# Отрывок Из Романа

Аноним О'Санчес

Решил выложить отрывок из второго тома дилогии "ВРЕМЯ ИДЕТ, СПОТЫКАЯСЬ О НАС" Просто для того, чтобы самому не расслабляться и продолжать без простоев.В этом небольшом отрывке смешались события на острове Даманском, студенчество будущего писателя Лука, доклад Бобкова Андропову о гастролях Театра на Таганке в Югославии...

Личная современность похожа на дрейфующую льдину с тающими современниками. Только успевай по сторонам озираться.

Восьмого сентября свежеиспеченный третьекурсник Лук, не успев насладиться вволю заработанными в Мурманске деньгами (почти пятьсот пятьдесят) и летними каникулами, приступил к учебе. Нет, это, конечно же, не значит, что он помчался через мост Строителей, бывший Биржевой, на набережную Макарова, с конспектами и книжками наперевес, нет-нет-нет, ни в коем случае! Тем более, что все студенты, кроме первого и пятого курсов, должны посвятить сентябрь и даже начало октября, если в том будет учебно-государственная необходимость, сбору общенародного урожая корнеплодов в Ленинградской области... Учеба на данный момент семестра - это он просто вернулся-заселился в общагу, в родную 58 комнату на третьем этаже и теперь кроит-кумекает варианты, как бы "на картошку" на эту дурацкую не поехать, поскольку в полупустой общаге сентябрьского Питера и без того полно заманчивых перспектив... Но уже назавтра, девятого сентября, в годовщину чилийского путча, Луку стало ясно: посильной комсомольской помощи совхозникам и колхозникам ему не избежать. Деканат шутить не намерен, и лично Лук, хорошо известный своими выходками и недисциплинированностью, уже взят на карандаш. Или картошка, но с местом в общаге, или... Картошка. Но это будет еще только послезавтра, или даже тринадцатого, в понедельник, что желательнее, так что время побездельничать есть. Лук окончательно и полноценно угнездился на родное койко-место утром девятого числа, все еще один одинешенек на огромную комнату, распихал куда попало и наспех, в основном под кровать, личные вещи, брякнулся на койку у окна, развернул газету "Известия", только что купленную в киоске на улице Блохина...

- От эттто дда-а!!! Коротко, но смачно! Одним современником меньше! Ох, ни хрена себе! Ну, дают китайцы! Председатель Мао Цзэдун растворился в Мировой Истории, как ёжик в тумане!..

Да. Еще вчера товарищ Мао Цзэдун был Великим Кормчим ревизионистского Китая, главным вдохновителем накала отношений на границе с Советским Союзом, руководителем (пусть и номинально, в связи с критически пошатнувшимся здоровьем) и властелином самой густонаселенной страны в мире, однако в ночь со среды на четверг по пекинскому времени, девятого сентября скончался после череды тяжелейших инфарктов. Для руководства КНР (да и для всего остального мира, восточного и западного) это событие не стало неожиданностью, все соратники и сподвижники давно уже присматривались исподтишка, в узкий прищур, к грядущему наследству, строили планы, плели интриги... Ох, уж эти мне интриги! Ох, уж эти подковерные схватки не на жизнь, а на смерть! И, главное, ради чего?! Можно подумать, что при помощи грамотно составленных дворцовых заговоров им, и таким же пассионарным идеалистам, вроде них самих, легко удастся перекроить политическую карту мира, а также повысить уровень благосостояния граждан страны, или даже изменить в произвольном направлении наклон земной оси... Волны думают, что они управляют морем...

Товарищ Хуа-Гофэн почти никаких интриг почти не плел, стараясь не сердить лишний раз... до поры... обе могущественные придворные группировки, еще недавно поровну опекаемые председателем Мао. Постарался и почти преуспел: церемонию похорон Великого Кормчего доверили проводить ему, а это, в свою очередь означало, что именно он будет избран Председателем КПК, станет преемником Мао Цзэдуна. Так оно все и получилось. Надолго ли?


Притоки неспешного Времени - Стикс и Лета.


Луку хватило для полноты впечатлений одной этой главной международной новости, поданной предельно скупо, в несколько сухих дипломатических строк; а что там с рекордными успехами на полях страны - измеряемые в миллиардах пудов - он даже и узнавать поленился: сложил газету небрежно, примерно вчетверо, сбросил, обиженно шелестящую, за голову, на прикроватную тумбочку, и задумался... О чем, о чем? Да о разном. Конкретно сейчас - о Вечности, о судьбах человечества. И еще о том, что чертова хромоногая тумбочка не закрывается плотно, хорошо бы в ней как-то починить эту дурацкую фанерную дверцу - подклеить, там, или еще чего... А лучше поменять местами(!) с какой-нибудь другой, более целой, благо никто еще не заселился. По праву захватчика, первым ворвавшимся в мирное селение! Лук вскочил с кровати, из четырех других тумбочек выбрал самую исправную... Пятнадцать секунд всего делов, главное - никогда не лениться в поисках совершенства! Газета? - еще пригодится в быту, пусть полежит. Вот теперь можно и о мировых проблемах несуетно поразмышлять. Но сначала принять горизонтальное положение. А койка - очень даже ничего досталась: не колченогая, не шатается, и сетка не продавленная. И почти не скрипит... при энергичном покачивании... Ее менять не будем.

