# Мой дивный пряный мир. Часть 2. Почетное гражданство

Дарья Гусина

В книжках нашей секретарши Леночки, шагнув за порог иного мира, попаданки тут же награждаются сверхъестественными способностями, всеобщим вниманием и красавцами возлюбленными. По первому пункту у меня зачет, по второму тоже не обижена. а вот с третьим - неразбериха. В боевой эльфийской телеге, управляемой магией, я удираю от некроманта по старым трактам, кишащим нечистью, в компании людей и нелюдей. И с местной магией у меня какие-то странные отношения... И домой рвусь не по-детски. Постойте, уже не рвусь. Что мне дом, если здесь вся моя жизнь?! Если меня по уши влюбиться угораздило... часть 2. Почетное гражданство.

## Глава 1. В которой Ирэм нуждается в помощи и находит ее


***

По трактам, с юга на север, двигалось эльфийское войско. Король Аклидии, в обмен на обещание разрушить проклятый перешеек, пополнил ряды воинов Кэльрэдина своими пехотинцами. Между боевыми телегами громыхали плохо пригнанным обмундированием кармандийские оббиты - жители южных холмов. Мечники-хуми из гарнизонов Беррената передвигались в открытых телегах, кутаясь в теплые плащи. Орочьи отряды с приставленными к ним магами, ответственные за аккомодацию и безопасность войска, расширяли станции и зачищали рискнувшие высунуться из лесов кучки нечисти. Обозы с провизией из Аклидии, раскрашенные в желтый и синий, демонстративно медленно катились мимо потрепанных койжг поселков. Они должны были успокоить местных, больной темой для которых была необходимость обеспечивать армию провиантом. Нечисть благоразумно притихла, но тролли Буушгана уже продвинулись почти до самых Северных Святилищ. В их рядах тоже хватало добровольцев. История восставшего из мертвых военачальника, преданного покровителем черной магии, но воскрешенного волей Предков, покорила сердца недовольных правлением Последнего из Меотээнов.

До Грозового острова отголоски войны не долетали. Кусака, притащившая от Кендиила самоцвет и записку с подробными инструкциями, наевшись и отдохнув, была отправлена обратно. Ирэм скрепив сердце приказал себе не думать о мести Блезу. Пусть некромантом занимаются маги - в конце концов, Арей был другом Кендиила, и у придворного волшебника свой, не менее острый интерес к доживающему свои последние дни черному магу.

Ирэм шел по ночному лесу, еле волоча ноги. Он мало ел, мало спал, долго греб, и после оглушающего разочарования силы почти покинули его. Он прошел мимо дома, едва взглянув на уютно освещенные окна. Там внутри люди, ставшие его друзьями, ждут и надеются, но он не в состоянии сейчас принести им грустную новость, которая состоит в том, что он так и не смог выйти на берег возле тракта, ни в одном месте, ни в другом. Береговая линия все еще заполнена живой массой койжг, гозами, акаморами, ферьерами, голодными, жаждущими плоти. Удивительно, но через семь дней после столкновения нечисть еще подчиняется хозяину.

Сила некроманта была столь велика, что Ирэм чувствовал страшную, рвущую сердце беспомощность. Он шел, чтобы выменять у местного Хозяина (с которым был почти в приятельских отношениях) несколько щепоток ор-пудара на что-нибудь, что захотели бы койжг. У Ирэма были предположения, что нечисть согласится принять его кровь или магическую услугу, специи или один из невнятных, только со временем раскрывающих свой смысл обетов, к которому лесной народец имел особую слабость. Но сколько не пытался маг докричаться до иратхов (слабый разум которых, видимо, покинул их под воздействием черного колдовства), рычащих и пытающихся добраться до него, стоящего в лодке, койжг не отвечали. В какой-то момент из воды с гортанным клекотом поднялись зифы. Ирэм отмахнулся от них Полозом. Артефакт многократно напитался силой хозяйской крови из лопнувших от гребли мозолей, и с сытой ленцой ловил огромные сгустки белых искр. На обратном пути маг поставил небольшой парус и направил в него искры. Какой смысл беречь силы?

Ирэм миновал дом, который построил здесь, на острове, восемь долгих лет назад. Он углубился в лес, прекраснейший из прекрасных, вечнозеленый и цветущий, дивно разросшийся вокруг теплых источников. Здесь эльфийские дубы не сбрасывали листья на зиму, наслаждаясь солнцем и острым послегрозовым воздухом, и страдали лишь от толстых лиан с крупными кроваво-красными цветами, источавшими волнующий аромат. Маг обходил особо густые пологи лиан стороной - они были привезены и посажены на острове из тех мест, в которых он оставил свои самые чудесные воспоминания, и сердце его начинало горько щемить, как только знакомый сладкий запах касался ноздрей. За лесом ухаживали. К местным деревьям, среди которых было несколько старых драконьих, восемь лет назад были досажены восточные дубы, драконий ясень и грабы малых дриад. В чаще пели нездешние птицы.

В небе привычно грохотали грозы. Одна из освещенных молниями туч огибала остров с востока на запад, и зоркий маг мог наблюдать, как целая стая зифов, кажущихся на таком расстоянии темными загогулинами, срывается с одной из мраморных насыпей и кружит в предзакатных розовых сполохах. Ирэм был уверен, что зифы устроились на мраморных скалах не из прихоти, они были глазами и ушами некроманта. Блез, скорее всего, ушел с берега, чтобы подпитаться. Как только некромант вернется, он попытается добраться до острова. Пусть. Не вышло у других, не получится и у черного.

Люди считают, что мятежный Ставленник Игарф сбросил в море мрамор, чтобы досадить эльфам, собравшимся превратить строящийся Пельтреннат в образец эльфийского зодчества. На деле, Игарф, как и многие другие хуми, помешавшиеся на интересе к наследию Первых, пытался выстроить мост к Грозовому, используя природный скальный риф под водой. Магия вблизи вожделенного острова топила корабли и лодки, молнии сжигали дотла мосты и даже посудины из драконьего дерева. Первые явно не желали, чтобы их, вне всякого сомнения, искусственное творение, заселялось искателями сокровищ. Со временем попытки добраться до острова прекратились. Никто не знал, что упрямый Игарф все-таки достроил мост. Достроил и умер неделей позже, так и не объявив прилюдно о своем достижении. Мост опустился под воду и появлялся только во время отлива. Остров был отмечен на лоцманских картах как опасный, а потом, с уходом людей с этой части побережья, и вовсе забыт.

Ирэм до сих пор не знал, почему магия острова пропустила его. В один из самых страшных дней своей жизни маг, внутренне готовый к смерти и даже жаждущий ее, просто дошел до Грозового по мраморным плитам, не замечая, куда движется. На острове он четыре дня пролежал на берегу теплого озера, прося богов о забвении. Здесь все было пропитано магией, странной, открытой и мягкой, но недоступной. Даша, наверное, увидела бы его в золотом цвете... Даша. Нет, он не будет говорить о ней в прошедшем времени, надежда еще есть.

Ирэм вышел к озеру. Вода была теплой, местами горячей, и светилась - еще одно чудо Первых. Маг снял куртку, брезгливо принюхался к пропотевшей рубашке, но купаться не решился, ему еще предстоял путь к центру острова, а к вечеру заметно похолодало. Ирэм ограничился тем, что напился из стекающего в озера источника и умылся. А потом опустил лицо в воду, открыл глаза и... шарахнулся, скользя руками по илистому бережку.

Мелюзина высунула голову из воды, весело хихикая. Ирэм, ругаясь, отряхивал рубашку от мелкого песка и грязи, скрывая то, как рад видеть Лау. Однако вечно она со своими шуточками! Лау демонстративно долго выходила из воды. Со стройных ножек на глазах сходила чешуя. Белокурые волосы завились на воздухе, рассыпавшись по плечам. Мелюзина могла бы и шелковое платье свое в мгновенье ока высушить природным жаром, но предпочла, чтобы оно соблазнительно облепило гибкое тело. Лау приблизилась, потянулась губами к магу. Тот охотно наклонился к ней с высоты своего немалого роста, с довольным мычанием чмокнул в полные губки. Мелюзина словно невзначай провела рукой по его бедру. Они много лет были дружны, и ничего, кроме дружбы, между ними никогда не было. И быть не могло. Почему? Оба знали причину. И дорожили этими почти братско-сестринскими отношениями так, как никакими другими. Но мелюзина не была бы сама собой, если бы при каждой встречи не устраивала маленькие сценки с романтическими вздохами и эротическими позами. Как она сама выразилась однажды: 'меня мои сородичи заклюют, если узнают, что я такого мужчину пропустила'. Ирэм сначала пугался, потом привык и забавлялся.

Именно Лау восемь лет назад была одной из мелюзин, прибывших на Грозовой остров с личной просьбой к магу. Ирэм тогда удивился: к чему просить шебо у случайно заблудшего на ничью землю путника? Но мелюзины обставили все официально, и Ву, правящий мелизанд немногочисленного народа, вручил магу символический жезл. Лау первой заметила, что Ирэм на грани сумасшествия и, конечно же, она знала причину. Ей ли было не знать, если та же причина заставила сняться с места ее народ, вернее, все, что от него осталось. Мелюзина вытащила Ирэма из бездны, из той тьмы, в которую он погружался.

- Ну, - нетерпеливо пробормотала мелюзина, прижимаясь к магу пышной грудью. - Она здесь? Ты правда привёл её?

