Гусина Дарья: другие произведения.

Мой дивный новый мир. Часть 2. 06.04

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


Оценка: 9.53*13  Ваша оценка:
  • Аннотация:

    Все так хорошо начиналось в этом странном мире! В "базовом наборе" имелись: эльф, влюбленный, 1 штука (стоит свистнуть - найдет, защитит, глядишь, и женится), рюкзак, полный специй (местной "валюты" - хватит на пару десятков лет безбедной жизни), добрый старичок-маг, приятная компания поэта и музыканта... Но, сдается мне, только в книжках нашей секретарши Леночки, шагнув за порог иного мира, попаданки тут же награждаются сверхъестественными способностями, всеобщим вниманием и красавцами возлюбленными. Я же в боевой эльфийской телеге, управляемой магией, удираю от некроманта по старым трактам, кишащим нечистью, в компании людей и нелюдей. И с местной магией у меня какие-то странные отношения... Да еще влюбиться угораздило...


  Глава 1. В которой Ирэм ищет помощи и находит ее.
  ***
  По трактам, с юга на север, двигалось эльфийское войско. Король Аклидии, в обмен на обещание разрушить проклятый перешеек, пополнил ряды воинов Кэльрэдина своими пехотинцами. Между боевыми телегами громыхали плохо пригнанным обмундированием кармандийские оббиты - жители южных холмов. Мечники-хуми из гарнизонов Беррената передвигались в открытых телегах, кутаясь в теплые плащи. Орочьи отряды с приставленными к ним магами, ответственные за аккомодацию и безопасность войска, расширяли станции и зачищали рискнувшие высунуться из лесов кучки нечисти. Обозы с провизией из Аклидии, раскрашенные в желтый и синий, демонстративно медленно катились мимо потрепанных койжг поселков. Они должны были успокоить местных, больной темой для которых была необходимость обеспечивать армию провиантом. Нечисть благоразумно притихла, но тролли Буушгана уже продвинулись почти до самых Северных Святилищ. В их рядах тоже хватало добровольцев. История восставшего из мертвых военачальника, преданного покровителем черной магии, но воскрешенного волей Предков, покорила сердца недовольных правлением Последнего из Меотээнов.
  До Грозового острова отголоски войны не долетали. Кусака, притащившая от Кендиила самоцвет и записку с подробными инструкциями, наевшись и отдохнув, была отправлена обратно. Ирэм скрепив сердце приказал себе не думать о мести Блезу. Пусть некромантом занимаются маги - в конце концов, Арей был другом Кендиила, и у придворного волшебника свой, не менее острый интерес к доживающему свои последние дни черному магу.
  Ирэм шел по ночному лесу, еле волоча ноги. Он мало ел, мало спал, долго греб, и после оглушающего разочарования силы почти покинули его. Он прошел мимо дома, едва взглянув на уютно освещенные окна. Там, внутри, люди, ставшие его друзьями, ждут и надеются, но он не в состоянии сейчас принести им грустную новость, которая состоит в том, что он так и не смог выйти на берег возле тракта, ни в одном месте, ни в другом. Береговая линия все еще заполнена живой массой койжг, гозами, акаморами, ферьерами, голодными, жаждущими плоти. Удивительно, но через семь дней после столкновения нечисть еще подчиняется хозяину.
  Сила некроманта была столь велика, что Ирэм почувствовал страшную, рвущую сердце беспомощность. Он шел, чтобы выменять у местного Хозяина (с которым был почти в приятельских отношениях) несколько щепоток ор-пудара на что-нибудь, что захотели бы койжг. У Ирэма были предположения, что нечисть согласится принять его кровь или магическую услугу, специи или один из невнятных, только со временем раскрывающих свой смысл обетов, к которому лесной народец имел особую слабость. Но сколько не пытался маг докричаться до иратхов (слабый разум которых, видимо, покинул их под воздействием черного колдовства), рычащих и пытающихся добраться до него, стоящего в лодке, койжг не отвечали. Из воды с гортанным клекотом поднялись зифы. Ирэм отмахнулся от них Полозом. Артефакт многократно напитался силой хозяйской крови из лопнувших от гребли мозолей, и с сытой ленцой ловил огромные сгустки белых искр. Плюнув на все, на обратном пути маг поставил небольшой парус и направил в него искры. Какой смысл беречь силы, если надежды уже нет?
  Ирэм миновал дом, который построил здесь, на острове, восемь долгих лет назад. Он углубился в лес, прекраснейший из прекрасных, вечнозеленый и цветущий, дивно разросшийся вокруг теплых источников. Здесь эльфийские дубы не сбрасывали листья на зиму, наслаждаясь солнцем и острым послегрозовым воздухом, и страдали лишь от толстых лиан с крупными кроваво-красными цветами, источавшими волнующий аромат. Маг обходил особо густые пологи лиан стороной - они были привезены и посажены на острове из тех мест, в которых он оставил свои самые чудесные, юные воспоминания, и сердце его начинало горько щемить, как только знакомый сладкий запах касался ноздрей. За лесом ухаживали, и тогда, и сейчас. К местным деревьям, среди которых было несколько старых драконьих, восемь лет назад были досажены восточные дубы, драконий ясень и грабы малых дриад. В чаще пели нездешние птицы.
  В небе привычно грохотали грозы. Одна из освещенных молниями туч огибала остров с востока на запад, и своим острым зрением маг мог наблюдать, как целая стая зифов, кажущихся на таком расстоянии темными загогулинами, срывается с одной из мраморных насыпей и кружит в предзакатных розовых сполохах. Ирэм был уверен, что зифы устроились на мраморных скалах не из прихоти, они были глазами и ушами некроманта. Блез, скорее всего, ушел с берега, чтобы подпитаться, но семи дней для этого вполне могло хватить. Как только некромант вернется, он попытается добраться до острова. Пусть. Не вышло у других, не получится и у черного.
  Легенда гласит, что мятежный Ставленник Игарф сбросил в море мрамор, чтобы досадить эльфам, собравшимся превратить еще только строящийся Пельтреннат в образец эльфийского зодчества. Было это еще при правлении прадеда нынешнего Властителя. Легенда привирала. Игарф, как и многие другие хуми, помешавшиеся на интересе к наследию Первых, пытался выстроить мост к Грозовому острову. Магия вблизи вожделенного острова топила корабли и лодки, молнии сжигали дотла деревянные мосты и даже посудины из драконьего дерева. Первые явно не желали, чтобы их, вне всякого сомнения, искусственное творение заселялось искателями сокровищ. Со временем попытки добраться до острова прекратились. Никто не знал, что упрямый Игарф все-таки достроил мост. Достроил и умер неделей позже, унеся свою тайну в могилу. Со временем мост ушел под воду и появлялся только во время отлива. Остров был стерт с карт как опасный, а потом, с уходом людей с этой части побережья, и вовсе забыт.
  Ирэм до сих пор не знал, почему остров пустил его. В один из самых страшных дней своей жизни маг, внутренне готовый к смерти и даже жаждущий ее, просто дошел до него по мраморным плитам, не замечая, куда движется. На острове он четыре дня пролежал на берегу теплого озера, прося богов о забвении. Здесь все было пропитано магией, странной, открытой и мягкой, но недоступной. Даша, наверное, увидела бы его в золотом цвете... Даша. Нет, он не будет говорить о ней в прошедшем времени, надежда еще есть.
  Ирэм вышел к озеру. Вода была теплой, местами горячей, и светилась - еще одно чудо Первых. Маг снял куртку, брезгливо принюхался к пропотевшей рубашке, но купаться не решился, ему еще предстоял путь к центру острова, а вечерний бриз прохладен даже на острове. Ирэм ограничился тем, что напился из стекающего в озера источника и умылся. А потом опустил лицо в воду, открыл глаза и... шарахнулся, скользя руками по илистому бережку.
  Мелюзина высунула голову из воды, весело хихикая. Ирэм, ругаясь, отряхивал рубашку от мелкого песка и грязи, скрывая то, как рад видеть Лау. Вечно она со своими шуточками! Хотя с тем случаем, когда она стянула у него штаны под водой, не сравнить. Девушка демонстративно долго выходила из воды. Со стройных ножек на глазах сходила чешуя. Белокурые волосы завились на воздухе, рассыпавшись по плечам. Мелюзина могла бы и шелковое платье свое в мгновенье ока высушить природным жаром, но предпочла, чтобы оно соблазнительно облепило гибкое тело. Лау приблизилась, потянулась губами к магу. Тот охотно наклонился к ней с высоты своего немалого роста, смачно поцеловал. Девушка словно невзначай провела рукой по его бедру. Лау и Ирэм много лет были дружны, и ничего, кроме дружбы, между ними не было, но с подачи мелюзины изображали бывших любовников. Зачем? От скуки и от осознания того, что могло бы быть между ними, но не было. Именно Лау тогда, восемь лет назад, была одной из мелюзин, прибывших на Грозовой остров с личной просьбой к магу. Ирэм тогда удивился: к чему спрашивать у случайно заблудшего на ничью землю путника разрешения на ней поселиться? Но мелюзины обставили все официально, и Ву, правящий мелизанд немногочисленного народа, вручил магу символический жезл. Лау первой заметила, что Ирэм на грани сумасшествия и, конечно же, она знала причину. Еще бы ей было не знать, если та же причина заставила сняться с места ее народ, вернее, все, что от него осталось. Мелюзина вытащила его из бездны, из той тьмы, в которую он погружался.
  - Ну, - нетерпеливо пробормотала мелюзина, прижимаясь к магу пышной грудью. - Она здесь?
  Ирэм покачал головой:
  - И я рад тебя видеть, - а потом пылко признался, - очень рад. Могу сказать больше: счастлив. Да, она здесь. Немного устала, - и чуть не добавил 'и смертельно напугана', но предпочел не расстраивать подругу.
  Лау тихонько взвизгнула, томно ступая, подбежала к воде и торжественно прокричала:
  - Она здесь! Дитя морского дракона скоро родится на свет!
  Крик пронесся над исходящим паром озером. Ответом были приглушенные восклицания. С дуба-выворотня, торчащего над водой, полетела в воду гибкая фигурка. Ну вот, через несколько минут все мелюзины будут знать о прибытии на остров их северной соплеменницы Лим из рода Даниар, матери будущего младенца, зачатого семенем морских драконов.
  - Идем праздновать! - Лау повернулась к магу. - Это праздник, ты же знаешь! Впервые за восемьсот лет!
  - Нет, - Ирэм поманил мелюзину к себе. - Есть разговор.
  Маг быстро и без лишних подробностей (Лау все равно вытрясет их из него при первом же удобном случае) рассказал о противостоянии с некромантам и его последствиях для девушки из другого мира.
  - Представь, койжг дали ей целое состояние, - с горечью сообщил Ирэм, - а она потратила весь ор-пудар в битве: смазывала им наконечники стрел. Конечно, это нас и спасло, но... а я еще гадал, почему Блез пытался завладеть ее сумкой, ведь не ради же простых специй.
  На лице мелюзины отразились разнообразные эмоции. С ласковой, лукавой улыбкой девушка отступила на несколько шагов и обошла вокруг мага.
  - Ирэ-э-эм, - пропела она, - что я вижу? Что я слышу? О, этот дрожащий голос, эти переживание, и лицо раскраснелось! Когда последний раз тебя волновала судьба какой-то там девушки-хуми?
  - Девушки из другого мира, - попытался оправдаться маг, пытаясь вернуть на лицо обычное свое надменно-равнодушное выражение.
  - Да хоть королевы троллей! Ты влюбился! Какая она? Ты мне ее покажешь? Она высокая? Маленькая? Широка в бедрах? Ноги стройные? А глаза, какие глаза у нее?
  - Лау, - взмолился маг, - не сейчас! Будет все равно, какие у нее глаза, если она умрет!
  Мелюзина фыркнула, но успокоилась. Ирэм сказал:
  - Мы думали, самое страшное - это кашель. Холод, ветер. Но болезнь мы одолели, а разбудить ее не можем. Она спит уже семь дней.
  Лау поморщилась и, отведя взгляд, произнесла:
  - Если она полностью истощилась, ты ведь знаешь... никто не сможет ей помочь. И ничто. Тело будет умирать. Медленно, пока в нем не погаснут все искры. Ор-пудар всего лишь снимает мороки и ложную личину, отгоняет мертвых духов и навеянные ими кошмары...
  - Кошмары. Именно, - твердо сказал маг. - Я использовал одно заклинание. С ним идут настойка маган-травы и сложный восьмиуровневый аглуг. Можно проникнуть в сон другого человека...
  - Маган-травы? - с недовольством переспросила Лау.
  - Да.
  - И? Был ли ты у нее во сне?
  - Я смог лишь заглянуть. Она еще там, внутри. Но рядом есть кто-то еще. Страшное существо, нечеловек, я видел лишь краешек его ауры, и хоть оно и не несет угрозы и настроено дружелюбно, думаю, именно это существо не отпускает Дашу.
  - Инкуб?
  - Возможно.
  - Да ладно! Не делай такое лицо! Девочка, может, отлично время проводит перед сме... ой, прости, болтаю, как всегда, - всякую чепуху.
  - Я сказал, возможно. Но вряд ли. Инкубы с такой мощной аурой? Никогда не встречал ничего подобного. Я повторил попытку. Во второй раз не смог даже близко подойти. Весь сон передо мной появлялась стена. И стоило мне коснуться ее, меня било молнией. Она говорила, что к ней в сон постоянно пытаются проникнуть, вот и возвела защиту. Закрылась намертво, не пускает к себе, но и сама выйти не может.
  - Ого! - мелюзина восхищенно покачала головой. - Если твоя зазноба на такое способна, скажу прямо: она тебя стоит. Обещай только, что не будешь больше пить маган-траву. Ты же прекрасно знаешь, что она делает с людьми.
  - Знаю, - эхом отозвался маг. - Знаю и помню.
  Лау многозначительно вздохнула. Восемь лет назад настойка маган-травы стала для Ирэма спасительным источником забвения. Он смешивал ее с водой, пил, ложился на грязное одеяло в своей тростниковой хибаре у озера и уходил в прекрасной сон, где он и Аолина, живая, юная, бесконечно влюбленная, бродили по сказочным лугам. Узнав об этом, Ву лишь покачал головой: маг и потомок Первых, подобный Ирэму, может долго скитаться по иллюзорным чертогам сновидений, но конец один - гибель тела и разума, и лучше для него, если первым погибнет тело. Но Лау не сдалась. Она боролась и методы у нее...хм... были разные. Она заманила Ирэма в пещеру на берегу и заперла там, раздев донага (никакого насилия, раздевался он сам - перед этим мелюзина подмешала в его напиток сильный афродизиак), оставив мага без единой нитки, из которой можно было бы сплести аглуг. Конечно, оставались волосы - последняя надежда мага в сложной ситуации, но маган-трава успела к тому моменту основательно потрудиться над разрушением тела, и вырванные с корнем истончившиеся пряди просто лопались в пальцах. Ирэм провел в пещере три недели, получая пищу и воду через щель в камнях, а с ними - лекарства, которые так хорошо получались у мелюзин. Потом маг вышел сам, окрепнув и разбив камень аглугом из пальцев, и больше никогда не пил маган-траву. До вчерашнего дня.
  - Ор-пудар прогоняет кошмары и наведенные сны. Она сильная, она справится, если ей немного помочь, - отогнав воспоминания, с усилием произнес маг.
  Мелюзина окинула его ласковым, немного грустным взглядом.
  - Ты так веришь в нее? Это... прекрасно! Я видела тебя всяким, маг Ирэм, но таким - впервые. Скажи, чем мой народ может тебе помочь?
  Ирэм показал девушке крошечную скляночку с золотым порошком. Из запасов Даши набралась лишь четверть бутылочки. По подсчетам мага, им требовалось заполнить склянку на три четверти.
  - Я пойду к Ву. Уверен, у вашего короля найдется немного ор-пудара.
  Лау поморщилась, оглянулась через плечо и заговорщицки сообщила:
  - Не думаю, что сейчас время беспокоить Ву. Они с Кариссой опять поругались.
  - Они все время ругаются. Что с того?
  - Ну да. Но ты же знаешь, что бывает с тем, кто попадает Ву под руку. Или Кариссе, - мелюзина непроизвольно передернулась. - Небось помнишь тот раз, когда Ву принимал в гостях островных? И не предупредил свою любимую женушку, что на островах из-за черного проклятья передохли все жемчужницы и делегация как раз и прибыла, чтобы взять у Ву моллюсков и заселить тамошние воды. А Карисса нацепила свое ожерелье из розового жемчуга в четыре ряда. Вот уж был конфуз! Мы все знаем, как долго король пытался задобрить королеву. И как досталось тем, кто посмел докучать ему в таком настроении. Ты, Ирэм, горячая голова, хоть и притворяешься куском дерева - начнете с Ву пулять своими искрами, переругаетесь и прости-прощай ор-пудар. Ву - мелизанд отходчивый, но есть ли у тебя время ждать, пока он успокоится?
  Ирэм покачал головой.
  - Давай мне твой пузырек, - предложила Лау. - Меня-то они не выгонят. Расскажу твою историю, трону романтичное сердечко Кариссы, авось и помирю благоверных на почве бескорыстной помощи двум влюбленным.
  - Смотри не переусердствуй с живописанием моих страданий, - с легкой улыбкой попросил маг. - А то я тебя знаю.
  Лау легкомысленно махнула рукой и исчезла в озере. Ее родичи любили воду, морскую и пресную, но пользовались двумя ипостасями в равной мере, в отличии от серых водных рас, вроде лананов и никс, которые могли находится на суше лишь непродолжительное время. На Ондигане жило двадцать с небольшим отдельных племен мелюзин. Они жили долго (и могли без особого напряжения полжизни провести в одной из своих двух форм), охотно крутили романы с людьми, рожали полукровок, которым передавали качества обеих ипостасей при условии инициации - контакта ребенка с водой в первые дни жизни. Считалось, что супруг мелюзины или супруга мелизанда не должны были увидеть свою вторую половинку в водной ипостаси, иначе их двухвостая пара навсегда уходила, полностью стерев память о совестном проживании и, увы, любви. Насколько Ирэм смог узнать поближе привычки двухвостого народа, легенда была явным преувеличением. Некоторые избранники мелюзин до конца жизни своей были уверены, что живут с обычным человеком. А те, кто узнавали, расходились или оставались со своими возлюбленными в зависимости от условностей или характера, а не по магическим причинам.
  Из всех рас двухвостый народ хуже всего сходился с эльфами (столкновение двух упрямых гордых лбов высекает совсем не те искры, что полезны в браке). Вдоль берега Ондигана мелюзинам, одной из ветвей потомков Первых, принадлежали обширные территории с городами, построенными над водой и на суше, чудесными, изящными и кипящими жизнью. И только племя Лау угораздило поселиться рядом с владениями родителей Ирэма. Вражда между Ву, правителем мелюзин, и Гайдой, матерью Ирэма, супругой Среброволосого Властителя из рода Митрэдоонов, когда-то правивших Ондиганом и готовых в любой момент взойти на трон, однажды достигла высшей точки. Трагическая любовь Ирэма и Аолины стала последней каплей, переполнившей чашу терпения двухвостого народа. Когда Аолина погибла, племя оплакивало ее сорок дней и ночей на берегу вблизи замка Митрэдоонов, сводя с ума Гайду, женщину, наславшую проклятие на возлюбленную сына. Затем двухвостый народ покинул свой небольшой город. Местные жители долго вспоминали мелюзин и ту лепту, что они вносили в процветание края. Вместе с племенем исчез и крупнейший на восточном побережье рынок зелий и средств красоты. Никто больше не торговал притираниями для белизны кожи, каплями от колик и пахучими эссенциями.
  Гайдэ Митрэдоон не раз после пожалела о содеянном. 'Защитив' старшего сына от мезальянса, она потеряла его навсегда. Будучи холодной чистокровной эльфийкой из знатного рода сереброволосых, она не знала, что такое любовь. Единственным доступным ей чувством была привязанность к сыновьям, и если младшего, Равая, она смогла оставить в лоне семьи, то старший, наследник рода и будущий член Малого Совета по праву крови, покинул отцовский дом и запятнал себя позорной деятельностью поискового мага.
  Когда небольшое племя мелюзин перебралось на Грозовой остров с разрешения единственного живущего на нем эльфа, им не пришлось возводить дома и строить мосты. Грозовой остров действительно таил небывалое сокровище - древний город Первых, покинутый в незапамятные времена.
  Его защищали магические силы, оставленные далекими предками эльфов, мелюзин и прочих рас. Они пропустили Ирэма в тот день, когда он, полумертвый, полубезумный, шел 'по воде', удивляясь тому, что море, отступая, кладет под его ноги сверкающий золотыми прожилками мрамор. Кажется, в бреду он вел долгую философскую беседу с Первыми или богами, а может, и с теми, и с другими, и те, вроде как, отвечали. Тогда все казалось Ирэму исполненным тайного смысла, а в смысле была надежда на долгожданную смерть. Ему было двадцать шесть. В двадцать семь он вернулся к атчею, от которого его ранее забрали родители, испугавшись усиливающегося дара сына, и через три года стал лучшим учеником Арея. На что рассчитывала Гайдэ, пытаясь контролировать наследников рода, если знала, что ее дар рано или поздно засияет в одном из отпрысков? Настолько отчаялась, так и не сумев убедить мягкого, миролюбивого супруга в необходимости постоянно устраивать политическую возню вокруг трона, чтобы взобраться на него после падения Меотээнов? Ирэм долгое время надеялся, что, обуздав Равая, мота и бабника, мать успокоится, но, видимо, недооценивал свою родительницу. Она так и не оставила надежды вернуть его в лоно семьи.
  - Ты король! - кричала она ему вслед, когда он уходил, получив у матери утвердительный ответ на самый страшный вопрос в своей жизни. - Когда-нибудь ты поймешь это! Ты, а не полудурок Кэльрэдин! Ты, а не твой брат! И я, я твоя королева! Королева-мать! Не она! Никто другой! Ты поймешь и вернешься! Я буду ждать твоего возвращения! Твоей благодарности!