Вспомнил вдруг, по ассоциации с новостями из Китая, как впервые засветился перед предками странноватым разумом своим, и, впервые осознав предметно сей феномен, впервые тогда об этом пожалел. Было ему в ту далекую пору полных двенадцать лет. Отныне и навсегда после того случая, отец с матерью (особенно мать!) перестали доверять - как самому ребенку Луку, уже подростку, так и своей убежденности, что уж кого-кого, а собственных детей они знают насквозь. Со старшим все-таки, попроще, он прозрачнее, духовно ближе, а младший их уже смущал, настораживал непонятой непонятностью.

Конец апреля, отец в узком домашнем кругу празднует день рождения, ему исполнилось сорок два года. По ряду причин, связанных с теми или иными взаимоотношениями взрослых человеков - родительских друзей и знакомых - предкам пришлось отмечать этот день дважды, на работе и дома, или даже трижды, если третьим, вернее, первым по очереди, считать именно тот вечер: в гостях у родителей чета Шалагиновых, Анатолий Иванович и Фейма Исаевна, оба на несколько лет постарше Луковых родителей.

За столом шесть человек: родители Лука, бабушка Марфа Андреевна, Шалагиновы и сам Лук. Лук и бабушка непьющие, все остальные довольно умеренно употребляют разноцветное горячительное. И вполне естественно в обществе советских людей, что речь после первых же тостов, глотков и укусов, обязательно заходит о политике, а главное - о взаимоотношениях с вражеским Китаем! Только-только прогремели трагические события на острове Даманском, и очень многие уверены, что вооруженные столкновения на реке Амур - всего лишь прелюдия перед настоящей большой заварухой, и люди заранее боятся: память о прошедшей войне крепко сидит в нынешнем поколении взрослых. Супруги Шалагиновы, к примеру - оба воевали.

- Нет, Толя... Анатолий Иванович! Ты не горячись, ты погоди!.. В твоей гражданской позиции без ста грамм не разобраться: то мы, понимаешь, уступить им должны, а то шарахнуть-бабахнуть! Как это совместить? Да, у нас ядерных вооружений побольше, чем у них, и бомбы посильнее, одна только хрущевская "Кузькина мать" чего стоит! Но!

- Так вот, то-то и оно, что - но! Если бабахнем дружно, из всех батарей, по Пекину, по Шанхаю, никто и не узнает по обгорелым останкам - кто тут Линь Бяо, а кто Мао Цзэдун! Аннушка, Марфа Андреевна, соленые грузди ваши просто вне всяких похвал! Невероятно хороши!.. Или просто отдать китайцам к чертовой матери этот лоскуток-островок, пусть подавятся, лишь бы войны не было!

- При чем тут Линь Бяо! Как это - отдать?! Им только одну сотку земли отдай, поддайся, так они... Любой из этих мазуриков успеет отдать приказ - и хлынут из-за Великой Китайской Стены, через нашу границу, миллионы, десятки миллионов... сотни миллионов китайских солдат!.. Даже если они будут босиком и с трехлинейками царского образца в руках! Ты только вдумайся, Анатолий Иванович!.. Сотни миллионов! Там же одни эти... х-хун-вэй-бины! Им прикажут - они попрут, они думать не умеют! И это может произойти в любой день и час, может быть, даже завтра!.. Или сегодня!.. Вот в чем затык!

- Не хлынут.

Так иногда бывает в любой общей болтовне, когда собеседники, по внезапной и никем не запланированной случайности, дружно, всей компанией, замолчали на какой-то миг - каждый из них по своей уважительной причине... но одновременно, да... ну, просто совпало так - и в возникшей тишине всем стал слышен некий посторонний звукошум... В данном случае, это Лук разинул рот, за мгновения до этого наполненный куском холодца, и брякнул: "Не хлынут".

Добро бы это был старший брат Лука, взрослый восемнадцатилетний студент ленинградского вуза, но он далеко, в Ленинграде, а двенадцатилетнему пацаненку оно как бы и "не по чину" - встревать в застольные разговоры взрослых... Отец опомнился первый, и вполне благодушно, с радостным удивлением на почти трезвом еще лице промолвил:

- Надо же! И ты туда же!.. Международный комментатор-обозреватель! Юрий Жуков из газеты "Правда"!

Остальные взрослые (кроме рядом сидящей молчком бабушки) начали, было, реагировать междометиями, мать успела даже одернуть Лука, дескать, без спросу полез не в свои дела, но отец поднял ладонь, на правах именинника призывая застолье к тишине и вниманию:

- Секундочку, мои дорогие друзья! Послушаем его! Почему ты говоришь, что не хлынут? Ты хорошо разбираешься в международной политике, в войсковых операциях?

Луку бы пробормотать в ответ невнятное и заткнуться, продлив период собственного детства, свободного от родительских подозрений в сторону проклюнувшегося у их младшего сына опасного переходного возраста, подверженного всяким разным влияниям, уличным и иным... но...

- История Китая насчитывает много тысяч лет, они еще до нашей эры порох изобрели, бумагу...

- Ага! Изобрели! А сами до сих пор с заплатами на... ж... гм... на заднице бегают...

- Лёва, Лев Николаевич, погоди! Ты же сам сыну вопрос задал, дай ему договорить! Продолжай, молодой человек!..

- ...и за все эти тысячи лет китайцы ни разу не переходили через свою китайскую стену, вообще никогда! Ни при татаро-монголах, ни даже в гражданскую войну, когда весь наш Дальний Восток по всем границам был обезоружен и беззащитен...