Ирэм улыбнулся:

- И я рад тебя видеть, - а потом пылко признался, - очень рад. Могу сказать больше: счастлив. Да, она здесь. Немного устала, - и чуть не добавил 'и смертельно напугана', но предпочел не расстраивать подругу.

Лау тихонько взвизгнула, томно ступая, подбежала к воде и торжественно прокричала:

- Она здесь! Дитя морского дракона скоро родится на свет!

Крик пронесся над исходящим паром озером. Ответом были приглушенные восклицания. С дуба-выворотня, торчащего над водой, полетела в воду гибкая фигурка. Ну вот, через несколько минут все мелюзины будут знать о прибытии на остров их северной соплеменницы Лим из рода Даниар, матери будущего младенца, зачатого 'семенем' морских драконов.

- Идем праздновать! - Лау повернулась к магу. - Это праздник, ты же знаешь! Наконец-то за восемьсот лет у нас есть надежда!

- Нет, - Ирэм поманил мелюзину к себе. - Есть разговор.

Маг быстро и без лишних подробностей (Лау все равно вытрясет их из него при первом же удобном случае) рассказал о противостоянии с некромантам и его последствиях для девушки из другого мира.

- Представь, койжг дали ей целое состояние, - с горечью сообщил Ирэм, - а она потратила весь ор-пудар в битве: смазывала им наконечники стрел. Конечно, это нас и спасло, но... А я еще гадал, почему Блез пытался завладеть ее сумкой, ведь не просто ради специй.

На лице мелюзины отразились разнообразные эмоции. С ласковой, лукавой улыбкой девушка отступила на несколько шагов и обошла вокруг мага.

- Ирэ-э-эм, - пропела она, - что я вижу? Что я слышу? О, этот дрожащий голос, эти переживание, и лицо раскраснелось! Когда последний раз тебя волновала судьба какой-то там девушки-хуми?

- Девушки из другого мира, - попытался оправдаться маг, пытаясь вернуть на лицо обычное свое надменно-равнодушное выражение.

- Да хоть королевы троллей! Какая она? Ты мне ее покажешь? Она высокая? Маленькая? Широка в бедрах? Ноги стройные? А глаза, какие глаза у нее?

- Лау, - взмолился маг, - не сейчас! Будет все равно, какие у нее глаза, если она умрет!

Мелюзина фыркнула, но успокоилась. Ирэм сказал:

- Мы думали, самое страшное - это кашель. Холод, ветер. Но болезнь мы одолели, а разбудить ее не можем. Она спит уже семь дней.

Лау поморщилась и, отведя взгляд, произнесла:

- Если она полностью истощилась, ты ведь знаешь... никто не сможет ей помочь. И ничто. Тело будет умирать. Медленно, пока в нем не погаснут все искры. Ор-пудар всего лишь снимает мороки и ложную личину, отгоняет мертвых духов и навеянные ими кошмары...

- Кошмары. Именно о них речь, - твердо сказал маг. - Я использовал одно заклинание. С ним идут настойка маган-травы и сложный восьмиуровневый аглуг. Можно проникнуть в сон другого человека...

- Маган-травы? - с недовольством переспросила Лау.

- Да.

- И? Ты был у нее во сне?

- Я смог лишь мельком заглянуть. Она еще там, внутри. Но рядом есть кто-то еще. Страшное существо, нечеловек, я видел лишь краешек его ауры, и хоть оно и не несет угрозы и настроено дружелюбно, думаю, именно это существо не отпускает Дашу.

- Инкуб?

- Возможно.

- Да ладно! Не делай такое лицо! Девочка, может, отлично время проводит перед сме... ой, прости, болтаю как всегда всякую чепуху.

- Я сказал, возможно. Но вряд ли. Инкубы с такой мощной аурой? Никогда не встречал ничего подобного. Я повторил попытку. Во второй раз не смог даже близко подойти. Весь сон передо мной появлялась стена. И стоило коснуться ее, меня било молнией. Она говорила, что к ней в сон постоянно пытаются проникнуть, вот и возвела защиту. Закрылась намертво, не пускает к себе, но и сама выйти не может.

- Ого! - мелюзина восхищенно покачала головой. - Если твоя зазно... спутница на такое способна, скажу прямо: она редкий случай. Обещай только, что не будешь больше пить маган-траву. Ты же прекрасно знаешь, что она делает с людьми.

- Знаю, - эхом отозвался маг. - Знаю и помню.

Лау многозначительно вздохнула. Восемь лет назад настойка маган-травы стала для Ирэма спасительным источником забвения. Он смешивал ее с вином, пил, ложился на грязное одеяло в своей тростниковой хибаре у озера и уходил в прекрасной сон, где он и Аолина, живая, юная и влюбленная, бродили по сказочным лугам. Узнав об этом, Ву лишь покачал головой: сильный маг, подобный Ирэму, может долго скитаться по иллюзорным чертогам сновидений, но конец один - гибель тела и разума, и лучше будет, если первым погибнет тело. Но Лау не сдалась. Она боролась, и методы у нее были... разные.

Однажды она заманила Ирэма в пещеру на берегу и заперла там, раздев донага (никакого насилия, раздевался он сам - перед этим мелюзина подмешала в его напиток сильный афродизиак), оставив мага без единой нитки, из которой можно было бы сплести аглуг. Конечно, оставались волосы - последняя надежда мага в сложной ситуации, но маган-трава успела к тому моменту основательно потрудиться над разрушением тела, и вырванные с корнем истончившиеся пряди просто лопались в пальцах. Ирэм провел в пещере три недели, получая пищу и воду через щель в камнях, а с ними - лекарства, которые так хорошо получались у мелюзин. Через три недели маг вышел сам, окрепнув и разбив камень аглугом из пальцев. Ирэм больше никогда не пил маган-траву. До вчерашнего дня.

- Ор-пудар прогоняет кошмары и наведенные сны. Она сильная, она справится, если ей немного помочь, - отогнав воспоминания, с усилием произнес маг.

Мелюзина окинула его ласковым, немного грустным взглядом.

- Ты так веришь в нее? Это... прекрасно! Я видела тебя всяким, маг Ирэм, но таким - впервые. Скажи, чем мой народ может тебе помочь?

Ирэм показал девушке крошечную скляночку с золотым порошком. Из запасов Даши набралась лишь четверть бутылочки. По подсчетам мага, им требовалось заполнить склянку на три четверти.

- Я пойду к Ву. Уверен, у вашего короля найдется немного ор-пудара.

Лау поморщилась, оглянулась через плечо и заговорщицки сообщила:

- Не думаю, что сейчас стоит беспокоить Ву. Они с Кариссой опять поругались.

- Они все время ругаются. Что с того?

- Ну да. Но ты же знаешь, что бывает с тем, кто попадает Ву под руку. Или Кариссе, - мелюзина непроизвольно передернулась. - Небось помнишь тот раз, когда Ву принимал в гостях островных? И не предупредил свою любимую женушку, что на островах из-за черного проклятья передохли все жемчужницы и делегация как раз и прибыла, чтобы взять у Ву моллюсков и заселить тамошние воды. А Карисса нацепила свое ожерелье из розового жемчуга в четыре ряда. Вот уж был конфуз! Мы все знаем, как долго король пытался задобрить королеву. И как досталось тем, кто посмел докучать ему в таком настроении. Ты, Ирэм - горячая голова, хоть и притворяешься куском дерева. Начнете с Ву пулять своими искрами, переругаетесь, и прости-прощай ор-пудар. Веснушка отходчивый, но есть ли у тебя время ждать, пока он успокоится?

Ирэм покачал головой.

- Давай мне свой пузырек, - предложила Лау. - Меня-то они не выгонят. Расскажу твою историю, трону романтичное сердечко Кариссы, авось и помирю благоверных на почве бескорыстной помощи двум влюбленным.

- Не сочиняй. И не переусердствуй с живописанием моих страданий, - с легкой улыбкой попросил маг. - А то я тебя знаю.

Лау легкомысленно махнула рукой и исчезла в озере. Ее родичи любили воду, морскую и пресную, но пользовались двумя ипостасями в равной мере, в отличии от серых водных рас, вроде лананов и никс, которые могли находится на суше лишь непродолжительное время. На Ондигане жило двадцать с небольшим отдельных племен мелюзин. Они могли без особого напряжения полжизни провести в одной из своих двух форм, охотно крутили романы с людьми, рожали полукровок, которым передавали качества обеих ипостасей, при условии инициации - контакта ребенка с морской водой в первые дни жизни.

Из всех рас двухвостый народ хуже всего сходился с эльфами (столкновение двух упрямых гордых лбов высекает совсем не те искры, что полезны в браке). Но вековые связи между двумя народами смягчали трения, а политические мотивы служили гарантией долгосрочных союзов. Вдоль берега Ондигана мелюзинам принадлежали обширные территории с городами, построенными над водой и на суше, чудесными, изящными и кипящими жизнью. Хуми, орки, эльфы и средние народы были рады заполучить мелюзин в соседи. Но племя Лау угораздило поселиться рядом с владениями родителей Ирэма, считавших все остальные расы пылью у ног эльфийских родов. Вражда между Ву, правителем мелюзин, и Гайдой, матерью Ирэма, супругой Среброволосого Властителя из рода Митрэдоонов (когда-то правивших Ондиганом и с ностальгическим чувством поглядывающих на трон), однажды достигла высшей точки.

