Гусина Дарья: другие произведения.

Мой дивный новый мир. Часть 2. Почетное гражданство. 18.11

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Peклaмa:


Оценка: 9.09*20  Ваша оценка:
  • Аннотация:

    В книжках нашей секретарши Леночки, шагнув за порог иного мира, попаданки тут же награждаются сверхъестественными способностями, всеобщим вниманием и красавцами возлюбленными. По первому пункту у меня зачет, по второму тоже не обижена. а вот с третьим - неразбериха. В боевой эльфийской телеге, управляемой магией, я удираю от некроманта по старым трактам, кишащим нечистью, в компании людей и нелюдей. И с местной магией у меня какие-то странные отношения... И домой рвусь не по-детски. Постойте, уже не рвусь. Что мне дом, если здесь вся моя жизнь?! Если меня по уши влюбиться угораздило... часть 2. Почетное гражданство.


  Глава 1. В которой Ирэм нуждается в помощи и находит ее
  ***
  По трактам, с юга на север, двигалось эльфийское войско. Король Аклидии, в обмен на обещание разрушить проклятый перешеек, пополнил ряды воинов Кэльрэдина своими пехотинцами. Между боевыми телегами громыхали плохо пригнанным обмундированием кармандийские оббиты - жители южных холмов. Мечники-хуми из гарнизонов Беррената передвигались в открытых телегах, кутаясь в теплые плащи. Орочьи отряды с приставленными к ним магами, ответственные за аккомодацию и безопасность войска, расширяли станции и зачищали рискнувшие высунуться из лесов кучки нечисти. Обозы с провизией из Аклидии, раскрашенные в желтый и синий, демонстративно медленно катились мимо потрепанных койжг поселков. Они должны были успокоить местных, больной темой для которых была необходимость обеспечивать армию провиантом. Нечисть благоразумно притихла, но тролли Буушгана уже продвинулись почти до самых Северных Святилищ. В их рядах тоже хватало добровольцев. История восставшего из мертвых военачальника, преданного покровителем черной магии, но воскрешенного волей Предков, покорила сердца недовольных правлением Последнего из Меотээнов.
  До Грозового острова отголоски войны не долетали. Кусака, притащившая от Кендиила самоцвет и записку с подробными инструкциями, наевшись и отдохнув, была отправлена обратно. Ирэм скрепив сердце приказал себе не думать о мести Блезу. Пусть некромантом занимаются маги - в конце концов, Арей был другом Кендиила, и у придворного волшебника свой, не менее острый интерес к доживающему свои последние дни черному магу.
  Ирэм шел по ночному лесу, еле волоча ноги. Он мало ел, мало спал, долго греб, и после оглушающего разочарования силы почти покинули его. Он прошел мимо дома, едва взглянув на уютно освещенные окна. Там внутри люди, ставшие его друзьями, ждут и надеются, но он не в состоянии сейчас принести им грустную новость, которая состоит в том, что он так и не смог выйти на берег возле тракта, ни в одном месте, ни в другом. Береговая линия все еще заполнена живой массой койжг, гозами, акаморами, ферьерами, голодными, жаждущими плоти. Удивительно, но через семь дней после столкновения нечисть еще подчиняется хозяину.
  Сила некроманта была столь велика, что Ирэм чувствовал страшную, рвущую сердце беспомощность. Он шел, чтобы выменять у местного Хозяина (с которым был почти в приятельских отношениях) несколько щепоток ор-пудара на что-нибудь, что захотели бы койжг. У Ирэма были предположения, что нечисть согласится принять его кровь или магическую услугу, специи или один из невнятных, только со временем раскрывающих свой смысл обетов, к которому лесной народец имел особую слабость. Но сколько не пытался маг докричаться до иратхов (слабый разум которых, видимо, покинул их под воздействием черного колдовства), рычащих и пытающихся добраться до него, стоящего в лодке, койжг не отвечали. В какой-то момент из воды с гортанным клекотом поднялись зифы. Ирэм отмахнулся от них Полозом. Артефакт многократно напитался силой хозяйской крови из лопнувших от гребли мозолей, и с сытой ленцой ловил огромные сгустки белых искр. На обратном пути маг поставил небольшой парус и направил в него искры. Какой смысл беречь силы?