- При чем тут Дальний Восток?! Ты, что, много знаешь о ситуации в эпоху гражданской войны на Дальнем...

- Да погодите же, Лёва, Аннушка, ваш юноша очень интересные вещи говорит! Сколько тебе лет?.. Двенадцать?.. Взрослый уже парень! Да, насчет древней истории ты прав! Никогда из-за своих стен китайцы не выходили, и даже Монголию не захватывали до сих пор, с ее одним миллионом населения... А чего бы им, кстати говоря, сейчас Монголию не захватить? Для разминки, грубо говоря, раз уж на наших полезли, осмелились? У них армия в пятьдесят раз больше населения Монголии!

- Так это потому, что там наши стоят на всех монгольских границах!

- Феймочка!.. И ты туда же, ишь, военный стратег! - а ведь ты, между делом, тоже татаро-монголка!

- И я туда же, да. Но ты не забывай, Толя, что я на одну звездочку старше тебя по воинскому званию. Это так, между прочим.

Анатолий Иванович, в ответ на общий смех, покрутил рыже-седыми редеющими кудрями, привалился плечом и подбородком к своей супруге.

- Ах, ты моя старшая лейтенантка! Дай, расцелую... Феечка, на русском острове Даманском тоже наши пограничники стоят, однако это не помешало... Тихо, друзья, позвольте мне тоже договорить! Все бывает впервые, мой юный друг! События на острове Даманский уже произошли, этой зимой, и это неоспоримый факт! Подчеркиваю: уже произошли! До времени они сидели тихо в своих границах... все эти... цзяофани... А как почувствовали, что им там жрать нечего, так и решили, что пора двигаться на запад... за зипунами! Бои на Даманском, повторяю - это же современный фактический факт, и не какая-нибудь там древняя история доисторического Китая!.. Я прав или не прав, молодое поколение?

Выучить таблицу умножения легко. Придумать трудно. Лук почесал левым плечом покрасневшее от волнения ухо, сам уже понял, что полез не туда, что спорит зря, но его понесло:

- Да, с одной стороны, это факт. Но и на Даманском все не так просто. Я тут читал исторические книги... нам по истории факультативно задавали...

- Какие книги?

- Пап, я сейчас не помню, какие именно. Это еще зимой было, помнишь, когда ты рассказал о китайских "ходя-ходя" после гражданской войны... Я заинтересовался этим, где-то что-то и прочел, но не запомнил где. А только точно помню, что на границах между странами... что границы между многими странами часто проходят по рекам...

- Да, по рекам, по морям и озерам, все правильно. По горным хребтам. Так сказать, по естественным границам-оградам. И что? Сын, что из этого следует в нашем случае?

- И из-за этого была проблема, ну, стали возникать проблемы, особенно в Европе, не из-за гор и морей, а потому что русла рек со временем меняются, изгибаются, и что возникала путаница, начинались претензии, стычки... И там, наконец, решили, что границы тоже должны изменяться... это... ну... соответственно. И согласно международным соглашениям - менялись, мирным образом, без войны. Где-то чуть больше, вместе с берегами, где-то чуть меньше, потом наоборот... Типа, договорились это учитывать.

- Ох, ничего себе! И где же ты это прочел?! И что дальше?

- Дальше я не знаю точно. Могу лишь от себя предположить, что Амур вильнул краями, образовал соединяющую с островом отмель, и китайцы на этом основании сочли своей территорией кусочек, который до того был нашим. Может быть, наши тоже так до этого делали, с китайскими берегами...

Здесь Лук соврал и продолжил врать напропалую, дабы не накалять обстановку: он уже заметил сильное неудовольствие всегда трезвой и осторожной матери, и частичное отца, в трезвом виде ничуть не менее осторожного... Если же предки узнают, что некоторые сведения о старинных приграничных проблемах Европы он успел почерпнуть из прослушивания вражеских голосов на отцовском подарочном (к сорокалетию, от железнодорожного депо) транзисторном радиоприемнике "Сокол", то... Кстати говоря, голоса-то он слушает, но верит им примерно столько же, сколько передовицам газеты "Правда", то есть, выборочно... Однако, рассуждения по поводу европейских границ вдоль речного русла показались Луку весьма даже убедительными, поскольку они очень хорошо ложились на собственную, "домотканую" идею Лука о тысячелетней китайской традиции - нерушимой государственной и национальной традиции - ни при каких соблазнах и обстоятельствах не вылезать за пределы своей родной китайской стены.

Открытия - вечные странники в поисках разума.

Да, миллионы этнических китайцев, разбежавшихся по всему миру - это одно, а захват и поглощение чужих земель - совсем другое. Мы, русские, сами - вон ведь какие резвые мирные люди-хлебопашцы, с запасным бронепоездом под рукой: всю северо-восточную Евразию, вплоть до Тихого океана, мирно открыли - и себе примерили-оттяпали! И правильно сделали, Лук только "за"! Он вообще мечтает... ну, одна из его мечт: вырасти и смотаться жить во Владивосток, на край земли, поближе к романтике, подальше от угнетающего контроля предков! Или в Питер, что еще лучше!..