  Что он мог ей ответить? Что мог выразить последним взглядом, кроме презрения и жалости? Тогда она была гораздо сильнее сына магически и сумела бы его остановить. Но гнев и боль в глазах его заставили ее дрогнуть и замешкаться. Воспользовавшись этим, Ирэм смог покинуть замок, взяв с собой Полоз. В конце концов, артефакт принадлежал роду отца и по традиции переходил отпрыску, имеющему склонность к магии боросг.
  В кармане Ирэма, когда он бежал из дома, было с десяток медных монеток, оставшихся от ярмарки, на которую они ходили вместе с Аолиной, и он несколько дней глупо берег их как воспоминание о любимой, голодая и пробираясь по трактам пешком. Одна монетка все-таки сохранилась, благодаря тому, что он нанялся в попутный обоз и впервые в полном отчаянье попробовал сплести поисковый аглуг на пропавшего из телеги ребенка. У него получилось. Насмешка судьбы: он смог вырвать из лап койжг чужое дитя, но не сумел вовремя распознать на возлюбленной проклятие собственной матери.
  Первые построили свой город в толще камня, углубив и расширив природные пещеры. Ирэм так и не понял, каким образом мелюзины выследили его, забредшего с одного побережья на другое, прошли сквозь магическую защиту и откуда, вообще, узнали о тайне Грозового острова. Немногочисленному племени пространства древнего поселения хватило с лихвой, и некоторые из гротов так и стояли необжитыми. В отдаленные уголки города забредала и заплывала (часть построек Первых то ли оказалась под водой со временем, то ли так и была там построена) любознательная молодежь, отыскивая странные предметы и изваяния. Ирэм не любил бывать в поселении. Магия Первых, грандиозность их архитектуры и сама мысль о былом величии навсегда ушедшей расы давили на него. Поэтому он обрадовался тому, что Лау взяла на себя переговоры с Ву.
  Ирэм выбрал местечко на озерном бережке и сел в выемку между дубовых корней. Над озером поднимался пар, от воды веяло теплом. Ветерок принес откуда-то отголосок молодого девичьего смеха. Ирэм словно грезил наяву. Перед его глазами стояла Даша, такая, какой он впервые ее увидел. Лукавая улыбка, взгляд из-под длинных черных ресниц, мягкая ирония, праведное негодование, нежность, обращенная к спутникам, любопытство и интерес ко всему новому и незнакомому. А потом перед внутренним взором начали всплывать другие картины: девушка, юная, хрупкая, беззащитная перед черной магией, но с грозным гневом вглядывающаяся в того, кому так долго доверяла в пути. С закушенной до крови губой, когда ее испуганную, но упрямо не признающую свое безрассудство, вытаскивает из колодца Альд. Сосредоточенная, с Полозом в руках, стойкая под ужасающим до холода в крови взглядом некроманта и его презрительной усмешкой. И, наконец, раскинувшая руки, будто желающая воспарить, но с отрешенным взором падающая в черную воду.
  Ирэм хотел бы забыть, но не мог. Она не лгала, когда с мольбой смотрела в его глаза, прижавшись всем своим дрожащим телом. И он не смог солгать и оттолкнуть ту, в которую, по словам друга-тролля, неожиданно влюбился как 'файнодэр в золотую монету'. Как произошло, что он, циничный, грубый, сухой, смог внушить юной девушке такие чувства? Как она узнала, что с первой их встречи он видел в ней те же притягательные черты характера, ту же жертвенность и душевное тепло, что когда-то прочно, на долгие годы и даже после смерти привязали его к Аолине? Как выяснила, что он боялся смотреть на нее и не мог оторвать глаз, что проклинал себя в ту ночь, когда связал себя обещанием спасения всей странной компании, собравшейся вокруг посланницы другого мира? На что он пошел ради желания побыть немного рядом? Почему обманывал себя, повторяя, что всего лишь выслеживает некроманта, причастного к убийству Учителя? Много вопросов и ни одного ответа, лишь сладкая надежда. Но и от этой надежды он должен отказаться.
  Мелюзина появилась только через несколько часов. Она была серьезна и грустна. Молча протянула ему наполненный до половины пузырек.
  - Ву отдал все, что было. Никто не торгует с койжг, с тех пор, как те взбесились. Специи они не хотят, а наша кровь... сам знаешь: сунемся на берег сейчас и отдадим ее слишком много.
  - Знаю, - хрипло сказал Ирэм.
  - Ты ведь понимаешь, что в любом случае не сможешь... быть с ней? - помолчав, сухо спросила мелюзина.
  - Понимаю, - эхом повторил за ней маг.
  - И причины знаешь?
  - И причины. Одна из них... ты знаешь... Другая - моя мать... Я не стану рисковать чужой жизнью. Больше не стану. И знаю, что она не для меня. После всего уеду в Аклидию. В конце концов, там прекрасные бордели, - с глупым смешком высказался Ирэм.
  Лау посмотрела на друга с упреком:
  - Ву сказал, что она уйдет в свой мир.
  - Он смотрел в зеркало?
  - Да.
  - Уйдет после смерти?
  - Он не сказал.
  - Что ж, - Ирэм скрипнул зубами. - Я сделаю, что смогу, здесь и сейчас. А там пусть решают боги. Но Кэльрэдину я ее не отдам. Ни живой, ни мертвой.
  - Тебе не хватит ор-пудара.
  - Ты права, но я попытаюсь.
  - Опять напьешься маган-травы?
  Ирэм промолчал. Лау и так знала ответ. Напьется и будет ломиться в дверь, бьющую молниями.
  Маг встал и начал подниматься по древесным корням, как по лестнице. Мелюзина осталась сидеть на бревне, подогнув изящные ножки и с отчаянием глядя в спину друга.
  - Подожди! - крикнула она. - Стой! Вернись! Расскажи мне все. С самого начала. Все ваше путешествие. Должно быть еще что-то... какое-то решение... Я не прощу себе, если ты погибнешь вместе с ней!
  Маг подчинился, рассказал все до мелочей. Мелюзина слушала молча, прикусив губку. В один из моментов рассказа она негромко вскрикнула и оскалилась, хищно сощурив глаза:
  - Спасла ланану? От ловцов? Даже рисковала собой? Ах так! И эти наглые скороспелки еще молчали?! .. Чему удивляешься? Конечно, я в курсе! Пару дней назад парочка ланан паслась в нашем колодце с лечебной водой. Мне они сказали, это вода для их подружки, которая слишком долго провела в ловчем аглуге. Я же спросила их, как она спаслась! Эти... глупые выдры только хихикали! А ведь похотливые кротихи как муравьи в муравейники: знает одна - знают все. Зла на них не хватает!
  Мелюзина выхватила из рук мага склянку с порошком и, пыхтя от гнева, устремилась к озеру, уже не кокетничая, а с резкой, стремительной грацией хищницы. Она прыгнула в воду с выворотня, в прыжке превратив ноги в двойной хвост . Молочно-белое ее тело с рельефными мышцами рук и плеч мелькнуло в голубоватой воде.
  Лау вернулась очень быстро. Она выглядела весьма воинственно. Растрепанная и с царапиной на щеке. Флакон был полон.
  - Пришлось выдрать пару красивеньких волосков, - хихикнула мелюзина в ответ на вопросительный взгляд мага. - А остальное тебе лучше не знать. Помни только: никогда не суйся в воду, где мелюзины начищают личики хамкам лананам - рискуешь попасть под коготки и зубки. В следующий раз будут отвечать на прямо поставленные вопросы от потомков Первых, наглая нечисть. Мы столько времени потеряли! Они могли дать еще, но я не стала настаивать. Будут должны!
  Ирэм молча поклонился.
  - Удачи, - сказала мелюзина вдогонку. - Борись. Люби. Выживи. Я буду рядом. Мы все будем.
  
  
  Глава 2.
  Дом встретил Ирэма теплом и приятными запахами, аромат, идущий из кухни, наполнял комнаты уютом и надеждой. Юная мелюзина с испуганным видом выскочила навстречу магу:
  - Ты вернулся? Так быстро? Койжг дали порошок? Чем ты заплатил?
  - Я не был у койжг. Мне помогли твои соплеменники, - объяснил Ирэм. - Мы собрали достаточно ор-пудара, я думаю.
  Маг рассказал мелюзине о койжг на берегу и помощи Лау. Лим с облегчением выдохнула, взяла двумя пальчиками пузырек с порошком и с осторожностью отнесла его в комнату, где находилась спящая.
  - Твое племя хочет тебя видеть. Они готовят празднества, - рассеянно сообщил маг, беря Дашу за руку и прощупывая пульс.
  - После, - Лим раздраженно передернула плечами, - не могу я сейчас веселиться.
  - И все же тебе лучше пойти к ним. Собери всех и отправляйтесь. Мне нужны тишина и покой. Что я смогу сделать, если все вы будете стоять под дверью и шептаться?
  - А что ты будешь делать?
  - Ждать и звать. Ор-пудар - палка о двух концах. Он освободит душу от морока. Неожиданно став свободной, вырвавшись на волю, захочет ли душа вернуться? Найдет ли путь назад?
  - Значит, все еще не решено и может закончиться... плохо? - мелюзина не смогла скрыть своего разочарования.
  - Увы, - сказал маг.
  - Ты сказал, что будешь звать. Не лучше ли нам всем тебе помочь? Один голос хорошо, а семь - лучше. Конечно, у господина Узикэля препротивнейший тембр, но Огунд, например, или я... У моего племени отличное пение, - все больше оживлялась Лим, - если спеть всем вместе... Жаль, здесь нет Баольбинчика. Уверена, Даша его бы услышала.
  - Жаль, - искренне согласился Ирэм. - Его помощь нам сейчас не помешала бы. Но, Лим, пойми, я должен сделать это сам.
  Мелюзина подняла на мага глаза, внимательно всмотрелась в него, немного покраснела и сказала:
  - Понимаю. Что ж, - девушка тряхнула волосами, - мы пойдем к озеру. Хотя я охотнее осталась бы с тобой... Теперь все узнают, что я беременна. Мне... неловко.
  - Ты беременна 'ребенком моря', - напомнил Ирэм. - Это чудо. Забудь о неловкости.
  - Все равно... - Лим вздохнула. - Эгенд узнает... и Михо... и Ниш будет как всегда посмеиваться. К тому же, восточные мелюзины ужасно любят все эти... суеверия... Семя морского дракона, это ж надо было придумать?
  - У каждого племени мелюзин своя версия появления 'детей моря', - напомнил ей Ирэм. - как не крути, ты избранная. Восемь веков...
  - Помню, помню, - немного раздраженно подхватила Лим. - Восемь долгих веков не было ни одного зачатого вне... ну, короче, ты понял... отпрыска. Хотя внебрачных детей у нас всегда хватало. Я, например. Откуда они знают? Может, я ... - девушка фыркнула и не стала продолжать.
  - Они знают, - сказал маг. - И Блез знает. И знал, с самого начала.
  - Боги, не напоминай, - побледнела мелюзина, положив руку на живот, - как подумаю, что ходила по краю... Поэтому ты должен вернуть Дашу! Просто обязан! Мы отбились от некроманта, а она умрет во сне, так и не увидев... не узнав...
  - Она не умрет, - убежденно сказал Ирэм.
  Лим помогла ему очистить от склянок и реторт стол для приготовления отваров, приготовила чай со специями и ушла к озеру, правдами и неправдами убедив всю компанию покинуть дом вместе с ней. Перед уходом Михо с извинениями просунул в дверь грустную вялую Малью, попросив приглядеть за свинкой, 'потому что неизвестно, как там эти мелюзины относятся к резвым, аппетитно выглядящим поросятам'.
  Ирэм положил завернутую в плед Дашу на стол. В какой-то миг ему показалось, что она не дышит, он с ужасом рванулся к ней, разбив старую реторту. Она дышала. Взяв себя в руки, маг откупорил скляночку с ор-пударом. Порошок лег на ладонь пушистой горкой. Стараясь не выдохнуть раньше времени, Ирэм соединил концы Полоза, выложенного вокруг тела девушки. Одно дуновение, и пыль взвилась вверх, потянувшись к ее осунувшемуся, побледневшему лицу. Ор-пудар кружился и складывался в причудливые узоры, маг следил за ними, затаив дыхание. Золотые крупинки легли на лицо девушки, припушили ее длинные ресницы. В тонком видении вокруг тела Даши затанцевали белые искры, исходящие от Полоза. Убедившись в том, что девушка задышала ровнее и спокойнее, а руки ее потеплели, Ирэм вытер внезапно выступивший на лбу пот и прокашлялся.
  - Ты...у тебя... волшебные глаза и... чудесная улыбка. Она все озаряет, когда ты входишь. Люди тянутся к тебе... словно ты дашь им защиту... любовь, которой у них не было... Твой голос.... Ты говоришь так тихо, но каждое слово слышно... это магия... твой голос - магия, перед которой трудно устоять. Господи, что я несу, - маг застонал, сжав ладонями голову. - Если ты уйдешь, мир устоит. Но это будет другая жизнь! Я не знаю, что чувствую, не понимаю себя, так не было... было не так.... Когда тебя нет рядом, я хочу позвать тебя. Если ты смеешься, я хочу смеяться вместе с тобой. Когда ты в опасности, я хочу уничтожить тех, кто угрожает тебе! Я хочу... прикасаться к тебе! Я все время думаю о том... боги, мне стыдно говорить о том, что я думаю, это не совсем то, что сообщают на ушко юным девам, - маг хрипло рассмеялся. - Если бы ты знала, как трудно было сдерживаться так долго, молчать, делать вид, что я сердит или холоден. А ведь я помню, когда это началось. Мы танцевали и я подумал: вот хорошенькая девушка пляшет рядом со злым, побитым жизнью магом, и честно, полезло в голову... всякое, о чем обычно думают мужчины в присутствии красивых женщин. И я думал... они все попали под ее обаяние, даже файнодэр. И даже Ниш... хотя мой друг-то сразу все понял, он знает меня лучше, чем я сам. Знаю, что ты когда-нибудь уйдешь. В свой мир, где у тебя, наверное, есть кто-то... близкий. И что тогда, перед атакой, ты была испугана и, возможно, просто поддалась слабости под влиянием всех моих чувств, которые я, наверное, так и не сумел скрыть. И я пойму, если ты будешь удивлена, когда проснешься: что этот глупый маг-бродяга, с разбитым сердцем и парой медяков в кармане, хочет от тебя? Но я верю, что ты проснешься. Потому что я...
  Ирэм наклонился и поцеловал девушку в губы. Любое проклятие в сказках и в жизни можно было развеять поцелуем. Но, видимо, не это. Даша спала, лишь порозовели ее щечки, а губы приоткрылись, будто распахнулись навстречу поцелую. Ирэм застонал, опустив голову, упершись руками в край стола, и вздрогнул от громкого звука. По шатким полкам, опускающимся к самому полу, сбивая на ходу пустые склянки, деловито поднималась Малья. На краю верхней полки она приостановился, потопталась и ... прыгнула на стол, хлопнув ушами. На столе свинка покрутилась, подошла к Дашиной руке и, присев, ввернулась под безвольные пальцы, тихонько стрекоча. Дашина рука дрогнула, пальцы пошевелились. Согнулись, пробежав по мягким щетинкам. Девушка открыла глаза.
  'Ну вот, - отстраненно подумал Ирэм, - свинья добилась того, чего я не смог со всеми своими объяснениями в любви. Что ж, может, это и к лучшему'.
  ***
  - И что? - спросила Лау. - Так и сидит?
  - Так и сидит, - ответил Огунд, шмыгнув носом. - Иногда бормочет что-то, не по-нашему.
  Мелюзина строго посмотрела на встрявшего в разговор взрослых мальчугана. Лау явилась в дом мага с официальным посланием от Ву, поэтому была одета и вела себя соответственно. Ирэм усмехнулся про себя. Посланница правящего мелизанда явно переигрывала с официозом. Во-первых, у самих мелюзин детям позволялось все - они считались самым драгоценным сокровищем двухвостого народа. Во-вторых, Лау уже намекала магу о том, что с удовольствием оставит юного кларикона в подземном городе и даже найдет для него хорошую семью, Огунд ей явно нравился. Он единственный из всей компании уже храбро занялся освоением острова.
  - Не узнает никого, - продолжал клариконыш, нагло 'не замечая' строгого взгляда мелюзины. - Господина Узикэля, вот, испугалась.
  Лау перевела взгляд на файнодэра. Тот почтительно и с обожанием оскалился ей в ответ, показав два ряда острых мелких зубов. Мелюзина слегка вздрогнула и шевельнула бровкой, мол, не удивительно. Несмотря на всю серьезность момента, Ирэм чуть не рассмеялся, даже отвернулся к окну и сделал вид, что покашливает. Лау явилась в дом в сопровождении двух внушительного вида мелизандов, одетая в волочащееся по полу роскошное золотое парчовое блио с зеленым поясом, явно с плеча королевы Кариссы, что приходилась мелюзине троюродной сестрой ( Ирэм отродясь не видывал в гардеробе подруги ничего тяжелее шелковой туники), и тут же, с порога, принялась строить глазки Альду, Эгенду, Нишу и даже Михо. Почтенный файнодэр тоже попал под обаяние гостьи. Михо смущался. Ему вообще было явно не по себе, с тех пор, как он побывал на празднике, устроенном в честь Лим. Взгляд его, направленный на юную мелюзину, несмотря на все 'обстоятельства', стал еще более обожающим, и теперь молодой человек взирал на девушку почти как на ожившее божество.
  - Беда-то какая, - плаксиво сказал Узикэль, утирая глаза грязноватой, некогда пышной кружевной манжетой. - Повредилась наша магиня-защитница головой. Кто теперь нас от некромантов и мертвецов гуляющих защитит?
  Даша перевела на говорящего взгляд, завороженно глядя то на длинные уши файнодэра, то на его острые зубы и крупный нос крючком.
  - Господин Ирэм не в счет. Он с самого начала, да согласятся со мной мои добрые друзья, все о себе только заботился. А дело-то наше как? - Узикэль всхлипнул. - Уж я думал, расторгуемся, поставки наладим, шафран, куркума, а тут... Госпожа мелюзина, в городе вашем закладочки книжные спросом пользуются?
  - Так, - задумчиво и с некоторой угрозой в голосе произнесла Лау, уничижающе взглянув на файнодэра, - так. Не стоит хоронить подругу вашу, право, еще не стоит. Уверена, наши лекари подберут для Даши лекарство.
  Мелюзина вздохнула и ласково посмотрела на сидящую на кровати девушку. Даша ответила ей растерянным взглядом. Ирэма происходящее начинало раздражать.
  Из угла выдвинулся Ниш. Тролль вразвалку подошел к Даше (девушка слегка дернулась и подалась назад), присел перед ней на корточки и с сочувствием пророкотал:
  - Ну что, резвая, тоже сильно башкой шарахнулась?
  Даша насупилась и ответила несколькими словами на незнакомом певучем языке. Наверное, из присутствующих не одному Ирэму показалось, что она послала тролля подальше. Что ж, по крайней мере, характер у девушки из другого мира не поменялся.
  - Если уж она меня не узнает, - огорченно сказал тролль, - дело совсем абымжное.
  - Дашу надо вылечить, и мы этим займемся, - сказала Лау. - В любом случае, - мелюзина встала, торжественным жестом обведя всех собравшихся в комнате, - король приглашает всех вас на праздник Самухун. Он состоится через три дня. Не отказывайтесь, Ночь Мертвецов лучше проводить всем вместе в надежном убежище, хотя здесь, на Грозовом острове, друзья мелюзин всегда в полной безопасности.
  Друзья мелюзин ответили на приглашение неуверенным нестройным согласием.
  Лау последовала к выходу. Альд учтиво распахнул перед мелюзиной дверь, поклонившись и приложив руку к сердцу. Девушка стрельнула глазками и милостиво кивнула. Ирэм очень хорошо знал этот взгляд и мысленно пожелал младшему эльфу удачи. Маг вышел вслед за подругой, и пока та высокопарно прощалась с обитателями дома, шепнул ей на ухо несколько слов.
  Они встретились у старого дуба. Лау сидела в своей полупрозрачной тунике, комкая в руках парчовое блио и мечтательно глядя на озерную гладь.
  - Ирэм! - взволнованно воскликнула мелюзина, увидев мага. - Ты не сказал, что путешествуешь в обществе поэта, музыканта и... симпатичного тролля.
  - Лау, - мягко перебил подругу маг, - ты видела Дашу. Скажи, что с ней.
  - Ирэм, дорогой, - Лау капризно надула губки, - ну как могла я таращиться на твою... Дашу, когда рядом были Альд и Эгенд! К тому же, ты же знаешь, мы, мелюзины, не видим искр так, как вы. Мы можем только чувствовать. А я чувствую, что с твоей Дашей все в порядке.
  - В том-то и дело! - воскликнул Ирэм с досадой. - Я помню ее ауру. Сейчас она такая же, как прежде. Да, я не могу заглянуть в глубокие слои, но те несчастные, с кем я встречался и кому не повезло полностью восстановиться после сонного морока, выглядели на тонком плане совсем не так! Не понимаю, что происходит. Она молчит и смотрит так, будто видит всех нас в первый раз.
  - Может, у нее есть на то причины, - пожала плечами мелюзина, - или тролль был прав, и она просто приложилась головой как следует. Нет? Ну нет, так нет. Она ведь доверилась тебе, ты сам рассказывал. Доверься и ты ей. Подожди немного. Наши лекари смогут вылечить память, если дело только в этом. Но я бы посоветовала тебе не ходить кругами, девицу в охапку - и на другой конец острова, в долину орхидей. Вот там и разберетесь, кто кого в первый раз видит. Там вам никто не помешает... разобраться.
  - Я подумаю над твоим предложением, - ледяным, чтобы скрыть волнение, тоном произнес Ирэм.
