Орлов Граниил Александрович: другие произведения.

Фонтан

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
 Ваша оценка:

Фонтан


     ГранNИл Орл' off
     Фонтан
     Орлов Г.А.
     Фонтан. — СПб. ЗАО «Полиграфическое предприятие № 3»,
     2017. ― 432 с.
     Через писательское творчество наблюдал я за своим Эго. Эта
     книга не посвящается никому, она ни для кого и не несёт никакой
     полезности. Просто есть...
     Следите за собой и будьте осознанными.
     Истина не произносится и не записывается...
     No Орлов Г.А., 2017
     Часть 1.
     Сны в летнюю нОЧь
     «Соловью, глядящему с высокой ветки на своё
     отражение, кажется, будто он упал в реку.
     Он сидит на вершине дуба и все-таки
     боится утонуть».
      Сирано де Бержерак
     ГранNИл Орл’off
     ФОНТАН
     вСтупленИе
     Страницы перелистываются...
     Слэйн открыл глаза в полнейшей темноте.
     Грудь сдавило и от сильного удара о стену пещеры повредился
     позвоночник. Он пробует на ощупь каменный пол рядом с собой
     и нащупывает сумку, затем погасший, но ещё не истлевший фа-
     кел. Медленными ползками он приближается к стене и, развернув-
     шись, облокачивается о неё. Найдя огниво в сумке, он поджигает с
     его помощью факел и освещает вокруг себя пространство.
     Он находился внутри какой-то пещеры, с двух сторон были
     плотно закрытые деревянные двери.
     Слэйн толкает ногой одну из них и сразу же жалеет об этом.
     В один момент неведомая по мощи сила врывается внутрь,
     Слэйн падает обратно на каменный пол.
     Он знает только одно ‒ с другой стороны находится выход.
     Несмотря на боль в позвоночнике, он кидается к противопо-
     ложной двери, и чуть приоткрыв, протискивается сквозь неболь-
     шое отверстие.
     В момент он оказался снаружи.
     Стояла тёмная летняя ночь.
     Не видя в кромешной темноте ничего вокруг, он оглядывается.
     За ним сквозь полуоткрытую дверь проникает что-то ужас-
     ное и невероятно мощное по силе. Оно грозно рычит и воет, как
     зверь. Слышится треск досок и громкий удар о каменную стену.
     Это дверь, которую просто смели на своём пути.
     Слэйн пытается хоть как-то различить в темноте образ этого
     чудовища, но попытки остаются тщетными. Неожиданно он чув-
     ствует мощный по силе удар, который отталкивает его и сильно
     ударяет о стену.
     5
     ГранNИл Орл’off
     Глава 1
     Каждый раз этот сон начинался и заканчивался одним и тем
     же: огромный луг, цветы и синее небо, без единой белой нити, а
     также ручей, который журчал где-то совсем неподалеку.
     Совсем рядом паслись лошади – они спокойно гуляли и поеда-
     ли траву, в тот момент, пока большие бабочки так и норовили сесть
     на нос наблюдателя. С легким, совершенно необъяснимым спокой-
     ствием он лежал под ласковым солнцем с травинкой в зубах, нога
     на ногу, или же бегал, пытаясь поймать бабочек, которые с види-
     мым удовольствием заигрывали с его детской наивностью. Иногда
     лошади, отвлекаясь от травы, смотрели на эти действия непонима-
     ющим взглядом.
     Рядом бегал и также пытался поймать бабочек мопс по имени
     Фрэнк.
     Органы были расслаблены, но при этом очень обострены.
     Каждый раз останавливаясь, чтобы отдышаться, наблюдатель
     слышал, как эхом передавался стук сердца под ногами. Он слышал
     каждый взмах бабочки, как поток ручья уносил лепестки ромашки.
     В этом сне, как и в других, наблюдатель был уверен, что мир,
     который его окружает, единственный в своем роде, что другого ни-
     когда не существовало.
     Каждый раз в этом сне происходил один и тот же момент: бе-
     гая за бабочками, наблюдатель, не замечая огромной ямы, резко
     поскальзывался и падал в огромный тёмный мир, в котором, если
     смотреть вверх, можно увидеть только глубокую тьму.
     Он смотрел вниз и видел тёмную воду, в которой стоял по
     пояс. В воде плавало много змей. Казалось, ещё момент, и они нач-
     нут окружать его со всех сторон.
     Наблюдатель ждёт, когда они уже начнут обвиваться вокруг
     него, чтобы задушить.
     6
     ФОНТАН
     * * *
      Внезапно он быстро открывает глаза, и первое, что встречает
     его в настоящем мире – это огромная дорогая люстра с золотым
     обрамлением, висевшая над головой. Она напоминает по форме
     огромный фонтан.
     Несколько первых секунд наблюдателю продолжает казаться,
     что это не люстра вовсе, а действительно фонтан. К тому же с жи-
     выми змеями вместо водных струй. Он продолжает быть наблюда-
     телем, только лишь меняя место для своего действия.
     ‒ Да... вот такие снятся сны, ну ничего, они всем снятся, это
     нормально, ‒ встаёт и успокаивает он себя и, как по сыгранному
     сценарию, подходит к гигиенической кабине, стучит ладонью об
     её гладкую поверхность и произносит, как заклинание:
     ‒ Включить режим ионоочищения тела ‒ с полной, обманчи-
     вой для себя уверенностью, что сейчас же, в этот же момент для
     него всё забудется.
     Самое интересное, что он никогда не был особо суеверным.
     Брюс Слэйн ‒ самый обычный человек нового времени.
     Вокруг было столько мелочей, которые он тут же пытался
     влить в стандартную струю жизни, чтобы соответствовать и не
     отпадать в страшный мир самосознания. Всё и всегда в конечном
     итоге заканчивалось полным крахом реальности.
     – И вот откуда я знаю все эти суеверия? – стоило ему только
     задаться этим вопросом и опять, как по одному и тому же сцена-
     рию, его вновь сбивала с мысли неожиданно зазвеневшая телего-
     лограмма Вирт-реальности.
     Ведь, я совершенно обычный человек, что не так? ‒ задавал во-
     просы вслух Слэйн и принимал входящую телеголограмму, легкими
     движениями пальцев раскрывая её перед собой в полный рост.
     На большом экране перед его лицом возникла большая над-
     пись: «Любимый Джем».
     Выплыла голограмма красивой девушки-оператора с оранже-
     вым платком на шее, которая тут же оповестила, что звонит его жена.
     «Мой Любимый Джем», или просто Дженни...
     7
     ГранNИл Орл’off
     Несколько секунд для ожидания подключения заставляют за-
     думаться Слэйна.
     Оригинальное название абонента женского пола, присылаю-
     щего ему через Вирт-реальность по несколько сообщений утром,
     два раза днем и иногда вечером.
     Появляется голограмма красивой и очаровательной жены, в
     белом классическом костюме, с золотой цепочкой на шее, ласково
     и заботливо смотрящей на Слэйна. Приветливый нежный по то-
     нальности голосок произносит:
     ‒ Просыпайся, дорогой! Тебе ровно через полчаса надо быть
     уже на работе! Конечно, я понимаю, что твой отец – директор ком-
     пании, в которой ты работаешь. Но работа есть работа, режим ни-
     кто не отменял.
     ‒ Диктаторский? Точно, его, наверное, никогда не отменят, –
     пытаясь пародировать её ласковый тон, отвечает Слэйн.
     ‒ Давай вставай, шутник! Да, и не забудь, что сегодня мы идем
     в ресторан вечером, где будем обсуждать с твоими родителями
     дальнейшие планы в сфере бизнеса.
     ‒ Да, я помню милая! Уже одет! – сворачивая окно виртуаль-
     ной реальности, он отвечает на её целующий смайлик воздушным
     поцелуем и затем, отвернувшись и выбрав на экране своего Вир-
     туалика стандартный будничный костюм, выдыхая из себя слова
     очень уставшего человека, заходит внутрь кабинки для одевания
     и через несколько минут выходит оттуда одетый в костюм и плащ.
     ‒ Может, хватит уже? Всё его внутреннее естество словно пы-
     талось препятствовать всем этим процессам его существования.
     Сев в аэромобиль и проговорив нужную комбинацию, пароль,
     Слэйн включил автоаэропилот и виртрадио в режиме двух ушей.
     Откинувшись в глубокое, удобное кресло, он стал слушать вы-
     резки из вирт-реальных новостей:
     Главные новости доносил оператор пошлым, натянуто дело-
     вой тональности голосом:
     ‒ Над защищённым аэророботами, особо охраняемым природ-
     8
     ФОНТАН
     ным заповедником Аляски потерпел крушение авиалайнера J300.
     Спасатели продолжают поиски остатков авиалайнера и тел погиб-
     ших, но пока безрезультатно.
     ‒ Полиция Вирт-контроля нашего города наконец-то задержа-
     ла одного из участников экстремистского движения «Спасение».
     Теперь появилась надежда поймать и их главаря, после чего отпра-
     вить каждого из них на психическое обследование к профессору
     Эдинсону, который с радостью помогает таким обнищавшим разу-
     мом детям нашей страны и всего мира.
     ‒ Впервые за долгое время будет проведен XV Всемирный ки-
     нофестиваль «Золотой Синтез», который пройдет в столице Мо-
     сковии ‒ Москве.
     Ну, вот и всё из новостей на сегодняшний час, а сейчас для
     вас будет исполнять свой новый хит Микки Аралес с песней про
     прилюдный секс в Вирт-реальности.
     Слэйн задумался, ему было неприятно от очередного прояв-
     ления реальности, в которой он пребывал, его тошнило и словно
     выворачивало наизнанку.
     ‒ Что происходит?
     Слэйн начинал вслух, глухим и тихим голосом задавать во-
     просы самому себе.
     ‒ Что делать? Экстремисты совсем рядом. Он думал и посте-
     пенно внутренние голоса в его голове начинали приходить к обще-
     му умозаключению.
     Прекрасный психосинтез.
     Может быть, они нормальные люди, чего же сразу отправлять
     их на лечение к жуткому профессору Эдинсону?
     Неформалов, признающихся в своей нездоровой потребности
     в унижении со стороны Вирт-реальности, – их же не лечат! Хотя
     они ему больше напоминают психически нездоровых людей.
     Слэйн восклицал с возмущением в голосе:
     ‒ Бред! И как же уже надоела эта сплошная попса с новым
     стилем Aero-bi.
     И тут же называл команду для вызова оператора Вирт-реаль-
     ности.
     9
     ГранNИл Орл’off
     Вновь красивый оператор, блондиночка, готова была принять
     его заказ.
     Слэйн спокойным и ледяным голосом, словно по слогам, про-
     изнёс:
     ‒ Прошу занести все песни в стиле Aero-bi внутри моей музы-
     кальной памяти в чёрный реестр.
     Блондиночка выполнила операцию, поводив своими аккурат-
     ными пальчиками по невидимому полю своего рабочего виртуалика.
     ‒ Ваша заявка на рассмотрении. Хорошего дня, мистер Слэйн,
     ‒ произнесла она, и Слэйн, спародировав её миловидное личико
     гримасой, вновь вернулся к глубинности собственных размышле-
     ний....нет, конечно, неплохо для каждого мужчины удовлетворять
     свои сексуальные потребности с голограммными проститутками
     Вирт-реальности у себя дома. За отдельную плату можно даже
     получить невероятные по ощущениям телесные удовольствия, по-
     средством всевозможных магнитных примочек, прикреплённых к
     основным эротическим точкам клиента.
     Слэйн недовольно повернулся в кресле и вновь тихонько до-
     бавил:
     ‒ И всё же!! Не в такой же степени всего этого.
     Уже три года прошло с того времени, как во всем мире произо-
     шли существенные изменения.
     Прежде всего в Московии и в рядах других стран произошли
     многочисленные бунты и волнения, в результате которых в США
     был избран президентом представитель сравнительно молодой
     партии Виктор Гринберг.
     Этот человек, в отличие от своих предшественников, имел под
     собой очень сильную опору. За какие-то полтора года своего прав-
     ления он изменил всю Америку до неузнаваемости. В заголовках
     от «жёлтой прессы Вирт-реальности» ходили слухи, что Гринберг,
     а также все остальные лидеры большой восьмерки новоявленной
     партии подчиняются какой-то тайной организации, во главе кото-
     10
     ФОНТАН
     рой стоял, якобы, некий подпольный московский олигарх благо-
     родного происхождения.
     Реформы Гринберг внес очень значительные и ошеломляю-
     щие. Начал он от введения «виртуальной валюты» ‒ деньги были
     не просто числами на экранах, а программируемыми чипами же-
     лания в голове каждого человека, которыми управляли виртуаль-
     ные банки. Простая процедура занимала несколько минут и далее
     управлялась через Виртуальную реальность личного аккаунта
     каждого из пользователей. Они «вкачивались» через импульсы в
     сам мозг.
     Оплачивать что-то стало легче некуда – определенная сумма
     находилась в голове у каждого человека, и самое главное, про-
     грамма сама выбирала нужное или необходимое, находила это в
     потоке всевозможной информации, которая подавалась, и опла-
     чивала. Любое действие в жизни человека фиксировала и запо-
     минала искусственная виртуальная память, которая находилась
     внутри чипа.
     Мозговая валюта стала распространённым явлением, таким
     же, как искусственная чёрная воронка в атмосфере.
     Ко всему прочему была запрещена во всей стране класси-
     ческая музыка, живопись и всё, что было связано с большим ис-
     кусством. Под всевозможные волнения археологов и историков
     закрытыми оказались все музеи и галереи. Изменения происхо-
     дили колоссальные, и самым интересным было то, что все люди
     вокруг боялись сказать что-то супротив режима новой действую-
     щей власти. Любые волнения принимались за террористические
     акты. Наиболее тихо и спокойно стало после того, как «бунтарей»,
     путем врачебных проверок, начинали помещать в исправительные
     лечебницы чудесного профессора в области психоанализа и психо-
     синтеза Эдинсона.
     Люди по своей природе имеют прекрасную особенность при-
     выкать к тому, что теплее и мягче.
     Да, запретили.
     Но взамен этого очень высоко поднялась экономика и каждый
     11
     ГранNИл Орл’off
     начал получать от государства то, чего у него раньше не было. Пар-
     тии Гринберга удалось крепко захватить власть в стране.
     Пока Слэйн думал, аэромобиль, быстро проехав знакомый
     маршрут, остановился на подземной парковке.
     Самое лучшее упражнение для мозгов, когда они начинают
     черезчур усердно работать, это игра рифмами. Впервые, после ав-
     токатастрофы, полюбил это занятие.
     Аэрокатастрофа.
     Сколько с этим связано...
     Ведь трудно себе представить, что буквально три года назад
     это произошло, именно тогда, когда на рынке только стали появ-
     ляться аэромобили.
     Слэйн вышел из аэромобиля и направился к лифту.
     – Как же порой хочется уйти, убежать, уехать куда-нибудь, где
     никого нет, и просто, закрыв на всё глаза, отдохнуть.
     Он продолжает тихое и порой безмолвное общение с самим
     собой.
     ‒ И вот опять я вхожу в этот огромный стеклянный небоскреб.
     На 138-м этаже находится офис престижной страховой компании,
     директором которой является мой отец.
     Как же всё-таки удивительно, что после событий трёхлетней
     давности страховое дело во всем мире обрело необычную новую
     волну популярности ‒ страховаться вдруг начали все, решив, что
     это неплохой вклад в будущее своего именного аккаунта в Вирт-ре-
     альности.
     Отец, или же Слэйн старший, являлся директором страховой
     вирт-компании, которая очень крепко и уверенно держалась на
     рынке корпораций, сметая конкурентов «за обе щеки». И в этой
     самой компании сам Слэйн является его скромным заместителем.
     В принципе, уже год как все важные вопросы решал он сам, и
     часто к нему в голову влетал один и тот же вопрос: «К чему стре-
     мится дальше?»
     И часто одно и то же шло в ответ, как бы вдогонку:
     12
     ФОНТАН
     ‒ Сменить отца на его посту, а ему предоставить своё – такой
     сюжет устраивал всех, но где-то глубоко в душе это было совсем
     не нужно Слэйну. Его от этого уже тошнило.
     Сегодня вечером, с Дженнифер, или «Любимым Джемом», как
     он привык её называть, они будут ужинать в ресторане вместе с от-
     цом и матерью. Как же он устал уже ждать, когда старик скажет эти
     важные для них слова: «Брюс, пора мне пропустить тебя вперед,
     ты этого заслуживаешь».
     В ответ прозвучат заученные слова: «Спасибо отец, я не под-
     веду тебя».
     ‒ Хватит уже об этом думать, – упрекнул себя вслух Слэйн, и
     в этот момент хромированные двери лифта медленно раскрылись
     на 138-м этаже и, как всегда, он проходит мимо многочисленных
     столов.
     В один момент к нему, словно бабочка, подлетает Мишель ‒
     молоденькая, стройная секретарша отца.
     Первое, что заметил Слэйн, было то, что на ней была надета
     коротенькая юбочка, с боковым разрезом спереди. Её глазки с при-
     ятным, веселым прищуром были так искусно выведены контур-
     ным карандашом, что это делало их выразительными и большими.
     Когда она говорила, её маленькие губки оголяли белый ряд
     идеально ровных зубов. Её густые, темные волосы блестели от
     офисного освещения так, что казалось, рядом со Слэйном была не
     девушка, а светящаяся кукла с обложки Вирт-реального плейбоя,
     который тот частенько почитывал на запрещенном сайте.
     ‒ Здравствуйте, мистер Слэйн, ‒ она говорила, заигрывая глаз-
     ками. ‒ Сегодня у вас важная встреча с представителем компании...
     Она не договаривает, Слэйн перебивает её.
     ‒ Здравствуй, Мишель, – сказал он и подумал, что не запомнил
     названия, которое она произнесла. Наверное, потому что в голове у
     него было слишком много мыслей.
     Не сказав больше ни слова, Слэйн принял пару виртуальных
     файлов от Мишель, без особого интереса отвернулся и направился
     к стеклянным дверям своего кабинета. Она недовольно фыркнула
     13
     ГранNИл Орл’off
     и обиженно села за свой стол. Чего она от меня ждёт? Что я буду
     слюни глотать, смотря на её кукольную красоту и короткую юбоч-
     ку? Поправляя свой пиджак, обдумывая, он повернулся, и когда
     двери раскрылись, посмотрел на её обиженное лицо.
     Конечно, ему было заметно, как Мишель уже как полгода пы-
     талась привлечь его внимание к себе, вот ведь «хитрая обольсти-
     тельница».
     Слэйн вошел внутрь своего обширного кабинета и, передав
     полученную от Мишель информацию на обработку, продолжил
     свои думы, стоя у окна и смотря на открывающуюся панораму.
     Было в этом что-то, но для него это было скучнее провалив-
     шихся в прокате фильмов про секс-бум революцию прошлого века
     среди подростков. Действительно, было очень скучно. Каждый раз
     взглядом он пытался дать ей понять строки, передающиеся через
     поведение: «Мишель, ты красива, но мне это чуждо». Конечно,
     он не гомосексуалист, и она действительно очень сексуальна, и в
     мужском плане с удовольствием переспал бы с ней, но есть одно
     но ‒ не хочется, очень не хочется, и дело тут даже не в какой-то су-
     пружеской верности, просто у него не было желания. Это дешевка
     с быстрой концовкой, ужаснее не придумаешь для своего неуго-
     монного аппетита, чем заменять подобное подобным.
     Привычки они везде. Даже в Вирт-реальности.
     Слэйн продолжал думать.
     Правила, запреты. Как объяснить самому себе то, что утром
     ты отказался принять капсулу, которая помогает забыть про по-
     нятие «зависимости» на 24 часа. Уже много людей бросили свои
     зависимости именно таким образом, но тяжелее всего терпеть вся-
     кого рода правила и распорядки тем, кто устал от этого.
     Слэйн сел в кресло и вызвал виртуального оператора рассла-
     бленным голосом, глядя как будто в пустоту:
     ‒ Оператор, подключите меня к всемирной сети Вирт-реаль-
     ности. Авторизация – Брюс Слэйн, пароль: «Империя Слэйна».
     Оператор, обработав данные, разрешила доступ к аккаунту.
     14
     ФОНТАН
     Слэйн тут же вспомнил, что сегодня один знакомый друг вре-
     мён колледжа обещал ему скинуть код на один запретный фильм.
     Слэйну было что скрывать ‒ он состоял в секретной группе сети
     Вирт-реальности. В неё он вступил, когда, видимо, учился в кол-
     ледже или позже. Во всяком случае он так думал. В этой груп-
     пе его бывшие сокурсники, некоторые из них тоже влиятельные
     люди, с молодежной задорностью отыскивали, пересматривали,
     прослушивали и делились между собой всем удаленным и за-
     прещенным за три года партией. Недавно, например, он получил
     огромное удовольствие, послушав одного очень знаменитого в
     своё время джазмена. Впервые, за долгое время ему не хотелось
     ничего анализировать, захотелось просто закрыть глаза и пред-
     ставить себе иной мир. Мир свободных фантазий, которые не
     сможет украсть новейшая цензура нового диктаторского режима.
     Но Слэйн знал, что это опасно. Год назад вышел даже указ, что за
     прослушивание и просматривание запрещенного дают наказание
     семь суток без сна, а за распространение посылают на лечение в
     один из лечебных центров профессора Эдинсона, где конкретно
     промывают мозги. Но как же не поддаться искушению, если ты
     человек? Ведь это самая вкусная пища и самый лучший сон ‒
     идти против запретов, по тонкой линии, как говорится: «По лез-
     вию ножа».
     Это необыкновенное удовольствие, от ощущения близости на-
     стоящего, истинного существования вокруг ‒ такое никогда ничем
     будет не заменить. Никаким влиянием различных партий и структур.
     Отлично, – подумал Слэйн, ‒ как раз сейчас один его сокурс-
     ник под ником «Али Капоне» скинул интереснейший фильм, кото-
     рый остался в последнем экземпляре.
     Также к Вирт-файлу был прикреплён его комментарий: «По-
     смотрел и был поражён самим сюжетом, что всё там, в фильме,
     про наше время». Еще он прислал ему песню одного темнокожего
     исполнителя стиля хип-хоп.
     Слэйн включил трек, прибавил звук, выбрал режим «В голо-
     ве» и окунулся в ритмичную, немного примитивную, но приятную
     15
     ГранNИл Орл’off
     музыку прошлых столетий. Песенка называлась «Dear Mama» ‒
     Любовь к матери.
     Умершее явление неизвестной прошлой жизни: чувства,
     просто клочки чувств. Не успел он так подумать, как вдруг не-
     ожиданно всплывшее перед глазами голограмное изображение
     Мишель прервало его хождение по коридорам прекрасного про-
     шлого.
     ‒ Мистер Слэйн, к вам пришло послание от представителя
     компании «KSP», вывести его на экран?
     ‒ Соединяй, – со злостью и раздражением ответил он.
     Тут же на экране появлялось лицо молодого человека в очках,
     с виду лет двадцати пяти, который посмотрел на Слэйна озабочен-
     ными, испуганными и при этом уставшими глазами. Он ничего не
     ждал и спешил, и поэтому сразу же начал свой доклад. Его воло-
     сы напоминали выцветшую сухую солому, к тому же он явно не
     знал, что такое расческа. Мешки под глазами говорили о том, что
     он мало спит. Иногда его лицо изображало нервную гримасу, в со-
     став которой входила неудачно наигранная улыбка, желтые зубы и
     поднимающиеся пышные брови под цвет волос.
     Он выводил поле за полем около себя, потел, показывая схе-
     мы, которые напоминали только сплошные зигзаги. Он волновал-
     ся, видимо, с утра забыл принять капсулу энергенов и витаминов,
     по одной простой причине ‒ скорее всего они у него закончились.
     На манжете его белой рубашки была почти незаметная кро-
     вавая точка, означавшая то, что утром, из-за давления, у него шла
     кровь из носа и ушей ‒ это еще раз доказывало, что несчастный не
     заметил свой кончающийся запас энергенов.
     Слэйн закатил загадочно глаза, будто увидев что-то интерес-
     ное на потолке.
     Есть ли в этом мире такой волшебник, который избавил
     бы меня от этого? – подумал он. – Когда он уже закончит? Что
     ж, пора уже его прервать, и сделать задумчивый, понимаю-
     щий взгляд, резко перефразировать то, о чем он говорил в са-
     мом начале своего доклада. Мысленно вернуться назад и стол-
     16
     ФОНТАН
     кнуть его с простой очевидностью факта ‒ это полный бред.
     Нахмурив брови, Слэйн резко перебил рассказчика вопросом:
     ‒ А где же самое главное? Где ваши гарантии? Ответствен-
     ность превыше всего!!
     Слэйн раскладывает ему непростую систему процентов ре-
     альности и простого человеческого фактора, который маскируют
     умело под «Гарантом». Он знает, что половина по процентному
     соотношению из этого самого гаранта по человеческому фактору
     не реализуется в действительности. Он говорит четко и без нервоз-
     ности, чувствуя свою победу. В тот же момент он думает: «Ну что,
     заглотнул? Ну, теперь откашляйся, и прими своё поражение. Иди,
     готовься по новой, студент».
     После всего сказанного он замолк и начал ждать его реакции.
     Представитель этой самой компании опустил виновато глаза,
     свёрнул последнее окошко схем своей мини-организации и начал
     обещать:
     ‒ Мистер Слейн, в ближайшее время наша компания расставит
     эту схему до единого точного процента, разложит всё по полочкам
     и вышлет результат, ваш Гарант теперь под нашей ответственно-
     стью. Завтра мы скинем свою обновленную версию на сайт вашей
     компании. Спасибо вам огромное за уделённое нам время.
     ‒ Буду ждать, – быстро ответил Слэйн и сразу нажал пальцем
     размытые знаки отбоя Вирт-реального вызова, свернув рукой изо-
     бражение. Вот и приняли.
     Через мгновение Слэйн недовольно заёрзал в кресле.
     Как же достали, просто невыносимо, жутко болит голова, и
     трудно дышать.
     Оттянув удушающий галстук, Слэйн набрал вызов Мишель.
     Через секунду перед ним всплыло изображение недовольной
     куклы с неестественно пухлыми губами. Она сразу ответила на вы-
     зов: ‒ Слушаю, мистер Слэйн.
     ‒ Мишель, у меня много еще на сегодня запланировано дело-
     вых Вирт-контактов?
     17
     ГранNИл Орл’off
     ‒ Еще два клиента, мистер Слэйн, – её искусственно подкачен-
     ные губки с искусственным цветом янтарного воска слегка сжима-
     лись в миниатюрный бантик.
     – Вот ведь, чертовка, ‒ подумал он и тут же ответил:
     ‒ Перебрось, пожалуйста, эти встречи на завтра. Скинь пока
     им ссылку моей прошлой схемы проекта, пусть изучают. На сегод-
     ня все дела остаются без моего присутствия. Мне нужно съездить
     в медицинский центр, чтобы купить капсулы от зависимости и
     энергены, а то у меня жутко болит голова, – по отработанной схеме
     делового общения он проговаривал быстро и без единой запинки.
     Мишель таким же тоном ответила:
     ‒ Да уж, выглядите вы сегодня не очень хорошо, дорогой
     мой мистер Слэйн. Я сделаю всё, что вы мне прикажете, скажите
     только время и тогда вышлю вам ссылкой треугольник в кубе с
     25-кратным замедлением, для лучшего освоения мысли. Вам все-
     го лишь нужно вызвать меня посредством моего кодового имени:
     «Корпорация Мишель», когда вы зайдёте на портал Вирт-реально-
     сти. Буду ждать вас на чашечку кофейного энергена. Заходите в го-
     сти, – она встала со своего рабочего места и обернулась, прогладив
     рукой юбку, затем подошла к соседнему столу, где располагался
     кофейный аппарат выдачи энергена, округляя свои упругие бедра.
     Наблюдая взгляд Слэйна, она немного прищуривается и, сворачи-
     вая незначительно губки бантиком, уже через мгновение моргнув,
     закрывает окно вызова.
     Поправив стойку своей белой сорочки, затем по привычке по-
     крутив своими любимыми запонками с искусственно выведенны-
     ми чёрными сапфирами, Слэйн направился в сторону лифта.
     В его голове продолжали тараторить голоса, это раздражало и
     обессиливало его одновременно.
     Это так просто ‒ когда начинает болеть голова, просто взять и
     выйти из огромного небоскреба, пройтись несколько минут до ох-
     раняемого скверика, единственного в этом огромном мегаполисе.
     Ему нравился этот сквер своими особенностями: несколько
     скамеек, деревьев и огромный фонтан в виде амурчика, который
     18
     ФОНТАН
     пускал свои стрелы в разные стороны. Он вспоминал, как несколь-
     ко раз с волнением наблюдал в глобальной сети местную инфор-
     мацию о том, что фонтан собираются сносить, а на его месте уста-
     новить один из автоматов энергополя, которые красовались уже во
     многих городах страны. Это всё творения неунывающего профес-
     сора Эдинсона.
     Ужас!! Но Слэйн терпеливо молчал, получая подробную ин-
     формацию от виртуального друга Али Капоне.
     Кто это? ‒ иногда спрашивал он сам себя. Откуда я его знаю?
     Вся правда заключалась в том, что ведь он вовсе не из его кол-
     леджа, тем более фотографии, которые присылал этот тип, были
     более похожи на «качественную липу», чем на оригинал. Думами
     и сомнениями разрывалась голова несчастного Слэйна ‒ на фото-
     графиях был изображен человек, очень похожий на него, стоявший
     в обнимку с этим Али Капоне. Но в памяти ни одного воспомина-
     ния, как-то это неправдоподобно.
     В ответ Слэйн начинал писать, что это не он. В свою очередь
     этот Капоне присылал хохочущие виртуальные смайлики на всю
     комнату. Так прошло уже около года, и Капоне потихоньку стал
     другом Слэйна времён колледжа. В начале Слэйну было интерес-
     но разобраться во всём этом беспорядке, но как только он начал
     «копать глубже», неожиданно выяснилось, что он совершенно не
     помнил собственно и учёбу в колледже. Его личный врач доктор
     Мэйс уверял, что потеря памяти произошла из-за аварии и что со
     временем что-то восстановится.
     – Да и ладно, ‒ успокаивал себя Слэйн. – Интересный, зага-
     дочный тип этот Капоне, а жизнь настолько скучна и однообразна.
     Почему бы и не поиграть в подобные игры? Пожалуй, это одна из
     главных слабостей современного человека ‒ просто и безгранично
     влюбляться в загадки и головоломки.
     Слэйн двигался к своему возлюбленному месту и мысли сме-
     няли друг друга, охватывая его мозг целиком, отчего происходила
     жуткая мигрень.
     Автоматы для энергополя были, как зарядка для батареек.
     19
     ГранNИл Орл’off
     ‒ Но ведь люди не роботы, – твердил неожиданно Слэйн, с
     некоторых пор, после просмотра одного запрещенного фильма
     он стал менять своё мнение по поводу всего, что его окружало.
     Например, про то, что профессор Эдинсон, это не человек только
     потому, что все его методы основаны на гениально простом мате-
     риальном энергетическом поле. Всё у него просто: человек выпил
     энерген и счастлив, оптимистически улыбается, доволен жизнью.
     Если не выпил – конец, финито, депрессия, которая ведет к пол-
     нейшему безумству.
     Когда Слэйн подходил ближе к скверу, у него неожиданно
     что-то щелкнуло в голове, словно маленькая помеха в передаче
     Вирт-реального изображения во время сильного ветра.
     «Слава Истине Величайшего Существования!! – еле слышно
     прошептал Слэйн. Фонтан еще не был тронут цепкими когтями
     органов контроля действий сторонней реальности.
     Он здесь, этот фонтан, и в нём амурчик, стреляющий стрела-
     ми неизвестной любви. Сверкающая на солнечных лучах струйка
     воды, выходящая из его маленького достоинства, словно давала
     ему огромное превосходство перед другим миром наблюдателей
     его действия. Видимо, именно это достоинство и спасло фонтан.
     Это же не классика, всего лишь простой модернизм ‒ писающий
     амурчик, полный любви.
     Часто Слэйн останавливался. Ему нравилось наблюдать за ма-
     леньким микромиром, разворачивающимся перед его взором, ря-
     дом с фонтаном.
     Время было солидарно с его желанием, оно замедлялось, и он
     мысленно погружался в непонятное состояние невесомости.
     Он садился на одну из скамеек и начинал просматривать не-
     сколько кадров из человеческих жизней неизвестных ему людей
     через водные струи старого фонтана.
     Фонтан дышал своими загадками времени. Что-то в нём при-
     сутствовало, нечто тайное, закрытое и психотропное.
     Очень часто, когда у Слэйна вдруг появлялось желание вку-
     сить сладкого плода свободы, он приезжал сюда, садился на одну
     20
     ФОНТАН
     и ту же скамейку, доставал энерген и, попивая его, закрывал гла-
     за. Под мягкий шум плескавшейся воды фонтана он становился
     совершенно бесплотным, слегка ощутимым, лёгким и нежным
     облаком. Под закрытыми глазами скрывалось сонное успокоение,
     и лишь где-то в мозгу мелькала мысль: «Наконец-то я здесь».
     В этот раз, Слэйн не достал энерген, а просто сел на свою ска-
     мейку, смотря на переливающиеся струи фонтана, закрыл глаза.
     Веки становились тяжёлыми, глаза закрывались и больше всего на
     свете в этот момент ему хотелось спать.
     В его затуманенной усталостью голове начинала играть за-
     претная музыка, совершенно ему незнакомая.
     Слэйн потихоньку открыл глаза и вдруг обнаружил, что вода в
     фонтане недвижима, люди вокруг остановились и замерли.
     ‒ Вот уж, странно, ‒ подумал он, спрыгнув со скамейки, начи-
     ная тихо ступать вдоль застывшего фонтана.
     Наконец, немного пройдя вперёд, он начинает замечать людей
     на улице.
     Пожалуй, это просто привычка современного человека – спо-
     собность думать не исчезла.
     Везде огромный механизм, и в подсознании люди как бы есть,
     но на самом деле их уже не существует. Но тут же Слэйн пугается.
     Люди вокруг есть, они просто все как будто замерли, окаме-
     нели.Слэйн тихим, но дрожащим от волнения голосом спрашивает:
     ‒ Не могу понять, что происходит?
     Когда он проходил сквозь застывшую часть прохожих, ему
     становилось жутко.
     Неожиданно он начал ощущать страх одиночества, обволаки-
     вающий всё тело, не выпуская из своих цепких лап. Это ощуще-
     ние продолжало держать его в сильнейшем напряжении. Страшнее
     всего для него было то, что все эти люди были на одно лицо, слов-
     но какие-то бесчувственные, мертвые создания, манекены. Толкая
     одного за другим, Слэйн случайно повернулся лицом к витрине
     одного из супермаркетов.
     21
     ГранNИл Орл’off
     Тут же он откидывался назад, с огромными от ужаса глазами и
     онемев. Всё тело стало парализованным, ощущалось лишь непри-
     ятное щекотание ветра в ушах.
     Среди проходящих однотипных людей в отражении витрины
     был молодой человек с длинными, блестящими чёрными волоса-
     ми, собранными сзади.
     Поверх чёрного похоронного костюма было одето чёрное
     пальто, ко всему облику в дополнение шло бледное, словно бы
     мертвое лицо и мрачные глаза со стеклянным, неживым взглядом.
     В целом он был приятной наружности, даже смело можно утвер-
     ждать, что он был красив, но глаза, именно они особенно выделя-
     лись. Это были глаза без чувств, смеющиеся над миром, от них ве-
     яло холодным дыханием смерти. Это было невыносимо страшное
     явление ‒ смотреть в глаза, полные желания бесконечной власти и
     насильственных способов для её достижения.
     ‒ Кто это?
     Слэйн задавался вопросом и тут же мотал головой по сторо-
     нам, стараясь отогнать первую мысль.
     ‒ Получается что я, если отражение прямо напротив меня...
     Внимательно всмотревшись в лица, похожих друг на друга
     людей, он с ужасом начинает пятиться назад. Занемевшее тело ох-
     ватывала дрожь. Он падал на колени, и невыносимая мигрень на-
     чинала терзать его мозг изнутри. Скрывая лицо ладонями, Слэйн
     пытался тем самым закрыть глаза, чтобы они не видели этой
     страшной картины.
     В неживых глазах прохожих мелькали живые моменты, как
     будто в отражении зеркал из совершенно другого мира. Странного
     мира, пугающего своей пустотой, с некоторой знакомой ноткой из
     далекого, скрытого за своей туманной пеленой прошлого. Обрыв-
     ки неизвестной ему прошлой жизни.
     Слэйн продолжал смотреть в самую глубину отражения.
     В ней он видел множество различных сцен: маленькие дети
     играли в фонтане, девушка обнимала и целовала своего парня,
     22
     ФОНТАН
     старушка кормила собаку, на обочине у дороги ругались два так-
     систа.
     Все эти картины вспыхивали в глазах странного человека яр-
     ким огнём – от температуры этого внутреннего пламени сгорало
     всё живое.
     Слэйн чувствовал пламя сгорающей свечи, которое обжигало
     руки, горячие капли воска стекали по ним.
     В этот самый момент, убрав руки, он по-прежнему наблюдал
     застывших прохожих с одинаковыми лицами, но уже среди толпы,
     вдруг заметив мелькающую тень, начинает отслеживать её. Двига-
     ясь, она приближается к нему ближе, и когда он оборачивается, она
     успевает вовремя среагировать, вновь спрятавшись за его спиной.
     ‒ Глупые игры с собственной тенью... не схожу ли я с ума? ‒
     Задавался вопросом он про себя, но в следующий момент замечал,
     как в отражении тень продолжала приближаться к нему ещё ближе.
     Ещё один отрывок времени отлетал незаметно в сторону, стоп
     кадр ‒ она схватывала голову Слэйна и начинала с невероятно мощ-
     ной силой её сжимать. Ощущалась жуткая боль, сопровождаемая
     его собственным стоном. Она зажимала его в самый угол. Снача-
     ла давила, затем резко отпускала, после маленькой секунды пере-
     дышки начинала новый разгон и снова начинала усиленную давку.
     Непонятный сгусток, который образовался после такой давки,
     подкатывал к горлу. Слэйна начало тошнить.
     Открыв глаза, продолжая извергать рвоту сквозь слезы, посте-
     пенно он стал различать текстуры перед собой.
     Немного успокоившись, он увидел размытые кружева огней
     большого мегаполиса.
     Наступили сумерки.
     Вокруг всё ещё проходили вокруг знакомого сквера с фонта-
     ном незнакомые люди. Завитые ножки скамейки находились прямо
     у его изумленного, бледного лица ‒ Слэйн лежал на земле.
     ‒ Кажется, будто это предсмертные муки, ‒ думал испуганно он.
     ‒ Это ненормально, нужно срочно соединиться с доктором
     Мэйсом. В одно мгновение его накрыла паническая волна.
     23
     ГранNИл Орл’off
     Быстро настроив параметры для соединения с Вирт-реально-
     стью, охрипшим голосом он прокричал:
     ‒ Оператор, срочно соедините меня с доктором Мэйсом!!
     На экране голограммы вновь появилось изображение девушки
     с платочком оранжевого цвета на шее.
     ‒ Здравствуйте, мистер Слэйн, информация до доктора Мэйса
     дошла, через десять секунд я вас соединю.
     Слэйн молчал, настраивая искусственную улыбку для начала.
     ‒ Здравствуйте, милый мой голубчик Брюс, – с такого привет-
     ствия начал доктор Мэйс.
     ‒ Что же у вас случилось? – он спрашивал, и его лысая голова
     развернулась в полном ракурсе перед лицом Слэйна. Он был по-
     хож на сумасшедшего доктора из лагеря смертников времен войны
     прошлого столетия. Слэйн усмехнулся, подумав об этом, ‒ подоб-
     ного героя он видел в одном чёрно-белом запрещённом фильме.
     На блестящей голове Мэйса было огромное родимое пятно,
     вокруг которого было несколько маленьких, похожих на капли, ко-
     торые спускались ниже ко лбу. Лицо его было похоже на дряблую
     резиновую маску с красновато-желтыми оттенками. Его с неесте-
     ственным, металлическим блеском глаза были маленькими щёлка-
     ми, которые пристально смотрели по всем сторонам. Их закрывали
     маленькие круглые очки, такие же маленькие, как и его уши, так
     сильно напоминающие поросячьи хвостики. В целом, этот доктор,
     своим видом и поведением не вызывал ничего, кроме отвращения.
     Слэйн начал рассказывать ему о своей проблеме со снами, о
     головных болях и тошноте. Мэйс слушал, и в дополнение к его
     гадкому виду седая бородка покачивалась в такт его кивающей
     пятнистой голове.
     ‒ Всё понятно. Всё, как и раньше. Вы принимаете энергены и
     капсулы, которые я вам прописал в прошлый раз?
     ‒ Конечно же, принимаю, док, ‒ неожиданно, даже для самого
     себя, словно отчеканивая, без запинки снова произнёс Слэйн.
     ‒ Я всё делал так, как вы мне говорили, ‒ немного повысив
     тон, говорил он. Продолжая свою резкой тональности речь о том,
     24
     ФОНТАН
     что с прошлого сеанса прошло три месяца, но сны и головные боли
     так и не прекратились. Наоборот, усилились. Сначала они повто-
     рялись с периодичностью раз в неделю, затем каждые трое суток,
     пока не овладели им каждое утро, днём и вечером.
     Слэйн в открытой форме критиковал доктора и его метод с
     капсулами и энергенами. Искренне показывая свою правду ‒ исти-
     ну неизлечимо больного человека, он также дополнял про то, что
     все средства, известные современной медицине, помогают лишь на
     некоторое время. Боли усиливались вдвойне и стало ещё больнее.
     Холодным металлическим голосом он рапортовал Мэйсу о том, что
     привлечёт его к дисциплинарной, высшей мере наказания за обман.
     ‒ Тише, ну что же вы, голубчик, так и сразу? Хорошо, Брюс, я
     вас понял, в этом деле главное без паники! ‒ ответил доктор Мэйс,
     улыбаясь желейными губами.
     ‒ Жду вас завтра у себя в любое время суток, начиная с обе-
     да и заканчивая ночным энергеном. И настоятельно вас прошу не
     беспокоиться. Сегодня же примите энерген успокоения в двойной
     дозе. Пусть это и не самый лучший совет, но поспешу вас заранее
     успокоить, что это поможет и за одну ночь ничего особого не про-
     изойдет, доверьтесь мне.
     ‒ Я вас понял, док. Что же, тогда до завтра, ‒ делая лукавый
     оскал, Слэйн сворачивает голограмму.
     Как только голограмма доктора Мэйса исчезла, сразу появи-
     лась голограмма оператора ‒ той же самой девушки, с оранжевым
     платком. Стоило Слэйну только задуматься о том, как выглядела
     девушка оператор в прошлый раз, он понял, что в этот раз перед
     ним была уже не она. Эта всего лишь очень похожая на ту, практи-
     чески точная копия.
     ‒ К вам подключается миссис Дженнифер Лэддис. Мистер
     Слэйн, соединить вас? ‒ произнесла, улыбаясь, операторша.
     ‒ Да, пожалуйста, ‒ быстро сказал Слэйн, меняя лукавый
     оскал на спокойную безразличную улыбку.
     Сидя в аэромобиле, он принял голограмму жены ‒ «Любимый
     Джем».
     25
     ГранNИл Орл’off
     История их знакомства проста и особо не красноречива. Что
     же было?
     Слейн, слушая свою жену, погрузился в воспоминания.
     Была корпоративная вечеринка компании, на которой один из
     любимейших сотрудников директора ‒ Слэйна старшего привел
     свою дочку. Как всегда, было очень скучно, как это часто бывает
     на подобных мероприятиях. В тот вечер, перепив антистрессовых
     энергенов, Слэйн был наиболее разговорчив со всеми. Тут и оказа-
     лась под рукой Дженнифер, или просто Дженни.
     Вечер был скрашен общением и флиртом с молоденькой кра-
     савицей. С интимным продолжением у неё в пентхаусе, как позже
     выяснилось, Дженни была совершенно в этом не причём. Так, во
     всяком случае, отшучивалась она в первое время. Их роман закру-
     тился молниеносно. Хотя было очень странно, что подобное могло
     произойти с таким невыносимым снобом, как Слэйн. Ему всегда
     верилось в это с трудом, он просто был уверен, что их встреча с
     Дженни была подстроена их родителями. Так это или нет, но одно
     ему до сих пор было не понятно: как он мог полюбить человека, к
     которому позже, после всех признаний, остался совершенно равно-
     душным и, как бы даже сказать, пустым что ли? Имелись какие-то
     доказательства этой любви ‒ видеоматериалы, заложенные внутрь
     чипа Слэйна, но почему-то иногда ему казалось, что это больше
     похоже на игру или ток-шоу. Во всём чувствовался неудачный сю-
     жет для любовного романа. Чувствовались оттенки интригующего
     сюжета дешевого, бульварного чтива.
     Он устал от этого ‒ постоянно обманывать себя.
     Каждое утро, вставая с кровати, начинать день с обмана само-
     го себя, устал идти наряду с жизненными, сложившимися именно
     благодаря таким подобным случаям обстоятельствами. Устал от
     того, что он муж, что эта совершенно чужая женщина ‒ его жена.
     ‒ У нас была вселенского масштаба любовь, и есть некоторые
     доказательства, но самое ужасное, что это нигде не запечатлено, в
     памяти ничего не отложилось и сердце при виде её не выдаёт бе-
     26
     ФОНТАН
     шеный ритм, ‒ думал Слэйн, с интересом осматривая голлограмму
     жены.
     ‒ Да нет же!! Всё у меня отлично, я просто устал, ‒ подумал
     он, улыбаясь собственным мыслям в ответ.
     ‒ Дорогой, ты уже готов? – спрашивала её голограмма и мгно-
     венно дополняла, с более нервной тональностью в голосе:
     ‒ Я уже выезжаю в ресторан. Звонила твоя мама. Она переда-
     ла, что они с отцом уже ждут нас. Поторапливайся!
     ‒ Жду тебя там, целую и до встречи, ‒ она говорила и в такт
     её словам искусственно подрагивали губы и слегка закатывались
     неестественно красивые глаза.
     ‒ Я тебя понял, ‒ единственное, что произнёс Слэйн за это
     время.
     Она всегда говорила ему, что её пугают подобные припадки.
     Но всё же.
     Есть такое свойство человека – знать правду.
     Существует тип людей, которые живут и стараются её не за-
     мечать. Они живут так, будто её нет в этом мире. И весь парадокс
     в том, что они же и являются теми, кто борются с её проявления-
     ми среди остальных, хотя уверяют по-своему, что стопроцентной
     правды нет, при этом навязывая своё правдивое мнение слепо, с
     безнравственностью и насилием. Но есть редкий тип людей, их
     небольшое количество, которые верят в собственную правду, не
     распространяя её на других. Они здраво и логично утверждают,
     что правда у каждого своя и что это понятие ‒ сугубо личное для
     каждого.
     Пока Слэйн, находясь уже дома, проводил очистительную
     процедуру, запивал две порции антидепрессанта-энергена и выби-
     рал костюм, он думал об этой теме.
     Что есть правда для него? Мысленно он мог прогонять вну-
     три себя подобные вопросы и ни на один не находил достойных
     ответов.
     Это то, чего он не знает точно, так же как и все люди. Это то,
     что будет, возможно, завтра. А еще правда в том, что он совершен-
     27
     ГранNИл Орл’off
     но не любит и не хочет полностью раскрытой загадки, и поэтому
     ему настолько ненавистно значение слова «ЗАВТРА».
     Думы о завтрашнем дне постоянно приводят в один и тот же
     тупик, в который все попадают так или иначе. Снова и снова, как
     самый первый человек на Земле, – тот, наверное, был таким же
     наивным простаком.
     Если счастье существует, оно может быть только здесь и сей-
     час. Никак иначе.
     В раю или аду нет завтрашнего дня. Если они существуют, то
     у них в запасе есть вчерашние дни, и они тесно переплетены с дей-
     ствующим небытием.
     Пожалуй, это и есть настоящая свобода, чистая, ничем не раз-
     бавленная. Это и есть счастье ‒ насладится хотя бы одной драго-
     ценной каплей существования в настоящий момент.
     Круговорот или же просто вечная мельница? Скучный мир
     создан по схеме одного только круга, геометрической фигуры.
     Вспоминается капля воды, которая, скатившись по руке, упав с
     кончика пальца в маленькую лужицу, образовала круглый развод,
     как следом стали появляться всё новые и новые кольца.
     Необычные мысли ‒ это словно выковыривать непонятно что
     из неизвестного тебе блюда.
     Слэйн думал о том, что он уже привык отвечать на сообщения
     других людей легко, совершенно не напрягаясь. Беспочвенные от-
     веты на бессмысленные вопросы ‒ вот в чём состоит весь маразм
     и глупость современного общения, скрывающиеся под красивой
     маской всеобщего прогресса.
     Тем же вечером они с Дженни и его родителями обосновались
     в очень изысканном, дорогом ресторане, директором которого яв-
     лялся её двоюродный дядюшка.
     Это словно просматривать процесс съёмки какой-то рекламы,
     единственное полезное действие, которое выполняет твой мозг на
     этот момент, что показывает этот долгий ролик без звука.
     Эта встреча, действительно, напоминает рекламный ролик, в
     28
     ФОНТАН
     котором есть всё, что должно быть в подобной продукции для по-
     требительского мира. Главное, это заученные простые фразы, до
     невозмутимости банальные и глупые. И, конечно же, неестествен-
     ная и безобразная мимика как будто нечеловеческих лиц.
     ‒ И последнее, что я хотел бы сказать: «Сынок, с завтрашне-
     го дня ты становишься полноправным директором нашей крупной
     компании», ‒ наконец-то произносит свою речь Слэйн старший,
     выдавливая слова так, что они, проходя через прозрачную призму
     его поднятого бокала, наполненного густым энергеном, медленно
     доносятся до ушей Слэйна.
     Слэйн улыбнулся, поднял свой бокал и медленно поднялся со
     своего стула. Начав говорить строки заранее подготовленной речи,
     он вдруг почувствовал в ногах невероятную слабость, его слегка
     подкосило, но слова автоматически продолжали вылетать из его рта:
     ‒ Сегодня великий день!! Именно сегодня произойдёт укре-
     пление позиций не только семейных, но и касательно бизнеса.
     Уважаемый и горячо любимый отец,... спасибо тебе за веру. До-
     рогая маман, спасибо за любовь, и поддержку. Благодаря вам я не
     только стал мужчиной, который любит и любим, но и состоятель-
     ным человеком, крепко стоящим на своих ногах. Ваши надежды на
     продвижение мной общего семейного бизнеса будут оправданы. Я
     обещаю, что сделаю всё, чтобы и при мне наша компания оправ-
     дывала свой авторитетный статус и достигала всё новых и новых
     высот, ‒ сказав всю эту речь, Слэйн, улыбаясь дрожащими губами,
     с испариной на лбу поднял свой бокал газированного энергена.
     ‒ Выпьем же за это! ‒ сказала Дженни, одаривая присутству-
     ющих блеском своей неестественно белоснежной улыбки, подняв
     кверху бокал.
     Увидеть бы себя сейчас в зеркало, ‒ подумал в этот момент
     Слэйн.
     У него жутко разболелась голова. Не слыша, что ему говорят,
     он ответил с дрожью в голосе:
     ‒ Спасибо, отец, ‒ ещё раз вырвалось из его побледневших
     29
     ГранNИл Орл’off
     уст. Ему стало казаться, что вместо него отвечала автоматически
     запущенная машина, использующая его голос.
     Какой же превосходный выход, только не учёл одного ‒ это,
     возможно, последняя роль. Пожалуй, это превосходная концовка,
     об этом можно лишь мечтать – элита среди всевозможных смертей.
     Навязчивая идея мечтателя. Хотя чего скрывать, вся жизнь Брюса
     Слэйна ‒ наигранная сцена, и это удивительно, что при этом ещё
     не совсем лишился мозгов, чтобы не заметить проникновения не-
     известного и чуждого внутрь себя.
     Слэйн продолжал обдумывать происходящее.
     ‒ Пора прекращать думать о подобном, смерть в таком случае
     не избавление, а лишь мелочное пожертвование для неудачного
     калеки. Нужно собраться с духом. За всем этим скрывается некая
     безликая тайна ‒ и вполне даже очевидно, что её власть всячески
     касается внутреннего стержня, моей души.
     Слэйн пошатнулся и вновь опустился на свой стул. Следом за
     этим он залпом опрокинул в себя бокал с тёмно-красным энерге-
     ном, именно того, что был с бархатистым привкусом старинного
     вина.После короткой болтовни и нескольких бокалов винного энер-
     гена, его разум словно накрыло кашемировой мягкостью ‒ занавес
     внутреннего театрального представления опускался, и вместе с
     ним падало его тело с одного стула на другой.
     Всё, что он помнил дальше, ‒ это конец торжества. Изменчи-
     вый рисунок невыносимо гладкой, зеркальной поверхности пола
     этого жуткого ресторана. Отполированный до идеала, термомоди-
     фицированный каменный уголь ‒ крайне дорогая роскошь для ны-
     нешнего современного мира.
     После этого Слэйн приходил в себя, облокачиваясь о дверь
     ресторана. Рядом с ним стоял странного типа человек в чёрном
     пальто, закрывающий лицо широкой чёрной шляпой. Он всё ещё
     находился в сознании, хотя с ним происходило что-то очень непо-
     нятное. Тело, наполовину парализованное, продолжало двигаться,
     им руководил мозг. Слэйн выглядел, как совершенно потерявший
     30
     ФОНТАН
     координацию человек. Каждый раз это состояние напоминало ему
     об одном каком-то очень значимом событии, которого он не мог
     вспомнить полностью и достоверно, имея в своём багаже лишь не-
     сколько обрывков из небольших клочков воспоминаний.
     Камикадзе с насмехающимся лицом и одновременно бес-
     страшными глазами прицелился в него из оптического 7-зарядного
     пистолета неизвестного происхождения.
     Всё произошло внезапно. У входа в ресторан, на улице, имен-
     но там Слэйна встретила сильная пощёчина, которая прокатилась
     по щекам.
     Голова откинулась назад, он начал видеть всю прелесть звезд-
     ного неба. Боль стягивала все внутренности и как будто утаскива-
     ла его сознание на глубину невидимого колодца. Вся окружающая
     картина в один момент стала расплывчатой, в глазах темнело и
     медленно, как ему показалось, он стал терять сознание, впадая в
     непонятное состояние, схожее с крепким сном.
     ‒ Вот так, заслужил всё-таки отдых... ‒ только стоило ему так
     подумать, как вдруг окружающая картинка совсем исчезла, и мозг
     начал уплывать куда-то по огромному коридору, в неизвестном на-
     правлении.
     F
     ГранNИл Орл’off
     Глава 2
     Открыв глаза, первые несколько минут Колосов тщательно
     изучал окружающие стены небольшой комнаты.
     Некоторое время пытался ответить, казалось бы, на простые
     вопросы: кто я? и что тут делаю?
     Ему явно что-то снилось, и это был не самый приятный сон.
     Посмотрев на раздвижной диван, неожиданно понял, что эту ночь
     он спал один.
     ‒ Марина!! ‒ крик отчаяния неожиданно вырвался из его глот-
     ки, с таким трудом, будто этому препятствовал плотный комок.
     Внезапно он вспомнил все вчерашние события. Вначале он
     поссорился со своей возлюбленной из-за проблем на её работе ‒
     это первое. После чего она собрала сумку, оделась и вышла на ули-
     цу, где было уже совсем темно ‒ это второе.
     Рядом с диваном лежал мобильный телефон, на нём тридцать
     пять исходящих звонков. Последний был произведён в 4 утра ‒ это
     третье.
     Он так и не дозвонился ‒ четвёртое. Загнув ещё один палец,
     Колосов с красными от недосыпа глазами уставился на сжатый ку-
     лак. Схватившись за голову, он повернулся на другой бок и начал
     вспоминать вчерашний вечер во всех деталях.
     Как же надоело возвращаться после трудной рабочей недели
     домой, в эту маленькую съёмную комнату, еле держась на ногах,
     выслушивать все несчастья, которые происходят в жизни моей лю-
     бимой второй половинки. Вчера всё начало происходить по такому
     же сюжету.
     Он вспомнил, как просил её успокоиться и попробовать прове-
     сти сеанс медитации наедине. В уме же в этот момент просто нена-
     видел весь мир, свои слова и больше всего рабочий коллектив Мари-
     ны, из-за которого она стояла перед ним. Заплаканная, она говорила,
     всхлипывая, что начальник с фамилией Исаковский унизил её при
     32
     ФОНТАН
     всех однажды, и теперь все только этого и ждут, когда он это повто-
     рит. Она говорила, что теперь он изощрялся делать это каждый день,
     снова и снова, так же легко, словно выпивал чашку кофе, вдохнов-
     ляясь просто от страдающего блеска её глаз. Он ненавидел её из-за
     того, что она нравилась его покойному отцу ‒ бывшему директору
     фирмы.
     Как бы ему хотелось его смерти, или же нет, это слишком
     сладкий подарок. Уже с самого первого раза, когда Марина рас-
     сказала о нём, Колосов затаил ненависть к этому человеку. Хоть
     он ни разу не видел Исаковского в живую, это не мешало ему в
     своих заветных мечтах проводить изощрённые пытки над ним. Он
     вкушал сладковатый привкус крови в воздухе, и всё, чего Колосову
     хотелось, ‒ это каждый раз повторять эти пытки до бесконечности.
     Он испытывал истинное разочарование, когда кто-нибудь или
     что-нибудь из реального мира развеивало все созданные им явле-
     ния, в один момент, когда всё растворялось в воздухе, как пар, вы-
     пущенный изо рта.
     Зачем это вспоминать?
     Колосов задавал сам себе вопрос, и тут же, качая головой из
     стороны в сторону, возвращался обратно в беспощадную реаль-
     ность прошлого дня. Он вспоминал её светло-зелёные глаза, хлад-
     нокровно застывающие на одной воображаемой точке. Ещё через
     некоторое время он заметит, что она мертвецки спокойна.
     Она же никогда не была спокойной – вздрогнув, он неожидан-
     но поймал себя на этой мысли. Страшные перемены происходили
     в ней в тот момент, и уже, как только он стал пытаться что-то по-
     нять в сложившейся ситуации, она тихо и безмолвно обнимала его,
     как будто в последний раз.
     ‒ Прошу, Марина, не надо, – повторял сквозь слёзы Колосов
     и чувствовал, как сердце сжималось, как какой-то клочок бумаги.
     ‒ Сволочи!! Как же я вас ненавижу!! Как такие существа мо-
     гут существовать?! – Он пытался её успокоить: приглаживал свет-
     ло-русые волосы, обнимал и целовал в шею, как она любила. Затем
     покрывал легкими поцелуями её мокрые от слёз глаза.
     33
     ГранNИл Орл’off
     ‒ Успокойся, дорогая, любимая моя, всё пройдет, – говорил он,
     а сам в то же время начинал думать про себя: – Что я делаю?
     Сидя на кровати и вцепившись длинными руками в густые
     тёмно-русые волосы, Колосов промычал и опрокинулся лицом на
     подушку.
     Зачем-то он начал её успокаивать, прекрасно зная то, что она
     этого не выносит.
     Всё произошло очень быстро ‒ резко прекратив рыдать, она
     оттолкнула его и побежала в коридор коммуналки. Там, одним ма-
     хом она взяла сумку, накинула сверху пальто и надела сапоги. Всё
     произошло до малейших деталей необычайно быстро, лишь на по-
     роге он успел схватить её за рукав и спросить:
     ‒ Куда же ты?! Не делай глупостей! ‒ хриплым голосом кри-
     чал Колосов.
     Её взгляд был отрешённым, но голос твёрдо проговорил:
     ‒ Глупостью будет продолжение всего этого. Всё пошло со-
     всем не так, как мечтала маленькая девочка по имени Мэри. Это
     серьёзное нарушение моего внутреннего баланса. Я поеду к се-
     стре, как только буду у неё, я тебе позвоню, ‒ сказала и ушла.
     Так просто, вихрем пролетев коридор, хлопнув дверью, не
     сказав ни прощальных речей, даже без прощального поцелуя.
     Тогда, в тот момент, он почувствовал холодное дыхание рядом
     с собой. Как Кай из сказки детства, Колосов ощутил рядом с со-
     бой что-то, леденящее душу своим мёртвым дыханием. Впервые
     в жизни всё смешалось в его внутреннем подсознании. Внутрен-
     ний голос его кричал, стараясь красноречивым криком донести
     важные строки:
     ‒ Это Смерть!!
     Леденящее дыхание, словно сквозняк, задувало от закрываю-
     щейся за Мариной двери. Внутренний мир, как и тело, парализо-
     вало на целые сутки.
     Этот момент во всей жизни Колосова стал самым ужасным
     и невыносимым из-за нескончаемой боли, навечно нарушающей
     баланс между его прошлым, настоящим и будущим.
     34
     ФОНТАН
     – Можно ли назвать это ссорой? ‒ задавался он очередным во-
     просом.
     Он этого не знал.
     Уже утро. Он лежит в кровати и по-прежнему ждёт звонка.
     Все предыдущие тридцать попыток дозвонится на её мобильный
     телефон не увенчались успехом ‒ на первые десять дозвонов она
     не брала трубку, а на остальные вдруг оказалась вне зоны доступа
     сети. Тогда он решил попробовать дозвонится до её двоюродной
     сестры Жени. Через несколько гудков, наконец, услышал её голос:
     ‒ Алло, Женя, привет, это Ярик, а Марина сейчас у тебя? –
     спросил он дрожащим голосом.
     ‒ Привет, Ярик. Нет, послушай, она позвонила мне вчера, ска-
     зала, что приедет сегодня днем.
     В голову Колосову резко ударил невидимый острый осколок,
     он продолжил спрашивать:
     ‒ Странно, ты уверена в этом? Она же вечером собиралась к
     тебе. Где же она? – он чувствовал, как еле шевелятся губы, не вы-
     держав, он начал нервно теребить волосы.
     Она старалась не паниковать и говорила спокойным тоном:
     ‒ Послушай, я не знаю, что происходит и где моя сестра. Если
     ты сам что-нибудь узнаешь, то позвони обязательно мне, а пока
     я обзвоню родителей. Всё будет хорошо, Ярик, не переживай. На
     том конце голос постепенно сужался, пока не начал полностью ис-
     чезать.
     ‒ Хорошо, позвоню, слышишь? Позвоню!! – крича в трубку
     телефона, Колосов только через некоторое время понял, что связь
     оборвалась, и на том конце просто положили трубку. В уши ударил
     резкий звук прерывания связи, как будто это был его собственный
     крик в быстрой перемотке.
     Где же она?
     Надев куртку, он нервно ходит по комнате от одного угла к
     другому, спрашивая самого себя. Постепенно воздух становился
     сжатым, было тяжело дышать.
     ‒ Чёрт!! Марина, что же ты наделала?!
     35
     ГранNИл Орл’off
     Колосов выбежал на улицу. Морозный воздух резко ударял по
     ноздрям ‒ чистый, колючий и не несущий за собой ничего хоро-
     шего.Плохие предчувствия надо отгонять, как тараканов метлой ‒
     так учил его преподаватель в художественном лицее. Достав си-
     гарету, впервые за долгое время он решил закурить. Едкий дым
     табака медленно заполнял легкие, спасительная палочка-выруча-
     лочка, вот так вот, а ведь полгода назад он бросил эту пагубную
     привычку.
     ‒ Всё нормально, Ярик, не бойся, всё будет хорошо, ‒ сделав
     затяжку и выкинув сигарету в сторону, твердил он себе под нос
     слова ободрения, как некое заклинание. Сжав до посинения кула-
     ки, еле сдерживая слёзные потоки, Колосов широким шагом дви-
     нулся в сторону автобусной остановки. Ещё мгновение, и ужасный
     скрип будет то и дело звенеть в его ушах, как напоминание о мол-
     чащем мобильнике.
     Похоже, кто-то начинает сходить с ума.
     Марина, милая моя, где же ты?
     Следующие попытки найти её в этот день не увенчались
     успехом.
     Этим же вечером случайно наткнулся на старую телефонную
     книгу в кожаном потрепанном переплете. Именно тогда, когда
     глаза покрывались красной паутинкой, а любое явление, событие,
     звук человеческого мира начинали вызывать тошноту и раздраже-
     ние. И вот тогда единственным утешением за весь день стала эта
     старая телефонная книжка.
     Колосов перелистывал страницу за страницей, нервно, со всей
     злостью и раздражением, но ведь она не заслужила этого?
     Он вскрикивал:
     ‒ О чём я думаю? Вспоминай же!! В очередной раз, мысленно
     задавая себе вопросы, наконец, он находит нужный номер.
     ‒ Вот он!! ‒ обрывком вырвалось с его уст.
     Он смотрит и медленно протирает руками глаза. Перед ним
     36
     ФОНТАН
     мелькали знакомые цифры, номер Гришки. Сейчас, он его един-
     ственная надежда. В этот самый момент, уже как по привычке, Ко-
     лосов нервно начал звонить своему другу детства Гришке Рощину.
     Он всегда готов был прийти ему на помощь, имея в себе те особен-
     ности и те черты характера, которые были присущи величайшим
     лидерам всех свершённых революций. Рощин был таким еще с тех
     далёких времён, когда они делили ворованные конфеты из столо-
     вой детского дома, в котором вместе росли.
     Ожидание, гудки... сердце начинало сжиматься до маленького
     комка, холодная дрожь постепенно овладевала телом.
     ‒ Алло, Гришка. Здравствуй, друг мой. Не занят? У тебя най-
     дётся для меня свободная минутка? – быстро начал Колосов.
     ‒ Аа... Май Бразе Ярик... Гуд Дэй, мой милый друг, для тебя у
     меня всегда найдется свободное время из моего необычного суще-
     ствования, – весело отвечал Рощин и тут же добавлял:
     ‒ Что случилось? А хотя, знаешь что, приезжай и всё расска-
     жешь, по твоему голосу понимаю, что всё очень плохо.
     ‒ Хорошо, выезжаю, – коротко ответил Колосов, нажимая
     кнопку отбоя.
     Он даже не заметил, как быстро покинул здание полуразру-
     шенной хрущевки. По пути ему попался пьяный мужик, который,
     завидев Колосова издалека, неожиданно нахмурив брови, качаясь
     из стороны в сторону, нацелился идти прямо на него. Он всячески
     старался задеть Колосова своим плечом. Но тот уклонился от его
     выпада. С пеной на губах мужик произнёс ему что-то невнятное,
     не вслушиваясь в сказанное им, он продолжил идти дальше.
     ‒ Нет, нет, нет!! – твердил он себе под нос.
     – Это всего лишь страшный сон и всё, что мне нужно сделать,
     это проснуться и открыть свои глаза, ‒ думал Колосов, направля-
     ясь в сторону автобусной остановки.
     Но кошмар был реальностью, похоже, что теперь он никогда
     не прекратится.
     Сев в трамвай, и прислонившись к окну, он включил свой ста-
     ренький плеер, и под грустную музыку дождя задремал.
     37
     ГранNИл Орл’off
     Сквозь сон ему было слышно, как диспетчер произносил на-
     звания остановок, как громко сморкается кондукторша, как сигна-
     лят машины, как колеса этих самых машин, будто мягким лезвием
     разрезали кашицу из мокрой грязи и снега.