Сбивчивое Луково вранье благополучно завершилось, он продолжил пожирать вкуснейший холодец бабушкиного приготовления, целясь на предстоящее: запеченную гусиную ногу с вареной картошкой, а взрослые выпили еще, потом сбились на обсуждение наступающих майских праздников... Но выходку Лука, неожиданно посмевшего спорить с умными взрослыми, родители запомнили, взяли на заметку... "Лёва, я тебе сколько раз говорила: надо быть построже, надо заранее видеть, что к чему, как он растет, и особенно - что читает, с кем водится... а то будет, как со старшим!.."

Много лет прошло с тех пор. Луку уже девятнадцать с половиной, старший брат, в свое время насильно отлученный деканатом от вуза, давно вернулся из армии, женился, грозится получить диплом, завершить пока еще неоконченное высшее образование... с помощью взятки, либо заочным обучением...

О, картошечки бы поесть, вот что! Вот это бы да! За два летних месяца, проведенных в Мурманске, в стройотряде, Лук неимоверно соскучился по картофелю! Да, по простой картошке - вареной ли, жареной... да хоть печеной, любая лакома! Не было ее в Мурманске и все тут! Ни в магазинах, ни в столовках!.. Вот, он сейчас отлежится на застеленной коечке своей, на коричневом одеяльце, с казенным ароматом то ли хлорки, то ли стирального порошка, промечтается вдоволь... в течение получаса, не больше... и пойдет по этажам, в поисках тех или иных приключений!.. Но никакие перспективы грядущего вечера не должны отвратить его от обязательных поисков жратвы с обязательной примесью картофельного гарнира! И даже вареная картоха очень даже сойдет, но лучше всего картофель фри! Парадокс: недели не пройдет, как эта же самая картошка надоест ему до самых печенок! Там, на полях Ленинградской области... Кар-т-тошка, блинн! Это прошлогодние студенты виноваты в том, что Мурманск лета 1976 года остался без неё! Не, ну а кто еще - не Романов же с Брежневым и Косыгиным! Лук, довольный своими дурацкими гипотезами-обличениями, фыркнул, уставился на большой палец правой ноги, нагло торчащий из дыры на сером нитяном носке, потянул ноздрями... До ядреного запаха носочно-ботиночного вроде бы пока далеко, но... Лук же не будет дыру заштопывать, так ведь?.. К тому же и ниток нет, а иголка потерялась. И ноготь нечем отстричь. Надо эти носки выбросить, свежие надеть, да, и потом уже начать джентльменский осмотр охотничьих угодий. У него абсолютно точно осталась еще одна пара носков, они без дырок. Деньги есть, носки дешевы, про запас он завтра же купит... или послезавтра. Если не забудет. Но как тут забудешь - босиком, что ли, ходить? Он хоть и не Микула с его абсолютной памятью полубога, но тоже не совсем еще маразматик! Итак, надо вставать, идти чего-нибудь искать... в исправных носках. Потом как повезет, а в субботу, одиннадцатого числа - в колхоз, биться за урожай, сбор возле деканата в 10-00 утра. Но лучше бы тринадцатого. Ну, ничего, там на полях страны, тоже девчонок полно!


Времена - погремушки Вечности.

- Что-что, Юрий Владимирович?.. Виноват, я не... не расслышал.

- Не обращайте внимания, Филипп Денисович, я не хотел вас перебивать, это я так... Поэтический образ Времени в голову пришел. Когда погружаешься во все эти творческие дрязги-брызги служителей искусства, то невольно и сам заражаешься... Ну, и что вы думаете в итоге о рассказах нашего вольтерьянца? Кстати, как они там, довольны остались полученной наградой? Гран-при, если не ошибаюсь?

- Да, Юрий Владимирович. Всей Таганкой обмывали, многие до положения риз. И Хмельницкий, и Золотухин... Высоцкий не пил совсем.

Андропов, в своей обычной полуулыбке, ничем не выдал раздражения, вызванного прочтением невысказанных мыслей со стороны сметливого и прозорливого подчиненного, кулуарное прозвище Филипок. Р-развелось экстрасенсов, понимаешь... При чем тут Высоцкий, разве он спрашивал про Высоцкого? Хотя... нет здесь причин сердиться. Это Бобков от усердия, а не от желания показать свое интеллектуальное превосходство над вышестоящим начальником. Держи эмоции в себе, Юрий Владимирович, буднично и педантично занимайся очередным делом, и тогда никто в твои мысли не залезет. Кстати говоря, паркет пора бы подциклевать: торосы не торосы, но какие-то неровности по полу возле двери наклюнулись. Но это вопрос не к Бобкову. Не забыть принять лекарства через полчаса, перед обедом. И это тоже не к нему. Успокоился? - Вот и молодец. Работай дальше.

- А сам Любимов?

- Нет, Любимов вроде бы и прикладывался к рюмочке, внешне от других не отставая, но рассудка не терял, рассуждал как трезвый.

- Хм... По голосу вроде бы как и да, а по смыслу... Ну-ка, поставьте мне еще разок то место, где он якобы рассказывает Щелокову байку о конюшнях.

Бобков словно бы и ждал этой команды, а может и действительно предугадал пожелание своего шефа - три секунды, щелчок и вот он, вальяжный голос театрального мэтра в кругу полупьяных "своих", временно и ненадолго притихших на время "папиного" монолога. Поздний вечер, просторная, насквозь прокуренная гостиная в отеле, все крикливы и счастливы победой, за окном где-то середина сентября одна тысяча девятьсот семьдесят шестого года, Белград.