Трагическая любовь Ирэма и Аолины стала последней каплей, переполнившей чашу терпения двухвостого народа. Когда Аолина погибла, племя оплакивало ее сорок дней и ночей на берегу вблизи замка Митрэдоонов, сводя с ума Гайду, женщину, наславшую проклятие на возлюбленную сына. Затем двухвостый народ покинул свой небольшой город. Местные жители долго вспоминали мелюзин и ту лепту, что они вносили в процветание края. Вместе с племенем исчез и крупнейший на восточном побережье рынок зелий и средств красоты. Никто больше не торговал притираниями для белизны кожи, каплями от колик и пахучими эссенциями.

Гайдэ Митрэдоон не раз после пожалела о содеянном. 'Защитив' старшего сына от мезальянса, она потеряла его навсегда. Будучи холодной чистокровной эльфийкой из знатного рода сереброволосых, она не знала, что такое любовь. Единственным доступным ей чувством была привязанность к сыновьям, и если младшего, Равая, она смогла оставить в лоне семьи, то старший, наследник рода и будущий член Малого Совета по праву крови, покинул отцовский дом и запятнал себя позорной деятельностью поискового мага.

Когда небольшое племя мелюзин перебралось на Грозовой остров с разрешения единственного живущего на нем эльфа, им не пришлось возводить дома и строить мосты. Грозовой остров действительно таил небывалое сокровище - древний город Первых, покинутый в незапамятные времена.

Его защищали магические силы, оставленные далекими предками эльфов, мелюзин и прочих рас. Они пропустили Ирэма в тот день, когда он, полумертвый, полубезумный, шел 'по воде', удивляясь тому, что море, отступая, кладет под его ноги сверкающий золотыми прожилками мрамор. Кажется, в бреду он вел долгую философскую беседу с Первыми или богами, а может, и с теми, и с другими, и те, вроде как, отвечали. Тогда все казалось Ирэму исполненным тайного смысла, а в смысле была надежда на долгожданную смерть. Ему было двадцать шесть. В двадцать семь он вернулся к атчею, от которого его ранее забрали родители, испугавшись усиливающегося дара сына, и через три года стал лучшим учеником Арея. На что рассчитывала Гайдэ, пытаясь контролировать наследников рода, если знала, что ее дар рано или поздно засияет в одном из отпрысков? Настолько отчаялась, так и не сумев убедить мягкого, миролюбивого супруга в необходимости постоянно устраивать политическую возню вокруг трона, чтобы взобраться на него после падения Меотээнов? Ирэм долгое время надеялся, что обуздав Равая, мота и бабника, мать успокоится, но, видимо, недооценивал свою родительницу. Она так и не оставила надежды вернуть его в лоно семьи.

- Да, я это сделала! А что мне оставалось?! Отдать тебя в руки двухвостой девки? ТЫ король! - кричала она ему вслед, когда он уходил, получив у матери утвердительный ответ на самый страшный в его жизни вопрос. - Когда-нибудь ты поймешь это! Ты, а не полудурок Кэльрэдин! Ты, а не твой брат! И я, я твоя королева! Королева-мать! Не она! Никто другой! Ты поймешь и вернешься! Я буду ждать твоего возвращения! Твоей благодарности!

Что он мог ей ответить? Что мог выразить последним взглядом, кроме презрения и жалости? Тогда она была гораздо сильнее сына магически и сумела бы его остановить. Но гнев и боль в глазах его заставили ее дрогнуть и замешкаться. Воспользовавшись этим, Ирэм смог покинуть замок, взяв с собой Полоз. В конце концов, артефакт сам выбрал его.

В кармане Ирэма, когда он бежал из дома, было с десяток медных монеток, оставшихся от ярмарки, на которую они ходили вместе с Аолиной, и он несколько дней глупо берег их как воспоминание о любимой, голодая и пробираясь по трактам пешком. Одна монетка все-таки сохранилась, благодаря тому, что он нанялся в попутный обоз и впервые в полном отчаянье попробовал сплести поисковый аглуг на пропавшего из телеги ребенка. У него получилось. Насмешка судьбы: он смог вырвать из лап койжг чужое дитя, но не сумел вовремя распознать на возлюбленной проклятие собственной матери.

Первые построили свой город в толще камня, углубив и расширив природные пещеры. Немногочисленному племени мелюзин пространства древнего поселения хватило с лихвой, и некоторые из гротов так и стояли необжитыми. В отдаленные уголки города забредала и заплывала (часть построек Первых то ли оказалась под водой со временем, то ли так и была там построена) любознательная молодежь, отыскивая странные предметы и изваяния. Ирэм не любил бывать в поселении. Магия Первых, грандиозность их архитектуры и сама мысль о былом величии навсегда ушедшей расы давили на него. Поэтому он обрадовался тому, что Лау взяла на себя переговоры с Ву.

Ирэм выбрал местечко на озерном бережке и сел в выемку между дубовых корней. Над озером поднимался пар, от воды веяло теплом. Ветерок принес откуда-то отголосок молодого девичьего смеха. Ирэм словно грезил наяву. Перед его глазами стояла Даша, такая, какой он впервые ее увидел. Лукавая улыбка, взгляд из-под длинных черных ресниц, мягкая ирония, праведное негодование, нежность, обращенная к спутникам, любопытство и интерес ко всему новому и незнакомому. А потом перед внутренним взором начали всплывать другие картины: девушка, юная, хрупкая, беззащитная перед черной магией, но с грозным гневом вглядывающаяся в того, кому так долго доверяла в пути. С закушенной до крови губой, когда ее испуганную, но упрямо не признающую свое безрассудство, вытаскивает из колодца Альд. Сосредоточенная, с Полозом в руках, стойкая под ужасающим до холода в крови взглядом некроманта и его презрительной усмешкой. И, наконец, раскинувшая руки, будто желающая воспарить, но с отрешенным взором падающая в черную воду.

Ирэм хотел бы забыть, но не мог. Она не лгала, когда с мольбой смотрела в его глаза, прижавшись всем своим дрожащим телом. И он не смог солгать и оттолкнуть ту, в которую, по словам друга-тролля, неожиданно влюбился как 'файнодэр в золотую монету'. Как произошло, что он, циничный, грубый, сухой, смог внушить юной девушке такие чувства? Как она узнала, что с первой их встречи он видел в ней те же притягательные черты характера, ту же жертвенность и душевное тепло, что когда-то прочно, на долгие годы и даже после смерти привязали его к Аолине? Как выяснила, что он боялся смотреть на нее и не мог оторвать глаз, что проклинал себя в ту ночь, когда связал себя обещанием спасения всей странной компании, собравшейся вокруг посланницы другого мира? На что он пошел ради желания побыть немного рядом? Почему обманывал себя, повторяя, что всего лишь выслеживает некроманта, причастного к убийству Учителя? Много вопросов и ни одного ответа, лишь сладкая надежда. Но и от этой надежды он должен отказаться.

Мелюзина появилась только через несколько часов. Она была серьезна и грустна. Молча протянула ему наполненный до половины пузырек:

- Ву отдал все, что было. Никто не торгует с койжг с тех пор, как те взбесились. Специи они не хотят, а наша кровь... сам знаешь: сунемся на берег сейчас и отдадим ее слишком много.

- Знаю, - хрипло сказал Ирэм.

- Ты ведь понимаешь, что в любом случае не сможешь... быть с ней? - помолчав, сухо спросила мелюзина.

- Понимаю, - эхом повторил за ней маг.

- И причины знаешь?

- И причины. Одна из них... Другая - моя мать... Я не стану рисковать чужой жизнью. Больше не стану. И знаю, что она не для меня. После всего уеду в Аклидию. Весело доживать свой короткий век. В конце концов, там прекрасные бордели, - с глупым смешком высказался Ирэм.

Лау посмотрела на друга с упреком:

- Ву сказал, что она уйдет в свой мир.

- Он смотрел в зеркало?

- Да.

- Уйдет после смерти?

- Он не сказал.

- Что ж, - Ирэм скрипнул зубами. - Я сделаю, что смогу, здесь и сейчас. А там пусть решают боги. Но Кэльрэдину я ее не отдам. Ни живой, ни мертвой.

- Тебе не хватит ор-пудара.

- Ты права, но я попытаюсь.

- Опять напьешься маган-травы?

Ирэм промолчал. Лау и так знала ответ: напьется и будет ломиться в дверь, бьющую молниями.

Маг встал и начал подниматься по древесным корням, как по лестнице. Мелюзина осталась сидеть на бревне, подогнув изящные ножки и с отчаянием глядя в спину друга.

- Подожди! - крикнула она. - Стой! Вернись! Должно быть еще что-то... какое-то решение... Я не прощу себе, если ты погибнешь вместе с ней! Расскажи мне все. С самого начала. Все ваше путешествие.

Маг подчинился, рассказал все до мелочей. Мелюзина слушала молча, прикусив губку. В один из моментов повествования она негромко вскрикнула и оскалилась, хищно сощурив глаза:

- Спасла ланану? От ловцов? Даже рисковала собой? Ах так! И эти наглые скороспелки еще молчали?! .. Чему удивляешься? Конечно, я в курсе! Пару дней назад парочка ланан паслась в нашем колодце с лечебной водой. Мне они сказали, это вода для их подружки, которая слишком долго провела в ловчем аглуге. Я же спросила их, как она спаслась! Эти... глупые выдры только хихикали! А ведь похотливые кротихи как муравьи в муравейники: знает одна - знают все. Зла на них не хватает!

Мелюзина выхватила из рук мага склянку с порошком и, пыхтя от гнева, устремилась к озеру, уже не кокетничая, а с резкой, стремительной грацией хищницы. Она прыгнула в воду с выворотня, в прыжке превратив ноги в двойной хвост . Молочно-белое ее тело с рельефными мышцами рук и плеч мелькнуло в голубоватой воде.