     Пока он был в пути, ему приснился очень странный сон. Длин-
     ный, непонятный, хотя дремал он всего лишь несколько минут.
     Начинался он так...
     Им с Рощиным было по семь лет. В тот день они оккупирова-
     ли один из участков садоводства «Мирское», которое находилось в
     двух километрах от детдома. Время было уже позднее, около часа
     ночи, они сидели на ветвях яблони, и собирали уже четвёртый ме-
     шок золотисто-желтого налива. Наевшись на весь последующий
     день вперёд, потихоньку заканчивали и готовились спускаться
     вниз.‒ Ярик, у меня есть кое-что для тебя, – говорил, шмыгая носом
     Гришка.
     ‒ Что же?
     Рощин достал из военной кожаной сумочки пачку сигарет, с
     иностранным названием и изображённым на ней верблюдом.
     ‒ Закурим? – спросил он, улыбаясь.
     ‒ А ты что, знаешь, как? – неуверенно переспросил его Коло-
     сов. ‒ Да, естественно, меня Сипун, из старших научил, – весело
     ответил Рощин и тут же стал давать инструкцию:
     ‒ Берешь, поджигаешь, затягиваешься, глотаешь дым и ста-
     новишься увереннее и взрослее. Мозг подаст сигнал всему орга-
     низму, нервные клетки изменятся, и ты становишься уже другим
     человеком. Интересно ведь?
     ‒ Разве это не вредно, Гри?
     ‒ Вредно, не вредно. Фигня!! Наша жизнь вреднее. Представь
     себе, что под этим лунным светом ты прямо как величайший Аль
     Капоне. Достаешь сигарету, смотришь спокойно по сторонам,
     оцениваешь обстановку, закуриваешь. После смотришь на луну и
     38
     ФОНТАН
     слегка отдёргиваешь уголок своей шляпы, как будто приветству-
     ешь её, красавицу, плавающую в волнах сливового ликера. Только
     представь. Почувствуй, как это круто.
     ‒ Послушай, Гри, а кто такой Али Каплонэ?
     Спрашивая, Колосов смотрел на своего друга, который стоял,
     раздвинув широко ноги, с прищуренными глазами, поправляя кры-
     лья невидимой шляпы.
     ‒ Капоне – это такой гангстер, недавно по телевизору пока-
     зывали фильм про него. Он был неуловимым. Кстати, как и у нас,
     детство у него не сложилось. Он жил в бедных кварталах Чикаго,
     где жили эмигранты из Италии. Позже, в годы Великой депрессии,
     он смог войти в мафию и подняться в ней так, что стал самым бо-
     гатым и знаменитым человеком тех лет.
     ‒ Ты курить-то будешь? – добавил неожиданно Рошин, выпу-
     ская изо рта колечко дыма.
     Только Колосов начал затягиваться, как в этот самый момент в
     сад вбежал сторож со своей овчаркой. Всё произошло так быстро,
     что Рощин, выронив из рук пачку сигарет, рванул в кусты.
     ‒ Шухер!! Беги!!! – прокричал он.
     Но Колосов не успел вовремя среагировать, и сторожевая ов-
     чарка одним прыжком сбила его с ног. Закрыв лицо, он начал кри-
     чать, чувствовалось, как занемела правая рука. Создавалось стран-
     ное ощущение, будто сотня пиявок единовременно присосались
     к руке. Собака со всей жесткостью крутила головой из стороны в
     сторону, словно пыталась вырвать его руку. Он закрыл глаза, слыша
     яростное рычание с горячим дыханием и ароматом свежей крови.
     ‒ Пошла вон, дура!! Внезапно Колосов услышал глухой стук и
     визг, сопровождающийся новым рычанием.
     ‒ Вот тебе, шавка!! Еще удар, и рычание полностью смени-
     лось визгом, который начал удаляться всё дальше и дальше от его
     ушей.‒ Ярик, ты как?
     Открыв глаза, в темноте Колосов увидел своего друга Рощина
     с лопатой в руке.
     39
     ГранNИл Орл’off
     ‒ Вставай, нам надо бежать, – прокричал он.
     Но было поздно. Позади Рощина появилась массивная фигура
     сторожа, который одной рукой выхватил у того лопату, а другой
     поднял его за шкирку так, что маленький Капоне повис в воздухе,
     как тряпичная кукла. Это было последнее, что увидел Колосов. В
     глазах потемнело, и перед зрачками поплыли круги ‒ как мог, он
     пытался препятствовать этому, но мозг не поддавался, и поэтому
     терял сознание.
     Проснулся он в кабинете терапевта детского дома. Рука была
     перебинтована и слегка ныла от боли.
     Взор Колосова остановился на резиновой собачке, которая на-
     ряду с плюшевым слоном и еще несколькими игрушками стояла на
     полочках, рядом с лекарствами. Всегда любил эту игрушку – поду-
     мал он и тут же вспомнил всё: и прошлую ночь, и пачку сигарет с
     верблюдом, и Али Капоне, и Гришку, и овчарку сторожа, которая,
     видимо хорошенько покусала его правую руку. Эта резиновая со-
     бачка ему больше нравится, чем живая. Она всегда его успокаива-
     ла и в трудные минуты уколов, и тогда, когда он заболел полгода
     назад.
     ‒ Проснулся воришка!! – с такими словами в кабинет вошёл
     главврач Шнятко. Это был крупный мужчина, с рачьми маленьки-
     ми глазками и неуклюжими ручищами, похожими на лопаты. Пер-
     вое, что бросалось в глаза во всём его образе, ‒ это была торчащая
     из кармана пачка сигарет, точно такая же, как вчера была у Гришки.
     От него пахло табаком, и на его носу даже полопались капилля-
     ры от чрезмерного курения. У него было мало волос на голове,
     остатки он пытался зачесывать на бок, что вызывало ещё большее
     отвращение. Он не любил детей, многие его боялись, но Рощина и
     Колосова всегда смешили его пухлые щеки, которые тряслись, как
     желейные, в тот момент, когда он говорил.
     ‒ Готовься хулиган, сейчас пойдешь к директору, – продол-
     жал он.
     Переполненный испугом Колосов спросил:
     40
     ФОНТАН
     ‒ А Гришка где?
     ‒ Сейчас узнаешь. Вставай же, мелкий преступник, сейчас ты
     и Гришку увидишь, и директора, и воспитателя своего. Все они
     тебя уже ждут, не дождутся. Вставай, вставай!! – он выговаривал
     слово за словом, немного запинаясь и краснея от напряжения.
     Пройдя по коридору, они зашли в кабинет директора детского
     дома. На момент, когда открывалась дверь, Колосов зажмурил глаза.
     – Всё, сейчас начнется, ‒ подумал он.
     Каково же было его удивление, когда вместо кабинета дирек-
     тора они вошли в огромный зал, где было полно зрителей, ‒ все
     аплодировали, и смотрели на них так, будто они прилетели с дру-
     гой планеты.
     Такого поворота Колосов точно не ожидал, ему стало очень
     страшно, захотелось упасть, зарыдать, попросить пощады, поклясть-
     ся, что больше этого никогда не повторится, что он исправится.
     Всё бы так и закончилось, если бы он не увидел в середине
     зала, под объективами больших камер, развалившегося на мягком
     диване своего верного друга Гришку, который поедал с невероят-
     ным удовольствием мороженое.
     Что делать? Как себя вести? Этого Колосов не знал, просто
     шёл прямо, за руку его крепко держал Шнятко.
     Они подошли к подиуму, и он передал его мужчине в ярком
     разноцветном костюме с жёлтым галстуком. Тот, в свою очередь,
     взяв бережно Колосова за руку, пригласил его сесть рядом с Гриш-
     кой, и после этого резко повернувшись в сторону камер и зрителей,
     громко и протяжно проговорил:
     ‒ Ярослав Колосов, еще один несчастный ребенок. Попривет-
     ствуем ещё одного сына потерянного поколения.
     Весь зал зааплодировал, и Колосову стало еще больше не по
     себе. После этих слов мужчина в жёлтом галстуке достал из пере-
     носного холодильника, лежащего у одной из камер мороженое и
     протянул ему.
     Колосов взял мороженое, уловив момент, повернулся к Гриш-
     ке, чтобы спросить его:
     41
     ГранNИл Орл’off
     ‒ Гри, где мы и что происходит? Что теперь будет с нами?
     ‒ Всё нормально, друг мой, ешь мороженое. Им это нравится,
     они чувствуют себя спасителями мира. Ешь, не смотри по сторо-
     нам. Всё это шоу, а мы актеры. Всё будет хорошо до тех пор, пока
     ты изображаешь бедного, несчастного, избитого зверька, которого
     спасли добрые люди. Дай им ощутить это – они называют это бла-
     готворительностью.
     Мужчина с жёлтым галстуком повернулся к Гришке:
     ‒ Пришло время пообщаться с нашими несчастными малыша-
     ми, и первым, кого мы спросим, будет этот превосходный мальчик
     по имени Григорий.
     Он приблизил свой микрофон ко рту Гришки и задал тому
     единственный вопрос:
     ‒ Гриша, скажи всем нам, какая у тебя мечта?
     Все зрители притихли в ожидании гришкиного ответа.
     ‒ Мне всегда хотелось иметь велосипед, – всхлипывая, про-
     шептал тот.
     Колосов от изумления раскрыл рот ‒ Гришку таким он никогда
     не видел. И не подозревал, что он так может прикидываться, ведь
     тот натурально слезу пустил.
     Ведущий повернулся в сторону затихшего зала, изобразив на
     лице жалостливый взгляд, проговорил:
     ‒ Несчастные дети потерянного поколения! Ооох... Смилуй-
     тесь, господа!! Этот чудесный ребенок, который не видел в жиз-
     ни ни ласки матери, ни защиты отца, мечтает всего лишь о вело-
     сипеде... это очень трогательно – после этого разноцветный, как
     попугай, ведущий закончил, заиграла грустная музыка. Половина
     женщин в зале зарыдали, да так слышно, что Колосов побледнел..
     В следующее мгновение на подиум с велосипедом в руках вы-
     шел молодой человек в таком же костюме, как и ведущий, только с
     красным галстуком. Рощин заулыбался во весь рот и со слезами на
     глазах кинулся к велосипеду, и как только он сел на него, ведущий
     поднес к нему микрофон и спросил:
     ‒ Что надо сказать, Григорий?
     42
     ФОНТАН
     И Рощин неестественно шепелявым голосом ответил:
     ‒ Спасибо большое, дяденьки и тётеньки, я буду беречь его
     очень-очень, буду протирать тряпочкой, поставлю на него звоно-
     чек и буду звенеть.
     В зале еще больше стало всхлипов и умиленных улыбок. По-
     сле этого ведущий в жёлтом галстуке повернулся к Колосову и
     поднес микрофон к его рту:
     ‒ А вот и Ярослав, о чём он всю свою маленькую жизнь меч-
     тает, а?
     Тут, под пристальные взгляды, Колосов увидел, что все люди
     в зале смотрят на него, словно манекены, неживыми взглядами.
     Гришка же, сидя на велосипеде, также смотрел на него, нахмурив
     брови и пряча грустное выражение лица.
     ‒ О чём же мечтает Ярослав? – переспросил ведущий.
     Колосов поднял глаза к прожекторам, и после, смотря в объек-
     тив камеры, выдавил из себя несколько слов:
     ‒ Я мечтаю о том, чтобы она вернулась...
     * * *
      Неожиданно он проснулся.
     Он проехал лишние две остановки, придется пройтись пеш-
     ком. Делал он всё, как на автомате ‒ вышел из трамвая, прошёл це-
     лый квартал, и лишь подходя к двери Рощина, нажимая на звонок,
     выпустил из легких:
     ‒ Чтобы она вернулась...
     Рощин выглядел, как всегда: непричёсанные волосы, небри-
     тое лицо, старая футболка и спортивные, с заплатками штаны. На
     груди у него висел непонятный талисман, чем-то напоминающий
     шестерёнку от старых часов. Взгляд его был такой же, как у Саль-
     вадора Дали, только без усов. В принципе, он и пытался быть по-
     хожим на того ‒ так же увлекался живописью, только больше в
     графическом стиле компьютерной программы, вёл такой же образ
     жизни, только вот усов у него не было.
     43
     ГранNИл Орл’off
     ‒ Мир тебе, Бразе мой!!– с улыбкой встречал его Рощин в две-
     рях и тут же добавлял:
     ‒ Проходи быстрее, не задерживайся, а то я от хозяйки уже
     неделю прячусь. Должен ей за два месяца уже.
     Они прошли в его комнату, где всё было в полнейшем беспо-
     рядке. Тут можно было найти всё: камеру для мотоцикла, ложку,
     мухобойку с журналами, разобранную игровую приставку, паяль-
     ную станцию, пробки, зонтик, всевозможные штекеры и провода.
     Всё это богатство освещалось ярко-зелёной лампой, стоящей на
     столе, возле закрытого плотными шторами окна.
     ‒ Проходи, чувствуй себя, как на планете Земля, ну, или в об-
     щем, как у себя дома, – язвил Рощин.
     Открыв маленький холодильник, он достал две бутылки пива.
     ‒ Возможно, с этим будет легче рассказывать, – сказал он и тут
     же подмигнул.
     Прошло около двух часов, за это время Рощин слушал внима-
     тельно ‒ не перебивал, раскуривал трубку, при этом периодически
     кивая.
     ‒ Её уже со вчерашнего дня нет дома. Нет ни звонков, ни со-
     общений, ничего, полнейшая тишина. После непродолжительного
     молчания, Колосов спросил:
     ‒ Кстати, как продвигается твоё компьютерное искусство? Как
     последняя программа? Удачно разошлась по сети?
     Опустив глаза, Рощин пододвинулся в кресле поближе к нему
     и ответил:
     ‒ Купили, за десятку, хотелось больше, но больше не давали.
     Хотя я над ней целых три ночи трудился, столько кофе испил, уже
     видеть не могу прямо. Вот такая экономика, прибыль моя соста-
     вила всего лишь половину, представляешь! – Он говорил, сжав
     недовольно губы, качая головой. Прищуриваясь, он посмотрел на
     Колосова и спросил:
     ‒ Ну, а ты как, помимо этих проблем? Как работа в мастерской
     продвигается? Как там Мудак, или как там его – Рудак? Что у него
     нового? Ёрзает, наверное, боясь, что ты его прижмёшь?
     44
     ФОНТАН
     Делая глоток холодного пива, немного поразмыслив, Колосов
     отвечает:
     ‒ Рудак не доволен последним заказом. Нужно было сделать
     фигуру Богдана Левса, болгарского певца. Ты знаешь, какие у меня
     работы получаются, когда меня в приказном порядке поторапли-
     вают. Увидел он Левса и рассвирепел. Как кабан, заметался по ма-
     стерской, сказал, что не заплатит мне ни копейки за весь месяц. Я
     уже привык, с самого начала он был таким, другого и не ожидал.
     Обмолвился о том, что как только найдёт другого мастера, даст
     мне под зад.
     ‒ И как, выдержал? – удивленно спросил Рощин.
     ‒ Он начальник, а это моя мечта ‒ работать мастером по воско-
     вым фигурам. – Неожиданно Колосов вспомнил последнюю карти-
     ну, и почувствовал, как скулы сжимаются сами по себе, он помор-
     щился, как после укуса лимона.
     ‒ А так, я по-прежнему подрабатываю грузчиком в гипермар-
     кете. А начальники, они везде начальники. Марину жалко, не вы-
     держала подобного натиска. Мы с тобой-то ладно ‒ уже с детства
     поняли, кто мы и что в этом мире. Она мечтала совсем не о такой
     жизни. Сначала школа, колледж. Везде хорошистка, а теперь вот
     начальник, почти её ровесник из личных каких-то мотивов разру-
     шает её жизнь. Все начальники ‒ превосходные современные инк-
     визиторы, они могут без малейших терзаний совести кого угодно
     спустить в унитаз, облив перед этим помоями.
     ‒ Самое что ужасное ‒ то, что я ничего сделать не могу, ничем
     не могу ей помочь. Я привык выживать один, и мне уже, как ми-
     кробу, не страшна ни одна вакцина. Но она совсем другая – домаш-
     няя, семейная, милая, воспитанная любящими родителями. Для
     неё мир был красивой живой картиной. А тут такое...
     Гришка, выслушав Колосова, подняв удивлённо брови, прого-
     ворил:
     ‒ Я всё понял, друг мой. Весь твой мир крутится вокруг одной
     мечты ‒ о величайшей любви. Искренней любви ищешь ты всю
     жизнь, из-за этого тебе тяжело отпускать то, что не твоё. Всё течёт
     45
     ГранNИл Орл’off
     и меняется, поэтому оставь эти переживания. Если она любит, то
     вернётся. Если же нет, то прими это как должное. Я вот, например,
     человек обычный. Для меня истина находится в обычном ритме
     жизни, если что-то и ищу, то только ради самого поиска. Именно
     поэтому для меня любовь – наслаждение на один вечер, она пре-
     красна, но, к сожалению, обречена на погибель. И этим она пре-
     красна вдвойне. Советую тебе продолжать лепить, и не слушать
     никаких Рудаков. Не по приказу, а по состоянию души. Работай,
     откладывай и люби – но только целый мир, а не что-то опреде-
     лённое в нём, играя в непонятную игру полов... Всё будет хорошо,
     Маринка найдется, и я приду к вам в гости. Возьму с собой что-ни-
     будь эксклюзивное, и все мы счастливо загребем в лодке по тече-
     нию нашей реки жизни. Подумав немного, он добавил:
     ‒ Я часто вспоминаю один случай. – Рощин посмотрел на Ко-
     лосова и продолжил:
     ‒ Помнишь, когда нам с тобой было по шестнадцать лет, мы
     впервые почувствовали и вдохнули глоток свободы, выйдя из стен
     интерната. В тот вечер мы на радостях тут же побежали в город
     и по пути к самому ближайшему ларьку между двух хрущевок
     стали свидетелями неприятной картины. Трое молодых и наглых
     отморозков с усердной жестокостью избивали ногами престаре-
     лого бродягу. Тогда я решил заступиться за него, пытаясь решить
     конфликт без кулаков, просто попробовать отпугнуть их, хотя они
     были лет на пять старше нас. Помню, страшно не было, заступился,
     значит, так и должно было произойти – не мог я пройти мимо. Но
     после непродолжительной беседы их агрессия была переключена
     в мою сторону. Всё, что мне удалось тогда, – это ударить одного,
     но тут же, был сбит с ног, и затем меня избивали уже с бродягой
     за компанию. Помню, как я тогда бесился от того, что ты ходил за
     мной по пятам, прямо как щенок бродячий. После нашего выхода
     из интерната я не знал, как от тебя избавиться. Мне не нужен был
     такой попутчик, к тому же говорил ты мало. Тогда я решил, что
     подпоив тебя, смогу скрыться от тебя навсегда, подкинув тебе на-
     последок денег.
     46
     ФОНТАН
     Рощин встал и беспокойно прошёлся по комнате. Затем, по-
     смотрев на задумавшегося Колосова, вернулся и, взяв из холодиль-
     ника вторую бутылку пива, продолжил:
     ‒ И вот ведь что называется судьба, ты вылетел тогда из-за
     угла, с доской в руке и бешеным звериным криком. Ты бесстрашно
     набросился на одного из них, ударил того по хребту ‒ остальные
     тогда опешили от такой неожиданности. Ты смотрел на них с без-
     умными глазами и продолжал рычать. Они тогда реально трухну-
     ли, чёртовы гопники, им стало реально страшно. Дикарь ты, Ярик,
     хорошо хоть сейчас нормально разговариваешь, а тогда молчал по-
     стоянно.
     Колосов качнул головой и ответил:
     ‒ Помню, Гри. Как потом нас этот бродяга портвейном поил
     и как ты пьяный ходил и кричал песню бременских музыкантов.
     Рощин засмеялся.
     ‒ Точно. Портвейн. Судьбоносный напиток из Португалии,
     опять-таки раньше считался вином.
     Оба замолчали, углубившись на некоторое время в воспоми-
     нания.
     Затем Рощин достал из кармана портсигар, достал из него ми-
     ниатюрный пакетик с табаком, забил трубку и, прикурив, спросил:
     ‒ Будешь? Как в старые добрые времена. Это успокоит твой
     мозг, лишние клетки умрут и ты станешь взрослее.
     Рощин скрутил небольшую папироску и протянул своему дру-
     гу. ‒ Не откажусь, – ответил Колосов, слегка улыбнулся, и от это-
     го, губы задрожали. Когда же он улыбался в последний раз? Поду-
     мал и тут же решил задать своему другу давно интересующий его
     вопрос:
     ‒ Слушай, Гри, и всё-таки почему у тебя до сих пор нет по-
     стоянной девушки? Неужели твоя любовь не имеет лица? Неужели
     безликая она? Рождается по ночам и умирает по утрам.
     Рощин потягивая трубку, щурясь от дыма, произнёс:
     ‒ Точно сказал, что лица у неё нет, порой лучше и не смотреть,
     47
     ГранNИл Орл’off
     кто с тобой утром в одной постели просыпается. Иногда, от та-
     кой любви и седые волосы появляются. Конечно, шутки шутками,
     а если серьёзно, то знаешь, Ярик, моя недостающая частичка по
     какой-то ангельской случайности не выпала на землю, а осталась
     там у них, наверху. Она сидит на облаке, и с улыбкой наблюдает за
     моим жизненным процессом. Вот где моя любовь.
     Он прервался на мгновение, сделав несколько глотков холод-
     ного пива и затем продолжил:
     ‒ И знаешь что... Ведь основное неизменное правило наше-
     го мира таково, что всё стремится к балансу. Загадочное слово,
     оно же и одно из составляющих ингредиентов истинности нашего
     мира. Вот такая кухня. Ты только представь, что было бы, если бы
     встретились однажды Гаутама Будда и Иисус. Разве они нашли бы
     общий язык? Вот в том и загадка, что один нёс учение о любви,
     другой о медитации и погружении в себя ‒ но по раздельности у
     обоих вышло слишком всё не для людей прямо. Божественность ‒
     это если бы людям удалось соединить учение обоих. Но ведь кто
     такое позволит? Христиане и буддисты в один голос прокричат,
     что эта идея абсурдна. А вот лично моё мнение, что именно если
     совместить несовместимое ‒ получится этот самый баланс, про ко-
     торый я тебе говорил. Так и со мной обстоит ‒ мне нужна девушка,
     которая будет являть собой полное мне противоречие. А таких мне
     ещё не удавалось встретить.
     Он потянул трубку с ароматным дымом и, задумавшись, за-
     молк.‒ Чего-то я не улавливаю связь между девушками, чувствами
     и философией, которую ты тут мне описал? По-твоему получается,
     что твоя половинка ‒ инопланетянка, не иначе. – Колосов рассме-
     ялся и с непривычки у него разболелась челюсть.
     Рощин вопросительно посмотрел на него и, ещё немного по-
     думав, ответил:
     ‒ Вот и я говорю, что она где-то там. Здесь же, на Земле, в
     плане меня всё очень просто ‒ я настолько полноценен, завершен
     почти на сто процентов, что мне этого просто не нужно. Если я
     48
     ФОНТАН
     буду пытаться идти против воли своего предназначения, то просто
     нарушу баланс. Если такое допустить, то даже такой маленький
     человек, как я, превратит мир в хаос, совершенно не желая этого.
     Мне лучше не любить никого такой любовью.
     Колосов, затушив свою папиросу, добавил:
     ‒ Интересная жизненная позиция.
     Рощин неожиданно встал с кресла и стал ходить по своей ком-
     нате, указывая руками в различные её углы, говоря при этом:
     ‒ Посмотри на мою комнату. В ней беспорядок, но в то же
     время для меня лично в ней, наоборот, идеальный порядок, потому
     что это мой взгляд на материальный мир. Теперь, представь, если
     я приглашу сюда девушку. Она изменит этот порядок. С утра до ве-
     чера будет рассказывать, что она уже многое поняла в жизни, узна-
     ла, увидела, и что теперь решила жить осторожно, дорожа каждой
     минутой. Чтобы просто любить и быть любимой, кусочек счастья,
     родная душа ‒ у всех одни и те же фантазии и слова. Всё просто
     отлично – всем бы так. Но моё мнение таково.
     Тут он поднял вверх указательный палец и произнёс:
     ‒ Это полная чушь!! Мозг этих девушек будет всегда напоми-
     нать комнату, в которой они обитают, и что же я буду видеть для
     себя? Хаос и Беспорядок. При этом они будут нарушать творче-
     ский беспорядок моего личного пространства, занимаясь прибор-
     кой, вместо того чтобы пребывать всецело в своём мире фантазий.
     Я понял, что не смогу смириться с этим. Нужно идти на уступки,
     чужое мнение таково, что ради любви нужно уметь уступать. Хо-
     рошо, я начну делать уборку не только у себя в комнате, но и в
     женской голове – пытаясь понять её тем самым. Я очень сильно
     устану, потом сяду отдохнуть, и в это мгновение раскроется жут-
     кая правда ‒ что в этом деле не сдвинулся даже на миллиметр. Ка-
     кая же благодарность, мне повезло, она это заметила. Но вот ведь
     парадокс ‒ за мои труды она начнёт меня презирать, словно я тень,
     которая всегда мешается под рукой. Ты ведь знаешь, какой я чисто-
     плотный, и как люблю, когда все отсортировано по своим местам в
     моём личном пространстве.
     49
     ГранNИл Орл’off
     Выслушав, Колосов ответил с небольшим укором:
     ‒ Гри, ты никогда не занимался уборкой. Ты даже не знаешь,
     как шваброй пользоваться.
     ‒ Вот, наконец-то, ты начинаешь приближаться к истине. Вот
     поэтому я и не хочу подобных перемен в своей жизни.
     ‒ Гри, я ничего не понял.
     ‒ Ничего страшного, друг мой, поймешь ‒ со временем истина
     вклинивается в наши мозги.
     Их разговор прервал звонок телефона, это была двоюродная
     сестра Марины, Женя:
     ‒ Алло, Ярик!! это я... Я должна тебе кое-что сказать, Мари-
     на...она... она погибла...
     На момент Колосов почувствовал, как ледяные иглы воткну-
     лись во всё его нутро.
     ‒ Что?! Где? Как это произошло?
     ‒ На Сереньевском мосту, два часа назад её тело обнаружи-
     ли под ним. Пока милиция теряется в догадках, предполагают, что
     самоубийство, но лично я не верю. Приезжай скорей!! ‒ её голос
     резко пропал в тихих волнах невидимого туннеля связи.
     После он неожиданно почувствовал, как рука отбрасывала
     телефон на пол, непонятные обои неожиданно ожили и начали
     бесконечное переплетение цветов. Лицо Гришки, чуть расплывча-
     тое и искаженное от слез, приобрело вид, как из кривого зеркала,
     которое, как показалось Колосову, вплотную прижималось к его
     лицу. Слушая замедленный голос своего друга, он с трудом смог
     разобрать слова:
     ‒ Ярик, ты чего, мужик? Ты бросай такого Коперфильда!
     Что происходит?
     Колосов пытался уловить себя на какой-то мысли, но она
     тщательно избегала его. Темные пятна, как будто на прожжённой
     кинопленке, фрагмент за фрагментом исчезали. Он вдруг очень
     испугался, что больше никогда не соберёт этот пазл нужных мыс-
     лей. Наконец, из глубины этого тёмного пятна начинает вырываться
     50
     ФОНТАН
     наружу похоронная музыка. Ничего лишнего, только музыка и
     тёмные воды.
     * * *
      В следующее мгновение, он вздрагивал от того, что на руку
     падала капля воска с горящей свечи.
     Они были на кладбище. Рощин стоял рядом с Колосовым, во-
     круг был нескончаемый плач. Было много людей, среди которых
     стояли родители Марины. Они смотрели в одну на двоих точку
     пустыми глазами, и самым невыносимым во всей этой процессии
     была траурная музыка.
     Колосов не мог тогда воспринимать всё, что происходило в
     реальности – глаза видели, но мозг отказывался принимать дей-
     ствительность.
     Закрывая глаза, он представлял, что попал в небольшой сквер с
     прудом. Судя по погоде, в тот день стояла жара, на нём была одета
     приятная на ощупь хлопковая белая футболка, он был без обуви ‒
     сандалии остались в левой руке.
     Он помнит, как в одно мгновение начинал разгоняться и бе-
     жать прямо к склону, чтобы прыгнуть в прохладную воду пруда.
     Помнит, как неожиданно, почувствовал что-то тёплое и нежное
     в правой руке. Повернувшись, чтобы посмотреть, кто до него до-
     тронулся, он замечает её лицо, развевающиеся на ветру кудрявые
     локоны, по-детски добрую улыбку. Он видит, как ласковое солнце
     отражается своими поцелуями в её глазах, она держит его за руку,
     ветер подхватывает уголки её белого кружевного сарафана. Дер-
     жась за руки, смеясь, они бегут к склону. Когда до воды остаётся
     несколько шагов, она радостно кричит:
     ‒ Я люблю этот мир, люблю тебя!!
     В ответ он кричит:
     ‒ Люблю...
     Следующее за этим слово «тебя» проглатывает открывшаяся
     пасть пруда. Резкий холод в один момент охватывает всё его тело,
     51
     ГранNИл Орл’off
     душа словно ушла в пятки, и уже через несколько секунд он начи-
     нает ощущать присутствие тёмного, мёртвого мира.
     Его охватил ужас ‒ свет казался слишком высоко. Ему остава-
     лось плыть, грести до последнего руками. Всё, что он видел снизу, ‒
     это уплывающую на глубину белую кружевную ткань, которая с
     непонятным спокойствием опускалась на самое дно.
     Он кричал, чувствуя, как вода заполняет рот. Было нечем ды-
     шать, он больше не мог терпеть.
     Ему стало страшно за свою жизнь, он боролся за неё, гребя
     усиленно руками и плывя наружу. Свет становился ближе и бли-
     же. Он выплыл на поверхность и сделал самый важный глоток
     воздуха.
     Великая радость, он улыбался, как будто заново родился,
     страшное осталось позади. Он открыл глаза. Над ним, словно
     огромная чёрная пиявка, впившаяся в горизонт, раскинулась поло-
     ска ночной тьмы.
     Перед глазами был тот же рисунок: мост и сливающиеся меж-
     ду собой точки фонарей вдалеке.
     ‒ Трус!! Трус!! ‒ доносился до его ушей странный звук пле-
     скающихся волн.
     Колосов закрыл лицо и громко зарыдал. Он проиграл всю
     свою жизнь, в один момент.
     * * *
      «
     Кто же такой Ганнибал? Известный карфагенский полко-
      водец, который пройдя через Альпы, подошёл к городу Канны, для
      того чтобы после последней завершающей схватки против всех
      сил римских войск усмирить детей Ромула от их обманчивой идеи
      создания идеального мира путем порабощения других народов и
      уничтожения их древнейших культур. Рим напоминал огромного
      паука, который расплел свою паутину для новых жертв. Он нена-
      сытен, ему хочется больше и больше, его жадность не имеет пре-
      дела. Ему нужно всё: деньги, власть, крики несчастных женщин и
     52
     ФОНТАН
      детей, нужны души. Хитрость и коварство были сплетены в его
      паутинах. Ему были ненавистны варвары, египтяне, карфагеняне
      за их религиозность и патриотизм, ненавистны греки и македон-
      цы за их боевой дух и культуру. Этот паук, раскидывая всюду свою
      мерзкую паутину, знал, что добьется своей цели. И лишь один че-
      ловек мог уничтожить паука. Что же мы знаем про величайшего
      карфагенского полководца Ганнибала? »
      Из дипломной работы студентки 5-го курса Марины Волковой
     F
     ГранNИл Орл’off
     Глава 3
     Когда Слэйн открыл глаза, прежде всего, заметил расплывча-
     тые стены очень странной комнаты ‒ цвет стен и потолка менялся.
     То становился красным, то белым, то синим.
     В ушах гудело, всё тело как будто было парализовано, создава-
     лось такое ощущение, что оно будто бы висит в воздухе.
     Ужасно хотелось пить, в горле застрял сухой комок.
     Что же произошло? И где я нахожусь?
     Он задавался вопросами до тех пор, пока неожиданно не ус-
     лышал за стенами чей-то разговор:
     ‒ Глава Протектората приказал вас избавить его от лишних вос-
     поминаний, провести дополнительную чистку и ввести его в обыч-
     ный режим с последующей передачей профессору для психологи-
     ческой переподготовки, – говорил очень знакомый женский голос.
     С дрожью в голосе, также очень знакомого, другой собеседник
     отвечал:
     ‒ Я всё понимаю, но его здоровье может резко ухудшится, по-
     скольку это уже третья чистка за весь год. Если проводить её так
     часто, то мы навсегда потеряем его разум, и он превратится в не-
     кое подобие растения, – это был голос мужчины, доктора Мейса, –
     Слэйн узнал его.
     Женский голос повысился по тональности, отчего поменялся
     цвет стен и стал багрово-красным.
     ‒ Это приказ Протектората, исполняйте!! Вы беспрекословно
     должны выполнять любое требование вышестоящего руководства,
     иначе вас ликвидируют.
     Доктор Мэйс заискивающе пропищал:
     ‒ Будет исполнено, Госпожа. Я сделаю всё, что прикажете.
     Слэйн задумался.
     Ничего не понимаю.
     Глава Протектората, что за бред?
     ‒ Что происходит? Высказывал он почти вслух терзающие его
     вопросы.
     54
     ФОНТАН
     Цвет стен и потолков окрасился в жёлтый цвет. Прозвучал
     тонкий мелодичный девичий голос над его головой:
     ‒ Доброе утро, мистер Слэйн, с вами говорит Эллина, палат-
     ный виртуальный бот. Я медсестра и готова ответить на все ваши
     вопросы, вызвать доктора или подключить вас к Вирт-реальности,
     выдать вам энерген.
     ‒ Доброе утро, Эллина, ‒ перебивает её Слэйн и добавляет:
     ‒ прошу выдать мне график общего состояния моего организма,
     а после этого прошу подключить меня к сети реальности для озна-
     комления с новой информацией.
     ‒ Ваша заявка принята, мистер Слэйн. Высылаю графики и
     подключаю к сети.
     Не успел Слэйн получить график временного пояса, как тут
     же Эллина оповестила его о том, что к нему хочет подключиться
     голограмма доктора Мэйса.
     Уже войдя в свой обычный процесс жизнедеятельности, Слэйн
     недовольно буркнул:
     ‒ Принимаю, подключай.
     В следующее же мгновение его взгляду была открыта нелице-
     приятная голограмма доктора.
     Слэйн поприветствовал его:
     ‒ Доброе утро, Док, какие известия?
     ‒ Добрый день, голубчик мой. Что же, вы попали ко мне не-
     сколько раньше, нежели мы договаривались, но этого никто не мог
     предусмотреть. Повстанцы, эти ужасные варвары, совсем обнаглели.
     Стены приобрели тёмно-серый цвет, Слэйн спросил:
     ‒ Что же произошло со мной, почему я смутно помню всё про-
     исходящее после ресторана?
     Мэйс опустил глаза и как будто прочитал заготовленные зара-
     нее строки:
     ‒ В вас стреляли информационным оружием. Внутри вашего
     головного мозга сейчас находится маленький чип с программой,
     которая должна, соединившись с клетками мозга, выкладывать в
     него определённую информацию. Этот чип временный, ваш ос-
     55
     ГранNИл Орл’off
     новной чип был каким-то образом извлечён из вашей головы. Се-
     годня вечером мы попытаемся уничтожить ваш похищенный чип,
     а вам поставим новый.
     Слэйн засмеялся.
     ‒ Вы уничтожите моего единственного друга на расстоянии?
     Разве такое возможно? Теперь у меня в голове будет коллекция раз-
     личных жучков и чипов.
     Мэйс, не обращая внимания на его слова, не поднимая глаз,
     говорил:
     ‒ Чувство юмора в таком состоянии это очень хорошо. Одна-
     ко поспешу также вас успокоить и огорчить одновременно. После
     установки чипа у вас вновь могут начаться серьёзные осложнения.
     Ваши боли в голове и потери сознания... они усилятся.
     ‒ Если так, то лучше вовсе не ставить мне этот чип. Разве так
     нельзя? Поставите потом, после того как закончатся мои недомо-
     гания.
     После последнего сказанного Слэйном слова лицо доктора не-
     много сжалось и слегка поменяло форму.
     Заметив такое изменение, ехидно ухмыляясь, Слэйн съязвил:
     ‒ Док, что-то с вами не так? У вас лицо перекосило. Мне ка-
     жется, у вас тоже проблемы с чипом... или с Протекторатом?
     Мэйс явно занервничал.
     ‒ Что? А... да, конечно. Возможно, вы и правы. Мне надо сроч-
     но идти, я вас навещу через некоторое время.
     ‒ До встречи, Док... привет Госпоже...
     Голограмма доктора Мэйса исчезла.
     ‒ Весело всё-таки, забавный он, этот доктор, ‒ подумал Слэйн.
     Настроение у него было на подъеме, давно он уже так не сме-
     ялся. Он решил приподнять немного голову, и из-за этого чуть не
     упал, потому что, как оказалось, его тело в гравитационном состо-
     янии висело над полом в полутора метрах. Так вот почему было
     такое ощущение ‒ он и вправду парил в воздухе, находясь в гори-
     зонтальном положении.
     ‒ Ну и разработки, ‒ проговорил он вслух.
     56
     ФОНТАН
     ‒ Док явно сумасшедший, хотя, конечно, и гений, этого нельзя
     не признать, – подумал Слэйн и тут же вызвал на помощь голо-
     грамму палатной медсестры:
     ‒ Эллина, скинь, пожалуйста, мне последнюю информацию с
     моего почтового ящика.
     ‒ Слушаюсь, мистер Слэйн. Через несколько секунд её взгляд
     вновь оживился, она стала перечислять:
     ‒ У вас три голограммных сообщения. Одно от вашей жены
     Дженнифер, второе от вашего отца, мистера Эдварда Слэйна, и
     третье от господина Али Капоне. Когда она закончила, её лицо за-
     мерло, глаза были устремлены прямо перед собой.
     ‒ Спасибо, Эллина, доставь ещё, пожалуйста, мне бодрящего
     энергена.
     ‒ Да, конечно, мистер Слэйн, высылаю.
     Ну что же, игнорировать жену и отца не было смысла, они уже
     оповещены о том, что он пришёл в себя, поэтому и прислали свои
     голограммы. Надо, так надо. Главное, притвориться, что еще слаб,
     и что говорить подолгу нельзя.
     Слэйн, обдумав свою речь, вновь вызвал голограмму палатной
     медсестры.
     ‒ Эллина, соедини меня с голограммой Дженни.
     ‒ Слушаюсь, Мистер Слэйн, соединяю.
     Перед Слэйном возникла сначала фигура, а позже и сама го-
     лограмма будущей жены. Её облегающая юбка с небольшим раз-
     резом, перевязанная фиолетовой лентой, сразу же бросилась ему в
     глаза. Весь наряд дополняли также классический пиджак с фиоле-
     товыми полосками и белая кружевная блузка.
     ‒ Дорогой, как ты? Как чувствуешь себя? – нежным голосом
     спросила Дженни. ‒ Доктор Мэйс сказал, что сегодня тебе пред-
     стоит операция. Как же я беспокоюсь и скучаю по тебе.
     Зажмурив глаза, как будто от испытываемой боли, Слэйн сказал:
     ‒ Я тоже очень соскучился, любимая. Болит всё, и перед
     глазами всё мутно. Дженни, любимая, я так хочу домой, ты даже
     не представляешь.
     57
     ГранNИл Орл’off
     ‒ Так это был твой голос, ‒ чуть не проговорив вслух, подумал
     Слэйн.
     ‒ Отдыхай, любимый мой, бедненький. Совсем уже скоро
     тебя выпишут отсюда. Я думаю, что через два дня ты будешь уже
     с нами. Главное, не забывай пить энергены и капсулы памяти, ко-
     торые тебе даёт доктор. Как же я переживала. Эти повстанцы, куда
     только смотрела полиция и охрана?
     Открыв глаза, он острым, пронизывающим взглядом посмо-
     трел на неё и спросил:
     ‒ Того, кто в меня стрелял, не поймали?
     Поправив свою прическу, Дженни ответила:
     ‒ Зафиксировали его голограмму, полиция и сейчас в смяте-
     нии, поскольку, как известно, голограмма не может производить
     никаких действий.
     ‒ Всё, как я и предполагал.
     Дженни вопросительно подняла свои тонко подрисованные
     брови и спросила:
     ‒ Дорогой, о чём ты говоришь?
     ‒ Пожалуй ты права, о чём это я? Эти соревнования между
     нашим правительством и повстанцами закончатся не скоро. Вот
     только не понятно, почему под огонь этой вражды попал такой
     обычный человек, как я, который политику всегда обходил сторо-
     ной. Для каких целей я им понадобился?
     В этот момент Слэйн заметил, как забегали глаза у его жены.
     ‒ Дорогой, не думай об этом, тебе нужен покой, это просто их
     очередной ход противостояния и не больше ‒ ты просто оказался ни
     в то время и ни в том месте. Слава создателю, что всё благополучно
     завершилось. Появился повод иметь такому обычному человеку, как
     ты, при себе охрану. Всё, любимый, мне пора, жду тебя дома. ‒ По-
     сылая целующий смайлик, она поспешила отключиться.
     ‒ До встречи, – ответил Слэйн и посмотрел задумчиво в сторону.
     Как только исчезла голограмма улыбчивой Дженни, наступила
     полнейшая тишина в комнате, стены приобрели серовато-свинцо-
     вый оттенок.
     58
     ФОНТАН
     Неожиданное резкое потемнение в глазах стало сопровождать-
     ся нарастающим гулом. В ушах шумел водопад, и поток его уси-
     ливался. Боль внутри головы начинала нарастать. В висках словно
     кто-то орудовал тяжёлым молотом, Слэйн зажмурил глаза и понял,
     что этого он не переживёт, боль становилась невыносимой.
     ‒ Я не могу больше терпеть, Док, где вы? Эллина, прием!! ‒
     прокричал он.
     Послышались шаги, всё ближе и ближе. С каждым шагом не-
     знакомца становилось легче. Боль начала утихать, Слэйн открыл
     глаза и увидел перед собой своего виртуального приятеля Али
     Капоне. Он был одет в длинный, кожаный плащ черного цвета.
     Этакий герой из фильмов про бравых детективов старого време-
     ни. Слэйн полностью раскрыл глаза и убрал руки от головы.
     ‒ Эл?! Ты как здесь очутился? Я ведь не успел сообщить о том,
     что со мной случилось.
     Перед Слэйном стояла точная голограммная копия живого
     человека, которого до этого он лицезрел только, как голограмму
     Вирт-реальности. Он не знал, что ему сказать, как вести себя ря-
     дом с таким человеком. Для него подобное явление оставалось за-
     гадкой, которая теперь вышла из ящика, но при этом по-прежнему
     осталась нераскрытой.
     Улыбаясь, Капоне ответил:
     ‒ Как я здесь оказался, милый друг, это совершенно не важ-
     но. Я пришёл, чтобы навестить тебя и спросить, как твоё самочув-
     ствие.
     ‒ Как же ты узнал обо мне? – с недоумением спросил Слэйн и
     вдруг обнаружил, что может использовать полностью все тело. Он
     попытался встать.
     Ему стало совершенно непонятно, как Капоне проник в его
     пространство.
     Капоне, словно прочитав эти мысли, сказал:
     ‒ Брюс, ты недооцениваешь сетевую реальность. Ведь это та-
     кая секта, в которой есть любая информация о человеке, вплоть
     59
     ГранNИл Орл’off
     до его последнего завтрака. Он говорил, прохаживаясь вокруг и
     держа руки в карманах плаща.
     Слэйн посмотрел на него подозрительно.
     ‒ Значит, ты был в курсе всего. На меня напали, я совершенно
     не могу понять, почему в полиции работают такие тупицы?
     Капоне улыбнулся.
     ‒ Действительно, это так. Ты прав, мне известно почти всё, до
     мельчайших подробностей.
     Слэйн встал в полный рост и снял с тела различные медицин-
     ские примочки.
     ‒ Тогда у тебя точно есть своя точка зрения на всё произошед-
     шее. Ответь мне тогда: на кой чёрт я приглянулся этим сумасшед-
     шим повстанцам?
     Стены палаты по-прежнему меняли расцветку, из серого цвета
     они перекрашивались в фиолетовый, затем в оранжевый.
     Капоне, отойдя в задумчивости в сторону, достал длинную па-
     пиросу и закурил.
     В этот момент внутри Слэйна всё съёжилось, у него закружи-
     лась вновь голова и затошнило.
     Повернувшись в его сторону, Капоне, крутя тонкую папиросу
     в двух пальцах, неожиданно серьёзным тоном произнёс:
     ‒ Есть у меня своё видение ситуации. Прежде всего, поведе-
     ние их имеет совершенно непонятный расклад. Неизвестно, что
     ими движет, и совершенно загадочны их дальнейшие действия.
     Одно известно, что ты им для чего-то нужен.
     Он показал на Слэйна указательным пальцем, нахмурил бро-
     ви, не спуская с него глаз, сделал затяжку и продолжил:
     ‒ Они уничтожили твой информационный чип. Сделали это,
     не скрывая ничего от службы протектората. А уж протекторат и
     его специалисты очень заинтересовались твоей личностью, теперь
     они будут изучать тебя, как лабораторную крысу, и прочистят тебе
     мозги основательно.
     Слэйн, еле передвигаясь, сделал пару шагов к Капоне.
     ‒ Что же мне делать, Эл?
     60
     ФОНТАН
     Некоторое время Капоне молчал, затем, потушив о свой боти-
     нок папиросу, ответил:
     ‒ Я думаю, друг, тебе срочно нужно на свежий воздух – это
     для начала. Вообще тебе нужно уйти в отпуск недели на две, и я в
     этом тебе помогу. Пора выбираться из этой коробки, подальше от
     этих сумасшедших стен.
     Слэйн запротестовал:
     ‒ Не всё так просто. Я не могу просто так всё бросить, тем
     более отец назначил меня на свое место, а это очень важно. Все
     эти информационные чипы, повстанцы, какой-то протекторат!!
     Бред какой-то, не верю, что это происходит со мной. Ты уверен,
     что это лучшее решение для меня – бежать отсюда? Да и куда? ‒
     Капоне подошёл вплотную к Слэйну и, молча, достал странного
     вида карманный виртуалик, на котором начал выполнять какие-то
     операции. При этом он резко скомандовал:
     ‒ Вставай на ноги, и хватит уже болтать. Уверен ли я?! Да,
     я уверен, что тебе пора просто выйти из этой камеры. Ты совсем
     забыл про мир.
     В этот момент его голограммные руки становятся руками жи-
     вого человека.
     ‒ Что за ерунда?! – от неожиданности Слэйн откидывается те-
     лом назад.
     ‒ Ты пил энерген сегодня? ‒ спросил таким же спокойным го-
     лосом Капоне, смотря на Слэйна и прищуривая правый глаз.
     Вставая с пола, тот ответил:
     ‒ Конечно, пил, сразу как очнулся.
     Капоне недовольно пощёлкал языком.
     ‒ Плохо дело... ладно, сейчас перебьём...
     Он достал из кармана своего кожаного плаща жестяную банку,
     по виду напоминающую банку энергена.
     Принимая от него эту баночку, Слэйн уже полностью был
     уверен, что видит перед собой живого человека, а не голограмму.
     Это его очень насторожило, что же будет дальше? – задавался он
     мысленно вопросом. Десять минут назад он изумлялся тому, как
     61
     ГранNИл Орл’off
     голограмма повстанцев смогла произвести выстрел и уничтожить
     информационный чип. Тут же его друг по виртуалке сначала явля-
     ется к нему в палату в виде голограммы, а через минуту уже протя-
     гивает ему настоящий энерген. Стоит задуматься.
     Слэйн решил делать то, что предлагает Капоне, при этом быть
     во внимании и готовиться в любой момент оповестить диспетчера
     Вирт-реальности о настигающей его опасности. Когда Капоне отвер-
     нулся от него, Слэйн проверил временный чип. Всё было на месте.
     Смотря сначала на Капоне, затем на банку, которую он дал,
     Слэйн спросил:
     ‒ Что же это, ещё один энерген? Спасибо, но у меня норма –
     один в сутки, не больше.
     Капоне повернул голову и ехидно улыбнулся.
     ‒ Это не энерген, друг мой, это натуральный продукт, называ-
     ется апельсиновый сок, может, слышал о таком?
     Слэйн изумлённо посмотрел на баночку.
     ‒ Сок? Причем здесь вообще сок?
     ‒ Пей!!
     ‒ Ладно-ладно... сейчас, только без грубости.
     Отпив глоток, Слэйн неожиданно начал слышать голос своего
     приятеля уже у себя за спиной.
     ‒ Слушай, есть ли какие-нибудь побочные эффекты от этого
     сока? – спросил он.
     Капоне по-прежнему стоял за спиной. Когда Слэйн повернул-
     ся, он увидел, что того нет. Но при этом он чувствовал присутствие
     этого человека за своей спиной.
     ‒ Пять, четыре, три, два, один...
     Слэйн стал встревоженно осматривать комнату.
     ‒ Слушай, Эл, это странно, но у меня мутнеет в глазах. Что-то
     не так!! Что происходит?! Эл!!
     Он слышал его голос, который замедленно и протяжно дохо-
     дил до его ушей. Голос Капоне стал искажаться.
     Стены перестали изменять цвет, но перед глазами всё стало
     расплывчатым.
     62
     ФОНТАН
     Слэйн открыл и закрыл глаза и посмотрел вокруг. Увидев раз-
     мывчатое изображение Капоне, он направился к нему, говоря:
     ‒ Странное ощущение от этого сока. Куда ты пропал?
     Капоне повернулся к Слэйну.
     ‒ Всё происходит внутри твоего сознания, он лишь нейтрали-
     зовал действие временного информационного чипа внутри твоей
     головы.
     Слэйн ещё больше задумался. Он не понимал, как Капоне смог
     попасть сюда, пройдя через персонал незамеченным. Он мысленно
     задавался вопросами, изумляясь при этом, с какой же скоростью
     закончились привычные для него мучения – как по щелчку паль-
     цев ушла боль, мозг функционировал нормально, тело двигалось.
     Ему даже стало смешно и грустно одновременно – для любопыт-
     ства больше не было преград.
     Он понял, что человек рядом с ним является самой главной
     загадкой на действующий период времени. Нужно было что-то
     делать, предпринимать попытки, чтобы что-нибудь разузнать. Но
     Слэйн решил, что для начала ему нужно узнать про лекарство.
     Он решил продолжить тему с восхваления чудодейственного
     напитка, который Капоне представил соком.
     ‒ Надо будет сказать доктору Мэйсу, что все его энергены ни-
     что и что лекарство, которое мне действительно помогает ‒ обыч-
     ный апельсиновый сок. Представляю, как он за голову схватится,
     наверняка начнет бегать и суетиться, кричать от радости. Я так ду-
     маю, для него это будет величайшим из открытий.
     Капоне, по-прежнему не отвлекаясь от своего виртуалика, без-
     различно ответил:
     ‒ Настоящий апельсиновый сок, сделанный из настоящих пло-
     дов, растущих на настоящих деревьях и собранных руками настоя-
     щих людей. Он тебя не поймёт.
     Слэйн не понял его слов.
     ‒ Отчего же не поймёт? Думаю, что ему известно, что это такое.
     Капоне отвлекся от виртуалика, посмотрел на Слэйна и про-
     изнес:
     63
     ГранNИл Орл’off
     ‒ Знаешь, что, не нужно сейчас тебе думать, это первое и ос-
     новное. Иначе опять голова заболит. И второе: незачем тебе боль-
     ше видеть и общаться с этим доктором. И третье: сейчас ты оде-
     нешься и проследуешь за мной.
     Он положил перед Слэйном огромный бумажный пакет.
     Слэйн запротестовал.
     ‒ Подожди, что это значит? С чего ты решил, что я вот так
     возьму и начну выполнять твои приказы?
     Капоне, стиснув зубы, почти не шевеля губами, произнёс:
     ‒ Потому что так и только так тебе следует поступать. Ты ведь
     хочешь знать, почему тебе снятся непонятные сны? Почему у тебя
     жуткие головные боли в голове? Запомни, любопытство не порок,
     а повод для сомнений. У меня есть ответы на эти вопросы, и я их
     тебе дам, когда придёт время. А сейчас настоятельно прошу, пожа-
     луйста, одевайся, времени у нас немного.
     Слэйн был сражён наповал, кто он, этот Али Капоне? Откуда
     ему известно про его сны? До сих пор он думал, что про это из-
     вестно лишь родителям и жене, не считая доктора Мэйса. Он не
     удержался от следующего вопроса:
     ‒ Откуда тебе всё про это известно?
     Капоне подошёл к стене, которая к этому моменту принимала
     изумрудный оттенок, прислонился к ней, закрыв глаза, стал водить
     руками по ней, как будто что-то нащупывая.
     ‒ Тише... Всё, что тебе интересно, будет тебе раскрыто, Брюс
     Слэйн.
     Фамилию он произносил так, будто растягивал, словно из-
     деваясь над ней. Затем он повторил два раза одну и ту же фразу:
     ‒ Одевайся, я пока найду дверь.
     Слэйн решил незаметно от Капоне вызвать диспетчера Вирт-ре-
     альности, и к его изумлению он просто не смог этого сделать. Как
     будто выход в реальность заблокировали. Непонятные сбои.
     Рядом он заметил тот самый пакет, который передал ему Ка-
     поне. В нём лежал чёрный костюм из плащевой ткани и военные
     ботинки и ещё один пакет.
     64
     ФОНТАН
     Усевшись на пол, раскрыв его, Слэйн достал брюки и чёрную
     футболку. Благо, что всё чистое ‒ единственное, что промелькнуло
     в голове на тот момент.
     Он мог бы сейчас же встать и вырубить с одного удара этого
     воображалу Капоне, выбрав стиль профессионального убийцы, но,
     увы. Вирт-реальность пропала.
     Он чувствовал себя беспомощным и жалким, таким, которого
     какой-то повстанец заставляет одеваться в непонятную одежду и
     идти за ним.
     Какие у него есть варианты?
     Кричать? В надежде на то, что за психостенами его голос ус-
     лышат.
     Одеваясь, Слэйн продолжал загружать мозг всё новыми мыс-
     лями.А может, всё-таки попытаться прижать этого неразговорчиво-
     го Капоне и заставить его говорить, попробовать узнать полезную
     информацию? Откуда ему известно про сны и вообще про всё. Он
     мухлюет, говоря про то, что в сети распространена полная инфор-
     мация о каждом. На сайте Вирт-реальности он не раскрывал своих
     личных подробностей, там он был всего лишь...
     ‒ Любознательным щенком – неожиданно продолжил его
     мысль Капоне и тут же добавил:
     ‒ Хах, да эта стена явно создана для тупиц, вот и ручка!
     Он потянул что-то из стены на себя, и в тот же момент откры-
     лась дверь.
     Любознательный щенок, что за ерунда?! Слэйн затревожился
     ещё больше.
     Он что, может читать мысли? Любознательный щенок...
     Какого чёрта?!
     А с другой стороны, ведь так оно и есть, и сам, не понимая
     почему, Слэйн принял такое положение и прозвище, как бы оно
     обидно не звучало.
     Он уставился на только что одетые им брюки и ботинки. Так
     оно и есть ‒ любознательный щенок!
     65
     ГранNИл Орл’off
     Неужели, после того как он захотел узнать правду, он просто
     так уйдёт от этого?
     ‒ Нет!!
     С такими словами, которые Слэйн уже действительно выска-
     зал вслух, он направился вслед за Капоне, который тут же пристру-
     нил его, говоря:
     ‒ Старайся вести себя тише и следуй всюду за мной.
     Они вышли из комнаты.
     В этот момент Слэйн начал замечать эти непонятные коридоры ‒
     со всех сторон были уже известные психообои непонятного дымчато-
     го цвета. Он помнил пол, пустые стены, потолок ‒ немые серые кори-
     доры. Он уже видел их, вот только когда? Получается, пока его сюда
     везли, он всё же приходил в сознание.
     Говорят, такое часто случается с людьми, которых везли на
     воздушной каталажке в тот момент, когда они были без сознания.
     Каким-то образом они запоминали определённые места.
     ‒ Я помню эти коридоры, ‒ не выдержав, наконец, сказал Слэйн.
     Капоне ответил не сразу и то словно издеваясь.
     ‒ Правда? Неужели. И что же ты вспомнил?
     Только сейчас ему удалось лучше разглядеть своего попут-
     чика. Он был одет в чёрный кожаный плащ, на нем были чёрные
     военные ботинки, чёрные плащевые брюки, ростом он был чуть
     выше Слэйна, лицо было надменно улыбчивое.
     Глаза его показались Слэйну очень знакомыми ‒ сверкающие,
     с искрами живого азарта. Смеющийся взгляд игрока.
     На обросшем худом лице работали мощные желваки, он иро-
     нично улыбался, и ко всему прочему его наигранную иронию до-
     полнял огромный шрам на правой щеке.
     Слэйн пытался вспомнить информацию о сайте, на котором
     они с Капоне познакомились.
     Лицо со шрамом, Али Капоне, знакомый по запретному сайту
     культуры. Стены начали приобретать желтоватые оттенки.
     Он не выдержал и сказал Капоне, который продолжал спокой-
     но идти вперёд, уставившись в свой виртуалик.
     66
     ФОНТАН
     ‒ Я точно не знаю, но был здесь не раз и не два, такое чувство,
     что был здесь всегда, и твоё лицо мне тоже очень знакомо, особен-
     но твой взгляд.
     Капоне, улыбнувшись, ответил:
     ‒ Приятно осознавать Ярик, то есть, мистер Слейн, что к вам
     потихоньку возвращается ваша память. А то я уже боялся, что вы
     в конец отупели.
     Слэйн решил идти напролом, поэтому сразу же спросил:
     ‒ Так откуда же тебе, Элл, известно про мои кошмары, про то,
     что в меня стреляли, и про то, что я нахожусь именно здесь?
     Неожиданно Капоне встревоженно остановился.
     ‒ Тише!! Делай, как я, и молчи в тряпочку, я тебе всё расскажу,
     будь уверен ‒ с этими словами он резко схватил Слэйна за руку и
     потянул в сторону. Он что-то начал быстро набирать в своём вир-
     туалике и затем, повернувшись к Слэйну, левой рукой резко под-
     толкнул его к стене.
     Слэйн почувствовал, как сзади стукнули по ногам ‒ его под-
     косило, он упал на колени. Ко всему прочему сверху на лицо ему
     упала холодная отрезвляющая кожа плаща.
     За спиной послышались голоса. Говорили двое мужчин. Один
     голос писклявый и очень знакомый, точно, это был доктор Мэйс.
     Второй же, был грубый и немного с хрипотой. Из разговора Слэйн
     понял, что тот человек, что говорил с грубыми интонациями в го-
     лосе, очень резко обращался к Мэйсу.
     ‒ Почему вы до сих пор не ввели Слэйну дозу снотворного
     энергена? Почему вы медлите? Мне придётся дать подробный от-
     чёт о ваших возмутительных действиях своему руководству.
     Мэйс оправдывался.
     ‒ Помилуйте, я уже объяснял в своём рапорте профессору
     свою позицию. Катастрофически исключено прописывать новый
     вид энергена нашему Брюсу в добавление к уже имеющимся. Пой-
     мите, я занимаюсь им уже очень давно и мне лучше это знать. Мы
     можем потерять его всего лишь по одной простой причине ‒ он че-
     ловек, а этот энерген не только избавит его от кошмарных видений,
     67
     ГранNИл Орл’off
     но и сделает из него пустышку. Вы хотите моими же действиями
     сделать из него неразумное существо. Знаете, что при всем моём
     уважении к вам...
     Он не успел договорить, потому что следующее, что последо-
     вало после его слов, был хрип. Человек с грубыми интонациями
     резко прорычал:
     ‒ Я тебя ещё раз предупреждаю, мелкий сорт, если создатель
     начнет что-то вспоминать, если у него начнут проявляться бывшие
     навыки, то тебе будет объявлена высшая мера наказания от Про-
     тектората.
     ‒ Хрр... Отпу..сти..те, я по..нял...
     От каждого слова, услышанного за спиной, Слэйну станови-
     лось не по себе.
     Он пробовал открыть глаза, но не мог. Под пеленой век мель-
     кала неизвестность и темнота.
     ‒ Ты как там, живой?
     Неожиданно он услышал голос Капоне.
     ‒ Вставай, нам надо торопиться. Сейчас докторишка этот твой
     получит последние указания, после чего отправится к тебе. Ну и
     сморчок же он. Гадкие всё же создания.
     Слэйн обеспокоенно начал тереть глаза.
     ‒ Какие создания? Мне трудно открыть глаза, вообще не вижу,
     что со мной?
     Капоне протянул ему руку и помог подняться.
     ‒ Не паникуй, я это не люблю. Вот, держи, выпей. Только да-
     вай делай всё быстрее, времени у нас нет.
     Слэйн почувствовал сначала тепло от руки, а потом холод.
     ‒ Это энерген, в моей руке? Опять этот сок, спасибо, но я не
     хочу...
     Капоне недовольно пробурчал:
     ‒ Пей, если хочешь стать зрячим.
     Слэйн сделал несколько глотков и возмутился.
     ‒ Создатель, апельсиновый сок, Протекторат, какие-то суще-
     ства...
     68
     ФОНТАН
     – Что это всё значит!! – Он стал чувствовать, как его язык на-
     чал заплетаться. Капоне спокойно ответил:
     ‒ Да ты бредишь, друг мой, пей всё, без остатка.
     Подняв дрожащей рукой и поднеся ко рту сок, Слэйн сделал
     несколько глотков, на момент у него появилось даже ощущение
     безумной жажды. Рука тряслась, он ощущал холод.
     Послышался глухой стук.
     ‒ Дурья башка, ты что шумишь? Допил? Вот молодец, – голос
     Капоне приобретал более четкие интонации.
     Слэйн почувствовал, как по телу словно пробежались мил-
     лион мелких капель ‒ они бежали, сталкивались, впитывались и
     всасывались. Холод пропадал, руки перестали трястись. На мгно-
     вение он ощутил странное чувство, будто что-то очень огромное и
     массивное хватает и поднимает его в воздухе.
     Как маленького ребенка поднял, ‒ промелькнуло у Слэйна в
     голове.
     ‒ Открывай зенки – сказал ему Капоне. ‒ Только не сразу, а то
     почувствуешь боль.
     Уже через несколько секунд перед Слэйном вновь замелькало
     улыбчивое лицо Капоне.
     На этот раз он увидел не только этот до глубины знакомый
     взгляд, но и добрую, слегка детскую улыбку.
     ‒ Я определённо раньше где-то тебя видел, мне знакома твоя
     мимика, точно знаю твои глаза, кто ты? Такое ощущение, что мы
     пересекались где-то, возможно ведь такое?
     Капоне, довольно рассмеявшись, щелкнул перед лицом Слэй-
     на пальцами.
     ‒ Скажу тебе больше, мы действительно встречались раньше.
     Можешь быть в этом уверен и называть это, как угодно. Но про всё
     это тебе пока рано знать, забывчивый друг мой. Всему своё вре-
     мя. Сейчас же меня интересует твоё самочувствие. Всё нормально,
     идти можешь? Вижу, что можешь. Теперь пойдём, только пустую
     баночку из-под сока не забудь с пола прихватить.
     Посмотрев, как Капоне поворачивался к нему спиной, Слэйн
     69
     ГранNИл Орл’off
     заметил ещё кое-что, и от этого ему ещё раз пришлось протереть
     глаза. На чёрном кожаном плаще был изображён вышитый золоты-
     ми нитками месяц. Тот самый золотой месяц из его кошмаров. Он
     опустил вниз глаза, взгляд его на мгновение застыл.
     Капли золотистой жидкости, вылившейся из банки, перелива-
     лись яркими бликами, как будто игрались с его зрением.
     ‒ Я помню это, такое уже было, – задумчиво проговорил Слэйн.
     Капоне, не поворачивая головы, продолжал идти вперёд.
     Прошло несколько минут. Они продолжали идти по длинному
     коридору.
     Пройдя примерно еще десяток шагов, Капоне остановился,
     вновь достал свой необычный гаджет, что-то опять наколдовал в
     нём, и в тот же момент перед спиной Слэйна повеяло легким хо-
     лодком.
     ‒ Нам сюда, – сказал он, указывая в образовавшийся в стене
     расплывчатый Вирт-портал.
     Капоне протянул руку Слэйну.
     ‒ Миссия под названием «побег из Дурдома» выполнена, ‒
     под такую его остроту они зашли в лифт Вирт-реальности.
     Неожиданно Слэйн вспомнил вечер в ресторане, когда его
     отец, Эдвард Слэйн отправляя в рот кусок отборного крокодилье-
     го мяса, запивая его энергеном из хрустального бокала, произнес
     свою великую речь.
     ‒ Я вижу, Брюс, что ты готов, – прямо и конкретно говорил он
     тогда.И каким-то странным образом он неудачно ставил бокал на са-
     мый край стола, резко поворачивался, чтобы позвать официанта, и
     в этот момент опрокидывал хрустальный бокал. Энерген разливал-
     ся по столу. Капли платинового цвета жидкости издевательски пе-
     рекатывались, как шарики ртути. Они весело игрались с тусклым
     светом ресторанных ламп.
     Он вспомнил, что тогда почувствовал, как внутри него кровь
     начинала закипать и нагреваться, перед глазами окружающие цве-
     та приобретали кроваво-красные оттенки.
     70
     ФОНТАН
     Раздражение заставило его тогда резко встать из-за стола.
     Он пытался стереть кровавую пелену перед глазами и под
     удивлённые взгляды, резко смахнув со стола капли энергена, вы-
     бежал на улицу.
     Первое, что он тогда увидел на выходе из здания, ‒ был яркий
     золотой месяц.
     По всему телу Слэйна пробежала легкая испарина. Он вспом-
     нил, как тогда в горло впилось что-то неприятное и холодное, как
     стал терять сознание. Последнее, что он тогда увидел перед своим
     отключением, ‒ озорную улыбку и блестящие карие глаза.
     Неожиданно Слэйн остановился.
     Это были его глаза. Глаза Капоне.
     Отпрянув на несколько шагов от Капоне, он возмущенно про-
     кричал:
     ‒ Это был ты!! Я тебя вспомнил, ты и есть тот повстанец, что
     в меня стрелял!! Зачем я тебе нужен? Это похищение с целью вы-
     купа?Он выкрикивал вопросы Капоне, пятясь назад и осматривая
     по сторонам место, в котором они очутились.
     Слэйну показалось, что это было какое-то заброшенное зда-
     ние. Повсюду валялись обгоревшие картины, книги, где-то лежа-
     ли почти целые скульптуры. В углу, рядом с разрушенной стеной,
     виднелась разбитая чаша фонтана с красивым орнаментом Амура.
     Пространство вокруг неожиданно стало заполняться густым
     газом. Слэйн потерял из виду Капоне, уже через небольшой проме-
     жуток времени понял, что он задыхается. У него начался приступ
     паники.
     Откашлявшись, он пригнулся к самому полу, надеясь на то,
     что газ окажется легче воздуха и не начнёт опускаться вниз.
     У него кружилась голова. Лежа на спине, он рассматривал, как
     молочного цвета потоки газа игрались между собой объёмными
     потоками.