- ...Ну, и он мне говорит: "Не пожадничайте, Юрий Петрович, хотя бы коротко об упомянутом сюжете, ведь я не ваш тезка... ну, вы понимаете, о ком я... и... в мои прерогативы не входит контролировать то... что в мои прерогативы не входит... Просто я сам еще с молодости увлекаюсь историей Древней Греции, да, вот, представьте себе! Читая и перечитывая фолианты по теме - эпизодически обнаруживаю ниточки, и не сказать, чтобы очень уж тонкие и случайные, которые словно бы воедино связывают ту удивительную давно ушедшую античную эпоху с нашей современностью...". Ну, где уж тут было отказать! В итоге я ему и поведал сюжетец, которую вы сейчас услышите. Как знать, может быть, эта байка действительно вырастет в замысел, а он, если время и здоровье нам с вами позволит... Впрочем... Если кто-то когда-то от меня, болтуна несносного, подобное уже... - то все равно прошу не перебивать и не подсказывать! Душевно прошу - не суфлировать! А то вот этой вот вазой по лбу! Ваня! Иван Сергеевич! Затихли все! Рассказываю для тех, кто слышит впервые, как и Николай Ан... как и наше высокопоставленное лицо.

Все вы, конечно же, помните, друзья мои, Шестой (иногда считают его Седьмым) подвиг Геракла: полубог и атлет, выполняя приказ своего царя, некоего Еврисфея из Микен, пришел к другому царю, Авгию Эфирскому, дабы помочь тому избавиться он навоза в царских конюшнях, которого скопилось очень уж чересчур, ибо Авгий любил лошадей и разводил их в несметных количествах. Геракл, как истинный эллин, отдельно договорился с Еврисфеем о награде за будущий подвиг, и отдельно с Авгием о гонораре за труды. Но фартук носить, махать скребком и лопатой ему показалось томно: он варварски снес одну из стен конюшни и перенаправил русла рек, Алфиноса и Пиноса, прямо туда, в навозные горы, и - в результате этого рукотворного цунами - навоза как не бывало. За одни сутки! Но оба заказчика-царя, каждый на свой манер, беднягу Геракла облапошили, обманули: один - Еврисфей - заявил, что подвиги платными не бывают и не зачёл ему содеянное в послужной список, а другой - Авгий, владелец скота и конюшен - просто отказался платить, обозвал придурком, да еще выгнал взашей Геракла из своих земель! Почему сей Авгий осерчал на Геракла? С Еврисфеем-то все очевидно, тут и к Нострадамусу не ходи: воспользовался служебным положением... Сатрап и самодур!.. А с Авгием в чем причина!? Одни говорят одно, другие другое, ну, а я лично думаю и уверен, что Авгий мстил Гераклу за своих любимых животных: после той бурной и бурливой ночки, никто и никогда, включая Гомера, меня и старика Павсания, ни о навозе, ни о лошадях в хозяйстве Авгия даже не слыхивал!.. Что за неуместные хиханьки, друзья мои?! Вы не верите этим свидетельствам, вот как?! Хорошо, тогда вопрос в массы: куда, по-вашему, после вышеупомянутых событий, подевались производители навоза в Авгиевом царстве?!..

- Что за гвалт? Это они так аплодируют рассказу?

Бобков выскочил из кресла и, повинуясь жесту Андропова, наклонился над серым кассетным магнитофоном, ткнул в кнопку "стоп".

- Да, Юрий Владимирович. Выпитое уже сказывается кое на ком.

И, секундой позже, правильно поняв кивок, вернул воспроизведение записи.

- ...Ох, уж, эти мне полубоги!.. Одним словом, Николаю Анисимовичу мой рассказ пришелся по душе, он пожелал мне помочь... на самом высоком уровне, ну, вы понимаете, на каком... в будущем... с гипотетической постановкой этого сюжета и... пообещал, а главное - исполнил свое обещание утрясти все с поездкой в Югославию, с визами для всех этих... вот, вот, вот этих вот всех - алкоголиков, хулиганов, тунеядцев и нехристей... что мы сейчас вместе с вами и ощущаем...

Щелчок, магнитофон окончательно затих.

- Ну-с, давайте ваши фотографии, Филипп Денисович, теперь и их можно рассмотреть... А это кто, с мечом? И этот?

- Валерий Иванов. Короля играет Вениамин Смехов, королеву Алла Демидова.

- А! Это, как я понимаю, дуэль. И обязательно же им раздеваться по пояс... Хорошо, хоть, Демидову не догадались растелешить. Сколько лет Любимову?

Бобков словно бы ждал этого вопроса, подавил невольный смешок насчет Демидовой и ответил почти без заминки:

- Пятьдесят девять. Тридцатого, по-моему, полных пятьдесят девять. Я уточню... сейчас, сейчас...

- Не к спеху, справки уточняющие потом, в целом я понял. Скоро шестьдесят, ровесник революции, как говорится, а все из себя хиппи изображает: скоро волосы по плечи будут. Сивые.

- Богема, Юрий Владимирович.

- Богема-то богемой, а пел и плясал во время оно, от имени и во славу НКВД, с похвальным усердием. И ныне богемщики эти возле властных кабинетов, в передних, так и роятся-крутятся... клиентами. Фотографии разных лет?

- Да, Юрий Владимирович, разных. - Бобков еле заметно покраснел, получив этот щелчок по носу: доклад готовился в спешке, плюс к этому не было возможности с помощью специальной техники оперативно отслеживать текущий репертуар, к тому же еще и на зарубежных гастролях...