Лау вернулась очень быстро. Она выглядела весьма воинственно, растрепанная и с царапиной на плече. Флакон был полон.

- Пришлось выдрать пару красивеньких волосков, - хихикнула мелюзина в ответ на вопросительный взгляд мага. - А остальное тебе лучше не знать. Помни только: никогда не суйся в воду, где мелюзины начищают личики хамкам лананам - рискуешь попасть под коготки и зубки. В следующий раз будут отвечать на прямо поставленные вопросы от потомков Первых, наглая нечисть. Мы столько времени потеряли! Они могли дать еще, но я не стала настаивать. Будут должны!

Ирэм молча поклонился.

- Удачи, - сказала мелюзина вдогонку. - Борись. Люби. Выживи. Я буду рядом. Мы все будем.


## Глава 2. В которой Даша молчит как рыба об лёд


Дом встретил Ирэма теплом и приятными запахами, аромат, идущий из кухни, наполнял комнаты уютом и надеждой. Юная мелюзина с испуганным видом выскочила навстречу магу:

- Ты вернулся? Так быстро? Койжг дали порошок? Чем ты заплатил?

- Я не был у койжг. Мне помогли твои соплеменники, - объяснил Ирэм. - Мы собрали достаточно ор-пудара, я думаю.

Маг рассказал мелюзине о койжг на берегу и помощи Лау. Лим с облегчением выдохнула, взяла двумя пальчиками пузырек с порошком и с осторожностью отнесла его в комнату, где находилась спящая.

- Твое племя хочет тебя видеть. Они готовят празднества, - рассеянно сообщил маг, беря Дашу за руку, прощупывая пульс м сканируя ауру.

- После, - Лим раздраженно передернула плечами, - не могу я сейчас веселиться.

- И все же тебе лучше пойти к ним. Собери всех и отправляйтесь. Мне нужны тишина и покой. Что я смогу сделать, если все вы будете стоять под дверью и шептаться?

- А что ты будешь делать?

- Ждать и звать. Ор-пудар - палка о двух концах. Он освободит душу от морока. Неожиданно став свободной, вырвавшись на волю, захочет ли душа вернуться? Найдет ли путь назад?

- Значит, все ещё может закончиться... плохо? - мелюзина не смогла скрыть своего разочарования.

- Увы, - сказал маг. - Лим, пойми, я должен сделать это сам.

Мелюзина подняла на мага глаза, внимательно всмотрелась в него, немного покраснела и сказала:

- Понимаю. Что ж, - девушка тряхнула волосами, - мы пойдем к озеру. Хотя я охотнее осталась бы с тобой... Теперь все узнают, что я беременна. Мне... неловко.

- Ты беременна 'ребенком моря', - напомнил Ирэм. - Это чудо. Забудь о неловкости.

- Все равно... - Лим вздохнула. - Эгенд узнает... и Михо... и Ниш будет как всегда посмеиваться. К тому же, восточные мелюзины ужасно любят все эти... суеверия... Семя морского дракона, это ж надо было придумать?

- У каждого племени мелюзин своя версия появления 'детей моря', - напомнил ей Ирэм. - как не крути, ты избранная. Восемь веков...

- Помню, помню, - немного раздраженно подхватила Лим. - Восемь долгих веков не было рождено ни одного зачатого вне... ну, короче, ты понял... отпрыска. Хотя внебрачных детей у нас всегда хватало. Я, например. Откуда они знают? Может, я ... - девушка фыркнула и не стала продолжать.

- Они знают, - сказал маг. - И Блез знает. И знал, с самого начала.

- Боги, не напоминай, - побледнела мелюзина, положив руку на живот, - как подумаю, что ходила по краю... Поэтому ты должен вернуть Дашу! Просто обязан! Мы отбились от некроманта, а она умрет во сне, так и не увидев... не узнав...

- Она не умрет, - убежденно сказал Ирэм.

Лим помогла ему очистить от склянок и реторт стол для приготовления отваров, заварила чай со специями и ушла к озеру, правдами и неправдами убедив всю компанию покинуть дом вместе с ней. Перед уходом Михо с извинениями просунул в дверь грустную, вялую Малью, попросив приглядеть за свинкой, 'потому что неизвестно, как там эти мелюзины относятся к аппетитно выглядящим поросятам'.

Ирэм положил завернутую в плед Дашу на стол. В какой-то миг ему показалось, что она не дышит, он с ужасом рванулся к ней, разбив старую реторту. Она дышала. Взяв себя в руки, маг откупорил скляночку с ор-пударом. Порошок лег на ладонь пушистой горкой. Стараясь не выдохнуть раньше времени, Ирэм соединил концы Полоза, выложенного вокруг тела девушки. Одно дуновение, и пыль взвилась вверх, потянувшись к ее осунувшемуся, побледневшему лицу. Ор-пудар кружился и складывался в причудливые узоры, маг следил за ними, затаив дыхание. Золотые крупинки легли на лицо девушки, припушили ее длинные ресницы. В тонком видении вокруг тела Даши затанцевали белые искры, исходящие от Полоза. Убедившись в том, что девушка задышала ровнее и спокойнее, а руки ее потеплели, Ирэм вытер внезапно выступивший на лбу пот и прокашлялся.

- Ты...у тебя... волшебные глаза и... чудесная улыбка. Она все озаряет, когда ты входишь. Люди тянутся к тебе... словно ты дашь им защиту... любовь, которой у них не было... Твой голос.... Ты говоришь так тихо, но каждое слово слышно... это магия... твой голос - магия, перед которой трудно устоять. Господи, что я несу, - маг застонал, сжав ладонями голову. - Если ты уйдешь, мир устоит. Но это будет другая жизнь! Я не знаю, что чувствую, не понимаю себя, так не было... было не так.... Когда тебя нет рядом, я хочу позвать тебя. Если ты смеешься, я хочу смеяться вместе с тобой. Когда ты в опасности, я хочу уничтожить тех, кто угрожает тебе! Я хочу... прикасаться к тебе! Я все время думаю о том... боги, мне стыдно говорить о том, что я думаю, это не совсем то, что сообщают на ушко юным девам, - маг хрипло рассмеялся. - Если бы ты знала, как трудно было сдерживаться так долго, молчать, делать вид, что я сердит или холоден. А ведь я помню, когда это началось. Мы танцевали, и я подумал: вот хорошенькая девушка пляшет рядом со злым, побитым жизнью магом, и честно, полезло в голову... всякое, о чем обычно думают мужчины в присутствии красивых женщин. И я думал... они все попали под ее обаяние, даже файнодэр. И даже Ниш... хотя мой друг-то сразу все понял, он знает меня лучше, чем я сам. Знаю, что ты когда-нибудь уйдешь. В свой мир, где у тебя, наверное, есть кто-то... близкий. И что тогда, перед атакой, ты была испугана и, возможно, просто поддалась слабости под влиянием всех моих чувств, которые я, наверное, так и не сумел скрыть. И я пойму, если ты будешь удивлена, когда проснешься: что этот глупый маг-бродяга, с разбитым сердцем и парой медяков в кармане, хочет от тебя? И я знаю, что я не то, что предназначено тебе судьбой, иначе я разочаруюсь в богах. И я постараюсь сдержаться и не дать этим чувствам захватить тебя... меня... Но я верю, что ты проснешься. Потому что я...

Ирэм наклонился и поцеловал девушку в губы. Любое проклятие в сказках и в жизни можно было развеять поцелуем. Но, видимо, не это. Даша спала, лишь порозовели ее щечки, а губы приоткрылись, будто распахнулись навстречу поцелую. Ирэм застонал, опустив голову, упершись руками в край стола, и вздрогнул от громкого звука. По шатким полкам, опускающимся к самому полу, сбивая на ходу пустые склянки, деловито поднималась Малья. На краю верхней полки она приостановился, потопталась и ... прыгнула на стол, хлопнув ушами. На столе свинка покрутилась, подошла к Дашиной руке и, присев, ввернулась под безвольные пальцы, тихонько стрекоча. Дашина рука дрогнула, пальцы пошевелились. Согнулись, пробежав по мягким щетинкам. Девушка открыла глаза.

'Ну вот, - отстраненно подумал Ирэм, - свинья добилась того, чего я не смог со всеми своими объяснениями в любви. Что ж, может, это и к лучшему'.

***

- И что? - спросила Лау. - Так и сидит?

- Так и сидит, - ответил Огунд, шмыгнув носом. - Иногда бормочет что-то, не по-нашему.

Мелюзина строго посмотрела на встрявшего в разговор взрослых мальчугана. Лау явилась в дом мага с официальным посланием от Ву, поэтому была одета и вела себя соответственно. Ирэм усмехнулся про себя. Посланница правящего мелизанда явно переигрывала с официозом. Во-первых, у самих мелюзин детям позволялось все - они считались самым драгоценным сокровищем двухвостого народа. Во-вторых, Лау уже намекала магу о том, что с удовольствием оставит юного кларикона в подземном городе и даже найдет для него хорошую семью, Огунд ей явно нравился. Он единственный из всей компании уже храбро занялся освоением острова.

- Не узнает никого, - продолжал клариконыш, нагло 'не замечая' строгого взгляда мелюзины. - Господина Узикэля, вот, испугалась.

Лау перевела взгляд на файнодэра. Тот почтительно и с обожанием оскалился ей в ответ, показав два ряда острых мелких зубов. Мелюзина слегка вздрогнула и шевельнула бровкой, мол, не удивительно. Несмотря на всю серьезность момента, Ирэм чуть не рассмеялся, даже отвернулся к окну и сделал вид, что покашливает.