     Газ постепенно рассеивался. Слэйн увидел очертания силуэта
     сидящего человека на подоконнике.
     71
     ГранNИл Орл’off
     Капоне сидел и вдумчиво всматривался в пустынную даль за
     окном. У него был серьёзный, задумчивый взгляд. Он закрылся от
     газа плащом и это ему помогло.
     Слэйн заметил сверкающие точки на его щеках и понял, что он
     плакал. Это очень ошарашило его, он ни разу не видел плачущих
     людей. Может, это реакция на газ? ‒ подумал Слэйн и приблизился
     к Капоне.
     ‒ Что ты делаешь? ‒ спросил Слэйн.
     Капоне, не посмотрев на него, тихим голосом ответил:
     ‒ Ничего...
     Затем спрыгнув с подоконника и обойдя Слэйна вокруг, он
     остановился.
     ‒ Ты совершенно прав, Брюс Слэйн, в тебя стрелял я.
     Словно взмах крыльев. Веки Слэйна снова опустились, второй
     взмах – они закрылись, в голове вновь помутнело.
     – Наверное, последствия отравления газом ‒ подумал он и его
     тело качнулось в сторону. Слэйн вновь начал терять равновесие.
     После этого Слэйн проспал долгое время. Капоне за всё это
     время рассказывал ему про совершенно незнакомую, другую для
     него жизнь. Он рассказывал про их общее детство, проведённое
     в детском доме, про какие-то выставки восковых фигур. Слэйн
     слушал и в его голове сложился весьма странный образ молодого
     человека из прошлого столетия, жизнь которого была сплошной
     трагедией – смерть затронула всех его родных и близких.
     * * *
      По лугу по-прежнему резвился, играючи, ветер, и несколько
     бабочек начинали занимать цветок за цветком. Крылья последней
     из них, принимая солнечные лучи, излучали слабый свет. Наблюда-
     тель старался достать бабочку рукой и неожиданно осознавал, что
     та находилась от него на довольно большом расстоянии. По-преж-
     нему задувал ветер. Все бабочки разлетелись, кроме той, которую
     он заметил.
     72
     ФОНТАН
     ‒ Ты по-прежнему любишь бабочек, – прозвучал мелодичный
     женский голос. – Посмотри, рядом с тобой самая красивая бабочка,
     а ты даже и не оборачиваешься, она уже устала крылышками махать.
     Кто это сказал?
     Наблюдатель оборачивался на голос и наблюдал перед собой
     сидящую на примятой траве молодую девушку с яркими серо-зе-
     лёными глазами. На её загоревших, гладких ножках, которые вы-
     глядывали из-за летнего бежевого сарафана, игрались лучи солнца.
     Она сидела в пол-оборота, смотрела на наблюдателя и, улыбаясь,
     жмурилась. Он замечал её довольное, улыбчивое личико. Затем он
     начинал щекотать её ножки травинкой, при этом медленно при-
     ближаясь к ней. Оглядев при этом себя, он увидел на себе такого
     же цвета, как и её юбка, бежевые летние брюки. Уголок её платья
     слегка был загнут, отчего весь её образ делался ещё более сексу-
     альным. В сторону наблюдателя были обращены две прелестные
     коленки, под легкой тканью платья виднелись белые кружевные
     трусики. Необычайная красота её изливалась потоками молодо-
     сти, доброты и не исчезнувшей детской радости. Больше всего ему
     нравилось смотреть в её глаза, которые были преисполнены живо-
     го блеска, словно маленькими незатухающими огоньками. Всё её
     лицо освещалось ласковой улыбкой с мягкими губками.
     Девушка смеялась и что-то говорила, но ему не удалось разо-
     брать её слов.
     Следовал долгий поцелуй. Наблюдатель открыл глаза и уви-
     дел перед собой её лицо, чувствовал, как на его щеки упали шелко-
     вые пряди... Полуденное солнце игралось яркими полосками на её
     лице. Он чувствовал на губах слабозаметный сладковатый привкус
     от прикосновения её нежных губ. Он ощущал руками все её му-
     рашки, пробегающие по молодому стройному телу. От каждого его
     прикосновения она легонько вздрагивала.
     Неожиданно он почувствовал, как внутри сжалось сердце. На-
     блюдатель видел, как девушка стала рассыпаться в его объятиях,
     словно песчаная фигура. В одно мгновение весь луг и небо ‒ всё
     стало разрушаться. Огромные куски небес летели сверху. Девуш-
     73
     ГранNИл Орл’off
     ка исчезала, на руках наблюдателя остался белый пепел. В один
     момент пропало небо, луг и солнце. Лишь одинокая бабочка с рас-
     сыпающимися на лету крыльями продолжала порхать вокруг. Но
     вскоре и от неё осталась лишь маленькая горстка пепла.
     Он задыхался, пепел засыпал его тело полностью.
     Ноздри заполнились, и наблюдатель не смог больше вздох-
     нуть. Что-то вырывало его из этого сна и от нетерпения от пытался
     как можно быстрее освободиться от этого рабства, но сил для со-
     противления не было.
     * * *
      Он очнулся и увидел рядом с собой разбитую чашу фонтана с
     амурчиком, тот же подоконник, разбитое окно и, что самое удиви-
     тельное – сидящего в той же позе, Капоне. Посмотрев на Слэйна и
     увидев, что тот очнулся, он неожиданно спросил:
     ‒ Ну что, вспомнил бабочку свою? Что закололо в сердце? Я
     знал, твоё сердце сильнее твоих мыслей. Может, придёт время и
     вспомнишь ты и тот мой звонок, когда всё это с тобой началось.
     Это было после её смерти.
     Слэйн хватаясь, за голову, резко перебил его:
     ‒ Сколько я был без сознания? Это из-за дыма?
     Капоне удивленно поднял брови.
     ‒ Какого дыма? Ты не терял сознания. Сказал, что устал и хо-
     чешь спать. После этого упал на старый матрас и уснул. Два часа
     тебе понадобилось.
     Слэйн сел, поджав ноги, и задрожал всем телом.
     Капоне подошёл к нему и накрыл его лежащим рядом скину-
     тым плащом. Достав из внутреннего кармана несколько неболь-
     ших рыжеватых пластин, в вакууме. Он отломил от одной из них
     небольшой кусок и протянул Слэйну.
     ‒ Что это?
     Капоне, откусывая и пережёвывая, ответил:
     ‒ Это модифицированный батончик из фруктов, злаков и оре-
     хов с добавлением нуги. Очень сытная штука. Ешь...
     74
     ФОНТАН
     Как только они перекусили, Капоне продолжил рассказывать.
     ‒ Была тогда ранняя весна, ты ушёл в себя после её смерти, си-
     дел три месяца дома, выходил только по ночам, в круглосуточный
     магазин. Вылазки ты делал по две ночи в неделю, при этом ты по-
     терял мобильный телефон, отрезал дверной звонок от электросети
     и завесил плотными занавесками окно. Мне до сих пор не понятно,
     о чём ты тогда думал? Вспомни, мой звонок тогда.
     Слэйн покачал головой.
     ‒ Я ничего не помню!!
     Капоне ехидно посмеялся и отвёл глаза в сторону окна.
     ‒ Вспомнишь, поверь мне, у тебя получится. Я тогда взял и
     отследил тебя. Мы случайно встретились ночью. Тогда я тебе ска-
     зал, что иду после клуба. Рассказывал тебе, какая провальная была
     тусовка, а ты смотрел на меня так, будто видел во мне кого-то дру-
     гого. Как будто смотрел сквозь. Именно тогда я подкинул тебе мо-
     бильный телефон. Я тебя обнял, отчего ты сильно смутился.
     ‒ Но я заставил тебя тогда вспомнить меня по звонку. В тот же
     вечер я позвонил тебе.
     Капоне смотрел на Слэйна пылким взглядом вошедшего в азарт
     рассказчика, продолжающего своё необычное повествование:
     ‒ В течение нескольких минут я разговаривал с тобой и угово-
     рил встретиться следующей ночью. Твоя память всегда была парши-
     вой. Я даже выбрал весомый аргумент для встречи: передать тебе
     оставшиеся вещи Марины. Мне передала их её двоюродная сестра,
     которая так и не дозвонилась до тебя после похорон. Подействовало,
     представляешь. Как только я произнёс имя твоей возлюбленной, ты
     вначале замолк, но затем, повторив несколько раз её имя, и после
     неожиданно спросил про место встречи. Сработало.
     В момент, когда Капоне замолчал, Слэйн закрыл глаза, и уви-
     дел, что внутри его сознания распускался большой бутон необыч-
     ного цветка, внутри которого танцевала маленькая девушка.
     Очень странное ощущение, ‒ подумал он и продолжил слу-
     шать Капоне.
     75
     ГранNИл Орл’off
     Глава 4
     ‒ Хорошо, я понял, до встречи. – Колосов нажал кнопку отбоя
     вызова, и экран телефона потух.
     Он взглянул на часы, на них было половина третьего ночи.
     Нужно собираться, так он думал и акцентировал взгляд на
     свою комнату, которая почему-то на момент показалась ему совер-
     шенно чужой. Перед собой он наблюдал слепленную до разговора
     по телефону восковую маску, похожую на лицо начальника одной
     девушки.
     Какой девушки? Стоп... Это же лицо начальника Марины.
     Сергей Исаковский ‒ так его звали. Именно про него рассказывала
     она ему.
     ‒ Ненавижу!! – Колосов откинул в сторону восковую маску.
     Нужно было выходить и идти на встречу. – Гришка, дружище, как
     я давно его не видел, – думал он и стал одеваться.
     * * *
      Дверь открылась и на пороге стоял Колосов.
     ‒ Как дела, Ярик? ‒ с такими словами Рощин кидался к нему
     в объятия. По-прежнему он не изменился ‒ тот же самый Гришка,
     друг детства, ‒ осмотрев своего друга и улыбнувшись, подумал
     Колосов.
     ‒ Нормально, Гри, ты как? – Он спрашивает его, и сам не по-
     нимая своей радости, ещё раз обнимает его.
     ‒ Я давно тебя не видел, куда ты пропал?
     Рощин изумлённо смотрит на него и, подняв руки вверх, воз-
     мущенно вскрикивает.
     ‒ Это я пропал?! Алё, Церетили, это от тебя после похорон
     Марины никаких вестей. Исчез поэт, невольник чести, пал окле-
     ветанный молвой, с свинцом в башке и жаждой мести, поникнув
     гордой головой.
     Колосов закашлял.
     76
     ФОНТАН
     ‒ Со свинцом в груди, а не в башке, Гришка. Это же про Пуш-
     кина строчки. Ты не поменялся, чему я очень рад.
     Рощин останавливается и высказывает ещё большее недо-
     вольство.
     ‒ Ну, извините, поправка. Ты, братишка, даже сообщения
     не написал за полгода ни одного, а я переживаю, между прочим.
     Сразу к делу. Вон пакеты в углу – это вещи Марины, которые мне
     передала её двоюродная сестра. Там её косметичка с зеркальцем,
     флешка с какими-то документами, фильмами и парочкой сопливых
     песен, и кулон с вашим изображением на цепочке. Мило, в общем,
     романтика со всеми специями, от которой мне плохо. Только отдам
     эти вещи только после того, как мы прогуляемся, попьём пива и
     поговорим о старом и новом. Я соскучился по тебе, дружище, и
     пора бы уже вытащить тебя из той психологической западни, в ко-
     торую ты себя загнал. Ну что, согласен?
     Колосов кивнул.
     ‒ Согласен, Гри... конечно, согласен... только...
     Он не успевает договорить. Рощин перебивает его:
     ‒ Вот и отлично, пойдём в бильярдную. Там я угощу тебя пи-
     вом и разгромлю в пух и в прах в «Девятку» на зелёном бархатном
     столе.
     Колосов широко улыбнулся на это.
     ‒ Ты никогда не выигрывал у меня, Гри...
     Одевая куртку, тот запротестовал:
     ‒ А вот в этот раз победа будет за мной, ‒ с этими словами он
     передаёт Колосову папиросу со своим любимым табаком.
     ‒ Добро пожаловать в Гришколенд. – сказал он, и они вышли
     на улицу.
     По дороге он ещё несколько раз подумал о марининых вещах.
     Рощин говорил без остановки, и Колосов всячески показывал ему,
     что вникает в каждое его слово.
     В его голове то и дело проскальзывали моменты из прошло-
     го, постепенно он стал вспоминать многие забытые фрагменты, по
     кусочкам восстанавливая в мозгу всё, что происходило с ним до
     77
     ГранNИл Орл’off
     этого момента. У него появилось впечатление, что он почти собрал
     этот своеобразный конструктор.
     Для начала ‒ это косметичка с зеркальцем. Та самая, которую
     он подарил ей на восьмое марта.
     Флешка ‒ вот что было самым ценным из всех вещей. На ней
     была дипломная работа Марины про карфагенского полководца
     Ганнибала. И наконец, кулон в виде сердца – ещё один его подарок
     на их двухлетие.
     * * *
      Они сидели с Рощиным в тёмном баре. Сыграв три партии в
     «Девятку» и отставив свои кии в сторону, они раскуривали вытя-
     нутые папиросы. Дым тонкой струйкой поднимался над ними, ри-
     суя линии воображаемых гор и вулканов, затем уходил в самый
     темный угол потолка. Рощин начинал пускать свои любимые ко-
     лечки. После он брал свой бокал пива и тянул его к Колосову, го-
     воря при этом:
     ‒ За нашу встречу, которая наконец-то произошла.
     Он явно немного опьянел.
     Они чокались пивными кружками. Звон толстого стекла бы-
     стро пропадал из ушей.
     Отпив глоток, Рощин произнёс:
     ‒ Слушай, Ярик, у меня скоро нормальная работка нарисуется.
     Скоро я буду на один многопользовательский сайт работать. Как
     говорится, дослужился. Собираюсь предоставить им свой новый
     проект. Это будет сайт, созданный для простейшей передачи ин-
     формации, для простого общения. Если всё хорошо пойдёт, за-
     молвлю и о тебе словечко. Ты в редакторе рисовать умеешь же?
     В этот момент, обгоревшая капсула пепла с его сигареты упала
     на джинсы Колосова.
     ‒ Вот блин!! ‒ Он стряхнул пепел, затем, посмотрев на Гришку
     и задумавшись, представил мысленно, как через час ему придётся
     выносить его отсюда.
     78
     ФОНТАН
     ‒ Ну, так ты рисуешь? Или ты после смерти Марины совсем
     зачах, а?
     Колосов растерялся и не знал, что ответить, язык непроиз-
     вольно выдал:
     ‒ Редко, но рисую. Сейчас я вернулся к восковым маскам.
     Рощин, немного качнувшись на месте, продолжил свои рас-
     спросы.
     ‒ Значит, снова занялся воском? Отлично, хотел бы я хоть раз
     глазочком посмотреть на твои творения. Это хоть денег тебе при-
     несёт? Наверное, у тебя теперь вся комната в этих масках. Слушай,
     Ярик. Сделай мне маску, а?
     Нахмурившись, Колосов посмотрел на него и ответил:
     ‒ Зачем же она тебе нужна? Тебе и без маски хорошо. У меня
     новый проект для одной музейной выставки восковых фигур. Ны-
     нешний начальник этого проекта и главный его вкладчик сделал
     мне заказ на несколько скульптур, которые я ему должен предоста-
     вить уже через две недели. Знаешь, Гри..., на самом деле надо будет
     нам уже скоро идти по домам. Мне предстоит ещё много работы.
     Завтра вечером нужно идти в мастерскую на первичный осмотр.
     Рощин, недовольно пробурчал, еле стоя на ногах:
     ‒ Вот, значит как. Это, конечно, похвально, но послушай же,
     Ярик... Сколько мы уже не виделись, не сидели вот так, как сидим
     сейчас. Сегодня я так рад, что мы с тобой снова вместе, друг ты
     мой бесценный.
     Рощин попытался сесть на барный стул и чуть не упал мимо
     него. Из-за потери координации движения чуть не оказался на
     полу. Он был сильно пьян.
     ‒ Сделаешь мне маску, а? Я надену её и буду скрывать от всех
     своё смеющееся лицо.
     Перекидывая его руку через своё плечо, Колосов ответил:
     ‒ Хорошо, Гри... сейчас пойдём ко мне, до тебя всё равно уже
     не ходит транспорт, но при одном условии. Сегодня ты больше уже
     не будешь пить.
     Рощин стал икать.
     79
     ГранNИл Орл’off
     ‒ Клянусь орденом Феникса. У меня ещё есть заначка. Раску-
     римся ведь ещё разок моего табачку?
     Колосов, обходя бильярдные столы, старался удерживать рав-
     новесие обоих.
     ‒ Пойдём, Гри, по пути решим.
     Он двигался вместе с ним к выходу из прокуренного бара, в
     котором, как ему показалось, уже никого, кроме спящего завсегда-
     тая и бармена, не осталось. Бар, который весь был пропитан ды-
     мом и неким отчаянием, погружался в свою мёртвую тишину.
     Мысленно он представил себе необычную сцену: директор
     ночью умрет от сердечного приступа, и его жена, позвонив в ско-
     рую помощь под утро, слишком припозднится – её муж будет уже
     лежать грузной массой на спине и непонятным взором смотреть в
     потолок. Этот бар, как одна большая декорация, больше не примет
     своих актеров, и только жизнь расставит всё по своим местам. Всё
     изменяется, таково правило существования.
     Ему всегда нравилось представлять подобные картины, и ча-
     сто он возражал, как мог, внутри себя:
     Колосов подумал и вздохнул.
     ‒ К чёрту декорации. Только звёздное небо и долгожданные
     глотки свежего воздуха. Как же прекрасно сегодня ночью это небо,
     его созвездия Большой и Малой Медведицы. Прекрасен также ме-
     сяц, тонкий с острыми, как лезвия краями, который, как заколка,
     оказался прикреплённым к темной вуали ночи.
     Рощин остановился.
     ‒ Красиво как сегодня – романтика чистой воды. Звезд-то
     сколько!! Ух... Вот скажи мне, Ярик, что нас ожидает дальше? Мне
     всю жизнь казалось, что не кто-то, а ты точно можешь дать на этот
     вопрос ответ.
     Колосов не отвечал, он продолжал идти и смотреть на звёзд-
     ное небо.
     ‒ Вот, возьми, насладись вкусом...
     Рощин протянул ему скрученную папироску.
     На момент Колосов вдруг заметил, что они стояли прямо на-
     80
     ФОНТАН
     против нарисованного сердца на асфальте, в центре которого мель-
     кала аккуратная с завитушками надпись:
     «Я тебя люблю»
     И чуть ниже:
     «Твоя Маринка»
     ‒ Да будут прокляты эти совпадения, – первое, что промель-
     кнуло в голове Колосова. В этот момент над их головами, каркая,
     пролетел чёрный ворон.
     Резкая головная боль пронзила мозг, будто бешеная пуля.
     Колосов задёргал виски, его руки задрожали.
     Свист, раз, два и всё – наступила глубокая тишина.
     Он открыл зажмуренные глаза, и видел перед собой освещен-
     ного фонарным светом Рощина, который серьёзным взглядом смо-
     трел на него.
     Колосов слабо улыбнулся побледневшими губами. Он поду-
     мал о том, что полчаса назад в баре его друг еле держался на ногах,
     а сейчас уже стоял, не качаясь, и с совершенно трезвым взглядом
     смотрел на него.
     Пока они шли по ночным улицам, Рощин несколько раз ещё
     задавал Колосову вопросы о его самочувствии, периодически, в
     перерывах между молчанием.
     Остановившись у входа в парадную своего дома, Колосов ска-
     зал ему:
     ‒ Гришка, хочу заранее тебя предупредить, что спать у меня
     придется на моей маленькой кушетке, а ещё у меня очень душно.
     Поэтому, учитывая маленькие размеры моей комнаты, предупре-
     ждаю. Это мастерская, в которой полнейший беспорядок.
     Рощин открыл входную дверь и прошёл вперёд Колосова, с
     обидчивой интонацией в голосе отвечая:
     ‒ Ну, прямо, как принцессе объяснил. А я и не ожидал феше-
     небельного отеля с джакузи. Мне не привыкать, тем более я уже
     несколько раз был у тебя, если ты этого не помнишь.
     Поднимаясь по лестнице, он спросил:
     ‒ Послушай, Ярик... ты хоть вспоминаешь Маринку? Я знаю,
     81
     ГранNИл Орл’off
     что ты очень сильно был к ней привязан, но всё же полгода про-
     шло, а ты по-прежнему один, может, пора тебе переключиться,
     жизнь продолжается ведь.
     Немного подумав, Колосов ответил:
     ‒ Пока что я не готов к подобному, я уже говорил, что у меня
     сейчас много работы. А по поводу того, скучаю ли я? Да... скучаю
     и безумно. Каждую ночь мне снятся всевозможные сны из нашего
     прошлого.
     Они остановились около двери, пока он открывал, Рощин, ка-
     чая головой, говорил:
     ‒ Ярик, Ярик... Ты вот когда-то говорил, что крысы живут по со-
     седству с тобой и по ночам заходят в гости. Но люди страшнее даже
     крыс, потому что они изощряются своими больными разумами, как
     уничтожить то, что тебе дорого, при этом называя это добром.
     Колосов открыл ключом дверь и вошёл в квартиру. Рощин сле-
     довал за ним.
     ‒ Проходи вперёд, тапочки находятся в самом углу. Я сейчас
     дверь закрою, свет не включай. С патроном какие-то проблемы,
     проходи сразу в комнату.
     Рощин, споткнувшись обо что-то, пожаловался:
     ‒ Да я совсем ничего не вижу, Ярик.
     Колосов закрыл входную дверь, и неизвестный резкий запах
     ударил ему в нос. Эфирное масло, которое осталось в ароматиче-
     ской лампе не испарилось, и поэтому за каких-то несколько часов
     квартира наполнилась смешанным запахом хвойных деревьев и
     воска.
     Рощин чуть не обнялся с мольбертом, заходя в комнату.
     Он пробурчал:
     ‒ Хорошо, хоть здесь какой-то свет присутствует. Сколько же
     воска у тебя тут, и что за жуткий запах стоит?
     Колосов, зайдя следом за ним, закрыл дверь.
     ‒ Это хвойное эфирное масло, оно помогает мне для работы.
     Чай или кофе будешь?
     Рощин снял кроссовки и поставил их в угол.
     82
     ФОНТАН
     ‒ Ну, раз такое дело, давай кофе чашечку. Живешь ты, конеч-
     но, Ярик, как духовный затворник прямо.
     Рощин подошёл и сел на кушетку, и сразу же его взгляды
     устремились на стену, сплошь обвешанную восковыми масками.
     Глаза его расширились от невероятного сходства их с настоящими
     лицами людей. Это был страх, все лица с открытыми глазами были
     устремлены прямо на него.
     ‒ Ну и жуть, Ярик, какие ужасные вещи ты тут вытворяешь.
     Ты знаешь, меня нелегко запугать, но вот, посмотрев на них, я чуть
     в штаны не наложил, признаюсь. Если честно, то это реальная
     жуть, маски, напоминающие живые лица.
     Пока Колосов разливал по двум кружкам остатки растворимо-
     го кофе, он неожиданно вспомнил про вещи Марины и спросил:
     ‒ Гри, слушай, а вещи Маринки сейчас у тебя дома?
     Рощин, продолжая изучать восковые маски, ответил:
     ‒ Ах, да, чуть не забыл... правильно сделал, что напомнил.
     Они в моем рюкзаке.
     Колосов подошёл к нему с двумя кружками дымящейся чёр-
     ной жижицы, называемой кофейным напитком. В этом момент
     Гришка вытащил из своего спортивного рюкзака небольшой свер-
     ток в полиэтиленовом пакете.
     В полумраке комнаты на обоях светло-кофейного цвета нача-
     ли проявляться всевозможные надписи, написанные карандашом.
     Протерев рукавом несколько надписей, Рощин стал читать вслух:
     «Маленький Барка с изумленным видом наблюдал, как жрец
     храма Мелькарта разрезал острым ножом внутреннюю сторону
     своей руки.
     Он сжимал порезанную руку в кулак, и несколько капель кро-
     ви падали в чашу, которая была переполнена кровью ягнёнка. За-
     тем жрец схватил маленького царевича за руку и потянул за собой
     в небольшую пещеру.
     Как только жрец принёс полный крови кубок с собой, он про-
     тянул его маленькому Барке. Он приказал опустить ему руки в ку-
     бок и прокричал:
     83
     ГранNИл Орл’off
     ‒ Клянись быть вечным врагом Рима, не отказываться никогда
     от боя, и всегда уходить достойно с поля битвы, мёртвым или жи-
     вым, но победившим во славу своего Величайшего рода!!
     В этот самый момент мощная волна сильного ветра врывалась
     в священную пещеру Мелькарта.
     Жрец с обезумевшими глазами падал на колени перед малень-
     ким Баркой и начинал произносить:
     ‒ Это духи, они услышали твою клятву. Истинно, да будет так,
     во славу Великого Мелькарта!! ‒ в потоке ветряного свиста кричал
     обезумевший жрец.
     Ветер начинал задувать ещё с большей силой. К ногам малень-
     кого Барки падал жертвенный кубок, он опрокидывался, и перед
     испуганными глазами ребенка из него выплескивалась багрово-а-
     лая кровь, которая, омывая изогнутые края подножки, медленно
     спускалась к перевернутому изголовью с острыми краями.
     ‒ О Боги!! ‒ со взглядом глубочайшего душевного ужаса жрец
     отталкивал кубок ногой.
     ‒ Это плохое предзнаменование, Барка!! Ты станешь Величай-
     шим полководцем, и земля надолго запомнит твои победы. Но твоё
     величие будет иметь и обратную сторону ‒ ты разрушишь Карфа-
     ген и весь мир.
     После этих слов жрец нагнулся, чтобы поднять опрокинутый
     кубок, зарыдав, упал на колени перед алтарём посреди пещеры.
     Мальчик с нахмуренным, не по годам серьёзным лицом сто-
     ял и смотрел как будто сквозь стены пещеры. Через невидимую
     пелену своего сознания он проносил слова страшной клятвы, они
     впитывались во всё его естество, и древние боги были этому сви-
     детелями...»
     Пока Рощин стоял и напряжённо читал текст на обоях, Коло-
     сов осматривал содержимое свёртка. Он взял флэшку и вставил
     во вход своего старенького, но ещё живого компьютера. Появился
     ярлык с надписью «FleshCard», подвигав мышью, он щёлкнул по
     папке. В этот момент, распахнув настежь окна, в комнату ворвался
     сильный поток ночного ветра.
     84
     ФОНТАН
     ‒ Что за полтергейсты!! ‒ Испуганный от внезапного дей-
     ствия, Рощин подошёл и закрыл ставни окна.
     Колосов повернулся обратно к компьютеру. На рабочем столе
     экрана высветилась папка «Мандаринки», и сердце его неприят-
     но сжалось внутри. Закрыв глаза, он щелкнул на открытие папки.
     Рощин подошёл к нему и, посмотрев, на экран сказал:
     ‒ Да уж, Ярик, ты точно ненормальный, и самое странное, что
     у Маринки была дипломная работа на тему этого самого Ганниба-
     ла. Ты только не сердись, но я прочёл её. Огромный труд. Вы с ней
     были достойны друг друга ‒ оба очень необычные существа. Это
     ведь не дипломная даже, а целый роман.
     Закрыв глаза, Колосов почувствовал, как внутри стало разжи-
     гаться сильное пламя ненависти. Он еле сдерживался, чтобы не
     закричать ‒ перед глазами появлялся дымный занавес.
     В этот момент по стенам комнаты начали кружить тени, будто
     исполняющие загадочный танец вокруг нескольких свечей.
     Сквозь легкую дымку цвет стен стал изменяться, казалось, что ма-
     ски начали качаться. Колосов смотрел по сторонам, но Рощина рядом
     не было видно, хотя он по-прежнему слышал его голос, выражающий
     полнейшее изумление и непонимание. Зажмурившись, он наблюдал,
     как одна из бабочек закрывала своими бархатистыми фиолетовыми
     крыльями пылающий горячим воском фонтан. В самом центре этого
     фонтана, склонившись, сидела плачущая девушка. Её волосы под цвет
     язычков пламени разливались струями по её хрупкому телу.
     * * *
      ‒ Ты всегда был фанатом этих бабочек.
     Слэйн услышал голос Капоне над собой. Открыв глаза, он уви-
     дел, как по старым стенам пробегали воспоминания из прошлого,
     извиваясь своими тельцами и оставляя после своих светящихся
     хвостов полоски яркой слизи.
     Слэйн закрутил головой по сторонам и протёр глаза. Он чув-
     ствовал невыносимую боль в голове.
     85
     ГранNИл Орл’off
     Он поднялся с бетонного пола и увидел рядом с собой костёр
     и лицо Капоне, освещаемое язычками пламени.
     Капоне поправлял дрова каким-то железным прутом, после
     чего наклонился над пламенем и закурил вытянутую папиросу.
     Увидев, что Слэйн открыл глаза, он сказал:
     ‒ Проснулся. Ну, вот и хорошо, а я вот уже и энергетический
     чай сделал...
     Он снял старинного вида турку с двух палок, наклонил над
     кружкой и влил в неё кипяток.
     После этого он размешивал сероватую жидкость, ужасно пах-
     нущую и не знакомую Слэйну по своему ужасному запаху.
     Капоне подал Слэйну кружку и слегка ехидно подмигнул од-
     ним глазом, улыбаясь краем губ.
     Слэйн взял кружку в руки и сделал глоток. Его голова, ещё ми-
     нуту назад гудевшая как несколько турбин аэродвигателей, неожи-
     данно, с совершенно неестественной быстротой перестала болеть.
     Ему стало легче, в теле появилась необходимая энергия.
     Капоне сидел напротив и подкидывал мелкие щепки в костёр.
     ‒ Полегчало? Ты пей, пей.
     Полы его шляпы слегка подпалились после прикуривания у
     костра.
     ‒ Тебе опять снился страшный сон? Ничего, дружище, скоро всё
     прояснится, поверь мне, это только начало. А пока пей, пей, дружок.
     Глубоко затягиваясь, он выдувал несколько выпуклых колечек
     дыма.Где-то я это уже видел, ‒ неожиданно подумал про себя Слэйн
     и резко произнёс, будто вспомнив:
     ‒ Гри?!
     Капоне, подавившись дымом, начал бесперебойно кашлять и
     лишь через некоторое время, продышавшись, повернулся в сторону
     Слэйна и с совершенно изумленными глазами смотрел на Слэйна.
     По его взгляду было видно, что больше он ничего не сможет сказать.
     Слэйн улыбнулся и добавил:
     ‒ Кажется, я вспомнил твоё имя, мой дорогой друг...
     86
     ФОНТАН
     Глава 5
     Тёплый ветер с моря заботливо развевал темные кудри, торча-
     щие из под тяжелого шлема.
     Высокий, мужественного вида человек стоял и смотрел на по-
     луразрушенные стены города Сагунта. Это был Ганнибал Барка.
     Ветер доносился небольшим шепотом в его ушах:
     ‒ Ты покоришь Рим...
     Неожиданно, к нему сзади подошёл стражник, который отра-
     портовал:
     ‒ Генерал, к нам в стан прибыл дипломат сагунтийцев Алкон,
     просит начать переговоры.
     ‒ Какие же переговоры могут быть, если судьба его города уже
     предрешена? ‒ с такими словами Барка резко повернулся и напра-
     вился за стражником в шатер.
     В шатре его встречали Магарбал, Гасдрубал и Магон ‒ его вер-
     ные братья и соратники. В центре шатра стоял мужчина среднего
     роста, по виду ему было около сорока лет. Он был одет в чёрный
     балахон и звали его Алкон. Этот человек являлся почетным граж-
     данином города Сагунта.
     ‒ Ганнибал, это Алкон, он пришёл с просьбой о мире. У него
     даже одеяние промокло, пока он добирался до нас, но отнюдь не от
     дождя, наивный дурак, ‒ отвечал, смеясь Магарбал.
     Взгляд всех четверых устремился на несчастного сагунтийца.
     ‒ Молви!! – приказал ему Ганнибал.
     Испуганный до белизны кожи сагунтиец бросился ему в ноги
     и начал свою речь:
     ‒ Всемогущий, величайший из рода Барки. Я пришёл просить
     тебя снять осаду с моего родного города. Мы отдадим всё золото,
     которое у нас есть, только при условии, если ты снимешь блокаду.
     Наши дети умирают с голоду, женщины сходят с ума, их мужья
     безумствуют и готовятся к самому страшному, они не сдадутся
     тебе, они будут биться до последней капли крови. Помилуй, Вели-
     чайший из рода Барки, детей этого города, ‒ с этими словами явно
     87
     ГранNИл Орл’off
     исхудавший за время блокады человек стал всхлипывать и рыдать,
     при этом дотрагиваясь лбом до сандалий Ганнибала.
     Барка смотрел суровым взглядом на унижающегося перед ним
     врага и говорил:
     ‒ Мне не нужны ваши дети, жёны и их слёзы. Судьба предре-
     шена, твой город, сагунтиец, отныне принадлежит не Риму, а Кар-
     фагену. Твои просьбы пусты и не имеют никакой силы убеждения
     ‒ произнося это и отойдя от него, он направился к выходу. Перед
     тем как выйти из шатра, он обернулся и сказал последние слова
     для побелевшего как снег Алкона:
     ‒ У тебя есть выбор. Ты родился в Сагунте, в нём и останешь-
     ся ‒ ты был рождён сагунтийцем, им и останешься, но именно се-
     годня и именно сейчас для тебя настало время выбора. Или ты пре-
     клонишь своё колено перед великим Карфагеном и примешь его
     власть или же умрёшь вместе с остальными на рассвете, во время
     нашей завершающей атаки. После этих слов Ганнибал вышел из
     шатра.
     * * *
      Светало на горизонте.
     На осеннем небе появлялся светло-розовый рассвет. Всего
     лишь два часа оставалось до начала битвы. На смелом, мужествен-
     ном лице виднелся небольшой шрам, Ганнибал смотрел на самую
     дальнюю точку горизонта и думал.
     Рядом с ним стоял его верный друг, Магарбал.
     ‒ Сегодня будет великий день для нас, генерал. Сам Баал и
     Мелькарт наполняют мужеством сердца наших солдат. Но что же
     тебя беспокоит?
     Ганнибал глубоко вздохнул.
     ‒ Магарбал, друг мой, я думаю о том, что после захвата Са-
     гунта мы должны прорваться к римским землям. Нам нельзя оста-
     навливаться ни на шаг, ведь любая потерянная минута будет стоить
     нам ценных воинов.
     88
     ФОНТАН
     Магарбал протестовал:
     ‒ Я считаю, что это слишком необдуманный и поспешный
     шаг, Ганнибал. Нужно будет держать оборону на всей испанской
     земле, ведь скоро к разрушенным вратам Сагунта слетится огром-
     ная римская армия во главе со Сципионом. Послушай, Ганнибал,
     флот соберём мы только к весне, и то к этому времени сколько у
     нас останется солдат после защиты города от римлян? Не сочти за
     дерзость, но я считаю, что нужно сооружать новые оборонитель-
     ные ряды и призывать новых наёмников.
     Ганнибал задумался и через некоторое время ответил:
     ‒ Мы поступим по-другому, Магарбал. Мы не будем ждать
     римлян, а сами направимся к ним.
     ‒ Но, как?
     ‒ Через Альпы...
     ‒ Это безумная идея, через Альпы нет прохода!!
     ‒ Мы найдём проход, с нами вся мощь и сила. С нами Боги,
     помни это.
     ‒ Это безумство, прямое самоубийство. Но если ты так решил,
     конечно, я поддержу тебя, и пойду до конца с тобой, но что будет
     с Испанией?
     ‒ Буди воинов, пришло время для наступления, ‒ с такими
     словами Ганнибал развернулся и пошёл в свой шатер.
     ‒ Надеюсь, боги нам действительно помогут, повелитель, –
     уже про себя проговорил его опытный командир кавалерии.
     * * *
      В этот же день был захвачен Сагунт ‒ город, принадлежащий
     союзникам Рима. Войско Ганнибала уже без особых усилий захва-
     тило стены последней противостоящей башни, находящейся в са-
     мом центре города.
     Когда карфагенские всадники вступили на главную площадь,
     звуками горна они оповестили оставшихся за стенами войска о
     том, что площадь захвачена.
     89
     ГранNИл Орл’off
     Вокруг пылали дома, оставшиеся гордые мужи Сагунта фа-
     натично закрывались в своих домах и вместе со своими женами и
     детьми заживо сгорали в них.
     Крики детей переплетались с криками обезумевших женщин,
     которые бросались в огонь за своими чадами, некоторые защитни-
     ки кидались в последний бой во имя чести своего города. Остав-
     шиеся пленные просили пощады, но Ганнибал приказал всех до
     последнего умертвить. Несколько сагунтийцев ещё за несколько
     часов до завершающей битвы преклонили колено в символ по-
     виновения и были отпущены на свободу. Среди них был испанец
     Алорк и сагунтиец Алкон. Вечером следующего дня после битвы
     в шатёр Ганнибала вбежал Магон ‒ младший брат полководца с
     новыми известиями:
     ‒ Великий мой брат, мы обнаружили темницу, в заточении
     которой находился старый жрец Магул, которого ты, может быть,
     помнишь. Когда-то давно он находился на службе у нашего отца
     Гамилькара. Он совершенно ослеп от темноты узницы, сагунтий-
     цы хотели закопать его живьём, но мы нарушили все их планы.
     Его ноги прогнили, он медленно умирает, когда его освободили от
     оков, он попросил, чтобы перед смертью ему дали встретиться с
     тобой. Он хочет что-то тебе передать, также он просил разыскать
     одного мальчугана в соседней деревушке, который был его учени-
     ком перед тем, как его поместили в темницу.
     Барка закрыл глаза, его стальные скулы стали нервно сжи-
     маться.
     Полуденное солнце заходило за горизонт. Словно большой
     оранжевый шар, оно закатывалось в самой дали, как апельсин за
     край стола. Только всё это действие происходило, как по природ-
     ному закону магнетизма, – монотонно, как-то даже издевательски
     медленно.
     Перед Ганнибалом всплывали обрывки из его детства. Опро-
     кинутый на земляной пол Священной пещеры жертвенный кубок,
     пролитая кровь ягненка, клятва, данная на этой крови, и чудо, про-
     изошедшее после сказанных слов пророчества. Именно в тот момент,
     90
     ФОНТАН
     когда из опрокинутого кубка струёй начал бить фонтан, кровь из него
     с неестественной быстротой заполняла всё пространство вокруг.
     Он вспоминал, как отходил от надвигающейся к его ногам
     красной лужи. У него мутнело в глазах, и под безумный взгляд
     испуганного жреца Магула, он падал и терял сознание. Его руки
     были в крови, он чувствовал это.
     Перед собой он видел бабочку с бархатными фиолетовыми
     крыльями, которая игралась возле пламени одного из факелов.
     Она словно пыталась затушить мощными взмахами своих крыльев
     огонь, становилась всё больше и больше, и вскоре её огромные
     крылья накрыли пламя. Крылья просвечивали некоторое время, но
     затем наступила полнейшая темнота.
     Когда Ганнибал открыл глаза, вырвавшись из цепких объятий
     воспоминаний из прошлого, он последовал за своим младшим бра-
     том в самую глубь плохо освещенной узницы, из которой веяло
     спокойной прохладой, гнилью и смертью.
     ‒ Как же давно это было, ‒ он вспоминал тот день постоянно.
     Почти каждую ночь ему снился чудодейственный фонтан,
     снилась бабочка с бархатистыми фиолетовыми крыльями, снились
     глаза Магула, полные ужаса. Он всё это уже видел в своих кошма-
     рах. Совершенно чёрные глаза, полные ужаса и ледяное дыхание
     смерти вокруг.
     ‒ Где он находится? ‒ спросил у брата Ганнибал.
     Магон ответил:
     ‒ На выходе из узницы...
     * * *
      Когда воины Ганнибала освободили узников, больше полови-
     ны из них были уже на грани погибели, некоторые были обречены
     в мучениях умирать медленной смертью от своих проказ, растянув
     свои страдания на долгие года. Не было никого из тех, кто смог
     бы держать оружие, они стояли, опершись на палки, с грустными,
     почти мёртвыми, измученными лицами.
     91
     ГранNИл Орл’off
     Среди груд полуживых тел было обнаружено уже почти по-
     лусгнившее тело человека, которого все вокруг знали как знаме-
     нитого жреца по имени Магул. Вокруг него скопилось огромное
     количество мух, ноги этого полуживого человека настолько загно-
     ились, что в некоторых местах уже были видны серого цвета кости.
     Он лежал в яме, закрыв глаза, и цвет его кожи свидетельствовал о
     том, что тело этого необычного человека уже умерло, и лишь мозг
     продолжал жить. Как только к нему приблизились, Магул открыл
     глаза, которые словно как у какого-то дикого зверя огоньками за-
     сверкали в темноте. Он прохрипел:
     ‒ Ганнибал, это ты?
     ‒ Позовите мне его, умоляю, ‒ кричал старик. Голос его был
     настолько страшным и отвратительным по звучанию, что некото-
     рые из солдат заскрежетали зубами. Продолжая рыдать, он кричал:
     ‒ Мне нужен только Ганнибал, передайте ему, что я не смогу
     умереть, пока не передам ему важное сообщение. Что же вы мед-
     лите?!
     ‒ Я слушаю тебя, старик!! ‒ неожиданно, прервав его крик,
     грозно проговорил Барка.
     Магул затих, раскрыв широко совершенно белые глаза без
     зрачков, стал жадно втягивать вокруг себя воздух.
     Просил Магул действительно немного перед своей кончиной.
     Его просьбой было, чтобы Ганнибал позаботился о его слепом вну-
     ке, который проживал в соседней с Сагунтом деревушке, и чтобы
     ему дали умереть в священной для сагунтийцев роще Кастильяр,
     перед этим передав послание богов самому Ганнибалу.
     * * *
      Этой же ночью, в углублении небольшой скалы, где был ста-
     ринный целебный источник, у которого старый жрец хотел закон-
     чить свои последние дни на земной службе, собралось большое
     количество народу.
     Давая последние указания Ганнибалу и своему внуку ‒ моло-
     92
     ФОНТАН
     дому оракулу, он опускал свои сгнившие ноги в священные воды
     источника.
     Уважаемый жрец Магул готовился принять смерть.
     Ганнибал произнёс:
     ‒ Я исполнил твою последнюю волю, старик, своими мучени-
     ями ты это заслужил.
     Под ярким свечением факелов, расставленных вокруг, не-
     сколько карфагенских солдат обступили старика, который нагнув-
     шись над источником, громко закашлял. Ганнибал и Магон прошли
     сквозь толпу солдат и подошли к старику ближе.
     ‒ Величайший Магул, я прибыл по твоей последней просьбе,
     ты хотел мне передать важное сообщение, я хочу услышать его, ‒ с
     такими словами обратился к нему Ганнибал.
     Кашляя и надрываясь, старик поднял совершенно седую кос-
     матую голову. Его мокрая борода, которую он, кашляя, поднял из
     вод источника, была покрыта размокшими кусками грязи.
     Он поднял свою голову, чем поверг в ужас находившихся ря-
     дом солдат ‒ на мёртвом и неживом лице еле дергались уголки
     бледных губ. Совершенно белесые глаза без зрачков были уставле-
     ны в ночное небо. Магул начал свою речь:
     ‒ Ганнибал, величайший сын Карфагена...
     Прерываясь от непрекращающегося кашля, он продолжал:
     ‒ Я был на службе у твоего отца, был верен ему и Карфагену,
     и теперь, когда у меня остаются последние минуты для открытия
     величайшей мудрости тебе, я хочу попросить, чтобы ко мне при-
     вели моего внука. У него мой талант, он великолепный провидец,
     возьми его к себе на службу, прошу тебя, величайший Барка. Мой
     род всегда был и будет верен тебе и твоим потомкам, повелитель.
     ‒ Где же мой, Аннуркам!! Приведи же его, Ганнибал, я должен
     успеть предостеречь тебя перед тем, как встречусь со смертью ли-
     цом к лицу.
     Ганнибал скомандовал отыскать мальчишку и присел на ка-
     мень перед телом старика. Из толпы в этот момент выбежал совер-
     шенно худой юноша, лет пятнадцати, который бросился на землю
     93
     ГранNИл Орл’off
     перед умирающим стариком. Глаза у молодого парня, так же как
     и у его деда, были совершенно белёсые, как бывает у совершенно
     слепых людей.
     ‒ Иктамур, истуфа, Магул!! ‒ поднимая голову, звонким и чи-
     стым голосом паренек обратился на неизвестном древнем наречии
     к умирающему старику.
     ‒ Итсчхе, Аннуркам, итсчхе, ‒ уже проглатывая слова, произ-
     нёс в ответ умирающий жрец Карфагена.
     Молодой оракул, не вставая с колен, подхватил упавшую руку
     старика.
     Наступало холодное молчание, старик что-то говорил и мям-
     лил губами, паренек, закрыв глаза, сидел на коленях перед ним.
     Неожиданно, на глазах у всех стали происходить необъяс-
     нимые вещи ‒ непонятно откуда поднялся сильный ветер, такой
     силы, что несколько факелов потухли.
     Испуганные солдаты начали отходить в ужасе от старика.
     ‒ Что за трусость в строю!! ‒ кричал солдатам Магон.
     В этот момент старик стал сильно кашлять, поднимая косма-
     тую голову к небу, он жадно хватал ртом воздух.
     Он начал задыхаться.
     Из груди умирающего человека прозвучал глухой рёв. Он
     словно выбрасывал свои последние в жизни слова:
     ‒ Ганнибал, откажись от своей идеи мести, иначе ты разру-
     шишь Карфаген навсегда...
     Последние слова старик произносил на последнем выдохе. За-
     тем он сделал последний в своей жизни вздох.
     Косматая голова, легкая, словно набитая соломой, шлепнулась
     в холодные воды священного источника.
     ‒ Красивая смерть великого человека. Это величайший день
     для нас!! Скоро Рим падёт во славу Карфагена!! ‒ Ганнибал кри-
     чал, повернувшись к Магону и остальным, с совершенно обезу-
     мевшим взглядом. Он улыбался и смотрел как будто сквозь всех.
     Ко многому привыкший Магон вздрогнул, он был верен свое-
     му отцу и брату от кончика волос до пят, но неожиданно, даже он,
     94
     ФОНТАН
     испугался реакции Ганнибала. Он видел лицо брата, которое излу-
     чало очень страшную силу. Это была сила несокрушимой ненави-
     сти к Риму. Ганнибал ехидно улыбался, Магон успел заметить, что
     его брат стоял и держал в руке факел. Он протянул этот факел ему
     со словами:
     ‒ Нужно сжечь этого колдуна, а его отпрыску дайте золотых
     монет и отпустите. Пусть сам выбирает теперь себе судьбу, мне он
     не нужен.
     ‒ Тебе плевать на мнение богов? ‒ с некоторой укоризной спро-
     сил Магон и уже совершенно измученным взглядом посмотрел на
     старшего брата. Ганнибал повернулся к нему и хладнокровным то-
     ном произнёс:
     ‒ Мы победим, брат мой, я знаю, что мы победим.
     Отдав ему факел, Ганнибал покинул Священную рощу Касти-
     льяр.Магон побежал за ним вдогонку.
     ‒ Совсем забыл, брат, это тебе просила передать принцесса
     Эминола. ‒ Из рукава Магон достал свиток с эмблемой иберийско-
     го благородного рода.
     Ганнибал, взяв в руки письмо от любимой жены, жадно втянул
     носом воздух.
     ‒ Завтра будет дождь. Дай отдых солдатам, пока я не вернусь
     со встречи. Приготовьте слонов, накормите их. Через несколько
     дней мы выдвигаемся в поход.
     Магон, всматриваясь в лицо любимого брата, с покорностью
     поклонился ему.
     С самого детства старший брат был для него символом вели-
     чия и силы, настоящим благородным карфагенским мужем, истин-
     ным Баркой ‒ он так напоминал ему любимого отца.
     Ганнибал, подойдя вплотную к Магону, крепко обнял его и по-
     целовал в лоб.
     ‒ Вы с Магарбалом остаетесь за старших. Готовьте людей, а
     сейчас дайте солдатам хорошенько отдохнуть.
     ‒ Всё будет в полном порядке,брат, ‒ ответил на это Магон.
     95
     ГранNИл Орл’off
     Уже уходя, Ганнибал через спину кинул ему последние за эту
     ночь слова:
     ‒ И проводников в горы найдите, надежных, золота на них не
     жалейте.
     * * *
      В эту же ночь Ганнибал Барка спал очень крепким сном, как в
     принципе и все его люди, город был захвачен, и солдаты, наевшись
     и напившись изрядно вина, смачно храпели в своих шатрах.
     Ночную тишину нарушала лишь изредка перелетающая с де-
     рева на дерево птица. Посреди обычных ночных звуков был ещё
     один, похожий на лёгкое насвистывание ‒ это был сигнальный знак
     дикой шайки варваров, пришедших посмотреть на руины Сагунту-
     ма, торговцев которого они частенько грабили на дорогах к городу.
     На следующий день Барка отправился в Новый Карфаген на
     встречу со своей возлюбленной Эминолой ‒ иберийской принцес-
     сой, о которой известно, что у неё имелся очень страстный пыл и
     горячий нрав.
     Она была жгучей ревнивицей, в порыве страсти такая женщи-
     на легко могла проткнуть кого угодно мечом, королевская кровь с
     очень благородным оттенком её семейства так и бурлила в её жи-
     лах. Она искренне полюбила Ганнибала, именно как отца её детей,
     как будущего правителя испанской земли. Она злилась на своего
     мужа за дерзкую выходку с захватом города Сагунтума, что влекло
     за собой новую войну против Рима. Сразу же после полученных
     известий о захвате этого города, она послала гонца с письмом, в
     котором просила Ганнибала срочно прибыть к ней. Она жаждала
     узнать, какие планы у мужа, и зачем он начинает ненужную войну,
     которая совершенно не входила в планы её государственной внеш-
     ней политики.
     ‒ Эминола, жемчужина души моей, как же я соскучился, ‒
     облюбовав её нежным взглядом, Ганнибал подошёл к стоящей на
     летней террасе жене и, нежно обняв сзади, поцеловал её в шею.
     96
     ФОНТАН
     Слегка дрогнув, она повернулась, и затем, погладив его щёки и во-
     лосы, с присущей ей страстью поцеловала его в губы, после чего
     с серьёзным взглядом отстранилась от него в сторону, начав разго-
     вор следующими словами:
     ‒ Мне сообщили, что ты собираешь огромную армию, чтобы
     повести её через горы. Надеюсь, ты понимаешь, что это полней-
     шее безумство?! Мне очень хочется узнать у тебя: думаешь ли ты,
     Ганнибал Барка, обо мне, о наших детях, и самое главное ‒ дума-
     ешь ли ты о своих землях?! Твои люди напуганы, они совершенно
     не ожидали от тебя подобных действий, и меньше всего, чего им
     хочется, так это войны с Римом. Позволь мне вмешаться, мой ве-
     личайший муж!! Вашему войску не пройти через неприступные
     горы. Давай соберём войска со всего южного побережья и встре-
     тим римлян здесь, в родных землях, где и застанем их врасплох.
     Своими бездумными действиями ты подвергаешь испанские земли
     опасности. Атакуя Рим, ты рискуешь потерять Испанию. Я прошу
     тебя, обдумай и прими иное решение.
     Ганнибал попытался противоречить ей:
     ‒ Эминола, постой...
     Но она не дала ему договорить.
     ‒ Люди ждут, когда ты укрепишь эти земли, сможешь подгото-
     вить защитные укрепления к приходу римлян. Куда же ты рвешься,
     мой повелитель?!
     Последние слова она произносила с дрожью в голосе.
     Ганнибал неожиданно закричал:
     ‒ О женщина!!! Оазис для моих уставших глаз. Пойми же, я
     не просто твой муж, и не просто правитель испанских земель. Для
     своего народа прежде всего являюсь Ганнибалом Баркой, сыном
     своего отца, Величайшего Гамилькара. Наш величайший род уже
     давно ведёт кровавую войну с Римом. Мой отец проиграл в первой
     войне, из-за чего мы потеряли все наши острова, включая Сици-
     лию. Моя жизнь с самого детства ‒ это путь воина, который по-
     клялся на крови, что отомстит Риму и уничтожит его с лица земли.
     У меня есть великая цель, и я должен выполнить предначертанное
     97
     ГранNИл Орл’off
     мне. Обещаю тебе, что так и будет. Ты моя верная спутница жизни
     поможешь мне править на Италийской земле.
     Эминола, повернувшись к Ганнибалу, ответила:
     ‒ Мне не нужен Рим, я иберийская принцесса и останусь на
     своей земле до конца своих дней. Откажись от своей безумной
     идеи, прошу, не оставляй меня одну.
     Она обвивает своими руками его крепкий торс и с легким изя-
     ществом протискивается под его могучую руку, после чего он
     осторожно прижимает её к себе и, страстно обхватив в крепких
     объятиях, ласково целует в губы.
     ‒ Мне нужен только ты, Ганнибал!! ‒ неожиданно вырвалось
     из её уст. Она смотрела на него умоляющим взглядом, и в этот
     момент одна небольшая, словно жемчужина, сверкающая капля,
     блеснув, стремительно пробежала по её щеке.
     Смотря ей в глаза, Ганнибал ответил:
     ‒ Прости, родная моя, Эминола. Я должен выполнить пред-
     начертанную мне миссию и вернуть своей стране былое величие.
     Другого пути быть не может. Я вернусь к тебе сразу, как захвачу
     Рим. Он слегка наклонил к ней свою голову, чтобы вновь поцело-
     вать, и она, хоть и недовольно нахмурившись, всё равно покорно
     приняла его тонкие губы.
     В её взгляде без скрытности проявлялось четко выгравиро-
     ванное благородство иберийской правительницы. Это был взгляд
     огненной страсти, безумной любви и необъятного бесстрашия,
     как к смерти, так и к поражению. Она ничего так сильно не боя-
     лась, как только потерять его. Никто не имел на Эминолу такого
     влияния, как Ганнибал. Со всем присущим ей женским обаянием
     она могла размягчить и даже переубедить его в любых вопросах,
     касающихся управления государством, но никак не в стратегии
     военного дела. Она знала, что её муж одержим своей идеей, и по-
     этому для себя решила, что не будет ему мешать. Являясь дочкой
     самого влиятельного иберийского вождя, привыкла к подобным
     поступкам воинствующе настроенных мужчин. Она женщина, и
     одной из своих первостепенных задач ставила укрепить в буду-
     98
     ФОНТАН
     щем позиции правления их с Ганнибалом детей в свободной от
     римлян стране.
     Серьёзным, хладнокровным взглядом провожала она его рано
     утром, когда он выходил из её покоев.
     ‒ Возвращайся с победой, ‒ сказала ему на прощанье и крепко
     обняла.
     Ганнибал ничего на это не ответил. Он думал о походе, о рим-
     лянах и о безмолвности горных вершин Альп.
     Он вспоминал, как в глубоком детстве часто пытался разгова-
     ривать с морем, с пустыней, с полями, и они постоянно отвечали
     ему, маленькому полководцу. Услышат ли теперь его горы, при-
     мут ли они его таким, какой он есть ‒ Величайшим разрушителем
     Рима? Сразу после того, как он выехал от своей жены из Нового
     Карфагена, по пути ему улыбнулась удача. К нему причислился
     знаменитый математик того времени, грек, путешествующий в по-
     исках вдохновения по новым землям.
     Через несколько дней Ганнибал был уже в стане своего войска.
     За время его отсутствия Магарбал ‒ главный командир кава-
     лерии полностью подготовил нумидийских наёмников и слонов к
     тяжелейшему походу. Была собрана провизия. В рядах воинов чув-
     ствовалось сильное напряжение. Около пятидесяти тысяч солдат
     были собраны на огромной смотровой площадке, в открытом поле,
     недалеко от Сагунтума.
     День выдался с самого утра дождливым.
     В шатёр Ганнибала вошёл совершенно промокший Магон.
     ‒ Воины готовы, брат мой. Но есть одна проблема, которой
     и следовало ожидать – они боятся неизвестности, которая пока-
     зывает внутри их умов свои острые клыки, им не хватает твоей
     уверенности, нужна твоя вера и сила. Сказав это, Магон передал
     своему главнокомандующему легкую непромокаемую накидку из
     верблюжьей кожи с вышитым месяцем на спине.
     Нервно повел себя Ганнибал. Не взяв накидки, ничего не ска-
     зав, он вышел из шатра.
     Воины приветствовали его, земля начинала дрожать от топота
     99
     ГранNИл Орл’off
     копыт и ног. От стучавших о землю копий отлетали мелкие капли
     дождевой воды, нервно ржали возбужденные лошади, слоны кива-
     ли головами – армия приветствовала своего военачальника.
     Ганнибал поднял резко правую руку вверх, в один момент весь
     грохот утих. Фалькаты с глухим звоном опустились на промокшие
     щиты. Все приготовились слушать своего командира, за сумасшед-
     шую идею которого некоторые были готовы поплатиться жизнью.
     Его глаза сверкали огненным блеском, встав перед воинами,
     он начал свою речь:
     ‒ Величайшие сыны Карфагена и гордых испанских земель!
     Сегодня мы выдвигаемся в опаснейший поход, и я знаю, что для
     кого-то он станет последним, но во время войны не плачут, как и во
     время засухи, а действуют. Смысл жизни в том и заключается, что-
     бы умереть ради великого действия. И сегодня перед нами пред-
     стает цель – перебраться через горы и разбить ненавистного врага,
     вернуть авторитет империи наших отцов, захватив главный центр
     ‒ ненавистный Рим. Верьте, люди мои, мы сделаем это!! Каждый
     из вас, кто сегодня взял оружие, будет биться во славу своей Вели-
     кой империи, во имя богов Баала и Мелькарта, за восстановление
     поруганной чести отцов и дедов, за счастливое будущее своих де-
     тей. Пусть каждый приготовится биться насмерть. Гоните прочь
     страх из своих сердец, лишь вера поможет вам. Этот величайший
     поход прославит нашу непобедимую армию, и никто не сможет по-
     вторить нашего подвига. Впереди нас горы, через которые никогда
     не проходило войско таких размеров, как наше. Мы будем первы-
     ми, кто сделает этот шаг. Благодаря этому действию наше величие
     накрепко осядет в страницах истории. Я верю в ваши силы. Вперёд
     же, величайшие сыны Карфагена и гордых испанских земель, сле-
     дуйте за мной, за победой!! За свободой!! Пусть Рим падет!!
     Последнюю фразу Ганнибал уже выкрикивал, земля дрожала
     с ужасающей силой. Воины не просто кричали, они орали в пол-
     ную глотку, обнажив свои острые серповидные мечи фалькаты.
     Дождь лил с такой силой, что казалось, будто войско Ганниба-
     ла было собрано из представителей неизвестной древней цивили-
     100
     ФОНТАН
     зации, вышедших из морских глубин, с огромными чудовищами,
     хлопающими недовольно ушами.
     Слоны не привыкли к таким изменениям, выросшие под афри-
     канским солнцем, они были совершенно не подготовлены к суро-
     вому и холодному климату гор.
     Ганнибал сел на своего коня и пробежался вдоль строя воо-
     душевленных его речью солдат. Его глаза сверкали безумными
     искрами, земля дрожала, воины кричали, и лишь взгляд Магона
     оставался беспокойным. С детства он привык видеть характер бра-
     та, его постоянное стремление к победе, самокритику и нечелове-
     ческие усилия, которые тот прилагал, чтобы добиться успеха.
     Это была не просто цель, для Ганнибала это уже достигло
     уровня более высокого, чем божественное предназначение.
     Даже природа впитала внутрь себя его великую цель, и это ста-
     ло настоящим катаклизмом. Воины всецело верили ему, видя, что
     даже боги не смогут помешать этому опасному походу. Огромней-
     шая сила одной идеи, всё ради мести – в этом во всем был Ганни-
     бал Барка. Это была его сущность, жизнь.
     Магон помнил про предупреждение жреца Магула. Будучи
     очень суеверным и набожным человеком он чувствовал, как горя-
     чая кровь обжигала его взволнованное сердце. Он боялся за брата,
     за Карфаген и за свой бесстрашный род Барки. Набожность и при-
     вычка защищаться перебарывала в нём воинственный дух древне-
     го благородного рода.
     ‒ Проводники ждут уже нас в лесу, ‒ сказал он Ганнибалу и,
     сердце неприятно скрипя, постепенно стало замедлять свой беше-
     ный ритм.
     Ганнибал вдогонку спросил:
     ‒ Можно ли им доверять, Магон?
     ‒ Не знаю. Но золота они взяли много, и меня это насторажи-
     вает. Ты же знаешь, как я отношусь к чужакам.
     Последние сказанные Магоном слова подхватывал ветер с
     дождём. Пронеся его куда-то в глубь поля, незаметно переварив,
     он оставлял эхом лишь глухие, мёртвые его остатки.
     101
     ГранNИл Орл’off
     Глава 6
     ‒ Ты всё правильно понял, ‒ сказал Капоне и тут же добавил:
     ‒ Всегда был понятливым, тебе ещё многое предстоит узнать и
     вспомнить. Это будет нелегко, поверь мне. Скоро рассвет и нам
     нужно собираться. Времени очень мало, поэтому вставай, выпивай
     любимый уже для тебя апельсиновый сок и пойдём, скоро агенты
     учуют твой запах и придут сюда.
     Слэйн спросил его:
     ‒ Что ещё за агенты? Слушай, Элл, я очень устал от всевоз-
     можных загадок и ребусов. Прошу, объясни мне всё. Куда мы бе-
     жим, от кого и, главное, зачем?
     Капоне настороженно прислушался.
     ‒ Всему своё время, друг мой, а сейчас выпей соку и заешь
     фруктовой пластинкой.
     Пока он курил, его взгляд был устремлен под ноги, где лежала
     старая пыльная картина с изображением какого-то старого домика
     с водяной мельницей на берегу изумрудной реки. Каждый выдох
     сладковато-терпкого дыма сопровождался его удовлетворённым
     причмокиванием. Капоне получал неописуемое наслаждение, пу-
     ская дымные колечки.
     Неожиданно он нагнулся прямо над картиной, продолжая вы-
     пускать дым, стал активно стряхивать пыль и прочий мелкий му-
     сор с уже почти разорванной холстины. При этом он говорил:
     ‒ Итак, ещё немного, вот так... и вуаля!! Бесценный шедевр
     мировой живописи оживёт на ваших глазах. Интересно, кто это?
     Похоже на стиль Кинкайда, хотя вряд ли это он. Ещё немного, вот
     так, да чтоб его!!
     Звуки рвущегося полотна и ругающегося Капоне пронзили
     безмолвную тишину заброшенного здания. Эхо пробежало по сте-
     нам, по потолку и позже исчезло в тёмном отверстии пола.
     Усердно стряхивая пыль с шедевра мировой живописи, кото-
     рая в конечном итоге стала ненужным куском холстины, Капоне
     слишком сильно надавил на поверхность, и в это самое мгновение
     102
     ФОНТАН
     домик на картине оказался проткнутым куском железной армату-
     ры, торчащей из-под обломков.
     Он недовольно завопил:
     ‒ Что за чертовщина?! Терпеть не могу все-таки этих големов.
     Смешно, блин, ей богу, агенты... глупые пустышки!!
     Что-то ещё выкрикивая на непонятном языке, Капоне оттол-
     кнул картину ногой в сторону.
     ‒ О чём он говорит? Големы?
     Слэйн мысленно спрашивал себя и не находил ни одного похо-
     жего слова в своей памяти. Что за идиотское название?! Как будто
     запчасти от старого виртуалика.
     Он не удержался и задал этот вопрос Капоне:
     ‒ Что такое Големы? О чём ты говоришь?
     Капоне задумался, и спустя некоторое время, повернувшись к
     нему, ответил:
     ‒ Объяснить тебе, что такое големы. Это будет нелегко, ну хо-
     рошо, я попробую. Само слово «Голем» с одного древнего языка
     означает «слуга». А проще говоря, это древнейшее финикийское
     название оживлённой каменной статуи, которая обязана была слу-
     жить у главного жреца и выполнять всю «грязную» работу, начиная
     от поисков существ, которых приносили в жертву древним богам,
     и вплоть до уборки жертвенного костра. А ещё ты их создатель,
     Ярик.Слэйн вновь почувствовал приливающий поток раздражения,
     не выдержав, он прокричал:
     ‒ Слушай, ты можешь прекратить называть меня чужим име-
     нем! Меня зовут Брюс Слэйн, а не Ярик... вообще ты не думал о
     том, что, может быть, ошибся?
     Выпуская дым с глубочайшим удовольствием, щуря глаза и
     смачно причмокивая, Капоне смотрел на Слэйна задумчиво, с не-
     понятной какой-то детской серьёзностью, при этом периодически
     поглядывая в сторону, он будто передразнил Слэйна, произнеся из-
     девательским тоном:
     ‒ Брюс Слэйн!! Ну и имечко, черт меня подери!! Да уж, нельзя,
     103
     ГранNИл Орл’off
     кстати, не отметить, что эти тупоголовые големы очень качествен-
     но промыли твои мозги. Они большие труженики ‒ один сценарий
     чего стоит. Вот только имя для тебя они выбрали убогое.
     Он поднял театрально руки кверху, затем, закатив глаза, про-
     должил:
     ‒ Смешно на самом деле, прямо-таки голливудский сюжет. Да-
     вай закончим на время разговоры и начнём двигаться, открою тебе
     ещё одну простую истину ‒ в движении заключена жизнь. Нам
     нужно срочно найти аэропортал.
     Выслушав его, Слэйн ответил:
     ‒ Аэропортал? Полетим куда-то?
     Капоне заглянул в свой виртуалик.
     ‒ В эту прекрасную ночь нам необходимо найти здание самой
     фешенебельной гостиницы. И она совсем уже близко.
     Пока Капоне говорил, Слэйн подумал о том, что на самом деле
     за всё время их путешествия он стал восхищаться этим человеком.
     Интересная черта Капоне, которая ему понравилась в нём с
     самого начала ‒ это умение даже в стрессовой ситуации не расста-
     ваться с чувством юмора.
     Они по-прежнему находились на территории заброшенного
     музея. Капоне направился к одному из выходов, и смотря в вирту-
     алик, произнёс:
     ‒ Сейчас посмотрим, как быстрее пройти к гостинице.
     Изобразив на экране загадочную комбинацию чисел, он вдруг
     повернулся в сторону большой дыры в полу с торчащими из неё
     штырями арматуры. Из отверстия подуло холодным ветром, эта-
     жом ниже были полностью разбиты окна, и беспорядочно стояла
     полуоткрытой тяжёлая дверь.
     ‒ Вот она, родимая, всего лишь в двух кварталах от нас, и как
     раз сегодня лётная погода. На крыше есть аэропортал. Туда мы и
     направляемся.
     Капоне рассмеялся, что-то сказав на неизвестном для Слэйна
     языке. Ну что же, это и хорошо, что иногда не понятно, о чём он го-
     ворил. Слэйн подумал ‒ от этого с ним становится ещё интересней.
     104
     ФОНТАН
     Неожиданно Капоне обратился к нему:
     ‒ Кстати, всегда было интересно, Ярик, т.е. прости Брюсси,
     как ты спишь? Сколько лет уже нормально не высыпался?
     Капоне смотрел в упор своими смеющимися глазами с дико-
     ватым прищуром.