  Ему тут же представились долина, в которой мелюзины выращивали так любимые ими орхидеи, и Даша среди сладко пахнущих цветов. Картина сложилась настолько чарующая, что ему захотелось немедленно последовать совету подруги. Что-то он увлекся. Скоро Самухун, Ночь Мертвецов, и надобно больше думать о том, что его время утекает сквозь пальцы, у мраморного моста толпится нечисть, а некромант еще жив и непонятно откуда берет силы.
  
  ***
  Ирэм вернулся в дом. Там Лим с отчаянной настойчивостью поила Дашу чаем с пряностями. Огунд вертелся рядом, время от времени утягивая с блюда одну из испеченных Михо булочек.
  Мелюзины выращивали на Грозовом острове лечебные и медоносные травы, цветы для духов, добывали жемчуг, держали коз, ловили рыбу. Настои, мази, эссенции, украшения и мед вывозились в Обру, якобы с Западных островов, благо что король Мерас поощрял заморскую торговлю и не особо интересовался происхождением товаров . Мелюзины в свою очередь не слишком распространялись о городе на Грозовом острове. Их корабли отплывали от Обры, двигались на запад, а потом поворачивали назад, в вечные туманы теплого Асиланского течения. На остров доставлялись мука, мясо, овощи, фрукты и специи.
  Помощники Ву обеспечили гостей всем необходимым. Михо был очень доволен. Молодой человек почти весь день проводил на кухне, потчуя друзей разнообразными блюдами. Особенно ему нравилась огромная печь, непонятно с какой целью сложенная мелюзинами для Ирэма во время постройки дома (в свои редкие приезды на остров маг готовил для себя только самые простые блюда, а в последние визиты обходился угощением со стола правящего мелизанда, пекущегося о сытости гостя больше, чем он сам). Небольшой шаткий столик в гостиной ломился от колбас, печеных овощей, пирогов, булочек и пирожных с фруктовым кремом. Впрочем, учитывая аппетит Огунда и Ниша, за целостность стола можно было не волноваться.
  Даша повернула голову на звук открывающейся двери, взглянула на Ирэма и улыбнулась вежливой отстраненной улыбкой. Маг кивнул в ответ.
  - Она не запоминает имен, - невнятно пожаловался Огунд, проглатывая остатки булочки. - Вот, смотри. Эй, Даша, слышь, я Огнд, скажи О-гнд.
  Даша с улыбкой покачала головой.
  - Видишь, - сказал кларикон. - Ни абымжа на атче не говорит. А раньше болтала, не заткнуть было. Может, проклятие такое?
  - Нет на ней проклятия, - сказал Ирэм. - Искры ее в порядке. Небольшое истощение имеется, но это и понятно.
  При упоминании истощения Огунд заморгал и отвернулся. Он так отчаянно пытался заставить Дашу прекратить вытягивать из себя искры во время схватки с некромантом, что сам чуть не полетел за ней в воду. Это окончательно убедило мага в том, что малыш прекрасно мог видеть разноцветные боросг, что, видимо, и стало причиной интереса Блеза к юному кларикону. Огунд унаследовал способности матери, вот только ее печальная судьба, видимо, ужасно пугала его.
  - Я Ирэм. Помнишь меня? - маг присел на корточки перед пьющей чай девушкой.
  Даша наклонила голову вбок, посмотрела на мага и что-то сказала на своем языке, указывая на стены комнаты.
  - Да, - произнес Ирэм устало. - Деревья. На острове живут малые дриады. Они помогли мелюзинам построить этот дом. Стены - это переплетенные ветви, иногда на них проклевываются листья и даже цветы. Особенно весной, когда дриады и мелюзины играют свадьбы.
  Даша внимательно слушала, морща лоб. Усилие на ее лице было таким явным, что маг засомневался в своих предположениях: могли ли актерские способности девушки быть так велики? Раньше она говорила правду, даже когда стоило промолчать, а теперь играет? Что-то промелькнуло в голове Ирэма, но он не успел ухватить мысль за хвост.
  - Кстати, об искрах, - вздохнув, сказал маг. - Смотри.
  Ирэм переплел пальцы, согнул и резко расслабил средние и мизинцы. С рук слетело облачко искр. Огунд угрюмо проводил его глазами. Даша продолжала непонимающе глядеть на пальцы мага. Развлечение прервал Альд. Он влетел в комнату и врезался в Ниша.
  - Эй, - недовольно прогудел тролль, отодвигая от себя эльфа. - Ты где шляешься? Колбасы не осталось, учти, сам виноват.
  - Я сыт, - бросил Альд.
  Ирэм с подозрением всмотрелся в невероятно довольную физиономию эльфа. 'Лау', подумал маг. Альд оглядел унылые лица собравшихся и воскликнул:
  - Чего вы тут все сидите? Остров волшебен! Птицы, цветы! Лим, Даша, в озере водичка теплая!
  Эльф осекся, взглянул на Дашу, потом жестом отчаянной храбрости подхватил взвизгнувшую девушку на плечо и выбежал из дома. Лим, возмущенно фыркая, устремилась за Альдом. За ними с осторожностью потянулась вся компания, даже Узикэль, до этого с грустным видом пересчитывающий свои непроданные книжные закладки. Михо высунул голову из кухни и, увидев Лим, бросил свои сковородки и противни.
  Приученные вечно остерегаться нечисти, попутчики с осторожностью разбредались по окрестностям, медленно привыкая к чувству безопасности и свободы. Короткое шествие, устроенное мелюзинами в честь прибытия Лим, только раззадорило гостей острова. Целых семь дней они отсыпались, отъедались и отходили от шока, оставаясь в доме. Магу некогда было объяснять им принципы гостеприимства мелюзин. А принцип у мелюзин был один: делай что хочешь и иди, куда нравится, если ты друг Ирэма и добрый человек. И, разумеется, если владеешь шебо мага.
  Эгенд взял челлу и исчез среди цветущих лиан. Вскоре с берега донеслись грустные звуки его инструмента и томные вздохи мелюзин, собравшихся послушать придворного музыканта. Альд добежал до небольшого песчаного пляжика и там поставил Дашу на ноги. Эльф порывисто обнял девушку и покрутил, чуть не уронив на песок. Потом смутился под тяжелым взглядом мага, прошедшего мимо к воде, но не выпустил ошеломленную и вяло отбивающуюся Дашу из объятий.
  - Мне просто радостно, что она жива, - объяснил эльф магу. - Она спасла мне жизнь. Помнишь шнурок, кожаный шнурок, который Даша вплела мне в волосы. Не будь того шнурка, ходить мне сейчас без головы, подобно тому троллю. Мертвец-эльф ударил мечом по шее, а меч отскочил от косы и рубанул тому поперек лица, - Альд слегка передернулся. - Актеров жалко. Чего ради понесло их на старый тракт да в лапы Блезу? Помнишь, тоцки? Ничего ты не помнишь, - эльф с нежностью погладил девушку по волосам, - эх, ты, тоцки. Не горюй, подлечишься. А память вернется.
  - Думаю, Блез наложил на ту эльфийку... Динору, да?... заклятие. Молочноволосые хорошо поддаются магии. Она, должно быть, убедила остальных - может и колдовство при этом применила - следовать по старым путям. Блез знал, что рано или поздно вы ступите на древние тракты, готовил себе помощников.
  Ирэм стянул с себя грязную рубашку и сапоги. Достал из голенища нож и перерезал изрядно потрепанный аглуг на запястье, одновременно произнеся отмену заклинания обманной личины. Поморгал, рассеивая туман остаточного волшебства перед вернувшими свой цвет глазами. Оставалось только смыть краску, впечатанную в волосы магией. Гайдэ находила сына в любом виде. Для нее аглуг-обманка был лишь легкой помехой. Ирэм больше прятался от шпионов Кэльрэдина, замучивших его постоянной слежкой.
  Маг крякнул и нырнул в теплую воду. По воде разошлось грязное пятно черной краски. Заклинание держалось хорошо, а вот краска оказалась дрянью. Ирэм стянул штаны под водой и выбросил их на берег, потом отстирает. Он долго плавал и оттирал грязь смесью песка и ила. Потом с досадой заметил, что Альд и Даша еще не ушли с берега. Кто-то игриво ущипнул его за ягодицу, Ирэм почти и не вздрогнул. Мелюзина видела его в разном виде, даже лысым, с облезающей кожей. Лау недовольно фыркала, высунувшись по плечи, мол, воду замутил. Потом лукаво указала бровками на зардевшегося Альда, застывшего на берегу, и шепнула:
  - Чуть их не перепутала. Эгенд, это который поскучнее, да?
  Ирэм подкатил глаза и бросил:
  - Развлекаешься? Штаны мне кинь.
  - А вот не кину, - ухмыльнулась мелюзина, - пусть девушка оценит... перспективы.
  Ирэм воздел руки к небу в немом жесте отчаяния, но Лау двумя пальчиками подобрала его штаны и бросила их в воду. Вслед за мелюзиной к берегу подплыла украшенная цветами лодка с гребцами мелизандами. Лау кокетливо подбоченилась и жестом пригласила Альда в лодку. Младший из близнецов не заставил себя долго ждать, парочка медленно уплыла в молочный туман.
  Ирэм кое-как натянул штаны и вышел на берег. Даша стояла там, глядя на него в изумлении.
  - Что? А, - маг тряхнул волосами, стараясь говорить равнодушно. - Я сереброволосый. Не полукровка. Ирэм из рода Митрэдоонов. Расскажи мне свою историю, а я расскажу тебе свою. Видишь ли, я не верю, что ты потеряла память. Мы просто опять вернулись к началу. Лау говорит, у тебя есть причины, но я должен знать. Если какая-нибудь опасность угрожает тебе или всем нам, сама ты с ней не справишься.
  Даша опустила глаза. Ирэм пожал плечами и прошел мимо нее, ежась на прохладном ветерке. Он не видел, как из-под ресниц девушки скользнула к уголку губ слеза.
  ***
  У Ирэма дел было по горло. Нужно было навести порядок в подвале, где устроила разгром Малья, и подремонтировать телегу после сложной жесткой посадки. Маг решил начать с повозки. Он сам не понимал, как сумел удержать ее в воздухе и посадить на берегу. До того дня, как Ирэм увидел Блеза, поднимающегося в воздух в платформе с ивовым пологом, он вообще не подозревал, что такое возможно. Учитель Арей говорил, что в старину маги водили телеги по воздуху так же запросто, как по трактам. Но тогда магия Первых была сильней, ныне же от нее остались лишь воспоминания, и, если верить Даше, золотые искры на заброшенных дорогах. Маги и охотники рождаются все реже, в основном в старых эльфийских семьях или у людей, исповедующих религию Семицветья. Многие утверждают, что это началось после прихода хуми пять сотен лет назад, мол, люди из другого мира, слабые и маложивущие, смешивались с ондиганцами и разбавляли их магические способности. А по мнению Ирэма, причина была в другом: потомки Первых сами уничтожали древнюю магию черным волшебством. Если уж кичащиеся своим происхождение эльфы и эльфийки, вроде Гайдэ Митрэдоон или Кэльрэдина Меотээна, не гнушались запретного когда-то колдовства, что говорить о простых хуми, играющих с черными искрами, как с бранными словами - бросил в соседа, обманщика-торгаша или нерадивого работника и пошел по своим делам.
  Ирэм обошел вокруг телеги, оценивая повреждения. С оси сбиты два колеса, вторая платформа отвалилась, кожаная штора лопнула. (Удар был сильный, у Огунда выскочил зуб, слава богам, молочный, уже шатающийся. Лим упала, к счастью, на уже лежавшего без сознания Ниша, которому птица мор чуть не проломила череп. Эльфы и файнодэр отделались синяками). Маг вытянул короб с самоцветами. Все обращены в труху. То ли Блез поколдовал, то ли камни просто не выдержали потока искр. Маг задумался. Он никогда особо не интересовался Семицветием, считая эту религию слишком сложной для понимания. Но однажды он познакомился с Танли, матерью Огунда - клариконы искали пропавших из общины детей несколько лет назад, похоже, то были первые случаи исчезновения отпрысков серых рас. И это был первый раз в практике Ирэма, когда он потерпел неудачу и был вынужден признать свою беспомощность.
  Танли много говорила о своей религии, но маг был слишком погружен в дело, чтобы запомнить подробности. В память врезалось только одно: тот, кто видит семь цветов искр, - лакомая добыча для всякого рода темных сил. А тот, кто может их создавать из собственной ауры? Какую ценность для некроманта представляет тогда Даша? В мире, где все торгуются и ищут свою выгоду, долго ли проживут девушка из другого мира или юная дева с необычным младенцем в утробе? Кэльрэдин купил Дашу у орков за обещание защиты, а Блез сыграл на страхе койжг Тонких Озер перед темной магией на их землях.
  Задумавшись, Ирэм перебирал пальцами оставшуюся от самоцветов пыль. Насчет камней он не беспокоился - мелюзины дадут и для телеги, и про запас. И повозку вывезут где-нибудь у Обры, чтобы путешественники смогли продолжить свой путь. А куда он лежит, их путь? В Ансеф, к родичам Лим? Уж лучше пусть юная мелюзина останется у островной родни до родов, чем подвергает себя опасности на тропах, куда, скорее всего, уже добралась война. В замок близнецов Донирээнов? Альд приглашал и мага, и всех остальных. По душе ли Ирэму сытная, скучная жизнь придворного волшебника? Ему больше по нраву скромный домик у Тунницы рядом с постоялым двором Банчиса, чем церемониалы и строго регламентированное волшебство. И главный вопрос: Даша. Что будет с ней?
  - А что с ней будет? - хмыкнул Ниш.
  Ирэм не заметил, что давно уже рассуждает вслух, а друг, восседая в полушаге на перевернутой задней платформе покуривает крошечную трубочку с обезболивающей смолой. У Ниша все еще побаливала макушка, и хотя мелюзины не раз предлагали свои настои, тролль предпочитал старые проверенные средства.
  - Тебе же лучше, - продолжил друг, выпуская облачко вонючего дыма. - Намного легче ду... хм...беспамятную девицу сновья к себе приручить, чем укротить ту осли ... ту, что раньше была.
  Ирэм с сомнением посмотрел на тролля. Но Ниш не унимался:
  - Забери ее с собой, делов-то. По глазам вижу, мысль такая тебе в голову уже приходила. А что? Мать боишься? Так Блеза словят, считай, долг уплачен, чего тебе тогда на Ондигане сидеть?. Отправляйтесь в Аклидию или на острова. Там сильные маги, помогут и тебе, и ей.
  - Ты плохо знаешь мою мать, - маг покачал головой.
  - И слава богам, - тролль недобро оскалился. - На твоем месте, я бы давно послал ей вызов на поединок. Разобрались бы... как маг с магом. Отказаться она не сможет, уж сама-то небось на себя проклятия наслать не захочет.
  - Ты же знаешь, - Ирэм нахмурился, - чем заканчиваются обычно такие поединки.
  - А я в тебя верю! В тебя! Заживешь по-человечески, женишься на своей красотке, детей магических нарожаете.
  - Она моя мать! - с силой произнес Ирэм.
  - Ну и сиди, гадай-поджидай, что твоя мамаша ненормальная такое выкинет в рвении сыночка своего старшего на трон усадить после последнего из Меотээнов! Одного раза мало было? - с неожиданной злостью проговорил Ниш и замолчал, пыхая трубкой.
  Ирэм рывком высыпал содержимое короба прямо под платформу, на которой сидел тролль. Тот закашлялся от пыли, сплюнул и проворчал что-то под нос. Маг прекрасно понимал, что его твердолобый, но умный друг прав. Рано или поздно судьба положит конец его противостоянию с матерью. И зная Гайдэ, можно сразу предположить, что одному из противостоящих придется ох как несладко. Вопрос только, кому.
  - И что это вообще? - вдруг с каким-то жалобным недоумением сказал тролль, рассеянно глядя вдаль. - Магия и впрямь такая, или типа ветром надуло?
  - Ты о чем?
  - Не, ну я понимаю, девчонка молодая, туда-сюда, не убереглась, папу-маму боится, наплела с три короба...
  - Ты о Лим?
  - О ком же еще? - Ниш выбил трубку о борт и полез в карман за кисетом.
  - Та-а-ак, - грозно сказал маг. - Это что за 'о ком же еще'?
  Тролль махнул рукой, мол, вечно ты все усложняешь, а сам продолжил:
  - Беременная дева. Кому сказать... Да не, я то не против, - Ниш задумчиво пощелкал языком. - Просто сложно все как-то. Двухвостые эти хороводы вокруг водят, ни уединиться, ни...
  - Нишом! - рявкнул маг. - Это... это... что значит?! Какой... к импам уединиться... ?! Вообще забудь! Лим - принцесса северных мелюзин! Ее семья год при дворе Кэльрэдина жила, жениха ей искала среди высокопоставленных! А ты?!
  - А я? - с горечью повторил тролль, - я знаю, кто я, напоминать не нужно.
  Вся ярость покинула мага при виде опечаленного друга. Вот же... абымж! Орочьей крове в Нише было гораздо больше, чем крови троллей или хуми, а орки - известные однолюбы. Ирэм всегда боялся, что Ниш влюбится по-настоящему и какая-нибудь красотка разобьет ему, простому войну, далеко не красавцу, сердце. До сих пор все любовные похождения тролля заканчивались приятными воспоминаниями с обеих сторон. Теперь вся надежда только на то, что друг просто немного увлекся - оно и понятно, совместный путь, опасности, девушка в самом соку, как раз такая, какие нравятся Нишу.
  - Забудь, - проговорил маг помягче. - Меня жизни учил, а сам?
  Тролль хмыкнул, глубоко затягиваясь, уже обычным табаком, а не смолой:
  - Ты все-таки скажи... интересно просто... был у нее кто-нибудь или правда это? Насчет семени морского дракона?
  Маг помолчал, борясь с желание прекратить этот разговор, ушедший в крайне болезненную для него сторону. Но Ниш смотрел на него с надеждой. В глазах друга маг легко прочитал все мысли воина: если девица опозорена, ему ее только подобрать, а с пророчествами шутки плохи.
  - Морской дракон - это легенда, конечно. Там другое, магия какая-то... говорят, от Первых нам привет и напоминание. Лим - девица. Такое случается очень редко, один раз за многие столетия, и почему-то именно у мелюзин, - слова все труднее давались Ирэму. - Вообще-то, мать Лим должна была повнимательнее к дочери быть, посоветоваться с провидцами, вроде Ву, и быть готовой. Лим чистая, добрая, искренняя, готовая собой пожертвовать - как раз такая, как в пророчестве. Предсказание давно было, лет шестьдесят тому, во многих семьях надеялись, что чудо именно к ним придет... Вот только... оно, чудо это, всегда привлекает зло разных видов. Мы тому свидетели. Были и другие... матери... но только не ... дожили...
  - Чего ты? - встрепенулся тролль, видя, как друг меняется в лице и кусает губы до крови. Потом тролль сам побледнел и нервно закашлялся. - Ты чего это? Что... Аолина?
  - Да, - глухо сказал Ирэм, - я не говорил. Теперь можно и признаться. Понимаешь, как местные мелюзины себя чувствуют? Одну потеряли, но пришла другая... Дитя это для потомков Первых - освободитель, белый воин, и будет оно искать рождения вновь и вновь. Но если ни одна из девушек его не доносит, уйдет на тысячу лет. Не стоит тебе... в это лезть, Ниш.
  - ... ... имповы импы!! - выругался тролль, ломая в пальцах трубку. - Что за импово везенье!!Прости, Ирэм! Я ж не знал! Мать твою койжг отдать на съедение, уж не злись за такие слова! Вот уж действительно зло ходячее!
  Тролль спрыгнул с платформы, подошел к магу и сграбастал того за плечи, зажав голову Ирэма в сгибе локтя и взъерошив ему волосы.
  - Ты прости, - пробормотал Ниш, таким грубоватым приемом выражая свою нежную привязанность к другу, - а я еще думал, чего ты вокруг нее крутишься? Не многовато ли девок для одного? А ты, значит, защитить хотел?
  - Ниш, отпусти, - прохрипел Ирэм. - Я в порядке.
  - Эх, - проговорил тролль, отпуская голову мага из захвата и возвращаясь в прежнее задумчивое состояние, что так пугало мага. - Дитя расчудесное - это хорошо. Белый воин... Он-то, конечно, может, и освободитель, но без отца ему как вырасти? Воспитание хорошее дать, научить всему, защищать пока маленький... - Ниш посмотрел на свои огромные кулаки.
  - Ниш, - сделал последнюю отчаянную попытку маг. - Лим вообще-то в Эгенда влюблена. Он ей пара подходящая. Он же из Донирээнов, наследник Морор-Тээна. Может, у них что и сложится. Не лезь, прошу.
  Тролль окинул друга снисходительным взглядом и насмешливо фыркнул. Ирэм застонал и закрыл лицо руками.
  
  Глава 3.
  ***
  В доме было непривычно тихо. Михо возился на кухне (значит, Лим где-то неподалеку), предупредил мага, что скоро ужин. Ирэм прошелся по комнатам. Мелюзины и дриады строили дом на свой вкус: небольшим, но высоким, с воздушными лестницами, уютными закутками и грубоватыми, но яркими витражами в широких окнах. Маг мог бы прожить в нем всю свою жизнь, в безопасности и покое, не заботясь ни о чем. Ву даже предлагал ему руку одной из своих многочисленных племянниц на выбор, но Ирэм знал, что хорошего мужа из него не получится: рано или поздно тоска по потерянному, жажда мести и стремление направлять свой магический дар на помощь людям потянут его в путь. И есть еще Гайдэ, противостоянию с которой он должен рано или поздно положить конец. И есть еще боль в суставах по утрам, говорящяя о том, что проклятие дает о себе знать...