Лау явилась в дом в сопровождении двух внушительного вида мелизандов, одетая в волочащееся по полу роскошное золотое парчовое блио с зеленым поясом, явно с плеча королевы Кариссы, что приходилась мелюзине троюродной сестрой (Ирэм отродясь не видывал в гардеробе подруги ничего тяжелее шелковой туники), и тут же, с порога, принялась строить глазки Альду, Эгенду, Нишу и даже Михо. Почтенный файнодэр тоже попал под обаяние гостьи. Михо смущался. Ему вообще было явно не по себе, с тех пор, как он побывал на празднике, устроенном в честь Лим. Взгляд его, направленный на юную мелюзину, несмотря на все 'обстоятельства', стал еще более обожающим, и теперь молодой человек взирал на девушку почти как на ожившее божество.

- Беда-то какая, - плаксиво сказал Узикэль, утирая глаза грязноватой, некогда роскошной кружевной манжетой. - Повредилась наша магиня-защитница головой. Кто теперь нас от некромантов и мертвецов гуляющих защитит?

Даша перевела на говорящего взгляд, завороженно глядя то на длинные уши файнодэра, то на его острые зубы и крупный нос крючком.

- Господин Ирэм не в счет. Он с самого начала, да согласятся со мной мои добрые друзья, все о себе только заботился. А дело-то наше как? - Узикэль всхлипнул. - Уж я думал, расторгуемся, поставки наладим, шафран, куркума, а тут... Госпожа мелюзина, в городе вашем закладочки книжные спросом пользуются?

- Так, - задумчиво и с некоторой угрозой в голосе произнесла Лау, уничижающе взглянув на файнодэра, - так. Не стоит хоронить подругу вашу, право, еще не стоит. Уверена, наши лекари подберут для Даши лекарство.

Мелюзина вздохнула и ласково посмотрела на сидящую на кровати девушку. Даша ответила ей растерянным взглядом. Ирэма происходящее начинало раздражать.

Из угла выдвинулся Ниш. Тролль вразвалку подошел к Даше (девушка слегка дернулась и подалась назад), присел перед ней на корточки и с сочувствием пророкотал:

- Ну что, резвая, тоже сильно башкой шарахнулась?

Даша насупилась и ответила несколькими словами на незнакомом певучем языке. Наверное, из присутствующих не одному Ирэму показалось, что она послала тролля подальше. Что ж, по крайней мере, характер у девушки из другого мира не поменялся.

- Если уж она меня не узнает, - огорченно сказал тролль, - дело совсем абымжное.

- Дашу надо вылечить, и мы этим займемся, - сказала Лау. - В любом случае, - мелюзина встала, торжественным жестом обведя всех собравшихся в комнате, - король приглашает всех вас на праздник Самухун. Он состоится через три дня. Не отказывайтесь, Ночь Мертвецов лучше проводить всем вместе в надежном убежище, хотя здесь, на Грозовом, друзья мелюзин всегда в полной безопасности.

Друзья мелюзин ответили на приглашение неуверенным нестройным согласием. Лау последовала к выходу. Альд учтиво распахнул перед мелюзиной дверь, поклонившись и приложив руку к сердцу. Девушка стрельнула глазками и милостиво кивнула. Ирэм очень хорошо знал этот взгляд и мысленно пожелал младшему эльфу удачи. Маг вышел вслед за подругой, и пока та высокопарно прощалась с обитателями дома, шепнул ей на ухо несколько слов.

Они встретились у старого дуба. Лау сидела в своей полупрозрачной тунике, комкая в руках парчовое блио и мечтательно глядя на озерную гладь.

- Ирэм! - взволнованно воскликнула мелюзина, увидев мага. - Ты не сказал, что путешествуешь в обществе поэта, музыканта и... симпатичного тролля.

- Лау, - мягко перебил подругу маг, - ты видела Дашу. Скажи, что с ней.

- Ирэм, дорогой, - Лау капризно надула губки, - ну как могла я таращиться на твою... Дашу, когда рядом были Альд и Эгенд! К тому же, ты же знаешь, мы, мелюзины, не видим искр так, как вы. Мы можем только чувствовать. А я чувствую, что с твоей Дашей все в порядке.

- В том-то и дело! - воскликнул Ирэм с досадой. - Я помню ее ауру. Сейчас она такая же, как прежде. Да, я не могу заглянуть в глубокие слои, но те несчастные, с кем я встречался и кому не повезло полностью восстановиться после сонного морока, выглядели на тонком плане совсем не так! Не понимаю, что происходит. Она молчит и смотрит так, будто видит всех нас в первый раз.

- Может, у нее есть на то причины, - пожала плечами мелюзина, - или тролль был прав, и она просто приложилась головой как следует. Нет? Ну нет, так нет. Она ведь доверилась тебе, ты сам рассказывал. Доверься и ты ей. Подожди немного. Наши лекари смогут вылечить память, если дело только в этом. Но я бы посоветовала тебе не ходить кругами, девицу в охапку - и на другой конец острова, в долину орхидей. Вот там и разберетесь, кто кого в первый раз видит. Там вам никто не помешает... разобраться.

- Я подумаю над твоим предложением, - ледяным, чтобы скрыть волнение, тоном произнес Ирэм.

Ему тут же представились долина, в которой мелюзины выращивали так любимые ими орхидеи, и Даша среди сладко пахнущих цветов. Картина сложилась настолько чарующая, что ему захотелось немедленно последовать совету подруги. Что-то он увлекся. Скоро Самухун, Ночь Мертвецов, и надобно больше думать о том, что его время утекает сквозь пальцы, у мраморного моста толпится нечисть, а некромант еще жив и непонятно откуда берет силы.


***

Ирэм вернулся в дом. Там Лим с отчаянной настойчивостью поила Дашу чаем с пряностями. Огунд вертелся рядом, время от времени утягивая с блюда испеченные Михо булочки.

Мелюзины выращивали на Грозовом острове лечебные и медоносные травы, цветы для духов, добывали жемчуг, держали коз, ловили рыбу. Настои, мази, эссенции, украшения и мед вывозились в Обру, якобы с Западных островов, благо что король Мерас поощрял заморскую торговлю и не особо интересовался происхождением товаров . Мелюзины в свою очередь не слишком распространялись о городе на Грозовом острове, давая гостевое шебо лишь купцам. Купеческие корабли отплывали от Обры, двигались на запад, а потом поворачивали назад, в вечные туманы теплого Асиланского течения. На остров доставлялись мука, мясо, овощи, фрукты и специи.

Помощники Ву обеспечили гостей всем необходимым. Михо был очень доволен. Молодой человек почти весь день проводил на кухне, потчуя друзей разнообразными блюдами. Особенно ему нравилась огромная печь, непонятно с какой целью сложенная мелюзинами для Ирэма во время постройки дома (в свои редкие приезды на остров маг готовил для себя только самые простые блюда, а в последние визиты обходился угощением со стола правящего мелизанда, пекущегося о сытости гостя больше, чем он сам). Небольшой шаткий столик в гостиной ломился от колбас, печеных овощей, пирогов, булочек и пирожных с фруктовым кремом. Впрочем, учитывая аппетит Огунда и Ниша, за целостность стола можно было не волноваться.

Даша повернула голову на звук открывающейся двери, взглянула на Ирэма и улыбнулась вежливой отстраненной улыбкой. Маг кивнул в ответ. Сердце его трепыхнулось. Почему каждый раз при виде нее время останавливается, а в груди разливается болезненное, но сладкое тепло?

- Она не запоминает имен, - невнятно пожаловался Огунд, проглатывая остатки булочки. - Вот, смотри. Эй, Даша, слышь, я Огнд, скажи О-гнд.

Даша с улыбкой покачала головой.

- Видишь, - сказал кларикон. - Ни абымжа на атче не говорит. А раньше болтала, не заткнуть было. Может, проклятие такое?

- Нет на ней проклятия, - сказал Ирэм. - Искры ее в порядке. Небольшое истощение имеется, но это и понятно.

При упоминании истощения Огунд заморгал и отвернулся. Он так отчаянно пытался заставить Дашу прекратить вытягивать из себя искры во время схватки с некромантом, что сам чуть не полетел за ней в воду. Это окончательно убедило мага в том, что малыш прекрасно мог видеть разноцветные боросг, что, видимо, и стало причиной интереса Блеза к юному кларикону. Огунд унаследовал способности матери, вот только ее печальная судьба, похоже, ужасно пугала его.

- Я Ирэм. Помнишь меня? - маг присел на корточки перед пьющей чай девушкой.

Даша наклонила голову вбок, посмотрела на мага и что-то сказала на своем языке, указывая на стены комнаты.

- Да, - произнес Ирэм устало. - Деревья. На острове живут малые дриады. Они помогли мелюзинам построить этот дом. Стены - это переплетенные ветви, иногда на них проклевываются листья и даже цветы. Особенно весной, когда дриады и мелюзины играют свадьбы.

Даша внимательно слушала, морща лоб. Усилие на ее лице было таким явным, что маг засомневался в своих предположениях: могли ли актерские способности девушки быть так велики? Раньше она говорила правду, даже когда стоило промолчать, а теперь играет? Что-то промелькнуло в голове Ирэма, но он не успел ухватить мысль за хвост.

- Кстати, об искрах, - вздохнув, сказал маг. - Смотри.

Ирэм переплел пальцы, согнул и резко расслабил средние и мизинцы. С рук слетело облачко боросг. Огунд угрюмо проводил его глазами. Даша продолжала непонимающе глядеть на пальцы мага. Развлечение прервал Альд. Он влетел в комнату и врезался в Ниша.