     Слэйн задумался и затем ответил:
     ‒ Интересный вопрос. Честно, я этого сам не знаю. Доктор
     Мэйс утверждает, что спал я раньше крепче младенца и что не-
     здоровый сон начал нашествие на меня совсем недавно, после ка-
     кой-то аэромобильной аварии. Интересно то, что в жизни, сколько
     себя помню, я никогда не испытывал стресса. Бывало, конечно, что
     скучно до одури и нечем совсем заняться, но проблем со сном у
     меня никогда не было. Совершенно непонятное состояние совсем
     недавно начало преследовать меня ‒ три года назад мне неожи-
     данно стали сниться повторяющиеся кошмарные сны, появились
     жуткие головные боли. Постоянная рвота истощила мой организм
     до невозможности. Все болезни идут от нервов, это уже всем из-
     вестно.
     Иногда мне кажется, что я вынужден жить вечно и страдать,
     что смерть для меня всего лишь миф из старых информационных
     источников запрещенных сайтов Вирт-реальности. Если это прав-
     да, значит вокруг меня действительно искусственный мир с без-
     душными куклами? Объясни мне, пожалуйста, зачем? Неужели
     весь мир фальшивка?
     Капоне спокойно выслушал и уже хотел что-то ответить, но
     замолчал, и Слэйн продолжил:
     ‒ Знаешь, в самом начале, когда моя болезнь была ещё на на-
     чальной стадии, я боялся засыпать и, если всё-таки ложился, то
     пребывал в постоянной полудрёме. Крутился с бока на бок, и лишь
     китайская старинная фарфоровая фаза с позолоченными краями
     давала мне на короткий срок чувство расслабленности, спокой-
     ствия и душевного равновесия, Инь и Янь. Часто вспоминаю про
     эту вазу, так же как и о моих тайных желаниях на её счёт ‒ мне
     хотелось, чтобы после моей смерти в этой вазе хранился мой прах.
     105
     ГранNИл Орл’off
     От этих паршивых энергенов я стал ещё больше забывать про ре-
     альность и стал ещё больше путать её с выдумкой. Все мои точные
     воспоминания из самого начала жизни, видимо, так и стёрлись, я
     начал понимать одно ‒ это страшная болезнь, и она была у меня
     всегда, родилась со мной, вместе с первой мыслью. Сейчас я могу
     лишь воспринимать, что всё есть одно целое. Мир, который вокруг,
     и он же внутри меня, который смотрит на всё как будто со стороны.
     Мир, который является моим взглядом, проникающий сквозь мою
     внутреннюю призму, в самый недоступный и неотъемлемый угол
     запутанного мира моих снов. Я не знаю, может, это и есть понятие
     души, которая хочет вырваться из бренного тела?
     Капоне занервничал и стал резким шагом ходить вокруг Слэй-
     на, затем он остановился, поднял руки кверху и громко, с возму-
     щенной интонацией, проговорил:
     ‒ Твоя душа неразделима с общим миром, помимо единичных
     вещей, ничего не существует, и нет ничего, что постигалось бы
     умом, не воспринимаясь при этом чувствами, что нет знания ни о
     чем, если только это не есть знание, рождённое чувственным вос-
     приятием. Твой мир, мир вокруг, так же как и мир твоих снов ‒ это
     и есть одно объёмное целое. Так получилось, что я очень важная
     часть этого созданного тобой мира ‒ ты так захотел. Ты создатель
     и разрушитель одновременно, прошлое и будущее тесно перепле-
     тены внутри тебя. Ты огромное связующее звено в этой цепи. Не-
     ужели ты совсем ничего не помнишь?! Даже аварии, после которой,
     ты чудом выжил и впоследствии пролежал долгое время в коме?
     Слэйн смотрел на Капоне изумлённым взглядом.
     В этот момент они спускались куда-то вниз по разрушенным
     ступенькам лестницы.
     Когда они оказались на улице, Слэйн воскликнул от ужаса.
     Он увидел то, что никогда не видел. Вокруг была огромная пусты-
     ня с лежащими всюду обломками аэромобилей. Среди некоторых
     развалин были видны рекламные вывески с разбитыми экранами.
     Наступал рассвет, и сквозь толщу плотных коричнево-серых небес
     едва заметно виделся солнечный круг.
     106
     ФОНТАН
     ‒ Где это мы? ‒ спросил Слэйн.
     Капоне закрылся плащом.
     ‒ В созданном больным эго мире. Лучше укройся и рот не от-
     крывай пока, а то он вмиг заполнится песком и пылью.
     Капоне дернул Слэйна за рукав и показал рукой, куда им идти.
     Он был прав, ветер был сильный, и лицо лучше было бы спрятать.
     Пройдя несколько развалин, они зашли в одну из них. Капоне
     прошёл немного вперёд и открыл огромную железную дверь.
     ‒ Сюда!!
     Слэйн проследовал за ним. Они шли по длинному освещен-
     ному тоннелю, на бетонном полу было много песка и различного
     мусора.
     Слэйн, откашлявшись, спросил:
     ‒ Почему мне раньше не доводилось этого видеть?
     ‒ Наверное, потому что они старались не допустить этого.
     Всё, что ты видел, только декорации. Не переживай, друг мой, для
     того я и прислан в этот мир, чтобы быть твоим хранителем, кото-
     рый поможет тебе всё вспомнить и решить эту запутанную задачу.
     Стоит признать, что кашу, которую ты заварил, ещё долго придётся
     расхлёбывать. Брюсси...
     Слэйн разозлился.
     ‒ Брюсс Слэйн, – зови меня так, я пока не могу привыкнуть к
     новому имени.
     ‒ Точно, прости, Брюсси, тебе тоже придется запомнить своё
     изначальное имя, данное тебе твоей настоящей матерью. Всё, как
     в американской классике времён Великой Депрессии, где ты вы-
     ступаешь в роли неудачливого клерка, который стал заложником у
     отчаянного гангстера, который прикрывается тобой, как щитом, от
     прицельных стволов задиристых фараонов. Классический сюжет ‒
     вначале ты мой заложник, затем друг и сообщник. А вообще, я готов
     кричать уже от безнадёжности. Промыли же тебе мозги, как следу-
     ет, чёрт тебя подери!! Порой мне кажется, что ничего не получится,
     и ты так ничего и не вспомнишь. В прошлой жизни, до злосчаст-
     ной аварии, ты был моим другом детства, Ярославом Колосовым. У
     107
     ГранNИл Орл’off
     твоих родителей была красивая история любви, которая обернулась
     рядом трагедий. В один момент, при загадочных обстоятельствах
     пропал без вести твой отец, после чего ужасной смертью погибла
     твоя мама. Это история о том, как тебя в шестилетнем возрасте от-
     правили в детдом, в котором мы встретились. Если бы я знал тогда,
     что диковатого вида молчун, всё время прячущийся от жестоких
     воспиталок в туалете, через каких-то полвека окажется разрушите-
     лем старого мира и создателем нового, я бы сбежал тогда из детдо-
     ма. Ты был необычайно талантливым скульптором и художником.
     После гибели твоей возлюбленной, что-то в тебе переключилось.
     Твоё горе было настолько сильным, что ты полностью ушёл в свой
     мир творчества, потеряв связь с реальностью.
     Слэйн отрицательно покрутил головой и проговорил:
     ‒ Я не помню ничего из того, что ты рассказал, совсем ниче-
     го – передо мной пустота. Помню только отношения со своей же-
     ной Дженни. Девушка, про которую ты говоришь существовала
     только в моих снах.
     Капоне глубоко вздохнул.
     Этого я совершенно не могу понять. Что-то ведь должно было
     остаться. Неужели только сны?
     ‒ Послушай, но если всё было так трагично в прошлом, стоит
     ли его ворошить?
     Капоне раскрыл очередную железную дверь на их пути, и они
     переместились в другой тоннель. В нём было хуже освещение, не
     было мусора и песка, и была повышенная влажность воздуха.
     ‒ В этом всё и дело, что ты этого не можешь вспомнить. Если
     бы ты не употреблял ту отраву, которой поили тебя големы, был бы
     шанс. В этом и заключается твоя трагедия. Но знай также, что ты
     не получишь освобождения, даже в виде смерти, до тех пор пока
     не закончишь свою миссию. И именно поэтому тебе снятся непо-
     нятные сны. Твоё естество имеет великое предназначение и поэ-
     тому оно делает необычные действия: например, восстанавливает
     твои повреждённые после аварии участки мозга, отвечающие за
     память, и при этом оно же заставляет другие работать на пределе
     108
     ФОНТАН
     своих возможностей. У тебя работает именно та часть мозга, кото-
     рая отвечает за любовные переживания.
     Капоне, откашлявшись, прижал руку с виртуаликом к груди.
     ‒ Чёртов кашель...
     В следующее мгновение они стали вновь спускаться по камен-
     ным ступенькам лестницы вниз, в совершенно тёмный тоннель.
     Слэйн следовал за Капоне, интересуясь на ходу.
     ‒ Может, всё-таки проявишь чуточку уважения и ответишь на
     один из заданных вопросов?
     Капоне продолжал идти вперёд.
     ‒ По поверхности сейчас двигаться опасно. Уверен, что ищей-
     ки големов сейчас маячат на каждом углу.
     Слэйн не выдержал, остановился и закричал:
     ‒ Хватит уже ломать эту комедию!! Всё я повелся, сдаюсь, где
     камеры, где помахать рукой? Меня порядком уже достала эта игра, ‒
     улыбаясь, он смотрит из стороны в сторону в поисках скрытых ка-
     мер Вирт-реальности.
     Капоне, резко повернувшись, с нахмуренным лицом подошёл
     к нему вплотную и грозно произнёс:
     ‒ Хватит уже вопросов, ты начинаешь уже меня злить. Ещё
     слово и тебе попадёт, головная боль у тебя уже будет обоснован-
     ной. Я просто не выдержу и ударю тебя по лицу. Серьёзно, так и
     сделаю, понял?
     Слэйн возмущенно развёл руками.
     ‒ Прости, что? Ты меня ударишь? Да какое ты имеешь на это
     право?!
     В следующий момент он почувствовал обжигающий удар,
     словно хлыстом по правой щеке. Капоне, с легкостью бабочки и
     молниеносностью дикой осы дал ему пощечину.
     ‒ Ты что с ума сошёл!!
     Слэйн закричал и схватился рукой за покрасневшую щеку.
     Капоне широко улыбнулся, повернувшись, направился в глубь
     тёмного тоннеля, подсвечивая фонариком из виртуалика себе до-
     рогу.
     109
     ГранNИл Орл’off
     Слэйн раскрасневшись, вскоре пошёл за ним.
     ‒ Предупреждаю, если ты ещё раз позволишь себе ударить
     меня, то я отвечу тем же.
     Капоне, задумчиво вглядываясь перед собой, тихо произнёс:
     ‒ Всё понял. А теперь успокойся и начинай вести себя, как
     особь мужского пола. У нас совершенно нет времени, нам нужно
     двигаться дальше.
     Пока он говорил, его виртуалик раз за разом подавал сигналы
     обнаружения точек открытого Вирт-реального портала.
     Они проходили вдоль длинного мраморного коридора, вдоль
     стен которого простирались автоматы по пополнению запасов
     энергена и для подзарядки виртуаликов.
     Сейчас бы выйти в Вирт-реальность. Хотя бы на мгновение,
     пару минут. Слэйн думал о том, что ему уже порядком стала надо-
     едать сложившаяся ситуация.
     Неожиданно на физиономии Капоне блеснула стальная улыб-
     ка. Он развернулся и подошёл к Слэйну.
     ‒ Убери это во внутренний карман своего костюма, ‒ с такими
     словами он достал небольшой синий сверток.
     ‒ Это капсулы специализированной аскорбиновой кислоты.
     Они тебе пригодятся, особенно в моменты, когда опять начнёт
     штормить. Остался ещё один квартал, сейчас мы проходим под
     бывшим Городом Ангелов. Пока мы двигаемся к нашей цели, хо-
     тел бы, чтобы ты усвоил свод нескольких правил. Первое. Всё, что
     было до нашей встречи, забудь. Второе. Никому не доверяй, кроме
     определенных людей. Контакты я тебе передам, но только не сей-
     час. И наконец, правило номер три ‒ если действуешь, то действуй
     так, как велит тебе сердце, потому что с мозгами у тебя давно уже
     проблемы. Я надеюсь, ты всё понял?
     Слэйн нахмурился, напомнила о себе правая щека.
     Он подумал и решил не противоречить Капоне ‒ одной поще-
     чины ему было достаточно.
     ‒ Я всё понял, – ответил машинально, как солдат перед гене-
     ралом.
     110
     ФОНТАН
     ‒ Ну, вот и хорошо, – ответил неожиданно заулыбавшийся Ка-
     поне. А теперь нужно ускорить шаг. Мы уже на подходе.
     Город Ангелов.
     В каком-то фильме Слэйн слышал подобное название одного
     из богатейших городов того мира. Нынче это было лишь забро-
     шенное захолустье мёртвого города, носящее грубое название
     «Грязная звезда».
     Название яркими буквами стало плясать на стене. Несколько
     букв не загорелись.
     В некоторых местах стены были видны рисунки уличных ма-
     стеров, украшавшие их шершавые поверхности. На одной из них
     виднелась надпись:
     «Во имя великого просветления, Люди!!! Не отчаивайтесь!!!
     Надежда умирает последней...»
     Далее шли многочисленные граффити неизвестных художни-
     ков, уличных мастеров ‒ ещё одних представителей повстанческо-
     го движения, которые, видимо, в неравной борьбе во имя свободы
     человеческого сознания ушли навсегда в безымянное прошлое,
     оставив лишь несколько строк на грязной стене подземного тон-
     неля.Слэйн задумался.
     Чего только он не знал из того, что, возможно, знали они. Ка-
     ков был их мир, какая была у них мотивация? В чём заключалась
     их вера и за что боролись?
     Казалось, ещё бы одно небольшое усилие и он смог бы взять
     себе кусочек от этого аппетитного пирога, представляемого в его
     сознании как безымянное прошлое, но все усилия были тщетны.
     Он ничего не мог вспомнить, и от этого становилось просто
     невыносимо. Неприятный холодок, отходивший от теней сомне-
     ний, пронизывал своими острыми иглами насквозь его исколотую,
     как игольницу, память.
     Неожиданно, Капоне остановился и, резко развернувшись, по-
     дошёл к стене. Прислонившись к ней, он стал к чему-то прислу-
     шиваться.
     111
     ГранNИл Орл’off
     ‒ Что случилось? Почему мы здесь застряли и не идём даль-
     ше? ‒ Тссс!! Тише!! У меня плохое предчувствие.
     С этими словами Капоне достал из внутреннего кармана пла-
     ща виртуалик и, изобразив пальцами на его экране незамыслова-
     тые конфигурации, прищурив глаза и нахмурившись, заострил
     свой взгляд на поле разноцветных пикселей. Видимо, это была за-
     шифрованная информация.
     ‒ За нами погоня. Чутье меня опять не подвело, профессио-
     нальные навыки, как говорится, не пропьешь. Ну что ж, Ярик, т.е.
     пардон, Брюсси, рад тебе сообщить о том, что ищейки големов на-
     пали на наш след, и теперь ждут нас при входе в гостиницу.
     ‒ Что же нам делать?
     В подобной ситуации, увидев уже много всевозможных стран-
     ных вещей и узнав неизвестные для себя факты, Слэйну ничего не
     оставалось, кроме как задавать очевидные вопросы.
     Немного подумав, Капоне ответил:
     ‒ Нужно зайти с запасного входа ‒ со стороны подземной
     аэростоянки, потом проникнуть на лестницу, а оттуда уже на слу-
     жебном лифте добраться до последнего этажа, оттуда на крышу.
     Пока он говорил, датчик движения на экране его виртуалика
     неожиданно зафиксировал недалеко от них присутствие двадцати
     или больше агентов.
     ‒ Вот видишь, как я и говорил.
     Сказав это, он, повернув к Слэйну экран своего виртуалика,
     показал несколько мигающих точек среди изменяющихся по рас-
     цветке пикселей и добавил:
     ‒ Ты посмотри, вот ведь неугомонные твари, так и прут. Сколько
     воска на них истрачено, неблагодарных. Мне бы хотя бы одну свеч-
     ку за упокой своей души поставить во славу Вселенского разума.
     Неожиданно совсем рядом с ними послышался сначала жен-
     ский, а затем и детский крик.
     Капоне настороженно пригнулся и, всё ещё продолжая отсле-
     живать вновь появляющиеся точки на виртуалике, проговорил:
     112
     ФОНТАН
     ‒ Они обнаружили маленький лагерь повстанцев. Дело дрянь –
     проговаривая эту странную фразу, вытянув слегка вперёд губы и
     сощурив глаза, он пошарил в кармане своего длинного плаща и
     достал оттуда маленькую жестяную коробочку.
     Всё больший интерес вызывал у Слэйна этот необычный че-
     ловек. Аккуратным движением открыв заветную коробочку, Капо-
     не достал из неё две разного цвета пилюли – красную и чёрную.
     На мгновение задумавшись, он, ещё раз порывшись во внутреннем
     кармане плаща, достал оттуда солнцезащитные очки. Через мгно-
     вение, закинув голову, запивая очередной баночкой апельсиново-
     го сока две пилюли, он легким движением надел очки и двинулся
     медленным шагом вперёд.
     ‒ Что ты собираешься делать? И что будет с повстанцами? Их
     должны просто арестовать. Может, даже есть за что, – проговорив
     это, Слэйн наблюдал за Капоне, который, пригнувшись, изящными
     шагами, словно дикая рысь, направлялся к развилке между двумя
     туннелями.
     Капоне тихим голосом, но при этом, четко выговаривая ка-
     ждое слово, произнёс:
     ‒ Аресты уже давно не производят. Тем более женщин и детей –
     их сразу ведут в крематорий, и там сжигают без суда и следствия.
     Подобные слова шокировали Слэйна. Следуя за Капоне, он
     даже споткнулся и упал, больно ударившись коленкой о бетонный
     пол.Капоне тут же отреагировал на это и, повернувшись к нему,
     протянув руку, спокойным, хладнокровным тоном добавил:
     ‒ Не шуми... понимаю, что шокировал тебя подобной инфор-
     мацией. Но ты обязан знать, что агенты Ордена беспощадные и
     бесчувственные убийцы. Это не люди, обычные слуги, сделанные
     из искусственно выведенного воска. Я тебе попозже расскажу, чем
     питаются големы, и для чего нужны автоматы с энергенами вокруг.
     Мы для них всего лишь биомасса. Они действуют по приказу –
     безжалостно уничтожая всё живое вокруг, перед этим высасывая
     нужную им энергию. Осталось очень мало людей. Сейчас у меня
     113
     ГранNИл Орл’off
     нет времени что-либо объяснять, прошу лишь об одном: будь на-
     стороже. Как только мы подойдём к ним, я отдам тебе плащ, и ты
     укроешься им для того, чтобы они не видели тебя, иначе всё падёт
     прахом.
     ‒ Хорошо, я понял тебя, Эл, – только и успел сказать Слэйн,
     услышав при этом дрожь в собственном голосе. Да и что скрывать,
     ему действительно стало страшно – в один момент, только нахо-
     дясь за крепкой спиной своего нынешнего друга Капоне, он понял,
     что благодаря тому ещё жив.
     При этом ему очень понравилось это новое ощущение внутри
     себя. Ему безумно хотелось опасности, битвы. Внутри его созна-
     ния создавались картинки, в которой Капоне, как самый настоя-
     щий супергерой спасает мир от грозного и безжалостного ордена.
     Он чувствовал, что его ещё более притягивало к этому чело-
     веку, именно спокойствие и профессионализм этого человека зара-
     жали его нужной энергетикой. Слэйну хотелось действовать, как
     он, стать его учеником, который, научившись всему, в определён-
     ное время превзошёл бы своего учителя.
     Всё произошло мгновенно, буквально через несколько минут
     после того, как они миновали развилку и зашли во второй тоннель.
     Капоне одним махом скинул свой плащ и откинул его Слэйну.
     Тот, накинув его на себя вместе с капюшоном, стал свидетелем не-
     обычайной битвы.
     Посреди тоннеля стояло около тридцати человек в тёмных, та-
     ких же по длине, как у Капоне, плащах.
     За их спинами Слэйн не мог разглядеть ничего, но слышался
     детский плач и женский крик. Кто-то из агентов произнёс что-то
     автоматическим голосом, зачитал приговор.
     Неожиданно по тоннелю прозвучал громкий оглушительный
     свист, Слэйн не выдержал и закрыл уши.
     Он видел, как несколько агентов, стоявших к нему спиной на-
     чали падать, будто были костяшками в домино. С невероятной ско-
     ростью над их головами, словно две сверкающие кобры извивались
     два изогнутых лезвия. Невидимый призрак сокрушал агентов, из-
     114
     ФОНТАН
     ящными и легкими движениями разрубая их тела на две половины,
     у некоторых головы летели в противоположную от тел сторону.
     На глазах Слэйна буквально через несколько минут вырос-
     ла целая горка из обезглавленных агентов. Самым удивительным
     и, пожалуй, даже пугающим фактом для него оказалось то, что у
     них напрочь отсутствовала кровь – её просто не было. Неизвест-
     ный призрак убивал не людей, казалось, он просто потешался над
     обычными куклами.
     Когда оставшиеся десять агентов достали свои крупнокали-
     берные восьмизарядные пистолеты, призрак-убийца неожиданно
     исчез и где-то притаился.
     Только сейчас Слэйн смог разглядеть, что же произошло.
     Окруженные оставшимися в живых агентами стояли две жен-
     щины и трое маленьких детей, две девочки и один мальчик. Все эти
     люди, по виду напоминающие беженцев из запрещенных фильмов,
     были очень сильно напуганы. Худощавые, измазанные углем или
     сажей лица детей выглядывали из-под грязных юбок матерей.
     Агенты с опаской переглядывались из стороны в сторону, их
     необычайно глупые взгляды заставили Слэйна улыбнуться. Смо-
     треть без улыбки на них было просто невозможно.
     Он ожидал вместе с ними, больше всего его интересовало,
     что же в дальнейшем предпримет Капоне и где он смог так ловко
     спрятаться – действительно, стоило признать, что он профессио-
     нал своего дела, утончённый мастер по убийству этих непонятных
     кукол с тупыми лицами.
     Тем временем несколько агентов начали продвигаться сквозь
     тела своих убитых товарищей в сторону Слэйна.
     Что же будет дальше?
     Надеюсь, что Капоне контролирует ситуацию, поскольку те-
     перь ему было совсем не до смеху – агенты приближались всё
     ближе и ближе, и если в следующее мгновение он не объявится,
     то один из них наткнётся в прямом смысле этого слова прямо на
     него.Слэйн мгновенно начал обдумывать план дальнейших дей-
     115
     ГранNИл Орл’off
     ствий. Ему нужно аккуратно выхватить пистолет у этого агента, и
     выстрелить тут же в него.
     Капоне...
     Почему же мне страшно? Слэйн приготовился.
     Возможно, Капоне был ранен, и поэтому последняя надежда
     на спасение этих несчастных женщин и детей – это он.
     Он чувствовал свой страх, но в противовес ему в глубине ор-
     ганизма рождалась некая повстанческая сила. Будто дух самого
     Капоне вселился в Слэйна и в этот момент он перестал думать
     обо всём – один из агентов приближался всё ближе и ближе к
     нему.Больше нет времени, Брюс, – командовал ему внутренний го-
     лос. Пора действовать!!
     Резко откинув плащ, Слэйн выбивает пистолет из рук прибли-
     жающегося агента. Толкнув его ногой, он подхватывает оружие и
     выстреливает ему в голову.
     По тоннелю вновь прокатился оглушительный свист, и не-
     сколько агентов, уже нацеленных своими пистолетами на Слэйна,
     оборачиваются, и один за другим начинают падать обезглавленны-
     ми на бетон.
     Слышится пронзительный женский крик.
     Один из двух оставшихся в живых агентов злополучного орде-
     на выстреливает в одну из женщин.
     Помимо этого кричит Слэйн и ещё кто-то.
     Второго оставшегося агента два лезвия разрубают напополам.
     Оставшийся агент подхватывает раненую женщину, отталки-
     вает плачущих детей в сторону и заслоняется ею, как живым щи-
     том.Он кричит, что если невидимый убийца не проявит себя, то он
     убьёт женщину.
     Прямо напротив него появляется Капоне.
     Сразу же звучит выстрел, и раненая женщина вскрикивает.
     От звука выстрела у Слэйна резко закружилась голова, перед
     глазами всё расплылось, он пытается уловить фигуру агента, но
     116
     ФОНТАН
     дрожащие руки, как назло, ослабели, у него совершенно нет сил,
     для того чтобы нажать на курок.
     Что же будет? Только и успевает подумать он.
     В следующее мгновение Слэйн наблюдает, как к нему начина-
     ет приближаться какой-то силуэт. Неужели это оставшийся агент?
     Он кричит и из последних сил жмёт на курок – но сильная рука
     выхватывает у него оружие. Слышится строгий голос Капоне:
     ‒ Хорош ты уже, крутой рейнджер. Отстрелялся, хватит...
     Слэйн чувствует, как его подхватывают на руки. В руке появ-
     ляется что-то холодное – это баночка сока.
     Слэйн делает несколько глотков, и окружающая реальность
     вновь приобретает отчётливый вид.
     Капоне разрывает рукав своей рубашки и перебинтовывает
     рану истекающей кровью женщины.
     Вторая женщина начинает разговаривать с ним на неизвест-
     ном для Слэйна языке.
     Их разговор продолжается несколько минут, после чего млад-
     шая из двух девочек начинает рыдать, и Капоне, напряженно пока-
     чав головой, прикрывает лежащей женщине веки.
     Затем он резко встал и направился в сторону лежачих трупов
     агентов, которые, как показалось Слэйну, ещё были живыми. Их
     глаза оставались открытыми, на месте ранений не было крови.
     ‒ Помоги мне снять с них одежду, – говоря, Капоне перевер-
     нул тело одного из агентов и снял с него плащ. Он сказал что-то
     женщине с детьми, и они, не раздумывая, принялись помогать
     ему. Как только Слэйн дотронулся до тела одного из убитых аген-
     тов, обнаружилось, что у того совершенно отсутствовали внутрен-
     ние органы. Это были полые куклы, с настоящими человеческими
     волосами, зубами и ногтями. Между тем, он обратил внимание на
     маленького мальчика, который вместе с двумя сестрами снимал
     плащ уже с третьего мёртвого агента.
     Мальчик неожиданно вскрикнул и, когда все обратили на него
     внимание, он со слезами на глазах быстрыми движениями стал
     117
     ГранNИл Орл’off
     бить по голове агента ногой. Одна из подбежавших к нему сестёр
     сковала ему сзади руки, слегка подняла в воздухе и отвела его в
     сторону, где начала успокаивать.
     ‒ Кто эти люди, и как мы можем им помочь? – спросил Слэйн
     у Капоне.
     ‒ Они сказали, что они из пятой подземной сферы. Их мужчи-
     ны готовились к их заключительному теракту по подрыву несколь-
     ких зданий элитных особняков в Городе Ангелов. Но кто-то предал
     их и выдал их позиции, буквально за сутки до выполнения этой
     миссии на них резко напали агенты. Им пришлось бежать. Эти две
     женщины были сёстрами, две девочки и мальчик являются деть-
     ми погибшей. Они единственные, кому удалось сбежать из плена,
     оставшихся приготовили для сжигания.
     Говоря это, Капоне собрал несколько плащей и подошёл к
     мёртвой женщине. Он стал обматывать её в эти плащи. Женщина
     и старшая из девочек, собрав оставшиеся плащи, перенесли их Ка-
     поне и крепко обнявшись, сели рядом, наблюдая внимательно за
     его движениями.
     Слэйн мысленно представил себе картину, которую описал
     ему Капоне, и вздрогнул, по спине пробежался холодок, пощипы-
     вающий неприятно кожу.
     Глаза, словно случайно, посмотрели на маленького мальчика,
     сына убитой женщины, который к этому моменту, совсем успоко-
     ившись, пустыми глазами смотрел куда-то в стену.
     Слэйну стало жаль этого ребёнка, он и представить себе не
     мог, через какой ад ему пришлось пройти в своей жизни.
     Мальчик словно почувствовал эту жалость и, когда он перевел
     на Слэйна свой пылающий от ненависти взгляд, у того всё нутро
     сжалось. Слэйну стало нечем дышать – он никогда ещё не видел
     такого яркого блеска в глазах. В них не было ни единого лучика
     детской радости, лишь сплошная ненависть, которая, словно мол-
     ния, ударявшая в небе, всем своим созданием внушала необычай-
     ный древний страх всему живому вокруг.
     Когда Капоне закончил с завёртыванием трупа, он вниматель-
     118
     ФОНТАН
     но посмотрел сначала на Слэйна и после на мальчика. Он подошёл
     к нему и, серьёзно вглядываясь в его глаза, протянул тому рукоят-
     кой вперёд один из своих изогнутых мечей.
     Он что-то начал говорить мальчику и, когда у того в глазах
     блеснули слёзы, Капоне слегка встряхнул его за плечи, после чего
     положил обе его маленькие ладошки на рукоять меча, сверху на-
     крыв своими. Так они смотрели довольно долго друг на друга,
     будто бы общаясь на телепатическом уровне. Иногда Капоне
     что-то дополнял на неизвестном языке и кивал почему-то в его
     сторону. Мальчик, слегка прищурившись, переводил свои не по
     годам серьёзные серые глаза с Капоне на Слэйна, своих сестёр и
     обратно.
     Было интересно, что же будет дальше.
     Успокоив мальчика, Капоне обнял его и после этого передал
     в руки старшей сестры. Перекинувшись словами с женщиной, ко-
     торая являлась детям родной тётей, он достал виртуалик и, выпол-
     нив несколько хитрых операций, стал что-то показывать женщине
     руками, словно показывая вьющуюся из одного тоннеля в другой
     маленькую змейку.
     После жестикуляции он вынул из кармана своего длинного
     плаща, который к этому времени вновь оказался на нём, две баноч-
     ки сока и прозрачный пакет со странными корешками неизвестно-
     го растения. После этого, громким командным голосом он вытянул
     вперёд руку и указал в противоположное нашему направлению по
     тоннелю путь.
     Женщина, благодарно кивнув с немного растерянным взгля-
     дом, обхватив своих детей, направилась в ту сторону, которую ей
     показал Капоне. Она и маленький мальчик ещё несколько раз обер-
     нулись, после чего уже через мгновение скрылись за крутым пово-
     ротом тоннеля.
     ‒ Ты что, вот так просто отпустишь их, после того как их чуть
     не убили эти чёртовы агенты?! Куда они направились и почему мы
     не с ними?
     Вопросы, которые стал задавать Слэйн, словно легкие резино-
     119
     ГранNИл Орл’off
     вые шарики, визуально раздувались рядом с напряженным лицом
     Капоне, который был вновь погружен в процесс изучения переда-
     ваемой ему информации. Немного помолчав, он неожиданно под-
     нял руку вверх и произнёс:
     ‒ Я сделал, всё, что в моих силах. В нескольких подземных
     кварталах отсюда находится база моего союзника – ирландца
     О’Брайана. Этих пострадавших мог бы проводить до него и помог
     бы им найти для себя новое прибежище, – но это невозможно в
     нынешней ситуации. Просто потому, что ты сейчас со мной. Пер-
     востепенная моя задача – доставить тебя домой, как можно дальше
     от агентов. Времени осталось очень мало, я не могу так рисковать.
     Не беспокойся, с этими людьми всё будет в порядке...
     Капоне говорил уверенно, но при этом всё равно воровато
     скрывал от прямого взгляда Слэйна свои глаза, как будто пытаясь
     отделаться легкими полуправдивыми ободряющими фразами, вме-
     сто прямой истины.
     Внутри Слэйна вскипела волна раздражения, которая тут же
     выплеснулась наружу, он прокричал:
     ‒ Послушай, Элл!! Я не хочу убегать, словно трус от пугаю-
     щей меня действительности, которая прямо сегодня, буквально два
     часа назад во всей своей полноте открылась мне. Я уже счастлив,
     оттого что наконец-то начинаю просыпаться в своей реальности,
     а не в той, которую мне навязали эти големы. Я хочу помочь этим
     людям... прошу тебя, давай отведём их к твоему приятелю О’Брай-
     ану и после этого, обдумав ещё раз весь план, подготовимся отра-
     зить нападение ордена и его агентов.
     Капоне спокойно выслушал, не перебивая и, смотря с улыбкой
     на Слэйна, произнёс:
     ‒ Так приятно наблюдать, как ты начинаешь возвращаться. Это
     лучший подарок для меня на сегодняшний момент жизни. Однако
     пойми, подготовленная мной аэрореактивная капсула уже заряже-
     на и нам хватает времени только для того, чтобы уже сейчас неза-
     медлительно начать движение к ней. Пока что я могу регулировать
     им, но если мы не поторопимся, агенты заблокирует его и тогда
     120
     ФОНТАН
     всему придёт конец. Прими эту жертву. Тебе необходимо вернуть-
     ся домой. Именно в родных стенах ты сможешь спасти всех. Если
     ты останешься здесь, то погибнут все. У нас очень мало времени.
     Големы все связаны между собой, поэтому они знают сейчас, что
     мы здесь.
     Слэйн, округлив глаза и взяв за руку Капоне, убедительным
     голосом произнёс:
     ‒ Сколько же их? Разве мы вдвоём не сможем их всех пере-
     бить? Ты вон тридцатку положил одним махом.
     Капоне улыбнулся.
     ‒ Могли бы, но мой ресурс тоже ограничен. Энергии осталось
     только для того, чтобы помочь тебе улететь отсюда. Я не могу ри-
     сковать.
     Продолжая улыбаться, он обнял Слэйна и после этого, похло-
     пав по плечу, убрав внутрь своего плаща изогнутый, странной фор-
     мы меч, переключая что-то в виртуалике, направился вдоль груды
     тел агентов, говоря:
     ‒ А ты ведь практически двоих уложил... Молодца...
     * * *
      Перед тем как зайти за порог двери, Капоне дал Слэйну на-
     путствие:
     ‒ Слушай внимательно. Сейчас, когда выйдем на аэростоянку,
     не делай резких движений и постарайся не шуметь, поскольку мы
     там будем не одни. Однако не дрейфуй, обязательно прорвёмся.
     Следуй за мной.
     Капоне, убрав обратно виртуалик, открыл железную дверь.
     Проскальзывая через дверь вслед за Капоне, Слэйн замечает
     большую ярко освещённую парковку с различными марками аэро-
     мобилей.
     ‒ Пригнись, ‒ неожиданно сказал ему Капоне и тут же, до-
     ждавшись его у одного аэромобиля, добавил:
     ‒ Нам нужно дойти до той лестницы незаметно, словно мы
     121
     ГранNИл Орл’off
     мыши. Вон она там, ‒ он указал рукой в сторону двери, находив-
     шейся в другом конце стоянки.
     Держа перед собой виртуалик, Капоне пригнувшись, ловко
     проскользнул между аэромобилей. Слэйн постарался действовать
     так же, как и он, и легким шагом двигался за ним.
     F
     ФОНТАН
     Глава 7
     Перед глазами у Слэйна всплыла ситуация, произошедшая с
     ним два года назад.
     В тот день они вместе с Дженни отправились на аэромобиле
     за город, в зону элитной природной зоны. Это был заповедник, на-
     ходящийся на берегу Тихого океана. Тогда ему захотелось устро-
     ить пикник на природе. Пусть это удовольствие для нынешнего
     экологически обнищавшего времени было достаточно дорогим, он
     всё же решил потратить на это часть своих сбережений. Так по-
     лучилось, что после ряда всевозможных природных катаклизмов,
     вызванных серъёзным загрязнением окружающей среды, планета
     стала похожа на гнилое яблоко. Партия Гринберга начала активное
     восстановление природных ценностей искусственным путем, что
     привело лишь к «заморозке» уже необратимого процесса.
     Слэйн всё же решился потратить огромную сумму ценных
     цифровых единиц на подобное мероприятие ‒ увидеть прекрасное
     своими глазами, без потусторонней помощи Вирт-реальности. К
     тому же побывать на берегу величественного океана.
     В тот день, как обычно, после пресного секса с Дженни, за-
     кончив, он откинулся на спинку огромной кровати и в этот момент,
     неожиданно, по всему его телу пробежала мощная волна неизвест-
     ного, но весьма ощутимого удовольствия.
     Закрыв глаза, он увидел ночное небо со всевозможными мири-
     адами звезд и одинокой, но настолько величественной луной.
     В ушах свистел приятный ветерок, он чувствовал, как он об-
     дувал его волосы. В перерывах между ритмичными воздушными
     потоками его слуху открывалась необычайно красивая музыка
     волн. Прекрасное, живое исполнение в лице природной стихии,
     которое звучало необычайно легко и непринуждённо. К нему, как
     бы в дополнение, добавлялись еле уловимые нотки запрещённой в
     современности классической сонаты одного из величайших ком-
     позиторов человечества. Где-то в потоке мыслей, одновременно с
     123
     ГранNИл Орл’off
     завораживающей мелодией прибоя, до Слэйна доносились отда-
     лённые звуки какой-то древней флейты. Волшебная музыка неиз-
     вестной и такой притягательной для него свободы.
     Тогда ему вспомнились строки из одного запрещённого филь-
     ма: «Если ты не видел моря, то умерев, оказавшись лицом к лицу
     перед всеми человеческими богами, ты будешь выглядеть очень
     нелепо. В этот самый момент они спросят тебя: «Видел ли ты
     море? Слышал ли сонату Бетховена ночью?» И ведь тебе ничего
     не останется, кроме как, пожимая плечами, честно признаться, что
     за всю жизнь ты так ни разу и не встретился и не услышал чуда.
     Ты будешь похож на мима, изображающего испуганное до ужаса
     лицо, и в дополнение к этому жалкому виду у тебя слегка будут
     вздрагивать брови, и невинные морщинки будут изумленно рас-
     плываться на лбу.
     Там на небе они окрестят тебя лохом, и после этого ты нач-
     нёшь понимать, что прожил никчёмную жизнь».
     ‒ Я очень хочу поехать на море, Дженни!! ‒ Неожиданно
     вскрикнул Слэйн.
     Дженни смотрела на него, как на полного идиота.
     ‒ Что, дорогой?! На море? Интересно звучит, но давай посмо-
     трим на это с другой стороны, более реалистичной. Попробуем,
     отбросив прочь всю романтику и юношеский порыв твоей души,
     оценить наши возможности. Понимаю, что ты очень устал от ру-
     тинной повседневности, которая окружила тебя со всех сторон, ко-
     нечно же. Я не против того, чтобы дремлющий вулкан твоей души
     вновь извергнул свою горячую лаву мнимой свободы и протестов.
     Ты прав. К черту обязательства!!
     Дженни топала каблуком по паркету из модифицированной
     древесины и продолжала:
     ‒ Однако, если посмотреть на твоё желание с разумной точки
     зрения, мне лишь хотелось бы тебе напомнить, что сейчас у тебя
     месяц серьёзных деловых встреч и презентаций. От них будет за-
     висеть очень многое в твоей карьере. Вполне вероятно, что ты сам
     124
     ФОНТАН
     же себе не простишь своей проявленной слабости, идя на поводу
     у этого минутного каприза. Согласись, это довольно глупо – из-за
     минутной слабости потерять дело всей твоей жизни. Ты давно и
     упорно шёл к своей цели ‒ стать президентом страховой компании.
     Понимаю, что ты устал. Но это просто недопустимо, такому чело-
     веку, как ты, сдаваться перед финишем. Ни в коем случае не пыта-
     юсь отговаривать тебя, лишь прошу закончить то, что тобой нача-
     то, и не заниматься переоценкой ценностей именно сейчас. Давай
     поедем на море через полгода, к этому времени как раз должны
     будут достроить дамбу и снизить цены на морской заповедник.
     Нынче такое удовольствие очень дорого стоит.
     Говоря довольно убедительным тоном, Дженни закатывала
     глаза с длинными ресницами кверху и, что его раздражало больше
     всего, ‒ надувала губы бантиком.
     ‒ Я готов потратить все свои сбережения за всего один пик-
     ник на берегу моря. ‒ Подходя к ней всё ближе и ближе, улыбаясь,
     говорил ей Слэйн. Я не откажусь от своего желания. Мне нужна
     всего лишь одна ночь, прошу. Только ты, я и море. Это моё един-
     ственное желание, больше мне ничего не нужно.
     Дженни задумавшись, вскоре отвечала:
     ‒ Хмм... А знаешь, я всегда мечтала заняться сексом на ка-
     ком-нибудь экзотическом пляже.
     Она вставала с кровати, и в этот момент её округлённые до не-
     возможной точности сосочки грудей упрямо таращились супротив
     закрытого занавесками окна. Они находились как будто впереди
     её, создавалось ощущение, что эти два маленьких нароста явля-
     лись кончиками ядовитой гремучей змеи.
     Пока она надевала халат, Слэйн успевал заметить всю идеаль-
     ность её прекрасного эластичного тела.
     ‒ Она и вправду похожа на змею, ‒ так подумал он и сразу же
     решил задать ей отвлекающий вопрос:
     ‒ Дженни, послушай, будет ли комплиментом, если я сравню
     тебя с Еленой Прекрасной?
     Повернувшись к нему, она спрашивала:
     125
     ГранNИл Орл’off
     ‒ Если бы я знала, кто эта женщина?
     Посмотрев на Слэйна с нескрываемым интересом, она подня-
     ла вопросительно бровь: «Мол, продолжай».
     Слэйну это и было нужно. Улыбнувшись, он подошёл к ней
     ближе и сел рядом.
     ‒ Сам не знаю, какая-то героиня из древнейших мифов Греции,
     которая настолько была прекрасной, что смогла разбить сердца
     всех великих царей, воинов и даже затронула самолюбие главного
     бога Зевса, – сказав, Слэйн целует Дженни в её пухлые, покрытые
     жидким силиконом блестящие губы.
     ‒ Откуда только ты всё это знаешь?
     Спрашивая, она с лёгким изяществом дотрагивалась ступнёй
     правой ноги сначала до его груди, затем до живота, ниже и ниже,
     и неожиданно, остановившись, она начинала ласкать через брюки
     его мужское достоинство.
     Слэйн замечал ажурную полоску чулок, которая по всем за-
     конам сексуального соблазнения непринужденно выглядывала из
     аккуратного разреза её чёрной юбки. Чувствуя нарастающее воз-
     буждение, он ответил:
     ‒ Если ты помнишь, я учился в «Bridge Stones Garden» ‒ в са-
     мом престижном колледже нашей страны. Вот и доучился до того,
     что теперь умничаю и говорю такие загадочные комплименты. И
     знаешь, ей всё-таки до тебя далеко, этой выдуманной красавице
     древности. Но мне кажется, что ты примерно так же сексуальна,
     как Софи Лорен, а это уже действительно значимый комплимент,
     ведь она являлась самой сексуальной брюнеткой двадцатого века.
     Дженни, продолжая ласкать его, говорила:
     ‒ Ммммур... Что-то знакомое, Соффи ‒ очень красивое имя.
     Я бы хотела, чтобы ты показал мне её фотографии, ведь на них же
     нет цензурного запрета?
     Слэйна слегка разозлили её слова и для того, чтобы в очеред-
     ной раз доказать, что он ‒ мужчина, имеющий полную власть над
     ней, женщиной, парировал её выпад следующим вопросом. Тема,
     которая показывала всю слабость коварной женской натуры.
     126
     ФОНТАН
     Он стал целовать её ступни.
     ‒ Конечно, разрешено, более того, Софи была очень сексу-
     альной женщиной, но среди брюнеток. Среди блондинок вечным
     лидером по сексуальности была и остаётся Мэрилин Монро. Но
     поверь мне, моя дорогая Дженни, что та древняя красотка по име-
     ни Елена, действительно существовала и что по ней и вправду
     сходили с ума все мужчины того времени. И весь парадокс в том,
     что из различных источников указывается тот факт, что она была
     далеко не красавица. Ну и, конечно, самое, что больше всего вы-
     зывает интерес ‒ это то, что при среднем росте, имея довольно
     пышные формы, она могла не носить одежды. Она просто при-
     крывала свою наготу густыми волосами, которые были до колен.
     Мужчины сходили с ума, когда видели, как поблескивали при
     солнечных лучах её странного цвета волнистые волосы. Древние
     авторы описывали, что примерно такого же цвета была кора у
     оливкового дерева.
     Сработало.
     Закончив говорить, Слэйн посмотрел на Дженни, которую
     явно задело то, что муж считал кого-то сексуальнее её. В комнате
     воцарилось молчание, она обдумывала то, что он ей сказал, и уже
     зная прекрасно характер своей жены, он мысленно даже предполо-
     жил, что она скажет следом.
     И оказался прав.
     В следующее мгновение она произнесла:
     ‒ Любимый, а ты хотел бы, чтобы у меня были такие же длин-
     ные волнистые волосы, как у этой древней богини? И такого же
     цвета? Знаешь, ведь это совсем не трудно ‒ достаточно лишь по-
     бывать у вирт-реального стилиста. Я даже знаю, какое платье по-
     дойдёт к таким волосам.
     Она сощурила глаза и обнажила неестественно белоснежные
     ровные зубки.
     ‒ Ведь ты знаешь, мой шалунишка, как меня заинтриговать.
     ‒ Теперь самое время напомнить ей про море, ‒ так он поду-
     мал, и при всей трогательности ситуации обнимал её, скрепив в
     127
     ГранNИл Орл’off
     нежных объятиях для убедительности. В дополнение, закрыв гла-
     за, он целовал её ласково в губы и говорил:
     ‒ Дженни, мне бы очень хотелось любоваться твоим новым
     сексуальным образом на берегу моря. В мини-бикини, с волосами,
     как у древней богини. Прошу тебя, позволь мне, простому смерт-
     ному увидеть эталон сексуальности и красоты.
     Конечно же, назвать её богиней, а себя смертным ‒ это победа.
     Иначе и не может быть, она же женщина.
     В комнате воцарилась минута молчания.
     Для большой убедительности он делал сокрушительный при-
     ём ‒ долгий и протяжный поцелуй. Наконец, она произносила то,
     что ему и хотелось услышать:
     ‒ Брюсс, знаешь, по поводу поездки на море, я передумала...
     это превосходная идея!! Как же я теперь хочу на море!! Поверь
     мне, у тебя слюньки потекут, когда ты увидишь моё бикини с ме-
     няющейся под окружающую среду расцветкой. Сейчас попробую
     связаться с доктором Мэйсом. Думаю, ему твоя идея понравится,
     свежий воздух никогда ещё не был вреден.
     Ну, вот зачем?! К черту Мэйса!!
     Слэйн еле сдерживался, чтобы не выкрикнуть вслух своё изум-
     ление. Но тут же хладнокровно брал себя под контроль, выкиды-
     вая из своих запасов самую отработанную искусственную улыбку,
     проводил рукой по её округлым бёдрам.
     В нём пробуждался настоящий животный инстинкт ‒ неожи-
     данно, со всей страстью, он разворачивал Дженни к себе спиной и
     овладевал ею.
     Через несколько минут она, поправляя юбку, отпрянула от
     него. Затем, подойдя к стене, нажала на голограммной клавиатуре
     подготовку джакузи. Взяв чистый халат, она, не обращая уже на
     него никакого внимания, вышла из комнаты.
     В тот день он в последний раз нормально выспался. Уснул лег-
     ко, думая о море, представляя его как нечто загадочное и космиче-
     ское, со своей величайшей тайной, которую он просто обязан был
     разгадать.
     128
     ФОНТАН
     Всё началось с того момента, когда ему захотелось увидеть
     море. Вечное пристанище погибших цивилизаций, хранителя всех
     тайн, со своим солоноватым привкусом, который воплотил в себе
     всевозможные оттенки опасности, некоторые из них оказались
     скрытыми под глубиной внутреннего сознания. Это заворажива-
     ло и притягивало. Ведь прошлое человека, оно, как море. Приятно
     посидеть на берегу и, болтая ногами, смотреть на закат. Как же хо-
     рошо, после жаркого дня окунуться в мягкие полутёмные завитки
     волн, или лёжа на спине, всматриваться на необычайный танец об-
     лаков, делать бесценный глоток воздуха. В этот самый момент ты
     начинаешь осознавать, что освободился от всех внутренних оков,
     и что душа твоя стала свободной. Но появляется самая главная
     опасность ‒ это твоё прошлое. Оно напоминает о себе и начинает
     тянуть тебя ко дну.
     ‒ Не заигрывайся слишком, море глубокое, ты можешь уто-
     нуть, – словно голосом диспетчера Вирт-реальности, внутри него
     неизвестный женский голос повторял эту фразу несколько раз.
     Вот уже через три дня, вместе с Дженни, собрав всевозмож-
     ные деликатесы и несколько новых энергенов с новыми вкусами,
     Слэйн рассекал пространство с поста на пост, со станции на стан-
     цию на своём шикарном аэроомобиле со встроенной мультибезо-
     пасностью.
     Он чувствовал себя самым счастливым человеком во всей Все-
     ленной, потому что его мечта начинала сбываться, они ехали к морю.
     Пока он выбирал музыку из вирт-реального сайта, Дженни
     красилась. Позже он помнил, как в тот момент, улыбаясь, начинал
     подпевать какую-то пляжную популярную песню.
     Он тогда думал именно об этом. Все современные песни по-
     строены на одном простом принципе ‒ понятливость и запоминае-
     мость. Уже давно учёными были разработаны особенности сочета-
     ния в правильных математических пропорциях ярко выраженных
     на эмоциональном уровне слов и музыкальных тональностей. Всё
     оказалось глобально просто, для того чтобы создать идеальную
     музыкальную композицию, достаточно лишь решить уравнение:
     129
     ГранNИл Орл’off
     «Пляж, горизонт, лето, ночи напролёт. Бикини, текила, милая,
     шампанское, любовь. Только не забывай её, не забывай её...».
     Подпевая вирт-реальному певцу последние строки, Слэйн,
     лучезарно улыбаясь, переводил весёлый, озорной взгляд на свою
     жену. Она, в свою очередь, также улыбалась ему в ответ, не пере-
     водя взгляд с собственного отражения, при этом прося его более
     внимательно следить за дорогой.
     Она неспроста так беспокоилась. Чем ближе они приближа-
     лись к морю, тем неровнее становилось дорожное покрытие. Из-за
     природных катаклизмов дорога оказалась сплошь усыпана всевоз-
     можными обломками, огромными ветками и камнями.
     Он тогда посмотрел в зеркало заднего вида, и в этот самый
     момент его сердце резко начинало сжиматься, и головная боль вол-
     ной ударяла со всех сторон. Открыв рот, Слэйн начинал задыхать-
     ся, жадно хватая воздух.
     ‒ Что случилось, дорогой?! Брюсс, что с тобой?!! ‒ кричала
     Дженни.
     Он терял управление, и аэромобиль переходил в режим сво-
     бодного автоматического управления. Выравнивая дорогу и сни-
     жая скорость, он останавливался. Все тело стало вмиг парализо-
     ванным, и словно сквозь размывчатую плёнку он видел силуэт
     Дженни, которая к этому моменту удачно сделала ему укол с силь-
     нодействующим лекарством.
     Как только он начал приходить в себя, она достала и подала к
     его губам двойную порцию сильнодействующего энергена.
     Больше Слэйн ничего не мог слышать. Вокруг была тишина, и
     лишь ветер доносил до него неизвестный шелест непонятно отку-
     да взявшихся фраз.
     ‒ Дорогой, тебе стало лучше? ‒ спрашивала Дженни уже через
     несколько минут, когда приступ наконец стал отступать. Что слу-
     чилось?
     Придвинувшись к нему вплотную, она следующим своим дви-
     жением переводила сидения в горизонтальное положение. Обняв
     его, она несколько раз протирала влажный лоб.
     130
     ФОНТАН
     Продолжая тяжёло вздыхать, Слэйн начал рассказывать ей про
     то, что увидел:
     ‒ Мне было видение. Там, на заднем сидении была неизвест-
     ная мне светловолосая девушка со светлыми серо-зелёными гла-
     зами. На ней было очень необычное платье кофейного цвета с вы-
     шитыми цветочками и бабочками. Она видела, что я её заметил и,
     как только наши взгляды сошлись, слегка покраснев, улыбнулась,
     и после этого потянулась ко мне, для того чтобы обнять. В этот мо-
     мент меня и охватил новый приступ. Я не знаю, что делать, Джен-
     ни... мне очень страшно. Моя неизвестная болезнь прогрессирует,
     в этот раз боль была просто невыносимой, и теперь, помимо ужас-
     ных снов, у меня появились галлюцинации. Я видел её в зеркале
     заднего вида, она сидела там, ‒ обернувшись, он указывал на пу-
     стые задние сидения аэромобиля.
     ‒ Кто же это она? ‒ Дженни недовольно нахмурилась.
     ‒ Я не могу вспомнить точно, откуда её знаю, но знаю. Это
     девушка, она как бы часть меня самого. У меня даже создалось
     ощущение, что моё сознание находилось в этот момент в её теле,
     там, на заднем сидении.
     ‒ Дорогой, ты меня пугаешь. На заднем сидении никого нет, и
     не было, – надув обиженно губки, Дженни отворачивалась к окну.
     Но он продолжал твердить своё:
     ‒ Но она была там, уверяю тебя. Она улыбалась и смотрела
     таким взглядом на меня, будто мы очень близки.
     Не поворачивая лица в его сторону, Дженни, повышая голос,
     обиженно произносила:
     ‒ Всему виной сказки, мифы и прочая литературная чушь, ко-
     торую ты читал в последнее время. Доктор Мэйс запретил тебе
     читать, сказав, что это очень сильно осложнит ситуацию с твоей
     болезнью. Дорогой, мне не нравится идея на счёт моря. Поехали
     обратно. Тебе нужно срочно на приём к доктору.
     Слэйн был ошарашен её безразличием, его терпение тогда
     лопнуло, и он возмутился:
     ‒ Что случилось?! Почему ты мне не веришь? Я ещё даже на
     131
     ГранNИл Орл’off
     солнце не успел взглянуть ни разу, а вы уже хотите меня затащить
     насильно обратно в клетку!! Мне просто нужен отдых, поймите!!
     ‒ Прошу тебя, Брюс, выпей ещё энергена, прими капсулу па-
     мяти, успокойся, и поехали домой, – всё таким же безразличным
     голосом отвечала ему кукла по имени Дженни.
     Именно тогда он понял, что ненавидит эту женщину всей ду-
     шой, как и доктора Мэйса, как и весь мир, который его окружал.
     Вот так и закончилась его единственная встреча с морем. Все-
     го лишь несколько километров до этого прекраснейшего заветного
     места. В тот день он увидел в зеркале заднего вида прекрасней-
     шую, загадочную девушку, которая в отличие от его жены Дженни,
     была не идеальна в отношении внешности, но при этом была са-
     мым настоящим воплощением жизни.
     Вот когда всё это началось.
     Видимо, эту самую девушку и звали Марина, и оказывается
     всё неспроста, теперь ему понятно, что с ней он был как-то связан.
     В тот день он вспомнил её именно благодаря бесконечной дороге,
     солнцу и морю.
     Это было воспоминание об аварии, которая чуть не произо-
     шла, и о загадочном море, глубина которого безмолвно хранила все
     свои величайшие тайны.
     * * *
      ‒ Остановитесь!!– резкий крик с металлической тональностью
     в голосе неожиданно прозвучал за спиной Слэйна. Он обернулся и
     с этим поворотом вернулся в реальность из глубин своей памяти.
     Он видел, как рядом стоял и отстреливался Капоне. В левом
     предплечье у него виднелась голубоватого оттенка пятно. Лицо его
     уже выражало недоумение, и вся левая рука становилась такого же
     оттенка, как и рана.
     ‒ Они задели меня своим замораживающим транквилизато-
     ром. У нас слишком мало времени!! ‒ продолжая отстреливаться,
     Капоне спрятался за одним из аэромобилей.
     132
     ФОНТАН
     ‒ Примерно минут через пять я стану совсем неподвижным.
     Сейчас попробую продлить свои незабываемые ощущения.
     Дождавшись пока стрелявшие прекратили стрельбу, пока они
     медленно приближались, он стал перезаряжаться. Достав из вну-
     треннего кармана своего плаща капсулу антизаморозки в транкви-
     лизаторе, воткнув иглу, он выдавил содержимое себе в плечо.
     ‒ Это мне позволит отстреливаться ещё дополнительные пять
     минут. Времени нет, дальше по сценарию ты действуешь один.
     Резко поднявшись, Капоне со скоростью дикой кошки сделал
     прыжок к другому аэромобилю и, приземлившись, подстрелил од-
     ного из агентов. После этого, посмотрев на Слэйна, кивнул голо-
     вой и побежал к двери, ведущей на лестницу.
     Пробегая по его пути, Слэйн заметил, что отстрелянная рука
     одного из агентов болтается из-за угла, как резиновая. Виднелась и
     половина лица этого голема, которое не выражало ни гримас боли,
     ни страданий. Он вновь задумался над волнующей его темой: кто
     они такие? Что за монстры? Страх перед этими неизвестными су-
     ществами возрастал в нём ещё больше.
     Забежав на лестницу, он прикрыл за собой дверь.
     Капоне ввёл себе ещё одну сыворотку и, облокотившись о сте-
     ну, начал свою быструю речь:
     ‒ Времени нещадно мало. Запомни, друг мой, – на самом
     вверху, на крыше, на летней террасе пентхауса, недалеко от барной
     стойки, рядом с красивым фонтаном находится аэрореактивная
     капсула. Всё, что тебе нужно сделать, это открыть с помощью мо-
     его виртуалика программу ввода данных и задать конечную точку
     отправления.
     Пока Капоне всё это объяснял, половину его туловища пара-
     лизовало.
     Смотря на его почти уже твёрдые, словно затвердевшие руки,
     Слэйн произнёс:
     ‒ Без тебя я никуда не пойду. Уверен, что есть другое реше-
     ние...Капоне, скривив недовольную мину, перебил его.
     133
     ГранNИл Орл’off
     ‒ Не паникуй, всё у тебя получится, я в тебя верю. Дальше бу-
     дешь действовать в одиночку. Сейчас ты поднимешься по лестни-
     це на первый этаж, выйдешь и повернешь налево, там ты увидишь
     лифт. Когда ты сядешь в него и нажмёшь кнопку верхнего этажа на
     дисплее, не думай ни о чём плохом. Всё, что ты хотел узнать, скоро
     раскроется тебе, как книга. Кстати, чуть не забыл.
     Вытащив из внутреннего кармана своего плаща потрепанный
     дневник в кожаном переплёте, он передал его Слэйну уже двумя
     оставшимися работающими пальцами, при этом с трудом двигая
     губами и улыбаясь.
     ‒ Это тебе пригодится, чтобы найти ответы на свои вопросы.
     Храни этот дневник около сердца, потому что дороже его теперь у
     тебя ничего нет. Прости, что не смог ответить на них сам, но тако-
     ва моя судьба. К этому моменту я готовился двадцать лет. И если
     вспомнишь Гришку Рощина, то не грусти. Знай, я не люблю, когда
     близкие мне люди грустят.
     Всё произошло слишком быстро, Слэйн по-прежнему мотал
     отрицательно головой, не беря дневник из рук Капоне и пытаясь
     взять его под руки.
     ‒ Но постой же, я так не могу. Теперь не смогу без тебя, Элл.
     Они не имеют права так поступать. Они не знают, с кем связались.
     Капоне, он же Гришка Рощин, оттолкнув его, лишь проникно-
     венно вздохнул.
     Уходи...
     Это были его последние слова, взор его глаз застыл на месте,
     и Капоне превратился в неподвижную статую. Закрытую дверь на-
     чали дергать за ручку.
     Что же делать? Нужно было бежать. Слэйн с сильным напря-
     жением пытался успокоиться.
     Сначала нужно было попасть на первый этаж, потом налево,
     затем к лифтам. Обдумывая, он ускорил шаг, не заметив, как через
     некоторое мгновение был у цели.
     Что же было в этом дневнике?
     Раскрыв его, он вытащил изнутри сложенную вдвое записку.
     134
     ФОНТАН
     ‒ Давай же!! Пока он нервно кричал, лифт распахнул свои
     двери. Влетев в его нутро, Слэйн нажал на высветившемся экране
     кнопку последнего пятнадцатого этажа. Двери закрылись, и жен-
     ский голос с металлическим оттенком оповестил его о возможно-
     сти подключения к бесплатному узлу Вирт-реальности.
     ‒ Заткнись уже!! – в порыве гнева, Слэйн ударил кулаком по
     экрану.
     Записка!! Что в ней?
     Развернув листок, он прочитал лишь несколько строк, напи-
     санных ровным почерком:
      «Ну вот, здравствуй, Ярик. Если ты сейчас читаешь это
      письмо, то значит, настала критическая ситуация, и меня, ско-
      рее всего, поймали ищейки ордена, или может, даже уже и убили.
      Обидно, конечно, если всё-таки случился такой вариант, потому
      что очень привык я к роли неприкасаемого и неуловимого мстите-
      ля. На самом деле, самый страшный в мире мститель – это ты,
      мне до тебя очень и очень далеко, честно. Итак, хватит уже ли-
      рических отступлений, буду краток. Всё, что от тебя требуется
      ‒ вспомнить свою прошлую жизнь, найти свои истоки и разгре-
      сти ту свалку, которую ты, друг мой, сам же учинил.
      Я собирал этот дневник по кусочкам ровно пятнадцать лет,
      и поверь мне, всё, что смог, сделал. Не суди строго Гришку Рощи-
      на. С чего же начнём? Не могу точно предсказать твоё нынешнее
      положение, при котором ты читаешь эту записку, но уверен, что
      ситуация критическая. По-другому и не может быть, если днев-
      ник уже у тебя, значит меня уже рядом нет.
      Орден безмозглых големов вовсю идёт по твоим следам. Са-
      мое главное – это сохранять спокойствие.
      Как только ты поднимешься в пентхаус, тебе останется
      лишь повернуть налево от криобассейна, там ты увидишь краси-
      вый фонтан с подсветкой. Рядом с ним, под прозрачным навесом
      из акрилового стекла находится Аэрореактивная капсула. Не пу-
      гайся, с ней так же всё просто, как и с виртуаликом.
     135
     ГранNИл Орл’off
      Как только ты приблизишься ближе к стеклу, высветится
      виртуальное окно, с этого момента тебе нужно будет действо-
      вать быстрее, потому что Вирт-агенты засекут твой сигнал
      и начнут взлом созданного мной для этого действия закрытого
      аккаунта. Оператор будет приветствовать тебя, как Ярослава
      Колосова, выполняй её дальнейшие инструкции, для того чтобы
      пройти успешно авторизацию, просто построй глазки.
      Твой верный друг, товарищ и брат Гришка «Аль Капоне» Ро-
      щин.»
     ‒ Замечательно, – подумал Слэйн.
     Что же дальше?
     Четырнадцать, пятнадцать.
     Слэйн в нетерпении закрыл глаза. Неожиданно лифт встал на
     месте, и послышался резкий сигнал тревоги.
     Голос диспетчера произнёс:
     ‒ Внимание, движение лифта заблокировано. Просьба оста-
     ваться на своих местах и ожидать прибытия спасательной груп-
     пы. Слэйн запаниковал и начал стучать по потухшему экрану.
     ‒ Что же делать? Неужели этим и завершится мой побег?
     В следующее мгновение он стал восстанавливать дыхание.
     Осмотрев весь лифт, он заметил в потолке тонкий лист металла.
     Немного подумав, он решил действовать.
     Упершись ногами о стенки кабинки, это он начал медленно
     подниматься выше шаг за шагом, передвигая в противовес осталь-
     ное тело, упор которого приходился на поясницу.
     Медленным движением Слэйн достиг потолка и, стараясь дер-
     жаться за счёт одной ноги, он стал другой выбивать тонкий метал-
     лический лист.
     Еле удерживаясь, став в упор уже и верхней частью спины,
     Слэйн продолжал искать место на потолке, которое в конечном
     итоге поддалось бы.
     Наконец, послышался скрежет, и это его необычайно обра-
     136
     ФОНТАН
     довало. Единственной проблемой было то, что от напряжения он
     весь взмок и потные руки соскальзывали с стен кабины.
     ‒ Ну же!! Давай!! ‒ прокричал он и зажмурившись, продол-
     жил интенсивно выбивать уже погнувшийся лист металла.
     Он не сразу понял, что у него получилось выбить его. Слэйн
     упал на спину и пару минут приходил в себя ‒ от напряжения у
     него кружилась голова и подташнивало. В ушах вместо звука ава-
     рийной сигнализации стоял непонятный гул.
     Повезло, что лифт небольшой по размеру. Служебный, ‒ по-
     думал Слэйн.
     Как только ему удалось выбраться на крышу кабины, он уви-
     дел, что ближайшие двери этажа были совсем чуть выше. Двери
     были с простейшим механизмом, для того чтобы открыть их вруч-
     ную, нужно было повернуть у каждой из них за рукоятку. Слэйн
     снял плащ и протянул его через железную балку с небольшим вы-
     ступом в стене. Это было у него вместо страховки. С ещё большим
     напряжением он надавил на рычаг и прокрутил немного. Двери
     разжали свои тиски, прокрутив ещё, Слэйн наконец смог получить
     достаточный для прохода разъём.
     Выйдя из шахты лифта, не теряя времени, с истёртыми покрас-
     невшими руками и озабоченным от произошедшего видом Слэйн на-
     правился к лестнице. Ему предстояло пройти ещё несколько этажей.
     Капли холодного пота скатывались по спине, отчего он тут же
     вздрагивал, к горлу подкатывал рвотный комок, головная боль за-
     водила свою новую пластинку. Слэйна стало шатать, словно ма-
     ленькую лодку, брошенную в ненастную погоду в открытое море.
     Он нашёл его.
     В следующий момент, стоя напротив прозрачной капсулы,
     Слэйн нажимал на выплывшем экране пункты, дрожа всем телом,
     действовал по инструкции невидимого оператора. Он пытался
     контролировать собственное тело, которое снова стало охватывать
     новым приступом боли. Находясь уже почти в полуобморочном
     состоянии, он достал из внутреннего кармана своего пиджака по-
     следнюю баночку апельсинового сока.
     137
     ГранNИл Орл’off
     Оператор приняла всю информацию от Слэйна и конечной
     фазой была проверка сетчатки глаза. Подставив под проверяющий
     Вирт-луч глаз, он открыл баночку с соком. Протерев глаза, он сде-
     лал несколько глотков.
     Ему вспомнилось, как буквально неделю назад он потерял со-
     знание в парке, на одной из скамеек, сидя перед таким же фонта-
     ном, только большего размера. Тогда впервые за всё время его бо-
     лезни он увидел сон в столь кратчайший срок. Он вносил вместе со
     своим необычным образом страшный кошмар с непонятным сю-
     жетом неизвестной для него истории жизни. Тогда он очень сильно
     перепугался, рассказав о случившемся доктору Мэйсу, после чего
     получил от того ещё одну идиотскую рекомендацию – держаться
     подальше от фонтанов. При этом, когда он перестал пить энергены,
     которые прописывал ему Мэйс, неожиданно стал ощущать присут-
     ствие рядом с собой именно его – невидимого, но очень ощутимо-
     го фонтана. Он был точной копией того фонтана, который снился в
     его повторяющихся кошмарах.
     Капсула раскрылась.