  Сейчас Ирэм увидел дом словно другими глазами. В груди опять заворочалась сладкая надежда и боль несбыточного: здесь могло бы поселиться счастье, на этих гладких полах золотистого дерева могли бы играть дети, и если зимой ударят морозы, в гостиной запылает огонь в очаге. И можно было бы перебираться вглубь острова в холода, туда, где всегда тепло и смену времен года обозначает лишь цветение особых ароматоносов. Чем нехороша жизнь рядом с приветливым, беспечным племенем, проводящим свое время от праздника до праздника? Почему даже сейчас, когда в жизни Ирэма блеснул лучик надежды, он не может взять в руки аглуг своей судьбы и выплести из него то, чего желает?
  Ирэм хмурился, поднимаясь по узкой, закрученной невероятными петлями лестнице из сосновых брусьев. В древесину были каким-то необычным образом впечатаны золотые крупинки, солнце, пробившееся из-за туч и сквозь оконный витраж, играло на них, пуская солнечные зайчики на стены. Сверху послышался голос Лим. Маг неслышно преодолел последний пролет и подошел к полуоткрытой двери в комнату Даши. Юная мелюзина говорила торжественным и одновременно скорбным голосом, делая многозначительные паузы:
  - ... и когда проклятие уже остановило ее сердце, он сидел возле нее и никому не давал к ней прикоснуться. Но сил его тогда не хватило для преодоления черной магии. Он послушался только Ву и оставил попытки вернуть Аолину к жизни. Мелизанд сам взял девушку на руки и понес ее к замку. Но ворота так и не открылись. За сорок дней никто не пересек его порога, кроме слуг, покидающих замок в знак протеста против вероломства хозяйки. Ву создал водный саркофаг и поместил в него тело. Тысячи мелюзин приплывали к берегу, чтобы попрощаться с юной невестой. На сороковой день из океана поднялась волна и унесла саркофаг в глубину...
  История обросла сказками. Они с Ву просто отнесли тело в грот, и Ирэм сам запечатал его аглугом. Тогда маг еще мог соображать и колдовать.
  -... вот такая печальная история, - из комнаты донесся вздох Лим. - Представляешь? Такая любовь, что все племена отдали ей дань...
  'Глупенькая Лим, - подумал Ирэм, - они так скорбели по ней, потому что она была матерью 'дитя моря'. Такой же, как ты. Хватит ли у мелюзин благоразумия не сообщать тебе о судьбе предыдущей 'супруги морского дракона'?'
  - Правда романтично? Какая удача, что Ирэм повстречался нам по дороге! Сами боги хранят нас. Так что все будет хорошо...
  Из комнаты потянуло запахом специй. Ирэм заглянул в щелку. Девушки сидели на кровати, разложив на ней пряности и перебирая 'сокровища'.
  - Понюхай! - Лим поднесла к носу Даши прозрачный пакетик. - Какая необычная смесь. Думаю, для рыбы подойдет. Какие-то плоские семена... не знаю...
  Даша выбрала из кучки коробочку из плотной бумаги, приоткрыла ее и что-то сказала на своем языке. Лим понюхала:
  - Тоже неплохо. Ладно, пусть Михо сам решает... Нужно еще что-нибудь для чая...
  Даша послушно зарылась в кучку пакетиков, выудила два самых ярких.
  - Ты поняла? - протяжно произнесла Лим. - Ты меня понимаешь? Нет? Жаль. Наверное, слово чай уже выучила. Чай.
  Даша кивнула и тряхнула пакетиком. Ирэм постучал и вошел.
  - Лим, мне нужно поговорить с Дашей.
  - Поговорить? - мелюзина покачала головой. - Скажи ей 'чай', она поймет. Больше ничего не понимает. Даша, чай.
  Даша улыбнулась и протянула Лим два пакетика на ладошке.
  - Цирк бесплатный, - проворчала мелюзина. - Пойду отдам Михо специи. Сегодня на ужин рыба.
  Лим вышла. Ирэм подошел к окну, глухо произнес, глядя на море сквозь ту часть стекла, где витраж изображал морского дракона с прозрачными крыльями:
  - Одна девушка думала, что скоро погибнет. Она была молода, ей хотелось любви, рядом были молодые мужчины, но один из них был уже влюблен, а другой был ей как брат. И тогда она обратила внимание на случайно попавшего в их компанию мага. А на кого же еще ей было его обращать? И она дала магу надежду, а потом даже поцеловала. И он, этот маг, уцепился за надежду и... поверил. А потом что-то случилось. Что-то неподвластное его догадкам. Она здесь, но она по-прежнему ему не доверяет... Даша, если тебе неприятно то, что... как я думал... сложилось между нами... я даю обещание никогда тебя больше не тревожить. Если из-за этого ты молчишь, поверь, не стоит так затрудняться. Одно слово, и я исчезну из твоей жизни. Но если ты все еще веришь мне, найди способ рассказать. Знаю, ты можешь это сделать. Меня ты не обманешь. Я не вижу на твоих губах узла неразглашения, не чувствую проклятия или морока. Значит, есть что-то еще. Не хочу, чтобы ты несла это на своих плечах. Ты умна. Объясни, что происходит, найди способ. Я предчувствую что-то плохое, мне снятся тревожные сны, я должен знать...
  Маг обернулся. Даша зачарованно смотрела на его волосы. Ирэм вышел из комнаты, спустился вниз, потом крадучись взлетел вверх по ступеням, приникнув к щелке. Даша сидела спиной к нему. Потом что-то произнесла на своем мелодичном языке, как показалось магу, с досадой. Девушка подтянула к себе свою заплечную сумку. порылась и достала стопку листов, закрепленных на толстом картоне и с тонкой металлической спиралью с одного бока. Даша посидела над пустым белым листом, встала, подошла к столу, на котором стоял короб с пером и чернилами, потрогала пальцем перо и вернулась к кровати. Достав из кармашка сумки огрызок писчей палочки, начала водить ею по бумаги. Ирэм бесшумно удалился. Конечно, она нашла способ. Она всегда его находит.
  ***
  Серебро. Не то ровное, с переливами света и отражением на нетронутой глади. Не искусственно отполированное с однотонными гранями и массивностью стали. Нет - старое, играющее всеми оттенками серого, с почти черными прядями, то тусклое, то сияющее, делающее глаза ослепительно холодными. Он вышел из воды, словно бог озера, потрудившийся над созданием подводного мира, уставший от собственной красоты и поклонения окружающих. Вода стекает по смуглому торсу, сильные жилистые руки и шея оплетены кожаными ремешками. Тряхнул головой, рассеянно провел пальцами по мокрой гриве. Я видела медь. Теперь увидела и серебро. Каким же будет золото?
  - Даша, прикрой ротик, - ласково сказал Альд.
  Конечно, я все слышала и понимала. Но узнавание лиц и воспоминания вернулись не сразу. Мне казалось, я спала и во сне выполняла жизненно важное условие: ни в коем случае не говорить на атче. Снились люди, забавные, один низкорослый зубастый мужичок чего стоил. Они все чего-то хотели, говорили без умолку и теребили меня, не давая ни минуты покоя. Я понимала, что мне говорят, но слова не имели значения. Мне было смешно: разве вы, мороки, не видите, что игра еще не закончена? Хорошо, конечно, что плохой сон закончился и начался веселый, но что вам всем от меня надо? Мне нельзя говорить. Я ничего не помню.
  Очнулась я от того, что один из мороков, красивый юноша с пепельной косой, тряс и кружил меня, стоя на берегу озера. Альд, скотина! Отпусти! Хотела сказать я, но запрет, мной же самой на себя наложенный, к счастью, оказался сильнее. Воспоминания обрушились, словно лавина. Пришлось делать вид, что младший из близнецов своей обильной лаской меня укачал и сбил с толку. Притворяться было тяжело. Потому что я увидела Ирэма. И поняла, что все те мечты, что поддерживали меня во сне, рухнули. Потому что передо мной был среброволосый эльф из какого-то серьезного по тутошним меркам рода. А я оставалась собой, бедной девушкой из другого мира, тоцки и недомагиней.
  Альд сказал:
  - Теперь понятно, откуда я его знаю. Он же из Митрэдоонов. Старший сын, кажется. Когда Меотээны уйдут, Митрэдооны взойдут на трон. Да, дела...
  Ирэм стоял на берегу, с улыбкой глядя на появившуюся из воды пышногрудую мелюзину. Мелюзины. Лим! Холод и соль на губах. Яростный шепот: Держись! Не засыпай! Горячее тело, пытающееся передать мне частичку тепла. Ноги, превратившиеся в хвост с двумя гибкими плавниками, отливающими золотом в свете луны.
  - ... Они ушли на церемониал, а я дома, с нянюшкой. Та спросила, не пора тебе? На Сильную луну ведь обычно... ну, в общем, я сама поняла, что что-то не так. Мучилась, думала, заболела. Мы пошли к лекарке. Та говорит: счастье тебе, молодуха. Представляешь? Нянюшка меня даже и не ругала, сразу сказала: дитя моря. А как ей меня ругать? Я всегда на виду. Решили: матери и теткам расскажем чуть позже, когда подтвердится. Пошли за травами на рынок. У ворот - Сонтэн. Я обрадовалась, любимый учитель. Слово за слово. Мы, мелюзины, на мороки почти не поддаемся. Проклять нас можно, это да. Как он меня убедил? Что мать уже все знает, меня хочет замуж выдать, получить от Кэльрэдина власть над всем побережьем взамен брака с сереброволосыми. Что у самого Кэльрэдина хитрый план, как у сереброволосых трон будущий отнять. Вроде, если кто узнает, что сереброволосый на мелюзине женат, трона ему не видать. А когда муж узнает, что я беременна, кто разбираться будет? Ребенка отберут, отдадут южному племени, а меня в изгнание. И другое говорил. Как я поверила, не знаю. Как-то сложилось все. Есть там у них один, Раваем его зовут. Уж очень он меня в театре обхаживал. Красивый, но противный...
  Я слушаю и, кажется, что-то понимаю. Но вода холодна, словно смерть. Море и мрамор вытягивают из меня тепло. Голос все тревожнее:
  - Не спи! Ирэм придет за нами! Я верю, они все живы! Нас найдут, ты только потерпи!
  Забвение.
  - Я сереброволосый. Не полукровка. Ирэм из рода Митрэдоонов. Расскажи мне свою историю, а я расскажу тебе свою. Видишь ли, я не верю, что ты потеряла память...
  Конечно, ты догадался, Ирэм из рода Митрэдоонов. О чем? Мне нужно время. Что случилось со мной во сне? Я помню тьму. По лицу гуляет ветер. Я в лесу? Луна - полумесяц, в нескольких шагах неясные очертания. Камни? Деревья? Человек за спиной. Кто-то выше меня с терпким мужским запахом. Он так близко, что я ощущаю его тепло лопатками. Пытаюсь обернуться, но он кладет мне руку на плечо, отводит в сторону прядь волос, скользит горячими губами по изгибу шеи.
  - Ирэм...
  Смешок. Человек говорит, касаясь губами моей щеки:
  - Кто такой Ирэм, детка?
  ***
  Ирэм наплавался так, что все тело наполнилось приятной усталостью. Он хорошо спал ночью и с аппетитом съел приготовленный Михо завтрак. Это хорошо сказалось на его настроении, и жизнь уже не представлялась столь мрачной. После купания маг растянулся в тени на теплом песке под обрывистым озерным берегом. В голове шумело, казалось, вода еще покачивает тело на невысоких волнах. Здесь, вблизи подземных источников, она была почти горячей.
  Озеро всегда было свежим и чистым, благодаря нескольким неглубоким речушкам, приносящим из родников и уносящим в море теплую воду. Мелюзины брали из озера лечебный ил для своих притираний и выращивали в нем особый вид душистого лотоса для эссенций. Первые добавили этому острову магии и активно использовали его природные блага. На фресках, сохранившихся в подземном городе, маг видел изображение огненной горы в знакомых пейзажах острова. Трудно было поверить, что когда-то в самом сердце островной долины возвышался вулкан.
  После купания не хотелось думать, мысли вяло текли в голове. За завтраком Даша была задумчива и тиха, даже на своем непонятном языке с обилием певучих звуков не промолвила ни слова. После девушка выскользнула из дома, прихватив с собой сумку с лямками. Ирэм гадал, куда она пошла. Он обошел берег озера там, где его юго-западная часть сужалась и извивалась, образуя крошечные бухточки, но Дашу не нашел. Если она не появится к обеду, он отправится ее искать. Да, здесь нет агрессивных койжг. Маг дал свое шебо только лананам (по просьбе мелюзин) и маленьким духам деревьев и цветов, но тропы, ведущие вглубь острова, запутаны, а пикси, метельники и прочая мелкая живность не любит неожиданные вторжения на свою территорию.
  Из воды вышла ланана, незнакомая, совсем юная, судя по тонким полупрозрачным ногам и рукам. Подошла ближе, бесстыдно рассматривая обнаженного мага. Ирэм не спеша потянулся за штанами, прикрылся и сомкнул веки, давая понять, что не расположен к общению с нечистью. Ланану это не смутило. Сквозь щелочки век маг видел, как она присела рядом, с детским удовольствием зарыв ноги в песок.
  Под слоем сухого песка была влага. Лананы могли передвигаться в толщах пород, там, где их пронизывала вода. Они сами превращались в потоки и проходили сквозь песок, почву и щели между камнями водными струйками. Колодцы, в которых по договору с людьми соглашались поселиться этот вид койжг, никогда не пересыхали и не загнивали. Все-таки вид лананы, полуобратившейся в воду, завораживал. Ирэм сам не заметил, как открыл глаза и уставился на девушку, ноги которой от колен заструились прозрачными потоками. Ланана явно наслаждалась интересом мага. Она потянулась к нему с ласковостью доверчивого ребенка, положила руки на его грудь, уперев в сплетенные пальцы острый подбородочек. Под нежно-розовыми щеками блестели хрустальные скулы, пухлые губы в капельках влаги приоткрылись.
  - Ты совсем один, - проговорила койжг. - Бедный маг. Тебе скучно. Я тебя развлеку.
  Она говорила странно, как все представители лесного народа, произнося звуки человеческой речи органами, не совсем к ней приспособленными. Ей могло быть и пятьдесят лет, и сто. По меркам койжг она была совсем юной. У старых ланан твердели кости, и они отправлялись жить в гроты, выделенные мелюзинами для 'младших сестер' возле жемчужных 'плантаций', или селились вблизи человеческого жилья, зарабатывая себе на еду приманиванием рыбы и очищением источников.
  - Маг, - нежно проворковала койжг, поглаживая Ирэма тонкими пальчиками, спускаясь все ниже к его пупку и полоске волос внизу живота. - Ты красивый. Серебро. Хорошее серебро. Не жжется. О чем ты так тоскуешь? Счастье рядом, протяни руку. Посмотри, какая у меня красивая грудь. Я влажная и тугая внутри. Большое удовольствие для мужчины.
  - Не сейчас. Никогда. Прости, дочь вод. Уходи.
  - Злишься на нас? - спросила девушка, капризно морща носик, но не убирая шаловливой руки с живота мага.
  Ирэм недобро усмехнулся:
  - Злюсь? Что ты знаешь о злости и гневе?
  - Ничего, - ланана улыбнулась. - Не хочу знать плохое. Нужно прощать. Те, кто много злятся и думают о прошлом, грустят.
  Маг сбросил руку койжг со своего тела и сел. Девушка тоже приподнялась, глядя на Ирэма с доверчивой нежностью.
  - Уж вы-то не думали много, когда отдавали свои серые искры моей матери! Предавали тех, кого в случае опасности зовете на помощь и называете сестрами!
  Ланана пожала плечами, склонила набок белокурую головку, продолжая улыбаться:
  - Твоя мать попросила. Дала много специй. Хорошая еда. Мы тоже хотим жить.
  - Убирайся!! - пальцы мага сплелись против воли.
  Ланана вздрогнула, с ужасом глядя на руки мужчины. Она видела белые искры и знала, что острый сноп боросг может полететь в ее сторону. Койжг могла бы сбежать, в один миг обратясь в воду, но от страха стала почти прозрачной и застыла, словно превратившись в стеклянную статую.
  Ирэму внезапно стало стыдно. У ланан память муравьев в муравейнике - племя делит общие знания и воспоминания. Поэтому они и приблизились к хуми и потомкам Первых по уму и образу жизни. Эта девочка, скорее всего, никогда не видела ни Аолины, ни Гайдэ, но помнила все, свидетелями чего стали ее братья и сестры. Была ли она ответственна за поступок своего племени? Даже мелюзины, потерявшие свою дочь, мать 'дитя моря', никогда не обвиняли ланан в предательстве. Их снисходительность имела под собой основания: еще не одна тысяча лет пройдет, пока койжг превратятся в полноценных разумных существ. На Ирэма снова накатила усталость:
  - Прости. Я тебя испугал. Иди с миром и не попадайся мне больше на глаза.
  Ланана разочарованно вздохнула, не спеша уходить, наклонила голову, умоляюще глянула из-под челки, сплетенной надо лбом в мелкую сеть тоненьких косичек с розовыми жемчужинами.
  - Что еще? Тебе что-то от меня надо? - догадался маг.
  Койжг виновато кивнула:
  - Народ говорит, у тебя есть специи. Еще ор-пудар, - девушка сделала движение от себя, - специи, - и показала рукой на свой рот.
  - Зачем вам специи здесь, на острове? Тут вы защищены от магии.
  - Здесь - да, нам - нет, братьям и сестрам за мостом. Много, - девушка показала растопыренные пальцы, - пойдут на нерест. Их ловят в черные аглуги, забирают серые искры. Очень опасно. Мы хотим жить.
  - Специи не мои. Я попрошу для вас, и, думаю, их вам дадут, но не много. Принесите ор-пудар.
  Койжг обрадованно кивнула, подпрыгнула, взвилась над песком пенящимся водоворотом и втянулась в берег, словно радужный смерч. Ирэм задумался, рассеянно потрогал рукой песок, в который только что провалилась девушка-койжг. Все чаще приходят обрывки тревожных сведений: средние расы и койжг отлавливаются, увозятся в неизвестном направлении непонятными людьми, то ли обычными ловцами, то ли черными колдунами. Он подумал бы , что за этим стоят Блез и Ниэна, но некромант явно нацелен на другое, в его приоритетах - вечный источник черных искр. Зачем ловить койжг, имея в не столь отдаленной перспективе всевластие? Зачем тратить силы на сбор серых искр, если он знает про Лим? Нет, цель некроманта - Врата... и Даша, способная их открыть и стать проводником в своем мире. Тут что-то другое. Новая пища для размышлений.
  Ирэм услышал покашливание и поднял голову, бросив на песок острую палочку, которой чертил похожий на аглуг узор. У воды стояла Лау. Мелюзина строго посмотрела на мага и сказала:
  - Ах вот ты где. Сестры сказали, ты искал Дашу. Я знаю, где она. Идем.
  Ирэм поднялся и без лишних возражений углубился в лес вслед за мелюзиной. Лау была непривычно серьезна, но лукавая улыбка то и дело пробегала по ее лицу, словно мелюзина вспоминала о чем-то забавном. Мага эта улыбочка тревожила. В последнее время подруга слишком активно занималась устройством его личной жизни.
  - Куда мы идем?
  - К теплым водопадам. Лечебная водичка - как раз то, что сейчас нужно твоей подружке.
  - Это ты ей показала?
  - Ну да, что такого?
  - Плохая идея. Метельники, радужницы... маленький народ даже меня иногда донимает.
  - Ай, - мелюзина досадливо махнула рукой, - все прекрасно знают, что Даша - твоя избранница. Малышня не посмеет ей надоедать.
  Маг выразительно хмыкнул.
  - Ты сегодня на диво серьезна.
  - Ву готовит кое-что сногсшибательное на Самухун. Представляешь, сколько у меня работы? Я оторвалась от дел только ради тебя, мой мальчик, поскольку ты не можешь сам позаботиться о своем счастье.
  На языке Лау это означало, что мелюзина сбежала из дворца под выдуманным предлогом, переложив свои обязанности на плечи какой-нибудь покладистой помощницы. И то, что Ирэму грозила очередная авантюра, организованная неугомонной подругой.
  - Как тебе наш маленький эльф? - спросил маг.
  Мелюзина мечтательно подкатила глаза и протянула:
  - Сла-а-адкий...
  - Понятно. Он явился под утро и еле дополз до своей комнаты. Даже завтракать отказался, что на него совсем не похоже. Его брат недоволен. Я знаю, что тебе плевать. Лау, игры играми, но ты поосторожнее с Донирээнами.
  - Знаю, знаю... Эгенд станет каким-то местным корольком при золотоволосых, а Альд его правой рукой. Кстати... - мелюзина задумчиво тряхнула головой, - Ву что-то видел в зеркале по поводу Эгенда. Что-то странное...
  - Плохое или хорошее?
  - Скорее, хорошее. Но необычное. То, чего никто не будет ожидать.
  - Тем более. Не трогай хотя бы Эгенда.
  Мелюзина стрельнула в сторону мага глазками.
  - Ирэм дорогой, это чудесный комплимент с твоей стороны. Ты считаешь, что я настолько неотразима, что даже этот безнадежно влюбленный снеговичок может пасть жертвой страсти ко мне?
  - Именно.
  Лау на ходу игриво прильнула к магу, потянулась губами к его уху:
  - Спасибо, конечно, дорогой. Но ты же устоял.
  Мелюзина отпрянула и, хохоча, унеслась вперед.
  Ирэм вышел на пологий склон, ведущий к реке. Видимо, давным-давно над потоком стояло какое-то сооружение Первых, сложенное из плоских гранитных плит и пластин мрамора. Время развалило постройки. Они обрушились в реку над обрывом, и теперь вода пробивала через них свой путь, образуя живописные гроты и горячие водопады. Это было одно из любимейших мест мелюзин. Но кроме них на берегу поселилась куча мелкого серого народца, не слишком любящего вечные грозы и обожающего теплые источники. Грозовые тучи сюда уже не доходили, зимнее солнце светило не слишком ярко, но было тепло, а лунные вечера и ночи были прекрасны. Здесь начиналось царство мелких лесных и водных духов, уходящее на полдня пути в глубину леса. Пикси выращивали на камнях свой цветущий мох, метельники порхали ночами среди ночных фиалок, радужницы то и дело взрывали воду фейерверками искр. Магия Первых нарушала все законы природы на Грозовом острове, и Ирэм часто радовался, что предоставил свое шебо разным видам миролюбивых койжг. Маг понятия не имел, почему остров даровал ему право гостеприимства, но ему нравилось иногда почувствовать себя доброжелательным хозяином, давшим райский приют прекрасным существам.