  Ирэм миновал дом, который построил здесь, на острове, восемь долгих лет назад. Он углубился в лес, прекраснейший из прекрасных, вечнозеленый и цветущий, дивно разросшийся вокруг теплых источников. Здесь эльфийские дубы не сбрасывали листья на зиму, наслаждаясь солнцем и острым послегрозовым воздухом, и страдали лишь от толстых лиан с крупными кроваво-красными цветами, источавшими волнующий аромат. Маг обходил особо густые пологи лиан стороной - они были привезены и посажены на острове из тех мест, в которых он оставил свои самые чудесные воспоминания, и сердце его начинало горько щемить, как только знакомый сладкий запах касался ноздрей. За лесом ухаживали. К местным деревьям, среди которых было несколько старых драконьих, восемь лет назад были досажены восточные дубы, драконий ясень и грабы малых дриад. В чаще пели нездешние птицы.
  В небе привычно грохотали грозы. Одна из освещенных молниями туч огибала остров с востока на запад, и зоркий маг мог наблюдать, как целая стая зифов, кажущихся на таком расстоянии темными загогулинами, срывается с одной из мраморных насыпей и кружит в предзакатных розовых сполохах. Ирэм был уверен, что зифы устроились на мраморных скалах не из прихоти, они были глазами и ушами некроманта. Блез, скорее всего, ушел с берега, чтобы подпитаться, но семи дней для этого вполне могло хватить. Как только некромант вернется, он попытается добраться до острова. Пусть. Не вышло у других, не получится и у черного.
  Люди считают, что мятежный Ставленник Игарф сбросил в море мрамор, чтобы досадить эльфам, собравшимся превратить строящийся Пельтреннат в образец эльфийского зодчества. На деле, Игарф, как и многие другие хуми, помешавшиеся на интересе к наследию Первых, пытался выстроить мост к Грозовому, используя природную скальный риф под водой. Магия вблизи вожделенного острова топила корабли и лодки, молнии сжигали дотла мосты и даже посудины из драконьего дерева. Первые явно не желали, чтобы их, вне всякого сомнения, искусственное творение, заселялось искателями сокровищ. Со временем попытки добраться до острова прекратились. Никто не знал, что упрямый Игарф все-таки достроил мост. Достроил и умер неделей позже, так и не объявив прилюдно о своем достижении. Мост опустился под воду и появлялся только во время отлива. Остров был отмечен на лоцманских картах как опасный, а потом, с уходом людей с этой части побережья, и вовсе забыт.
  Ирэм до сих пор не знал, почему остров пустил его. В один из самых страшных дней своей жизни маг, внутренне готовый к смерти и даже жаждущий ее, просто дошел до него по мраморным плитам, не замечая, куда движется. На острове он четыре дня пролежал на берегу теплого озера, прося богов о забвении. Здесь все было пропитано магией, странной, открытой и мягкой, но недоступной. Даша, наверное, увидела бы его в золотом цвете... Даша. Нет, он не будет говорить о ней в прошедшем времени, надежда еще есть.
  Ирэм вышел к озеру. Вода была теплой, местами горячей, и светилась - еще одно чудо Первых. Маг снял куртку, брезгливо принюхался к пропотевшей рубашке, но купаться не решился, ему еще предстоял путь к центру острова, а к вечеру заметно похолодало. Ирэм ограничился тем, что напился из стекающего в озера источника и умылся. А потом опустил лицо в воду, открыл глаза и... шарахнулся, скользя руками по илистому бережку.
  Мелюзина высунула голову из воды, весело хихикая. Ирэм, ругаясь, отряхивал рубашку от мелкого песка и грязи, скрывая то, как рад видеть Лау. Однако вечно она со своими шуточками! Лау демонстративно долго выходила из воды. Со стройных ножек на глазах сходила чешуя. Белокурые волосы завились на воздухе, рассыпавшись по плечам. Мелюзина могла бы и шелковое платье свое в мгновенье ока высушить природным жаром, но предпочла, чтобы оно соблазнительно облепило гибкое тело. Лау приблизилась, потянулась губами к магу. Тот охотно наклонился к ней с высоты своего немалого роста, с довольным мычанием чмокнул в полные губки. Мелюзина словно невзначай провела рукой по его бедру. Они много лет были дружны, и ничего, кроме дружбы, между ними никогда не было. И быть не могло. Почему? Оба знали причину. И дорожили этими почти братско-сестринскими отношениями так, как никакими другими. Но мелюзина не была бы сама собой, если бы при каждой встречи не устраивала маленькие сценки с романтическими вздохами и эротическими позами. Как она сама выразилась однажды: 'меня мои сородичи заклюют, если узнают, что я такого мужчину пропустила'. Ирэм сначала пугался, потом привык и забавлялся.