     ‒ Получилось, отлично!! Проведя в последний раз пальцем по
     экрану, он сел в кресло, и в этот момент оператор оповестила о
     том, что капсула готова к вылету. Он закрыл глаза, пошёл отсчёт
     обратного времени.
     Сквозь плотное акриловое стекло он увидел несколько аген-
     тов, выходивших с лестницы.
     ‒ Четыре, три, два, один...
     Улыбаясь и смотря на агентов, Слэйн показал им средний па-
     лец. Неизвестная мощная сила ударила сразу с трёх сторон, словно
     сильные волны.
     Голова резко закружилась, в ушах словно застрял тонкий и
     протяжный свист.
     Когда Слэйн открыл глаза, ему показалось, что кто-то стоит за
     его спиной.
     ‒ Что за чертовщина?! Он обернулся и неожиданно вскрикнул
     138
     ФОНТАН
     от удивления и ужаса. Перед его взором открылся полный коридор
     восковых экспонатов без одежды.
     В этот момент он вновь почувствовал, как через левое ухо стал
     протекать поток горячего ветра. Стоило ему обернуться, и струя
     горячего воздуха донесла до его слуха звериный рык.
     Во рту стало сухо, глаза слезились, резкие удары маленького
     молоточка новой симфонией вновь начали звучать в его голове.
     Рыдая, он закричал:
     ‒ Умоляю, только не это!! Хватит уже, я больше так не могу!!
     Он произносил слова, которые тут же появлялись перед ним
     как энергетические субстанции, чем-то напоминающие грозовые
     маленькие тучи. Картинка перед глазами начала расплываться.
     Его разуму открывалась уже до тошнотворности знакомая кар-
     тина: горящий с искрами фонтан, из которого выплескивались в
     разные стороны струи горячего воска, и посреди него плачущая де-
     вушка. Она сидела, закрыв ладонями лицо, и рядом с её ногами ле-
     жал перевернутый кубок, из которого выливались остатки крови.
     Большая бабочка с бархатными фиолетовыми крыльями, под-
     летая ближе и ближе к фонтану, начинала увеличиваться в разме-
     рах до тех пор, пока не закрывала огненный фонтан своими боль-
     шими крыльями.
     Молоточки внутри головы делали своё дело всё активнее и
     активнее, разгоняя свой сумасшедший механизм до невыносимо
     пугающей скорости.
     В один момент вся происходящая картина пропала, закрыв
     глаза, Слэйн стал ощущать, как из желудка выплескивалась по пи-
     щеводу выше и выше горькая желчь.
     139
     ГранNИл Орл’off
     Глава 8
     Он не спал всю ночь, оставалось сделать завершающие штри-
     хи у последней фигуры, той единственной, сделанной не по заказу,
     а для достижения собственной цели.
     Было около восьми часов утра.
     Подправив у лица фигуры специальным скребком уголок рта,
     Колосов отошёл на шаг назад и стал рассматривать собственное
     творение. Это была восковая копия его начальника, Рудака Алек-
     сандра Николаевича.
     ‒ Александр Николаевич, вы весьма неплохо сегодня выгляди-
     те, и поверьте мне, желтизна вам к лицу, – смотря на восковую без-
     жизненную фигуру, он представлял себе, что в этот момент ведёт
     диалог с настоящим Рудаком.
     ‒ Можете не улыбаться, вам вредно, пожалуй, я сам за вас вдо-
     воль насмеюсь, – договаривая, удовлетворённый собственной ра-
     ботой мастер отходил и брал со стола бутылку воды.
     Сегодня ему предстояло пережить выставку, к которой он го-
     товился полгода.
     Нужно было доделать мимику лица у нескольких фигур и под-
     готовить всю выставку в соответствии с идеалом. Точная копия че-
     ловека – такой была его главная цель.
     Пятнадцать фигур голливудских персонажей, одетых в свои
     костюмы, томились в мастерской музея.
     Конечно же, самое главное ‒ это фигура начальника, которая
     являлась великолепным дополнением к выполненным ранее ста-
     рым фигурам.
     Он словно предвкушал запах собственной победы, сюрприз
     был готов, заказ выполнен. У этого экземпляра была определённая
     цель.Пора позавтракать крепким кофе, и затем начинать собирать-
     ся. Начало выставки в десять часов.
     Отпивая глоток чёрной, неприятно пахнущей жижи, именуе-
     мой кофейным напитком, Слэйн впервые за долгое время готовил-
     140
     ФОНТАН
     ся выйти на улицу при дневном свете. Стоило бы поискать солнце-
     защитные очки, а то с непривычки и от недосыпа будет напоминать
     кровососа из фильмов про вампиров ‒ подумал он.
     Взяв в руки небольшую тетрадь, он стал описывать сведения
     для своего воскового манекена. Фамилия, имя, отчество, год и ме-
     сяц рождения, семейное положение, должность ‒ ему было совсем
     не трудно достать сведения про Рудака. В их небольшом городке
     он был весьма значимой фигурой.
     Настроение было на подъёме, хоть и не спал уже около двух
     суток.
     Поглядывая на своё творение, он удовлетворённым тоном
     произнёс:
     ‒ Хороший план, Александр Николаевич, вы организуете вто-
     рую выставку после сегодняшней, где будете с необычайным рве-
     нием рассказывать про своих героев. Всё, что нужно, это продумать
     шоу-программу с классической музыкой, шампанским и канапе.
     Победитель конкурса может сделать заказ на изготовление
     собственного воскового двойника.
     Колосов задумался и отхлебнул кофе.
     Как же давно он не спал, от недосыпа начинает периодически
     подташнивать. Лишь одного боялся он в этот день ‒ упасть в об-
     морок.
     Он подумал о том, что ему нужно бы что-то перекусить из еды,
     и впервые за долгое время взглянуть на своё отражение в зеркале,
     может, даже сбрить бороду.
     Сразу за этим он попытался вспомнить, когда последний раз
     что-нибудь ел. Вчера, именно тогда, когда наконец-то закончил ди-
     пломную Маринки про Ганнибала Барку. Именно тогда он съел не-
     сколько сухих бутербродов и запил их кофе.
     Как же это было на самом деле?
     Неизвестно, почему, но лишь этот вопрос волновал Колосова.
     Именно с того самого момента, как однажды он услышал из
     уст свой возлюбленной повествование про величайшего полковод-
     ца Ганнибала Барку. Воспоминания из прошлого постепенно обво-
     141
     ГранNИл Орл’off
     локли сознание тонкой и клейкой плёнкой, новые мысли путались
     в ней, как насекомые.
     Только он успел подумать о том, что ему по-прежнему очень
     сильно хочется спать и что уже слишком поздно сопротивляться
     долгожданному сну, как внезапно закрыл глаза и провалился в
     успокоительную тишину своего подсознания.
     * * *
      Опустив вниз единственный глаз, и услышав неподалеку стук
     копыт, Ганнибал налил в свой кубок вино.
     ‒ Они уже совсем близко!! О Мелькарт, за что мне это стра-
     дание!! Я проклинаю навечно детей Рима за их подлый обман!!
     Бедная моя Эминола, – кричал сгорбленный, одноглазый старик,
     опершись на деревянный посох.
     В следующий момент он стал придерживать двумя худыми,
     сплошь в рубцах и ожогах руками кубок с вином; дрожа всем те-
     лом и при этом взвывая, как дикий зверь, он делал последнее уси-
     лие над истощенным организмом и затем выпивал залпом отрав-
     ленное вино.
     ‒ Нет, не может быть, это не правда ‒ продолжал шептать он,
     в отчаянии хватаясь за голову.
     ‒ Я не могу проиграть!! Прости, отец... я проиграл...
     Его пальцы разжали кубок, он сделал последний вздох, закрыв
     единственный глаз, упал с глухим стуком на земляной пол.
     Так пришёл конец величайшему полководцу в истории.
     Когда в хижину ворвались римляне, они увидели бездыханное
     тело их врага и жертвенный кубок из древнего храма Мелькарта.
     Один из солдат приподнял голову старика за волосы и, как
     только капитан Люциан взглянул на него, он лишь презрительно
     улыбнулся.
     Достав свой меч, одним ударом он отделил голову старика от
     его тела.
     142
     ФОНТАН
     * * *
      Неожиданно, Колосов проснулся. Он чувствовал, что тело судо-
     рожно вздрагивает. Протерев глаза, он посмотрел на часы, и с присту-
     пом невыносимой жажды налил в кружку остатки воды из чайника.
     Подсчитав, он понял, что задремал на тридцать семь минут.
     Стоило ему встать в полный рост, как его сразу же вытошнило.
     Он уже совсем опаздывал, ему нужно было в срочном порядке
     одеваться и выходить.
     Срочно нужно на воздух, иначе опять усну. Благо, что на ули-
     це идёт холодный дождь, он позволит немного прийти в себя; глав-
     ное, чтобы меньше народу встретилось на пути, нельзя отвлекать-
     ся, нужно думать о выставке, ошибки непростительны.
     Действие непонятного кофейного напитка подходило к концу,
     и вот уже в следующей проекции он клал голову на оконное стекло
     старого автобуса и устремлял свой взгляд на стандартный меха-
     низм жизни окружающих людей, находящихся за стеклом.
     Перед лицом маячил огромный поток машин, лиц, вывесок,
     где-то уже мелькали поменявшие цвет листья деревьев.
     Грустная пора, под названием ‒ Осень.
     Хоть и осталось подождать совсем немного, всего две оста-
     новки, но эти пейзажи жизни, мелькающие за стеклом, со страш-
     ной силой усыпляли мозг.
     Стоило Колосову подумать, как все новые мысли вновь сли-
     плись и пропали в общей пустоте его подсознания. Он вновь от-
     ключился.
     ‒ Молодой человек, проснитесь, конечная остановка!! – гово-
     рил неизвестный для Колосова хриплый голос.
     Щёлк...
     Он оторвал голову от стекла и посмотрел на кондукторшу сред-
     них лет, с грубоватой физиономией, в очках с большими линзами.
     Неприятно скорчив рожицу, она пробурчала:
     ‒ Что оглядываешься и зенками хлопаешь? Выходи или плати
     заново.
     143
     ГранNИл Орл’off
     ‒ Спать ночью надо, а не пропадать, где попало, – неожиданно
     проговорила ей в тон ему из-за спины странного вида женщина, от
     которой жутко несло перегаром.
     Он проехал лишние две остановки.
     Сил, как и времени, не было совершенно, поэтому пришлось
     оплачивать проезд, отскрёбывая до последней копейки этому дико-
     му представителю некой непонятной человеческой цивилизации в
     оранжевой жилетке.
     К сожалению, сегодня ужин будет без молока, опять придется
     довольствоваться хлебом с горьким кофейным напитком, если и
     это ещё осталось.
     Взглянув на часы, Колосов ещё раз подумал о своей беззащитно-
     сти по отношению к тому, что придумали люди, а именно, о времени.
     Всё-таки смешно и при этом горько наблюдать за тем, как
     люди считают секунды и минуты. Как они постоянно что-то пла-
     нируют, загадывают, но при этом, словно противореча самим себе,
     начинают панически пугаться скорости и бесконечного движения,
     которому они же и дали имя.
     В один момент они вдруг понимают, что их детская шалость
     оборачивается для них гибелью. Этого зверя больше не остановить ‒
     бессмертный механизм оживает, для того чтобы поглотить обле-
     нившихся паразитов.
     Люди сами же придумали конец и начало, из-за глупого стра-
     ха, лишь для того, чтобы тешить себя одной надеждой по поводу
     того, что, возможно, они ошиблись и их черед ещё не пришёл.
     Бездействие их уставших душ настолько сильно, что они на-
     чинают придумывать бредни про загробную жизнь, ад и рай, тем
     самым, ещё более вгоняя себя в тупик.
     Что они только не придумывают на счет экономии времени,
     пытаясь оседлать время, словно жеребца. Но, к великому сожале-
     нию, они будут вечно проигрывать этот родео драйв. Просто, из-за
     собственной невнимательности.
     И так будет всегда, и через сто и тысячу лет, и как бы это обидно
     не звучало, но человечество есть прямое воплощение проституции
     144
     ФОНТАН
     времени. Всю жизнь люди пытаются укротить время, но в итоге, год
     за годом, лишь принимают суровую действительность – время име-
     ет каждого индивидуально, причем во всех смыслах этого слова.
     Остановившись перед входом в музей, Колосов достал сигаре-
     ту, прикурил, вдыхая противный дым.
     Ещё несколько раз, крепко затянувшись, он выкинул окурок
     с одной лишь мыслью, что, возможно, именно этот раз был по-
     следним. Пачка у него держалась около полугода, курил редко и
     только на улице, при этом не замечая самого процесса курения.
     Брошенный окурок ‒ это была последняя сигарета из той самой
     пачки.
     Стоило ли оплакивать ушедшее, превращённое в пепел? Вновь
     задумавшись, Колосов поднял кинутый окурок, исправляя свою
     ошибку, донёс его до урны.
     Это бессмысленное желание с маленьким поступком во имя
     признания несовершенства своего существа и ради чего? Ради ве-
     ликого бездействия во имя мрачной пустоты.
     Неожиданно он задумался о том, курил ли вообще когда-ни-
     будь? В его памяти сохранились воспоминания только об этой по-
     следней, а возможно, и единственной сигарете.
     ‒ Ярик!! Эй ты, бродяга!!
     Из-за двери музея неожиданно показался пожилой сторож,
     Иван Кузьмич ‒ добродушный старик, лет семидесяти пяти отроду.
     Колосов поклонился и ответил:
     ‒ Здравствуйте, Иван Кузьмич, как работается? Как здоровье?
     Сердце больше не шалит?
     ‒ Да какое там, Ярик, сердце ни к чёрту. Главное для меня сей-
     час ‒ дожить до свадьбы моего правнука Витьки. Ты же с ним вро-
     де знаком?
     Колосов, пожав руку сторожу, приветливо ответил:
     ‒ Конечно, было время, он общался с Гришкой, ну и я был с
     ними за компанию. Передавайте ему от меня искренние поздравле-
     ния, я на слова не особо падкий, просто пожелайте от меня счастья
     145
     ГранNИл Орл’off
     в предстоящей супружеской жизни. Хотел кое-что спросить у вас,
     Иван Кузьмич: скажите, пожалуйста, Александр Николаевич сей-
     час у себя?
     Кузьмич, громко высморкавшись в сторону, сказал:
     ‒ У себя, как и положено. Тебя ждёт не дождётся, с самого
     утра кричит и беснуется. Зверь он, поверь мне, не человек. Как
     только таких людей, как он, земля ещё носит?
     Подавшись немного вперёд, Колосов подмигнул и повернулся
     в сторону входа в музей.
     ‒ Может, всё однажды ещё изменится. Я пойду, Иван Кузьмич,
     очень надеюсь ещё с вами увидеться.
     Ему оставалось лишь попробовать изобразить некоторое по-
     добие скромной улыбки, чтобы тот понял, что он шутит.
     ‒ До встречи, Ярик, и не забывай, что ты мне бутыль огненной
     обещался подарить.
     ‒ Помню, всё помню...
     Колосов открыл дверь и вошёл в холл первого этажа музея.
     ‒ Действительно, как только земля может людей носить? –
     спрашивал он у себя уже на ходу.
     Неожиданно акустика огромного зала донесла до его ушей го-
     лос Рудака, который прокатился оглушительным гулом по стенам,
     словно гром:
     ‒ Какой сюрприз!! Сам Ярослав Колосов пожаловал, и глав-
     ное, как всегда вовремя, без опозданий. Может, мне принести вам
     кофе, мистер «Слепи, что попало»? Вам со сливками или без них?
     Он увидел, как из другого зала, навстречу ему двигалась фигу-
     ра его непосредственного начальника.
     Произнося свою речь, Рудак выразительно поднял брови, и
     пазухи его носа стали активно шевелиться и раздуваться. Подходя
     ближе, он продолжил свой допрос:
     ‒ Так что же за уродцы стоят на выставке? Может, попробуешь
     объяснить, Ярослав, как тебя там, Батькович, а?
     Не ожидая ответа в привычной для него манере, Рудак продол-
     жил, смягчив тон:
     146
     ФОНТАН
     ‒ Ну ладно, хорошо, может, для первой выставки это и не-
     плохо, но вот опоздания твои мне уже надоели. Прийти позже
     меня на работу – это уже потолок, знаешь ли. Да и вообще, что
     ты о себе вообще возомнил, крендель? Спешу сообщить тебе
     прямо наиприятнейшую новость – это твоя последняя выстав-
     ка. Но даже не думай просто так уходить. Я тебя не отпущу
     до тех пор, пока ты не отработаешь деньги, которые вложил в
     твоих восковых уродцев. И мне всё равно как, но людей долж-
     но быть сегодня здесь не меньше пятисот человек, так что как
     хочешь, иди, рекламируй. Через три дня я потребую половину
     своих потраченных на твоё мракобесие денег, бездарность ты
     тёмная.
     За всю свою жизнь он ни разу не слышал похвалы от своего
     начальства, и очередная негативная брань в его сторону уже на-
     столько въелась во всё его естество, что если бы Рудак стал гово-
     рить с ним спокойным тоном, то Колосова стошнило бы прямо на
     его превосходные лакированные туфли.
     Он попытался оправдаться, говоря:
     ‒ Александр Николаевич, я бы хотел объясниться. Сегодня я
     проспал по причине того, что всю ночь выполнял ваш дополни-
     тельный заказ.
     В этот момент звук голоса Рудака стал настолько мощным, что
     Колосову даже показалось, что стекла в оконных рамах трясутся,
     как будто землетрясение в 5 или 6 баллов.
     ‒ Повторяю ещё раз, могу по слогам, если нужно. Мне глубо-
     ко всё равно, что ты делаешь по ночам, но вот деньги, которые я
     потратил на эту выставку, ты отдашь в срок. Возможно, я дам тебе
     шанс отработать их, сделав ещё несколько фигур. А после всего
     этого, чтобы духу твоего здесь больше не было!! Ты отброс обще-
     ства, скульптор-неудачник.
     Последние слова этот садист не просто выговаривал, он вы-
     плескивал их вместе с желтой никотиновой слюной, которая по-
     пав Колосову на кожу, мгновенно начинала разъедать её.
     147
     ГранNИл Орл’off
     Сумасшествие, безумие, полный бред...
     Как только начальник ушёл, Колосов вновь впал в задумчивое
     состояние.
     Нельзя сказать, что к этому человеку совсем не было подхода.
     Подход можно найти к любому, это всего лишь психологиче-
     ские аспекты, но, увы, его приспособляемость к морали не под-
     кладывается под чьи-то нормы. Нельзя сказать, что он не любил
     людей, в этом плане от природы был честен.
     Он помнил, как говорила ему бабушка в то время, когда был
     ещё совсем маленьким ребёнком, про то, что осуждая других, глав-
     ное, не забывать осуждать и самого себя, иначе появляется боль-
     шая вероятность остаться совсем одному.
     Он не осуждал, просто не понимал людей, их постоянную, не-
     угомонную жажду власти, их вечный поиск мнимого счастья, пу-
     тём накопления огромных сумм нескончаемых и бессознательных
     материй.
     Никогда не понимал их желание строить ложь на фундаменте
     лжи; как они могут верить в это, при этом боясь признать своё не-
     совершенство перед лоном природы – миром, который их создал.
     Их стремления к мнимой свободе, как и полнейшее самозаб-
     вение на уровне обыкновенного идиотизма, – величайшее дей-
     ствие во имя ничего, ради лживого придуманного понятия, такого,
     например, как прогресс.
     Его смешила их боязнь побороть свои главные страхи, для того
     чтобы познать свою правдивую сущность и понять своё главное
     предназначение в этом мире. Они лишь прикрывали мир своим мни-
     мым превосходством, поверхностно стараясь изучить всё вокруг.
     Они возвышали себя лишь для того, чтобы скрыть свои недостатки.
     Людей легко можно было купить и обмануть, свойство одного
     из этих способов он приметил уже давно, ещё в тот ужасный год,
     когда Марина приходила зареванная домой.
     Именно тогда, в несвойственной себе манере ему тисками
     приходилось вытаскивать из неё причину её слёз. И всё это проис-
     ходило из-за её начальника, который измывался над ней, используя
     148
     ФОНТАН
     своё высокое положение. И из-за чего, из-за обычной зависти и
     ревности к своему отцу.
     Что же на счет ненависти, то да, он действительно возненави-
     дел его всем своим естеством, и телом, и душой.
     Поскольку он сам являлся человеком, то получалось так, что
     от своего же сильного чувства испытывал сильную боль внутри.
     Ведь ненависть ‒ это очень глубокое чувство, она является самой
     главной слабостью человеческого существа.
     Именно чувства составляют жизнь человека. Все комплексы
     людей, а в дальнейшем и психические расстройства, происходят
     именно из-за чувств.
     Он ненавидел начальника Марины всем сердцем, а ведь этим
     же сердцем любил её. Любовь и ненависть всего лишь две разные
     стороны на одной монете.
     Человечество существовало на Земле уже миллионы лет, эпо-
     хи всегда сменялись эпохами, люди рождались и умирали, наука
     продвигалась вперёд – всё это было лишь подтекстом одного и
     того же сценария. Но важно было всегда само действие.
     Любой созданный образ оказывался в конечном итоге только
     пустой оболочкой. Самые настоящие чувства показывались имен-
     но в результате постоянных действий, но люди по своей природе
     не привыкли делать ничего, их чувства всегда оставались под зна-
     менем неизменного существования, они так и остались на одном
     уровне.
     Люди создавали системы для разрушения, состоящие из соб-
     ственных страхов, при этом им всегда было очень трудно скрыть
     то, что они все убивают.
     Главный страх есть у каждого ‒ это признание своего полней-
     шего бездействия во всём. Разве может кто-нибудь самому себе
     признаться определённо и точно, что он делает и ради чьего блага?
     Я живу во благо себя и своей семьи ‒ таков будет ответ каждого, но
     разве это не открытое лицемерие перед самим собой же.
     Жизнь проявляется через каждого и люди лишь безмолвно
     принимают это.
     149
     ГранNИл Орл’off
     Весь наш мир можно представить через образ огромной кух-
     ни, в которой очень много голодных людей, но в которой никто
     ничего не готовит на самом деле, хотя очень много кто выкрикива-
     ет неплохие рецепты. Кухня заполнена продуктами, но у каждого
     есть огромный страх – остаться без заветного кусочка.
     Каждый из людей, находящихся на кухне, передав что-то дру-
     гому человеку, откусив при этом кусок, будет повторять одну и ту
     же фразу: «Приготовь».
     Всё то, что люди придумывали и создавали, всегда отдавало
     запахом лживости и искусственности их трагического бытия.
     Словно неудачные актёры-каскадёры, считающие себя вели-
     чайшими артистами только из-за того, что споткнулись на прямом
     месте и устояли, при этом улыбаясь искусственной улыбкой, с не-
     обычайно глупым лицом.
     Дети выросли и игрушки стали взрослыми, и ведь так будет
     всегда ‒ жаль, что на всех не хватит страстно сочувствующих из
     числа таких же.
     Он ненавидел начальника Марины всем своим естеством и ви-
     нил только его в её смерти.
     Ненавидел и этим самым чувствовал себя тем самым очеред-
     ным голодным человеком на кухне, который откусывая кусок, тре-
     бует: «Приготовь».
     После смерти любимой девушки он поклялся отомстить её
     начальнику любой ценой, чего бы ему этого не стоило. Но ведь
     не ради неё... только ради насыщения неугомонного аппетита вну-
     треннего монстра.
     Это превратилось в безумную идею, и только такой же отча-
     янный человек, как он мог, приступить к реализации своей мести.
     Изначально ему хотелось просто убить её начальника ‒ Иса-
     ковского. Просто подкараулив, к примеру, в тёмное время суток у
     его машины, пырнув несколько раз в живот ножом. Но это было бы
     слишком просто. После такого, он возненавидел бы больше себя и
     в итоге полностью бы признал своё поражение и признал бы себя
     виновным во всем. Враг слишком легко бы отделался, и со вре-
     150
     ФОНТАН
     менем Колосов пришёл к выводу, что обыкновенная смерть Иса-
     ковского не даст ему ничего, кроме жалкого самопожертвования и
     ничтожного раскаяния.
     Взвесив все свои решения, он пришёл к выводу, что един-
     ственная правильная жертва ради мщения за смерть любимой – это
     разрушить весь мир.
     В его голове зародилась идея непросто захвата всего мира, а
     именно душ всех людей ‒ того, что помогает им чувствовать жизнь.
     Это была самая подходящая жертва для мести. Придя к такому вы-
     воду, Колосов начал изучать всевозможную литературу.
     Дело было в том, что Марина так и не закончила своей ди-
     пломной работы про Ганнибала Барку.
     Ему было просто необходимо сделать это. Он всячески ста-
     рался отгородиться от мысли о том, что больше никогда её не уви-
     дит, что для его жизни её больше нет. Любым действием отгоражи-
     вался, как умел, почти не прерываясь, даже на сон.
     По ночам, заходя в пустое помещение интернет-кафе, он про-
     должал искать нужную информацию. Днём, уже ближе к полудню
     он ходил в ближайшую библиотеку, и сидел там до закрытия.
     И вот, однажды, в руки ему попалась одна загадочная книга с
     таинственным названием «Мифы и легенды Древней Финикии»,
     где помимо истории про финикийцев были описаны их ритуалы.
     На всем протяжении автор постоянно упоминал одну легендарную
     книгу, в которой были собраны все древнейшие заклинания фи-
     никийских жрецов. Записывались они пурпурными чернилами на
     тончайших дощечках.
     Между собой любители древностей называли её «Пурпурной
     книгой». Что самое интересное, никто из них её не видел ‒ она
     была мифом, но при всём этом её по-прежнему искали многие ар-
     хеологи. Среди их небольшого и избранного круга ходила легенда,
     что книга действительно существовала. Её успели спасти до при-
     шествия войск Александра Македонского в священной пещере,
     которая находилась в маленьком селении неподалеку от бывшей
     Александрии.
     151
     ГранNИл Орл’off
     После прочтения одной из книг, Колосов начал активно изу-
     чать все труды авторов, которые непосредственно занимались изу-
     чением письменности жрецов Древней Финикии.
     Из некоторых источников следовала информация, что в те да-
     лекие времена жрецы могли оживлять с помощью определённых
     заклинаний и обрядов каменные статуи, которые назывались го-
     лемами. Они использовали их в своих личных целях, как для вы-
     полнения грязной работы, так и для обеспечения личной безопас-
     ности.
     Открыв однажды одну из таких книг, он по привычке огляды-
     вал страницы с одними и теми же темами, как и в других пособиях,
     особо не ожидая увидеть в ней чего-то нового.
     Совершенно случайно наткнувшись на главу под названием
     «Древние Големы», он возблагодарил мысленно именно то фини-
     кийское божество, к которому и следовало обращаться по великой
     просьбе в этом заклинании.
     F
     ФОНТАН
     Глава 9
     Однажды ночью, прочитав в очередной раз труд одного из из-
     вестных историков, неожиданно для самого себя Колосов начал
     снова рисовать. Сначала всевозможные големы были на его кар-
     тинках, бумага нещадно расходовалась целую ночь.
     Мощным потоком творчество выливалось из его уставшего и
     измученного организма, он уже не мог остановиться.
     Он даже не заметил, как перескочил в следующую ночь, без
     предупреждения, и всё повторилось вновь.
     Неожиданно охватившее Колосова вдохновение изливалось
     через его руки бурным освободительным потоком. Ещё через неде-
     лю он вдруг понял, что ему нужно что-то большее и именно тогда
     снова взялся за лепку из воска.
     На протяжении месяца каждую ночь, ювелирно «отсекая лиш-
     нее», он делал восковые маски.
     Договорившись со сторожем местного храма, он каждый ве-
     чер приходил за материалом, воском. Плата была простой – бутыл-
     ка крепкого напитка. Но через месяц пришлось это действие пре-
     кратить, когда каждодневная норма сторожа убила его несчастного
     наповал, не выдержало у старины сердце.
     К этому времени он понял, что нужно было что-то большее,
     чем просто небольшой кусок воска на одну маску.
     Он почувствовал, что был к тому времени готов взойти на но-
     вую ступень.
     В этот самый момент ему улыбнулась удача.
     В его небольшом городке на тот момент в местном краеведче-
     ском музее проходила выставка восковых фигур. Именно тогда он
     понял, что это его шанс. Договорившись и встретившись с руководи-
     телем проекта по фамилии Рудак, Колосов пообещал тому заменить
     несколько его старых фигур более новыми и актуальными у нынеш-
     ней публики. Обновление выставки за небольшую плату. Условие
     было лишь одно – он хотел работать в музейной мастерской и жить
     в ней, что было бы очень важным фактом для творческого процесса.
     153
     ГранNИл Орл’off
     Уже тогда, наблюдая за этим человеком, он увидел его глав-
     ный недостаток.
     Он был ярым поклонником всевозможной косметики, а это
     было для Колосова чуть ли не самым любимым разделом в жизни.
     Запахам он отдавал отдельную роль, имея от природы вели-
     колепное чутьё, и несколько раз в жизни использовал этот талант
     для достижения своих целей. Так уж получилось, что совпадения
     не могут быть случайными, поскольку Маринка подрабатывала во
     время учёбы в магазине косметики и парфюмерии, и все её знания
     на счёт всех этих баночек и склянок с пробниками автоматически
     передались и ему.
     «У тебя особенное чутьё» ‒ говорила она часто, когда подно-
     сила к его носу какой-нибудь цветок.
     Поэтому Колосову не составило проблем подобрать для Руда-
     ка мужские духи, которые придавали бы ему уверенности и ярко-
     сти его натуре.
     Далее всё шло по подготовленному сюжету.
     Сторож Иван Кузьмич, который первое время с недоверием
     поглядывал на новенького мастера, вскоре был «прикормлен» та-
     ким же образом, как и сторож храма.
     Спустя месяц Колосов изготовил ровно половину персонажей
     из выставки, при этом продолжая вычитывать новейшие очерки
     исследователей и археологов.
     В одном из своих интервью знаменитый русский историк и
     библиограф Данилов предположил, что, возможно, легендарная
     «Пурпурная книга» находится в тайной библиотеке «Либерии».
     Согласно некоторым сведениям она была тайной царской библио-
     текой со всевозможными артефактами и находилась на достаточно
     большой глубине под Кремлём, в Москве.
     Полностью углубившись в изучение финикийской письмен-
     ности и алфавита, прерываясь лишь на короткие промежутки, для
     того, чтобы попить холодной воды и сходить по нуждам организ-
     ма, он продолжал работу над фигурами.
     154
     ФОНТАН
     Лишь иногда, когда он начинал засматриваться на любимую
     Маринкину люстру, его как будто уносило в далекие просторы не-
     известных галактик необъятной и бесконечной Вселенной внутри
     его подсознания.
     В таком состоянии он мог пребывать не дольше часа, но всегда
     создавалось неприятное ощущение. Его, словно больной зуб, вы-
     дёргивал невидимый стоматолог с Высшим Разумом.
     Ему начинало казаться, что в таком состоянии он пробыл око-
     ло недели, и он не мог точно вспомнить, сколько всего спал за это
     время.
     В конце недели ночью или, может, днём с ним произошло не-
     что очень странное.
     Когда он перечитывал перевод одного из финикийских посла-
     ний богине Астарте, несколько букв в одной строке стали переме-
     щаться от конца последнего слова в начало первого.
     Он пытался сосредоточиться, несколько раз протирая глаза, но
     буквы по-прежнему продолжали играть в игру «Последний дого-
     няет первого» ‒ постепенно нарастающее раздражение полностью
     стало заполнять всё его сознание.
     Он пытался поймать несколько букв за их маленькие хво-
     стики, чтобы вернуть их на место, но они лишь щекотали издева-
     тельски ему пальцы и убегали с удвоенной скоростью. Он не мог
     вспомнить точно, сколько терпел их невыносимую игру, но всё же
     в один момент они все собрались в общий круг и, уставившись на
     него своим безмерным количеством глаз, засияли, да так ярко, что
     Колосова в один момент ослепило.
     * * *
      Его мозг впервые за долгое время решил передохнуть, и спал
     он около двух, а может, и трёх суток, и за это время ему приснился
     очень странный сон.
     Он показывал странное событие из жизни, которое показалось
     Колосову настолько явственным, что он помнил всё до малейших
     155
     ГранNИл Орл’off
     деталей в плане картинки окружающей его действительности – но
     всё дело было в том, что он не помнил, чтобы это происходило с
     ним в реальности.
     Он совсем запутался. Но он помнит это, так оно и было...
     Всё началось с мостов...
     Именно с них, этих чёртовых мостов!! В тот день произошло
     солнечное затмение. Древнее проклятие вырвалось из недр своего
     заточения в два часа дня и двадцать три минуты.
     Оно непросто вырвалось, всё накопленное за миллионы лет
     зло обрушилось на всех. Гадкие невидимые щупальцы этого
     проклятия проникали внутрь каждого ‒ через слизистую, кожу
     и волосы. Его жадно вдыхали люди, как будто это был самый
     сладкий свежий глоток воздуха в их жизни. Именно в тот день
     произошла страшная природная катастрофа. Произойдёт сол-
     нечный ультрафиолетовый Армагеддон. В принципе, ничего
     особенного. Правда, если не считать несколько миллионов по-
     страдавших людей и две тысячи триста погибших, то и вправду
     ничего нового. Это было действительно редкое природное явле-
     ние, которое предсказали только двое ‒ бесстрашный астронавт
     и талантливый Алхимик, который ко всему был ещё и грамот-
     ным биологом. И то ли по чистой случайности, или же просто
     с кем-то перепутали, но из-за репрессий своего страшного вре-
     мени они оба сгинули в небытие вместе со всеми своими мыс-
     лями. С самого утра небо было закрыто воздушной прозрачной
     пленкой ‒ лучи солнца светили с удвоенной силой, становилось
     душно, как в огромном парнике.
     У некоторых людей к полудню начало пропадать зрение, у ко-
     го-то из-за нехватки кислорода лопались сосуды в голове, и они
     умирали от мгновенного инсульта. Ещё через час началась на-
     столько невыносимая жара, что явление приобрело страшный ка-
     тастрофический облик с холодным дыханием смерти ‒ именно так
     и бывает, когда приходит она.
     В спину дул холодный пронизывающий до костей ветер. По
     156
     ФОНТАН
     новостям и по радио передавали сообщения, в которых всем на-
     стоятельно рекомендовали не выходить на улицу хотя бы до девяти
     часов вечера, из-за возможности получить неприятные ожоги от
     убийственного солнца. Колосов в этот момент ловил солнечных
     зайчиков на тексте последнего листа дипломной работы про вели-
     чайшего Ганнибала.
     Оставшиеся два листа с большой жаждой и нетерпением он
     просматривал половину прошлой ночи, но не смог даже прибли-
     зится к ним, все дело в чёртовых мостах. Как и прошлой ночью, он
     был лишь обычным наблюдателем. Больше всего он ненавидит эти
     самые мосты. Из-за обычного страха. Они соединяют то, что он
     хотел бы навсегда забыть. Это мосты его страхов, смерти и жизни.
     В прошлую ночь они ему снились ‒ большие каменные древние
     мосты.
     Его качало на качелях от одного до другого. Иногда взмывая
     вверх, он неожиданно резко начинал замерзать от ощущения боль-
     шой высоты и страха.
     Ноги начинало сводить судорогой, и лишь невиданной кра-
     соты чёрная смолистая мгла ночных вод с отражающимися в них
     звездами и яркой луной немного успокаивали охваченное паникой
     сердце. Спускаясь ниже, он глубоко затягивал воздух, ощущал но-
     гами холодную и легкую воду. Но это были всего лишь очеред-
     ные кошмары, он был в этом уверен. И поэтому, когда он ощутил
     неожиданно себя на том же мосту, где произошла трагедия с его
     возлюбленной, в этот опасный солнечный денёк лишь обрадовался
     смене обстановки.
     В последнее время его организм привык брать периоды отды-
     ха тогда, когда ему это заблагорассудится, вот и здесь вырубило на
     пару часов, видимо.
     Как-то даже неожиданно было, что до него смогло достучать-
     ся сознание.
     Всё же последнюю восковую маску он успел закончить до
     первых лучей убийственного солнца, и это его очень радовало.
     Одев эту маску, он решил дойти до того места на мосту, с которого
     157
     ГранNИл Орл’off
     охраники Исаковского сбросили Марину. Он знал это место. Имен-
     но там они с ней два раза мирились после неприятных ссор. Стран-
     ное совпадение. На этом мосту он собирался сделать ей предложе-
     ние.Он подошёл и перелез через перила. Встав на парапет, держа
     в кожаных перчатках два последних листа её дипломной работы,
     под освещением убийственного солнца принялся громко читать за-
     ключение.
     Он смотрел на последние строчки, и невыносимая ярость раз-
     жигалась внутри него.
     Восковая маска стала потихоньку расплавляться, она посте-
     пенно съезжала вниз.
     В этот момент он решил, что ему нужно как можно бы-
     стрее уйти под мост, для того чтобы спрятаться от прямых лу-
     чей убийственного солнца, как минимум, до наступления ночи.
     Шевеля длинными усами, его встретил недовольным взглядом
     крысиный король. Пока он отдирал оставшиеся куски воска с
     лица, неожиданно обнаружил вокруг себя огромное количество
     чёрных крыс. Их было настолько много, что ему пришлось ступать
     по мерзким грызунам, чтобы пробраться вперёд.
     Он чувствовал, как неизвестная сила мощными толчками под-
     талкивала его со спины. Крысы визжали, некоторые пытались уку-
     сить его за ногу.
     Тем временем он спускался всё ниже и ниже в углубление ка-
     кой-то пещеры, находящейся под мостом. Раскидывая крыс в раз-
     ные стороны, он пробивался до самого конца, пока, наконец, не
     упёрся в темноте в земляную стену – в одном из её углублений он
     почувствовал холод железной ручки.
     Из последних сил, под ужасный крысиный визг он начал тя-
     нуть ручку что есть мочи на себя, и в этот момент зазвучал щелчок
     древнего механизма.
     Яркий золотистый месяц, отражая один из выбившихся за ним
     тонких лучей солнца, бликом ударил ему в глаза.
     Он увидел перед собой маленький проход в пещеру, которая,
     158
     ФОНТАН
     осветившись на мгновение, раскрыла перед ним огромные стел-
     лажи с золотым обрамлением ‒ они стояли, и практически все
     полки были заполнены книгами. В самой середине, на каменном
     монументе, поверх пурпурной ткани с золотистым месяцем лежа-
     ла огромных размеров золотая руна с выгравированными на ней
     иероглифами на древнефиникийском языке.
     Стоило ему дотронуться до книги, как тут же он оказался от-
     брошен в сторону той же силой, что и затолкнула его в эту пещеру.
     Видимо, от сильного удара о стенку он потерял сознание.
     * * *
      Он совершенно точно помнил, что проснулся от того, что кто-
     то рядом с ним рычал словно зверь.
     Ещё через мгновение, открыв глаза, он увидел перед собой
     старика в непонятной хижине, стоящего прямо напротив и смотря-
     щего в его сторону совершенно обезумевшими, словно стеклянны-
     ми глазами.
     ‒ Нет, этого не может быть, это неправда, – шептал старик, в
     отчаянии хватаясь за голову.
     ‒ Я не могу проиграть!! Нет!!
     Последние слова этот странный человек уже растягивал в по-
     лёте и буквы протяжно неслись вслед за его падающим на земля-
     ной пол грузным телом.
     В хижину ворвался сильный ветер, в глаза попал песок – Ко-
     лосов инстинктивно стал протирать их и вдруг осознал, что видеть
     не сможет ещё долгое время.
     Ему нужно было бы промыть глаза, но он чувствовал себя
     совершенно обессиленным и ослабевшим. Веки были настолько
     тяжёлыми, что после нескольких неудачных попыток открыть их,
     он решил прекратить. Оставалось только прислушиваться. Сердце
     забилось ещё более учащённо, вокруг была могильная, пугающая
     своей скрытностью тишина.
     159
     ГранNИл Орл’off
     * * *
      Он попытался сосредоточиться и вдруг, неожиданно, для са-
     мого себя резко открыл глаза, и в этот же момент к нему вернулся
     слух.Он слышал собственное частое дыхание и бешеное сердцеби-
     ение. Проснувшись от кошмара, почувствовал, как со лба стекают
     капли холодного пота.
     ‒ Это очень страшный сон, нужно попробовать успокоиться, –
     приказывал ему внутренний голос.
     Он осматривался по сторонам и понимал, что место, в котором
     находится, видит впервые.
     Слегка приподнявшись, он заметил, что его спальное место
     состоит из многочисленных овечьих шкур.
     Вокруг был огромный зал и, посмотрев наверх, он заметил,
     как через многочисленные куски разноцветного кварца, из которого
     был собран подобный купол, жадно пробирались внутрь солнечные
     лучи. Это было необычайно красивое явление, и он почувствовал,
     как в него вместе с лучами солнца вселяются жизненные потоки.
     Встав во весь рост, он оглядел свой наряд. Поверх золотых
     нагрудных пластин на нём было накинуто пурпурное одеяние с
     вышитыми золотыми нитками маленькими месяцами.
     Поверх головы было надето что-то очень тяжёлое.
     Подняв руки, он снял с головы огромный золотой шлем с бо-
     ковыми рогами и вставленным между ними огромным сверкаю-
     щим фиолетовым сапфиром.
     Не понимая, что происходит, он лишь почувствовал прилив
     эйфории.
     Неожиданно ему стало очень хорошо. Огромная жизненная
     энергия ручьём лилась из его естества.
     Услышав за своей спиной шелест морских волн, улыбнувшись,
     он радостно повернулся и побежал из своего огромного дворца по
     мраморным ступеням к берегу моря.
     Светило ласковое солнце и прозрачные тёплые волны прини-
     мали его в свои объятия.
     160
     ФОНТАН
     Вдали от себя он замечал каких-то странного вида людей, рас-
     положившихся на вытянутой деревянной лодке. Они приближа-
     лись к нему, смуглые, с совершенно чёрными волосами и глазами,
     которые переливались тёмно-бордовыми оттенками. У них были
     уродливые втянутые уши и длинные носы с круглыми концами.
     Они подходили к нему всё ближе и ближе, от неожиданности он
     даже начал махать им рукой, чтобы они остановились. Подчинив-
     шись и остановившись рядом, в следующий момент они падали
     ему в ноги и начинали кланяться, при этом что-то произнося на не-
     понятном наречии. Один из них, самый ближайший, не поднимая
     лица, протянул что-то к его рукам.
     Всмотревшись, он увидел в ладонях этого странного человека
     огромную ракушку с жемчужиной, размером с оливку.
     В одно мгновение всё та же неизвестная сила начинала оттал-
     кивать его в открытое море. Всё происходило с необыкновенной
     скоростью до тех пор, пока он не повис бездыханным мешком над
     тёмной гладью волн.
     Открывая глаза, он видел, как его жемчужина выскальзывала
     сквозь пальцы и уходила навсегда в недра безмолвного морского
     царства.
     Он успевал лишь кричать и звать её, как первую любовь. Прокли-
     ная всё вокруг, он кинулся с последним отчаянием вслед за ней, крича:
     ‒ Я не могу тебя и в этом мире потерять!! ‒ Ему остаётся вы-
     крикивать оставшиеся слова уже на глубине.
     Всё та же сила толкала его с необычайной скоростью всё глуб-
     же и глубже.
     Сознание постепенно переместились в пещеру, в которой
     было много силуэтов различных теней. Завидев немощность, они
     стали окружать его.
     Он начал чувствовать во всем теле мощную чужеродную энер-
     гетику. Она лилась настолько сильным потоком, что ему даже не
     удавалось схватиться воображаемой спасительной рукой за кусо-
     чек своего сознания. Его уносила в тёмную глубину вечности её
     великая противодействующая сила самоотрицания.
     161
     ГранNИл Орл’off
     Неожиданно он вновь проснулся от сильного гула ветра в
     ушах. Открыв глаза, всматриваясь сквозь тьму, снова предпринял
     попытки встать.
     Обводя вокруг себя руками, он чувствовал около себя запах
     гниющих звериных шкур.
     Он попытался дойти до стены, и наконец, нащупав её малень-
     кие ракушки, стал идти на ощупь вдоль неё.
     Так шёл по направлению маленьких струй ветряных потоков
     до тех пор, пока не вышел на террасу своего огромного дворца.
     Было очень холодно, руки онемели.
     Стараясь не думать об этом, он продолжал идти дальше, спу-
     скаясь по мраморным ступенькам ниже и ниже.
     Он понял, почему вокруг была такая тьма. Прямо над дворцом
     повисла огромная чёрная волна, которая с необузданной угрозой
     смотрела вниз с внушительной высоты. В её волосах потерялась
     буря со сверкающими отблесками молний.
     Он вдруг понял, что это та самая волна ‒ необузданная древ-
     няя сила, которая выкинула его обратно на берег. Только она ока-
     залась другой.
     Что-то произошло. Стоило ему разжать кулак, и его любимая
     жемчужина вновь засияла в руке.
     ‒ Мы всегда будем вместе, – говорил он, закрывая глаза, и це-
     луя главную частицу своей души.
     * * *
      Когда Колосов открыл глаза, то почувствовал, что они мокрые
     от слёз.
     Он проспал около двух суток в мастерской музея, и теперь, оч-
     нувшись, помнил весь текст из золотых рун, находящихся внутри
     той самой пещеры из его сна. Он принялся без промедления за-
     ливать воск на специальные противни. Когда они остыли, он стал
     вырисовывать на нескольких из них странного вида древние иеро-
     глифы. Они были у него перед глазами, даже когда он их закрывал,
     оставались висеть в памяти, словно фотографии.
     162
     ФОНТАН
     Когда он закончил, у него на руках оказались три исписанные
     восковые руны.
     Он знает, что на них написано.
     Это были тексты из древнейшего заклятия «Пурпурной кни-
     ги» ‒ сразу вдогонку своим мыслям он бросил громкое подтверж-
     дение произошедшего феномена.
     Это был не просто сон.
     F
     ГранNИл Орл’off
     Глава 10
     Выполнив за три месяца пятнадцать фигур различных геро-
     ев из всевозможных голливудских фильмов, Колосов наконец-то
     приступил к самому главному блюду – к фигуре Александра Нико-
     лаевича Рудака, своего начальника. Поскольку в музее находился
     его кабинет, то ему не составило труда пробраться туда и узнать
     размеры костюма, который висел у того в шкафу.
     Теперь, опоздав на выставку, он следовал в подсобку.
     Там, открыв антикварного вида шкаф с резными углами, он
     поправляет восковому двойнику Рудака галстук.
     Всё идёт по плану, ему осталось дождаться вечера.
     Дело в том, что у Рудака есть ещё одна слабость, пожалуй,
     даже главная, это женщины ‒ представительницы прекрасной по-
     ловины человечества.
     Самое примечательное, что любовницу в должности секрета-
     ря в его офисе зовут Анжелика.
     Именно на этом путеводная ниточка заведёт Рудака в при-
     готовленный специально для него капкан, и как всё-таки просто
     оказывается, представить живого человека в роли невидимой
     приманки.
     На этом он и попадётся.
     Всё, что оставалось, – это записать её голос. Это не составило
     особого труда, достаточно было лишь позвонить ей и включить за-
     пись разговора на телефоне. На определённой программе, скачан-
     ную на его рабочий компьютер, Колосов разложил интонации её
     голоса, и просто выбрав подобный этому голос, записал разговор
     со своим текстом. После этого, позвонив Рудаку, он просто вклю-
     чил запись.
     Осечки не могло быть, поскольку Анжелика много смеялась,
     сказав место встречи и время, её голос замолчал, после этого ещё
     тридцать секунд была тишина и затем запись резко оборвалась. В
     этот момент он нажал отбой вызова и выключил мобильный.
     Абонент выключен или находится вне зоны действия сети.
     164
     ФОНТАН
     Как и ожидалось, он хотел поговорить со своей «зайкой», но по-
     сле её приглашения связь неожиданно пропала и, ничего не понимая,
     он продолжит нажимать вновь и вновь кнопку вызова. Бедняга...
     Колосов улыбнулся, представляя в уме разъярённое лицо на-
     чальника.
     * * *
      Вчера, зайдя вечером в салон красоты, он незаметно украл те-
     лефон у Анжелики, когда та была в солярии.
     Сработала приманка, и теперь, Рудак забыв про него, уже че-
     рез полтора часа помчит в супермаркет за шампанским и клубни-
     кой. После этого он позвонит жене домой и скажет ей, что из-за
     выставки ему придётся остаться на работе.
     Конечно же, его жена, по привычке, позвонит своему молодо-
     му любовнику.
     «Чрезмерные любовные прихоти могут стать причиной мед-
     ленной и болезненной смерти вашей плоти».
     Как любил выражаться Рощин.
     Поскольку Рудак очень любил придаваться любовным утехам
     со своей куклой Анжеликой, то его очень легко можно было вы-
     числить и поймать на крючок.
     Колосов это знал, и поэтому с легкостью выполнил всё по пла-
     ну: капкан был приготовлен, сети расставлены. Впереди его ожи-
     дало сладостное предвкушение собственного триумфа ‒ его никто
     никогда не отменит.
     * * *
      Он видел её глаза.
     Постоянно.
     Они встречались ему повсюду – яркие, с холодным блеском,
     как две звезды, светлые серо-зелёные глаза.
     165
     ГранNИл Орл’off
     * * *
      Как он и ожидал, Рудак выбежал из своего кабинета спустя
     полтора часа, нервно оглядываясь по сторонам.
     Со всей присущей ему начальственной строгостью он по при-
     вычке напал на сторожа Кузьмича, отчитав того за постоянные
     пьянки и порекомендовал последнему присматривать себе новое
     место работы.
     Дело оставалось за малым.
     Взяв телефон Анжелики, Колосов включил его и быстро напе-
     чатал Рудаку сообщение:
     «Котя, я хочу увидеть твою выставку, ты мне обещал. Жди
     сюрприз от меня сегодня у тебя в кабинете в одиннадцать часов
     вечера. Твоя зайя».
     После отправки сообщения он вновь отключил мобильный те-
     лефон.
     Пусть подумает, что она с ним заигрывает.
     С этим повезло, персонаж попался подходящий.
     Анжелика и вправду могла выкинуть всё, что угодно, пре-
     поднести любой формы и вида сюрприз. Рудак это знал, и хоть
     иногда и старался как-то её перевоспитать на свой лад, всё рав-
     но при этом продолжал исполнять любые капризы своей отрады.
     Именно поэтому, он и продолжал игру, придуманную по её сце-
     нарию.
     Оставалось дождаться вечера. Рудак будет злиться на Анжели-
     ку. Он будет обзывать её тупой стервой. Но, так и не дозвонившись
     в очередной раз, с присущей ему природной осторожностью, отре-
     агировав на её сообщение, мгновенно отправится обратно в музей,
     где его будет ждать тот самый настоящий сюрприз.
     Сидя в любимом кожаном кресле своего начальника, Колосов
     курил одну из его элитных кубинских сигар, стряхивая пепел под
     ноги, прямо на его любимый персидский ковёр.
     В эти самые секунды он начал ощущать прилив свежих сил.
     Всё шло по плану. Копия Рудака была спрятана в шкафу, на-
     стоящий же примерно через два часа должен будет приехать сюда.
     166
     ФОНТАН
     Кузьмич, по его подсчётам, после второй бутылки водки дол-
     жен был уже уснуть на своей сторожевой кушетке, как всегда, с
     включённым на полную громкость старым телевизором «Восход».
     В глубине души Колосов, впервые за долгое время ощутил
     своё величие. От сегодняшней ночи многое зависело.
     Губы слегка онемели.
     Это было что-то наподобие улыбки...
     Как же он давно не улыбался.
     Положив сигару на краешек пепельницы и скрестив ноги на
     стол, он незаметно для себя закрыл веки.
     * * *
      ‒ Ярик, ну проснись же уже, сколько уже можно притворяться?!
     ‒ Ну что за ерунда? Стоит только немного вздремнуть, а тебя
     уже прямо нацисткими методами будят, – недовольно бурчал Коло-
     сов себе под нос, по-прежнему лёжа на спине с закрытыми глазами.
     ‒ Любимый, ну ты же обещал...
     ‒ Неужели ты уже забыл всё? Мы сегодня едем знакомить тебя
     с моими родителями, давно уже пора.
     Открыв сначала один, а затем и второй глаз, он высматривает
     силуэт, отбегающий от кровати к двери.
     Он видит практически полностью обнажённую юную де-
     вушку с длинными светлыми волосами и с открытой сумкой, пе-
     реброшенной через плечи. Она перепрыгивает через горки белья,
     лежащие на полу ещё с прошлого вечера. С ещё сонными, но уже
     обеспокоенными глазами, она пытается отыскать какие-то доку-
     менты.
     ‒ Неужели уже утро? ‒ спросил он и широко раскрыл рот, что-
     бы зевнуть.
     Зажмурив глаза и улыбнувшись непонятно чему, как будто
     специально, он задаёт один провокационный вопрос за другим:
     ‒ Слушай, Мандаринка, а может, перенесём встречу на сле-
     дующую неделю? ‒ Протерев глаза и начав подтягиваться на раз-
     167
     ГранNИл Орл’off
     движном диване, он подкидывает ей своё предложение, которое
     для него было очень даже заманчивым.
     Подняв изумленно брови, она возмущенным тоном крикнула:
     ‒ Ярик, ты что прикалываешься?! Я тебя предупреждала об
     этом мероприятии целых полгода, и мы уже откладывали эту
     встречу три раза, больше не пойду на уступки. Вставай, или же
     сейчас я пойду в ванную комнату, и догадайся, что произойдёт по-
     сле? Кто-то из нас станет мокрым.
     ‒ Прости, любимая, но у меня почему-то только пошлые мыс-
     ли в голову лезут, даже и не знаю, отчего это. ‒ Говоря, Колосов
     начинает тихонько смеяться.
     ‒ Как же она прекрасна, – вот о чём думает, наблюдая за ней.
     Он не может отвести от неё свой взгляд.
     Она вдруг подошла к его торчащим из-под одеяла ногам. Хи-
     тро улыбаясь, достав из открытой сумки щетку для волос, она
     стала ею крутить из стороны в сторону. После этого, неожиданно,
     изобразив серьёзный строгий вид, она, прислонив щетку к губам,
     ехидным голосом проговорила:
     ‒ Сегодня мы находимся в гостях у величайшего лентяя совре-
     менности – у самого Ярослава Колосова. Наконец-то наступил этот
     долгожданный момент, когда мы сможем взять у такой выдающей-
     ся личности интервью. Ой, а это, видимо, его величайшие ноги,
     которые так редко помогали нашей знаменитости на его нелегком
     поприще. Что же, возьмём для начала у них интервью, – произнося
     эти, казалось бы, с шутливой интонацией слова, она начала подно-
     сить щетку к его стопам.
     ‒ Мандаринка, не смей!! Ты знаешь, как я боюсь щекотки.
     ‒ Если через пять секунд ты не встанешь с постели, защеко-
     чу, клянусь тебе, – она пыталась говорить с серьёзной интонацией,
     но у неё это, как всегда, выходило просто ужасно, так как улыбка
     оставалась неприкрытой на её лице.
     Колосов убирает ступни под одеяло и с невинным наигранным
     взглядом смотрит на возлюбленную.
     ‒ Маринка, вот скажи ‒ в кого ты такая жестокая? В маму или
     папу?
     168
     ФОНТАН
     ‒ Пять, четыре...
     ‒ Вы же меня заклюёте. Неужели? Даже небритого и взъеро-
     шенного?
     ‒ Не переживай, заклюём и такого, ты вкусненький. Три, два,
     один...
     ‒ Маринка!! Не надо!!
     Едва только щётка касается его правой ступни, как в один мо-
     мент, вскочив с постели, он хватает её на руки и, смотря на её свер-
     кающие, озорные глаза, нежно целует в губы.
     ‒ Надо же, помогло... – издевательским тоном, улыбаясь, гово-
     рит она и целует его в ответ.
     Передразнив её, он также делает неожиданно серьёзное лицо
     и сжимает губы, нахмуривает брови.
     ‒ Марина, постой... Я должен тебе кое-что сказать.
     Изменившись в лице, глядя на него обеспокоенным взглядом,
     она обеспокоенно спрашивает:
     ‒ Что случилось, Ярик? Милый, ты чего?
     В этот момент он снова широко улыбается и целует.
     ‒ Люблю тебя, но ты такая вредина, что я прямо готов таскать
     тебя на руках до тех пор, пока вся твоя вредность не вытрясется –
     произнося это, он снова и снова целует её в разрумяненные щеки,
     влажные губы, при этом слегка подбрасывая вверх.
     Марина покраснела.
     ‒ Если любишь, то должен одеться сию минуту. Нам ещё в
     магазин заехать нужно, чтобы купить торт и фрукты.
     Он продолжал наблюдать за ней.
     Какие же у неё прекрасные глаза ‒ чистые, как июньское небо.
     Её светлые, длинные волосы частенько сводили его с толку, посмо-
     трев на них, он мог, мгновенно забыв обо всём, впасть в полуобмо-
     рочное состояние.
     Он выделял её улыбку, в уголках губ которой скрывались роб-
     кие ямочки. Маленькая, как бисерный шарик, родинка над верхней
     губой, тонкая с лёгким пушком шея, утонченные кисти рук, с тон-
     кими пальцами. Вся её восхитительная миниатюрность говорила о
     нежности и беззащитности её натуры.
     169
     ГранNИл Орл’off
     Колосов, жмурясь, словно от лучей солнца продолжал:
     ‒ Ты мой цветок, а я твой шмель, или же лучше будет сказать,
     пчёл мужского пола.
     Смотря на него с некоторой укоризной, качая головой, она от-
     ветила:
     ‒ Не устал держать такой большой цветок, а шмелёк?
     Опустив её осторожно на диван, продолжая улыбаться, он на-
     чинает надевать рубашку, джинсы и куртку.
     Через некоторое время он стоит полностью одетым и причё-
     санным перед ней.
     ‒ Всё... к бою готов, – всё ещё улыбаясь, говорит он ей.
     Собрав сумку, она с изумлением осматривает Колосова.
     ‒ Скажешь тоже. Они полюбят тебя, потому что уважают мой
     выбор.
     Колосов быстро рассортировывает вещи на полу. Собрав свои,
     он укладывает их в комод.
     ‒ Мандаринка, пойми, я не умею притворяться, ты это знаешь.
     Приняв от него свои вещи, она что-то откладывает для стирки,
     затем идёт к комоду и достаёт оттуда некоторые вещи Колосова.
     ‒ Вот и прекрасно, будь самим собой, именно за это я тебя и
     полюбила.
     Она целует его, и они выходят на улицу, где играла детвора
     при чистых лучах апрельского солнца, бабушки решали на скамей-
     ках глобальные мировые проблемы и заливались радостным пени-
     ем птицы, репетируя свою новую тёплую песню.
     * * *
      Они стояли перед дверью квартиры её родителей.
     Марина с серьезным видом причесывала его непослушные во-
     лосы, антенами смотрящими в разные стороны.
     ‒ Ну вот, так они не смогут устоять перед таким зятьком, –
     пытаясь таким образом разрядить обстановку, говоря ободряющие
     фразы, она в дополнение дарила ему глубокий и нежный поцелуй.
     170
     ФОНТАН
     Дверь неожиданно прерывала всё, он не успевал среагировать.
     Она открывалась, и на пороге появилась красивая женщина
     лет тридцати восьми или около сорока, с красивой фигурой и вол-
     нистыми волосами цвета платиновый блонд.
     ‒ Мооня... ну наконец-то, вы приехали!! – она перевела свои
     широкие светло-зелёные глаза в сторону Колосова, и в этот момент
     он заметил, что у неё так же, как у дочери, менялся цвет глаз в за-
     висимости от яркости освещения.
     Как только она резко повернулась, встав боком между дверью
     и стенкой, её уже серо-голубые глаза уставились прямым взором
     на него, с неким житейским, оценивающим прищуром.
     Повернувшись к ним спиной, она с тональностью школьной
     учительницы, делая при этом широкий хозяйский шаг в синих
     спортивных штанах, направилась в сторону кухни.
     ‒ Проходите и дверь закрывайте. Запасные папины тапки ты
     знаешь, где находятся, – не оборачиваясь, на ходу поправляя при-
     ческу, мама Марины легкой походкой ускользнула на кухню, отку-
     да доносился запах свежеиспеченных пирогов.
     ‒ Ну вот, видишь, а ты боялся. Ну как тебе моя маман? – спро-
     сила Колосова улыбающаяся Марина, доставая с нижней обувной
     полки домашние тапочки.
     ‒ Что же, такая же красивая и грациозная, как и ты, – ответил
     он и, осматривая прихожую, добавил:
     ‒ Остаётся теперь увидеть твоего папу. В него ты такая мини-
     атюрная?
     ‒ Угадал, именно в него, – взяв его за руку, она ещё раз посмо-
     трела на него, поймала уже знакомое ей выражение его смущенно-
     го лица.
     Она вновь решила его приободрить, сказав:
     ‒ Не переживай, всё будет хорошо, продолжай быть самим со-
     бой. Пойдём, главное, это с папой тебя познакомить.
     Взявшись за руки, они прошли по уютной прихожей к откры-
     той двери. Из комнаты навстречу им неслись песни русского шан-
     сона.
     171
     ГранNИл Орл’off
     Отец Марины представлял собой упитанного мужичка ма-
     ленького роста, с заметным пивным животом, детскими нежными
     щеками и забавной лысиной на голове – этакий настоящий хоб-
     бит семьянин. Примерно такой промелькнул тут же сооружённый
     шутливой фантазией образ в голове у Колосова, и он улыбнулся,
     представив.
     Главе семейства на вид было лет пятьдесят. Приветствуя мо-
     лодых, он расположился в кресле перед телевизором, по которо-
     му шёл какой-то концерт, посвященный памяти великого русского
     шансонье – Михаила Круга.
     Войдя в комнату, Колосов сразу же заметил, в каком стиле она
     была – обывательский советский консерватизм. На стене висел
     красивый ковер, на котором размещались фотографии, на них в
     основном были изображены красивая девушка и молодой офицер
     с пышным чубом. Рядом стояла громоздкая стенка с несколькими
     книжными полками, на которых расположились собрания сочине-
     ний академика Павлова и несколько книг по классическому психо-
     анализу.
     Как его девушка и говорила, её отец был военным хирургом, а
     мать ‒ психологом.
     На подоконнике стояли несколько узорных глиняных горшоч-
     ков с фиалками и маленькими китайскими розами. В углу, около
     большой плазмы, красовалось, около метра высотой, лимонное де-
     рево. Во всем чувствовался семейный уют, и подобное являлось
     для Колосова верхом совершенства совместной жизни.
     ‒ Приятно познакомиться, Виктор Сергеевич, – с добродуш-
     ной улыбкой, приятного вида человек протянул ему свою пухлую
     руку.‒ Мне также приятно, Ярослав, для вас можно просто Ярик, –
     ответил Колосов и крепко, по-мужски принял его рукопожатие.
     Марина обняла отца и, поцеловав его в щеку, затараторила:
     ‒ Вот видишь, папенька, совсем он на тебя не похож. А то я
     помню, как ты уверял, что я пойду по пути маменьки и выберу
     ниже себя ростом.
     172
     ФОНТАН
     Её папа, приятно улыбаясь, добавил:
     ‒ Ну, рост, это не главное, доченька. Главное, это светлый ум и
     доброе сердце. И чтобы драться умел с кулаками. – пока он улыбал-
     ся, Колосов успел заметить у него знакомые ямочки в уголках рта.
     Улыбнувшись в ответ, он перевёл свой взгляд на Марину и,
     показывая на свои щеки пальцами, данным знаком подтверждал
     своё наблюдение.
     ‒ Знакомая улыбка, ‒ сказал он ей.
     ‒ А вы, Ярослав, наблюдательны, и видно, что очень хорошо
     уже знаете мою дочь, это приятно видеть её старику.
     Добродушный дяденька подошёл, похлопал его по плечу и тут
     же добавил:
     ‒ Знаете, давно хотел с вами познакомиться. Маринка, как
     всегда, папе больше всех рассказывала о вас.
     ‒ Взаимно, Виктор Сергеевич, – не убирая с лица улыбки, от-
     ветил ему Колосов.
     Её папа выключает телевизор и произносит:
     ‒ Пойдёмте к столу. Думаю, матушка натворила своих кули-
     нарных чудес и закончила со своими кухонными заклятиями.
     ‒ Мам, мы торт купили, со сливками, к чаю!!
     Марина, опережая двух мужчин, держа в руках торт, вбегает
     на кухню к своей матери.
     Услышав её возглас, женщина в ответ произносит:
     ‒ Торт, это замечательно, но съедим его попозже. Сегодня я
     специально к случаю приготовила твой любимый медовик. А ты
     ведь так и не научилась печь, стрекоза.
     Марина, играючи, с детским задором обнимает свою маму,
     улыбаясь, отвечает:
     ‒ Мама, у нас в семье Ярик будет печь, у него вообще по кули-
     нарии призвание.
     Услышав подобное, её мама, резко прекратив свои занятия,
     строго воспротивилась этому.
     ‒ В семье? Запомни, родная, пока вы двое – это ещё не семья.
     Присаживайтесь, Ярослав, вам чай или кофе налить?
     173
     ГранNИл Орл’off
     Колосов уселся за стол и уже собирался ответить, как в этот
     момент Волкова наступила своим каблуком ему на ногу.
     ‒ Ему кофе нельзя, он его даже по утрам не пьёт, у него сердце
     болит.
     ‒ Мооня, извини меня, а твой бойфренд сам за себя не может
     ответить?
     Её мама, хватая с верхней полки коробку зелёного чая, откры-
     ла верхушку и специальной вытянутой ложечкой выложила не-
     сколько ложек в пузатый фарфоровый чайник.
     ‒ Спасибо большое, но мне подойдёт любой чай, всё равно
     какой, – стараясь выглядеть уверенным и при этом воспитанным,
     ответил ей Колосов.
     Женщина не ожидала подобной реакции, она обратила на Ко-
     лосова колкий, словно испытывающий, взгляд.
     ‒ Извините, совсем забыла представиться, меня зовут Анге-
     лина Федоровна. Хороший выбор, знаете ли... это великолепный
     зелёный китайский чай с ароматом спелых персиков. Я хотела бы
     узнать про ваших родителей, кто они и кем являются?
     Такого прямого выпада вполне обычного вопроса он совсем не
     ожидал и, растерянно оглядев её хищный прищур, немного замял-
     ся на стуле. Нахмурив брови, он перевёл свой взгляд на неожидан-
     но зазвеневшие часы с кукушкой, которая с обезумевшим взглядом
     прямо под такт вопросу принялась, словно бешеная, выпрыгивать
     из нутра механизма.
     ‒ Мама, да как ты можешь?! Ты что!! Я же просила тебя не
     задавать такие вопросы.
     Марина закричала, изменившись в лице и краснея. Непонима-
     ние и изумление в один момент застыли в её серо-голубых глазах.
     Её мама, как будто готовая к таким выпадам, ответила:
     ‒ А что? Извините меня, но я должна знать о своих будущих
     родственниках хоть что-то. У вас же ты говорила всё серьёзно,
     дело продвигается к свадьбе.
     В этот момент, громко отпив налитого чая, её муж, поставив
     деликатно кружку на блюдце, кашлянул.