  Ирэм спустился по склону к воде, остановился возле мелюзины, внимательно поглядывающей на каменные купальни. Лау вдруг сунула пальцы в рот и пронзительно свистнула. Над камнями поднялись и полетели в сторону мага и мелюзины непонятные куски ткани. Их тащили радужницы. Маленькие существа славились своей недюжинной силой. В сказках иногда рассказывалось, как они вытягивали из воды за волосы незадачливых селян, чуть не ставших добычей никс. О том, что радужницы и никсы враждовали, тоже было широко известно. Там, где селились одни, никогда не доставалось места вторым.
  Непонятные тряпки попадали на траву. Радужницы запорхали над головами людей, возбужденно вереща. Это были пузатенькие существами с покрытыми щетинками руками и ногами и стрекозиными крылышками. Они понимали людскую речь и напоминали магу шмелей с гладкими, почти человеческими головками и четырьмя пушистыми лапками. Их магия происходила из воды. Ирэм не раз видел, как радужницы падали в реку, взлетали, унося на щетинках мелкие капли, и вдруг начинали кружиться над водой, превращая брызги, слетающие с лапок, в вихрь серых искр.
  Мелюзина собрала тряпки с травы и принялась деловито сворачивать их в узел. Маг с подозрением вглядывался в знакомый узор на ткани. Ну, конечно! Юбка Даши! Ее расшитая нитками блузка! Лау ловко увернулась от мага, подбросила тючок в воздух и отбежала подальше, чуть не подпрыгивая от радости. Радужницы подхватили вещи и отнесли узел на верхушку ближайшего дерева.
  Ирэм был вне себя.
  - Лау! Зачем?!
  - А как еще? - мелюзина возмущенно уперла руки в бока. - Будешь ходить вокруг да около, пока она не состарится? Бедная девочка! А если она скоро вернется в свой мир, Ирэм из рода Митрэдоонов? Останешься с еще одной дыркой в сердце?!
  - Ты преувеличиваешь наши чувства друг к другу!
  - Я?! Я знаток в сфере чувств! Я могу преуменьшать, но не преувеличивать! Иди туда и будь милым и нежным, маг Ирэм! И радуйся, что я не раздела и тебя, как в тот раз!
  Маг попытался обратиться к радужницам, но те только кружились над его головой и восторженно пищали. Шалости и розыгрыши они уважали больше, чем сердитых магов. Помянув импов рогатых и заодно всех предков авантюристки мелюзины, Ирэм пошел к камням, на ходу стаскивая рубашку.
  ***
  Воспоминания о том, что происходило со мной в том семидневном сне, постепенно возвращались.
  - Кто такой Ирэм, детка?
  Нет, я не побежала, лишь вздрогнула, отскочила и оглянулась. Во снах нет ничего стойкого и постоянного, но человек во тьме остался на том же месте и глядел на меня, ухмыляясь. В свете луны, вдруг ставшей полной и нестерпимо яркой, рот и полусферы глаз его казались черным провалами, только блестели крупные зубы.
  - Кто такой Ирэм, радость моя? - повторил мужчина вкрадчиво.
  Луна потихоньку проявляла предметы и пространство вокруг. Это был не лес. Мы были окружены огромными плоскими валунами с узкими проходами между нагромождениями глыб. Отступая, я тут же уперлась спиной в теплый камень. Пахло по-летнему, пылью, кострами, сухой травой. Незнакомец выступил из тени, оперся о валун. Мне все еще было трудно разглядеть его как следует.
  - Кто ТЫ такой? - спросила я.
  - Я тебе снюсь, - незнакомец продолжал улыбаться. - В твоем мире ведь снится людям всякая дрянь, без смысла и логики.
  - Вот именно, - сказала я. - В моем. А мы сейчас в другом. Другом мире.
  - Ты уверена? Что последнее ты помнишь?
  Я посмотрела на небо и задумалась. Действительно, почему я так сказала? Другой мир? Что за странная идея? Приснится же! Незнакомец нетерпеливо шелохнулся:
  - Ну? Твое последнее воспоминание. Ты падаешь в воду, а потом?
  - Русалка, - прошептала я неуверенно. - Моя подруга оказалась русалкой.
  - Видишь, чушь какая. Ты дома, спишь в любимой кровати, кошка греет спину. Жарко. Русалок не бывает. Тебе все приснилось
  - Ты меня запутал, - пробормотала я. - И вообще, откуда ты все знаешь обо мне?
  - Какая разница, мы же спим, помнишь? Я случайная проекция твоего сознания.
  - Кошмарная проекция, - признала я.
  - Как скажешь, радость моя! Но ведь главное в кошмаре что? Слегка проснуться, убедиться, что это сон, и спать дальше, сладко-сладко. Ну? Посмотри вокруг. Где ты сейчас?
  Я попыталась. Изо всех сил.
  - Я не дома.
  - Вот! Хорошо!
  - Ты же говорил, я дома, - обиженно произнесла я.
  - Неважно! Я просто ошибся. Ты в гостях! Приоткрой глаза, посмотри вокруг. Что видишь?
  - Камин. Горит огонь. Я лежу в кровати. Стул. На спинке плащ... мужской... такой знакомый...
  - Поздравляю, ты почти в яви. Еще немного, и я стану лишь тенью, дымкой, образом. Что ты еще видишь?
  - Не могу проснуться полностью. Почему?
  - Сон крепок. Ты еще не сказала мне, где ты? Там есть окно?
  - Не... знаю... Нет. Или есть.
  - Посмотри, что за ним! Взгляни!
  Мне не понравился требовательный тон незнакомца.
  - Я не могу! Не могу открыть глаза как следует! И я не дома и не в гостях! У меня таких друзей, у которых дом с камином и из стен торчат ветки с листьями!
  Мужчина шагнул вперед, возбужденно спросил:
  - Ветки? Дриады? Ты у дриад?
  - Каких дриад? - я задохнулась от возмущения. - Что? Так это правда?! Я в ином мире? Ты влез в мой сон! Я все помню! Ты маг! Убирайся и дай мне проснуться!
  
  Незнакомец с рычанием пробежал те несколько шагов, что разделяли нас, и вжал меня в камень, опершись руками в валун по обе стороны моего лица. Он был гибок, при этом мускулист и силен. С шеи на обнаженный торс гроздями свисали шнурки с сухими стручками и мелкими костями. Длинные волосы мужчины были переплетены и собраны в хвост на затылке. Глубоко посаженные глаза горели огнем.
  Из моей груди от толчка выбило дыхание.
  - Ты тролль, - просипела я. - Шаман.
  Незнакомец скривил рот в полуулыбке:
  - Я лишь ношу личину тролля, вождя, Бессмертного Буушгана, Воскресшего из мертвых, вернувшегося из земель предков, чтобы помочь своему народу. Слышала обо мне?
  - Носишь личину? Ты был во сне Кэльрэдина.
  - Да, крошка.
  - Ты мертв.
  - Нет, детка. Буушган мертв, а я жив.
  - Я не виновата в том, что тролли погибли. Кэльрэдин послал их.
  - Я знаю, - мужчина ласково провел ладонью по моей щеке. - Меня это не волнует. Кое-кто сообщил мне, что за тобой гонится страшный колдун. Хочет, мерзавец такой, твоей крови. Видишь ли, мне до зарезу нужен тот колдун. Он знает, где Врата в твой мир. Он последний, кто владеет тайной Врат. Все остальные маги, открывшие их много лет назад, или умерли, или сбежали. Блез почти полностью выпил Ниэну, свою ученицу, и она ни импа не соображает, тем более не знает, где найти своего доброго учителя. Ты - моя последняя надежда.
  - Зачем тебе в мой мир?
  - Всего лишь для того, чтобы из него переместиться в свой.
  - Тебе нужен Источник. Ты Зло-за-Гранью.
  - Так меня иногда называют, - согласился тролль.
  - Ты демон?
  Я произнесла слово 'демон' на атче. Тот, кто называл себя Буушганом, изумленно поднял брови и захохотал.
  - Ты думаешь, я асурит?! Асуриты - жалкая слабая ветвь моих великих предков! Я демон!!! - последнее слово было произнесено по-русски. - Я тот, кого вы, людишки, боитесь, как огня. Я один из тех, кто проникает в ваш маленький мирок, чтобы развлекаться и играть с вами посредством ваших греховных страстей, пить ваши черные искры!!! Посмотри на мой мир!
  Тролль отступил и повел рукой. Из-за горизонта, внезапно проступившего на полотне тьмы резкой оранжевой чертой, на небо взбежало пылающее солнце. Под камнями залегли густые тени, глазам стало нестерпимо больно. Земля пыхнула жаром, в мгновенье разогревшись, в нос ударил запах гари, трава под ногами пожелтела и осыпалась пеплом. Жар обжег лицо. Из-за камней взмыли в небо огромные черные птицы. Они кружились в воздухе, садились на валуны и сворачивали крылья. Существа с огромными крыльями, рогами на массивных лбах и птичьим килем вместо грудной клетки. Тролль тоже изменился. Он расправил крылья, взмахнул ими, подняв клубы горячей пыли и... взлетел... Небо пронзил громкий надрывный крик.
  - Хочу проснуться, - бормотала я, зажмуриваясь и чувствуя, что горю заживо.
  Внезапно все кончилось: раскаленный воздух отступил от лица, на лицо дунуло прохладой. Я открыла глаза. Вокруг опять была лунная ночь. Демон в облике тролля стоял на камне, скрестив руки. Голос его прозвучал глухо и мрачно:
  - Днем все здесь сгорает дотла, а за ночь оживает. Вот такой он, мой мир. Он прекрасен, не так ли? Я, изгнанник, могу видеть его лишь во снах... Ты не проснешься. Ты истощилась - потратила жизненные искры на магию. Умрешь - Блез найдет кого-то другого и все равно проникнет в ваш мир. Мерзавец хитер, мои ребятки не одну неделю ловят его на старых трактах, но натыкаются только на бешеную нечисть. А ведь ты где-то рядом, притягиваешь некроманта, не даешь ему уйти. Мне нужно знать, где ты сейчас, по каким дорогам идешь. Кто этот Ирэм? Твой защитник? Мне плохо видно, словно ты запихнула этого человека в самые укромные уголки памяти. Нам, демонам, достаточно прикосновения, во сне или наяву, чтобы увидеть то, что люди носят в своих головах. В твоем случае - это один сладкий поцелуй в нежную шейку, приятный вкус на губах и... больше ничего. Твои воспоминания, увы, неясны и обрываются на моменте падения в воду. Скажи мне, что было дальше. Быть может, я приду и спасу тебя от смерти. Дам тебе немного черных искр, поверь, жить с ними не так уж плохо.
  Я содрогнулась, вспомнив мертвое черное сияние, пронизывающее тело Блеза. Во сне я не видела демона на тонком плане, но подозревала, что с его аурой дела обстоят не лучше.
  - Лучше смерть.
  - Как хочешь, - равнодушно бросил демон. - Мы с Кэльрэдином пока заодно, а у него есть отличный план, как выманить мышку из норки. На мышек охотятся хищные совы. Сове нужно лишь подождать, пока мышка не пискнет. Надеюсь, малыш Кэль успеет.
  
  
  Глава 4.
  
  Она была там, за широким хрустально-гладким потоком воды, преломляющим очертания обнаженного тела. Стояла, рассеянно оглядываясь и обняв руками плечи. В купальне пахло лавандой и можжевельником. Ирэм застыл, и вся решимость (войти, извиниться, отдать девушке рубашку и отправиться спасать закинутые на дерево вещи) оставила его. Он нарочито громко шел, отбивая носком сапога камушки, но шум воды заглушил шаги, и Даша увидела его не сразу. Она тоже застыла, но вместо того, чтобы отпрянуть, забиться в щель и прикрыться, наоборот, опустила руки и наклонила голову, глядя немного исподлобья. Вода лилась сквозь щель между камнями, гладь ее искажала, но и всего увиденного хватило, чтобы у Ирэма сильнее забилось сердце.
  Женщины подобны самоцветам. Одни позволяют мужской магии течь сквозь них, усиливая ее, не мутнея и не теряя магических качеств, другие под влиянием яростной, себялюбивой мужской страсти крошатся и рассыпаются, третьи боятся отдавать и не пускают глубже кожи. Ирэм видел много женщин, до Аолины и после. Он привлекал их и в образе высокородного наследника, и бродячего мага в поношенной одежде. Девушки из свиты матери (которых она сама же подсовывала ему в постель, считая, что так лучше сможет контролировать сына), случайные попутчицы в поисковой работе и скучающие дамы на постоялых дворах, где он искал заказчиков. Они флиртовали, добивались его внимания и реакции, пытаясь выпячивать свои достоинства и сойти за самоцветы, которыми не являлись, и он лениво брал их, доступных и покорных, игривых и напыщенных, считая каждую интрижку не более чем проходным приключением. Аолина, с которой Ирэм так никогда и не был близок, показала ему, как важна в любви чистота чувств и эмоций. Маг думал, что никогда не найдет ничего подобного и навсегда потерял веру в свою способность чувствовать что-то большее, чем мимолетную физическую страсть.
  И теперь Ирэм просто стоял и смотрел. На обнаженную женщину за пеленой воды, прекрасную и юную, спокойную и доверчивую, верящую, что он не сможет унизить или обидеть ее. Один шаг, маг. Всего один. Шагни, пройди сквозь водную пелену. Ты же видишь, что она не убежит, не отпрянет, потому что ее желание так же явственно, как и твое. Она не сделает первый шаг, но ты знаешь, что она - самоцвет, который примет твои чувства, пропустит их через себя, вберет, впитает и отдаст сторицей той дивной магией, что заставляет мир вращаться.
  Где-то шумно плеснула вода. Волшебная нить, протянувшаяся между мужчиной и женщиной, оборвалась. Даша вздрогнула, и Ирэм отрывисто произнес:
  - Прими мои извинения. В этот раз Лау зашла слишком далеко. Возьми. Я жду тебя снаружи.
  Он протянул Даше свою рубашку, а та машинально просунула руку сквозь поток воды. Эта тонкая смугловатая рука, пахнущая драгоценными маслами для купания, с капельками воды на сияющей внутренним светом коже, изящными пальчиками и прозрачными ноготками, вызвала в сердце мага новый всплеск чувств. Ирэм отступил, повесил рубашку на сухой каменный выступ у входа и ушел.
  ***
  Дриада, живущая в эльфийском дубе, на который радужницы закинули мою одежду, долго делала вид, что не понимает, чего от нее хотят. Потом похихикала, обещала магу помочь и исчезла. Я сидела на траве, поджав ноги, и молилась о том, чтобы лесная нимфа подольше не возвращалась. На мне была рубашка Ирэма, и я, съежившись, вдыхала его запах, делая вид, что мерзну и кутаюсь. Можно мне не отдавать рубашку, оставить себе в качестве моральной компенсации? Хоть какое-то воспоминание. Буду доставать ее в старости из сундука (неважно уже, в своем мире или в этом, ставшем почти родным, - и там, и здесь шансы на счастливую личную жизнь у меня нулевые) и рассуждать: вы думаете, принцев не бывает? Они есть, только не такие, как в сказках. Другие - холодные, сдержанные, без тени сомнений. Вот один такой и в моей жизни встретился. Если верить тому, что рассказывают о нем мелюзины, верный, добрый и с разбитым сердцем. Тот случай, когда высокое происхождение приносит только страдания. Хорошо, что я влюбилась в Ирэма раньше, чем узнала о его роде. И сегодня опять не сдержалась, повела себя, как тогда, перед схваткой с некромантом. 'Поцелуй меня, посмотри на меня, прикоснись ко мне!' - влюбленная дурочка, одно слово. Что поделать, ну не умею я притворяться! И чувствую подобное впервые, отношения с Костиком страстью и романтизмом и не пахли. Бабушка всегда упрекала меня в избытке рационализма и нехватке чувств и повторяла, что именно такие, как я, чаще всего в 'горнило страсти' и попадают. Контролируют все и все, контролируют, а потом, наткнувшись на то, что контролю не поддается, на любовь то бишь, с катушек слетают. Я поэтому Костика и выбрала. С ним никакое горнило мне не угрожало, и все было бы хорошо, когда бы не было так... скучно.
  Что ж, может и хорошо, что у меня опыт прагматика. Может, я все это переживу и сохраню рассудок. Где я, и где Ирэм? Вероятно, передо мной будущий Властитель. Я буду бабкой столетней, а он как раз на трон взойдет, молодой, прекрасный, мудрый. Кэльрэдин - последний из Меотээнов. Далее власть должна быть передана одному из среброволосых Митрэдоонов. И вполне возможно, поскитавшись, натрудившись вволю и повзрослев, Ирэм примет то, что предназначено ему по праву происхождения.
  Если бы я только видела его лицо в купальне! Если бы только знала, что выражает его взгляд: равнодушие, интерес или нечто, что я не решаюсь произнести даже про себя? Вода скрывала, и я видела только его сильную, мощную ауру с искрами кораллово-красного цвета. Боже, так я боги знают до чего до вспоминаюсь. В любом случае, пора сдаваться.
  Я вздохнула и поднялась с травы, потянув за собой рюкзак. Ирэм стоял под деревом, пытаясь договориться с одним из тех созданий, что утащили мою одежду, а теперь летали над водой, словно бомбообразные шмели. Я подошла, стараясь вести себя как обычно, словно на мне не было мужской рубашки до колена на голое тело, и тронула мага за плечо. Ирэм обратил ко мне свое раздраженное лицо, скользнул взглядом по ногам, в глазах его блеснули искры. Да, знаю, знаю, в вашем мире девушки-хуми ведут себя намного скромнее, это только мелюзинам позволено выставлять напоказ больше, чем надо.
  Я рванула лист из блокнота и сунула его в руки мага. Ирэм принялся разглядывать рисунок.
  - Что это?
  Ты же сам видишь, это сова. Если бы я могла хорошо писать на атче, может и решилась бы подписать изображение. Основные буквы я знаю, могу накарябать несколько слов с малым шансом на то, чтобы быть понятой. Хотя... нет, лучше не рисковать.
  - Значит, ты все помнишь? И понимаешь.
  Я виновато кивнула.
  
  ***
  - Значит, ты все помнишь? И понимаешь.
  Даша виновато кивнула. Ирэм углубился в разглядывание рисунка, чтобы отвлечься от стоящей рядом девушки, ее запаха и вида босых обнаженных ног, стройных, с узкими щиколотками и сильными икрами. Наверное, в своем далеком мире она любила бродить по лесам, где, как она рассказывала, нет койжг и можно прямо в чаще устроиться с корзинкой еды, пригласив друзей, или купаться в море, не боясь, что какая-нибудь тварь утянет за ногу в пучину.
  - Ты все слышала и понимала с самого начала? - Ирэм старался говорить равнодушно, а в голове всплыло воспоминание: Даша, распростертая на столе для приготовления зелий, и он в отчаянии зовет ее из забытья. Помнит ли она?
  Даша выразительно потрясла головой. Изобразила: вот она спит, ладони под щекой, просыпается. Она повращала рукой вокруг головы, подкатила глаза.
  - Ты не сразу пришла в себя? Сон был слишком долгим. Такое бывает. Что вернуло воспоминания?
  Даша задумалась, показала движением пальцев: острые уши, длинные волосы, надменное выражение.
  - Эгенд? Нет? Альд.
  Девушка обхватила себя за плечи, покружилась.
  - Альд обнял тебя? Я же говорил! Ваши ауры как два соединенных между собой сосуда. Опустошается один - из другого поступают искры. Пока ты спала, Альду было очень плохо, хотя он и хорохорился, утверждая, что просто растерял силы в битве.
  Даша округлила глаза, тряхнула головой. Подсохшие волосы темным шлейфом взметнулись вокруг плеч. Маг вдохнул запах цветов и специй, нахмурился и напряженно вгляделся в рисунок. Произнес задумчиво:
  - Кусака? Ты нарисовала сову. Зачем? Ты не можешь говорить? Или не хочешь?
  Даша умоляюще посмотрела на мага, поднесла пальцы ко рту.
  - Не можешь.
  Да.
  Ирэм сел на траву, прислонившись к камню, продолжая всматриваться в рисунок. Даша стояла рядом, переводя тревожный взгляд с мага на рисунок и обратно. На листе была не только сова. Под ней две маленькие фигурки явно сражались, кидая друг в друга пучки острых палочек. Искры. У одной фигурки в руках был длинный шнур, унизанный колечками. Это он, Ирэм, с Полозом. Кто второй? Остроухий, в длинном одеянии.
  Даша проследила за взглядом мага, повертелась, подобрала с травы кусочек красноватой коры и несколько раз чиркнула по волосам второго эльфа. Волосы противника Ирэма окрасились в рыжий.
  - Кэльрэдин? Хочет вызвать меня на магический поединок?
  Побледневшая Даша показала глазами: да.
  - Это невозможно. Он не знает, где я, и что я... рядом с тобой.
  Голос немного изменил магу. 'Рядом с тобой' - как много значат сейчас эти слова. Ирэм никогда не задумывался о том, что Кэльрэдин может стать его соперником... в любви. Кровь забурлила в жилах Ирэма.
  Даша не заметила переживаний мага, продолжала настойчиво тыкать палочкой в изображение совы. Потом отобрала у Ирэма рисунок, прочертила несколько линий и вернула листок. Теперь Кусака была в клетке.
  - Они перехватили сову? Плохо. Кендиилу несладко придется. А что Кэль сделает с Мойэганом, и представить страшно.