  Именно Лау тогда, восемь лет назад, была одной из мелюзин, прибывших на Грозовой остров с личной просьбой к магу. Ирэм тогда удивился: к чему просить шебо у случайно заблудшего на ничью землю путника? Но мелюзины обставили все официально, и Ву, правящий мелизанд немногочисленного народа, вручил магу символический жезл. Лау первой заметила, что Ирэм на грани сумасшествия и, конечно же, она знала причину. Ей ли было не знать, если та же причина заставила сняться с места ее народ, вернее, все, что от него осталось. Мелюзина вытащила Ирэма из бездны, из той тьмы, в которую он погружался.
  - Ну, - нетерпеливо пробормотала мелюзина, прижимаясь к магу пышной грудью. - Она здесь?
  Ирэм покачал головой:
  - И я рад тебя видеть, - а потом пылко признался, - очень рад. Могу сказать больше: счастлив. Да, она здесь. Немного устала, - и чуть не добавил 'и смертельно напугана', но предпочел не расстраивать подругу.
  Лау тихонько взвизгнула, томно ступая, подбежала к воде и торжественно прокричала:
  - Она здесь! Дитя морского дракона скоро родится на свет!
  Крик пронесся над исходящим паром озером. Ответом были приглушенные восклицания. С дуба-выворотня, торчащего над водой, полетела в воду гибкая фигурка. Ну вот, через несколько минут все мелюзины будут знать о прибытии на остров их северной соплеменницы Лим из рода Даниар, матери будущего младенца, зачатого семенем морских драконов.
  - Идем праздновать! - Лау повернулась к магу. - Это праздник, ты же знаешь! Наконец-то за восемьсот лет у нас есть надежда!
  - Нет, - Ирэм поманил мелюзину к себе. - Есть разговор.
  Маг быстро и без лишних подробностей (Лау все равно вытрясет их из него при первом же удобном случае) рассказал о противостоянии с некромантам и его последствиях для девушки из другого мира.
  - Представь, койжг дали ей целое состояние, - с горечью сообщил Ирэм, - а она потратила весь ор-пудар в битве: смазывала им наконечники стрел. Конечно, это нас и спасло, но... а я еще гадал, почему Блез пытался завладеть ее сумкой, ведь не просто ради специй.
  На лице мелюзины отразились разнообразные эмоции. С ласковой, лукавой улыбкой девушка отступила на несколько шагов и обошла вокруг мага.
  - Ирэ-э-эм, - пропела она, - что я вижу? Что я слышу? О, этот дрожащий голос, эти переживание, и лицо раскраснелось! Когда последний раз тебя волновала судьба какой-то там девушки-хуми?
  - Девушки из другого мира, - попытался оправдаться маг, пытаясь вернуть на лицо обычное свое надменно-равнодушное выражение.
  - Да хоть королевы троллей! Какая она? Ты мне ее покажешь? Она высокая? Маленькая? Широка в бедрах? Ноги стройные? А глаза, какие глаза у нее?
  - Лау, - взмолился маг, - не сейчас! Будет все равно, какие у нее глаза, если она умрет!
  Мелюзина фыркнула, но успокоилась. Ирэм сказал:
  - Мы думали, самое страшное - это кашель. Холод, ветер. Но болезнь мы одолели, а разбудить ее не можем. Она спит уже семь дней.
  Лау поморщилась и, отведя взгляд, произнесла:
  - Если она полностью истощилась, ты ведь знаешь... никто не сможет ей помочь. И ничто. Тело будет умирать. Медленно, пока в нем не погаснут все искры. Ор-пудар всего лишь снимает мороки и ложную личину, отгоняет мертвых духов и навеянные ими кошмары...
  - Кошмары. Именно о них речь, - твердо сказал маг. - Я использовал одно заклинание. С ним идут настойка маган-травы и сложный восьмиуровневый аглуг. Можно проникнуть в сон другого человека...
  - Маган-травы? - с недовольством переспросила Лау.
  - Да.
  - И? Ты у нее во сне?