     174
     ФОНТАН
     ‒ Ангелочек мой, прости меня, но вопрос неприятный. Ма-
     рина тебе всё рассказывала про маму Ярослава, про их семейную
     трагедию.
     В ответ, нарезая медовик, неожиданно отложив нож в сторо-
     ну, она с упреком посмотрела на главу семейства. Через некоторое
     мгновение, она продолжила в том же тоне:
     ‒ Правда, некрасиво вышло как-то. Что это я, действительно?
     Вы ведь сирота, так ведь, Ярослав?
     ‒ Мама, перестань, что ты делаешь?
     Глаза Марины сверкнули влажным блеском.
     Колосов повернулся к ней и стал успокаивать её.
     Сделав ещё более серьёзное лицо, скрестив руки, он безраз-
     лично посмотрел на её мать и ответил:
     ‒ Всё в порядке. Я прекрасно понимаю твою маму, поэтому
     мне нетрудно ответить на этот вопрос. ‒ Немного отведя уголки
     губ, и слегка улыбнувшись, он продолжил:
     ‒ К сожалению, это, правда. У меня нет ни матери, ни отца, ни
     братьев, есть только родной дядька, который живёт на Урале. Но мы
     с ним общения не поддерживаем, у него своя семья, свои заботы.
     ‒ А что случилось с вашими родителями?
     Марина закрыла лицо руками и умоляющим тоном попросила
     свою маму замолчать, отчего та смущенно пожала плечами.
     ‒ Хорошо, больше не буду спрашивать подобное, прости
     меня, моя Мооню. Но вы можете ответить, если вас не затруднит –
     настойчивая женщина говорила это, и холодный стальной блеск
     мелькал в её глазах. Взгляд, обращенный в этот момент на Колосо-
     ва, застыл в ожидании его ответа.
     Немного заминаясь, он произнёс:
     ‒ Извините, но я не знаю, где они. С мамой я рос до первого
     класса. После того как она заболела, её отправили в психиатриче-
     скую больницу на лечение, а меня отдали в сиротский дом. Позже
     мне сообщили, что она умерла от почечной недостаточности.
     ‒ Какой ужас!! Интересная у вас наследственность, однако. А
     как же отец, что случилось с ним?
     175
     ГранNИл Орл’off
     ‒ А какая у вас профессия, Ярослав? ‒ неожиданно, в разговор
     вмешался её муж, видимо, пытаясь изменить ситуацию. Вы где-ни-
     будь учитесь?
     Не отводя свой взгляд от хитрых глаз Ангелины Федоровны,
     Колосов ответил ему:
     ‒ Я учился после детского дома в художественной школе, но
     не смог закончить учёбу из-за небольших перемен в жизни. Сей-
     час работаю грузчиком в супермаркете, помимо этого, занимаюсь
     лепкой скульптур.
     К нему, наконец, пришло долгожданное ощущение того, что
     он освободился от острого взгляда настойчивой женщины.
     Это был переломный вопрос в разговоре.
     Налив чаю и положив перед его лицом большой кусок медови-
     ка, женщина вновь возобновила своё наступление.
     ‒ Грузчиком?! В супермаркете? Что же, достойное начало ка-
     рьеры. И какие у вас дальнейшие планы? Какие у вас планы по
     отношению к нашей дочери? Конечно, понимаю, что это звучит
     жестоко, но у вас, Ярослав, не видно просвета в вашем будущем.
     Вы из проблемной семьи, у вас незаконченное образование, неста-
     бильный заработок. Очень надеюсь, что вы хоть не пьёте алкоголь
     и не употребляете наркотики. Как же вы собираетесь жить дальше
     без стабильности? Я так поняла, что с нашей дочкой у вас далеко
     не платонические чувства. Но вы ведь задумывались о серьёзности
     вашего союза и возможных последствиях от него? А вдруг дети
     пойдут? От одной ошибки может появиться ребенок. Молодые де-
     вочки жертвуют своим здоровьем ради объекта своей вожделен-
     ной влюблённости – я нахожу это отвратительным. Поймите меня,
     Ярослав, я лишь беспокоюсь за свою дочь. Мне совсем не хочется,
     чтобы она страдала и была несчастной.
     С ликующим взглядом она посмотрела практически неживым
     взглядом на него, ожидая его реакции.
     От этих слов её муж нервно закашлял, подавившись куском
     торта.
     Марина была белее снега – никогда ещё в жизни он не видел
     её такой.
     176
     ФОНТАН
     Неожиданно Колосов почувствовал, что ему стало очень труд-
     но дышать, мышцы ног неприятно сводило судорогами. Ему хоте-
     лось резко встать и выйти из кухни, подальше от таких разговоров.
     ‒ Хватит уже!! Прекрати, немедленно!! Откуда в тебе столько
     цинизма и желчи?!
     Гневливо прокричав, она вновь закрыла лицо, и начала громко
     рыдать.
     Он больше не смог этого терпеть.
     Просто невыносимо находиться внутри этого помещения, воз-
     дух которого стал слишком сжатым, ему было трудно дышать.
     Встав из-за стола, Колосов резким шагом вышел из кухни, на
     ходу лишь бросив два слова:
     ‒ До свидания...
     Неприятная ситуация.
     Стены прихожей обжигали своей теснотой, последние слова
     её мамы полностью выбили из-под него основу.
     За своей спиной он услышал отчаянный крик Марины:
     ‒ Ярослав, постой!! Ну, подожди же меня, умоляю, Ярик,
     стой!!
     После того как он, а затем и Марина выбежали из кухни, глава се-
     мейства, цокая языком, сказал своей жене всего лишь несколько слов:
     ‒ Знаешь, Ангел мой, это был перебор. Я совсем тебя не уз-
     наю... право, они же любят друг друга, зачем же делать несчастной
     нашу дочь?
     Его жена, услышав его слова, раскрасневшись, громко запро-
     тестовала:
     ‒ Значит, я жестокая, да?! Хорошо, пусть будет по-вашему,
     давай усыновим этого беспризорника, пропишем у себя, выучим.
     Конечно же, я забыла про благотворительность и мне нужно быть
     более гуманной. А ты не подумал случайно о том, что он потом
     возьмёт, да и бросит нашу дочь, выжав из неё все соки. Из какой он
     семьи? Влюблённость проходит, знаешь ли. Внуков от такой пар-
     тии я не хочу. Ты меня слышишь!! Нет, и ещё раз нет!! Я против
     этого союза!!
     177
     ГранNИл Орл’off
     Она кричала с очень искренней и страстной интонацией, рас-
     красневшись до предела. Но уже в следующее мгновение, успоко-
     ившись, она добавила:
     ‒ Подумаешь, учёбу бросил, грузчиком работает в супермар-
     кете. Я что же, среди нас единственная, кто думает о благополучии
     нашей дочери?
     Он не любил с ней спорить, поэтому ещё некоторое время
     молчаливо посидел, не поднимая на неё своих глаз, подливая пе-
     риодически себе кипятку в кружку чая. Затем, доев медовик, он
     встал, подошёл к ней, поцеловал её в лоб, развернулся и вышел с
     кухни. Напоследок, в довершение ко всему, он добавил:
     ‒ Интересно, как же ты меня выбрала? Ведь я был обычным
     сержантом-контрактником, который приехал из глухой деревни.
     Не существует никакой стабильности, как можно за неё держать-
     ся и быть уверенным в завтрашнем дне? Не мешай нашей дочери
     наслаждаться своей жизнью. Настоящая любовь редко приходит,
     лишь раз в жизни, и те, кто её постигают, навсегда остаются са-
     мыми счастливыми людьми на свете. Позволь нашей дочке быть
     счастливой.
     Он сказал свою речь четко и без запинок, с выраженной легкой
     интонацией спокойным мужским голосом.
     Она так и осталась стоять на месте с задумчивым взглядом.
     Именно за это она и полюбила этого маленького лысого муж-
     чину – за то, что тот никогда не вступал с ней в спор, не конфлик-
     товал, умел выдержать паузу. Он мог спокойно всё хорошенько об-
     думать, не поддаваясь ненужным страстям, и после этого разумно
     расставить всё по своим местам. В любых ситуациях, в конечном
     итоге, в их семье праздновала гармония. Как не стремилась она
     верховодить мужем, полностью зависела от его стойкого мужского
     решения, с которым всегда соглашалась.
     178
     ФОНТАН
     * * *
      ‒ Ярик, ну стой же ты!!
     Марина догнала Колосова уже на последних ступеньках па-
     радной. Она взяла его за руку и посмотрела влажными от слёз гла-
     зами, говоря при этом:
     ‒ Прости мою маму, не знаю, что с ней вдруг произошло. Она
     просто не поняла нас. Мне очень понравилось, как ты себя вел, и
     скажу тебе, папенька твоё поведение тоже положительно воспри-
     нял. Он уважает тебя, а это значит, что и маменька тоже сможет.
     ‒ Ну что же ты?
     Спрашивая, она обнимает его и целует его лицо своими влаж-
     ными, солёными от слёз губами.
     ‒ Я очень сильно люблю тебя и считаю, что это и есть самое
     главное.
     Колосов поднял на неё свои глаза, отвечая:
     ‒ Я тоже тебя люблю. И знаешь... всё нормально, просто вы-
     шел подышать свежим воздухом. Я не держу ни капли обиды на
     твою маму.
     Подпрыгнув с верхних ступенек и обхватив его шею, она сжа-
     ла его в своих нежных объятиях.
     ‒ Ты сегодня совершил для меня настоящий подвиг, мой бла-
     городный рыцарь. Вот теперь, наконец-то, я познакомила тебя со
     своими родителями, а значит, теперь можно и оторваться на полную
     катушку. Поехали прямо сейчас на наше любимое озеро. Подожди
     меня здесь, я лишь забегу ещё раз домой, плед возьму. Ты ведь не
     оставишь меня одну? Ведь я пропаду без тебя, Ярик, – кокетливо
     улыбаясь и стоя на носочках, она играючи целует его нижнюю губу.
     Колосов обнял её стройную талию, улыбаясь, притягивая к
     себе, спросил:
     ‒ Чем же мы таким будем заниматься на нашем любимом ме-
     сте? Это ведь то место, где неподалеку прошло наше первое сви-
     дание.
     Просунув свою руку ему под футболку, она щипнула ему кожу
     в области живота.
     179
     ГранNИл Орл’off
     ‒ Ты даже и предположить не сможешь, что за сюрприз я тебе
     приготовила. Неужели, ты думаешь, что я не отблагодарю своего лю-
     бимого, как полагается, с пылом и с жаром. И совсем нет догадок?
     И уже отходя от него и поднимаясь по ступенькам выше:
     ‒ Что же... тем и лучше, значит, это будет настоящим сюрпризом.
     * * *
      Это был самый лучший день в его жизни.
     Среди зарослей ещё не расцветшего иван-чая, лежа под июнь-
     ским солнцем, они распивали вино, смеялись неизвестно чему,
     одаривая тела нежными поцелуями, и вокруг не было ни души.
     ‒ Сейчас в этом мире только я и ты, ‒ сказав это, она брала его
     руку и, лаская, засовывала её себе под платье. Нежный и мягкий
     комочек чувств – бурлящее в крови вино ‒ давало о себе знать, и
     вот уже в следующее сладостное мгновение он вновь углублялся
     в пучину захлестнувшей их страсти. Он медленно целовал всё её
     тело. Её шелковистые волосы смирно расположились на обнажён-
     ной упругой груди. Обнявшись, и закрыв глаза, они молча насла-
     ждались музыкой в унисон бьющихся сердец.
     Неожиданно он вздрогнул.
     Сердце словно пронзило что-то ледяное и острое.
     Открыв глаза, он повернулся к ней, чтобы снова поцеловать
     её, но вдруг произошло нечто страшное. С застывшими, неживы-
     ми глазами она стала утопать в тёмной бездне. Он начал в пани-
     ке кричать. Дрожа всем телом, он бросался в пугающую пустоту
     вслед за ней.
     Колосов резко проснулся.
     * * *
      ‒ Анжелика, ты где? Я приехал, неужели ты не рада меня ви-
     деть?! – неожиданно прозвучавший резкий голос, словно метлой
     смёл сон у спящего в кресле Колосова.
     180
     ФОНТАН
     ‒ Ваше время пришло, Александр Николаевич, пора платить
     по счетам, – подумал он и незамедлительно приступил к действи-
     ям. Достав из первого ящика стола готовый шприц с сильнодей-
     ствующим снотворным, он встал и направился за дверь.
     Как он и ожидал, Рудак вошёл через чёрный вход, ключи от
     которого недавно себе дублировал.
     Встав рядом с дверью, Колосов стал прислушиваться, и уже
     через несколько минут дверная ручка повернулась. Через раскры-
     тую дверь в кабинет вошёл Рудак.
     Вот он долгожданный момент, от радости исполнения своего
     плана у Колосова даже перехватило дыхание, и слегка занемели
     ноги.Главное, быть, как кошка, ступать бесшумно, словно мягки-
     ми лапами по полу, подойти вплотную и выпустить когти. В его
     случае просто всадить в тело жертвы шприц с сильной порцией
     снотворного.
     Нужно было действовать молниеносно.
     Нервно закусив нижнюю губу, он тихонько стал приближать-
     ся к Рудаку со спины. Лишь одна потерянная секунда могла в
     один момент разрушить всё. Стараясь не дышать, он направил
     иглу шприца под нижнюю лопатку ничего не догадывающейся
     жертвы.
     Вот она уже коснулась его кожаной куртки. Одна секунда, дли-
     ной в вечность, и он слышит биение сердца жертвы – оно билось в
     панике, как будто предчувствовало настигающую опасность.
     Доля секунды и Рудак повернулся к нему лицом.
     Одна маленькая доля секунды, и он успевает всадить в него
     шприц и полностью выдавить его.
     Всё было сделано внезапно и быстро.
     У Рудака расширились глаза от неожиданности и изумления,
     они сразу же прибрели холодный блеск ненависти. Он разъярённо
     прокричал:
     ‒ Ты!! Что ты тут делаешь?! Колосов, что за приколы, где Ан-
     желика?!
     181
     ГранNИл Орл’off
     Колосов не мог скрыть своей удовлетворённой улыбки, говоря:
     ‒ Она скоро придёт, Александр Николаевич. Знаете, я восхи-
     щаюсь вами, искренне. Вы настоящий герой-любовник.
     Слова, сказанные с издевкой и иронией, задели его. Сжав ку-
     лаки, он двинулся на Колосова.
     Не поворачиваясь к нему спиной, Колосов стал отдалятся от
     него, продолжая ехидно улыбаться, и всё ещё держа шприц в руке.
     Достав любимую рудаковскую сигару, под взгляд ещё боль-
     шего изумления того, Колосов поджёг её от двух спичек, которые
     потушил туфлей, издевательски бросив их перед этим на ковер. Он
     делал это демонстративно, приманивая кивком головы Рудака по-
     дойти ближе.
     Рудак, брызгая слюной, в бешенстве продолжал кричать, ин-
     тонация его голоса стала приобретать жалостливые оттенки.
     Тело Рудака покачивалось из стороны в сторону, словно он
     был на корабле.
     ‒ Что за чертовщина, что ты со мной сделал?! ‒ Рудак кри-
     чал, задыхаясь с выпученными глазами, затем достал мобильный
     и стал набирать номер.
     Колосов отреагировал мгновенно ‒ одним ловким ударом он
     выбил из дрожащих рук Рудака телефон.
     ‒ Это всё ты, теперь я всё понял, ‒ шипя, словно змея с вытя-
     нутой шеей, Рудак одним прыжком попытался уменьшить рассто-
     яние между ним и Колосовым, но упал на колени, словно подко-
     шенный.
     Поднимаясь от земли с глазами полными ужаса и мокрыми от
     слёз, он громким страдальческим голосом прокричал:
     ‒ Сволочь, что ты с ней сделал, мерзавец?! Если с ней что-ни-
     будь случится, я тебя из преисподней достану...
     Колосов продолжал улыбаться ему и молчаливо махал в ответ
     рукой, изображая прощальный жест.
     Рудак, в ту же секунду упал без чувств на свой любимый пер-
     сидский ковёр, и вслед за ним слетел пепел с тлеющей кубинской
     сигары в руке Колосова.
     182
     ФОНТАН
     Ликование мастера восковых фигур не имело пределов.
     Всё ушло в дым, – подумал он с удовлетворённостью от прои-
     зошедшего события.
     Теперь, оставалось сделать последнее приготовление.
     Положив бессознательное тело Рудака на письменный стол, и
     затем, преодолев в несколько шагов его кабинет, Колосов оказы-
     вался рядом со шкафом, где находился его голем – точная копия
     Рудака.
     На нём был одет строгий, классический костюм с белой ру-
     башкой и чёрным галстуком – самый идеальный наряд для нынеш-
     ней обстановки.
     Через некоторое время Рудак и его копия лежали рядом друг с
     другом на письменном столе, и Колосов готовился к обряду транс-
     формации. Для этого ему нужна была кровь.
     Взяв в руки большой нож, он острием провёл по внутрен-
     ней стороне ладошки Рудака. Из ровно вырезанной раны потекла
     кровь. Сжав его руку в кулак и подставив под рану небольшую
     чашку, он принялся наполнять её.
     Закончив с кровавой процедурой, взяв со стола приготовлен-
     ные восковые руны, он положил их рядом с телами.
     Прочитав на древнем языке заклинание, он выплеснул кровь
     Рудака из фарфоровой чашки на его восковую копию. У голема
     была открытой грудь... именно на том месте, где должно быть
     сердце, Колосов растёр кровь.
     Отойдя в сторону, повторяя слова заклинания, он стал выжи-
     дать.‒ Неужели ничего не получится?! – схватившись за голову, Ко-
     лосов опустился под стол, и с взглядом полнейшего безразличия и
     отрешённости от мира продолжил смотреть на струю дыма, исхо-
     дящую от тлеющей кубинской сигары, оставшейся на журнальном
     столике в пепельнице.
     Он задумался.
     Этот дым ‒ это единственное, что сможет скрыть его явное
     поражение.
     183
     ГранNИл Орл’off
     Ему было очень трудно это признавать, но он проиграл.
     Только ему стоило так подумать, как неожиданно тишина ка-
     бинета нарушилась упавшим со стола тяжёлым предметом.
     Колосов резко встал и отбежал от стола.
     Вслед за этим со стола свисла сначала одна, а затем и вторая
     полусогнутая нога.
     ‒ Свершилось!! Великие боги, свершилось!! Неужели ты
     ожил?! – кричал он в совершенно беспамятном состоянии, падая
     на колени.
     Он стал чувствовать, как вся энергия внутри его тела сильным
     потоком стала выплескиваться из его тела.
     Его руки задрожали, и он истерично заплакал, и вместе с тем
     продолжил кричать:
     ‒ Я отомщу!!
     Неожиданно у него потемнело в глазах и сразу за этим вытош-
     нило. Когда он поднял своё лицо, для того чтобы видеть действия
     своего создания, оно оказалось мертвецки бледного оттенка.
     Тем временем восковой двойник перевёл на него свой пустой
     взгляд. Колосов кивнул в ответ, принимая мысль о том, что вполне
     возможно, что голем его слышал, и возможно, даже понимал.
     Медленно повернувшись, он отыскал под столом свой рюкзак
     и достал из него две старые книги по планированию и управле-
     нию... заранее подготовленные для этого эксперимента. Открыв
     одну из них, он начал водить пальцем голема по буквам и строч-
     кам, при этом читая вслух несколько строчек.
     У него кружилась голова и хотелось пить. Он прикусывал кон-
     чик языка до крови, боясь отключиться и потерять сознание.
     Робкие слёзы стекали по худым щекам и под бешеное биение
     собственного сердца, Колосов слышал внутреннее ликование. У
     него перехватило дыхание и на висках появились капли холодного
     пота.Он не заметил, как книга оказалась у голема, который, взяв её
     из рук создателя, стал предпринимать попытки самостоятельного
     изучения.
     184
     ФОНТАН
     Громкий женский голос разрядил пугающую тишину.
     Крик был слышен на лестнице.
     ‒ Котик, ты где?!
     Колосов попытался резко подняться с ковра, но как только он
     оказался на ногах, в голове его потемнело, и он камнем рухнул пе-
     ред туповатым лицом голема.
     Восковой двойник тем временем продолжал водить пальцем
     по строчкам книги.
     Колосова лихорадило, и он с невероятным напряжением под-
     полз к столу, хватаясь за ножки стоящего рядом кресла, постепен-
     но приподнял свой торс и уселся в него.
     Его сильно обеспокоило состояние собственного организ-
     ма. Он не знал, что с ним происходило – казалось, что он умира-
     ет. Щуря глаза, он наблюдал за своим созданием, которое в этот
     момент продолжало сидеть, как маленький ребёнок на ковре, и
     водить пальцами по книге. Сквозь глухую тишину музея были
     слышны стук каблуков, звенящих словно копыта по мраморной
     лестнице. Анжелика пожаловала вовремя. Осталось самое труд-
     ное дело.
     Тем временем женский голос приближался ближе и ближе.
     ‒ Мусик, ты здесь?
     Колосов, закрыв глаза, медленно стал сползать с кресла вниз.
     В одно мгновение, испуганно озираясь по сторонам, словно загнан-
     ный зверь, он спрятался под письменный стол.
     Всё пошло не так, что же делать.
     Он запаниковал.
     Голос Анжелики послышался уже у самой двери.
     Неожиданно вспомнив, что тело настоящего Рудака находится
     на столе, Колосов, высунувшись из-за стола, потянул того за ноги
     и спустил к себе.
     Дверь открылась, сразу же после этого.
     ‒ Мусик, вот где ты, так и знала, что найду тебя именно здесь.
     Ты почему молчишь? Почему ты на полу, что ты делаешь? Тебе
     плохо?
     185
     ГранNИл Орл’off
     Она подошла совсем близко к голему, который продолжал изу-
     чение книги, не обращая на её слова никакого внимания.
     ‒ Саша, что случилось? Объясни, я не понимаю. Почему ты
     молчишь?
     Колосов пригнулся ниже и посмотрел на происходящее.
     Анжелика гладила голема по лицу, и непонимающим взглядом
     смотрела в его бесчувственные глаза.
     ‒ Хорошо!! Если ты так хочешь, я уйду!! – неожиданно, от-
     толкнув от себя голема, она резко поднялась и, грозно хмурясь с
     блестящими влажными глазами направилась обратно к двери. Она
     повернулась и злобно добавила:
     ‒ Я не дура, и всё поняла. Мог бы и в более простой форме
     бросить меня, подонок. Ненавижу тебя, быть ты проклят!!
     Она повернулась и собралась уже выйти, как неожиданно Ко-
     лосов закричал и Анжелика опешила.
     Она изумлённо посмотрела на стол, затем на голема и вдруг
     развернулась и направилась резким шагом к столу.
     ‒ Кто там у тебя?
     Колосов приготовился. Голем молчал.
     Анжелика не успела понять, в чём дело, когда она обошла
     стол, её сбили с ног и повалили на живот. Она успела крикнуть, но
     сразу же после этого Колосов ударил её пепельницей по затылку.
     Любовница Рудака оказалась рядом со своим возлюбленным, поте-
     ряв сознание. По её красивому лицу стекала кровь.
     Колосов поднялся и, еле переминая ногами, направился к го-
     лему. Взяв того за руку, он подтянул его к телам Рудака и его лю-
     бовницы и, вытащив из рюкзака верёвку, стал завязывать им руки
     и ноги. Голем, наблюдая за ним, стал делать то же самое.
     ‒ А теперь мы попробуем оживить и твою подружку, – смотря
     на голема Рудака, Колосов вышел из кабинета и направился в ма-
     стерскую. За ним следовал его восковой слуга.
     Опасность от происходящего словно подзарядила его новой
     энергией. Он истерично смеялся и шутил с восковым големом, как
     с лучшим другом. Они вытащили тела Рудака и Анжелики из каби-
     нета и спустили их в мастерскую.
     186
     ФОНТАН
     Прошёл примерно час с того момента, как Анжелика потеряла
     сознание.
     Когда она пришла в себя, щурясь от включенных ярких ламп,
     она неожиданно поняла, что привязана к столу. Она попыталась
     сдвинуться, но руки и ноги были накрепко стянуты веревками, во
     рту был кляп. С сильнейшим ужасом в глазах она крутила головой
     по сторонам и, когда увидела рядом с собой тело Рудака, ещё боль-
     ше затряслась в паническом припадке и громко замычала.
     В эту ночь из окон недавно открывшегося музея восковых фи-
     гур Александра Рудака, глубоко в полночь, прозвучал истошный
     женский крик. Он вылетел и заглох в уличной канаве. От этого
     крика во сне даже перевернулся с боку на бок мертвецки пьяный
     сторож Кузьмич.
     Рудак открыл глаза, и его взору предстала страшная картина –
     перед ним его двойник хладнокровно заматывал в плёнку труп его
     возлюбленной Анжелики.
     Не веря собственным глазам, он попытался закричать, но у
     него из этого ничего не вышло. Ему было тяжело дышать, грудь
     была сильно сдавлена. Прокряхтев, он поднял голову и в этот мо-
     мент увидел, что его собственное тело заворачивает в такую же
     плёнку, и кто... это была Анжелика...
     Истерично тряся головой, Рудак не успел ничего понять, пото-
     му что его двойник, закончив со второй Анжеликой, подошёл к нему.
     Ужасная картина, словно зеркало, отражала страшную смерть
     этого человека. В испуганных человеческих глазах застыла невин-
     ность и раскаяние несчастной жертвы. Голем стал обматывать го-
     лову настоящего Рудака пленкой.
     Он даже и не успел подумать о том, чтобы как-то воспроти-
     вится этому. Рудак задохнулся.
     Когда дело было закончено, и големы закинули тела Рудака и
     Анжелики в багажник нового рудаковского бмв, Колосов включил
     радио. На ночной станции играл транс. Как только големы уселись
     на задние места, машина тронулась с места.
     187
     ГранNИл Орл’off
     Глава 11
     ‒ Вы проведете нас и получите ещё два сундука золота, – ска-
     зав это, Ганнибал внимательно посмотрел на низкорослого муж-
     чину-варвара, ибера по происхождению, который в этот момент с
     жадностью ощупывал золотые кубки, монеты и прочие украшения
     из открытого перед ним сундука.
     ‒ Мы согласны помочь вам. ‒ Оторвав свой алчный взгляд от
     сокровищницы, главарь варваров смачно плюнул себе под ноги,
     после чего с нескрываемым удовольствием протёр свою широкую
     грязную ладонь о висячую на плече лисью шкуру и протянул её с
     хитрой улыбкой Ганнибалу.
     Ганнибал не стал протягивать варвару своей руки в ответ, по-
     смотрев на того с полным презрения грозным взглядом.
     ‒ У нас нет времени на привалы, поэтому выдвигаемся прямо
     сейчас же, – сказав это и махнув углом своей длинной накидки, он
     повернулся спиной к варвару, не оглядываясь, зашагал в сторону
     горной рощи.
     Окинув хитрыми глазами вышки деревьев, главарь иберов, го-
     воря что-то своим людям, направился вслед за Ганнибалом в самую
     глубь рощи. Карфагенское войско продолжило за ними шествие.
     Всю дорогу Барка молчал, он то и дело переводил свой обес-
     покоенный взгляд на Магона, на главаря варваров, будто просма-
     тривал в своем мозгу различные сюжеты предстоящей схватки.
     Магон понял взгляд своего брата и с присущим ему природ-
     ным чутьем почувствовал опасность. Поравнявшись с конем Ган-
     нибала, с обеспокоенным взглядом он неожиданно достал из но-
     жен свой меч, говоря:
     ‒ Что-то здесь не так, брат, я чувствую обман.
     Он не успел договорить, потому что в эту же самую секун-
     ду, рассекая воздух со скоростью молнии, в его лошадь вонзилась
     стрела. Бедное животное, истошно заржав, встало на дыбы и по-
     пыталось скинуть всадника.
     Со всех сторон неожиданно посыпались стрелы и несколько
     188
     ФОНТАН
     благородных воинов Карфагена упали замертво, не успев даже
     среагировать на внезапную атаку.
     Вокруг понеслись крики:
     ‒ Засада!!
     ‒ Предательство!!
     ‒ Уничтожить, всех, без пощады!!
     Крича, Ганнибал, проскочил на своем коне небольшой ров,
     успел кинуть копьё в пробегающего между деревьев варвара.
     Всадники в подобной ситуации были совершенно бессильны,
     только идущие следом за ними пращники и лучники сумели вовре-
     мя среагировать. Правильно сгруппировавшись, они начали ответ-
     ный удар, и следующий поток стрел приняла уже наступательная
     сторона.
     Профессионализм и опыт воинов Ганнибала уже через не-
     сколько минут сломили устроенную дикими варварами засаду. Не-
     ожиданно появившись, они так же быстро скрылись в лесу, оста-
     вив своих неудачливых товарищей умирать под сильными ударами
     разгневанных и освирепевших карфагенян.
     Ганнибал сидел на корточках и держался обеими руками за
     лицо. Крики умирающих сопровождались звуками рвущейся чело-
     веческой плоти, не успевших убежать варваров убивали, вонзая в
     их тела острые фалькаты.
     ‒ Брат, вот этот предатель...
     Магон, с окровавленным лицом и руками, вытолкнул вперёд к
     центру войска раненого главаря иберов.
     ‒ На колени!! – с таким криком, ещё раз толкнув варвара, он
     взял того за длинные седые волосы и приставил к старческой шее
     острый клинок.
     Ганнибал поднялся с корточек, и взору всех предстала его све-
     жая рана на правой щеке.
     ‒ Памятная метка варварского гостеприимства, – сказал он,
     вытирая кровь платком.
     ‒ Позволь мне убить его, брат!!
     Магон закричал и лезвие его клинка слегка дернулось.
     189
     ГранNИл Орл’off
     Ганнибал подошёл ближе к проводнику-предателю. Смотря на
     того, словно как на корм для своих оголодавших псов войны, он
     серьезным тоном ответил:
     ‒ Если он захочет жить, то покажет нам дорогу. У него нет
     иного выбора. Иначе смерть.
     Магон возмутился.
     ‒ Он нас опять обманет!!
     Ганнибал посмотрел на белоснежные вышки Альп.
     ‒ Сейчас он может и готов к смерти, но уже через некоторое
     время снова захочет жить, и ему придется принять наши условия.
     Нагнувшись над окровавленной головой варвара, он сказал
     ему:‒ Если ты покажешь нам дорогу, то мы тебя оставим в живых
     и отпустим на волю.
     Убрав по приказу свой клинок, Магон недовольно толкнул
     старого варвара, и тот, схватившись за горло, закашлял и еле слыш-
     но пробормотал:
     ‒ Согласен...
     ‒ В дорогу!! – громким и властным голосом крикнул Ганни-
     бал, отталкивая ногой от себя ибера и поворачиваясь к своему
     войску.
     Магон проследовал за ним, говоря:
     ‒ Брат, перед походом нужно будет сделать небольшой привал
     и пополнить провизию. Предлагаю выдвигаться с утра.
     Ганнибал согласился с братом.
     ‒ Ты, как всегда, прав, Магон. Сейчас мы устроим привал, а на
     рассвете начнем подъём в горы.
     Впервые за долгое время он посмотрел в упор на своего
     родного брата, кивнув в знак одобрения головой, улыбнувшись
     по-отечески, и повернулся к сверкающим вдали верхушкам гор.
     Рана на его лице продолжала кровоточить.
     Магон заметил это.
     ‒ У тебя рана кровоточит, позволь мне послать за нашими це-
     лителями. Но Ганнибал как будто не слышал его:
     190
     ФОНТАН
     ‒ Мы сделаем это, и никто и ничто этому не помешает, – ска-
     зав, он повернулся в сторону войска, и дал приказ разводить ноч-
     ные костры.
     Выпуская пар изо рта, он добавил:
     ‒ Теперь по ночам будет очень холодно.
     Сделав на щеке некое подобие повязки, Ганнибал взял глиня-
     ный сосуд в руки и сделал несколько глотков вина.
     Тлели костры, и дым, исходящий от них, как будто скрывал
     темное ночное небо своей завесой тайн и загадок.
     Наступил рассвет, войско Ганнибала стало собираться.
     Лучи утреннего солнца пробивались через верхушки деревь-
     ев, это напомнило солдатам в это осеннее хмурое утро об их до-
     мах.Уже к полудню войска карфагенян прошли сквозь опасное
     ущелье в горах. По единственной узкой тропинке продвигалась
     пятидесятитысячная армия со слонами, повозками и легко воору-
     женной конницей.
     За всё время пути Ганнибал действовал как настоящий лидер,
     каждый раз при возникновении опасной ситуации он легко нахо-
     дил решения.
     За время перехода через Альпы рана на его щеке загноилась,
     и на всевозможные уговоры Магона остановится, чтобы немного
     передохнуть, он отвечал резким отказом.
     Магон несколько раз пытался усмирить сумасшедший напор
     старшего брата, который продолжал подгонять своё войско, про-
     скальзывая рядом со строем, тем самым всячески стараясь приобо-
     дрить уставших солдат.
     После первой же остановки выявилось несколько дезертиров.
     Видя, как заметно уменьшается его войско, Ганнибал стал давать
     выбор каждому: или быть верным своему военачальнику и продол-
     жать путь с ним, или же принимать позорную смерть.
     Простые правила строгой военной дисциплины.
     ‒ Ни шагу назад, пути назад нет, и не будет! Назад смотрят
     только трусы, сзади остаются только мёртвые! – так кричал он ос-
     191
     ГранNИл Орл’off
     лабевшим и оголодавшим, не привыкшим к холодным климатиче-
     ским условиям людям и животным.
     Он поднимал высоко подбородок, сверкая обезумевшими гла-
     зами.‒ Впереди нас не только горы, но и победа над ненавистным
     Римом. Сыны Карфагена, во славу Мелькарта, не могут смотреть
     назад и чего-то ждать. Они могут смотреть только вперёд, в лицо
     самой опасности, ради великой цели. Поверьте мне, у нас всё полу-
     чится, и Рим падёт на колени перед нашей непреодолимой силой.
     Воины, преданно глядя на своего полководца, подняв вверх
     свои фалькаты, повторяли за ним:
     ‒ Во имя Баала и Мелькарта, за Карфаген!!
     На третьих сутках пути перед войском встало препятствие –
     был завален горной породой проход между скал.
     Воины остановились, не зная, что им делать дальше. Среди
     рядов уже начинали перешептываться между собой, что это знак
     богов и что на этом великий поход против Рима окончен.
     Ганнибал, выйдя вперед, оценил всю сложившуюся ситуацию.
     Он приказал обложить горную породу сухими ветками, облить ви-
     ном и поджечь.
     По его приказу был разведён огромный костёр на горных по-
     родах завала.
     Люди с интересом наблюдали, как под сильным давлением
     огромные валуны начали покрываться трещинами и осыпаться ‒
     несколько камней с треском раскололись на несколько мелких ку-
     сков, благодаря чему появился узкий проход.
     Воины возликовали, и Ганнибал впервые за долгое время на-
     конец-то улыбнулся.
     ‒ Проход свободен, можем продолжать путь, боги на нашей
     стороне, – сказал он, и войска продолжили переправу.
     Улыбался он своей очередной победе, но в глубине его души
     затаился страх.
     Где-то он уже видел подобную картину, его уже выручало
     вино, сухие ветки и огонь.
     192
     ФОНТАН
     Это был сон, который однажды приснился Ганнибалу, и те-
     перь он в точности по своему сюжету сбывался. Так или иначе, но
     Барка, встретившись лицом к лицу с проблемой, незамедлительно
     нашёл выход из сложившейся ситуации. Благодаря этому его люди
     ещё раз поняли, что их военачальник ‒ посланник богов, и всё про-
     изошедшее для них было сравнимо с чудом.
     Именно после этого события Ганнибал впервые в жизни стал
     сомневаться в своей идее. Он неожиданно открыл для себя то, что
     боги отслеживают каждый его шаг, видят каждое действие и имен-
     но это пугало его. Суровая действительность и неизвестность в
     будущем. Он никак не мог обойти её стороной. Переводя испуган-
     ный взгляд на Магона, по-прежнему улыбаясь, он как будто пере-
     давал последнему свои переживания.
     Магон всё это видел, подойдя ближе, он спросил:
     ‒ Брат, что с тобой происходит?
     Ганнибал, ожидая вопроса, ответил:
     ‒ Любимый брат мой, Магон, помнишь ли ты предсказателя –
     слепого жреца Магула? Что если он оказался прав, и мы действи-
     тельно проиграем?
     Магон чуть не споткнулся.
     ‒ Мы не проиграем, брат, боги помогут нам.
     Опустив глаза, он сказал:
     ‒ Я всю свою жизнь очень серьёзно относился к предсказа-
     ниям, но согласившись с тобой пойти в этот сумасшедший поход,
     понял одну простую истину, – что это возможно и есть моё главное
     предназначение в жизни. Что заключается оно именно в том, что-
     бы пройти этот тяжёлый путь вместе с тобой, мой брат. Если нуж-
     но будет, то я отдам свою жизнь, только потому, что верю. Ты брат
     станешь величайшим полководцем всех времён и народов. Имя
     Ганнибала из семьи Барки будет жить вечно, так же как имя бога.
     ‒ Спасибо за твою веру, Магон. – сказав это, Ганнибал крепко
     обнял своего младшего брата.
     К концу четырнадцатого дня воины Ганнибала завершили
     свой спуск, который оказался тяжелее подъёма.
     193
     ГранNИл Орл’off
     Обессиленные, изнурённые походом люди оставляли своих
     умирающих товарищей по дороге, без захоронения и похоронных
     ритуалов. Несколько телег с провизией скатилось в пропасть, поэто-
     му при спуске у некоторых появилась ещё одна проблема. Помимо
     сильного холодного ветра и обвалов пришёл страшный голод.
     Карфагеняне убивали собственных лошадей, при этом костров
     почти не разводили, привалы устраивали незначительные.
     Уставшие и озлобленные люди, уже напоминавшие собой зве-
     рей, с жадностью накидывались на свежее сырое мясо.
     Всего пять привалов, три часа на сон, посменно сменяя друг
     друга – это была жестокая проверка на стойкость, которую выдер-
     жали немногие. Для людей, оставшихся в живых, уничтожение
     Рима стало не просто целью, а частью их жизни.
     Воины Карфагена в суровых условиях стали обезумевшими
     фанатами великой идеи своего предводителя, эти люди перешли
     свою грань, и теперь до последнего вздоха они ждали своего по-
     следнего кровавого боя.
     Каждый со звериным оскалом и с повадками хищника ждал с
     нетерпением предстоящей встречи с римлянами. Им больше нече-
     го было бояться, они ждали этого момента, как избавления – как
     игр ждут дети.
     Из шестидесяти тысяч солдат с гор спустилось примерно око-
     ло тридцати. Именно эти, оставшиеся в живых, закаленные пят-
     надцатидневным походом через Альпы воины составляли основ-
     ную мощь всего войска Ганнибала в дальнейших битвах.
     ‒ Отправь наших разведчиков в ближайшие поселения, сейчас
     нашим солдатам нужен отдых, необходимо пополнить провизию.
     Джиска, нам нужно как можно быстрее узнать насколько близко
     подошли к нам римляне, несмотря на усталость, нам нужно быть
     готовыми к битве.
     Ганнибал отдавал приказания, и сам, незамедлительно, вер-
     хом на своём коне, вместе с Магоном начинал осмотр оставшихся
     воинов.
     В тот же вечер карфагенян приютила небольшая галльская де-
     194
     ФОНТАН
     ревня, в которой расположилась пятитысячная армия варваров во
     главе с галльским вождём Тиджернаком.
     ‒ Мы готовимся дать бой наступающей армии Рима, и нам
     нужны провизия и воины. Нам знакомо о том, какую ненависть вы
     испытываете к римлянам, поэтому предлагаем нам воссоединится
     против нашего общего врага. Сказав это и отпив глоток вина, Ган-
     нибал внимательно посмотрел на рыжеволосого галла.
     Он продолжил свою речь:
     ‒ Помогите нам в бою, римляне уже оповещены о моем перехо-
     де через Альпы, они в ускоренном режиме хотят меня остановить.
     Мы не собираемся сдаваться, пусть и уступаем по силам нашему
     противнику. Нашей величайшей целью является дойти до ворот са-
     мого Рима, и мы сделаем это, убьём этих недостойных крыс во имя
     прославления свободы нашего народа. Вы нам поможете?
     Рыжеволосый галл задумчиво молчал и смотрел почему-то
     на Магона, который сидел рядом со своим старшим братом. Осу-
     шив одним залпом карфагенское вино, варвар резко расхохотал-
     ся, и капли вина стали разлетаться с его рыжей бороды в разные
     стороны.
     Ганнибал и Магон злобно переглянулись.
     В это время галл, вытерев рукавом своей оленьей шкуры бо-
     роду, прекратил смеяться, приняв совершенно серьёзное и немного
     диковатое лицо.
     ‒ Мы давно воюем против Рима и знаем силу нашего про-
     тивника. Римские полководцы постоянно совершенствуют свою
     тактику ведения боя, у них слишком мощная армия и много со-
     юзников. Вы со своей обезумевшей шайкой не сможете им про-
     тивостоять, даже если мы вам поможем. Публий Сципион – он же
     великий понтифик Сената, со своей двадцатитысячной тяжелово-
     оруженной армией находится он в двух днях пути от нашей дерев-
     ни. Вторая сорокатысячная армия с тяжелой римской пехотой, под
     командованием капитана Семпрония Лонга движется за ними, для
     воссоединения войск. Вам не одолеть их, даже если все ваши боги
     будут помогать вам в этом.
     195
     ГранNИл Орл’off
     Поленья в костре с треском разгорались с новой силой, силь-
     нее и сильнее, будто кто-то невидимый подливал в огонь вино.
     По лицу Ганнибала пробежали тени от костра. Кинув свой
     взгляд на нахмуренного Магона, он резко встал, затем, поправив
     своё оружие, напоследок, сказал рыжебородому:
     ‒ Вы в нас не верите. Что же, это ваше право, за провизию и
     наёмников мы заплатим золотом. Я чувствую запах приближаю-
     щихся римских солдат, они воняют, как одна большая жирная сви-
     нья. Сказав это, Ганнибал, с присущей ему благородной выправкой
     покинул вечернее собрание. Магон, а за ним и Джиска с Магар-
     балом – его верные сподвижники, держа руки на клинках своих
     фалькат, резким шагом, бесцеремонно покинули трапезничающих
     у костра длинноволосых галлов.
     ‒ Магарбал, что у нас со слонами? – Ганнибал спрашивал у
     своего начальника кавалерии, идя вперёд и не оборачиваясь.
     ‒ Слоны плохо пережили наш переход через горы, у нас оста-
     лось около восьми животных, но и они ещё полностью не аккли-
     матизировались, поэтому в ближайшую битву они не внесут суще-
     ственного вклада.
     ‒ Около восьми? Нам нужно срочно дать бой Публию, не до-
     жидаясь его слияния с Лонгом.
     Ганнибал тут же отдал приказание своему военачальнику пе-
     хоты:‒ Магон, прикажи воинам отдыхать, послезавтра предстоит бит-
     ва, и устроим мы её в низменности местной реки Тицин. Мы заманим
     римлян в ловушку, так как они хуже нас знают местность. Завтра же
     нужно снова послать разведчиков на точный осмотр спуска к реке.
     Ганнибал резко остановился и, жадно втянув осенний воздух,
     продолжил свою речь:
     ‒ Этой победой мы докажем трусливым галлам, что римля-
     не не бессмертны и что наши боги действительно нам помогают,
     пусть все они увидят нашу мощь. Время пришло.
     Стоящие поодаль его верный друг и двое братьев наблюдали
     странную картину ‒ Ганнибал, закрыв глаза, с раздувающимися от
     196
     ФОНТАН
     волнения ноздрями вдыхал жадно воздух, поднимая кверху руки, и
     в этот момент неожиданно поднялся сильный ветер.
     На следующий день, Ганнибал, полностью изучив местность,
     с Магоном, Магарбалом и двоюродным братом Баркидов ‒ Джи-
     ской начал проверять своих воинов перед предстоящей битвой.
     Они совещались и изучали все координаты местности, решив при-
     бегнуть к тактике внезапного нападения.
     Были наняты отряды галльских лучников, два отряда свобод-
     ной варварской кавалерии и отряд легкой пехоты.
     Всё было готово к битве. Капкан, в который должны были по-
     пасть римляне, должен был скоро захлопнуться.
     Войска карфагенян решили поджидать римлян в низине реки
     По, находящейся между реками Сосны и Тицин.
     Путей для отхода для римлян было всего два: либо через реку,
     что представляло собой чрезмерную опасность для них, либо
     вдоль неё, а для этого могла пригодиться помощь быстрых всадни-
     ков нумидийцев.
     ‒ Свинья, угодив в капкан, будет хрюкать до последнего, – от-
     шучивался Магарбал, следуя за Ганнибалом и представляя отсчёт
     о готовности конницы к бою.
     * * *
      В ночь перед битвой Ганнибал спал очень плохо.
     Когда он всё же заснул, ему приснился странный сон. Он ока-
     зался на горной тропе, посреди которой росло огромное дерево,
     по-своему виду напоминающее огромный фонтан. Вместо листьев
     у дерева были язычки пламени, вместо веток – яркие лучи огнен-
     ного потока.
     Сильный ветер подхватывал и разносил по сторонам огнен-
     ные искры с дерева, они летели прямо в Ганнибала, обжигали его
     лицо, шею, руки.
     Он кричал, но вокруг была полнейшая тишина, он выкрикивал
     имя своей возлюбленной, которая сидела на вершине дерева.
     197
     ГранNИл Орл’off
     ‒ Эминола!! ‒ ветер уносил вдаль его крик.
     Он продолжал кричать сильнее, но вокруг по-прежнему оста-
     валась тишина ‒ всё пространство вокруг словно утопало в ней.
     Он кричал, но собственного крика не слышал. В это время волосы
     девушки сплетались с огненными язычками пламени, из её глаз
     текли слёзы – они падали на ствол огненного дерева и испарялись.
     Слезы выливались и из глаз Ганнибала с блеском охватившей
     его неистовой ярости.
     ‒ Эминола!! Нет!! ‒ он кричал, разрывая свои голосовые связки,
     казалось, они лопались из-за большой температуры пламени огня.
     Он больше не мог терпеть, упав на колени и закрыв лицо ру-
     ками, он зарыдал.
     ‒ Прошу... Эминола, вернись...
     Он чувствовал, как обжигался его левый глаз ‒ один из отско-
     чивших язычков пламени попал в него. Глаз выжигало изнутри, и
     он чувствовал невыносимую адскую боль.
     Открыв другой глаз, Ганнибал увидел, что его руки были в
     крови.
     Посмотрев на корни дерева и резко закричав, он отскочил в
     сторону.
     У самых корней лежали жертвенные кубки, из которых наверх
     быстрыми потоками лилась красная жидкость, похожая на вино.
     Ветер доносил до Ганнибала шёпот знакомых ему людей, его
     лицо обжигало огнём, появлялись волдыри и сильные ожоги.
     ‒ Боги предупреждали тебя, что если ты не остановишься,
     ты уничтожишь Карфаген и весь мир! – громко произносил голос
     жреца.
     ‒ Согласившись с тобой на этот сумасшедший поход, я понял,
     что моё предназначение – пройти этот путь вместе с тобой, и если
     надо, то и отдать за это свою жизнь, – произносил следом голос
     Магона.
     ‒ Зачем тебе Рим? Испании нужен сильный властелин, кото-
     рый сможет защитить её земли. Ты нужен Испании, ты нужен мне, –
     теперь звучал голос его жены Эминолы.
     198
     ФОНТАН
     Ветер продолжал доносить до его слуха слова из его прошлого:
     ‒ Вся наша жизнь, как дерево. Если у тебя не будет великой
     цели, то ты никогда не сможешь удержать эту землю корнями. Воин
     сомневается и размышляет до того, как принимает решение. Но ког-
     да оно принято, он действует, не отвлекаясь на сомнения, опасения
     и колебания, – так говорил ему голос его отца Гамилькара.
     ‒ Впереди еще миллионы решений, которые предстоит при-
     нять – говорил неизвестный ему голос, который тут же, как и все
     остальные, подхватывал ветер и уносил вдаль.
     Последний голос так же был неизвестен Ганнибалу, и он при-
     вёл его к полнейшему безумию.
     ‒ Я хочу, чтобы она вернулась...
     Не выдержав последней фразы, протягивая руки к девушке,
     он упал в горящую огненными бликами кровь, бурлящую в чаше
     корней дерева-фонтана.
     Неизвестный голос шёпотом произнёс последнюю фразу, и он
     обрывками оставался в ушах обезумевшего Ганнибала.
     Но сон не закончился.
     Неожиданно боль утихла, и Барка стал чувствовать легкие по-
     токи морского бриза.
     Открыв без усилий оба глаза, он увидел над своей головой
     огромную бабочку. Она раскрыла свои большие фиолетовые кры-
     лья, словно красуясь.
     ‒ Я хочу, чтобы она вернулась, ‒ повторял последнюю фразу
     Ганнибал, и в этот момент тёмные крылья бабочки полностью за-
     влекли его подсознание.
     Открыв глаза, Ганнибал, протёр влажное от холодного пота
     лицо, вдыхая долгожданный глоток прохладного ночного воздуха.
     ‒ О величайший Баал, хранитель неба и земли, помоги мне
     захватить Рим, и пережить этот кошмар, ‒ шептал он, умывая лицо
     холодной водой.
     Встав и надев накидку, он покинул свой шатёр.
     Раннее утро бодрило своей свежестью. Вокруг, словно мягкой
     периной, расстилался туман.
     199
     ГранNИл Орл’off
     В воздухе витала холодная умиротворенность, ни чем не схо-
     жая с запахом предстоящей кровавой битвы.
     Магон подошёл незаметно со спины Ганнибала, встал рядом и
     начал активно протирать опухшие от недосыпа глаза. После, всма-
     триваясь в утробу рассвета на горизонте, он промолвил:
     ‒ Я много думал сегодня ночью. Брат, хочу сказать тебе о том,
     что наш отец Гамилькар. гордился бы своими сыновьями только
     потому, что мы, как настоящие потомки богов, действовали в пол-
     ную силу и ни отказались от своей святой идеи. Я уверен, что впо-
     следствии наш величайший поход прославит род Барки и империю
     Карфагена на многие тысячи лет вперёд. Возможно, суеверия по-
     меняются, изменятся облики и имена богов, города и армия. Мно-
     гое изменится, но неизменной останется светлая любовь к своей
     семье и родине – это будет жить вечно, и мы будем являться ярким
     примером для этого. Спасибо тебе, брат, за то, что дал мне вели-
     чайшее право сопровождать и оберегать тебя.
     ‒ И тебе спасибо, Магон, за верность, – с улыбкой, полной
     самых нежных братских чувств, Ганнибал обнял своего младшего
     брата.
     В шатер зашёл Магарбал и доложил, что вернулся главный
     разведчик с новостями.
     ‒ Ганнибал, римские войска заняли оборонительную линию.
     Их гарнизоны разместились в небольшом галльском городке Тав-
     рин. Пехоты мало, в основном это наемники: около двух отрядов
     мечников, по двести голов в каждой, три отряда варварских лучни-
     ков по сто голов, и два отряда по восемьдесят италийских союзни-
     ков, легкие гоплиты и, наконец, три отряда римской и варварской
     кавалерии. Всего получается около полутора тысячи голов в воен-
     ном гарнизоне. Главнокомандующего зовут капитан Юлий Турци-
     он, бывалый воин и солдат, но не очень хороший стратег. Это всё,
     что удалось узнать.
     Обдумав, переводя взгляд с Магарбала на Магона, Ганнибал
     сказал:
     ‒ Значит, Лонг готовится в дальнейшем принять оборонитель-
     200
     ФОНТАН
     ную сторону, а затем контратаковать нас, в то время пока Публий
     Сципион, обойдя нас, вторгнется в Испанию и нападёт на наши
     войска уже там. Эти римляне наивны и глупы, раз полагают, что
     мы попадёмся на их уловки. Публий движется нам навстречу и на-
     ходится примерно в трёх днях пути от Таврина, римляне надеят-
     ся сдержать наш натиск до воссоединения их войск. Мне кажется,
     Магон, что единственное правильное решение для нас сейчас – это
     доказать глупым варварам, что римляне не боги, и что они скоро
     навсегда потеряют свою власть на этих землях. Каждый клочок
     этой земли, который мы отвоюем, – это ещё один шаг к нашей ве-
     ликой цели.
     ‒ Как же будем действовать, брат?– спросил Магон.
     Ганнибал тонким прутом стал показывать их дальнейшую
     стратегию на тонкой дощечке с насыпанными на ней разноцветны-
     ми камнями и песком.
     ‒ Пробив оборонительную стену поселения, мы пошлём
     внутрь нумидийскую конницу, которая атакует непосредственно
     римскую. В ответ на это они пошлют галлов-наемников. У самой
     стены галлов атакуют наши пехотинцы-иберы. Самая главная зада-
     ча – это вытащить их войска за линию города, к самим стенам. Тут
     они будут уязвимы, а варвары не смогут долго слушаться приказов,
     у этих диких воинов отсутствует дисциплина, и это пойдёт нам на
     пользу.
     К моменту разговора к Ганнибалу и Магону подошёл Джиска.
     Рядом с ним шёл седовласый, крепкого телосложения галл.
     ‒ Ганнибал, этот человек – командир галльских наёмников,
     которые находятся сейчас в Таврине и несут службу у римлян. Он
     пришёл к тебе с предложением союза.
     Варвар поклонился, смотря на Ганнибала мудрым старческим
     взглядом, затем откашлявшись, начал свою речь:
     ‒ Приветствую достопочтенный воин, из величайшего рода
     Барки. Меня зовут Синнтигэрн, я пришёл пришёл просить тебя,
     чтобы ты принял мои отряды в свои ряды. Мои воины уважают
     тебя больше римлян, поэтому, если ты согласен, то в этой битве
     201
     ГранNИл Орл’off
     мы просто уйдём с поля боя, для того, чтобы доказать тебе своё
     уважение, не нарушив при этом договора с римлянами, чтобы это
     не выглядело как предательство.
     ‒ Это всё равно будет предательством, вы наемники, и вы не
     исполните приказ. Откуда мне знать, что вы, предав римлян впо-
     следствии, так же не поступите со мной? – нахмурив грозно брови,
     ответил Ганнибал.
     Синнтигэрн, качая головой, покорно поклонился и затем, по-
     корно подняв голову, сказал:
     ‒ Понимаю твою обеспокоенность, но я лично клянусь тебе в
     том, что мы не предадим тебя. Мы работаем за деньги, но при этом
     наше право выбирать того, кому мы присягаем в верности. Рим
     издавна был нашим общим врагом, и поэтому мы предлагаем вам
     свои услуги.
     После слов Синнтигэрна наступила минутная тишина, Ганни-
     бал думал, и наконец, подняв свои задумчивые глаза, ответил:
     ‒ Враг нашего врага, наш друг.
     Услышав эти слова, седовласый галльский богатырь добро-
     душно улыбнулся.
     Ганнибал окинул взглядом своих военачальников.
     ‒ Тактика меняется...
     Подойдя к улыбающемуся галлу, он протянул тому руку, говоря:
     ‒ Вы не вмешиваетесь в эту битву, но при этом римляне должны
     быть уверены в вас до момента, когда в Таврин вбегут наши нуми-
     дийские всадники. Вы сделаете вид, что исполняете приказ и идёте
     в наступление, но при этом вы просто выйдете за ворота, обогнув
     город, зайдёте с тыла, где ударите в момент нашей атаки римлянам в
     спину. В войне против такого противника, как Рим, нужно использо-
     вать любые способы ради победы. Вы готовы принять такие условия?
     На момент улыбка исчезла с лица Синнтигэрна, остановив свои
     светло-зелёные глаза на Ганнибале, он принял протянутую руку.
     ‒ Ваш приказ будет исполнен.
     Ещё раз улыбнувшись, Синнтигэрн поклонился и вышел из
     шатра карфагенян.
     202
     ФОНТАН
     Ганнибал приготовил свою хитрую ловушку для римлян.
     Его план был великолепен – галлы действительно ненавидели
     римлян, и поэтому он верил, что они не предадут и не подведут его
     в бою.
     * * *
      Через несколько часов иберийская пехота Ганнибала под пото-
     ками стрел римских лучников тараном выбила крепостные ворота
     Таврина.
     Нумидийские всадники с дикими криками молнией влетели
     на вражескую территорию, всё было разыграно по продуманно-
     му сюжету. Услышав приказ преследовать конницу, около трех-
     сот галльских всадников вместе с двумя отрядами легкой пехоты
     застрельщиков вышли за стены Таврина и начали огибать город
     вдоль стены, направляясь к южным дальним воротам. Эти самые
     ворота открыл сам Синнтигэрн, похожий в этот момент на моло-
     дого галльского воина с голым торсом, распущенными длинными
     волосами и красно-зелёной боевой раскраской на теле.
     Римляне были схвачены врасплох, не успев даже понять, что
     произошло.
     В один момент, пустив на нумидийскую конницу своих рим-
     ских всадников, они внезапно ощутили удар со спины от собствен-
     ных наемных варваров, ещё недавно стоявших в их рядах.
     Это был час кровавой резни ‒ схваченные врасплох, словно в
     острую пасть капкана, римляне отбивались из последних сил.
     Оставшиеся в живых в панике бежали из города. Преследо-
     вавшие их нумидийские всадники пронзали насквозь их своими
     острыми копьями. По приказу Ганнибала не трогали только ита-
     лийских гоплитов – союзников Рима.
     Ганнибал ликовал, говоря:
     ‒ Вот и свершилось, ещё на один шаг мы стали ближе к воро-
     там Рима. Сразу за этим он отдал поручение своему брату:
     ‒ Магон, пора доставать вино и готовить много мяса, – сегод-
     203
     ГранNИл Орл’off
     ня мы празднуем нашу первую победу на этой земле. Сегодня мы
     устроим показательные бои на выживание среди наших пленных
     варваров. Пора устроить пир, солдатам давно нужна разгрузка, они
     это заслужили.
     Ганнибал, сверкая единственным глазом, громко рассмеялся.
     ‒ Послезавтра мы со всеми своими силами встретим римлян
     на реке По, между реками Сессией и Тицином.
     Нарисовав на песке тонким прутом линию и два квадрата ря-
     дом, обозначающие два отряда, Ганнибал объяснил всю простоту
     и гениальность тактики его боя своим приближенным.
     В тот же вечер карфагеняне совместно с галлами праздновали
     победу, разведя огромные костры прямо перед палатой верховных
     старейшин, находящуюся на центральной площади города.
     Красивые галльские девушки танцевали перед костром, при-
     крывая свои светлокожие тела оленьими шкурами. На трех верте-
     лях большого костра крутились аппетитные кабаны, бочки с вином
     опустошались одна вслед за другой.
     Сам Ганнибал вышел из своего шатра, встал перед своими
     захмелевшими воинами, под крики всеобщего приветствия поднял
     вверх свой кубок с вином и произнёс:
     ‒ Сегодня, в этот поздний прекрасный вечер, я поднимаю свой
     кубок с вином за нашу победу, за нашу веру, и за величие Карфа-
     гена...
     Задумавшись на мгновение, посмотрев на тёмное небо, он
     продолжил:
     ‒ За вас, братья мои, с нами сила богов!! – жадными глотками,
     словно настоящий дикарь, допив вино, он отбросил кубок в сторо-
     ну под всеобщие воодушевленные крики своих воинов.
     ‒ Пришло время для боёв с участием пленных варваров, кото-
     рые имели неосторожность встать на нашем пути.
     Ганнибал перешёл на крик:
     ‒ Пусть же знают все, что Карфаген ‒ это не надменный Рим,
     что мы даём шанс каждому, даже пленному врагу заслужить право
     бороться за свою жизнь и свободу.
     204
     ФОНТАН
     В то же мгновение в центр образовавшегося среди толпы кру-
     га вышли два пленника. Оба были крепкого телосложения, но с
     разным цветом волос.
     Один из них был рыжий, веснушчатый плотный паренёк с
     длинными волосами, очень напоминающий галла, второй был
     стриженый, с волосами тёмного цвета и худощавого телосложе-
     ния, ибер со светло-коричневым цветом глаз.
     Им подкинули фалькаты, не теряя времени оба кинулись
     в атаку. Рыжеволосый галл долго и упорно атаковал мощными
     ударами, сокрушая со всех сторон своего противника. Ещё один
     удар и он выбил меч у ибера, но стоило ему только замахнуться,
     как тот ударил его ногой в паховую область. Из толпы кто-то
     подкинул в сторону ибера острый кинжал. Азарт от битвы стал
     сильнее.
     Всё произошло за каких-то несколько секунд – ибер, слов-
     но дикая кошка, одним прыжком очутился рядом с врагом, и в
     следующий момент зрители увидели, как в нутро рыжеволосого
     галла по самую рукоять вонзился кинжал. От неожиданности
     он начал пятиться назад, схватившись за живот, и затем упал
     замертво.
     Так прошло несколько боёв и в конечном итоге оставшиеся
     трое пленных, снискав симпатии толпы, получили долгожданную
     свободу и право на жизнь. Проходя мимо них, Ганнибал каждо-
     го похлопал по плечу, объявляя, что теперь они присягнут на вер-
     ность Карфагену и вступят в состав его войска.
     Он взял кувшин с вином и дал отпить каждому из освобожден-
     ных пленных победителей по глотку. В этом и заключалась прися-
     га карфагенского войска времен правления семьи Барки.
     Ночь пролетела быстро.
     Охмелевшие воины разбрелись по своим шатрам, в это время
     Ганнибал и Магон, вместе с Джиской, ещё раз осматривали карту
     местности, продумывая план сражения до мелочей.
     205
     ГранNИл Орл’off
     * * *
      Весь следующий день воины Ганнибала готовились к битве, и
     в это время их главнокомандующий совершал обход между войск.
     Особый интерес у него вызывала конница, в предстоящей битве
     основной упор делался именно на неё. К этому моменту ещё не-
     сколько отрядов варваров из соседних деревень присоединились
     к ним.
     Холодным утром 18 октября 218 года до н.э. войска Ганниба-
     ла, спрятавшись в прибрежных лесах, ожидали появления римлян.
     Смотря вниз со склона на низменность реки, Ганнибал наблю-
     дал легкую дымку над водами реки По. Рядом с ним стояли Магон
     и с опухшим от вина лицом Магарбал.
     Под ногами чуть слышно протекал небольшой ручей. Нагнув-
     шись и сев на корточки, Ганнибал черпнул руками родниковой
     воды и умыл лицо.
     На небе, обретая более светлые тона, проносилась небольшая
     туча, по своим формам очень напоминающая большой фонтан, из
     которого объёмными потоками разливалась по всем сторонам сме-
     няющие темные сумерки утренние полоски света. Это было чудес-
     нейшее зрелище, и Ганнибал, прищурив свой единственный глаз,
     наблюдая за подобным чудом, произнёс:
     ‒ Небо – это любимый источник богов, их воронка жизни.
     Рядом с ним, крехтя и охая, умывался ледяной водой Магар-
     бал. ‒ Мы всё сделаем, от нас зависящее, ‒ произнёс он, закидывая
     и приглаживая назад свои тёмные мокрые волосы, и затем одел-
     сверху шлем.
     Через некоторое время римляне перешли реку.
     Они подошли к возвышенному плато, где начинался лес, в сто-
     рону расставленной карфагенцами засады.
     Ловушка сработала.
     Подав знак рукой, Ганнибал дал приказ Магарбалу нападать.
     Основной задачей карфагенян было застать римлян врасплох,
     и им это удалось.
     206
     ФОНТАН
     Со страшным боевым кличем несколько конных отрядов ата-
     ковали римлян. Влетев в строй варварских наемников, иберийцы
     стали пробиваться к триариям, к основному центру, вглубь оборо-
     нительной линии римлян.
     В этот раз варварские наемники римлян бились без особого
     желания, и поэтому уже в следующее мгновение их отряды пусти-
     лись в бегство, оставив тяжёлую пехоту римлян.
     Центр обороны был пробит и нумидийские всадники, как
     будто ожидая этого, начали атаковать римскую конницу, которая
     предприняла попытку напасть с тыла на иберийцев. На помощь
     нумидийцам Ганнибал выслал несколько пеших отрядов наемных
     галлов.
     Битва затянулась, и римским триариям почти удалось отбить
     внезапное нападение.
     Но затем, после двух удачных маневров нумидийские всадни-
     ки, вместе с вернувшейся кавалерией Магарбала, окружили рим-
     лян кольцом, зажав оставшихся римских всадников и тяжёлую пе-
     хоту в тисках. Римляне отбивались из последних сил, бежать было
     некуда – это было полнейшее уничтожение.
     Завершающим моментом битвы стало ранение Публия Сципи-
     она, отряд которого, после двух неудачных попыток пробить кли-
     ном кольцо окружения, бежал с поля боя. Воины Ромула подались
     в бегство, и только триарии – элита тяжелой пехоты римлян, би-
     лись до последнего. Бежавшие лучники и застрельщики с криками
     падали от копий разъяренных нумидийских всадников.
     Раненого Публия Сципиона спас его сын Публий Сципион
     младший. Уже вдалеке он обернулся и встретился взглядом с Ган-
     нибалом – они смотрели друг на друга, и если лицо римского пол-
     ководца излучало страх и ненависть, то лицо Барки было полно
     удовлетворения. Он вновь одержал победу над ненавистным вра-
     гом, и это было для него самым лучшим наслаждением.
     Небо оставалось такого же дымчатого цвета, битва закончи-
     лась полнейшим разгромом римских войск.
     Битва на реке Тицин, как и захват Таврина, показал все силь-
     207
     ГранNИл Орл’off
     ные стороны Ганнибала как стратега: хорошее знание местности,
     великолепная работа разведчиков перед боем и умение командо-
     вать воинами других народностей. Римляне, уже привыкшие ви-
     деть галлов покоренными, совершенно не ожидали, что те поддер-
     жат Ганнибала.
     Битва закончилась, и через несколько часов после победы кар-
     фагенского войска на поле боя появилась пятитысячная армия во-
     оруженных галлов.
     Это были войска Тиджернака, отказавшие Ганнибалу в помо-
     щи. Сам Тиджернак стоял и с наслаждением смотрел по сторонам,
     будто получая удовольствие от того, что вдыхает запахи смерти,
     тряся огненно-рыжей бородой.
     Под его ногами послышался стон ‒ это был умирающий рим-
     ский солдат. Тиджернак осторожно склонился над телом умира-
     ющего, недовольно причмокивая, приподнял того за волосы и со
     жгучей ненавистью в глазах перерезал врагу глотку.
     F
     ФОНТАН
     Глава 12
     ‒ Эй, уродцы!! – кричал Капоне, и в этот момент два агента
     ударили его одновременно с двух сторон по животу. Они тащили
     его по длинному коридору, держа за руки.
     От удара он сплюнул на каменный пол кровавую слюну, с пе-
     рекошенным лицом продолжая язвить:
     ‒ Что не ожидали такого от меня? Я победил...
     После подобных речей один из агентов ударил его по виску
     дубинкой.
     Он был уже в полуобморочном состоянии, когда его поднесли
     к жертвенному алтарю. Пока его клали на большой операционный
     стол, он то и дело открывал глаза и продолжал, кривя губами, шеп-
     тать различные ругательства.
     Он чувствовал, как его руки связывали ремнями, как в шею
     вонзалась острая игла.