Андропов, увлеченно перебирая снимки на столе, на щеки и в глаза Бобкову не смотрел, а, стало быть, ничего и не заметил, да и зачем? - работник такого уровня, руководитель пятого управления КГБ, должен быть тонким профессионалом, способным извлекать уроки не только и не сколько из окриков, нахлобучек и понуканий. Похоже, сей Филипок должности по-прежнему соответствует: все еще способен учиться и расти, несмотря на полновесный полтинник прожитых лет, явно, что за семь с лишним лет в должности своей тиной не оброс. Это ему в служебный плюс. Небольшие же подпинывания время от времени - они только на пользу пойдут общему делу.

Надо же, какие необычные, оказывается, руки у шефа! - Бобков впервые за годы близкой службы внимание обратил: большие пальцы очень длинные и очень низко пристегнуты к ладоням. Бобков украдкой метнул взгляд на свои кисти рук, сравнил для верности.

Ни руки, ни пальцы у Андропова не трясутся. Порезов, мозолей, прыщей нет. Темно-серые вены под морщинами тыльной стороны кистей бугрятся в меру, согласно возрасту, не больше. А считается, что со здоровьем у Юрия Владимировича неважно... Может, врут нашептыватели?.. Может, и врут, заранее не проверишь. Плохо только, что трусоват шеф, очень уж заискивает перед Брежневым, смотреть и слушать противно. А в общем и целом - жить можно, дело знает.

- Насколько достоверна информация о том, что этот... Щелоков наш, свет Николай Анисимович, помогал Любимову с зарубежными гастролями?

- Данных нет, Юрий Владимирович. Э-э... достоверных данных нет. В конечном итоге все проверенные нами версии приходят к одному источнику: рассказам Любимова.

Андропов кивнул. Вопрос был задан почти по инерции, просто потому что его следовало задать, и следовало получить ожидаемый ответ. Бобкову ни к чему знать, что однажды Леонид Ильич, после совместно проведенного отдыха в компании Щелокова и Черненко, осведомился у Андропова насчет возможных югославских гастролей (ну, надо же, откуда и от кого узнал, как бы догадаться?!), добродушно так, по-меценатски, и, вроде как, между прочим, поэтому Андропов, не хуже Бобкова умевший ловить мысли и чаяния своего начальства, дал по своей линии "добро".

Основной доклад был закончен, но по желанию Андропова поговорили еще немного... так... поболтали на разные темы, дабы чуточку передохнуть от ненормированных рабочих суток. Вот, например, вспомнил Юрий Владимирович, похоже, что совершенно неожиданно для самого себя, о знаменательном событии для уроженцев города Карловки Полтавской области: там, на родине председателя Президиума Верховного Совета СССР Николая Подгорного, был открыт его бронзовый бюст. Но это ни в коем случае не признаки зарождающегося культа личности товарища Подгорного, просто ему положены эти народные почести, как дважды герою социалистического труда... Бобков тоже краем уха, по долгу службы, слышал об этом мероприятии, кивал, простодушно и доверчиво радуясь разговору на вольные темы, но от себя - просто к слову так пришлось - упомянул, что карловчане отреагировали на данное событие спокойно, с умеренным энтузиазмом... Были, что греха таить, и отдельные легковесные умозаключения отдельных малосознательных граждан, по типу "ну, можа наш поселок теперича на другую категорию снабжения переведут, а чего ж нет-то? - заслужили!" Но в целом - все штатно, все в рамках допустимого.

Да, Юрий Владимирович черканул какую-то отметинку в рабочем блокноте на столе, но это так... рассеянно... чисто для галочки. Гораздо интереснее обсудить визит мумии египетского фараона Рамсеса II во Францию, специальным бортом. В минувшее воскресенье, в парижском аэропорту Ле Бурже её встречали как главу иностранного государства, со всеми почестями!

- Ну-ну, будем надеяться, что Рамзес этот не рассыплется в прах во время реставрации... Все-таки эта мумия - культурно-историческое наследие мирового уровня. Хорошо, Филипп Денисович, если у вас всё, то я больше не задерживаю. Вы сейчас к себе?

- Так точ... Гм. Да, Юрий Владимирович, там еще по диссидентам надо плотно поработать...

- Угу. Про обеденный перерыв не забывайте, силы восстанавливайте. А я тоже сейчас схожу перекушу чего-нибудь.