  - Я смог лишь мельком заглянуть. Она еще там, внутри. Но рядом есть кто-то еще. Страшное существо, нечеловек, я видел лишь краешек его ауры, и хоть оно и не несет угрозы и настроено дружелюбно, думаю, именно это существо не отпускает Дашу.
  - Инкуб?
  - Возможно.
  - Да ладно! Не делай такое лицо! Девочка, может, отлично время проводит перед сме... ой, прости, болтаю, как всегда, всякую чепуху.
  - Я сказал, возможно. Но вряд ли. Инкубы с такой мощной аурой? Никогда не встречал ничего подобного. Я повторил попытку. Во второй раз не смог даже близко подойти. Весь сон передо мной появлялась стена. И стоило мне коснуться ее, меня било молнией. Она говорила, что к ней в сон постоянно пытаются проникнуть, вот и возвела защиту. Закрылась намертво, не пускает к себе, но и сама выйти не может.
  - Ого! - мелюзина восхищенно покачала головой. - Если твоя зазно... спутница на такое способна, скажу прямо: она редкий случай. Обещай только, что не будешь больше пить маган-траву. Ты же прекрасно знаешь, что она делает с людьми.
  - Знаю, - эхом отозвался маг. - Знаю и помню.
  Лау многозначительно вздохнула. Восемь лет назад настойка маган-травы стала для Ирэма спасительным источником забвения. Он смешивал ее с вином, пил, ложился на грязное одеяло в своей тростниковой хибаре у озера и уходил в прекрасной сон, где он и Аолина, живая, юная и влюбленная, бродили по сказочным лугам. Узнав об этом, Ву лишь покачал головой: сильный маг, подобный Ирэму, может долго скитаться по иллюзорным чертогам сновидений, но конец один - гибель тела и разума, и лучше для него, если первым погибнет тело. Но Лау не сдалась. Она боролась и методы у нее были... разные. Она заманила Ирэма в пещеру на берегу и заперла там, раздев донага (никакого насилия, раздевался он сам - перед этим мелюзина подмешала в его напиток сильный афродизиак), оставив мага без единой нитки, из которой можно было бы сплести аглуг. Конечно, оставались волосы - последняя надежда мага в сложной ситуации, но маган-трава успела к тому моменту основательно потрудиться над разрушением тела, и вырванные с корнем истончившиеся пряди просто лопались в пальцах. Ирэм провел в пещере три недели, получая пищу и воду через щель в камнях, а с ними - лекарства, которые так хорошо удавались у мелюзин. Потом маг вышел сам, окрепнув и разбив камень аглугом из пальцев, и больше никогда не пил маган-траву. До вчерашнего дня.
  - Ор-пудар прогоняет кошмары и наведенные сны. Она сильная, она справится, если ей немного помочь, - отогнав воспоминания, с усилием произнес маг.
  Мелюзина окинула его ласковым, немного грустным взглядом.
  - Ты так веришь в нее? Это... прекрасно! Я видела тебя всяким, маг Ирэм, но таким - впервые. Скажи, чем мой народ может тебе помочь?
  Ирэм показал девушке крошечную скляночку с золотым порошком. Из запасов Даши набралась лишь четверть бутылочки. По подсчетам мага, им требовалось заполнить склянку на три четверти.
  - Я пойду к Ву. Уверен, у вашего короля найдется немного ор-пудара.
  Лау поморщилась, оглянулась через плечо и заговорщицки сообщила:
  - Не думаю, что сейчас время беспокоить Ву. Они с Кариссой опять поругались.
  - Они все время ругаются. Что с того?
  - Ну да. Но ты же знаешь, что бывает с тем, кто попадает Ву под руку. Или Кариссе, - мелюзина непроизвольно передернулась. - Небось помнишь тот раз, когда Ву принимал в гостях островных? И не предупредил свою любимую женушку, что на островах из-за черного проклятья передохли все жемчужницы и делегация как раз и прибыла, чтобы взять у Ву моллюсков и заселить тамошние воды. А Карисса нацепила свое ожерелье из розового жемчуга в четыре ряда. Вот уж был конфуз! Мы все знаем, как долго король пытался задобрить королеву. И как досталось тем, кто посмел докучать ему в таком настроении. Ты, Ирэм, горячая голова, хоть и притворяешься куском дерева - начнете с Ву пулять своими искрами, переругаетесь и прости-прощай ор-пудар. Веснушка отходчивый, но есть ли у тебя время ждать, пока он успокоится?