     Еле говоря, невнятно, Капоне, теряя сознание, проговорил:
     ‒ Вы меня боитесь...
     Закрыв глаза, он стал слышать шёпот.
     Когда он вновь открыл их, то перед его глазами прояснилось
     четкое изображение. Он лежал на чем-то вроде койки, внутри ка-
     меры без окон, с высоким потолком и светло-жёлтыми, сияющи-
     ми стенами. Невидимые лампы заливали ее тёплым, но при этом
     тошнотворным светом. Более всего ужаснуло Капоне – полнейшая
     тишина. Вдоль всех стен тянулась лазерная сетка, задев которую,
     Капоне получил ожог. В камере не было видно дверей, и вообще
     каких-либо отверстий.
     Он не знал, сколько прошло времени, блуждая по камере
     взад и вперёд, выкрикивая различные проклятия в адрес аген-
     тов, предпринял несколько попыток найти хотя бы одну щель в
     странной камере. Всё его тело было в ожогах от лазерной сетки,
     которая появлялась на стенах каждый раз, как он к ним подхо-
     дил.
     209
     ГранNИл Орл’off
     Ему безумно хотелось пить и есть. Несколько раз он пытался
     уснуть, но как только закрывал глаза, лампы начинали гореть ещё
     более ярко.
     Капоне чувствовал, что постепенно у него внутри накапливал-
     ся страх. Он знал его, словно видел его в лицо. К такому он также
     был готов.
     ‒ Эти големы изучили все способы пыток за всю их историю.
     Прямо-таки нацисты последнего уровня, однако, молодцы, – он
     думал и сидел посреди камеры, словно йог, закрыв глаза, которые
     постепенно перестали видеть.
     Он почувствовал свой страх ещё более ощутимо, когда при-
     нял первую позицию для погружения в себя, поняв, что внутри
     его тела также нет никаких звуков. Сердце молчало, ему хоте-
     лось пить и есть, но желание было лишь насильственно вызвано
     в голове. Он дышал, но собственного дыхания не слышал. В са-
     мом теле не было слышно ничего. Капоне, словно разворачивая
     внутри себя невидимое зеркало, принял вторую позицию, углу-
     бившись в наблюдение собственных мыслей. Но и тут его по-
     стигло жуткое разочарование – все мысли, пытающиеся управ-
     лять его телом, были словно в чужой власти, когда он пытался
     раскрыть их сущность, они исчезали. Используя все известные
     ему методы для погружения в себя, Капоне понял, что каким-то
     образом агентам удалось проникнуть в его сокровенное есте-
     ство.Не открывая глаз и не двигаясь, он принял последнюю попыт-
     ку для самостоятельного погружения в своё подсознание.
     Вдруг он открыл глаза. Перед ним оказалась огромная зала
     со слабым освещением. Он выступал в роли наблюдателя и видел
     пространство вокруг себя с некоторым искажением, его мозг был
     повреждён – так он подумал. Рядом с ним стоял странного вида
     человек с седой козлиной бородкой, в пурпурной мантии, с опро-
     кинутым на половину лица капюшоном. При слабом освещении
     просторного помещения была видна лишь его нижняя часть лица.
     Обойдя этого странного типа вокруг, заметил, что рядом стоит
     210
     ФОНТАН
     стол, подойдя, он увидел самого себя. Поверх головы у него видне-
     лось небольшое окно Вирт-реальности.
     ‒ Всё ясно, копаются в мозгах, сволочи... значит, скоро и до
     подсознания дойдут, плохо дело.
     Поняв, что происходит, Капоне вспомнил про своё послед-
     нее оружие, которое он подготовил специально для такого случая.
     «Капсула Дамки» находится чуть выше дальнего ряда зубов – одна
     маленькая, умело впаянная в самый дальний зуб капсула синте-
     тического расщеплённого адреналина. Только вот для того, чтобы
     она сработала, нужно зажать челюсть, а он этого сделать никак не
     мог. Он знал, что непроизвольное сокращение мышц начнётся че-
     рез какое-то время, вот только сколько по времени ждать ему при-
     дётся? Этого он не знал.
     Неожиданно Капоне открыл глаза. Он по-прежнему находился
     в камере.
     На стене и на потолке перед его глазами мелькали кадры
     Вирт-реальности, в которых он был наблюдателем за самим собой,
     лежащим на столе без сознания.
     Он по-прежнему стоял за спиной у человека в пурпурной ман-
     тии, тот не показывал своего лица, однако Капоне слышал его го-
     лос: ‒ В вашем восстановлении три этапа, — сказал он — наблю-
     дение в подсознании, понимание и восприятие внутри сознания.
     Пора перейти ко второму этапу. Рад нашему знакомству, мистер
     Капоне. Возможно, вы про меня слышали – меня зовут профессор
     Эдинсон.
     Капоне, скривив лицо в недоброжелательную физиономию,
     попытался ответить, но ничего не вышло.
     Продолжая скрываться за капюшоном, Эдинсон, словно читая
     его мысли, ответил:
     ‒ Не стоит пытаться разговаривать – в подсознании этого не-
     возможно. Вы очень интересный пациент для меня, для меня ве-
     личайшая радость, что мы наконец-то встретились. Кстати, ваша
     «капсула Дамки» очень заинтересовала меня по своему составу.
     211
     ГранNИл Орл’off
     Уверен, когда мы сможем прийти к общему знаменателю, вы ока-
     жетесь весьма полезным, раскрыв секрет этого энергетического
     восстановителя. Ну а пока, продолжим...
     Капоне наблюдал, как его собственное тело неожиданно под-
     нялось и, осматривая по сторонам, не замечая перед собой Эдинсо-
     на спустилось с операционной койки и направилось к двери.
     Когда он открыл дверь, увидел длинный коридор, по которому
     побежал. При этом Эдинсон постоянно был, словно прикреплен к
     камере, которая снимала это действие от первого лица.
     Капоне продолжал сидеть в позе йога и смотреть на огромное
     Вирт-реальное пространство вокруг.
     Его герой продолжал двигаться вперёд, при этом не замечая
     рядом с собой Эдинсона, который продолжал говорить.
     Он катился по гигантскому, в километр шириной, коридору,
     залитому чудесным золотым светом, громко хохотал и во все горло
     что-то выкрикивал.
     Он рассказывал всю свою жизнь ‒ кому-то, невидимой публи-
     ке, которая, казалось, была со всех сторон. С ним были воспитатели
     детского дома, друг Колосов, знакомый писатель Иммануил Громм,
     повстанцы, агенты ‒ все валились по коридору толпой и громко хо-
     хотали. Что-то ужасное, поджидавшее его в будущем, ему удалось
     проскочить, и оно не сбылось. Все было хорошо, не было боли, ка-
     ждая подробность из его жизни обнажилась, объяснилась.
     Вздрогнув, он встал с пола в камере в полной уверенности,
     что слышал голос Слэйна. Неожиданно у него появилось стран-
     ное ощущение, что он тут, за спиной, просто его не видно. Это
     он всем руководит. Он пускает ему эти мысли и не позволяет ему
     спрятаться от агентов. Он вспомнил, как тот задавал вопросы. Это
     была игра, первоклассная ловушка для него – неуловимого Гришки
     Рощина. Слэйн был всем ‒ мучителем, защитником, он был инкви-
     зитором и убийцей, он был другом детства.
     Он не помнил, было это во сне или наяву, поскольку совсем
     запутался ‒ голос Слэйна прошептал ему на ухо: «Не волнуйтесь,
     Капоне, мы поможем забыть вам старый мир». Он не был уверен,
     212
     ФОНТАН
     что голос принадлежит именно Слэйну, но помнил, как они играли
     в шахматы и фигурки двигались сами по себе до тех пор, пока тот
     же голос не произнёс вновь: «Шах и Мат».
     Он видел, как двигается Капоне по длинному коридору, захо-
     дил в некоторые камеры, в которых были какие-то люди.
     В одной из камер он заметил какую-то женщину с детьми. Они
     сидели, вплотную прижавшись к остальным и рыдали.
     Когда Капоне спросил у них что-то, они словно не услышали
     его. Тогда он вышел и закрыл за ними герметичную дверь, посмо-
     трел через окошко, нажал на своём виртуалике команду, и в сле-
     дующее мгновение наблюдал, как внутри этой камеры появился
     мутный газ.
     Ему было не понятно, что произошло, он двигался дальше по
     коридору и подходил к каждой такой камере и, словно на автомате
     совершал различные комбинации, благодаря которым камеры ста-
     новились безлюдными.
     Он чувствовал эйфорию, совершенно не понимая, что проис-
     ходит.
     Когда он встречал человека в пурпурной мантии, тот сообщал
     ему радостную новость о том, что его друг Слэйн очень рад выпол-
     ненной им работе и что скоро они встретятся.
     Он продолжал выполнять работу, которую ему высылали че-
     рез виртуалик. Идя по коридору, он заходил в камеры и видел раз-
     личных людей. Он вёл расспрос у них. У одной молодой черново-
     лосой девушки он узнал, что она – дочь лидера повстанцев, узнал,
     где их лагерь и сколько оставшихся людей.
     После допроса он вышел из камеры и посредством виртуалика
     задал команду включения истребляющего газа.
     В другой камере ему встретился предатель агентов – писатель
     Иммануил Громм. Этого человека он посредством различных со-
     временных способов пытки на подсознательном уровне смог рас-
     колоть насчёт информации о дневнике, в котором велась история
     жизнеописания одного пациента Колосова.
     После выполненной им работы Капоне отправлялся в дорогу-
     213
     ГранNИл Орл’off
     щий ресторан, под руку с ним шли две очаровательные женщины,
     он курил любимую кубинскую сигару. В ресторане его дружелюб-
     но встречал несравненный профессор Эдинсон, который переда-
     вал ему радостные известия от Слэйна, который был очень дово-
     лен выполненной им работой.
     Так продолжалось очень долго. Постепенно Капоне забыл, что
     когда-то был в какой-то камере со светло-жёлтыми яркими стена-
     ми, в которой не было ни окон, ни дверей. Он не помнил, что ког-
     да-то виделся со Слэйном, не помнил того, что они делали и для
     чего.Ему нравилось засыпать в дорогом номере пентхауса, в огром-
     ной кровати с двумя или тремя красавицами. Когда он засыпал,
     ему снился один и тот же сон – будто бы он и не покидал камеру,
     а оставался внутри неё, сидя в позе лотоса в самом её центре с
     закрытыми глазами. Он что-то делал, но при этом действие проис-
     ходило где-то, но не с ним.
     Однажды, после того как профессор Эдинсон выписал ему но-
     вый энерген, позволяющий разобраться с собственным подсозна-
     нием, он оказался внутри камеры, рядом с самим собой.
     Этот сон запомнился ему особенно – когда он принялся трясти
     за плечи самого себя, то неожиданно тот «он» во сне проснулся и,
     ехидно улыбнувшись, сказал:
     ‒ Передай профессору Эдинсону пламенный привет и заодно
     тот самый секрет «Капсулы Дамки» от Григория Рощина.
     Когда проснувшись, Капоне прибыл к профессору Эдинсону и
     рассказал тому о последнем сне, тот дал ему выпить заключитель-
     ный энерген для восстановления памяти.
     ‒ Профессор Эдинсон ‒ единственный друг для меня, – так
     думал Капоне, лежа на операционном столе и в пустоте его мозга
     всплывал следующий вопрос:
     ‒ Кто я?
     Профессор Эдинсон, одетый в пурпурный медицинский халат,
     нервно улыбнувшись, повернулся к Капоне и проговорил:
     ‒ Всё отлично, друг мой, ваше лечение подходит к заверше-
     214
     ФОНТАН
     нию – ваш мозг полностью излечен, на виртуалике показано, что
     остался ещё один процент и всё.
     В этот момент профессор Эдинсон недовольно вскрикивает
     – процесс очистки останавливается на 99%. Он поворачивается к
     Капоне, тот в этот момент сидит на операционном столе и очаро-
     ванно наблюдает за стекающей изо рта слюной.
     ‒ Чёрт!! ‒ Кричит Эдинсон и неожиданно изменившимся го-
     лосом спрашивает у Капоне:
     ‒ Что ещё?
     Капоне с совершенно отсутствующим взглядом, закинув к по-
     толку глаза, с трудом произносит:
     ‒ Дддааамка...
     На виртуалике показывается 100% и неожиданно происходит
     мощнейший взрыв.
     * * *
      ‒ Тук-тук, тук-тук, тук-тук – тише неугомонное сердце, – по-
     думал Колосов про себя, стоя рядом с девушкой на остановке и
     ожидая автобуса.
     Сначала он посмотрел на неё мельком, затем оценивающим и
     немного даже осуждающим взглядом.
     Она не заметила его, стоящего и мерзнущего уже полчаса на
     автобусной остановке.
     Ещё мгновение и вот, наконец-то, долгожданный автобус, на-
     половину заполненный народом, остановится у бордюра.
     Он посмотрел на стоящий вдали храм и, мысленно перевернув
     крест, зашёл внутрь, когда раскрылись автоматические двери.
     Пока он расплачивался, она пробежала за его спиной и села к
     окошку.
     Колосов вдруг почувствовал пробегающий по шее колкий по-
     ток морозного ветра. Нахмурившись, он почувствовал, как в груди
     бешено заколотилось сердце.
     Он совершенно не мог предположить, что с этого момента ка-
     215
     ГранNИл Орл’off
     ждая секунда этого предстоящего дня начнет величайшую свою
     миссию – захват мыслей и чувств, всего его хрупкого естества.
     Памятью этого мгновения пропиталась каждая клетка в орга-
     низме.
     Его душа в этот день прекратила скитаться, как бродячая соба-
     ка по свету в поисках своего счастья.
     Волшебство, которое он до сих пор в открытой форме высме-
     ивал и отвергал, действительно существовало.
     Он его почувствовал – это невероятное ощущение.
     Его сердце, словно маленький, проснувшийся ребёнок, захо-
     тело впитать под каждый свой стук, как молоко у родной матери,
     тёплую и нежную любовь.
     Привыкнув к полной стандартности во внешности окружаю-
     щего мира, сегодня он совершенно не ожидал увидеть на заднем
     сидении автобуса её – ту, которую несколько минут назад сравнил
     со всеми остальными представительницами человечества.
     Но что-то случилось, и теперь он видел её по-настоящему, как
     будто ему удалось раскрыть полузакрытые глаза.
     Светлые локоны волнами спускались на её маленькие плечи,
     большие ресницы в такт детскому любопытству и любознательно-
     сти хлопали раз за разом, открывая миру её прекрасные светло-се-
     рые глаза с зеленоватым оттенком.
     Смешно поджав тонкие губы, она всячески старалась придать
     своему виду как можно больше серьёзности.
     В тот момент, когда она достала из своей сумки небольшую
     книгу, внутри Колосова что-то треснуло ‒ по своей природе он
     всегда был неловким, и поэтому не удивился, когда чуть не рассы-
     пал всю мелочь из своего кармана.
     Она не выдержала и засмеялась, и вся её серьёзность осталась
     на остановке, от которой автобус в этот момент отъехал.
     Всё потеряно, но, с другой стороны, была ли в этом логика?
     Как можно потерять то, что тебе не принадлежит, Ярослав?
     Обдумывая, он задавался вопросами, не отвечая на них, так ска-
     216
     ФОНТАН
     зать, проводил свой каждодневный анализ уже привычных нелов-
     ких ситуаций.
     Уже третий день у него ужасно болел зуб, именно в том месте,
     на котором ещё недавно так приятно было языком ощущать выпу-
     клость пломбы. Теперь же там была огромная дырка, внутри которой
     доживал свои последние дни умирающий в муках нерв. Постоянная
     перемена от горячего к холодному делала из зуба главного его му-
     чителя. Особенно в те моменты, когда с резкого холода он попадал в
     теплое пространство – гримасы боли были настолько искренни, что
     людям, даже самым доброжелательным, смотря на него, станови-
     лось не по себе, им не хватало выдержки для сочувствия.
     Прошло всего лишь несколько минут, а злосчастный зуб уже
     почувствовал смену температуры, нерв внутри него как будто за-
     жимался в тисках, и ужасная боль продолжала своё движение,
     словно маятник, она выбивала дробью в висках и после, раскачи-
     ваясь, терялась в тяжелом ритме биения его ожившего сердца.
     Гримаса боли будто являлась олицетворением всей его жизни.
     Привыкнув терпеливо уходить от боли, в очередной раз он пред-
     принял попытку успокоить себя, признав тот факт, что боль – это,
     как и остановка, на которой задержался, скоро придёт новый поток
     движения, попав в него, он будет двигаться к месту своего назна-
     чения, в общем, боль пройдёт.
     Но впервые за долгое время, Колосов неожиданно обнаружил,
     что у него не получается сфокусироваться на потоке движения, в
     котором был задействован.
     В этот момент он почувствовал на себе чей-то пристальный
     взгляд.
     Их глаза, словно они были намагничены, воссоединились, и
     на какой-то момент ему даже показалось, что между ними блеснул
     еле заметный солнечный лучик. Это продолжалось всего лишь не-
     сколько секунд, но за этот короткий промежуток он получил неве-
     роятное ощущение – по всему телу пробежали мурашки.
     Сначала его бросило в жар, но при этом он почувствовал не-
     известный холод где-то внутри. Ему показалось, что именно в этот
     217
     ГранNИл Орл’off
     момент он родился, и внутри его естества заиграла всеми цветами
     радуги жизнь.
     Он зажмурился от зубной боли.
     Увидев его перекошенное лицо, она тут же передразнила его,
     скорчив похожую гримасу.
     После, снова сжав серьёзно губы, приподняв изумленно одну
     из бровей, она отвернулась к окошку.
     Внутренний голос продолжал Колосову твердить правило про
     нарушение собственной зоны внутреннего комфорта.
     Ведь он уже привык к тому, что девушки не особо интересова-
     лись его персоной.
     И может, всё закончилось бы так же, как и всегда, но именно
     сегодня он был бессилен перед неизвестной силой, толкавшей его
     всё ближе и ближе к этой девушке.
     Он неловко расположился недалеко от неё.
     Надо признать, что хоть от природы он был высокорослым
     шатеном с зелёными глазами, казалось бы, мечта любой девушки,
     но прекрасная половина человечества всячески избегала любого
     контакта с ним. Неизвестное проклятие – в нём было что-то для
     них всех отталкивающее. Что именно? Возможно, из-за взгляда.
     Он постоянно был серьёзным, словно какой-то ученый мате-
     матик, с нахмуренными бровями, бегающими из стороны в сторо-
     ну глазами и сжатыми до посинения губами. Этакий депрессивный
     меланхолик с пугающим негативным взглядом.
     Именно из-за этого взгляда девушки и теряли к нему интерес,
     хоть и замечали его красивую внешность. Они пренебрежительно
     отводили глаза, так, будто перед ними находился самый главный
     неудачник планеты Земля.
     Со временем он перестал замечать их, даже не из-за того, что
     ленился подстраиваться под сюжет непонятных игр, а из-за про-
     стой причины – ни одна не пробудила в нём хоть малую долю ин-
     тереса.
     Его друг Гришка Рощин называл его упёртым художником,
     жаждущим найти свою Джоконду, идеальный образ.
     218
     ФОНТАН
     Он не мог не признать того, что в глубине души страдал от
     одиночества, его сердце кровоточило, мысли сужались от страха
     перед будущим.
     Он прекрасно понимал, что поиск той, которая подойдёт для
     его идеального образа, обречён на провал. В реальности всё на-
     много труднее – бутерброд всегда падал маслом вниз, чудес никог-
     да не существовало.
     Так думал он и до сегодняшнего дня, пока не встретил её.
     В этот раз его будто пронзила молния.
     Девушка, которая так мило заулыбалась, когда увидела, как он
     неловко оплачивал проезд, показалась ему неземным созданием.
     Смешно звучит, но именно после того, как они пересеклись взгля-
     дами, после созданного образа от первого впечатления она не по-
     теряла к нему интерес.
     После того как он ещё раз взглянул в её сторону, оказалось,
     что она также продолжает обрывками наблюдать за ним, что его
     полностью обезоружило.
     Она улыбалась, и её улыбка, отражаясь в стекле, сводила его с
     ума, он чувствовал, как сердце выбивает бешеный ритм.
     Колосов думал и пребывал в полнейшей растерянности.
     Ещё мгновение и его зрачки глаз расширились от ужаса – у него
     было ощущение, что если он не совершит никаких действий, сердце
     выскочит из своего заточения наружу, пробив грудную клетку.
     Словно плачущий ребёнок, оно было настолько хрупким, что
     казалось, было сделано из живого фарфора. Ему порой казалось,
     что сердце просто обижается на него, отворачиваясь в другую сто-
     рону, и когда он случайно затрагивал и будил его, оно лишь отма-
     хивалось, прося при этом, чтобы ему не мешали спать.
     Но сегодня этот хрупкий ребёнок проснулся, не принимая от-
     казов, захотел любви.
     Он чувствовал, что больше всего его сердцу хотелось на этот
     момент ‒ упасть в руки этой прекрасной, милой девушки и спеть
     свою сладкую колыбельную.
     Я не могу.
     219
     ГранNИл Орл’off
     Это именно тот шанс, который я не имел права упустить.
     Она и есть та самая девушка, которую я хотел бы любить.
     В голове Колосова так и проносились одна громкая мысль за
     другой.
     ‒ Теперь знаю, что могу любить, ‒ с этими думами, поправив
     свою разлохмаченную прическу, он пересел на свободное место,
     которое было рядом с ней.
     ‒ Привет, давай познакомимся, меня зовут Ярослав, – сказав
     это, он постарался сделать некоторое подобие улыбки, но, видимо,
     это выглядело слишком жалостливо, однако, она весело рассмея-
     лась. Немного успокоившись, по-доброму заулыбавшись в ответ,
     Волкова Марина, так звали эту девушку, спросила:
     ‒ Ты специально строишь мне такие рожицы, словно ты мим
     или клоун? Приятно познакомиться с человеком, который может
     подарить немного радости, меня зовут Марина.
     К такому открытому поведению он был совершенно не готов,
     но тут же, посмотрев в её серо-голубые глаза, ответил:
     ‒ Я делаю это не специально, так выходит из-за моей нелов-
     кости.
     Будто ожидая такого ответа, она вновь спросила:
     ‒ Можно называть тебя Яриком? Или ты предпочитаешь, что-
     бы тебя называли полным именем? Просто не люблю всевозмож-
     ную официальность в разговоре между простыми людьми. Ты ведь
     простой человек? Не из тех, кто является фанатиком какой-нибудь
     навязчивой сумасшедшей идеи? Вроде на сумасшедшего ты не по-
     хож. Я слишком много говорю ‒ знаю. Так всегда со мной, это в
     некоторой степени из-за страха разонравится. Кстати, друзья зовут
     меня Мандаринкой, но в принципе, если захочешь, можешь звать
     меня и Мариной. Я не против своего обычного имени.
     ‒ Мне нравится твоё имя, – сказав это, Колосов замолчал, и
     после этого наступила мучительная минута тишины для обоих.
     Он боялся сказать что-нибудь банальное и глупое, и поэтому,
     закатив глаза, перебирал в мозгу всевозможные варианты продол-
     жения разговора.
     220
     ФОНТАН
     Всё это время она наблюдала за ним, и потихоньку её улыбка
     перешла в радостный смех.
     Не сводя с него глаз, Марина проговорила:
     ‒ Слушай, со мной так ещё никто из парней не знакомился. Ты
     практически ничего не говоришь, но мне уже хочется быть с тобой
     рядом и улыбаться. Мне скоро выходить, может быть, запишешь
     мой номер телефона, погуляем вечером? В восемь, на остановке, на
     которой я сейчас выйду, договорились? Тебе ведь не далеко будет?
     В этот самый момент Колосов почувствовал, что где-то вну-
     три сердце стало выбивать неопределённый ритм, будто пытаясь
     поймать мелодию из мозга, чудесно наигранную на саксофоне.
     Он посмотрел на неё изумлёнными глазами и будто бы нако-
     нец-то почувствовал, что ему уже совершенно безразлично, вы-
     глядит ли он глупо или нет, но на губах в этот момент затаилась
     улыбка, и в такт ей одна бровь опустилась, а вторая осталась не-
     подвижно лежать изогнутой змейкой.
     ‒ Я буду вовремя, Марина. Ты мне очень нравишься, ‒ вот и
     всё, что смог выдавить он из себя.
     Она изумилась.
     ‒ Уже так сразу? Вот оно как, ну хорошо, напиши свой те-
     лефон, а то я сейчас передумаю, – мне действительно уже пора
     выходить.
     Поискав в недрах своих карманов, Колосов достал единствен-
     ную бумажку, на которой можно было записать её номер, а именно,
     расчетный листок с работы. Непонятно откуда взявшаяся расте-
     рянность неожиданно совместилась с мыслью об уменьшении об-
     щей суммы – простой математический пример вычитания, минус
     раз, два, три, и всё, конечное Зерро.
     В этот раз ему придётся отказаться от тёплых ботинок на зиму.
     О чём он вообще думает?
     Что же делать? Ведь раньше он никогда не дарил подарков де-
     вушкам, да собственно и девушки у него никогда не было. Расте-
     рявшись, он уже не знал, что делать дальше.
     В момент раздумываний и мысленных мучений он совершен-
     221
     ГранNИл Орл’off
     но забыл про главное. Автобус остановился, и Волкова, не выдер-
     жав, взяла его расчетный листок, и быстро написав свой номер,
     легко поднялась со своего места и направилась к выходу, успев на-
     последок, улыбаясь сказать:
     ‒ До встречи, Ярик. Очень рада была нашему знакомству.
     Не успев собраться с мыслями, Колосов выкрикнул то, о чём
     думал в этот момент:
     ‒ Какие тебе цветы подарить?
     Выбежав на остановке и встав напротив него, за окном, улы-
     баясь лучезарной улыбкой, она подошла к стеклу и написала паль-
     цем «ХУНЛОСДОП», и только успела поставить в конце кривой
     смайлик, как автобус двинулся с места. Колосов обернулся ‒ она
     стояла и провожала его своим нежным, девичьим, немного задор-
     ным взглядом.
     Он серьёзно задумался.
     Ведь осталось всего пять часов до восьми.
     Внутри у него возродился давно забытый интерес ко времени,
     оно неожиданно вновь начало приобретать свою гордую осанку.
     ‒ Смогу ли я достать сейчас где-нибудь подсолнухи? ‒ спра-
     шивал он сам у себя, почесывая нос кончиком своего расчетного
     листка.
     Она любит подсолнухи. Подсолнухи. Почему?
     Потому что под солнцем, это явный намёк ‒ впервые после дол-
     гого времени он неожиданно почувствовал легкое головокружение.
     Сердце вилось волчком, вот так, в один момент, на остановке
     вся его жизнь изменилась.
     Весь накопленный груз одиночества и отчаяния исчез, как ще-
     лок, залитый кислотой.
     В одно лишь мгновение ему вновь стало легче, и душа напол-
     нилась свежестью – словно это был самый долгожданный глоток
     свежего воздуха за всю жизнь.
     Он даже забыл про зубную боль, как и про остановку на кото-
     рой ему нужно было выходить.
     Итак, нужно отдать деньги за комнату, сходить по-быстрому в
     222
     ФОНТАН
     магазин за хлебом и плавленным сыром. Дальше нужно будет по-
     искать подсолнухи в цветочных магазинах и лавках городка.
     Но стоило ему всё распланировать, как всё провалилось в один
     момент по одной простой причине.
     В парадной своего дома он услышал, как на третьем этаже
     зазвучал знакомый звонок. Это звонили в его квартиру.
     Бесшумно поднявшись на этаж повыше, Колосов сквозь лест-
     ничный проём увидел у своей двери хозяина, который уже доста-
     вал ключи.
     Думаю, вряд ли у него получится уговорить того продлить
     аренду ещё хотя бы на месяц, поскольку задолжал он уже за два.
     Выйдя обратно на улицу и спрятавшись за деревом, Колосов
     решил подождать, когда хозяин выйдет.
     Он думал о том, что ему скоро негде будет жить.
     Через полчаса, поглядывая в окошко в комнате, он собирал
     остатки денег и подсчитывал общий долг за комнату. Получалось
     только заплатить за прошлый месяц, но нужно было разрешить этот
     вопрос в ближайшее время, иначе ему придётся съезжать отсюда.
     К его глубокому сожалению, ни в одном из цветочных магази-
     нов не оказалось солнечного цветка, который нравится Волковой.
     В углу одного стояли два пластмассовых муляжа, одна из про-
     давщиц, посмеявшись, сказала, что в такое время уже семечки
     щёлкают, цветы же бывают только в августе и сентябре.
     Это был полный провал, если учесть, что это был последний
     из ближайших цветочных магазинов, которые находились от него в
     шаговой доступности, ко всем остальным нужно было добираться
     на транспорте, а это намного дальше остановки, на которой она
     назначила ему встречу.
     Дойдя до перекрёстка, Колосов неожиданно остановился по-
     среди улицы.
     Он мог бы поехать на автобусе, но тогда точно опоздал бы на
     встречу, нужно что-то делать ‒ в его голове пролетали мгновенно
     одна мысль за другой.
     Он повернулся и пошёл в обратную сторону от перекрестка.
     223
     ГранNИл Орл’off
     В его памяти неожиданно проскочило имя ‒ Гришка.
     ‒ Точно, как же я раньше не подумал про него, – проговорил
     Колосов вслух.
     Гришка Рощин всегда был знатоком в делах, касающихся того
     где и что достать. Может, это было как-то связано с его деятельно-
     стью сетевого хакера и программиста ‒ таким он был неординар-
     ным человеком.
     Интересным фактом было то, что сам Рощин называл свою
     профессию пальчиковым онанизмом, с вытекающими последстви-
     ями в виде артрита, геморроя и съехавшей крыши.
     Всё оборудование, что было у него, он называл просто «Же-
     лезом».
     Самым привлекательным являлось то, что у его дома находил-
     ся общественный рынок, около которого старушки часто продава-
     ли что-нибудь, возможно, там могли бы быть и подсолнухи.
     Возможно, ему повезёт, но если даже и так, то всё равно у него
     больше не было вариантов куда-то идти.
     Поэтому у него не оставалось других вариантов, кроме как
     пойти к старому детсадовскому приятелю, которого к тому же он
     уже давно не видел.
     * * *
      ‒ Вот так сюрпрайзы посыпались!! Приветствуем, несравнен-
     ный наш Ярослав Сальвадорович из дали, неужели, собственной
     персоной, – Рощин, открыв входную дверь, язвил и с широченной
     улыбкой крепко обнимал Колосова.
     ‒ Привет Гри, – уже на выдохе проговорил тот.
     ‒ Ну, здравствуй же, Ярик, друг мой, проходи, обувь снимай, тап-
     ки вот, я вот как раз тибетский чай заварил, так что ты вовремя. Как же
     неожиданно всё, и как же я рад тебя видеть, – сказал одетый в старую
     жилетку Рощин и проследовал вдоль длинного коридора коммуналки.
     Сняв ботинки, Колосов проследовал за ним.
     224
     ФОНТАН
     * * *
      Заслушавшись, Рощин перелил в его кружку чай через край,
     при этом артистично изобразив вид крайнего изумления, с вытара-
     щенными глазами произнес:
     ‒ Неужели, вот оно как. Вот же чудеса творятся, мало того что
     ты вдруг соизволил меня навестить, так ещё и вон по какому делу
     – по делам амурным, так ещё и с подсолнухами.
     Колосов заметил, что по его лицу пробежала легкая ухмылка.
     Немного переждав, он ответил:
     ‒ Это впервые со мной такое произошло. Когда её увидел,
     так вдруг как будто током дернуло, и сердце с бешеным ритмом
     застучало. Даже испугался, настолько оно сильно стало биться.
     Дыхание сбило, представляешь, будто без подготовки пробежал
     стометровку. Она мне очень сильно понравилась, со мной такое
     впервые, понимаешь? Ты сможешь мне помочь, Гри?
     Говоря, он снова по привычке скрестил от волнения руки.
     Рощин недовольно поерзал в кресле, пытаясь найти удобную
     позу для раздумий,
     ‒ А ты случайно не заметил, что по жизни только Гришка тебе
     и помогает, причем всегда и, главное, результативно. Прочь пани-
     ку, не переживай, допивай чай, доедай печенье и собирайся, че-
     рез пятнадцать минут мы выходим. Я как раз собирался сегодня
     навестить одну знакомую бабку травницу, сто пудов могут быть
     подсолнухи в её оранжерее ‒ у неё любое растение можно найти. А
     сейчас прошу, прояви немного уважения к старому другу и сыграй
     со мной две, три партии.
     На мгновение Колосов почувствовал легкое облегчение, дей-
     ствовал тибетский чай, он расслаблял, при этом спать совсем не
     хотелось.
     Прошло около двадцати минут и за это время, сидя в кожаном
     кресле напротив Рощина, он выигрывал у того уже третью партию
     в шахматы подряд.
     Об игре он не думал совершенно, в голове сиял её образ: пре-
     красные серо-голубые глаза, скромная улыбка с двумя тонкими из-
     225
     ГранNИл Орл’off
     ящными линиями по бокам рта, забавно переходящие в невинные
     ямочки и утончённые бледно-розовые губы.
     Марина. Она сказала, что её зовут Марина. Сердце словно вы-
     било по слогам это имя.
     ‒ Шах и мат!! Ну вот, наконец-то моя партия, – довольно
     фыркая, Рощин, стал расставлять фигуры для очередной партии.
     Взглянув на Колосова, он остановился и разочарованно махнул
     рукой.
     ‒ Что с тобой случилось, Ярик? Ты мне никогда раньше не
     проигрывал в шахматы – не верю, что это я достиг какими-то не-
     известными космическими усилиями этой победы. Влюбился, зна-
     чит. Плохи дела, коли так.
     Наклонив немного голову набок, Колосов посмотрел на Гриш-
     ку так, будто видел его первый раз в жизни.
     ‒ Даже не знаю, она такая необыкновенная. Знаешь, я никогда
     не ощущал что-то подобное, это какое-то необъяснимое чувство.
     Рассказав всю историю их знакомства, он взял в руки фигурку
     шахматного короля и поменял его местами с ферзём.
     ‒ Приём с королём? Что же, всё равно ты всегда побеждаешь,
     тебе даже влюблённость не помеха. ‒ Сказав это, Рощин отвер-
     нулся от него к окну, отхлебнул чай и снова улыбнулся, прищурив
     один глаз, пародируя теряющегося в догадках детектива из старых
     американских фильмов.
     Колосов повторил свой вопрос:
     ‒ Так у этой травницы есть то, что мне нужно?
     Спросил и тут же обратил внимание на часы, вспомнив, что
     через какие-то несколько часов должен уже быть на той остановке,
     с теми самыми подсолнухами, и ждать её.
     Прикурив, затянувшись, выпустив дым, Рощин ответил:
     ‒ Поверь мне, у этой травницы есть всё. Она помешана на рас-
     тениях, называет их своими детьми и относится к ним с настоящей
     искренней любовью, но вот от людей держится на расстоянии и
     ведёт затворнический образ жизни. Зовут её бабуля Апполинария,
     и мне кажется, что у неё не все дома. Но знаю точно, что для рас-
     226
     ФОНТАН
     тений она, как солнечный свет, – у неё всё прорастает, цветёт и
     благоухает. Было дело, подрабатывал я у неё. Так уж устроена моя
     жизнь – постоянно с чудаками разными сталкивает. Допивай чай
     и пойдём, нам ещё минут пятнадцать в автобусе сидеть придётся,
     живёт эта бабулька в садоводстве, между посёлком и лесом.
     Сказав всё это, Рощин выпил залпом свой остывший чай, встал
     со стула и подошёл к старинному оружейному ящику, открыл его и
     достал из его недр раритетный наган.
     ‒ Мне действительно везёт на всяких чудаков по жизни, –
     сверкнув своими белоснежными зубами, ответил он и спрятал на-
     ган за спиной.
     Колосов совершенно перестал замечать, как движется время,
     оно как будто остановилось для него, и именно в тот момент, когда
     он увидел её серо-голубые с игривым блеском глаза.
     Этот взгляд, улыбка – время замерло для него, он чувствовал
     себя художником, рисующим портрет своей натурщицы, периоди-
     чески останавливая мгновения.
     Жизнь замедлялась.
     За окном автобуса пролетали похожие друг на друга машины,
     с деревьев слетали пожелтевшие листья, на ровной поверхности
     асфальта появлялась легкая, тонкая пленка из льда. Время шло,
     лица людей сменялись и в то же время в глубине его души вновь
     начинал играть свою легкую мелодию саксофон.
     Пока они шли с Рощиным до остановки, он представлял себе
     необычную картину. Капли дождя падали на клавиши старинного
     рояля, затем скатывались к их граням. На миг, зависнув, с отра-
     жающимися в них стрелками часов они резко срывались вниз. От
     падающей капли появлялась впадина и несколько брызг отлетали
     в разные стороны.
     Стоп.
     Он глядел в окно автобуса и видел в отражении её, она была
     повсюду. Уже настолько близкая и родная, милая и очаровательная.
     Неожиданно автобус резко затормозил, отчего он чуть не уда-
     рился о впереди стоящую спинку пассажирского кресла.
     227
     ГранNИл Орл’off
     Рощин, держась за поручни недовольно буркнул:
     ‒ На что-то наехали, ну прямо полоса препятствий какая-то.
     Я вот задумался о том, как круто будет мне наблюдать за вашей с
     бабулей Апполинарией встречей. Она, как и ты, не из мира сего, –
     он говорил, и тут же довольный своей идеей, смеясь, продолжал:
     ‒ И вот сумасшедший скульптор и травница встретились...
     Неожиданно он замолчал и мечтательно закатил глаза.
     ‒ Может, стоило на всякий случай каску с собой прихватить, а?
     Рощин рассмеялся, но видя, что Колосову совершенно не до
     смеху, резко прекратил.
     ‒ Ты что-то стал ужасно молчаливым, меня это пугает. Неуже-
     ли эта самая Марина так глубоко у тебя засела? ‒ Став серьёзным,
     нахмурившись Рощин посмотрел на друга в упор.
     Смотря на его отражение в стекле, Колосов ответил:
     ‒ Она не выходит из моей головы, это трудно объяснить. Ощу-
     щение такое, будто я впервые в жизни увидел море, и окунувшись
     в тёмные воды, ощутив легкое прикосновение отражающейся в во-
     дах луны, незаметно умер и перестал дышать. Мне лишь остаётся
     слушать песню своего сердца о том, что я больше никогда не по-
     кину её и буду с ней всегда и навечно. Конечно, разум твердит, что
     нет ничего постоянного, однако же, пройдут сотни, тысячи и даже
     миллионы лет, я по-прежнему буду верен нашей с ней встрече. В
     любом мире, в разных обличиях я буду оставаться с ней. Это дол-
     гожданный вздох жизни – такой глубокий и затяжной, каждый раз,
     когда я буду делать его, она будет возвращаться.
     Рощин сморщился и резко перебил его:
     ‒ Всё, баста!! Послушай меня, дружище, хватит. Я всё понял.
     Нам на следующей остановке нужно уже выходить. Прекращай,
     Ярик, понимаю, это не лечится, ты настоящий псих и мазохист,
     раз настолько доверяешь ей. Даже представить ужасно, что с то-
     бой будет, когда она поиграет и бросит тебя. Поднявшись со своего
     места, Рощин послал воздушный поцелуй сидящей в другом конце
     автобуса засыпающей рыжеволосой девушке.
     Колосов спокойно ответил ему:
     228
     ФОНТАН
     ‒ Она меня не бросит, мы теперь будем двумя половинками
     одного общего целого, – сказав это, он встал со своего места и,
     покачиваясь, направился к другому выходу.
     Рощин смотрел на него, и крутил головой, подняв кверху одну
     из бровей.
     Автобус остановился и небольшие створки дверей, неприятно
     скрипя, раскрылись, и они вышли на совершенно пустую полураз-
     рушенную остановку.
     Поблизости начинались заборы близлежащих садоводств.
     Перейдя через дорогу, хлюпая по грязи вдоль огромных бо-
     лотистых луж, они направились в сторону садоводства «Мирное».
     Гришка шёл впереди, недовольно что-то бурча себе под нос.
     Однажды он чуть не поскользнулся, обходя очередную лужу, но
     удержавшись, повернулся к Колосову и стал кричать всевозможные
     бранные слова в его сторону, при этом закрыв глаза и сжав кулаки.
     Это рассмешило Колосова настолько, что, смеясь, он даже
     присел на корточки.
     Первое, что ему запомнилось в садоводстве «Мирное», ‒ цвет
     изгороди был синий, с неизвестным успокаивающим эффектом.
     Где-то в душе становилось тепло и уютно ‒ такое ощущение
     бывает, когда попадаешь в родные места, которые давно не посещал.
     ‒ Ну, вот и пришли. Вот здесь и обитает эта сумасшедшая ста-
     руха, чтоб её. ‒ Рощин, немного успокоившись, глубоко вдыхая
     полной грудью, стоял напротив калитки, и лицо его продолжало
     вызывать у Колосова приступы неудержимого смеха.
     ‒ Слушай, Гри, а у вас с этой бабулей точно только деловые
     отношения? – Колосов шутил, краснея и облокачиваясь о калитку.
     Улыбнувшись, Рощин, обрадовавшись перемене у друга, отве-
     тил в такой же манере:
     ‒ А почему бы и нет? Зато моя женщина никому, кроме меня,
     не будет нужна. А всё из-за её исключительной красоты, подарен-
     ной самой природой.
     Он несколько раз крикнул, но ответа не последовало. Открыв
     калитку и пройдя через неё, они направились к маленькому домику.
     229
     ГранNИл Орл’off
     На участке бабули Апполинарии Колосов заметил идеальней-
     ший порядок во всем – нигде ничего не валялось, вокруг было толь-
     ко большое огромное пространство с аккуратно подстриженным
     газоном и расставленными повсюду фигурками гномов и эльфов.
     Единственное, что его сильно поразило, ‒ это то, что вокруг не
     росло ничего, кроме газона. Не было ни цветов, ни кустов, вокруг
     был лишь ровный зелёный газон.
     Они двигались к небольшому одноэтажному домику по вы-
     ложенной галькой дорожке, уже около входа внезапно обернулись
     на непонятный шум, исходящий за их спинами. Слышался звон
     цепей и цоканье когтей по гальке. Сосредоточенно, со спокойными
     хладнокровными взглядами по направлению к ним молниеносно
     двигались две огромные немецкие овчарки.
     ‒ ОООПП!! – прокричал Рощин, подпрыгнув от неожиданно-
     сти на месте, и быстрым движением достал из-за спины наган.
     ‒ Ну вот, опять, повторение сюжета, что за наваждение такое
     сегодня? Бабуля Апполинария!! Ёп баб Поля!! Отгони собак, это я,
     Гришка, – прокричав, Рощин одним ловким прыжком перемахнул
     через деревянное крыльцо, после чего прицелился в одну из собак.
     Когда одна из овчарок была рядом с Колосовым и готовилась к
     прыжку, откуда-то послышался звонкий женский голос, благодаря
     которому обе собаки в один момент остановились.
     Женский голос настойчиво скомандовал:
     ‒ Барон, Кардинал, отбой!!
     Колосов прислушался и понял, откуда доносился голос.
     Из маленького затемненного окошка торчала тонкая стару-
     шечья рука. Обе сторожевые овчарки со струящимся паром из
     ноздрей, недовольно фыркая и рыча, бесшумно скаля зубы, про-
     должали следить за их каждым движением.
     ‒ Заходите, что встали, как вкопанные? – вновь послышался
     голос бабули Апполинарии.
     Толкнув деревянную дверь, они оказались в предбаннике ‒ во-
     круг стоял легкий сладковатый запах сушёных трав, развешанных
     повсюду.
     230
     ФОНТАН
     Скрипнула тяжёлая дубовая дверь и в лицо неожиданно уда-
     рил поток тёплого воздуха.
     На пороге, завернувшись в серый шерстяной платок, стояла
     сама бабуля Апполинария.
     Как всегда, Гришка оказался прав, и в этот раз он ещё раз в
     этом убедился – эта женщина действительно оказалась неординар-
     ной личностью.
     Через полчаса эта старушка с вплетёнными в волосы непо-
     нятными всевозможными растениями разливала по кружкам ду-
     шистый иван-чай с чабрецом и мятой. Вроде обычная женщина,
     но при изучении малейших деталей становилось понятно, что она
     действительно была необыкновенной. Стебли непонятного вьюна
     сплелись с её волосами уже так устойчиво, что, казалось, на голове
     совсем не осталось обычных волос.
     Несмотря на свой возраст, она выглядела довольно молодо. Её
     кожа, будто не была тронута временем, осталась свежей и эластич-
     ной, лишь мелкие морщины застенчиво скрывались возле глаз и
     на лбу. Если бы не голос и худощавость, а также горб на спине, то
     этой загадочной и интересной женщине по виду нельзя было бы
     дать семьдесят восемь лет, как до этого сказал Рощин.
     Она начала разговор с критической позиции:
     ‒ Григорий, ты опять пришёл за своим лекарством? Ещё и
     привёл кого-то. Ты в прошлый раз просто ужаснейшим образом
     выполнил порученную мной работу, а сейчас ещё и хвост за собой
     привёл. Если происходят такие перемены в нашем сотрудничестве,
     то может быть, я зря Барона с Кардиналом остановила? Они давно
     уже жаждут опробовать вкус твоей филейной части.
     Женщина, оглядывая Рощина необычайно строгим взглядом,
     говорила настолько серьёзным тоном, что тому стало не по себе.
     ‒ Ну что ты, баб Поля? А на счёт работы, ты уж прости, спе-
     шил очень в прошлый раз, поэтому и приехал, чтобы исправить
     все свои погрешности, и помощь вот привёл. И, кстати, это не-
     просто хвост – он такой, который оставит свой след в истории.
     Знакомься, бабуля, это Ярослав Колосов – мой детсадовский
     231
     ГранNИл Орл’off
     друг, товарищ и брат. Сразу скажу, что он уже много лет являет-
     ся моим лучшим, верным и единственным другом. Поэтому не
     переживай, твоим псинам не нужны лишние хвосты, у них свои
     есть, в следующий раз лучше им косточек принесу. Кстати, мой
     друг – человек творческий, одарённый художник и скульптор, он
     один из тех людей, которые умеют чувствовать то, что другим не
     дано.‒ Скульптор значит. Что он щурит так глаза, будто у него зуб-
     ная боль, и молчит? ‒ Она настойчиво продолжила спрашивать их
     обоих и, смотря на Колосова, обращалась только к нему:
     ‒ У вас проблемы, молодой человек? Вы говорить можете?
     Меня зовут Апполинария Сергеевна, а вас как?
     Резко подскочив со своего стула, она подошла вплотную к
     нему. Просверливая взглядом всё его нутро, не сводя глаз и не мор-
     гая, она стала пристально изучать его.
     Колосову стало жутковато. Ему стало не по себе, он не выдер-
     жал этой минуты – непонятное поведение Апполинарии предупре-
     ждало его о какой-то опасности.
     Он закрыл глаза и резко погрузился в темноту своего внутрен-
     него сознания, где увидел маленького мальчика, который, сидя на
     корточках что-то делал. Подойдя к нему ближе, Колосов увидел,
     что тот закапывает в маленькую ямку почерневшее семечко непо-
     нятного растения. Обернувшись и увидев его, он стал улыбаться и
     тянуть к нему свои маленькие ручонки. Колосов растерялся, он не
     знал, что ему делать.
     Посмотрев на него, он замер – чувствовалось, как непонят-
     ная дрожь охватила всё его тело, он не выдержал и взял малыша
     на руки.
     ‒ Он же не прорастёт, зачем ты хочешь его посадить? – чуть
     слышно прошептал ему Колосов, улыбаясь.
     ‒ Милый малыш, Ярослав.
     Вдруг он испугался от сказанных только что им слов.
     ‒ Ярослав?
     Он не понял, чей это голос, так он был похож на его собствен-
     232
     ФОНТАН
     ный. Он осмотрел по сторонам, вокруг был сплошной туман.
     Малыш улыбнулся и вдруг начал громко и радостно смеять-
     ся. Когда Колосов повернул голову обратно к малышу, оказалось,
     что на его руках никого нет.
     Он видел, как земля медленно стала уходить из-под его ног.
     Напротив, раскинув свои длинные, увесистые ветви в разные
     стороны, стояло огромное дерево.
     ‒ Ярослав...
     ‒ Ярослав...
     ‒ Ярослав...
     Листья дерева медленно вздрагивали под лёгким ветром, и
     под их шелест Колосов слышал, как дерево глухим звоном звало
     его по имени:
     ‒ Ярослав...
     ‒ Ярослав...
     ‒ Иди к нам, Ярослав...
     ‒ Гуга, гуга, гугу...
     На руках у него вновь появился малыш, как будто он никуда и
     не пропадал.
     Он отзывался на имя, протягивая руки вперёд, к дереву.
     Переливающиеся золотистым светом огненные листья разве-
     вались по ветру.
     Колосов подошёл ближе к дереву и дал радостному малышу
     дотронуться до него.
     Странный голос продолжал шептать и звать его по имени:
     ‒ Ярослав...
     ‒ Ярик, ты чего? Что с тобой, друг мой? – вместе со свистом
     ветра в его уши доносился очень знакомый голос.
     Подувший со спины сильный ветер сначала взлохматил ему
     волосы, а затем с резкой силой стал выталкивать его дальше и
     дальше от дерева.
     Малыш оставался сидеть у корней и наблюдать за движением
     ветвей.
     233
     ГранNИл Орл’off
     Колосов не выдержал и закрыл глаза, для того чтобы резко их
     открыть.
     Он обнаружил перед собой лицо бабули Апполинарии, смотря-
     щей на него застывшим, словно неживым взглядом.
     Внезапно стеклянные глаза её ожили, посмотрев на Колосова,
     Апполинария приятно улыбнулась и сказала:
     ‒ Вот мы и встретились, Ярослав. А я давно уже тебя жду. Ты
     хочешь увидеть своё дерево?
     Его взгляд переключился на испуганного Рощина, стоящего в
     этот момент за спиной бабули.
     На момент ему стало очень одиноко, и неожиданно появился
     страх, что он больше никогда не увидит что-то очень родное и
     душевно близкое. Ответ был одним словом, сорвавшимся с его
     уст: ‒ Да...
     ‒ Тогда пойдём со мной ‒ продолжая улыбаться, взяв его за
     руку, бабуля Апполинария потащила Колосова за собой.
     ‒ Куда вы, баб Поль, Ярик? Вот так и знал, что ничего хороше-
     го от этого знакомства не выйдет, – беспокойно вздыхая, говорил
     Рощин и следовал за ними.
     Дерево дышало.
     Мощный ствол покачивался, огненно-красные листья перево-
     рачивались на ветру, и казалось, что всё дерево объято ярким, и
     необычайно красивым пламенем.
     Бабуля, указывая на дерево, стала объяснять:
     ‒ Это канадский клён, один из потомков великого древа жизни.
     Твоя судьба, Ярослав, – это семечко, которое ты посадил в детстве.
     Ты плохо помнишь это, но оно... ‒ и в этот момент Апполинария
     указала на дерево, – помнит всё, в малейших деталях.
     ‒ О чём вы, баб Поля? Вроде клён как клён. Может, сразу пе-
     рейдём к кустарным? – Гришка, сказав это, подошёл к Колосову и
     прошептал в самое ухо:
     ‒ Походу бабка совсем из ума выжила. Ты давай, про подсол-
     нухи узнай.
     234
     ФОНТАН
     Не замечая слов Рощина, Колосов продолжил разглядывать
     древо его жизни.
     Время замедлилось, Колосов медленно дышал, и дерево пока-
     чивалось в такт с ним. Листья шелестели и продолжали перевора-
     чиваться на ветру.
     Он слышал, как кто-то еле разборчиво позвал его по имени.
     От изумления он закрыл глаза и почувствовал странное ощу-
     щение по всему телу, по коже забегали мурашки.
     В ушах звучала непонятная музыка, будто неуловимый ветер,
     пробежав по струнам времени, вернулся на несколько тысяч лет
     назад. Залетев в заброшенный панцирь древней улитки и, остав-
     шись там внутри, он с неистовым наслаждением насвистывал свои
     любимые мотивы.
     Неожиданно на кончик его носа опустилось что-то легкое и
     хрупкое. Это была снежинка. Легонько соприкоснувшись с кожей,
     она превратилась в каплю и слетела вниз.
     Вдруг его словно выдернуло обратно в другой мир.
     Он открыл глаза, ни Гришки, ни бабули Апполинарии рядом
     не оказалось.
     Оглядевшись по сторонам вокруг, Колосов видел под ногами
     чистую белую гладь, совершенство белого фона.
     Присмотревшись, он заметил, что этот необычный мир нахо-
     дится на стыке двух цветов. Пространство было окрашено в чер-
     но-белые цвета, с чёткими прорисованными живыми линиями, и с
     угловатым прищуром всех мелких деталей. С неба медленно пада-
     ли на землю легкие зернистые кусочки снега, похожие на круглые
     семена редких цветов.
     Неужели пошёл первый снег?
     Только он задумался об этом, как его тело пробрало до дро-
     жи. Этот злосчастный период зимы – холод завлекал всё тело, оно
     вздыхало и отвердевало, он смотрел на свои руки, и постепенно его
     охватывал страх. Через кровь в венах начинал медленно протекать
     холодной поток, во рту чувствовался сладковатый привкус. Он по-
     235
     ГранNИл Орл’off
     смотрел на собственные руки, и у него началась паника. Пальцы
     превращались в длинные ветки.
     Он кричал сильно, как только мог, но не слышал собственного
     голоса.
     Холодный поток достиг его сердца, и оно остановилось...
     ‒ Ей нравятся подсолнухи, – неожиданно Колосов услышал за
     спиной знакомый женский голос.
     Это была Апполинария, она продолжала:
     ‒ Этот твой путь, не препятствуй ничему, что будет происхо-
     дить.‒ Баб Поля, что с ним? Он придёт в себя? – прозвучал обеспо-
     коенный голос Рощина.
     Колосов пытался поднять голову, но у него это не получилось.
     Он словно оказался парализованным, ему оставалось только
     слушать, что в этот момент говорили за его спиной Рощин и Ап-
     полинария.
     ‒ Всё будет хорошо, Григорий. А теперь пойдём, у меня для
     тебя уже всё упаковано. Ярослава нужно оставить наедине.
     236
     ФОНТАН
     Глава 13
     ‒ Я же пошутила насчёт подсолнухов, ‒ шагая навстречу, улы-
     баясь и звонко смеясь, говорила ему Марина.
     Её развевающиеся локоны падали на слегка покрасневшие
     щёки.От неё исходил приятный запах духов с цитрусовым оттенком,
     легкий и воздушный, как замороженный фруктовый десерт.
     Она казалась такой легкой и хрупкой, что Колосову на момент
     показалось, что её нужно срочно взять за руку, и не отпускать, что-
     бы она не улетела.
     Коснувшись её руки, он протянул к ней три солнечных цветка
     и сказал:
     ‒ Это три солнца, три дня, три подсолнуха – именно столько
     времени я дам тебе, чтобы ты обдумала моё предложение стать
     моей второй половинкой. Я считаю, что так и должно быть, наша
     встреча произошла не случайно.
     Скромно улыбаясь, он вручил ей подсолнухи и она звонко
     смеясь, приняла их.
     ‒ Твоя улыбка мне ещё больше нравится. Я должна подумать,
     но если честно, долой стереотипы!! Я согласна, но только при од-
     ном условии...
     Колосов задумчиво посмотрел на неё:
     ‒ Каком?
     Обняв его, она сказала ему уже на ухо:
     ‒ Будем жить и наслаждаться каждым моментом в настоящем,
     без будущего и прошлого, – сказав, она взяла его за руку и потяну-
     ла за собой.
     ‒ Пойдём, я тебе одно таинственное место покажу, там очень
     интересно. Как ты относишься к истории этих краёв?
     Колосов задумался и почему-то неожиданно вспомнил кар-
     тинку из детства ‒ грязный двор с сараями и тополями, скамейка
     у трехэтажного дома, на втором этаже которого жили его бабушка
     с мамой.
     237
     ГранNИл Орл’off
     Углубившись в воспоминания, он задумчиво ответил:
     ‒ Мне интересно все новое.
     Погладив его руку, с интересом смотря на него, она ответила:
     ‒ Я так и думала, ну тогда держи меня крепче за руку, чтобы не
     потерять, и приготовься к приключениям.
     Она вновь улыбнулась и в это мгновение легкие, почти неви-
     димые облака стали неожиданно уносить его по своему несконча-
     емому течению в мир безмятежной свободы.
     Мир приобретал знакомые светлые оттенки – он чувствовал
     легкий запах сосновых веток. Казалось, что его подхватывает
     выше и выше, воздух становился холоднее и сквозь тонкую пелену
     облаков были видны острые верхушки гор.
     Они гуляли и разговаривали о многом, не замечая того, что
     уже наступила ночь.
     Он внимательно и с большим интересом слушал, как она рас-
     сказывала про полководцев древнего мира. Особенно она выделя-
     ла Ганнибала Барку и его величайший поход через Альпы, как ока-
     залось, это являлось темой её дипломной работы.
     Он наслаждался каждой секундой рядом с ней в этом про-
     странстве. Любой глоток воздуха в её присутствии становился не-
     обычайно ценным.
     Ему хотелось улыбаться без остановки, и самым огромным
     желанием было продлить эти мгновения. Рядом с ней, с Мариной.
     Она была такой естественной и энергичной, он любовался ею.
     Он узнал, что она учится на историка-краеведа. Помимо этого,
     её большим увлечением было путешествовать и фотографировать.
     Она невероятная девушка.
     Рядом с ней его сердце удовлетворенно посапывало, улыбаясь
     во сне, словно под хорошую музыку.
     Пока они поднимались всё выше и выше в гору, она продолжа-
     ла рассказывать про свою жизнь.
     Оказалось, что в детстве она жила на берегу моря с бабушкой
     и дедушкой, и когда ей исполнилось семь лет, её забрали к себе
     родители в большой город.
     238
     ФОНТАН
     Поскольку её отец был военным, то их семья часто переезжала
     из города в город, из одной воинской части в другую.
     Рассказывая про различные удивительные места, в которых
     ей довелось побывать, Марина старалась делать некоторые паузы
     между слов. Она шла впереди Колосова, и часто оглядываясь, сме-
     ялась невероятно открытой и красивой улыбкой над его усердным
     старанием идти с ней вровень.
     Наконец они пришли.
     Таинственным местом оказался заброшенный военный госпи-
     таль с прилегающей к нему каменной башней-часовней. Неподалёку
     находилась братская могила героев Великой Отечественной войны.
     По рассказу Марины, здание уже несколько раз пытались вос-
     становить, но постоянно это откладывалось на неопределённый
     срок. Выделенные на реставрацию деньги просто не доходили до
     строительных подрядчиков, причиной было неудобное положение
     здания – на самой вершине горы.
     Вечно несчастные и угрюмые служители православных хра-
     мов били низкие поклоны перед администрацией города, чтобы те
     под угоду местному священнику отдали здание под его руковод-
     ство. Но местный чиновничий подряд откладывал с разрешением,
     задумывая выкупить в дальнейшем это здание и прилегающие гор-
     ные склоны для устройства Туттари-парка.
     ‒ Ты веришь в Бога? – Неожиданно спросила его Марина.
     ‒ Не знаю, я его никогда не видел. Вообще, до встречи с тобой
     ни во что не верил. А теперь верю.
     Посмотрев на него наивно играющим взглядом, слегка при-
     щурившись, улыбнувшись тонкой линией губ с уголками, она тут
     же спросила:
     ‒ И во что же?
     ‒ Верю в нас, – проговорил Колосов и получил дозу удоволь-
     ствия от того, что она немного покраснела и смущенно отвела гла-
     за в сторону.
     ‒ Доверие лучше веры. Вера слепа, нужно быть живым и до-
     верять своей жизни, которая, если начать замечать её, несёт в себе
     239
     ГранNИл Орл’off
     божественность. Возможно, это и есть бог, хотя вряд ли. Для меня
     человеческое понятие бога звучит, как мёртвое и недвижимое, а в
     мире все меняется и развивается постоянно. Бесконечный живи-
     тельный поток дал всему рождение и создал свой программный
     код. Я считаю, что мы не просто часть природы, а нечто большее.
     У каждого существа есть свой код, подаренный существованием.
     Во всем есть определённый порядок. Как у пчёл – они собирают
     нектар и заполняют соты сладким мёдом, и в этом весь смысл их
     существования. В мире есть равновесие и величайшая гармония во
     всём, бесконечное действие и порядок.
     Закончив своё интересное повествование, пожав плечами и
     закатив на мгновение глаза, она повернулась к кирпичной стене
     башни, проведя рукой по старой кладке здания, разочарованным
     тоном добавила:
     ‒ Я опять умничаю. Не обращай внимания – у меня из-за этого
     не получается с парнями.
     Опустив глаза, она неожиданно замолчала.
     Создалось нелегкое положение, нужно было брать ситуацию
     под контроль, Колосов понял это, но он совершенно растерялся и
     поэтому не знал, что ответить.
     В следующее мгновение она повернулась к нему и спросила:
     ‒ Хочешь перекусить? У меня с собой термос с морсом и бана-
     новое печенье, которое у меня совсем немного подгорело, но оно
     из-за этого не потеряло свой вкус, – её глаза неожиданно зажглись
     приятным притягивающим блеском, и всё, что ему оставалось, так
     это кивнуть в знак согласия. Она только этого и ждала.
     Один, всего лишь один поцелуй и именно сейчас или никогда
     ‒ он не знал, как сделать это, но из головы не вылетала эта мысль.
     Она стояла совсем рядом, всего лишь в двух шагах от него.
     С легкой застенчивостью Марина достала из своего рюкзака
     небольшой термос и пластиковый контейнер с печеньем.
     Поправив свои волнистые волосы и делая сосредоточенный,
     деловой взгляд она проговорила, хмурясь и открывая термос.
     ‒ Чудесно, у нас с тобой ночной пикник.
     240
     ФОНТАН
     Она налила в кружку ароматный горячий морс, и в этот мо-
     мент он подошёл к ней вплотную.
     Чуть не опрокинув дымящуюся кружку и термос, она приняла
     его легкий и ненавязчивый поцелуй.
     Она совсем не ожидала такого ответа, и Колосов, касаясь её
     нижней губы, закрыв глаза, лишь коротко ответил:
     ‒ Я согласен...
     Ветер покачивал в разные стороны её светлые локоны, играясь
     с ними в некую, известную только ему игру.
     Колосов был окрылён – тело и душа, воссоединившись, впи-
     тывали легкий нектар любви, он чувствовал, как тряслись немного
     его колени и немели руки.
     Лаская пальцами её уши, он тихонько мурлыкал в них, цело-
     вал тонкую шею, улыбаясь, чувствовал, как всё его естество на-
     полнялось счастьем. Обнимая её, он словно пытался передать ей
     одним целым потоком всю захлестнувшую его любовь.
     Пребывая в растерянности, смущенно улыбаясь, она словно
     увидела перед собой солнце, зажмурилась и тихо сказала:
     ‒ Думала, никогда не дождусь. И вот, теперь ты рядом...
     Он заметил, как увлажнились её счастливые глаза – сказав,
     она подтянулась к нему, и они вновь углубились в нежном поце-
     луе. На землю упали укутанные в упаковочную бумагу подсолнухи
     и термос с кружкой.
     Они стояли и обнимали друг друга, целуясь, как будто в по-
     следний раз, со страстью и просто еле касаясь губ.
     Закрывая глаза, как по единой струнке, они словно забывали
     снова их открывать. Время безмолвно замедлилось.
     Сверху легким плавным танцем на землю опускались дев-
     ственно чистые, белоснежные хлопья первого снега.
     Она прервала тишину, сощурив по-детски глаза, стала пригла-
     живать его волосы.
     ‒ Мне очень интересно узнать о тебе всё. Что тебя интересует?
     Я читала в одном журнале, что в отношениях главное понять, к
     241
     ГранNИл Орл’off
     чему стремится каждая из половинок и, вместе гармонично допол-
     няя друг друга, упрямо добиваться своих целей.
     Немного помолчав, обдумав, он ответил:
     ‒ Я начинающий скульптор и художник. Моим стремлением
     является заниматься любимым делом так, чтобы это приносило
     мне удовлетворение. Я мечтаю о своих выставках, признании, об
     обеспеченной и счастливой жизни.
     Она не скрыла своего изумления, подняв вопросительно
     бровь, и следом спросила:
     ‒ А родители как относятся к твоему выбору? У меня мама до
     сих пор критикует мой выбор. Ты сам пришёл к этому или кто-то
     направил? – она спрашивала, и последние слова как будто задер-
     жала в себе, увидев его нахмуренное лицо.
     Колосов отвернулся и тяжело задышал.
     ‒ Мама. Она умерла, когда мне было пять лет.
     Странным образом, но после сказанных им слов стена из ста-
     рого красного кирпича стала вдруг расплываться перед его глазами
     – будто была из воска. Невидимое пламя расплавляло острые углы
     кирпичной кладки.
     Старое здание заброшенного госпиталя постепенно оживало.
     Кирпичи сжимались, воск цвета алой крови стекал слезами от кир-
     пичика к кирпичику, ниже и ниже.
     Он почувствовал, что с ним что-то произошло. В глазах мут-
     нело, легкие крылья ветра еле слышно донесли до его слуха непо-
     нятные слова Марины.
     Она кричала и звала его по имени, перед глазами всё плыло
     в непонятной последовательности, тело обрело воздушную лег-
     кость. Падая на мягкую гладь мокрой осенней травы, Колосов по-
     терял сознание.
     * * *
      СССР. Ленинград. Конец 80-х.
     Кто такая Виктория Колосова?
     242
     ФОНТАН
     Молодая девушка, студентка дневного отделения гуманитар-
     ного вуза.
     А кто же он? Тот, кто стоит рядом и обнимает её?
     Он тот, кого она так сильно полюбила.
     Этот человек так и останется загадкой.
     * * *
      В полдень почувствовался приход весны.
     Была середина апреля, пели птицы и текли ручьём растаявшие
     снега.Вика Колосова радостно переступила порог своего дома,
     счастливая и весёлая, на вопрос своей матери о том, всё ли у неё
     хорошо, она лишь задорно смеётся и на лету хватает со стола ру-
     мяное яблоко.
     ‒ Влюбилась что ли, глупышка? – спрашивает её мать, необы-
     чайно притягательная для своих лет женщина, с некоторым отпе-
     чатком страдания на утончённом лице. Вытирая руки о свой беже-
     вый фартук, она добавляет:
     ‒ Пирожков хотя бы захвати. Я тут как раз твоих любимых
     испекла. Совсем ничего не кушаешь, а ведь для любви силы нуж-
     ны. ‒ Спасибо, мамуля, но мне и яблочка хватит, – счастливо под-
     прыгивая, словно маленькая девочка, Вика целует в щеку обес-
     покоенную её поведением женщину. Откусив яблоко, развевая
     красивыми волосами в разные стороны, она вылетает в коридор
     коммуналки. Среди бранного шума у соседей из одной комнаты
     доносится любимая её песня о любви со строчками:
     ‒ Там, где клён шумит, над речной водой, говорили мы о люб-
     ви с тобой...
     ‒ О любви давно спеты все слова... – напевала Вика, пробегая
     вниз по лестнице.
     Очаровательная, молодая шатенка с серо-зелёными глазами –
     такой была она, Вика Колосова.