  Длиннорукий, конечно, пришел в ярость. Старший из рода, подозреваемого в заговоре против правящей династии, оказался связан с девушкой из сна. Кто поверит теперь, что это почти случайность? И все же, для Ирэма это шанс. Лучик надежды. Тот случай, когда даже поражение может означать победу.
  - Все равно, - успокаивающим тоном продолжил маг. - Никто не попадет на Грозовой остров без моего шебо. Кусака тоже не вернется, Ниш велел ей лететь к хозяину, Йону.
  Даша подкатила глаза: как ты глуп, маг. Прижала руку ко рту, изобразила, что говорит. Махнула ладонью: вот слова, они выпорхнули изо рта, поднялись. Птица - две соединенные ладони. Даша вновь ткнула в рисунок - Кусака.
  - Кэльрэдин - сильный маг, - начиная понимать, медленно проговорил Ирэм. - Он знает, какими способностями обладают магически измененные совы и сплел аглуг, чтобы направить Кусаку на твой голос. На атч? Как только ты заговоришь, она прилетит сюда. Принесет вызов на поединок. От которого я не смогу отказаться.
  По взгляду девушки маг понял, что угадал.
  - Но... боги... это очень сложно, откуда он знает? Ты говорила с ним во сне. Нет? Ты говорила с кем-то другим? То существо, что находилось с тобой там, вне яви...
  Даша схватила рисунок, принялась яростно водить по нему кусочком коры, сломала одну палочку, подобрала другую. Изображений было несколько. Они были резкими, простыми (человечки из палочек и точек), но понятными. Убитый тролль с дыркой во лбу. Над ним странное существо с крыльями и рогами. Труп встает, изменяется. Даша положила лист бумаги на траву, бросила сверху несколько крошек черной земли. Искры, невероятной силы темная магия. Может быть, Ирэм понял не все, но на требовательный взгляд Даши кивнул. Зло-за-гранью.
  ***
  - Он мучил тебя? - странным голосом спросил Ирэм. - Пытал? Там, во сне.
  Нет, Ирэм. Он меня не мучил. Мы довольно мило проводили время, например, играя в шахматы...
  ... - Пешка на 'бэ 6'. Шах и мат.
  Тролль досадливо поморщился, поднял коня, внимательно рассмотрел фигурку:
  - Странная игра. Ты знаешь, что ее придумал один из моих предков? Как у него это вышло, не знаю, мы, демоны, такие вещи не любим - слишком нетерпеливы. Хотел, видно, получить чью-то душу. Ты загнала в ловушку и убила моего короля.
  - Это известная партия, - сказала я. - Моя бабушка учила меня играть. Она говорила, шахматы учат смотреть на несколько шагов вперед.
  - Не помню такого в твоих воспоминаниях, - Буушган оттолкнул от себя доску, и фигурки посыпались на пол. - Ты каким-то образом скрыла от меня добрую часть своей памяти. Скажу только одно: бабушка хорошо тебя учила... Как же с тобой трудно! Вот скажи: почему мы здесь? Я этого не планировал.
  - Это мой сон, - сказала я, внутренне напрягшись - мне стоило больших усилий пресекать попытки тролля вернуть нас в его мир. - И ты в моем доме. Пусть выдуманном, но моем.
  Тролль обвел взглядом комнатку, с отвращением поскреб черным ногтем веселенькую обивку кресла, покосился на дверь из сплетенных между собой молний:
  - Что за место! Охота тебе здесь помирать? Почему не принимаешь нашу помощь?
  - Твою и Кэльрэдина? Пфе...
  - Не понимаю. Кэль тебя не в служанки же берет. Жениться хочет, хотя... не помню точно, но есть там какие-то к этому препятствия... В любом случае, для тебя только лучше будет, если отзовешься. Одно твое слово, сказанное во сне... В конце концов я мог бы заставить тебя произнести его. Скажем, заставляя тебя мучиться от жажды под солнцем моего мира. 'Пить', - хрипло произнес Буушган, картинно запрокидывая голову.
  - Напомню тебе, - жестко произнесла я. - Мы сейчас в моем сне. Я не могу тебя выгнать, но и п хозяйничать тут не позволю.
  - Пока у тебя есть сознание, - парировал тролль. - Которое скоро погаснет. Ты словно собака на сене: все равно умрешь, дай хоть другим порадоваться - Кэльрэдину получить прощение греха, а мне вернуться домой. И дверь эта твоя... От кого ты прячешься, ведь не от меня же?
  - Не от тебя, - признала я, - ты гуляешь по моему сну как у себя дома.
  - А дверь все еще здесь. От кого? Дай угадаю. Ирэм из Митрэдоонов, паршивая овца в мятежном стаде. Маг, лучший ученик Арея. Да, да, я навел справки. Темная лошадка этот Ирэм. Непонятно, чего хочет, то ли с матерью заодно, то ли до сих пор в изгнании. Вот брат его, Равай, Кэлю много кровишки попил. Теперь и Ирэм завозился. И, надо же, укусил за самое больное, наглец. Властитель во сне так скрипит зубами, что мне его даже жалко. Медноволосый перед нелегким выбором: отдать трон и получить столь желаемый приз в твоем лице или послать шантажиста к импам рогатым. Что вообще с тобой такое!? Хочешь стать пешкой в игре сильных мира сего?! Одно только слово, Кэль примчится на белом коне - чепчики в воздух, фанфары. Я с твоей помощью ловлю некроманта, открываю Врата. Не хочешь оставаться здесь с Кэлем, милости прошу со мной.
  - В моем мире не принято верить демонам.
  - В твоем мире с демонами принято заключать сделки. Я согласен, только подай мне этого некроманта на блюдечке, - в глазах Буушгана вспыхнули и погасли красные огоньки.
  Я вздрогнула. Во снах все зыбко. Все время забываю, что имею дело со сверхъестественным существом, опасным и непредсказуемым. Трудно об этом помнить, глядя на тролля, вальяжно развалившегося в кресле у камина. Прежнее тело уже трансформировано до неузнаваемости. Это крепкий мужчина, горбоносый, с глубоко посаженными темными глазами и длинным узким лицом. Темные волосы заплетены в косички и намазаны чем-то вроде серой глины. Одежда из хорошо выделанной кожи и амулеты на шнурках по всей груди: крошечные выбеленные косточки, несколько странных клыкастых черепков (кажется, какой-то мелкой нечисти), знакомые мне (бр-р-ррр) маковые коробочки и прочая сушеная дрянь. Жаль, что я так мало знаю о культуре троллей, если таковая имеется.
  - Пешки в игре, как ты уже успел, наверное, заметить, имеют свои преимущества, - сказала я.
  - Или же что-то тебя держит. Или кто-то, - немедленно отозвался тролль, оскалился и недобро протянул. - Ничего, я подожду. Ирэм - хороший маг, очень хороший. И, по слухам, честный. Кто знает, возможно, у него получится вызволить тебя из плена истощения. Тогда все будет намного проще. Хорошо, что совам тоже снятся сны...
  ***
  Ирэм смотрел на реку. Решение принято. Даше оно не понравится. Что ж, он делает это ради нее тоже, и, что самое главное, ему не нужно будет притворяться.
  Даша вышла из-за дерева, уже одетая. Дриада с любопытством наблюдала за ней с ветки дуба. Ирэм шутливо погрозил ей пальцем и лесная нимфа, изобразив испуг, скрылась среди листвы.
  - Идем, - сказал Ирэм, взяв Дашу за руку.
  Девушка послушно двинулась за магом. Спуск в долину занял бы много времени, но мелюзины ( отсутствие в центре острова рек и озер мешало двухвостому народу свободно передвигаться), соорудили нечто вроде желоба, по которому вниз с обрыва скользили узкие долбленки.
  - Не бойся.
  Даша с опаской приблизилась к желобу и села за спину к магу. Ирэм нажал на рычаг, затворки, удерживающие лодочку на месте, раскрылись, и долбленка заскользила по смазанным жиром полозьям. Даша бросила что-то сквозь зубы на своем языке и судорожно обхватила мага за талию. На Ирэме не было Полоза, и он мог хорошо чувствовать теплые ладошки на своем животе. Желоб изгибался над купинами сосен - мелюзины всегда строили не только практично, но и себе на радость. Уже стемнело, осеннее солнце подчинялось космическому порядку. Где-то впереди блестело в свете луны гладкое море с отражениями звезд. Долина, стремительно приближаясь, светилась нежно-фиолетовыми крапинками, так цвели орхидеи мелюзин. Лодочка последний раз проскрипела днищем в пологой петле, снижая скорость, и остановилась. Наверх ее поднимут эари - духи ветра способны делать предметы невесомыми, и хотя бытовая магия - не та область, к которой они регулярно и охотно прибегают, здесь это плата за право проживания на Грозовом острове, вдали от людей и свирепых койжг.
  Даша и Ирэм вылезли из долбленки, и маг подал девушке руку, предлагая так же молча и безропотно последовать за ним. Даша в восторге замерла на вершине холма, куда доставило их страшноватое спусковое сооружение. Маг задержал взгляд на губах девушки. Скажи же что-нибудь! Освободи магию, не бойся. Ничего страшного не случится. Если поединку суждено быть, он все равно свершится. Пусть лучше сейчас, когда ты рядом, когда еще есть надежда. Но Даша молчала. Маг едва заметно покачал головой. Как же она себя контролирует! Любой другой на ее месте уже давно не выдержал бы. Что ж, ночь молода, и впереди еще много искушений.
  Они прошли под сводами дубов, оплетенных пахучими лианами, под шатрами из любовно уложенных на опоры гроздей разноцветной глицинии, вышли к рукотворному прудику у самого начала плантации. Полуобнаженные лананы, наводящие красоту у прудика, с цветами в волосах, возбужденные в предвкушении нереста, с плеском попрыгали в воду, Даша сжала руку мага. Тот повел ее вокруг пруда, вдоль скользкого глиняного бережка, за которым над покрытой ряской водой цвели ночные орхидеи. Ни эльфы, ни хуми не различали их запаха, но мелюзины делали из цветов вытяжку для необычных эссенций-афродизиаков. Орхидеи цвели круглый год, однако их цветы умирали на пятый день. Поэтому мелюзины собирали их в ночное время, под влажным воздушным куполом, созданным эари. Они и сейчас скользили между рядами, стоя в узких лодочках. Как и другим потомкам Первых, двухвостым требовалось общение с прекрасными и дивными творениями природы, даже Ву не чурался обязанности несколько раз в год выходить на уборку цветов.
  Ирэм отвлекся на приветствие одной из придворных мелюзин. Даша стояла на берегу у чудесной грозди нежно-голубых светящихся орхидей. Девушка тянулась к цветам, но трухлявый ствол, на который опирался куст, был слишком далеко. Длинноволосый мелизанд услужливо направил лодку к берегу. Юноша призывно улыбался, поглядывая на девушку из-под ресниц, его зрачки расширились. Он облизнул узкие губы, изогнулся и сорвал один из цветков. Потом протянул его Даше, заглядывая ей в глаза. Ирэм едва успел выхватить орхидею из пальцев девушки, завороженно глядящей на красавца мелизанда.
  - Нет, не стоит, - сказал Ирэм, выбрасывая орхидею в воду и поспешно заслоняя девушку от недвусмысленно заинтересованного взгляда двухвостого. - Здесь никогда не знаешь, чем кончится ночь.
  Даша улыбнулась и доверчиво протянула магу ладошку. 'Что здесь еще есть?', спрашивал ее нетерпеливый взгляд. Ирэм и Даша двинулись дальше. Мелизанд проводил их долгим, немного насмешливым взглядом, присев на одно колено в лодке, полной темно-синих восковых бутонов. В руках его был еще один нежно-голубой цветок.
  Маг и девушка вошли в рощу необычных деревьев с гладкой, скользкой корой. На деревьях почти не было ветвей, и стволы уходили высоко вверх, заканчиваясь скудной кроной.
  - Грабы дриад, - объяснил маг. - Мелюзины поставляют их древесину в крупные города. Там из них делают музыкальные инструменты. Деревья изменены магически, и здесь есть еще кое-что.
  Ирэм вдруг исчез. Шагнул вбок и словно испарился. Даша изумленно завертела головой. Маг появился слева, будто выйдя из воздуха, сказал:
  - Это порталы. Наследство Первых. Они совсем небольшие, далеко не уведут, но заставят поплутать. Мелюзины знают каждый проход, а я лишь некоторые. Будь осторожна, иди за мной.
  Ирэм и Даша осторожно двинулись вперед, и девушка каждый раз вздрагивала, когда они ныряли в марево порталов и выныривали совсем в другом месте. В какой-то момент их руки, случайно или нет, разомкнулись, и Даша оказалась на пологом склоне, немного выше тропинки. Перед ней лежал край плантации, и лодочки мелюзин скользили вдоль светящихся кустов. Мелюзины пели на красивом звонком языке, протягивая одни ноты и резко обрывая другие, песня завораживала. Ирэм возник за спиной у девушки и положил руки на ее плечи. Его ладони скользнули к шее, легли на подбородок, заставили ее обернуться. Первый поцелуй был почти робким, второй томным и тягучим, третий жарким и нетерпеливым. Маг не забыл, как заставить женщину трепетать в мужских руках, но ему нужно было большее. Ему нужно было, чтобы Даша забылась . А она молча откликалась на ласки, смущаясь и дрожа.
  - Скажи, скажи это, - прошептал маг, спускаясь губами к нежной ложбинке между грудей, с трудом сдерживаясь, чтобы не рвануть удерживающий ворот шнурок. - Скажи, что любишь меня. Произнеси мое имя.
  И Даша вдруг замерла, рванулась из его рук и отбежала на несколько шагов, испуганно и растерянно глядя исподлобья. Маг еле слышно застонал, кусая губы, на которых все еще остался ее запах, не скрывая разочарования: Ирэм сам чуть не потерял голову, а девушка все это время, получается, была начеку и с полуслова почувствовала неискренность. Она смотрела на мага с недоумением: зачем, почему он просит ее заговорить, если знает, что это привлечет сову? Постепенно на лице девушки проступило понимание: он сделал это специально - ему почему-то нужно, чтобы она нарушила молчание. Глаза Даши заледенели. Маг почувствовал себя полным ничтожество: теперь она решит, что лаская ее, он преследовал лишь свои цели.
  - Ну хорошо, - сказал Ирэм. - Смотри. Смотри внимательно. На меня. Нет, не так, используй магическое зрение. Ищи. Ищи черные нити, я знаю, их способен разглядеть только сильный и опытный маг, но ты можешь. Вот здесь, - маг обвел рукой правую часть тела.
  Даша тряхнула головой, мол, очередные хитрости, потом всмотрелась, прищурясь. Глаза ее изумленно расширились, в них мелькнул страх. Она перевела взгляд на лицо мага.
  - Да, - подтвердил тот, -Я взял часть проклятия Аолины на себя. Ты ведь уже слышала эту историю? Могу пока поддерживать внутренние силы, но дни мои сочтены... Пойми, мне нужен этот поединок. Помнишь, когда ты ударила Блеза искрами, часть их попала на Альда, в результате чего приворот был почти полностью разрушен. Во время поединка сила искр так велика, что никакое предыдущее воздействие не выдерживает. Никто никогда не прибегал к такому способу 'лечения', поскольку магический поединок всегда кончается смертью или увечьем одного из сражающихся. Но я готов. Какая разница?
  Ирэм замолчал, ожидая приговора. Даша думала. Лицо ее менялось в лунном свете, от печального до решительного. Тряхнув головой, девушка грустно посмотрела на мага, кивнула, потом шевельнула губами:
  - Ирэм.
  Маг почти не расслышал своего имени, но почувствовал движение воздуха. Магия поднялась на деревьями, всколыхнув волосы девушки, и унеслась на запад. Даша развернулась и побрела прочь, слепо ныряя в порталы и не замечая этого. Маг нагнал ее, подхватил на руки и понес.
  - Пешка, - пробормотала Даша, - я всего лишь пешка в этой игре.
  - О чем ты? - хрипло спросил Ирэм, чувствуя, как от жалости и нежности вот-вот разорвется его сердце.
  - Маленькая фигурка, которой пренебрегают короли, - продолжала говорить девушка, роняя слезинки на руку мага.
  - Ты не поверишь, если я скажу, что все это ради тебя?
  Даша помолчала и тихо выдохнула:
  - Нет, не поверю.
  - Тогда я докажу это тебе, - сказал маг решительно.
  - Ты волен делать все, что захочешь, - безжизненным голосом отозвалась девушка. - Мне все равно. Всем от меня что-то нужно, не ты первый, не ты последний.
  Эари вознесли их наверх в лодочке. Даша на несколько секунд отвлеклась, восторженно наблюдая за прекрасными духами ветра, ткущими серый полог из воздуха, а затем снова погрузилась в молчание.
  У дома на пеньке сидела Лау. Подпрыгнула, заинтригованно пожирая глазами мага и девушку. Ирэм мрачно посмотрел на мелюзину, и та растерянно раскрыла ротик.
  - Что, все плохо? - разочарованно произнесла Лау.
  - Хуже не бывает, - едко ответила ей Даша, с решительным видом направляясь к дому мага.
  - О, заговорила! - заинтересованно протянула мелюзина.
  - Да, и скажу, что все это... вранье! И магия ваша - вранье! А маги - все лгуны! А вы - интриганка и сводница!
  - Лучше бы молчала и дальше, - скорбно констатировала мелюзина, когда Даша скрылась в доме.
  ***
  Это было уже не утро, это был почти день. По крайней мере, птицы пели вовсю, радуясь погожему дню, а тело неприятно ломило после долгого сна. Иногда лучше недоспать, чем переспать, говорила бабушка, когда увлекшись очередным ярким сном, я залеживалась в кровати до полудня, радуясь выходным. Уныло рассматривая припухшее лицо в старом зеркале, я старалась прогнать воспоминания о вчерашнем вечере. Засыпая, промочила подушку слезами почти насквозь. Мои чувства к Ирэму словно качели: вверх, на пик надежды и мечтаний, вниз - в пучину разочарования и безнадеги. Все, хватит, я больше не позволю так со мной играть. Теперь только деловые отношения: мне нужно домой, и я готова выслушать ваши пожелания, лишь бы они способствовали исполнению моих. Чертовы аборигены! Кэль, Блез, Ирэм, Ила. В какие игры вы меня вовлекли? Чего добиваетесь, пользуясь тем, что я все еще живу по законам своего мира и не могу как следует усвоить ваши?
  Вся компания расположилась за кухонным столом и встретила меня напряженной тишиной. Так, понятно, второй завтрак, и все уже в курсе, скорее всего, и собрались тут, чтобы дождаться моего пробуждения. Альд не донес до рта бутерброд с вареньем, Эгенд вежливо кивнул, Огунд нетерпеливо гримасничал, Ниш ухмылялся, Лим, как всегда, жалостливо пригорюнилась, Михо улыбался. Один Узикэль с блаженным видом продолжал пластать огромный окорок, почти полностью закрывший его от моего взгляда.
  - Все в курсе? - голосом учительницы старших классов, не предполагающим никаких сюсюканий, спросила я.
  Народ неуверенно покивал.
  - Ирэм рассказал мне, я передала остальным, - отчиталась Лим.
  Понятно, почему Ирэма еще не линчевали: он сбежал и где-то прячется.
  - Где маг?
  - Я здесь.
  Ирэм появился на пороге кухни. Точно, где-то прятался. Что ж, не будем растекаться по древу, как говорят дриады, а перейдем прямо к сути вопроса.
  - Ниш, сколько времени потребуется Кусаке, чтобы долететь до нас? - спросила я у тролля.
  Настойчивый взгляд Ирэма, все еще стоящего у входа, отвлекал. Я с ума сойду, пытаясь его расшифровать, поэтому... все! Только деловые отношения!
  - Мы не знаем, где сейчас лагерь Кэльрэдина, - качнув головой, ответил тролль.
  - Хотя бы примерно.
  - По моим расчетам, - сказал Ниш задумчиво, - Длиннорукий может стоять в долине, на границе с землями Мераса. Король людей - тип тот еще, просто так, без церемоний, эльфийское войско на свои земли не пустит. Пока суть да дело... Думаю, сутки с небольшим у нас есть.
  - Импы зеленые, - пробормотала я и решилась обратиться к Ирэму, - если... когда вызов придет, каковы будут твои действия?
  Глаза мага помутнели, словно мой вопрос причинил ему невероятную боль. Однако все врут, как говаривал один известный персонаж.
  - Я... я приму вызов... - повысив голос, перекрикивая гомон, Ирэм продолжил, - я уже объяснил, почему.
  - А что делать нам, маг? - холодно спросил Эгенд, и все замолчали, повернувшись к пепельноволосому эльфу. - Тебе придется покинуть остров - вряд ли захочешь давать шебо давнему... недоброжелателю. Наверняка погибнешь, ибо у властителей магия в крови. Я видел однажды, как в бою Кэльрэдин сшибает головы белыми аглугами, тогда как обычные маги таким количеством силы лишь ранят противника. Мы же останемся здесь в качестве заложников твоей доблести или... безрассудства. Непонятно, как долго некромант будет патрулировать берег. Сегодня Самухун, Блез должен был уйти, но мелюзины сообщают о скоплении нечисти у воды и попытках черной магии прорваться на остров.
  - Да, ты прав, старший из Донирээнов. - медленно произнес Ирэм. - Я могу погибнуть, и сражение, несомненно, пройдет на материке, вне земель мелюзин. Я уже думал об этом.
  - И что надумал? - приподняв одну бровь, спросил Эгенд.
  - О вас позаботятся мелюзины. Они доставят вас на берег возле Обры. Оттуда вы сможете продолжить свой путь, вы с братом, господин Узикэль, Михо, если захочет. Остальные могут остаться на острове, в том числе и ты... Даша. Я только что говорил с Ву, король готов дать свое покровительство и начать искать способы вернуть тебя домой, ему же я передам свое шебо перед... уходом. Эгенд, ты же знаешь, что отказ от поединка равносилен проклятию.