- Эй, - недовольно прогудел тролль, отодвигая от себя эльфа. - Ты где шляешься? Колбасы не осталось, учти, сам виноват.

- Я сыт, - бросил Альд.

Ирэм с подозрением всмотрелся в невероятно довольную физиономию эльфа. 'Лау', подумал маг. Альд оглядел унылые лица собравшихся и воскликнул:

- Чего вы тут все сидите? Остров волшебен! Птицы, цветы! Лим, Даша, в озере теплая вода! Айда купаться!

Эльф осекся, взглянул на Дашу, потом жестом отчаянной храбрости подхватил взвизгнувшую девушку на плечо и выбежал из дома. Лим, возмущенно фыркая, устремилась за Альдом. За ними с осторожностью потянулась вся компания, даже Узикэль, до этого с грустным видом пересчитывающий свои непроданные книжные закладки. Михо высунул голову из кухни и, увидев Лим, бросил свои сковородки и противни.

Приученные вечно остерегаться нечисти, попутчики с осторожностью разбредались по окрестностям, медленно привыкая к чувству безопасности и свободы. Целых семь дней они отсыпались, отъедались и отходили от шока, оставаясь в доме. Магу некогда было объяснять им принципы гостеприимства мелюзин. А принцип у мелюзин был один: делай что хочешь и иди, куда нравится, если ты друг Ирэма и добрый человек. И разумеется, если владеешь шебо мага.

Эгенд взял челлу и исчез среди цветущих лиан. Вскоре с берега донеслись грустные звуки его инструмента и томные вздохи мелюзин, собравшихся послушать придворного музыканта. Альд добежал до небольшого песчаного пляжика и там поставил Дашу на ноги. Эльф порывисто обнял девушку и покрутил её, чуть не уронив на песок. Потом смутился под тяжелым взглядом мага, прошедшего мимо к воде, но не выпустил ошеломленную и вяло отбивающуюся Дашу из объятий.

- Мне просто радостно, что она жива, - оправдывался эльф. - Она спасла мне жизнь. Помнишь шнурок, кожаный шнурок, который Даша вплела мне в волосы. Не будь того шнурка, ходить мне сейчас без головы. Мертвец-эльф ударил меня мечом по шее, а меч отскочил от косы и рубанул тому поперек лица, - Альд слегка передернулся. - Актеров жалко. Чего ради понесло их на старый тракт да в лапы Блезу? Помнишь, тоцки? Ничего ты не помнишь, - эльф с нежностью погладил девушку по волосам, - эх, ты, тоцки. Не горюй, подлечишься. И память вернется.

Даша покачнулась, заморгала, Альд с улыбкой придержал её.

- Думаю, Блез наложил на ту эльфийку... Динору, да?... заклятие, - предположил Ирэм. -Молочноволосые хорошо поддаются магии. Она, должно быть, убедила остальных, может и колдовство при этом применила, следовать по старым путям. Блез знал, что рано или поздно вы ступите на древние тракты, и готовил себе помощников.

Ирэм стянул с себя грязную рубашку и сапоги. Достал из голенища нож и перерезал изрядно потрепанный аглуг на запястье, одновременно произнеся отмену заклинания обманной личины. Поморгал, рассеивая туман остаточного волшебства перед вернувшими свой цвет глазами. Оставалось только смыть краску, впечатанную в волосы магией. Гайдэ находила сына в любом виде. Для нее аглуг-обманка был лишь легкой помехой. Ирэм больше прятался от шпионов Кэльрэдина, замучивших его постоянной слежкой.

Маг крякнул и нырнул в теплую воду. По воде разошлось грязное чёрное пятно. Заклинание держалось хорошо, а вот краска оказалась дрянью. Ирэм стянул штаны под водой и выбросил их на берег, потом отстирает. Он долго плавал и оттирал грязь смесью песка и ила. Потом с досадой заметил, что Альд и Даша еще не ушли с берега. Кто-то игриво ущипнул его за ягодицу, Ирэм почти и не вздрогнул. Мелюзина видела его в разном виде, даже лысым, с облезающей кожей. Лау недовольно фыркала, высунувшись по плечи, мол, воду замутил. Потом лукаво указала бровками на зардевшегося Альда, застывшего на берегу, и шепнула:

- Чуть их не перепутала. Эгенд, это который поскучнее, да?

Ирэм подкатил глаза и бросил:

- Развлекаешься? Штаны мне кинь.

- А вот не кину, - ухмыльнулась мелюзина, - пусть девушка оценит... перспективы.

Ирэм воздел руки к небу в немом жесте отчаяния, но Лау двумя пальчиками подобрала его штаны и бросила их в воду. Вслед за мелюзиной к берегу подплыла украшенная цветами лодка с гребцами мелизандами. Лау кокетливо подбоченилась и жестом пригласила Альда в лодку. Младший из близнецов не заставил себя долго ждать, парочка медленно уплыла в молочный туман.

Ирэм кое-как натянул штаны и вышел на берег. Даша стояла там, глядя на него в изумлении.

- Что? А, - маг тряхнул волосами, стараясь говорить равнодушно. - Я сереброволосый. Не полукровка. Ирэм из рода Митрэдоонов. Расскажи мне свою историю, а я расскажу тебе свою. Видишь ли, я не верю, что ты потеряла память. Мы просто опять вернулись к началу. Лау говорит, у тебя есть причины, но я должен знать. Если какая-нибудь опасность угрожает тебе или всем нам, сама ты с ней не справишься.

Даша опустила глаза. Ирэм пожал плечами и прошел мимо нее, ежась на прохладном ветерке. Он не видел, как из-под ресниц девушки скользнула к уголку губ слеза.

***

У Ирэма дел было по горло. Нужно было навести порядок в подвале, где устроила разгром Малья, и подремонтировать телегу после сложной жесткой посадки. Маг решил начать с повозки. Он сам не понимал, как сумел удержать ее в воздухе и посадить на берегу. До того дня, как Ирэм увидел Блеза, поднимающегося в воздух в платформе с ивовым пологом, он вообще не подозревал, что такое возможно. Учитель Арей говорил, что в старину маги водили телеги по воздуху так же запросто, как по трактам. Но тогда магия Первых была сильней, ныне же от нее остались лишь воспоминания, и, если верить Даше, золотые искры на заброшенных дорогах. Маги и охотники рождаются все реже, в основном в старых эльфийских семьях или у людей, исповедующих религию Семицветья. Многие утверждают, что это началось после прихода хуми пять сотен лет назад, мол, люди из другого мира, слабые и маложивущие, смешивались с ондиганцами и разбавляли их магические способности. А по мнению Ирэма, причина была в другом: потомки Первых сами уничтожали древнюю магию черным волшебством. Если уж кичащиеся своим происхождение эльфы и эльфийки, вроде Гайдэ Митрэдоон или Кэльрэдина Меотээна, не гнушались запрещенного когда-то колдовства, что говорить о простых хуми, играющих с черными искрами, как с бранными словами - бросил в соседа, обманщика-торгаша или нерадивого работника и пошел по своим делам.

Ирэм обошел вокруг телеги, оценивая повреждения. С оси сбиты два колеса, вторая платформа отвалилась, кожаная штора лопнула. (Удар был сильный, у Огунда выскочил зуб, слава богам, молочный, уже шатающийся. Лим упала, к счастью, на уже лежавшего без сознания Ниша, которому птица мор чуть не проломила череп. Эльфы и файнодэр отделались синяками). Маг вытянул короб с самоцветами. Все обращены в труху. То ли Блез поколдовал, то ли камни просто не выдержали потока искр. Маг задумался. Он никогда особо не интересовался Семицветием, считая эту религию слишком сложной для понимания. Но однажды он познакомился с Танли, матерью Огунда - клариконы искали пропавших из общины детей несколько лет назад, похоже, то были первые случаи исчезновения отпрысков серых рас. И это был первый раз в практике Ирэма, когда он потерпел неудачу и был вынужден признать свою беспомощность.

Танли много говорила о своей религии, но маг был слишком погружен в дело, чтобы запомнить подробности. В память врезалось только одно: тот, кто видит семь цветов искр, - лакомая добыча для всякого рода темных сил. А тот, кто может их создавать из собственной ауры? Какую ценность для некроманта представляет тогда Даша? В мире, где все торгуются и ищут свою выгоду, долго ли проживут девушка из другого мира или юная дева с необычным младенцем в утробе? Кэльрэдин купил Дашу у орков за обещание защиты, а Блез сыграл на страхе койжг Тонких Озер перед темной магией на их землях.

Задумавшись, Ирэм перебирал пальцами оставшуюся от самоцветов пыль. Насчет камней он не беспокоился - мелюзины дадут и для телеги, и про запас. И повозку перевезут по морю, чтобы путешественники смогли продолжить свой путь. А куда он лежит, их путь? В Ансеф, к родичам Лим? Уж лучше пусть юная мелюзина останется у островной родни до родов, чем подвергает себя опасности на тропах, куда, скорее всего, уже добралась война. В замок близнецов Донирээнов? Альд приглашал и мага, и всех остальных. По душе ли Ирэму сытная, скучная жизнь придворного волшебника? Ему больше по нраву скромный домик у Тунницы рядом с постоялым двором Банчиса, чем церемониалы и строго регламентированное волшебство. И главный вопрос: Даша. Что будет с ней?

- А что с ней будет? - хмыкнул Ниш.