Вопреки высочайшему совету, обедать Бобков не стал, а вернулся к себе в кабинет: дела крепко поджимали. Какой там обед - до ветру выбежать некогда! Вот, казалось бы, только что от Андропова вышел, с папками в одной руке и с магнитофоном в другой - а уже вечер на дворе, а домой ехать и думать не моги! По дороге, потом в кабинете, еще и еще раз прокрутил в голове моменты ничего не значащего трепа о бронзовом бюсте Подгорного. Да, здесь все однозначно: пригорает у Николая Викторовича. Всем известно... всем, кому нужно, разумеется, всем, кто поднялся на определенные служебные ступеньки достаточно высоко, чтобы ездить на ГАЗ-13, чтобы понимать намеки, экивоки, акценты, мать их за ногу, и прочие недомолвки... Так вот, всем причастным к информации о раскладе сил в Ленинском Политбюро, хорошо известно, что Андропов крепко недолюбливает советского "президента", считает его неучем и хамом. Но внешне у нашего очень уж осторожного начальства это почти нигде и ни в чем не проявляется. Разве что как сегодня, например: задел тему, слегка улыбнулся в нужном месте, ткнул карандашиком в свой разлинованный блокнотик... только это был не карандаш, а шариковая ручка, не так давно пришедшая на замену рабочему инструменту чиновника... перьевая-то для более важных вещей... Тьфу, какая чушь в голову лезет! Ясен день, что Подгорного к выходу повели. Потихонечку, метр за метром... И нам, добрым молодцам, урок да напутствие - где и какие паруса правильно выставлять. В одно брежневское ухо Андропов нашептывает на него, на Николая Викторовича, а в другое Устинов, тоже любимец Леонида Ильича... У Брежнева много любимцев, тот же и Медунов из Краснодара, давний недруг и Щелокова, и Андропова... Любимцев много, а ушей у Леонида Ильича мало, всего два, не протолкнуться к ним без конкурентной борьбы. Андропов, в сравнении с Медуновым, от брежневского сердца подальше будет, а к телу поближе... и живет в Москве... И вот тут значение имеет не просто доступ к царственному уху, как таковой - фактор времени доступа очень важен, возможность нашептывать часто и помногу, перемежая доносы обязательной и обильной лестью, а лесть просьбами и челобитными. В лести важны подробности.

С недавних пор товарищ Андропов - генерал армии! А Устинов буквально три месяца в генералах армии походил - ныне маршал Советского Союза, министр обороны! Он, Бобков, почти всю войну прошедший, с шестнадцати лет воевал, ныне генерал-лейтенант, а эти двое, практически штатские всю свою жизнь... За три месяца из генерал-полковников - в маршалы, это с ума сойти! Важные министры нынче оба - важнейших в стране ведомств!.. Как ракеты взлетают люди в кремлевское небо! Да уж, как говорится: кому судьба, а кому и лужица.


Пятое управление КГБ - то еще местечко! Вулкан-то оно, может быть, и не вулкан, да только ведь и не синекура - шиш с маслом и хреном тут поспишь и поленишься! Нет, не синекура - это уж точно!

Бобков вспомнил, как в шестьдесят девятом, став уже полновластным начальником "пятого управления", все первые дни-недели-месяцы работы жил с ощущением, что физически захлебывается в пучине компромата на великое множество известных, знаменитых, значимых и высокопоставленных соотечественников. Медовый месяц - от осознания новой своей значимости, от ощущения причастности к ТАЙНАМ высшего околокремлевского света - просвистел быстро, толком и рассмеяться не успеешь, а проблемы с капканами и капканы с проблемами все чаще, все гуще... Взять-рассмотреть того же Андропова, Юрия Владимировича. Лично он, как таковой - царедворец, чиновник, кагебешник - деятель самой вышей пробы, если сравнивать его с другими обитателями партийного-государственного Олимпа: умен, осторожен, скрытен, в пороках и пристрастиях не замечен, но!..

То там, то сям проскальзывает слушок о еврейских корнях Юрия Владимировича: где-то первый секретарь курортного обкома партии доверительно болтанул на московской пьянке коллеге из соседнего удела, а где-то диссиденты из так называемой хельсинкской группы, сами сплошь евреи, взялись муссировать данную тему... Лично Бобкову глубоко плевать на эти корни, потому как, по большому-то счету, все люди-человеки, все из одной глины созданы Всевышним... Юрий Андропов ли, он же Георгий Федоров... гм... о религии поосторожнее, даже в мыслях... Да, слухи там и сям пролетают, но только отнюдь не мимо пятого управления КГБ! Он, Бобков, все слышит, все видит... что ему положено по службе, да не все докладывает! Однажды Андропов прямо... почти что прямо... его полуспросил насчет фактов и слухов о своем отце, об отчиме, о матери и отчиме матери - Бобков ответил четко, все что знал, по итогам того, чем располагало управление, и Андропов слушал его внимательно, почти пять минут подряд... А не спросил бы - сам Бобков просвещать бы не сунулся! Ни в коем разе! И эту недосказанную тонкость в общении с двумя профи (профессионалами двух миров - номенклатурного и "кагэбэшного") Андропов, конечно же, правильно оценил, ибо сам такой. Ведь если он понял, проник в точную суть подвластного ему человека, то ему работник этот и с недостатками сгодится - до поры до времени - а если не понял, или если тот без недостатков, или если недостатки разрослись и стали работе мешать, субординацию нарушать, то и того... без колебаний на помойку.

Тут каждый день как по жердочке. Вот, сегодня, опять же. Поболтали они с Андроповым об орденоносных бюстах, о Париже, рамзесах из Египта - все в этой беседе было хорошо и не напряжно. Однако, Бобков знает и видит, что за последний год у председателя КГБ Андропова резко возрос интерес к Франции, к словам Жискара д"Эстена о компьютеризации общества посредством какой-то там "телематики"... В Советском Союзе даже Япония для обывателей выглядит западом, а тем более Франция! Хрен их, французов, разберет, что за телематика такая! Коллеги из Первого управления считают, что все это баловство и показуха вместо дела, но большим шишкам всегда виднее... Да и вообще это чужая тема, пусть о ней у Володи Крючкова голова болит. Здесь в самую тему было бы и рассказать-напомнить Андропову о более важном, насчет Подгорного, раз уж оно к слову пришлось: кто и как в партийной среде "высокого" и "среднего" эшелонов отреагировали (в кулуарах, разумеется) на то, что против Подгорного скопилось изрядно голосов - и на Харьковской конференции, традиционно выдвигающей Подгорного на очередной съезд партии, и на самом съезде, при выборах в ЦК...