  - Знаю, - эльф кивнул, - но должны же быть иные способы.
  - Они есть, - тихо сказал Ниш, пристально глядя на мага.
  Тот неохотно кивнул и сообщил:
  - Я мог бы лишить Кусаку моего шебо. Тогда она не попадет на остров. Это будет означать ее гибель. Рано или поздно, пытаясь пробиться ко мне, сова истощится и упадет в воду.
  - Я... мне нравится эта птица, и было бы подлостью погубить любимца Йона, но если это единственный способ...? - выдавил тролль.
  - Дело не в Кусаке. И не в моем проклятии, хотя дни мои сочтены, и в ином раскладе событий я вскоре должен буду лишить вас... своего общества, - сказал маг, глядя в сторону.
  - В чем же дело? - мягко поинтересовался Эгенд.
  Ирэм поднял голову и посмотрел прямо мне в глаза. Несколько мучительных секунд в полной тишине мои друзья переводили взгляд с меня на мага.
  - Понятно, - сказал Эгенд. - Признаюсь, я давно подозревал некоторые... личные мотивы... Остается один вопрос: будет ли некромант пытаться напасть на нас, если Даша, Лим и Огунд останутся на острове?
  - Вряд ли, - ответил Ирэм. - Блез постепенно теряет человеческий разум. Возможно, он уже не помнит, зачем охотится за нами. Он забыл даже про Самухун и возможность открыть Врата в Ночь Мертвецов при помощи других... жертв. Его притягивает остров. Кендиил и его маги, я уверен, прибудут вместе с Кэльрэдином, и если некромант все еще будет здесь, они уничтожат его.
  - Что ж, маг, твои ответы меня удовлетворили, - благосклонно кивнул Эгенд. - Брат?
  Альд слизнул варенье с губ и задумался. Его долгое молчание заставило старшего брата нахмуриться.
  - Альд, у тебя имеются какие-то сомнения? Напомню: ты больше не связан с Дашей, мы убедились в том, что она в безопасности, так в путь же!
  Старший брат выдохнул с облегчением, когда младший кивнул.
  - Корабль отправится в путь через пару дней после Самухуна. Приготовьтесь отражать нападение зифов, на судне будет отряд лучников, - сказал Ирэм. - но сегодня мелюзины ждут вас на празднике. Забудем же все наши разногласия и проведем последний вечер в радости и удовольствиях.
  Эгенд встал из-за стола и удалился с легким поклоном. За ним ушел странно задумчивый Альд.
  - Первый танец - мой, - шепнул мне младший эльф, выходя из кухни.
  Ага, заманите меня сейчас на танцы, попытайтесь, предатели! Видеть вас никого не хочу!
  Засобиралась куда-то Лим, Михо ушел за водой, Ниш, зевнув, пробормотал:
  - Поспать, что ли? - и вышел, привычно пригибаясь под низкими балками.
  Огунд весело ускакал с краюшкой хлеба, украшенной утащенными с тарелки файнодэра ломтями ветчины. Один лишь Узикэль чавкал над своей тарелкой и листочком бумаги, исписанным подсчетами, не обращая никакого внимания на застывших посреди кухни меня и мага.
  - Хватит, - сказала я. - Вообще молчи. Сейчас ты скажешь, что идешь на поединок, чтобы спасти меня от Кэльрэдина.
  - И это так.
  - Ты спасаешь самого себя, и тут ты полностью прав - жизнь прежде всего. А я останусь на острове под крылышком Ву. Ты же уже все за меня решил?
  - Так будет лучше. Если одолею Длиннорукого, вернусь за тобой.
  - Вот только не надо ничего обещать. Сначала спроси: хочу ли я, чтобы за мной возвращались? И зачем? Тебе же не терпится отправить меня домой!
  - Я думал, ты именно этого желаешь.
  - Вот все, исключительно все что-то там за меня думают! Кэль думает, я его возлюбленная! Блез думает, я его корм! Лау думает, я неприкаянная старая дева! Буушган думает, я приманка для Блеза!
  - Клан Буушгана должен почтенному Гиребальду сто сорок золотых шеллов, - надтреснутым голосом сообщил Узикэль, не отрываясь от подсчетов и окорока.
  - Дай мне время. Позволь разобраться в себе, - умоляюще проговорил маг. - Ты словно весенняя оттепель, что неожиданно наступает после сильных морозов. Я хочу оттаять и погрузиться в твои воды, но лед...
  - Весна весной, - не поднимая взгляда, веско заметил файнодэр, разбивая вдребезги всю романтичность момента, за что я готова была его расцеловать, - а долги надобно возвращать.
  - Вот-вот, - вырвалось у меня, - а то потом ложки пропадают.
  - Ложки? - с недоумением переспросил Узикэль.
  Файнодэр взял со стола ложку и повертел ее перед глазами, забормотав:
  - Точно. Полновесное серебро.
  Я засмеялась и под растерянным, полным отчаяния взглядом мага вышла из кухни. Какой прекрасный день! Может, забыть все и отправиться на праздник? Флиртовать с мелизандами, танцевать с Альдом, сочувствовать переживаниям Лим и слушать глупости Лау?
  Легка на помине. Лау появилась из рощицы со стороны озера, всплеснула руками:
  - Ты все еще здесь?! Лим не сказала тебе?!
  - Что? - спросила я, собираясь послать докучливую мелюзину подальше.
  - Что что? - передразнила меня Лау. - Пойдешь на праздник в таком виде? Ты в зеркало на себя глядела?
  Я только вздохнула. Глядеть-то я как раз глядела. Мелюзина права. Кого я собираюсь обольщать с таким комом на голове и в мятой юбке. За спиной Лау из рощи вышли две симпатичные мелюзины.
  - Взять ее! - приказала им мелюзина, указывая на меня.
  ***
  Я, кажется, даже задремала под мягкими поглаживаниями мелюзин. Где-то успокаивающе журчала вода. Мы находились в подземном гроте, уставленном магическими светильниками. Пламя бросало рваные отблески на стены, выложенные кусочками разноцветного стекла. Всегда мечтала побывать в спа! Как же хорошо!
  Мелюзины поднесли зеркало. Я села на гладком ложе и посмотрела на свое отражение. Мне казалось, эта морщина никогда не уйдет со лба, а тут... - не может быть! Тут был свежий шрам от удара о тележный короб. Все следы от недавних потрясений, круги под глазами и прочие радости жизни в походных условиях исчезли - лицо мое светилось, словно в него впрыснули целый коктейль витаминов и прочих косметических чудес. Из тела ушла ломота, с рук исчезли красные пятнышки от мытья посуды и стирки в холодной воде. Я сияю, я красавица!
  - Госпожа, позвольте.
  Немолодая мелюзина, 'поработавшая' с моим лицом, рассматривала меня с большим удовлетворением. В руках у нее был очередной поднос с баночками. Еще притирания? Нет, скорее то, что можно назвать декоративной косметикой: нечто блестящее в крошечных флаконах и плоских сосудах из серебра и глины. Мне подкрасили брови, подвели губы сладкой кораллово-розовой помадкой с запахом малины. Мелюзина провела пальцем по моим векам, сказала:
  - Это наш старинный рецепт: пыльца особых цветов, на глазах она почти незаметна, но оживляет уставший взгляд, а крошечные частички ор-пудара придадут блеск и не позволят недоброму пожеланию свершиться. Девичья красота часто привлекает нежелательное внимание.
  О, об этом мне можете не рассказывать, сколько раз от приставаний отбивалась.
  - Ор-пудар, - сказала я. - Это дорого.
  Я была в курсе того, как мои друзья добывали для меня золотой порошок, чтобы вызволить из морока. Сердце неприятно кольнуло: Ирэм был готов пойти за ор-пударом к койжг, а я обвиняю его во всех грехах. Права ли я?
  - Вы особая гостья, - с улыбкой сказала мелюзина. - Королева передала приглашение: перед праздником вас просят прибыть в королевские покои, король хочет с вами познакомиться.
  - Очень мило с его стороны, - смущенно пробормотала я.
  - Платье! - громко провозгласила Лау, входя в грот в сопровождении двух юных мелюзин, которые несли в руках одежду для бала.
  Одна из девушек приложила к себе наряд, кокетливо покачала бедрами, подмигивая мне (мол, то, что надо, да?) но замерла под суровым взглядом мелюзины, красящей мне ресницы пахнущей воском черной пастой.
  - О, нет! - простонала я. - Только не это!
  - Не нравится?! - Лау вытаращила глаза.
  - Очень нравится! Просто великолепно! Разрез до самого 'не хочу' и соответствующее декольте. Я весь вечер буду тянуть его вверх-вниз, не зная, что прикрыть в первую очередь!
  - Хотя бы примерьте, - с некоторым упреком сказала пожилая мелюзина. - Это чистый шелк и вересковая нить.
  - Хорошо, - со вздохом согласилась я. - Иголку можно? Подол подошью.
  - Ты слишком скромна, - заключила Лау, поняв, наконец, что я шучу. - Ничего, у нас это обычно проходит после пары танцев с мелизандами.
  - Верю, - мрачно сказала я, припоминая красавчика у плантации орхидей и поднимая руки, чтобы девушки надели на меня платье цвета мальвы.
  - Что делать с волосами? - деловито поинтересовалась Лау у немолодой мелюзины.
  А что с волосами? Они прекрасны: струятся, блестят и пахнут. И, кажется, цвет стал немного ярче.
  - Только розовый жемчуг, - тоном не терпящим возражений произнесла та. - В волосы и в ушки. И одну капельку на шейку.
  Лау задумалась и кивнула. После всех манипуляций обе мелюзины встали передо мной и хором протянули:
  - Красота!
  Я взглянула в зеркало и в этот раз полностью с ними согласилась.
  
  Глава 5. В которой превращение золушек в принцесс проходит на высоком официальном уровне
  
  У входа в 'спа' меня встретила нетерпеливо пританцовывающая Лим.
  - Ой, мило! - щебетнула она и потянула меня за руку, прочь от растерявшихся от такой прыти мелюзин-косметологов.
  - Я здесь уже все знаю, - махнула Лим рукой, когда я выразила некоторые опасения по поводу нашего маршрута. - Вот поворот, и мы в большом зале. Как тебе?
  Да, картина впечатляющая. Это была пещера невиданных размеров, уходящая в глубину на несколько сот метров. Часть ее была заполнена морской водой, к воде спускалась выложенная мрамором лестница, потолок терялся где-то над головой.
  - Бальный зал, - ткнула вдаль Лим.
  Мы стояли на балконе, выбитом прямо в граните над суетой и нескончаемым движением, в прозрачной глубине прямо под нами мягко покачивались светящиеся морские растения и плавали плоские разноцветные рыбы . Группа мелюзин трудилась над украшением лестницы гирляндами орхидей, в бухточке шныряли туда-сюда узкие лодки. Я немного перегнулась через бортик балкона и посмотрела в сторону зала, там выставлялись столы под скатертями цвета морской волны, начищались светильники и развешивались магические огоньки. Потянуло чем-то вкусным, в животе у меня забулькало.
  На Лим было струящееся голубое платье, оно удивительно шло к ее глазам. Немного округлившийся животик только подчеркивал грацию юной мелюзины. Только я открыла рот, чтобы выдать искренний комплимент, Лим опять нетерпеливо махнула рукой и выпалила:
  - Ниш! Представляешь?!
  - Что? - испугалась я. - Нахамил?
  Лим фыркнула и поманила меня за собой. Мы вышли в узкий коридор между гротами, и мелюзина принялась ходить взад-вперед, возмущенно уперев руки в бока:
  - Если бы!
  - Да ладно?! - вырвалось у меня. - Вот нахал!
  - А я что говорю! Знаешь, что заявил?
  Лим в подробностях рассказала о разговоре с троллем. Чем дальше, тем больше у меня раскрывался рот. Я удивлялась не тому, что нахальный полукровка предложил моей подруге сердце и свою огромную и, что греха таить, весьма крепкую длань, а то, как на это прореагировала мелюзина. Сначала я думала, что она столь возмущена и оскорблена, что хочет дать выйти раздражению, потом заподозрила нечто иное. Лим поведала, как тролль отнесся к ее беременности:
  - Нет, ты подумай! Никакого уважения! Это будет 'дитя моря', а он - 'рыбачить научу и бить прям промеж глаз'.
  - Рыбачить? - с недоумением переспросила я. - Зачем учить мелюзин рыбачить?
  Лим меня не слышала:
  - Лау, между прочим, намекала на то, что Эгенд, возможно, теперь отнесся бы к браку со мной совсем иначе, если его спросить. А Михо просто сохнет! А Ву сказал... А он говорит, увезу тебя в Термект, что рядом с Оброй, там у меня крепкий дом, добрые слуги...
  - Он что, богат?
  - А ты думала, такой прощелыга в бедности останется? Он, оказывается, родственник какой-то дальний людскому королю по орочьей линии, да видно столько натворил всего, что родня его и знать не желает.
  - Постой, Лим, - сказала я, начиная кое-что понимать. - Мы сейчас о чем говорим? Тебе тролль сделал предложение! Тролль! А ты... ты, как я вижу, возмущена не тем фактом, что он вообще к тебе подъехал, а тем, как он это сделал?!
  - Ну да, - сказала Лим, перестав мельтешить у меня перед глазами. - Я же говорю - хам!
  - Он тебе, что, нравится!!?
  Лим вдруг вся зарделась, дернула плечом, отвернулась. Потом сказала с неожиданной грустью:
  - Знаешь, на Грозовой остров прибыла делегация из Реталии. Там уже тоже в курсе. Ву представил мне моего потенциального жениха - молод, хорош собой, из рода правящих.
  - И? - заволновалась я.
  - Мы гуляли и разговаривали весь вечер. Он был очень мил. Но я поняла... что он не верит.
  - В то, что ты...?
  - Да, в то, что ребенок был зачат магией, а не естеством. Ему сказали посвататься к 'супруге дракона', вот он и приплыл. Общался со мной из вежливости. А потом ушел осматривать остров, вернулся поздно, долго говорил с Ву, а когда я спросила... мне показалось, что Ву сам не в восторге.
  - Лим, ты рано расстраиваешься, - сказала я ободряюще и со всей искренностью, на которую была способна. - Почему сразу выходить замуж? Поживи здесь, дождись родню, может, они что посоветуют - столько женихов вокруг! А твои чувства к Эгенду?
  - К Эгенду? - сердито повторила Лим. - Разве ты не видишь? Он же грезит своей Рионой, во сне даже имя ее повторяет, я слышала в повозке. Он будет править землей золотоволосых, а если нас поженят, то это будет чисто политический брак, сейчас веяние такое, от Кэльрэдина - эльфы заключают браки с наследниками других рас. Знаешь, я за эти дни в путешествии сильно повзрослела, не улыбайся. Глупости это все, детская влюбленность, как у Михо, который просто других девушек не видел, кроме своей нареченной свинопаски. Фантазии это все.
  - Ну, знаешь, фантазии фантазиями, но серьезно рассматривать кандидатуру тролля...?
  - Ничего я не рассматриваю, - сказала Лим, - мне просто страшно. Они меня тут запрут, будут кормить, лелеять, а когда дитя родится, станут ему поклонятся - они такие. Ребенок подрастет, выдадут меня замуж за 'хорошую партию', куда-нибудь подальше. А сыну или дочери нацепят корону в тринадцать лет, и вырастет он или она глупым, надменным и капризным. Что я не знаю, как мелюзины над детьми трясутся? У меня в детстве игрушки были из золота, тяжелые, на ногу упадут - синяк, пока я не возмутилась и не потребовала себе такие же, как у детей из обычных семей. Вся эта забота - золотая клетка... Я и не знала ничего о мире вокруг, пока Сонтэн меня не выманил. И обманул он меня, опять же, из-за моей наивности. Меня в обозе чуть приворотным не накормили, маг заподозрил что-то, а я дурочка будто... Надоело, не хочу так!
  - Н-да, - вздохнула я, привлекая мелюзину к себе. - Дела. А я думала, у вас тут только рай, птички, цветочки, красотень всякая.
  Лим всхлипнула.
  ' И все-таки, он тебе нравится', - подумала я.
  Правящий мелизанд с первого взгляда показался мне веснушчатым парнишкой лет двадцати с непослушными короткими вихрами цвета меда. Только подойдя ближе, я рассмотрела и внимательные, мудрые глаза, и сеточку морщин в их уголках. Возраст я его у Лим не уточняла, постеснялась как-то, но думаю, Ву годился бы мне в дедушки, если не в прадедушки.
  Каких-либо правил престолонаследия у мелюзин не было - полное равенство, если так можно выразиться. Родителями Ву были простые бортники из Реталии, королевства мелюзин на юго-востоке Ондигана. Зеркало Огот-Мэдзэ указало на Ву, когда тому было семнадцать. Таких зеркал, наследия Первых, у мелюзин было четыре, по одному в каждой части материка. Все крупные решения, как то трон, войны, торговые союза и так далее, принимались только посредством обращения к артефактам. Говорят, когда погибла Аолина, Ву увидел в зеркале предначертание и увел свой народ на Грозовой остров. Не удивлюсь, если так оно и было. Народ Ву неудачи преследовали уже много сотен лет подряд, но переезд спас племя - на острове заключались браки, рождались дети, и за последние восемь лет смерти были только естественными, от старости, 'жизненного истощения', как называли ее двухвостые.
  Кстати, я узнала, что у Лау была дочь, малышка лет трех. На мой вопрос об отце, мелюзина легкомысленно улыбнулась, а Лим шепнула мне на ухо:
  - Один молодой торговец хуми, как раз Самухун был, сама понимаешь, маски, пляски. До сих пор, бедный, ищет свою русалку каждый раз, когда приводит судно к острову.
  Карисса, вопреки моим ожиданиям, оказалась пухленькой смешливой барышней с лилейно-белыми волосами и карими глазами. Она скакала вокруг нас с Лим, предлагая сладости и чай. Не представляю, как они с Ву могут ссориться, хотя чем могут мелюзины отличаться от всех прочих женщин в гневе?
  Ву осмотрел меня своими мудрыми глазами и улыбнулся мальчишечьей улыбкой. Он принялся расспрашивать меня о моем мире, о нашем путешествии и опасностях, встреченных на пути. Карисса присела на ступеньки, ведущие к трону, и по-бабьи подперев щеку кулаком, ахала и охала. Я беседовала с королевской четой, стараясь не смотреть в угол, где стояло зеркало-артефакт, но мелизанд сам подвел меня к Огот-Мэдзэ. В отличие от Ройк-Мэдзэ, оно было сделано из пластин гематита. Зеркало притягивало взгляд, но, посмотрев в него, я с облегчением или разочарованием - не знаю, ничего не увидела.
  - Кстати, об артефактах, - сказал Ву, кивая на мое кольцо (я по странному велению сердца надела его утром). - Давно я не видел таких искусных серебряных аглугов.
  - Аглугов? - тупо повторила я, поднеся кольцо к глазам.
  - Да, - мелизанд кивнул. - И камень наверняка из одной из корон Первых, тех самых, пропавших давным-давно. Ирэм говорил, в пути у вас разрушились все самоцветы. Одного этого камушка хватило бы на десяток повозок. Хотя, на вашем месте, я тоже не стал бы рисковать. Можно взглянуть поближе? - Ву поцокал языком. - Прекрасная древняя работа. Только самые искусные мастера умеют плести аглуги из металлов: меди, серебра и золота. Как он к вам попал?
  - Это... это... кольцо моей бабушки.
  - О, правда? Расскажите мне о ней.
  Тон Ву был таким мягким, любезным и... по-королевски требовательным, что я, про себя удивляясь тому, чем может быть интересна правящему мелизанду жизнь моих родственников, принялась рассказывать.
  - Она была учительницей. Родилась перед войной, сирота. Всю жизнь проработала в школе. Замуж так и не вышла. Детей у нее не было.
  - А вы? - удивился мелизанд.
  - Я дочь ее племянницы. Мой отец был ее учеником. Бабушка получила надо мной опеку, когда он умер, а мама... - я запнулась и замолчала.
  Ву ждал. Лим смотрела на меня широко-раскрытыми глазами, а Карисса опять пригорюнилась. Наверное, они догадывались, что сейчас услышат - я всегда на этом моменте биографии нехорошо меняюсь в лице.
  - Моя мать меня бросила, когда умер отец. Бабушка добилась опеки, несмотря на свой возраст, - у нее ученики во всех крупных организациях, мало кто мог ей в чем-либо отказать, - я перевела на атч слова 'опека' и 'организации' самым, на мой взгляд, понятным образом.
  - Как звали вашу бабушку? - Ву одобрительно кивнул, будто мой рассказ совпал с какими-то его ожиданиями.
  - Агния Степановна, - ответила я. - Родителей своих она не помнила, а Степан -это имя солдата, вытащившего ее из-под обломков разрушенного взрывом дома во время войны.
  - Какая страшная там у вас магия, - Карисса передернула плечами.
  Ву подошел к зеркалу и провел пальцами по одному из гладких камней.
  - Вы знаете, что Агния - это 'огонь' на языке Первых?
  - Да. И на одном из наших древних языков - тоже, - выдохнула я.
  Ву обернулся ко мне и посмотрел чуть лукаво, из-под пшеничных бровей:
  - До бала еще несколько минут. У нас на Ондигане много легенд. Хотите расскажу одну? Или две?
  А мы можем сказать 'нет'?
  - Во времена, когда на земле еще жили последние Первые, одна молодая девушка из очень хорошего эльфийского рода влюбилась в наследника медноволосых, когда тот, путешествуя в целях образования, гостил в ее замке в провинции. Она написала ему письмо, объясняясь в любви. Но он остался равнодушным к ее признаниям, впереди у него были власть, слава и обожание женщин. При всем при том молодой человек не был подлецом, поэтому не воспользовался неопытностью и влюбленностью девушки. Он поговорил с ней и уехал, оставив девушку с разбитым сердцем. Прошли годы, юную эльфийку выдали замуж за короля другой страны - не ищите ее на картах, ее след давно затерялся в песках Аклидии. И однажды король и королева прибыли ко двору медноволосого Властителя с официальным визитом. Властитель узнал девушку...