Ирэм не заметил, что давно уже рассуждает вслух, а друг, восседая в полушаге на перевернутой задней платформе покуривает крошечную трубочку с обезболивающей смолой. У Ниша все еще побаливала макушка, и хотя мелюзины не раз предлагали свои настои, тролль предпочитал старые проверенные средства.

- Тебе же лучше, - продолжил друг, выпуская облачко вонючего дыма. - Намного легче ду... хм...беспамятную девицу сновья к себе приручить, чем укротить ту осли ... ту, что раньше была.

Ирэм с сомнением посмотрел на тролля. Но Ниш не унимался:

- Забери ее с собой, делов-то. По глазам вижу, мысль такая тебе в голову уже приходила. А что? Мать боишься? Так Блеза словят, считай, долг уплачен, чего тебе тогда на Ондигане сидеть?. Отправляйтесь в Аклидию или на острова. Там сильные маги, помогут и тебе, и ей.

- Ты плохо знаешь мою мать, - маг покачал головой.

- И слава богам, - тролль недобро оскалился. - На твоем месте, я бы давно послал ей вызов на поединок. Разобрались бы... как маг с магом. Отказаться она не сможет, уж сама-то небось на себя проклятия наслать не захочет.

- Ты же знаешь, - Ирэм нахмурился, - чем заканчиваются обычно такие поединки.

- А я в тебя верю! В тебя! Заживешь по-человечески, женишься на своей красотке, детей магических нарожаете.

- Она моя мать! - с силой произнес Ирэм.

- Ну и сиди, гадай-поджидай, что твоя мамаша ненормальная такое выкинет в рвении сыночка своего старшего на трон усадить после последнего из Меотээнов! Одного раза мало было? - с неожиданной злостью проговорил Ниш и замолчал, пыхая трубкой.

Ирэм рывком высыпал содержимое короба прямо под платформу, на которой сидел тролль. Тот закашлялся от пыли, сплюнул и проворчал что-то под нос. Маг прекрасно понимал, что его твердолобый, но умный друг прав. Рано или поздно судьба положит конец его противостоянию с матерью. И зная Гайдэ, можно сразу предположить, что одному из противостоящих придется ох как несладко. Вопрос только, кому.

- И что это вообще? - вдруг с каким-то жалобным недоумением сказал тролль, рассеянно глядя вдаль. - Магия и впрямь такая, или типа ветром надуло?

- Ты о чем?

- Не, ну я понимаю, девчонка молодая, туда-сюда, не убереглась, папу-маму боится, наплела с три короба...

- Ты о Лим?

- О ком же еще? - Ниш выбил трубку о борт и полез в карман за кисетом.

- Та-а-ак, - грозно сказал маг. - Это что за 'о ком же еще'?

Тролль махнул рукой, мол, вечно ты все усложняешь, а сам продолжил:

- Беременная дева. Кому сказать... Да не, я-то не против, - Ниш задумчиво пощелкал языком. - Просто сложно все как-то. Двухвостые эти хороводы вокруг водят, ни уединиться, ни...

- Нишом! - рявкнул маг. - Это... это... что значит?! Какой... к импам уединиться... ?! Вообще забудь! Лим - принцесса северных мелюзин! Ее семья год при дворе Кэльрэдина жила, жениха ей искала среди высокопоставленных! А ты?!

- А я? - с горечью повторил тролль, - я знаю, кто я, напоминать не нужно.

Вся ярость покинула мага при виде опечаленного друга. Вот же... абымж! Орочьей крове в Нише было гораздо больше, чем крови троллей или хуми, а орки - известные однолюбы. Ирэм всегда боялся, что Ниш влюбится по-настоящему и какая-нибудь красотка разобьет ему, простому войну, далеко не красавцу, сердце. До сих пор все любовные похождения тролля заканчивались приятными воспоминаниями с обеих сторон. Теперь вся надежда только на то, что друг просто немного увлекся - оно и понятно, совместный путь, опасности, девушка в самом соку, как раз такая, какие нравятся Нишу.

- Забудь, - проговорил маг помягче. - Меня жизни учил, а сам?

Тролль хмыкнул, глубоко затягиваясь, уже обычным табаком, а не смолой:

- Ты все-таки скажи... интересно просто... был у нее кто-нибудь или правда это? Насчет семени морского дракона?

Маг помолчал, борясь с желание прекратить этот разговор, ушедший в крайне болезненную для него сторону. Но Ниш смотрел на него с надеждой. В глазах друга маг легко прочитал все мысли воина: если девица опозорена, ему ее только подобрать, а с пророчествами шутки плохи.

- Насчет семени морского дракона - это легенда, конечно. Там другое, магия какая-то... говорят, от Первых нам привет и напоминание. Лим - девица. Такое случается очень редко, один раз за многие столетия, и почему-то именно у мелюзин, - слова все труднее давались Ирэму. - Вообще-то, мать Лим должна была повнимательнее к дочери быть, посоветоваться с провидцами, вроде Ву, и быть готовой. Лим чистая, добрая, искренняя, готовая собой пожертвовать - как раз такая, как в пророчестве. Предсказание давно было, лет шестьдесят тому, во многих семьях надеялись, что чудо именно к ним придет... Вот только... оно, чудо это, всегда привлекает зло разных видов. Мы тому свидетели. Были и другие... матери... но только не ... дожили...

- Чего ты? - встрепенулся тролль, видя, как друг меняется в лице и кусает губы до крови. Потом тролль сам побледнел и нервно закашлялся. - Ты чего это? Что... Аолина?

- Да, - глухо сказал Ирэм, - я не говорил. Теперь можно и признаться. Понимаешь, как местные мелюзины себя чувствуют? Одну потеряли, но пришла другая... Дитя это для потомков Первых - освободитель, белый воин, и будет он искать рождения вновь и вновь. Но если ни одна из девушек его не доносит, уйдет на тысячу лет. Не стоит тебе... в это лезть, Ниш.

- ... ... имповы импы!! - выругался тролль, ломая в пальцах трубку. - Что за импово везенье!!Прости, Ирэм! Я ж не знал! Мать твою койжг отдать на съедение, уж не злись за такие слова! Вот уж действительно зло ходячее!

Тролль спрыгнул с платформы, подошел к магу и сграбастал того за плечи, зажав голову Ирэма в сгибе локтя и взъерошив ему волосы.

- Ты прости, - пробормотал Ниш, таким грубоватым приемом выражая свою нежную привязанность к другу, - а я еще думал, чего ты вокруг нее крутишься? Не многовато ли девок для одного? А ты, значит, защитить хотел?

- Ниш, отпусти, - прохрипел Ирэм. - Я в порядке.

- Эх, - проговорил тролль, отпуская голову мага из захвата и возвращаясь в прежнее задумчивое состояние, что так пугало мага. - Дитя расчудесное - это хорошо. Белый воин... Он-то, конечно, может, и освободитель, но без отца ему как вырасти? Воспитание хорошее дать, научить всему, защищать, пока маленький... - Ниш посмотрел на свои огромные кулаки.

- Ниш, - сделал последнюю отчаянную попытку маг. - Лим вообще-то в Эгенда влюблена. Он ей пара подходящая. Он же из Донирээнов, наследник Морор-Тээна. Может, у них что и сложится. Не лезь, прошу.

Тролль окинул друга снисходительным взглядом и насмешливо фыркнул. Ирэм застонал и закрыл лицо руками.


## Глава 3. В которой Даша настаивает на том, что слово не воробей


***

В доме было непривычно тихо. Михо возился на кухне (значит, Лим где-то неподалеку), предупредив мага, что скоро ужин. Ирэм прошелся по комнатам. Мелюзины и дриады строили дом на свой вкус: небольшим, но высоким, с воздушными лестницами, уютными закутками и грубоватыми, но яркими витражами в широких окнах. Маг мог бы прожить в нем всю свою жизнь, в безопасности и покое, не заботясь ни о чем. Ву даже предлагал ему руку одной из своих многочисленных племянниц на выбор, но Ирэм знал, что хорошего мужа из него не получится: рано или поздно тоска по потерянному, жажда мести и стремление направлять свой магический дар на помощь людям потянут его в путь. И есть еще Гайдэ, противостоянию с которой он должен рано или поздно положить конец. И есть еще боль в суставах по утрам, говорящая о том, что проклятие дает о себе знать...

Сейчас Ирэм увидел дом словно другими глазами. В груди опять заворочалась сладкая надежда и боль несбыточного: здесь могло бы поселиться счастье, на этих гладких полах золотистого дерева могли бы играть дети, и если зимой ударят морозы, в гостиной запылает огонь в очаге. И можно было бы перебираться вглубь острова в холода, туда, где всегда тепло и смену времен года обозначает лишь цветение особых ароматоносов. Чем нехороша жизнь рядом с приветливым, беспечным племенем, проводящим свое время от праздника до праздника? Почему даже сейчас, когда в жизни Ирэма блеснул лучик надежды, он не может взять в руки аглуг своей судьбы и выплести из него то, чего желает?

Ирэм хмурился, поднимаясь по узкой, закрученной невероятными петлями лестнице из сосновых брусьев. В древесину были каким-то необычным образом впечатаны золотые крупинки, солнце, пробившееся из-за туч и сквозь оконный витраж, играло на них, пуская солнечные зайчики на стены. Сверху послышался голос Лим. Маг неслышно преодолел последний пролет и подошел к полуоткрытой двери в комнату Даши. Юная мелюзина говорила торжественным и одновременно скорбным голосом, делая многозначительные паузы:

- ... и когда проклятие уже остановило ее сердце, он сидел возле нее и никому не давал к ней прикоснуться. Но сил его тогда не хватило для преодоления черной магии. Он послушался только Ву и оставил попытки вернуть Аолину к жизни. Мелизанд сам взял девушку на руки и понес ее к замку. Но ворота так и не открылись. За сорок дней никто не пересек его порога, кроме слуг, покидающих замок в знак протеста против вероломства хозяйки. Ву создал водный саркофаг и поместил в него тело. Тысячи мелюзин приплывали к берегу, чтобы попрощаться с юной невестой. На тринадцатый день из океана поднялась волна и унесла саркофаг в глубину, на сороковой из бездны поднялся морской дракон...