Ага! Разбежался, запыхавшись! Да лучше себе язык отрубить! Спросит если - отвечу точно и честно, а раз не спросил, то и наглядно убедился, что он, Бобков, свое место на жердочке, в упряжке и под луной знает, служит делу взвешенно, с полной отдачей, с пониманием всего того, что ему должно, можно, а чего пока нельзя.

Тут и без пятого управления выше крыши всех этих бдительных и рьяных. Сзади, в спину Леониду Ильичу, и даже чуть пониже, с поклонами - постоянно дует наветами-советами сам Зимянин Михаил Васильевич, свежеиспеченный фаворит-газетчик. Тоже хамоват... с теми, кто пониже. Завербовать бы такого на каком-нибудь "клубничном" компромате... Вот это был бы помощник-источник!.. Но тоже опасно - этакого крокодила на привязи держать! Ладно, хватит, хватит, хватит дурью маяться, это все их высокие дела, а у нас, у рабочих лошадок... Так, что у там по Ставриди... как его... Серафим Ильич... Что там наш старичок из Средмаша раскрякался... Сколько ему... Ого! Семьдесят шесть щелкнуло, на семьдесят седьмой пошло, а он все еще в главке... А! Из главных инженеров его проводили, с превеликим почетом, а главным консультантом оставили... Вот и нашего Леньку бы так, не дожидаясь, покуда у него челюсть и брови отвалятся. Да, старость не в радость. Семьдесят прожитых лет - тоже не шутки. Хотя... когда-то ему, Бобкову, сорокалетний комдив представлялся стариком, а теперь он уже сам в декабре полвека разменял! Оказалось, не так и страшно: к примеру, он своего "полтинника" не чувствует!..


- Знаешь, Лук, я своих двадцати трех лет совершенно не чувствую!

- Точно?

- Да точнее не бывает! По-моему, как перед армией был, так и сейчас. Но знаешь, как раз вчера Валька Марченко у меня седой волос обнаружила!..

- Где?!

Случилось так, что Лук все же припозднился в колхоз, но не по своей вине, а по чужой безалаберности. Кто и чего там в казенных бумагах нахимичил - дознаться не удалось (да никто и не искал, а тем более Лук), но четыре дня, аж до самого восемнадцатого, Лук "томился" один в пустой комнате в полупустой общаге! Дважды по ночам - и не совсем один... Ну, и в деканате какие-то объяснительные писал, зачем-то биографию... Но Лук нисколечки не протестовал против задержки! Вдобавок, картошечки поел от пуза: и вареную-обжареную в гостях у девчонок, и жареную-фри в столовой "Три мушкетера"... В субботу пришлось-таки ехать черт знает куда, по зыбкому совхозному адресу, да еще вечером... Но Луку в ту осень везло буквально во всем, в большом и малом: степуху выкрутил, один в комнате пожил - с девчонками-юристками подружил... Теперь, вот, повстречал почти во тьме, под фонарем у совхозного продмага, закадычного приятеля, Сашку Савустина, однокурсника! Никого и спрашивать не пришлось! Совхоз "Луч" весьма велик, дорога "до барака", до школы, где свили себе гнездо студенты-психологи, дальняя, около километра, Сашка на правах аборигена рассказывает о местных условиях бытия. В брезентовой сумке у него плещутся три бутылки с портвейном, а и Лук тоже не пустой: бутылка водки по 3.62 и бутылка ноль семь литра молдавского "Каберне". Таким гостям все будут рады!

- Где-где... в зернохранилище, там на втором этаже клевая такая лежка из сена, чистая, светлая, тихая... Потом покажу.

- Да нет! Я спрашиваю, волос где седой обнаружился - на голове, под мышкой, или...

Сашка заржал.

- Не, на голове. Ну, короче, я своих лет не чувствую...

- Пока не чувствуешь.

- Пока, да. Чему несказанно рад. Лук, тебе повезло: с корабля на бал! Завтра выходной, и сегодня гуляем. Из нашего начальства - Черепов в Питер уехал, а Трусову по фигу наше времяпрепровождение: главное, чтобы без драк и иных ЧП.

Лук ненавидит драки, но понимает, что сегодня ему будут рады - и не только как запоздавшему гостю с алкогольными подарками на горбу: всем известно, что в случае чего, в разборках с местными парнями, Лук не струсит, Лук - надежный штык, ценное пополнение в рядах потенциальных бойцов. На самом-то деле, драки для Лука тяжелая повинность, каждый раз, в томительные секунды перед назревающим боем, они вызывают в нем приступы элементарного человеческого страха... Когда понеслась "метла" - тут уже не до рефлексий и не трусости: адреналин грохочет в ушах, знай себе пинай, бей и молоти, покуда сам на ногах, или до победы!.. А перед дракой всегда страшно...

- Чё местные?

- Парни?.. Ну, так... достаточно смирные. На прошлых танцах ни одной драки.

- Уже хорошо!

- Участковый их зашугал. А бабы так себе. Сельпо.

- Угу. Кто поселяет, куда?..

- Иди к нам в барак 23, восьмая койка пока не занята... Девчонки, привет!.. Смотрите, кого я привел!.. Вить, проведи к нам Лука, покажи ему свободную лежанку, а я пока тут по-быстренькому...