  - и влюбился... - прошептала я.
  - Именно. Вам знакома эта история?
  - Моя бабушка ее очень любила ...
  - Немудрено, - бросил Ву, присел на трон и продолжил, - не знаю, как она заканчивается у вас, но у нас она завершилась очень плохо.
  - Ву, дорогой, - поморщилась Карисса, - зачем печалить нас перед самым балом?
  - Извини, дорогая, сие есть важно для нашей гости. Посмотри на нее - она всей душой жаждет окончания рассказа.... Итак, Властитель написал письмо королеве, но та отказала ему в близости - она была честной женой, почитающей своего супруга. И тогда Властитель пошел войной на того, кому принадлежала желанная ему женщина. Он проиграл. И был казнен.
  - Кто казнил его? - вырвалось у меня, не знаю, почему.
  - Королева, - коротко ответил мелизанд, с явным удовольствием наблюдая за моей реакцией. - То было традицией в ее королевстве. Она перерезала ему горло, хотя... м-м-м... она его любила... Печально и несправедливо, не правда ли? Любовь... и смерть на кончике церемониального ножа.
  - Ужас, - сказала Карисса, поднося руку к шейке.
  - Вы... вы видели это в зеркале? Это была...? - язык меня не слушался.
  - Бал! - Ву хлопнул в ладоши.
  - Бал! Бал! Бал! - откликнулись придворные дамы.
  Ву поднялся и подал руку жене. Кокетливо приподняв край платья, Карисса присела и взяла супруга под локоть. Король и королева двинулись к дверям. Ошеломленная и растерянная, я пошла за ними рядом с Лим.
  - Теперь не печальтесь и освободите душу, дорогая моя, - сказал Ву, обернувшись и склонившись к моему уху, - это не ваша история. Позвольте жизни, с ее чередой рождений и смертей, самой расставить фигуры на доске. Впрочем, все уже сделано - справедливость восстановлена, шах и мат. А ваш путь только начинается. Расскажите обо всем Кэльрэдину, тогда не будет ни поединка, ни дальнейших преследований. И передавайте ему привет. Он мой родственник, дальний, правда.
  Ву и Карисса вошли в распахнутые двери, в звуки музыки, шум голосов и запахи духов и цветов. Нам с Лим подали полумаски, и мы надели их, прикрыв лица, подобно другим гостям. Лим что-то прокричала мне на ухо что-то восторженное. Думаю, она не слышала последних слов мелизанда.
  ***
  Шум оглушил, свет ослепил. Ву и Карисса стояли перед огромной толпой. Я знала, что на остров прибыло множество мелюзин, их корабли швартовались в небольшой бухточке на северо-востоке, некоторым гостям даже не хватило причалов, и Лау обмолвилась утром, что это из-за новости о 'супруге морского дракона' .
  Хотела юркнуть в толпу, но гомонящие мелюзины так устрашающе близко подошли к Лим, что я решила остаться, чтобы в случае чего прикрыть девушку от излишнего внимания. Впрочем, охрана Ву тоже была здесь. Мелизанды оттеснили толпу, король и королева махали подданным с расстояния в тридцать-сорок шагов. Я шагнула за спину Лим.
  - Какой смысл было надевать маску... - сердито проговорила юная мелюзина, открывая лицо (толпа откликнулась восторженным выдохом) и оборачиваясь ко мне, - ...если все и так знают, кто я такая. Боюсь, нормально повеселиться так и не удастся.
  Я вынуждена была согласиться с подругой и тоже сняла полумаску, разглядев, что множество мелюзин оставили свои лица открытыми. Сразу стало легче дышать и вертеть головой.
  Рядом с Ву появился Ирэм. Они перебросились парой фраз, и король заговорил голосом, многократно усиленным магией. Толпа опять всколыхнулась, задрожали магические светильники, и блики света, отраженные от канделябров, заиграли на хрустале бокалов и ваз.
  - Дети моря, мои подданные, - провозгласил Ву. - Сегодня ночь праздника, особого праздника. В этот Самухун сбывается то, чего мы ждали восемь сотен лет - с нами Лим, возлюбленная морского дракона, мать дитя моря!!!
  Мелюзины восторженно загудели. Ву дождался относительной тишины, благосклонно оглядывая своих подданных, и продолжил:
  - Она подверглась смертельной опасности, добираясь к нам, но боги и друзья, - мелизанд повел рукой вправо, и я увидела у фонтанчика знакомые фигуры, обряженные в яркие маскарадные наряды, - защищали ее. Мой друг, маг Ирэм, оберегал ее в пути как священное сокровище. Наследники Морор-Тээна отложили свои заботы и прибыли вместе с Лим. Великая магиня явилась из иного мира, чтобы спасти нашу драгоценную сестру! В этот раз мы не позволили злу свершиться. Ребенок Моря родится под этими сводами, и счастью всех племен мелюзин не будет конца! Друзья мои, братья и сестры, будем щедры и гостеприимны, давайте окружим наших гостей заботой и не позволим грустным воспоминаниям возобладать над радостью! Да начнется Самухун, праздник начала зимы!
  Музыка взорвала пространство. Ву взял супругу под руку, и королевская чета двинулась вглубь зала. Перед ними поднимались в воздух и лопались огромные пузыри в форме оранжевых скалящихся тыкв, каждый беззвучный взрыв окатывал толпу сияющими брызгами. Сдается мне, на праздник прибыло немало магов. Вон, слева двери из зала открыты в рукотворный сад, изображающий четыре времени года, а крошечные пикси и похожие на бабочек метельники, перепархивают из сада в зал и обратно, таская угощение со столов и осыпая гостей сахарной пудрой.
  Как подобраться к Ирэму и друзьям? Маг сопровождает короля с королевой, а я боюсь бросить Лим на съеденье поклонникам, которые теперь они точно сожрут 'супругу дракона' живьем! Но нет, юной мелюзине поднесли обитый шелком мягкий стульчик, и двое грозного вида молодых мелизандов встали по обе стороны от присевшей на него девушки. Толпа забурлила, и в потоке гостей и аборигенов острова начала формироваться упорядоченная очередь. Мелюзины и мелизанды подходили к Лим по двое и трое, а некоторые целыми семействами. Они снимали маски, их лица были освещены искренней радостью, дети таращили на Лим глаза, а она одаривала всех и вся мягкой улыбкой, прикасаясь к каждому подарку. У стульчика росла гора подношений: вышитых подушечек для малыша, погремушек из драгоценных металлов и камней, коробочек с драгоценными маслами и специями для магического здоровья и угощением для матери. Особо трогательно на вершине груды смотрелся позолоченный детский горшок с изображение орхидеи на боку. Кстати, об орхидеях. Кажется, мне знакома улыбка этих тонких, надменных губ - к Лим подходил молодой мелизанд, который пытался подарить мне цветок вчера на плантации. Красивый юноша в зеленом одеянии в пол склонился перед юной мелюзиной. Та покраснела и позволила поцеловать ей руку. Мелизанда сопровождали трое мужчин постарше. Все четверо тихо заговорили с Лим. Очередь даже и не подумала возмущаться, с почтением поглядывая на отвлекающих внимание девушки гостей.
  - Высокие гости из Реталии, - шепнула мне на ушко невесть откуда взявшаяся Лау.
  На мелюзине была кружевная полумаска с черными жемчужинами, больше привлекающая внимания к изысканно подкрашенному лицу, чем скрывающая оное. Глубокое декольте платья подчеркивало высокую грудь, черная ткань с матовыми переливами придавала соблазнительно-зрелой фигуре умопомрачительный изгиб. У мелюзин черный олицетворял ночь, на многих дамах в этот вечер я видела маленькие броши и вышивки в форме вечно полной луны.
  Значит, это и есть новоявленный жених! Так вот, кто вчера строил мне глазки! Как хорош, все-таки! Мне кажется, или его волосы отливают синим? Но... имп возьми! Свататься к одной и одаривать многозначительными взглядами другую? Мелюзины все-таки очень легкомысленный народ. Русалки, что с них взять!
  - Реталийские послы надеются увезти с собой невесту для их юного принца. Боюсь, надеются напрасно. Наша девочка не слишком то благоволит Олему, - продолжила Лау.
  - Знала бы ты, кому она благоволит, - проворчала я, не сдержавшись, еле слышно, надеясь, что шум заглушит мои слова.
  Но Лау услышала и вцепилась мне в локоть, оттаскивая подальше:
  - Кому, кому она благоволит? На кого положила глаз? Ну, Даша, не томи! Сын придворной поэтессы хвастался, что Лим целых полчаса с ним вчера проговорила. Это он?
  - Нет, - ответила я. - Не скажу. Это секрет.
  - Даша! - взвыла мелюзина. - Это никак не может быть секретом! Это новость политическая! Ну!... Все равно я узнаю! Не было такого, чтобы я не узнавала о влечениях сердечных! Но ты же понимаешь, чем раньше, тем лучше!
  Я вздохнула. Все равно же узнает. Но тут дело не в том, кто позарился на нашу Лим, а в том, что девочка несчастна и с тоской смотрит на свою будущую судьбу, готовая броситься в объятья первому встречному, кто обещает ей простое женское счастье.
  Я повела взглядом в сторону нарядившихся на праздник попутчиков. Ниш в костюме пирата с повязкой на одном глазу (в этом мире морских разбойников тоже хватало, и привычки у них были похожими, например, во время атак попеременно закрывать одно око черной нашлепкой, чтобы спускаться в трюмы захваченных кораблей с уже привыкшим к темноте глазом) возвышался над остальными. Лицо у тролля было мрачным, единственный глаз недобро глядел на сгрудившихся вокруг Лим почитателей.
  - Медузьи потроха, - прошептала Лау, мгновенно определив, на кого я намекаю. - Скандал!
  Я рассказала мелюзине о сватовстве тролля и реакции Лим, попросив Лау никому об этом не сообщать, пока она сама не побеседует с девушкой по душам. Насколько я смогла понять характер придворной мелюзины, Лау больше всего печется всегда о личном счастье, чем о соблюдении протоколов и этикета, быть может, она подскажет какой-нибудь выход из ситуации.
  - Нет, нет, - озабоченно проговорила Лау, - я никому не скажу. Лишь Кариссе. Карисса должна знать, она больше других хлопочет о замужестве Лим. Мы должны решить, как сделать девочку счастливой. Ниш, конечно, хорош...
  Я с подозрением вгляделась в лицо мелюзины. Нет, это не сарказм и не упрек.
  - ... и роду не последнего, но только мы, двухвостые, имеем право на то, чтобы дать пристанище и брак матери дитя моря. Мы его заслужили - мы выстрадали это право! Кстати, здесь, на балу, присутствуют еще четверо потенциальных женихов. Что я им скажу?
  - Погоди нервничать, - сказала я. - Все это, быть может, лишь результат нахальства Ниша и мои домыслы.
  - Нет, нет, - повторила Лау с тревогой. - Не домыслы. Я сама должна была догадаться. А ты? Что с тобой? Эй, не молчи, я же вижу! Ты сюда пришла, чтобы о Лим беспокоиться или развлечься?
  - Не могу ничего с собой поделать, - прошептала я, - Ву мне такое рассказал!
  - Что-то плохое?
  - Нет, хорошее... не знаю... теперь все выглядит по-другому... это о том, почему я здесь, а не дома... Это о прошлом... очень далеком прошлом, других жизнях... это... это касается Ирэма...
  Лицо Лау смягчилось, она с сочувствием посмотрела на меня, покачала головой и сказала, оглянувшись и наклоняясь поближе :
  - Что бы он не сказал, помни: Ву - хороший правитель, но у него есть одна слабость: он любит загадывать загадки и получать отгадки. В зеркале хватает странных историй. По мне, так король слишком много времени проводит у Огот-Мэдзэ. К тому же, видеть образы и правильно их толковать - это разные вещи. Да, Ву несколько раз принимал правильные решения благодаря предначертаниям, но и ошибок было предостаточно. Думаю, Веснушка еще позовет тебя, убедиться, что ты поняла. Или не поняла.
  - Я поняла, - сказала я, улыбаясь - надо же: для кого правитель, а для кого и Веснушка. - Но с удовольствием еще раз поговорю с Ву.
  - А я пойду с тобой. Решено! - Лау хлопнула в ладоши. - Сотри с лица озабоченную мину и веселись. А я, - мелюзина решительно поправила полумаску, - пойду вынюхивать и принюхиваться. И если мой нос меня не обманывает, что-то назревает.
  Лау нырнула в толпу у стульчика Лим, а вынырнула уже у помоста музыкантов (перед которым вышагивали в каком-то сложном танце пары), держа под руку представительного мужчину в смешном наряде с пышными рукавами и буфами над коленями.
  Голова у меня закружилась, то ли от шума и пестроты, то ли от голода. От столов соблазнительно пахло, и я отправилась добывать пропитание, оставив Лим под присмотром грозных мелизандов. У накрытых к празднику столов мне чуть не изменила выдержка: в желудке громко забурчало, и , едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на все сразу, я принялась выкладывать на маленькую стеклянную тарелочку тарталетки с нежными, еще теплыми креветками в густом соусе. Затем мое внимание привлекли тонкие полоски вяленого мяса. Разбавленное водой красное вино мне не понравилось - я глотнула и поморщилась, ища глазами какой-нибудь иной напиток.
  - Что, далеко местному винцу до тунницкого самогона? - раздался над ухом насмешливый голос.
  - Альд, - угадала я, рассматривая замотанного в шелка парня с тюрбаном на голове и в уродливой носатой маске. - Ты кто? Похож на господина Узикэля.
  - Я аклидиец, - оскорбился эльф, снимая маску и с отвращением отбрасывая ее подальше, - знатный и, между прочим, богатый торговец. Приторговываю тканями и, когда выпадает возможность, девушками для гарема.
  - О! - восхитилась я, кусая тарталетку и жуя, - ты нашел свое призвание! Кстати, о тканях. Огунд притащил мне утром три куртки! Три! Мы так не договаривались! Мы договаривались, что я вдену бахрому тебе одному, а там еще были куртки Эгенда и Ирэма! Я чуть пальцы не переломала, завязывая узелки! Хорошо, что Огунд нарезал шнур ножом Михо.
  - Я подумал, Ирэму ты не откажешь, - с невинным видом сообщил Альд, выискивая среди пшеничных хлебцов ломтик поподжаристей и намазывая его пахнущей орехами пастой. - А Эгенд - мой брат. Обещать мне - значит, обещать ему.
  - Угу, - проворчала я, вспомнив, как утром украдкой, чтобы не заметил клариконыш, прижимала к себе куртку мага.
  Я положила во внутренние кармашки курток близнецов пакетики со специями. Быть может, золотые искры, что вились вокруг меня, пока я работала, защитят братьев во время путешествия. И спасут Ирэма, если он не поддастся уговорам и примет вызов Кэльрэдина. Если речь идет об избавлении от смертельного проклятия, станет ли маг слушать мои объяснения? Заденет ли его за живое тот факт, что я вовсе не избранница Длиннорукого? Или ему будет все равно, и он в любом случае захочет разрешить многолетний, нет, многовековой спор между древними родами?
  - Говорят, Ву пригласил на праздник кого-то из гильдии охотников. Те, как всегда, пришлют победителя последних состязаний. Но это не самое интересное. Самое интересное - охотники пообещали, что избранный прилетит верхом на драконе, в честь Лим. Жутко хочется поглазеть на настоящего дракона, - сказал Альд.
  - Мне тоже, - призналась я.- Почему драконы дружат только с охотниками?
  - Не любят нынешнюю магию, помнят другую - искры Первых. Наверное, ты нашла бы с ними общий язык. Охотники, как известно, магией не обладают. Кто-то утверждает, они умеют ее подавлять, кто-то, что их искры абсолютно прозрачны и невидимы, кто-то, что у них вообще нет искр, - Альд помедлил и проговорил задумчиво, - говорят, за океаном живет племя драконов, разумных, научившихся обращаться в людей. Еще говорят, что они так могущественны, что поработили все живущие на тамошнем континенте народы и скоро доберутся и до нас. Вот потеха начнется! Наши маги против племени драконов!
  Мимо проплыли Ниш и Михо - молодой повар в буквальном смысле повис на руке тролля, но тот, с легкостью волоча немаленького парня за собой, целенаправленно двигался к очереди из почитателей Лим. Мы с Альдом тоже попытались остановить разъяренного Ниша, уверенного в том, что его возлюбленную не выпускают из толпы, принуждая общаться с огромной массой навязчивого народа.
  - Она хотела потанцевать, - рокотал Ниш, - она с утра почти ничего не ела! Пустите меня, я разгоню всех этих приставал!
  - И устроишь дебош? - оживившись, поинтересовался Альд.
  Ниш зарычал, но не остановился. И только негромкий голос Эгенда заставил тролля отказаться от своих намерений. Ниш с ворчанием отошел к стене и встал там, демонстративно скрестив руки на груди, с выжидательной миной. Эгенд продолжал негромко уговаривать тролля, тот неохотно кивал. Откуда в старшем из близнецов эта способность руководить людьми? Я-то думала, тролль-полукровка никого, кроме Ирэма и не слушает.
  - Наверняка Лим покормили мелюзины, - попробовала я успокоить тролля.
  - Нет, - тот упрямо покачал головой, - она голодная, ей нужно сейчас за двоих кушать! Что за народ эти мелюзины?!
  - Лим нужно привыкать управлять чувствами, терпеть и принимать свое положение, - поучительно произнес Эгенд.
  Тролль оскалился, посмотрел на эльфа и сказал:
  - Тебе виднее.
  - Почему ты думаешь, что Лим голодна? - ревниво проговорил Михо. - Откуда знаешь?
  - Просто знаю, - тролль с тоской посмотрел на толпу мелюзин, скрывающих девушку. - Чувствую и все.
  - Лим должна оделить вниманием каждого, - с состраданием сказала я, - они ждали этого так долго. Некоторые даже просят ее о благословении.
  - Пусть только попробуют причинить ей вред, - сказал Ниш. - Будут иметь дело со мной.
  - Где Огунд? - спросила я.
  - В последний раз, когда я его видел, он был у столов с едой, - сказал Михо. - Можешь быть за него спокойна - мелюзины не спускают с Огунда глаз.
  - А господин Узикэль?
  - Ходит по залам - раздаривает свои закладки направо и налево, - сообщил Эгенд.
  - Раздаривает? - я раскрыла рот от удивления. - Это что ж такое приключилось с нашим предприимчивым торговцем? Не заболел ли он?
  - Не волнуйся, - хмыкнул Альд, - почтенный скряга не останется в накладе. Он преподнес одну закладку понравившейся ему даме - уверен, оторвал ее от сердца - а тут выяснилось, что на Самухун на каждый подарок нужно сделать ответный дар, вот Узикэлю и перепала брошь с прекрасной жемчужиной - ничего другого у дамы на тот момент не оказалось. Теперь наш добрый файнодэр ищет жертв среди любительниц драгоценностей, впрочем, закладки всем нравятся - мелюзины, как известно, весьма подвержены недоброй магии и не чураются никакой защиты. А если учитывать, что украшения у них в большом почете...
  Мы не заметили, как поредела толпа вокруг Лим. Девушка поднялась и, милостиво кивая направо и налево, пошла к нам. Вслед за ней потянулись томно вздыхающие мелизанды всех мастей. Я толкнула Ниша локтем в бок. Тот подскочил к юной мелюзине и подал ей руку, на которую Лим немедленно оперлась с выражением облегчения на лице. Достаточно было лишь одного торжествующего оскала тролля, чтобы стайка 'женихов' отстала, но по залу поползли шепотки. Н-да, Лау была права, быть скандалу. Пока Ниш кормил и развлекал будущую мать дитя моря, я решила прогуляться. Лау была права еще кое в чем: король следил за мной с любопытством. Я боялась, что Ву увидит во мне обычную, немного растерянную девушку, к которой потеряет интерес, поэтому задумалась о том, как еще больше заинтриговать короля. А если вот так? Расслабив зрение, я увидела завихрения золотых искр над полом. Как там в сказке было? Махнула подолом?
  Мелюзины с удивлением смотрели на кружащуюся в одиночестве девушку посреди танцевальной галереи. Но король видел, что происходит, и внимательно и с восхищением наблюдал за тем, как на низ платья Даши снизу вверх, вопреки законам природы, сыплется золотой дождь.
Оценка: 9.53*13  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  И.Арьяр "Тирра-2. Поцелуй на счастье, или Попаданка за!" (Любовное фэнтези) | | В.Богатова "Невеста княжича" (Фэнтези) | | Я.Славина "Высшая школа целительства" (Любовное фэнтези) | | О.Райская "Полное счастье Владыки" (Фэнтези) | | J.Liss "Мне не нравятся рыжие" (Современный любовный роман) | | Е.Горская "Я для тебя сойду с ума" (Любовное фэнтези) | | А.Джейн "Музыкальный приворот. На крыльях. Книга 3. Том 2" (Современный любовный роман) | | Е.Болотонь "Любимая для колдуна " (Попаданцы в другие миры) | | Lucrecia "Начало" (Проза) | | С.Суббота "Горячая Штучка" (Современный любовный роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Котова "Королевская кровь.Связанные судьбы" В.Чернованова "Пепел погасшей звезды" А.Крут, В.Осенняя "Книжный клуб заблудших душ" С.Бакшеев "Неуловимые тени" Е.Тебнева "Тяжело в учении" А.Медведева "Когда не везет,или Попаданка на выданье" Т.Орлова "Пари на пятьдесят золотых" М.Боталова "Во власти демонов" А.Рай "Любовь-не преступление" А.Сычева "Доказательства вины" Е.Боброва "Ледяная княжна" К.Вран "Восхождение" А.Лис "Путь гейши" А.Лисина "Академия высокого искусства.Адептка" А.Полянская "Магистерия"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"