История обросла сказками. Они с Ву просто отнесли тело в грот, и Ирэм сам запечатал его аглугом. Тогда маг еще мог соображать и колдовать.

-... вот такая печальная история, - из комнаты донесся вздох Лим. - Представляешь? Такая любовь, что все племена отдали ей дань...

'Глупенькая Лим, - подумал Ирэм, - они так скорбели по ней, потому что она была матерью 'дитя моря'. Такой же, как ты. Хватит ли у мелюзин благоразумия не сообщать тебе о судьбе предыдущей 'супруги морского дракона'?'

- Правда романтично? Какая удача, что Ирэм повстречался нам по дороге! Сами боги хранят нас. Так что все будет хорошо...

Из комнаты потянуло запахом специй. Ирэм заглянул в щелку. Девушки сидели на кровати, разложив на ней пряности и перебирая 'сокровища'.

- Понюхай! - Лим поднесла к носу Даши прозрачный пакетик. - Какая необычная смесь. Думаю, для рыбы подойдет. Какие-то плоские семена... не знаю...

Даша выбрала из кучки коробочку из плотной бумаги, приоткрыла ее и что-то сказала на своем языке. Лим понюхала:

- Тоже неплохо. Ладно, пусть Михо сам решает... Нужно еще что-нибудь для чая...

Даша послушно зарылась в кучку пакетиков, выудила два самых ярких.

- Ты поняла? - протяжно произнесла Лим. - Ты меня понимаешь? Нет? Жаль. Наверное, слово чай уже выучила. Чай.

Даша кивнула и тряхнула пакетиком. Ирэм постучал и вошел.

- Лим, мне нужно поговорить с Дашей.

- Поговорить? - мелюзина покачала головой. - Скажи ей 'чай', она поймет. Больше ничего не понимает. Даша, чай.

Даша улыбнулась и протянула Лим два пакетика на ладошке.

- Цирк бесплатный, - проворчала мелюзина. - Пойду отдам Михо специи. Сегодня на ужин рыба.

Лим вышла. Ирэм подошел к окну, глухо произнес, глядя на море сквозь ту часть стекла, где витраж изображал морского дракона с прозрачными крыльями:

- Одна девушка думала, что скоро погибнет. Она была молода, ей хотелось любви, рядом были молодые мужчины, но один из них был уже влюблен, а другой был ей как брат. И тогда она обратила внимание на случайно попавшего в их компанию мага. А на кого же еще ей было его обращать? И она дала магу надежду, а потом даже поцеловала... Это был порыв человека на грани гибели, и больше ничего. Даша, если тебе неприятно то, что тогда случилось...если из-за этого ты молчишь, поверь, не стоит так затрудняться. Но если ты все еще веришь мне, найди способ рассказать. Знаю, ты можешь это сделать. Меня ты не обманешь. Я не вижу на твоих губах узла неразглашения, не чувствую проклятия или морока. Значит, есть что-то еще. Не хочу, чтобы ты несла это на своих плечах. Ты умна. Объясни, что происходит, найди способ. Я предчувствую что-то плохое, мне снятся тревожные сны, я должен знать...

Маг обернулся. Даша зачарованно смотрела на его волосы. Ирэм вышел из комнаты, спустился вниз, потом крадучись взлетел вверх по ступеням, приникнув к щелке. Даша сидела спиной к нему. Потом что-то произнесла на своем мелодичном языке, как показалось магу, с досадой. Девушка подтянула к себе свою заплечную сумку. порылась и достала стопку листов, закрепленных на толстом картоне и с тонкой металлической спиралью с одного бока. Даша посидела над пустым белым листом, встала, подошла к столу, на котором стоял короб с пером и чернилами, потрогала пальцем перо и вернулась к кровати. Достав из кармашка сумки огрызок писчей палочки, девушка начала водить ею по бумаги. Ирэм бесшумно удалился. Конечно, она нашла способ. Она всегда его находит.

***

Серебро. Не то ровное, с переливами света и отражением на нетронутой глади. Не искусственно отполированное с однотонными гранями и массивностью стали. Нет - старое, играющее всеми оттенками серого, с почти черными прядями, то тусклое, то сияющее, делающее глаза ослепительно холодными. Он вышел из воды, словно бог озера, потрудившийся над созданием подводного мира, уставший от собственной красоты и поклонения окружающих. Вода стекает по смуглому торсу, сильные жилистые руки и шея оплетены кожаными ремешками. Он тряхнул головой, рассеянно провел пальцами по мокрой гриве. Я видела медь. Теперь увидела и серебро. Каким же будет золото?

- Даша, прикрой ротик, - ласково сказал Альд.

Конечно, я все слышала и понимала. Но узнавание лиц и воспоминания вернулись не сразу. Мне казалось, я спала и во сне выполняла жизненно важное условие: ни в коем случае не говорить на атче. Снились люди, забавные, один низкорослый зубастый мужичок чего стоил. Они все чего-то хотели, говорили без умолку и теребили меня, не давая ни минуты покоя. Я понимала, что мне говорят, но слова не имели значения. Мне было смешно: разве вы, мороки, не видите, что игра еще не закончена? Хорошо, конечно, что плохой сон закончился и начался веселый, но что вам всем от меня надо? Мне нельзя говорить. Я ничего не помню.

Очнулась я от того, что один из мороков, красивый юноша с пепельной косой, тряс и кружил меня, стоя на берегу озера. Альд, скотина! Отпусти! Я хотела рявкнуть на него, но запрет, мной же самой на себя наложенный, к счастью, оказался сильнее. Воспоминания обрушились, словно лавина. Пришлось делать вид, что младший из близнецов своей обильной лаской меня укачал и сбил с толку. Притворяться было тяжело. Потому что я увидела Ирэма. И поняла, что все те мечты, что поддерживали меня во сне, рухнули. Потому что передо мной был среброволосый эльф из какого-то серьезного по тутошним меркам рода. А я оставалась собой, бедной девушкой из другого мира, тоцки и недомагиней.

Альд сказал:

- Теперь понятно, откуда я его знаю. Он же из Митрэдоонов. Старший сын, кажется. Когда Меотээны уйдут, Митрэдооны взойдут на трон. Да, дела...

Ирэм стоял на берегу, с улыбкой глядя на появившуюся из воды пышногрудую мелюзину. Мелюзины. Лим! Холод и соль на губах. Яростный шепот:

- Держись! Не засыпай!

Горячее тело, пытающееся передать мне частичку тепла. Ноги, превратившиеся в хвост с двумя гибкими плавниками, отливающими золотом в свете луны.

- ... Они ушли на церемониал, а я дома, с нянюшкой. Та спросила, не пора тебе? На Сильную луну ведь обычно... ну, в общем, я сама поняла, что что-то не так. Мучилась, думала, заболела. Мы пошли к лекарке. Та говорит: счастье тебе, молодуха. Представляешь? Нянюшка меня даже и не ругала, сразу сказала: дитя моря. А как ей меня ругать? Я всегда на виду. Решили: матери и теткам расскажем чуть позже, когда подтвердится. Пошли за травами на рынок. У ворот - Сонтэн. Я обрадовалась, любимый учитель. Слово за слово. Мы, мелюзины, на мороки поддаемся. И проклясть нас можно. Как он меня убедил? Что мать уже все знает, меня хочет замуж выдать, получить от Кэльрэдина власть над всем побережьем взамен брака с сереброволосыми. Что у самого Кэльрэдина хитрый план, как у сереброволосых трон будущий отнять. Вроде, если кто узнает, что сереброволосый на мелюзине женат, трона ему не видать. А когда муж узнает, что я беременна, кто разбираться будет? Ребенка отберут, отдадут южному племени, а меня в изгнание. И другое говорил. Как я поверила, не знаю. Как-то сложилось все. Есть там у них один, Раваем его зовут. Уж очень он меня в театре обхаживал. Красивый, но противный...

Я слушаю и, кажется, что-то понимаю. Но вода холодна, словно смерть. Море и мрамор вытягивают из меня тепло. Голос все тревожнее:

- Не спи! Ирэм придет за нами! Я верю, они все живы! Нас найдут, ты только потерпи!

Забвение...

-... Я сереброволосый. Не полукровка. Ирэм из рода Митрэдоонов. Расскажи мне свою историю, а я расскажу тебе свою. Видишь ли, я не верю, что ты потеряла память...

Конечно, ты догадался, Ирэм из рода Митрэдоонов. О чем? Мне нужно время.


... Что случилось со мной во сне? Я помню тьму. По лицу гуляет ветер. Я в лесу? Луна - полумесяц, в нескольких шагах неясные очертания. Камни? Деревья? Человек за спиной. Кто-то выше меня с терпким мужским запахом. Он так близко, что я ощущаю его тепло лопатками. Пытаюсь обернуться, но он кладет мне руку на плечо, отводит в сторону прядь волос, скользит горячими губами по изгибу шеи.

- Ирэм...

Смешок. Человек говорит, касаясь губами моей щеки:

- Кто такой Ирэм, детка?...