     243
     ГранNИл Орл’off
     Весёлое настроение было у неё по одной простой причине –
     она влюбилась.
     Простая арифметика жизни.
     Он – паренёк с кучерявыми светлыми волосами, в разноцвет-
     ной рубашке и кожаной куртке. Когда он играл на гитаре, сидя на
     скамейке перед её университетом, то все девушки растерянно ки-
     дали в его сторону влюблённые взоры, как будто он заколдовывал
     их. Но именно Виктория оказалась той, которой он посвящал свои
     песни ‒ вскружив этим самым голову будущей учительнице.
     Именно в этот день у них должна была произойти вторая по
     счёту встреча, он не переставал удивлять её.
     Каждый раз, когда он встречал её после университета, то да-
     рил её любимые белые розы. Прогулки по живописным местам,
     походы в музеи – этот молодой человек был постоянно жизнера-
     достным, улыбчивым и не унывающим оптимистом.
     Его улыбка освещала тёмные улочки, его позитивность допол-
     няла этот мир бесценной радостью, он был не просто личностью, а
     поистине добрым человеком.
     На пятом их свидании он сделал ей предложение выйти за
     него замуж. Необычайно просто и романтично.
     Это произошло на озере, в солнечный майский день.
     Они прогуливались вдоль берега и наблюдали за двумя белы-
     ми лебедями.
     Всё было необычайно красиво: солнечные блики перелива-
     лись на поверхности озера, влюблённая парочка белых лебедей,
     не обращая внимания на людей, ласково изливала свои трепетные
     чувства, легкий ветер доносил запах молодой травы и полевых
     цветов.
     За всё время пути оба молчали, лишь изредка произнося с
     улыбкой что-нибудь легкое и беззаботное.
     Он пребывал в задумчивости, и как ни старался скрыть это –
     ничего не получалось. Цитируя строчки Тютчева и Фета, он всяче-
     ски пытался совладать с переполнявшими его чувствами.
     244
     ФОНТАН
     Они дошли до высокого берега, где две склоненные над водой
     молодые берёзы слегка поглаживали своими стройными и тонкими
     ветвями находящуюся рядом с ними старенькую иву. Они словно
     питали свою соседку необходимой подпиткой, как в знак великой
     благодарности.
     Вся окружающая их действительность была пропитана те-
     плом и светом бесконечной любви всего существования.
     Он легонько обхватил её за талию и их лица, освещенные озор-
     ными лучами солнца, приблизились для чувственного и глубокого
     поцелуя. Его улыбка была таким же лучиком тёплого солнца, лучи
     которого проникали внутрь их душ, воссоединяя их в одно боль-
     шое и сладостное мгновение.
     Он процитировал великолепные строчки поэта:
     Здесь великое былое
     Словно дышит в забытьи;
     Дремлет сладко-беззаботно,
     Не смущая дивных снов
     И тревогой мимолётной
     Лебединых голосов.
     Процитировав строчки Тютчева, он выждал некоторую паузу
     и с нежно-пытливым взглядом обратился к ней:
     ‒ Вика, выходи за меня. Подари мне величайшее счастье каж-
     дый день дарить тебе свою любовь.
     Она посмотрела ему в глаза так, будто пыталась найти в них
     ответ. Затем, после непродолжительного молчания, ласково погла-
     живая его руку, она произнесла:
     ‒ Ты очень мне нравишься, но я не могу сегодня дать тебе от-
     вет. Я большая трусиха, признаюсь, и мне нужен такой мужчина,
     как ты. Я очень хочу любить и быть любимой, разве не в этом за-
     ключается женское счастье? Лишь прошу тебя, только не обижайся
     и дай мне время, чтобы всё обдумать.
     Он улыбнулся своей открытой и искренней улыбкой.
     245
     ГранNИл Орл’off
     Смотря на неё чувственным взглядом, глазами, сверкающи-
     ми блеском большой мужской любви, с нежностью погладив её по
     щеке, вновь процитировал строчки уже другого поэта:
     Когда ты решишься в любви открыться
     Однажды и навсегда,
     Возможно, вначале она смутится
     И сразу не скажет «Да».
     Ну что же, не надо обид и вздохов!
     Тут только не спорь и жди.
     Смущение это не так уж плохо,
     Все главное ‒ впереди!
     Она рассмеялась и тут же добавила:
     ‒ Превосходные стихи. Я очень люблю поэзию Эдуарда Аса-
     дова. Поправив съехавшие на лицо волосы, она продолжила:
     ‒ Люблю классику, особенно на тему природы и любви.
     Сказав, она слегка вздрогнула.
     Сняв свою кожаную куртку, он заботливо окутал её, после
     чего обнял и проговорил:
     ‒ Быть рядом с такой девушкой, как ты, было моей самой за-
     ветной мечтой с самого детства. Меня воспитывал дед, и он мно-
     гому меня научил – очень был мудрым человеком. Самое главное
     качество, которое он ценил в людях, была доброта. Он считал, что
     добрые люди самые счастливые на свете, потому что умение дарить
     миру любовь и счастье было, по его мнению, – самое величайшее
     благо. Ты необычайно добрый человек, и для того, чтобы ты продол-
     жала быть такой, тебе нужен защитник. Ты сделаешь меня невероят-
     но счастливым человеком, если позволишь мне любить, доверять и
     защищать тебя. Я прекрасно понимаю и не тороплю тебя с ответом.
     Хочу лишь сказать тебе большое спасибо, чудо, за то, что ты есть.
     В этот день они гуляли до поздней ночи, смеясь и радуясь ка-
     ждому моменту.
     246
     ФОНТАН
     С тех пор как они встретились, прошло полтора месяца. Они
     будто оба ждали этого, как и природа ждала долгожданную весну,
     которая в том году пришла с очень заметным опозданием.
     Через несколько дней после этого она решила дать согласие.
     В тот день, пока её мама готовила по своей любимой традиции
     кулебяки, она готовилась к очень важному свиданию.
     Пока профсоюзы медленными темпами выплачивали компен-
     сации рабочим, очереди стояли ‒ большие скопления народа тол-
     пились от одной улице к другой, от одного ларька к другому, от
     магазина к магазину.
     Сумасшедшие людские очереди за всем необходимым для
     жизни, и всё, что было нужно, ‒ всего лишь показать талоны и
     отстоять немалое количество времени. Иногда продавщица громко
     кричала, чтобы слышали все, о том, что колбас, сосисок и шоколад-
     ных конфет осталось очень мало, и чтобы попросту так не стояли.
     Привыкнув к подобным ситуациям в жизни, люди приручи-
     лись обращаться к перекупщикам импортного. Именно, в этот мо-
     мент, среди таких же коммерсантов, как и он, Александр Колосов
     уже всячески налаживал свои связи с западным миром. Действуя
     через своего друга переводчика, он переправлял через Прибалти-
     ку всевозможные изысканные товары: сигареты Malboro и Camel,
     джинсы Montana, видео и аудимагнитофоны и итальянские кол-
     готки.
     Дела его продвигались быстрыми темпами. Уже через год сво-
     ей деятельности он обосновал свою фирму и начал снимать склад,
     имея несколько хороших точек на местном рынке. Это и составля-
     ло основной бюджет этого ушлого молодого человека спортивного
     телосложения, с озорными глазами и красивой, доброй улыбкой.
     «До чего же ты была красива» ‒ такие строки пел Валерий
     Залкин в своей песне, которая с легкостью доносилась с кассетной
     записи его новенького магнитофона «VEF 287».
     Так, в самом конце мая, в тёплый, солнечный денёк появилась
     самая настоящая любовь.
     Это была по-своему необыкновенная весна.
     247
     ГранNИл Орл’off
     * * *
      ‒ Ярослав!! Прошу тебя, милый, очнись!! – сквозь темную пу-
     стыню проносился ветром очень знакомый голос.
     Яркие звёзды освещали серебристую гладь барханов, которые
     возвышались среди огромных просторов. На одной из засохших
     веток потрескавшегося от времени большого дерева сидел стран-
     ного вида человек.
     Его лица было не видно, опустив голову и обхватив руками
     коленки, он сидел неподвижно. Застыл в этой позе он, видимо, уже
     давно, потому что на стыке скрещенных рук у изголовья накопи-
     лось изрядное количество песка. Его длинные волосы устало взды-
     мались под силой ветра.
     ‒ Ярослав!!
     Сквозь одинокую темную пустыню ветер доносил до древес-
     ного хранителя чей-то голос.
     ‒ Ярослав, милый, не умирай!! Я люблю тебя, слышишь!?
     Последние слова ветер вздымал вверх и начинал ими жонгли-
     ровать над головой давно уснувшего мёртвым сном древесного
     хранителя.
     ‒ Ведь я полюбила тебя...
     Голос стал стихать.
     Неожиданно одно из слов, против воли ветра, словно светя-
     щийся луч молнии, блеснуло в небе, рассекая воздух, пронзило
     древесного хранителя. Это разбудило его.
     Тяжело поднимая голову к небесам, открыв глаза и рот, он с упо-
     ением впитал в себя падающие сверху долгожданные капли дождя.
     * * *
      Придя в сознание, Колосов заметил у себя на груди плачущую
     Марину.
     Её светлые, длинные волосы почти полностью вылезли из съе-
     хавшей на бок синей шапки.
     248
     ФОНТАН
     Вспоминая, что произошло, он всё ещё представлял себе кар-
     тину из сна, который ему приснился.
     В детстве часто было нечто подобное. Сердце замерло, из вос-
     поминаний ему также представлялось огромное дерево, объятое
     пламенем. Около него стоял плачущий человек в древнем одея-
     нии воина. С обожжённых трещин, вниз к губам и подбородку у
     него текла обильным потоком кровь. Всё лицо у этого воина было
     в крови. Один глаз его был закрыт повязкой, которая обуглилась,
     охваченная пламенем. Человек рыдал и выкрикивал что-то на не-
     понятном языке.
     Через мгновение пламя огня сжигало нутро кричавшего.
     После этого во сне огонь исчезал, в безликой темноте время
     замедлялось, дожди сменяли снега, иногда светило солнце, и ветер
     разносил по пустыне пепел обгоревшего дерева. Казалось, он то и
     дело обвивал это своеобразное Древо Жизни, словно змей. Во сне
     время останавливалось.
     ‒ Ярик, пожалуйста, открой глаза!!
     Он поднял руку и коснулся её волос.
     Резко вскочив, Марина закричала:
     ‒ Ты жив!! Что это было?
     С большими от изумления и страха глазами она поскользну-
     лась и упала. Отталкивая ногами скопленную кашицу грязи, она
     стала двигаться назад, подальше от ожившего «мертвеца».
     Колосов попытался её успокоить, сказав:
     ‒ Марина, я должен тебе открыть одну тайну. История моей
     семьи очень необычайна. Выслушай меня, прошу.
     Он почувствовал, что на глазах появились круглые зеркальные
     капли слез, через призму которых он смотрел на окружающую ре-
     альность.
     Она не выдержала.
     Перекинувшись на коленки, она подползла к нему, обняла,
     разглаживая его промокшие волосы и покрывая лицо страстными
     поцелуями.
     Она целовала его и говорила:
     249
     ГранNИл Орл’off
     ‒ Не важно, что было и будет. У меня никогда в жизни не было
     ничего подобного. Я так испугалась, что потеряю тебя. Никогда не
     думала, что испытаю это превосходное чувство так внезапно, мне
     кажется, я знала тебя всегда. Сколько раз мы уже были вместе, как
     такое может стереться из памяти?
     Он помог ей встать, отряхнул её и себя, немного подумал и
     ответил:
     ‒ И у меня такое впервые. В детстве мне очень часто снились
     сны, где я находился в телах совершенно других людей и друго-
     го времени. Бывало такое, что проснувшись, я забывал сон за не-
     сколько секунд, а потом, в течение какого-то времени вспоминал
     весь сюжет до малейших подробностей и деталей. Мне кажется,
     что мне снились мои прошлые жизни, потому как некоторые сю-
     жеты я не мог видеть нигде – ни фильмах, ни книгах. Но не уверен.
     Как только он договорил, она взяла его за руку и сказала:
     ‒ Это невероятно интересно, я вот подумала – может, пойдём
     и осмотрим внутреннее убранство этого госпиталя. У нас осталось
     ещё немного печенья, термос с горячим морсом, опустошённый
     наполовину, и также тёплый плед у меня в рюкзаке. Мы могли бы
     поискать там место, развести костёр и продолжить эту интересную
     беседу. Она достала из внутреннего кармана куртки пачку спичек
     и протянула ему.
     Погода резко поменялась, и вместо снега пошёл холодный ко-
     сой дождь, подхватываемый сильным ветром.
     * * *
      ‒ Как вовремя решили мы укрыться в здании заброшенного
     госпиталя, – сказала Марина, пока он разламывал ножки двух ста-
     рых стульев.
     ‒ Ещё и старенький диван прямо оказался кстати. Тут, видимо,
     кто-то из бродяг частенько находит себе приют.
     Постелив сверху облезлого дивана свою куртку, Колосов при-
     гласил Марину присесть, но она запротестовала:
     250
     ФОНТАН
     ‒ Ты же простынешь, одень обратно куртку, прошу тебя.
     ‒ Обязательно одену, но позже, когда разожгу костёр. Не хочу,
     чтобы она дымом пропахла.
     Спустя некоторое время, сидя у костра, они продолжали бесе-
     ду, распивая морс и доедая остатки печенья.
     Они составляли различные сюжеты для придуманного театра
     из-за теней, которые отходили от пламени костра и резвились в
     весёлой пляске на разукрашенных стенах.
     Марина, войдя в азарт игры, продолжала, жестикулируя рука-
     ми и показывая на стену с яркими от пламени глазами.
     «Когда Гамилькар вошёл в священную пещеру, его взору пред-
     стала страшная картина. Маленький Ганнибал игрался с малень-
     ким скорпионом, задевая его длинной палкой. Рядом с алтарём ле-
     жал жертвенный кубок с остатками крови.
     За алтарём, закрыв лицо руками, рыдал сам Магул, в безум-
     стве выкрикивая непонятные проклятия.»
     Неожиданно, прервав свой рассказ, она повернулась к Колосо-
     ву и шутливо произнесла:
     ‒ Мы заигрались, это всего лишь тема моей дипломной рабо-
     ты. Я бы очень хотела, чтобы ты рассказал мне про себя и свою
     жизнь. Прижимаясь к нему, она будто специально вернула его в
     реальность, запустив свои холодные руки ему под свитер.
     Он старался делать вид, что для него это обычное явление,
     что ещё больше её позабавило, хитро улыбаясь, она принялась его
     щекотать.
     Колосов не выдержал её атаки и уже через мгновение они игри-
     во боролись, словно маленькие дети, кусаясь и щекоча друг друга.
     Успокоившись, они улеглись, прикрывшись пледом, и, вслуши-
     ваясь в симфонию задувающего ветра, задумались каждый о своём.
     Он обдумывал, как преподнести свой рассказ, во всех красках
     или нет и, в конечном итоге, решил рассказать всё, ничего не укры-
     вая. Она нарушила тишину, сказав:
     ‒ Жду твоего рассказа.
     251
     ГранNИл Орл’off
     Он встал, чтобы подкинуть пару досок в костёр и постепенно
     начал свою историю:
     ‒ Всё, что мне известно про своё детство из рассказов бабуш-
     ки. Родился я в самом начале девяностых годов в этом городе, ког-
     да среди новогоднего снега, сонно выпавшего во время празднова-
     ния, неожиданно стало немного теплее. Дымящиеся трубы заводов
     и фабрик покрывали небеса копотью, вокруг с грустным скрипом
     ходили трамваи и, именно тогда из одного открытого окна комму-
     нальной квартиры доносился грустный мотив одной очень извест-
     ной песни группы «The Beatles».
     Продолжая рассказывать, он даже не заметил, как через неко-
     торое время закрыл глаза и заснул.
     * * *
      В следующее же мгновение он проснулся от того, что кто-то с
     сильным запахом перегара громко прокричал ему в лицо:
     ‒ С Новым годом!!
     Открыв глаза, он увидел большое скопление народа на про-
     спекте, по которому проходил. Рядом находилась центральная пло-
     щадь, на которой с фейерверками и салютами проходило всеобщее
     празднование.
     ‒ С Новым годом, с новым счастьем!!
     Так кричали вокруг и взгляды людей вокруг были настолько
     неестественно радостными, что казалось, ещё момент и их лица
     поплывут, как таящий от пламени свечи воск. Все смеялись и ра-
     довались, было впечатление, что они хотели жить среди этого тя-
     жёлого времени только ради одного этого праздника.
     Все были счастливы, кроме одной девушки.
     Её звали Виктория.
     Слушая бой курантов, с сильной болью в сердце она закрыла
     глаза, и крупные слезы тихонько падали на белую скатерть.
     В эту ночь она готовилась родить у себя дома, под присмотром
     собственной матери.
     252
     ФОНТАН
     Куранты отбили, она просто встала из-за стола, выпила стакан
     воды с красными, опухшими от слёз глазами и ушла в спальню.
     Там ждала её мать. Приготовив постель для принятия родов,
     эта миловидная старушка, разрывая старую простынь на тряпки, с
     тоской посматривала на свою дочь.
     Обе молчали.
     Виктория одна не чувствовала ничего, кроме большой разъ-
     едающей всё нутро боли. Словно кислота, эта боль проникала во
     все её частицы тела, блокируя эмоции и разъедая всю её нервную
     систему.
     Она думала только об одном – ровно три месяца назад она по-
     теряла своего любимого мужа.
     Когда он родился, был тусклый свет в комнате – всего лишь
     несколько свеч освещали её. Ему было сладко спать на мамином
     животике, словно выйдя из своего чудного домика, он продолжал
     быть рядом с его стенами.
     В следующее мгновение его, словно перо, подхватывал ветер
     и уносил сквозь ярко освещенные улицы. Сутки сменялись за се-
     кунды, день, ночь – ему казалось, что кто-то невидимый включал
     и выключал свет.
     И вдруг картинка перед глазами прояснилась, и он вновь уви-
     дел перед собой лицо той же девушки.
     Она изменилась: глаза впали, осунувшиеся лицо покрылось
     морщинами, тело сильным образом исхудало, руки стали узлова-
     тыми.Небольшие кубики зданий уныло расплывались в серой одно-
     тонной массе.
     Уставшее её лицо с мёртвым, словно стеклянным взглядом,
     безразлично смотрело сквозь окно автобуса.
     Её звали Виктория Колосова. И он знал её. Но вот откуда? Это-
     го он никак не мог вспомнить.
     Осознание жизни у этой несчастной женщины давно закончи-
     лось, не имея своего дальнейшего продолжение с определенного
     момента – когда исчез, пропал без вести её муж Александр.
     253
     ГранNИл Орл’off
     Его отбрасывало из стороны в сторону, словно он находился
     внутри барабана стиральной машины.
     Сознание пролетало через коридоры времени, без остановок,
     и в этом, казалось бы, бесконечном потоке он ощущал то, что ощу-
     щала эта молодая женщина по имени Виктория.
     Он чувствовал её боль, как свою, сердце сжималось и его
     словно замораживало, не дышал, каждый стук знаменовался для
     него следующим переходом.
     Перед глазами мелькали различные ситуации из её жизни, по-
     сле рождения ребёнка.
     Сердце чувствовало, когда в него с жуткой болью втыкались
     острые иглы потери, которую она испытала.
     Перенося унижения и издевательства со стороны непонимаю-
     щего социума, она молчала, терпеливо трудясь без выходных дней,
     не зная отдыха и сна.
     У людей, окружающих её, не было жалости, она раздража-
     ла их. Такая позиция часто принималась для всех вдов. Как было
     принято по одному утверждению, спасение утопающего дело рук
     самого утопающего.
     Он наблюдал её глазами, чувствовал внутреннюю боль и пере-
     живания – как будто жил с ней в одном теле.
     Пролетали недели, месяцы, прошёл целый год, каждый стук
     сердца перебрасывал его в какой-то из острых моментов её жизни.
     В новый год произошла её первая попытка самоубийства.
     Чуть ли не в самый последний момент, словно по воле ка-
     ких-то сил, проснулся её коммунальный сосед. Поняв, что празд-
     ник проходит мимо него, из-за недостатка компании, выпивки и,
     главное, внимания он решил одним разом всё изменить и напро-
     сится в гости к соседке вдове.
     Он частенько приставал к ней с глупыми пьяными разгово-
     рами, считая, что ей необходимо мужское внимание. Но было в
     нём и некоторое благородство – он защищал её. Когда он слышал,
     что кто-то начинал распускать сплетни по поводу того, что «чёрная
     вдова» из-за горя связалась с какой-то страшной сектой, занимает-
     254
     ФОНТАН
     ся чёрной магией и разрушает счастливые браки, он кричал самым
     неприличным матом в сторону этих людей. Порой его буянство до-
     ходило до такой степени, что вызывали участкового милиционера.
     В глубине души ему очень хотелось, чтобы у неё всё было хо-
     рошо.‒ Что же делаешь, дура!! – крикнул он, вытаскивая её тело из
     петли.
     – Помогите, люди, сюда!! – на крик прибежала престарелая
     мать девушки, которой очень сильно нездоровилось из-за разы-
     гравшегося давления.
     ‒ Боженьки родненькие, доченька, что же ты делаешь? ‒ Раз-
     резая электропровод, на котором висела Виктория, плача, кричала
     несчастная женщина.
     Он чувствовал, как сжимало грудь, будто прессом.
     Не в состоянии сделать вздоха, его сжатое естество остава-
     лось пустым – холодное, пронизывающее дыхание обволакивало
     шею и лицо.
     В одно мгновение он перестал чувствовать.
     Тогда пришло успокоение.
     Мир молчал, сознание также оставалось безмолвным – будто
     став холодным камнем, он лишь наблюдал бесконечную пустоту,
     в которой парил в поисках долгожданного тёплого света любимой
     звезды.
     Он не имел формы, не зависел от времени и движения – но
     лишь одна тонкая, почти невидимая нить обвивалась вокруг него,
     превращая в клубок.
     После первой попытки суицида Виктория начала всячески
     стараться скрывать свои чувства от других людей.
     Она просто «стала тенью самой себя» ‒ так говорили про неё
     знакомые и просто окружающие.
     После первой попытки суицида её стали ещё больше сторо-
     ниться – маятник был раскачен, и механизм деструктивного разру-
     шения был запущен.
     255
     ГранNИл Орл’off
     Её считали проклятой.
     Большинство, кто не желал жить рядом с подобным, дабы не
     накладывать на свою жизнь заразительных, как вирусы лент неу-
     дач, решили избавиться от очага.
     Теперь «две заправляющие» по дому женщины только и жда-
     ли момента её новой попытки уйти из жизни, чтобы вызвать «кого
     надо».
     * * *
      Весной через взгляд её уставших и немного высохших глаз он
     питался лучами тёплого солнца.
     Он слышал, как шептала природа, и это было необычайно чу-
     десное явление.
     ‒ Боль проходит...
     ‒ Смерть тоже гостья, как и каждый из нас, но она всегда не-
     прошенная, – шептала ему с откровением яркая дневная звезда по
     имени солнце, изливая в его пустоту поток заботы и любви.
     Мир шептал ему:
     ‒ Вечности нет, начало поглощает то, что создаёт. Оно, как
     сердце, сжимается и впускает в себя новые потоки.
     Реки продолжали течь в своём бесконечном движении, ино-
     гда затрагивая своими водами застоявшуюся гниль болота, словно
     пробуждая тьму умирающей пустоты своей пронзительной и свет-
     лой энергией.
     Он наблюдал её глазами и другое чудо – её маленький сын.
     Возможно, из-за действия некоторых, ещё неизвестных зако-
     ну равновесных сил всеобщего баланса этот маленький мальчик за
     один год своей жизни стал для всего сущего таким же ценным, как
     первый весенний лучик солнца.
     Вселенная, вместе со своими загадками и тайнами, изливала
     всю мощь своего существования через своего маленького принца.
     Она принимала свою роль его мамы, словно в знак раскаяния за
     допущенную ошибку.
     256
     ФОНТАН
     ‒ Ярослав рождён от величайшего чувства, его родила сама
     Любовь, – так говорила его бабушка, приглаживая волосы своей
     любимой дочери, пока та спала.
     В детский сад ребёнок не ходил, довольно странное было вре-
     мя – каждый день его воспитанием занималась бабушка, потому что
     Виктория с утра и до позднего вечера пропадала на тяжёлой работе.
     Это оказалось единственным фактом, который отвлекал её и
     возвращал к жизни.
     Она постоянно чем-то занималась, устраивая перерывы на вы-
     нужденный сон.
     Постепенно он стал пребывать не только внутри неё, но и па-
     раллельно в теле маленького мальчика.
     Это были два совершенно разных мира, но от их союза он по-
     лучал нужную пищу, подпитку.
     Они прекрасно дополняли друг друга, как будто создавая свою
     структуру взаимодействия.
     Невероятно сильная энергия священной чистоты детского со-
     знания оставалась в полнейшей гармонии с миром природы, защи-
     щенная от нападения энергетических маятников внешнего мира.
     Так было со стороны маленького мальчика по имени Ярослав.
     И мощное нарушение душевного равновесия, невероятное пе-
     реутомление и затянувшаяся пневмония с выраженным отказом от
     гармонии жизни. Одновременно быстрый и медленный самоубий-
     ца в одном флаконе. Жертвой странной ошибки в естестве мира
     вокруг являлась Виктория Колосова.
     Их связь была необычайно крепкой, и именно Ярослав дарил
     своей матери бесценную радость жизни.
     Она очень сильно любила его и всячески старалась дать ему
     всё самое лучшее.
     * * *
      Приближалась его четвёртая по счёту зима.
     Для маленького Ярослава она стала роковой.
     257
     ГранNИл Орл’off
     Всё было замечательно – декабрь, крупные снежинки в плав-
     ном танце медленно опускались на землю.
     Оставалась ровно неделя до нового года. Тот вечер для Ярос-
     лава стал очень значимо запоминаемым, словно скрепкой его при-
     крепило к памяти надолго. Он впервые увидел, как его мама улы-
     балась.
     Всё произошло случайно, как это часто случается.
     В этот вечер он был очень разговорчив, что для него было
     весьма большой редкостью.
     Он то и дело донимал маму вопросами, спрашивая:
     ‒ Почему снег падает только вниз? Где живёт завтра и тот, кого
     люди называют богом?
     Виктория, периодически давая неполные ответы, с интересом
     и еле заметным восхищением смотрела на своего сына.
     Неожиданно, буквально на ровном месте она поскользнулась
     и в следующее мгновение оказалась лежачей на спине.
     Ярослав, вскрикнув от испуга, тут же подбежал к ней и начал
     обеспокоенно спрашивать:
     ‒ Мамочка, тебе больно?
     Поглаживая и поправляя её волосы, склонившись над её ли-
     цом, он заботливо продолжал:
     ‒ Мама, где болит?
     Она смотрела на него, и лицо её озарялось неистовой любо-
     вью.По глазам текли слезы, на лице сияла счастливая улыбка.
     Открыв рот от изумления, Ярослав медленно тянул руку к её
     губам. Серьёзным, совсем недетским тоном он произнёс:
     ‒ Что происходит?
     Сразу после его вопроса она резко поднялась на ноги.
     Набрав охапку снега, радостно смеясь, словно маленькая де-
     вочка, она осыпала им недоумевающего сына.
     Такой счастливой он никогда не видел её.
     Засмеявшись и сделав кувырок вперёд, он начал в ответ отки-
     дываться снежками.
     258
     ФОНТАН
     Это был невероятно красивый момент из их жизни, казалось,
     что весь мир принял эту радостную и добрую игру любящей мате-
     ри и сына.
     Он смотрел на них, со стороны и его – невидимого наблюдате-
     ля всего переполняло счастьем.
     Каждый раз, когда яркий, светящийся снежок летел в его сто-
     рону, сердце замирало от сладостного предвкушения игрового
     азарта. Оно, раскрасневшееся от пылкости чувств, начинало наи-
     грывать свою мелодию.
     Весь мир кружил в радостной пляске, и он растворялся в этом
     действии. Перед глазами мелькали улыбающиеся лица Виктории и
     маленького Ярослава.
     Он слышал её голос, произносящий:
     ‒ Как же ты красив, мой мальчик. Ты так похож на него...
     На этом фраза обрывалась, и в одно мгновение невиданная
     сила утягивала за собой улыбающуюся Викторию. Вместе с ма-
     леньким Ярославом он кричал и пытался удержать её – но всё
     было тщетно.
     Она исчезла во тьме – словно канула в бездну.
     Он продолжал звать её, но в ответ слышал только собственное
     эхо, донесённое ветром.
     Она исчезла.
     * * *
      Колосов вздрогнул от холода и неожиданно проснулся.
     Марина проснулась вместе с ним. Зевая, она протёрла глаза,
     затем вытянувшись, словно кошка, поцеловала его и улыбнулась.
     Пока она разливала остатки морса из термоса, спрашивая про
     его предпочтения в еде, он наблюдал за её действиями и ощущал
     рядом с собой нечто очень близкое и родное.
     Она была рядом, и он мог любить её – это было самое ценное
     явление.
     ‒ Спасибо тебе, – неожиданно сказал Колосов.
     259
     ГранNИл Орл’off
     ‒ За что? ‒ спросив, она улыбнулась, затем взяла его за руку и
     сказала:
     ‒ Тебе спасибо, чудо, за то, что ты рядом со мной в этот пре-
     красный момент. Но, как ты успел заметить – я за бесконечное
     движение, поэтому нам пора собираться. Вчера мама звонила мне
     бесчисленное количество раз, я написала ей сообщение о том, что
     осталась на ночь у однокурсницы, чтобы она не беспокоилась. По-
     сле этого телефон разрядился – поэтому мне нужно срочно домой.
     Взявшись за руки, они вышли из заброшенного военного го-
     спиталя.
     Природа затихла, с тёмного утреннего неба словно отламыва-
     лись кусочки и медленно опускались на землю в форме снега.
     Подняв кверху глаза, Колосов тихонько произнёс:
     ‒ Спасибо тебе, за твою любовь...
     F
     ФОНТАН
     «Сны в Летнюю ночь»
     ‒ Борис Аркадьевич, какие указания будут по поводу пациент-
     ки Колосовой? – медсестра с азиатскими чертами лица, с круглым,
     овальной формы подбородком, недоброжелательным взглядом,
     тонкими, сжатыми губами, выговаривая отчётливо каждое слово,
     спрашивала главного врача психиатрической лечебницы.
     ‒ Красавица вы моя, Дианочка. Вы сегодня очень заворажива-
     юще одеты, прямо как по теории Фрейда.
     Улыбаясь неестественно прямыми и ровными зубами, он про-
     должил:
     ‒ А что с Колосовой? У нас есть серьёзный заказ от наших
     щедрых спонсоров из-за границы на две здоровые почки. Викто-
     рия девушка молодая, с весьма красивым организмом изнутри и
     помутневшим рассудком ‒ к глубокому сожалению, её тяжёлую
     стадию шизофрении уже не излечить, наука бессильна. Но мы мо-
     жем ей помочь.
     Он подошёл к окну, достал сигарету и прикурил.
     ‒ Я так скажу вам: всё в этом мире должно делаться во благо,
     во имя всеобщей удовлетворённости и комфорта.
     Довольно причмокивая губами, он добавил:
     ‒ Через несколько часов попрошу вас приготовить операцион-
     ную. Пора начинать делать величайшее благо.
     Посмотрев на медсестру сверкающими поверх круглых оч-
     ков маленькими чёрными глазками, он расплылся в «желейной»
     улыбке.
     ‒ Да поможет нам бог!!
     261
      Часть 2.
     МИр, кОтОрОГО не былО...
     ГранNИл Орл’off
     Глава 14
     Забвенный! Это слово ранит слух,
     Как колокола глас тяжелозвонный;
     Прощай! Перед тобой смолкает дух -
     Воображенья гений окрыленный.
     Джон китс. Ода Соловью.
      Мой самый первый в жизни серьёзный поступок – первый
      шаг, роковой.
      Именно он, одинокий, но, как и положено, со сладостным
      привкусом сомнений и завораживающим ароматом любопыт-
      ства, оказался скользким и влажным, как лягушачий головастик.
      Он, единственный, оказался настолько скользким, что мой, ещё
      не обретший даже начальной фундаментальности внутренний
      мир поскользнулся на нём, и этот неповторимый шаг окунул меня
      в невероятный и странный мир, где я, возможно, мог бы стать
      вторым Льюисом Кэрроллом, если бы мне позволили писать левой
      рукой.
      Шаг в самые недра бесцветной, с легким оттенком мутности
      бездны ‒ именно в неё, тихую, безмолвную и такую же непороч-
      ную, как и призрак девственницы-утопленницы. Падая вниз голо-
      вой, я несколько раз цеплялся за нечто, более напоминающее корни
      редкого кустарника, так продолжалось довольно долго до того
      неожиданного момента, когда вдруг понял, что очень медленно
      карабкаюсь вверх, словно Джек, из доброй английской сказки.
      Что же, если я уже вполне ощущаю себя живым, вновь чув-
      ствую своё тело – то значит, пусть даже такой коротышка
      сможет покорить огромные и величественные воздушные замки.
      Открыв царственные врата, пройду через них с такой же гибко-
      стью, что и чёрная кошка. Легко и беспрепятственно завладею
      всеми богатствами небесной империи, для того чтобы, забыв
      горькое падение, разменять всё это на кружку лесной земляники.
     264
     ФОНТАН
      Вокруг не было ничего лишнего, лишь солнечные блики продол-
      жали играться в огромнейшей империи моих любимых солдатиков
      – головастиков, я отрываюсь от своего любимейшего занятия и
      встаю с четверенек. Что было?
      Окинув немного грустным взглядом свои совершенно мокрые
      сандалии, я снова понимаю, что сегодня придётся идти на обед
      так, чтобы не заметила этого мама, босоногим. Что уж тут
      поделать, любимая канавка в этот раз настолько увлекла меня,
      что забыл про всё на свете.
      Осматриваю свой любимый пригорок, именно на его солнеч-
      ной стороне прорастает так горячо любимая мне земляника,
      чуть поодаль решётчатый железный забор, за которым находил-
      ся старинный, заброшенный парк. Каждый раз, заканчивая осма-
      тривать великую империю своих головастых солдатиков, прогло-
      тив сладкую слюну желания, я поднимался на пригорок, и там,
      наевшись земляники, лежал, подставив измазанные сладким соком
      пухлые щеки ласковому солнцу.
      Именно там я постоянно сглатывал ещё раз – от сладост-
      ного привкуса любопытства, которое каждый раз всё больше и
      больше не давало покоя, и постепенно даже империя головастиков
      совершенно перестала меня интересовать.
      Мать строго мне запрещала пролезать под забором и ухо-
      дить в заброшенный парк, и самыми невыносимыми моментами в
      жизни стали те, когда я стал замечать, как соседские дворовые
      мальчики с весёлой задорностью и легкостью пролезали под забо-
      ром, в прорытой специально норе.
      Всё чаще и чаще я стал приходить на пригорок именно для
      того, чтобы последить за ними. Мир, который был вокруг меня,
      неожиданно стал ужасно скучным и мрачным, хоть и светило
      майское солнце. Я по-прежнему погружался в свои мрачные мысли
      о том, что мир в один момент стал совершенно не так прекрасен,
      что он несправедлив по отношению именно ко мне. Там, за забо-
      ром, совершенно другой мир, в котором всё новое, неизведанное,
      прекрасное. Ещё более страшным наказанием для меня стало то,
     265
     ГранNИл Орл’off
      что мама строго настрого запретила мне ходить в заброшенный
      парк. На последнем слове её наказа детские мечты стали гаснуть,
      как перегоревшая свеча.
      Но однажды я нарушил запрет и всё-таки оказался по другую
      сторону решётки. Единственный и неповторимый шаг, настолько
      скользкий, что мне не удалось даже позвать о помощи. Что было?
      ‒ Ну же, давай, маменькин сыночек, хоть раз покажи, что
      ты не боишься. Давай же!! – произносил один из главарей дворо-
      вых ребят, и на этот раз его слова настолько на меня повлияли,
      что я не выдержал.
      Рыдая, сквозь слёзы я прокричал и нырнул в нору.
      ‒ Вот дурачек-то а, смотрите парни, вперёд головой пошёл,
      ну вообще...
      Последние слова этого парня уже не были мне слышны.
      Проталкиваясь всем телом, я неожиданно почувствовал, что
      у меня зажало грудь.
      В глазах неожиданно резко потемнело, и так и не начавшаяся
      паника застыла где-то внутри моего сознания.
      Сбив дыхание, как Алиса из фантазии Кэрролла, войдя внутрь
      норы, стал подать всё ниже и ниже в самую глубь своего призрач-
      ного сознания. Смотря на меня сквозь мутную пелену горьких слёз,
      там меня ждала другая сторона моей жизни.
      Отрывок из романа Иммануила Громма
      «Карусель неизбежности».
     * * *
      Раз, два, три... Отсчёт снова начался...
     Всегда трудно открывать глаза – необъяснимое предчувствие
     начинает кирпичик за кирпичиком выстраивать перед лицом всё
     новые и новые высокие стены. Всё, что хочется на этот момент,
     – это попытаться сказать или же даже выкрикнуть что-нибудь, но
     это трудно. Потому что, видимо, у тебя и рта-то нет вовсе, и глаз,
     266
     ФОНТАН
     и вообще, тебе совершенно непонятно «Где ты?» и самое главное
     «Кто ты?».
     В это самое время Слэйн стал чувствовать, как во рту начина-
     ется жуткое жжение – ещё мгновение и резким хлопком тяжёлых
     ресниц ему удалось открыть глаза.
     Расплывчатое изображение непонятной формы раскачивалось
     перед глазами из стороны в сторону, как маленькая лодка у камени-
     стого причала. Ещё один хлопок ресниц – зрачки медленно сужа-
     лись, ещё хлопок, и очертания каменной полуразрушенной стены
     одновременно с его сознанием начинали приобретать свой оттенок
     реальности.
     Сквозь серую дымку грузных облаков чуть заметно пробива-
     лись тусклые лучи солнца.
     Вот и прекрасно, пожалуй, есть даже вероятность того, что не
     парализован. Возможно...
     Так подумал Слэйн и повернул шею в одну сторону, затем в
     другую.
     Возможно, это лишь побочный эффект от приземления.
     Теперь самое главное – это попробовать пошевелить онемев-
     шими конечностями. Настроившись, он медленно стал сгибать
     пальцы обеих рук и ног.
     Гимнастика полуживого астронавта – на мгновение Слэйн
     даже почувствовал легкую эйфорию, просто от того, что остался
     в живых.
     Очаг охватившего его шока постепенно утихал, он даже почув-
     ствовал, как дернулись мышцы лица – улыбка, еле заметная, но всё
     же с присущей ей великой мотивацией она родилась, и приятная
     мысль пролетела в голове: «Всё хорошо, у меня всё получится».
     Именно с такими словами он попробовал приподнять шею –
     онемевшие мышцы тут же дали о себе знать, как будто несколько
     мощных тросов в один момент натянулись и, под сильным напря-
     жением хрустя, ожили шейные позвонки.
     Ему следовало оставаться спокойным, он жив – и это самое
     главное.
     267
     ГранNИл Орл’off
     Сгибая в локтях руки, он почувствовал, как по ним побежали
     мурашки.
     Ещё через некоторое время Слэйн начал медленно припод-
     нимать верхнюю часть тела. Словно у гусеничной машины, у
     него отрывался от земли один позвонок за другим. Наконец, по-
     лусидя, он огляделся по сторонам, изучая окружающую картинку
     реальности.
     Над головой он видел затянутое, словно плотным тентом, па-
     смурное небо. Необычайным явлением оказались редкие вспышки
     молний, периодически мелькавшие, как электрические скаты, по
     просторам необъятной глубины воздушного пространства. Небеса
     давили своей непонятной грузностью, он чувствовал это. В висках
     ударял маленький, но звонкий молоточек с каждым просветом
     искр молний.
     Слэйн хватался обеими руками за голову и крутил из сторо-
     ны в сторону, несколько раз он наклонялся над землей и предпри-
     нимал попытку выпустить из себя застрявший где-то в пищеводе
     желчный поток. Его тошнило, но ужасным мучением было то, что
     ничего из нутра не выходило наружу.
     Неожиданно он вспомнил про энергетическую пластинку из
     сухофруктов и орехов, которая осталась во внутреннем кармане
     его пиджака.
     Он пустил руку в карман, нащупав гладкую поверхность, спа-
     сительно выдохнул.
     Проглотив оставшиеся куски, он поднял голову и закатил
     удовлетворенно глаза. Долгожданное спасение явилось вовремя и
     было очень кстати.
     Слэйн почувствовал облегчение. Не открывая глаз, он вдыхал
     влажный воздух, в котором чувствовался смешанный запах ржав-
     чины и гнили.
     Всё отлично, он вновь выдержал экзамен. Ему нужно успоко-
     иться.
     Он настроил дыхание на ровный лад, прислушиваясь к окру-
     жающим звукам. Было очень удивительно, но он давно не пребы-
     268
     ФОНТАН
     вал в подобной тишине. Теперь же изредка было слышно, как где-
     то рядом, словно по трубам, протекала сточная вода.
     ‒ Где же я нахожусь? – задаваясь вопросом и одновременно
     доставая из другого кармана виртуалик Капоне, он попытался
     вспомнить простую комбинацию и, сам того не замечая, стал дви-
     гаться вперёд. Ноги слегка подкосились, и Слэйн упал на колени,
     чуть не выронив аппарат из рук.
     Послышался легкий звонок – виртуалик, включившись, выдал
     информацию по местности.
     Разминая ноги, скрипя костями, Слэйн всмотрелся в экран:
     ‒ Внимание!! Данная территория подвержена очистке...
     ‒ Просто замечательно... ‒ подумал он.
     К его изумлению можно было добавить лишь то, что он совер-
     шенно не понял, что ему следует делать в дальнейшем.
     Из дневника, который ему передал Капоне, следует, что ему
     нужно встретиться с некой женщиной по имени Женева.
     К глубокому сожалению – вокруг него находились только раз-
     валины старого здания, и никакого человеческого присутствия он
     не ощутил, и после внимательного осмотра ближайшей местно-
     сти пришёл к выводу, что, возможно, придётся потратить изрядное
     количество и времени, и сил на поиск выхода из заточения. Ему
     стало неожиданно страшно, поскольку в голову сразу же забилась
     клином навязчивая информация по поводу того, что пропитания у
     него больше нет.
     Картины окружающей реальности в его сознании постепенно
     стали проясняться. Будто через старый цифровой Вирт-проектор
     он не мог смотреть на густой и плотный, словно мокрый матрас,
     свод облаков.
     Свет солнца пробивался сквозь эту толщу, и в некоторых местах
     около себя Слэйн заметил совершенно обгоревшие участки земли.
     Жмурясь, он встал в полный рост и огляделся ‒ вокруг были ка-
     менные развалины какого-то огромного и величественного здания.
     Кладка камней была настолько древней, что казалось, она выдер-
     жит ещё многие природные катаклизмы.
     269
     ГранNИл Орл’off
     Из основания одного из таких каменных бастионов выбежала,
     зорко озираясь по сторонам, огромная крыса. От неожиданности
     Слэйн попятился назад, еле удержавшись на ногах, выронил из рук
     виртуалик. Крыса безразлично оценила его взглядом, через мгно-
     вение, рассекая воздух длинным хвостом, словно хлыстом, скры-
     лась из виду. Он слышал, как за каменной кладкой шумели волны.
     Совсем рядом был берег. Легкие сжимались от влажного возду-
     ха. Голова по-прежнему кружилась. Подняв с земли виртуалик, он
     убедился, что с ним всё в порядке.
     Слэйн попробовал включить его, отчего тут же пришёл в
     ярость ‒ увидев, что на нём полностью отсутствует информация от
     последнего запроса.
     ‒ Что за чертовщина!! ‒ прокричал он, но уже спустя неко-
     торое время, успокоившись, убрал аппарат Капоне обратно во
     внутренний карман пиджака. Он вновь огляделся по сторонам, и
     к своему разочарованию, заметил, что высокие каменные стены
     окружили его со всех сторон.
     Он будто был заточён, словно узник, в пространство этих
     унылых, древних камней. Медленно раскачиваясь, Слэйн принял-
     ся продумывать пути ухода из этой камеры. Стены были высотой
     около семи метров, что было совсем не утешительным фактом.
     Для того, чтобы прорыть подкоп, у него не было даже простейше-
     го ножа, к тому же, судя по крепости стен, их основание уходило
     глубоко под землю.
     Нужно было успокоиться, он мысленно приказал себе не па-
     никовать.
     На это уйдёт слишком много энергии, которая ему пригодится.
     Для начала нужно было настроить правильное дыхание и очи-
     стить своё сознание.
     Он почувствовал легкое головокружение, первый глубокий
     вздох давался с огромным трудом. Огромный пресс стальных об-
     лаков давил на грудь с такой силой, что внутри начинала жалобно
     скулить частичка той радости жизни, которая так хотела получить
     в дар своё вечно юное очарование и легкую, ненавязчивую красоту.
     270
     ФОНТАН
     Он подошёл к стене, прикасаясь к холодным и безмолвным
     камням, неожиданно задумался, что в таком капкане пребывал всю
     свою жизнь, сколько её помнил. Закрыв глаза, ощупывая камень
     за камнем, он начал медленно передвигаться вдоль стены. Вечный
     поиск выхода из созданного собственным разумом тупика. Имен-
     но эту задачу невозможно было объяснить аналитическим подхо-
     дом, не срабатывала больше математическая точность различных
     формул. Ощущалось безмолвие камней, и внутри него рождалось
     неизвестное до этого чувство благодарности. Грудь сдавило на-
     столько, что Слэйн испугался ‒ ему было трудно сделать настолько
     жизненно важный и необходимый глоток воздуха.
     Он никогда не делал этого, было трудно это признать. Это пол-
     нейшая капитуляция тела.
     На щеках чувствовалось легкое щекотание.
     Ещё через мгновение он разрыдался, прислоняясь влажным от
     слёз лицом к камням и уже не сдерживаясь в своих выплескивав-
     шихся мощным потоком эмоциях. Он кричал в небеса величайшую
     просьбу об избавлении.
     Это произошло мгновенно, словно заботливая и нежная рука
     кого-то, необычайно источающего жизнь, дотронулась до его ма-
     кушки и легким успокаивающим движением погладила её. Не от-
     крывая глаз, он продолжал сладостно, словно маленький ребёнок,
     впитывать в себя эту энергию.
     Это величайшая радость жизни.
     Словно принимая этот новый свой рожденный облик, он мыс-
     ленно благодарил её ‒ зная, что это она ‒ мама...
     Он чувствовал её присутствие рядом – не понимал, что с ним
     происходит, но это было.
     Открыв глаза, Слэйн увидел парящую прямо над ним чайку.
     Рядом что-то приземлилось, он осмотрелся и увидел рядом с собой
     ещё живую маленькую рыбу. Уже на исходе своих сил она пошеве-
     лила хвостом, когда он взял её на ладонь.
     Всматриваясь внутрь её глаз, он наблюдал, как постепенно
     они теряли блеск жизни.
     271
     ГранNИл Орл’off
     ‒ Прости, но я не могу тебе помочь. Я так же, как и ты, стал
     узником этого каменного пространства, ‒ говоря это вслух, он мед-
     ленно воссоединился с окружающей обстановкой вокруг. Словно
     растворяясь в этом месте, он становился каплей воды, искавшей
     спасения от засухи в родном океане. При этом он видел в глазах
     маленькой рыбы неумирающую радость от предстоящей встречи с
     родной водной стихией.
     Закрыв глаза, он представил, что находится на берегу моря.
     Легкие завитки волн обволакивали его ноги, словно защищая их
     от всего жестокого и злого в этом мире. Они как бы успокаивали
     сознание, произнося: «Между двух берегов ты всегда найдешь со-
     кровенный смысл своего существования ‒ всё есть жизнь и во всём
     её прикосновение»
     Чайки, рыба – задумавшись, Слэйн прислонился ухом к ка-
     менной стене и стал прислушиваться.
     Действительно, за каменной преградой был слышен шепот
     волн.Сердце бешено заколотилось – наконец-то он почувствовал
     что-то необычайно родное и очень близкое во всём, что его окру-
     жало. И даже беспощадно давящий на грудь свинцового цвета
     матрас небес заставлял его смотреть на мир вокруг через свою
     призму в совершенно новых, но при этом необычайно знакомых
     оттенках.
     Послышался раскат грома, настолько сильный, что Слэйна на
     некоторое мгновение оглушило.
     Ловко разрезая толщу свинцовых туч, ослепляющими искра-
     ми сыпали сверху зигзагообразные молнии.
     Никогда ему не приходилось быть свидетелем того, как за ко-
     роткий промежуток времени совершенно изменялись погодные
     условия.
     Слэйну стало не по себе.
     Теперь он ещё больше понял, к чему готовил его Капоне. Его
     плотный, непромокаемый плащ был бы сейчас очень кстати. По-
     лил сильный и холодный ливень.
     272
     ФОНТАН
     Одев сверху капюшон, встав у одной из стен, он неожиданно
     понял, что по-прежнему ничего не слышит.
     Внезапный и сильный толчок отбросил его к другой стене.
     Ему сбило дыхание и больно сжало грудь.
     Открыв глаза и приподняв голову, Слэйн закричал от ужаса.
     Над его головой, закрыв небеса и каменную камеру, словно
     под колпаком, продвигалось что-то необычайно огромное, похожее
     на жестяную черепаху. Вниз от этой махины отходило несколько
     железных щупальцев, одна из которых маячила совсем рядом с его
     правой ногой.
     Слэйн резко поднялся, крича, отбежал к другой стене. Его ох-
     ватила паника.
     Он громко кричал, отбиваясь от щупальцев, бегая по кругу,
     закрыв лицо руками.
     Неожиданно его тело подхватило мощным потоком и со всего
     размаху ударило о противоположную стену.
     ‒ Что же это, чёрт возьми, такое!! – только и успел он поду-
     мать, но уже через мгновение в левую ногу вошло что-то острое.
     Резко похолодало, зубы сжались, и мозг отпустил ситуацию –
     всё...
     * * *
      Пока за окном аэромобиля мелькали поваленные недавним
     ураганом деревья, Дженни, безразлично уставившись в свой вир-
     туалик, подбирала через косметический портал Вирт-реальности
     идеальный цвет для своих ногтей. Слэйна это раздражало, и она,
     чуть заметно улыбаясь самым краешком губ, не подавая вида, про-
     должала. Он так и не увидел моря.
     Причин этому найдётся несколько: чёртов ураган, его болезнен-
     ные припадки и потеря сознания, и, конечно же, компания, с которой
     он решился на отчаянный поступок осуществления в реальность
     своей давней мечты. «Бездушная кукла» ‒ бросил в сердцах он про
     Дженни и тут же вслух, искусственно улыбаясь, спросил её:
     273
     ГранNИл Орл’off
     ‒ Дженни, дорогая моя, хотел узнать у тебя, точнее даже, что-
     бы ты напомнила о том, как произошла со мной авария. Что об
     этом известно? ‒ Нахмурив брови, сверкнув на него острым, будто
     пронизывающим насквозь, взглядом, строгим тоном Дженни отве-
     тила:‒ К чему ты это вспомнил? Тебе, видимо, доставляет удоволь-
     ствие, когда я начинаю беспокоиться и переживать за тебя, любишь
     делать больно, не так ли, Брюс?
     Она наиграно отвернулась к окну и в следующее мгновение,
     словно это была самая излюбленная сцена, как превосходная ак-
     триса, со слезами на глазах, с взглядом невинной овечки, жалоб-
     ным, слегка охрипшим голосом произнесла всего лишь одну фра-
     зу. При этом Слэйну показалось, что в салоне аэромобиля что-то
     зашипело.
     ‒ Зачем?
     Что он мог ответить на этот прямой вопрос «в лоб»?
     Удивительная тактика, подумал он и понял, что в этот раз
     полностью уступает своей ненаглядной женушке в ситуации.
     Он решил действовать неоднозначно и решительно ‒ ему нужен пол-
     ный ответ. И в этот раз полностью вытянет из неё всю информацию.
     Пока Дженни продолжала наиграно рыдать и изображать из себя
     жертву мужского шовиниста, Слэйн легким и плавным движени-
     ем правой руки переключил аэромобиль в режим «Скоростного
     управления» ‒ по лобовому стеклу побежала инфракрасная поло-
     ска с предупреждением об опасности. Он задал максимальную ско-
     рость, игнорируя мелькающие призывы Вирт-безопасности аэро-
     мобиля снизить её до безопасного уровня. Далее всё происходило
     с невероятной быстротой.
     Он чувствовал себя на седьмом небе от счастья ‒ особенно его
     забавляла мимика лица горячо возлюбленной жены. Он даже и не
     догадывался, что у неё настолько эластичная кожа. Она паниковала
     и била его руками, кричала, но Слэйн словно был лишь сторонним
     наблюдателем этой сцены. В ушах слышался только свист набира-
     ющего невероятно огромную скорость аэромобиля.
     274
     ФОНТАН
     Время стало играться, словно в его руках было что-то пла-
     стичное и мягкое.
     За окном аэромобиля сверкали полосками окружающие пейза-
     жи, но неожиданно всё остановилось.
     Картины окружающего мира стали расплываться, словно он
     смотрел на них через толстое стекло.
     Дженни и всё убранство аэромобиля смешивались и слива-
     лись в одно общее размытое пятно.
     Поняв, что его руки и ноги могут беспрепятственно двигаться,
     он стал продвигаться к уходящему пятну, которое терялось среди
     обломков реальности.
     Оставалось уже совсем чуть-чуть. Вот он открывает дверь и
     садится на водительское сидение. Через мгновение его тело рез-
     ким толчком откидывает назад.
     * * *
      В тихой, безмолвной, застоявшейся, не предвещавшей ничего
     хорошего обстановке он сидел за рулем скоростного авто. За окном
     была сплошная тьма, включенный дальний свет фар поглощался без-
     мерной темнотой, словно воздушные одуванчики, залитые дёгтем.
     Он приоткрыл окно, и в салон ворвался дождевой поток.
     Машину заносило из стороны в сторону, скрипели покрышки
     передних колёс. В голове была, как и за окном, ‒ безграничная пу-
     стота.
     Он ни о чем не думал.
     Больше всего ему хотелось не останавливаться ни на миг.
     Это было движение в неизвестность, всё его естество вздрагивало от
     удовольствия молниеносного проникновения в безликую бездну. Ни-
     когда в своей жизни он ещё не испытывал подобного наслаждения.
     ‒ Тебе хорошо, Мандаринка?
     Он спрашивал и поднимал окровавленное лицо, смотря пу-
     стыми глазами на пассажирское сидение, при этом гладя невиди-
     мую руку своей возлюбленной, лежащей на подлокотнике.
     275
     ГранNИл Орл’off
     ‒ Тебе хорошо, Мандаринка?
     Спрашивал ещё раз, нащупав рукой пистолет, резким движе-
     нием подносил его к виску и нажимал на курок.
     Рассекая утонченную вуаль ночной тьмы, автомобиль на неве-
     роятно большой скорости выбивал дорожное ограждение, и словно
     подхватываемый мощной струёй ливня, летел с обрыва в холодные
     воды неизвестного карьера или озера.
     Он не успевал понять, удалось ему выстрелить или нет.
     Но разум продолжал светить, словно маленькая свечка в кро-
     мешной и воинствующей тьме. Открыв глаза, он увидел, что ма-
     шину стала засасывать огромная воронка.
     Она была совсем рядом.
     В своём ослепительном белом платье, она была прямо рядом
     с ним, сердце учащенно выбивало бешеный ритм, и вибрации от
     этого подталкивали ближе и к её рукам.
     Ноги, а затем и торс оказались полностью поглощены воронкой.
     Он начинал по сумасшедшему грести руками, не в силах пред-
     ставить себе того, что в один момент потеряет самое ценное. Ещё
     немного и ему почти удалось бы дотронуться до её руки...
     Сердце резко останавливалось, глаза, словно два маленьких
     зеркала, принимали прощальный воздушный поцелуй, который
     посылала ему она.
     Это была ловушка, в которую он случайно угодил, ‒ капкан,
     невидимые челюсти которого резко начинали сжиматься.
     * * *
      Слэйн открыл неожиданно глаза, и размытая картинка посте-
     пенно приобрела очертания видимости.
     Первое, что он четко увидел перед своим лицом, был лежащий
     в луже дневник в кожаном переплёте.
     Неожиданно к нему вернулся слух, он услышал невероятно
     сильное гудение над своей головой. Он пришёл в сознание и по-
     чувствовал невыносимую боль в ноге.
     276
     ФОНТАН
     Слэйн закричал и резким движением попытался приподнять-
     ся. Его глазам предстала ужасная картина ‒ прямо над ним висела
     в воздухе огромная железная махина, из которой вниз, прямо к его
     ноге, опускались две огромные железные трубки. С острых краёв
     стекала кровь и капли медленно стекали вниз. Он схватился обе-
     ими руками за одну из железных трубок и попытался отбить её
     в сторону, отчего почувствовал резкое головокружение, всё тело
     будто бы обдало ледяной волной.
     Резкий крик паники вырвался из его горла.
     В этот момент, когда сознание вновь обволакивалось тонкой,
     мутной пеленой, когда он успел лишь подумать о великом просто-
     ре моря ‒ его светло-изумрудного цвета завитках волн, бережно за-
     катывающихся в кармашки песчаного берега, до его слуха долетел
     громкий крик женщины.
     Он не успел подумать о том, что, возможно, это его спасение.
     Сознание, словно это была маленькая медуза, легко и син-
     хронно, будто в плавном танце отталкиваясь своими прозрачными
     крыльями, наконец-то начало свой легкий и непринужденный сво-
     бодный полёт по просторам неизведанной, но настолько обширной
     пустоты.
     F
     ГранNИл Орл’off
     Глава 15
     В эту душную июньскую ночь римский консул по имени Гай
     Фламиний увидел сразу два противоречащих друг другу сна – оба
     частицами словно вырывали из реальности несколько значимых
     фактов.
     В этих снах всё вокруг казалось настолько естественным и ре-
     алистичным, что несчастный римлянин по-детски сжимал во рту
     большой палец руки и дрожал, словно осиновый лист под сильным
     ветром.
     Один сон начинался с того, что Гай Фламиний прогуливал-
     ся по своему излюбленному маршруту великолепной Катании, от
     дворца наместника к казармам, затем к храму Аполлона, в садах
     которого рос виноград и множество апельсиновых деревьев. В
     воздухе стоял невероятно мощный цитрусовый аромат. Фламиний
     с необычайным упоением останавливался, делал глубокий вдох,
     закрывал глаза и ощущал легкое прикосновение нежной женской
     руки, утонченные пальцы которой словно являлись легкими пу-
     шистыми перышками, медленно ласкающими его щеки, шею, а за-
     тем и грудь. Фламиний облизывал от наслаждения влажные губы
     и, словно нетерпеливый ребёнок, открывал глаза и оборачивался,
     чтобы в момент этого действия дать вволю своим природным ин-
     стинктам стать мужчиной, покровителем и властелином хрупкого
     и красивого естества.
     Но в одно мгновение его глаза расширялись от ужаса, сбива-
     лось дыхание и мир вокруг погружался в бездну тьмы, в которой
     лишь вдалеке был виден маленький отблеск мерцающего све-
     та. Падая на колени, словно умирающий без единственной капли
     воды пустынный странник, Фламиний, протягивая вперёд к свету
     руки, полз, покачиваясь из стороны в сторону.
     Чем ближе он приближался, тем труднее ему становилось ды-
     шать, жуткий запах мёртвых тел был настолько сильным, что Фла-
     минию казалось, что этот запах исходил от него самого. Но ещё
     более страшным оказался момент, когда он, наконец, добрался до
     278
     ФОНТАН
     излучаемого в полном мраке света. Напротив него стояла стран-
     ного вида молодая девушка, лицо которой было закрыто темными
     волнистыми волосами. Она протягивала умирающему от жажды
     Фламинию округлую чашу с водой. Дрожащими руками, издавая
     непонятные звуки ртом, пытаясь что-то сказать, с выпученными от
     ужаса и страха глазами, Фламиний вырывал из рук девушки чашу
     и, разбрызгивая в разные стороны, с кипучей жадностью начинал
     пить. Отпив, он поднимал голову над чашей, в которой воды совер-
     шенно не убавилось, что сильно его изумило. Он вгляделся в своё
     отражение и неожиданно со страхом выпустил чашу из рук – та
     опрокинулась и из неё потекла багрово-красная кровь. Следом за
     этим Фламиний истошно прокричал – над его головой мелькнуло
     лезвие тяжелого галльского меча.
     От его крика проснулись стражники, Фламиний, проснув-
     шись, сразу же схватился за шею, затем прощупал своё лицо и лоб,
     убедившись, что это был всего лишь кошмар, глубоко с облегчени-
     ем выдохнул. Когда у входа в его покои появилась охрана, не теряя
     римской напыщенности, он приказал, чтобы ему принести вина и
     привели пленную наложницу.
     Уже ближе к рассвету в Арреций прибыли разведчики, которые
     донесли неожиданную новость для Гая Фламилия – армия Ганниба-
     ла успешно перешла через Клузиумские болота, и теперь минуя го-
     род без сражения, они подходят к Тразименскому озеру. Прямая до-
     рога в Рим оказалась открыта. После подобных известий Фламиний
     тут же послал информаторов ко второму консулу Гнею Сервилию
     Гемину, войска которого находились чуть южнее Арреция.
     ‒ Нам нужно незамедлительно действовать, этот хитрый вар-
     вар опять обхитрил нас – теперь от нас зависит судьба Рима. Вы-
     двигаемся на рассвете, чтобы ударить им в спину, – говорил Гай
     Фламиний своему советнику, капитану Гаю Центению. Его всё ещё
     не оставляли тревожные мысли, он почувствовал, что сон, который
     приснился ему накануне, был недобрым знаком.
     Римляне, после громких поражений на реках Тицин и Требия,
     находились в постоянном напряжении. После их последней битвы
     279
     ГранNИл Орл’off
     с карфагенцами прошло полгода, за это время Ганнибал показал
     себя как блестящий полководец, он смог добиться расположения
     местных вождей соседствующих с Римом италийских племён. Его
     армия, прошедшая Альпы, за полгода восстановления на землях
     Цизальпийской Галлии была совершенна.
     За несколько дней до приснившегося Гаю Фламинию ночного
     кошмара в лагере карфагенцев шла тщательная подготовка к встре-
     че с элитарными войсками Рима. В шатре главного военачальника
     выступали несколько людей: сначала разведчики показывали на
     песке ландшафтную карту местности, с великолепной точностью
     описывая все возвышенности и подъёмы к ним в долине Трази-
     менского озера. После этого, разложив, как по мозаике, красные и
     синие мелкие камешки, Ганнибал расставил примерное располо-
     жение войск. Рядом с ним находились только самые доверенные и
     близкие ему люди: начальник конницы Магарбал, начальник пехо-
     ты Магон Барка и родственник Ганнибала по имени Джиска.
     Но в шатре чувствовалось небольшое напряжение, впервые за
     всё время совместных битв, Магарбал, увидев расположение кон-
     ницы на песчаной ландшафтной карте, засомневался, спросив:
     ‒ Ганнибал, ты выстроил конницу на двух спусках, расставив
     перед ними легких застрельщиков. Римляне будут прежде всего
     думать о нашей коннице, не лучше было бы оба основных конских
     отряда поставить в засаду на первом спуске, выше их поставить
     на саму возвышенность застрельщиков и ещё два отряда конни-
     цы спрятать в засаде там же, чтобы эти отряды закрыли кольцо
     окружения. ‒ Магарбал как опытный командир пехоты передвинул
     горстку синих камешков, изображающих конницу, в одну точку –
     на спуск с возвышенности холма перед самым входом в долину
     Тразименского озера.
     Ганнибал не спешил вступать в спор, уверенно осматривая
     единственным своим глазом выставленную расстановку Магарба-
     ла, он будто бы незаметно начинал видеть через повязку другим
     глазом. Выслушав Магарбала, он задал ещё несколько вопросов
     разведчикам, после чего, не трогая выстроенную схему конницы
     280
     ФОНТАН
     своего верного конного командира, он переставил застрельщиков
     на оба спуска и перед ними поставил несколько отрядов нумидий-
     ской конницы. Основной отряд конницы он определил на первом
     спуске, сразу за остальными отрядами. Расставив свою структуру,
     он заговорил своим величественным голосом, от звука которого ка-
     залось, даже природные стихии начинали замолкать на мгновение.
     Осматривая своих верных сподвижников, единственным глазом он
     словно гипнотизировал их проникновенным взглядом, это явление
     было подобно пущенной в небо стреле, летящей в самую глубь их
     сознаний. Он объяснял настолько чётко, по порядку, не отклоняясь
     ни в одну из сторон иного поворота сюжета битвы. Словно древ-
     ний оракул, он погружал всех своих слушателей в мир будущей
     битвы, показывая и предсказывая каждый шаг:
     ‒ Как только римляне войдут полностью в долину и их конни-
     ца начнёт нападать на наёмных галлов, стоящих внизу, твои пре-
     восходные нумидийские скакуны, Магарбал, атакуют их с двоих
     спусков, сразу же пойдут в бой застрельщики и лучники. Их ох-
     ватит паника, многие из них начнут бежать назад – там, у входа в
     долину будет стоять наша основная конница. Как только в их рядах
     начнётся паника, ещё два отряда нумидийской конницы будут сто-
     ять у выхода из долины, для того чтобы отрезать их пути отступле-
     ния. Мы разгромим их войска, они не успеют даже ничего толком
     понять. Их поспешность, самодовольство и гордость – наши глав-
     ные союзники. Мне прельщает то, что они считают нас варварами,
     пусть так, возможно, они и правы.
     Сказав последнюю фразу с особенной интонацией, Ганни-
     бал, улыбнувшись, посмотрел на Магарбала и кивнул, как будто
     в знак подтверждения своим словам. Все находившиеся рядом с
     ним, наполнившись его кипучей жизненной энергией, засмеялись,
     а Магарбал, ради шутки, даже подыграл в этот момент, по-смешно-
     му выпятив вперёд нижнюю губу и выпучив глаза. Ганнибал пох-
     лопал его по плечу и засмеялся. После этого на такой же легкой
     победоносной радостной волне он покинул шатер, и вслед за ним
     вышли Магон и Джиска.
     281
     ГранNИл Орл’off
     * * *
      В вечернее время после дождя лиственный лес был особенно
     неотразим. Легкие кристальные капли на листьях искрились ра-
     достными бликами от падающих на них солнечных лучей. После
     необычайно жаркого дня дождь был для всего живого вокруг са-
     мым долгожданным подарком.
     Зелёный лабиринт леса оживал, вдыхая полной грудью, слов-
     но расправляя свои объёмные большие крылья на всём отведенном
     ему лесном пространстве.
     Послышался резкий свист, и в одно мгновение несколько рим-
     ских солдат с опаской начали поглядывать по верхушкам деревьев.
     Неподалеку от перекрёстка стоял странного вида человек, по
     лохмотьям напоминавшего этрусского отшельника. Римские сол-
     даты окружили его и стали узнавать информацию. Он попросил
     представить его Гаю Фламинию как информатора, сказав, что ему
     нужно передать для него особое послание.
     В это время, не понимая, почему солдаты прекратили дви-
 &n