  Ирэм покачал головой.
  - Давай мне твой пузырек, - предложила Лау. - Меня-то они не выгонят. Расскажу твою историю, трону романтичное сердечко Кариссы, авось и помирю благоверных на почве бескорыстной помощи двум влюбленным.
  - Не сочиняй. И не переусердствуй с живописанием моих страданий, - с легкой улыбкой попросил маг. - А то я тебя знаю.
  Лау легкомысленно махнула рукой и исчезла в озере. Ее родичи любили воду, морскую и пресную, но пользовались двумя ипостасями в равной мере, в отличии от серых водных рас, вроде лананов и никс, которые могли находится на суше лишь непродолжительное время. На Ондигане жило двадцать с небольшим отдельных племен мелюзин. Они жили долго (и могли без особого напряжения полжизни провести в одной из своих двух форм), охотно крутили романы с людьми, рожали полукровок, которым передавали качества обеих ипостасей при условии инициации - контакта ребенка с морской водой в первые дни жизни.
  Из всех рас двухвостый народ хуже всего сходился с эльфами (столкновение двух упрямых гордых лбов высекает совсем не те искры, что полезны в браке). Но вековые связи между двумя народами смягчали трения, а политические мотивы служили гарантией долгосрочных союзов. Вдоль берега Ондигана мелюзинам принадлежали обширные территории с городами, построенными над водой и на суше, чудесными, изящными и кипящими жизнью. Хуми, орки, эльфы и средние народы были рады заполучить мелюзин в соседи. Но племя Лау угораздило поселиться рядом с владениями родителей Ирэма, считавших все остальные расы пылью у ног эльфийских родов. Вражда между Ву, правителем мелюзин, и Гайдой, матерью Ирэма, супругой Среброволосого Властителя из рода Митрэдоонов, когда-то правивших Ондиганом и готовых в любой момент взойти на трон, однажды достигла высшей точки. Трагическая любовь Ирэма и Аолины стала последней каплей, переполнившей чашу терпения двухвостого народа. Когда Аолина погибла, племя оплакивало ее сорок дней и ночей на берегу вблизи замка Митрэдоонов, сводя с ума Гайду, женщину, наславшую проклятие на возлюбленную сына. Затем двухвостый народ покинул свой небольшой город. Местные жители долго вспоминали мелюзин и ту лепту, что они вносили в процветание края. Вместе с племенем исчез и крупнейший на восточном побережье рынок зелий и средств красоты. Никто больше не торговал притираниями для белизны кожи, каплями от колик и пахучими эссенциями.
  Гайдэ Митрэдоон не раз после пожалела о содеянном. 'Защитив' старшего сына от мезальянса, она потеряла его навсегда. Будучи холодной чистокровной эльфийкой из знатного рода сереброволосых, она не знала, что такое любовь. Единственным доступным ей чувством была привязанность к сыновьям, и если младшего, Равая, она смогла оставить в лоне семьи, то старший, наследник рода и будущий член Малого Совета по праву крови, покинул отцовский дом и запятнал себя позорной деятельностью поискового мага.
  Когда небольшое племя мелюзин перебралось на Грозовой остров с разрешения единственного живущего на нем эльфа, им не пришлось возводить дома и строить мосты. Грозовой остров действительно таил небывалое сокровище - древний город Первых, покинутый в незапамятные времена.
  Его защищали магические силы, оставленные далекими предками эльфов, мелюзин и прочих рас. Они пропустили Ирэма в тот день, когда он, полумертвый, полубезумный, шел 'по воде', удивляясь тому, что море, отступая, кладет под его ноги сверкающий золотыми прожилками мрамор. Кажется, в бреду он вел долгую философскую беседу с Первыми или богами, а может, и с теми, и с другими, и те, вроде как, отвечали. Тогда все казалось Ирэму исполненным тайного смысла, а в смысле была надежда на долгожданную смерть. Ему было двадцать шесть. В двадцать семь он вернулся к атчею, от которого его ранее забрали родители, испугавшись усиливающегося дара сына, и через три года стал лучшим учеником Арея. На что рассчитывала Гайдэ, пытаясь контролировать наследников рода, если знала, что ее дар рано или поздно засияет в одном из отпрысков? Настолько отчаялась, так и не сумев убедить мягкого, миролюбивого супруга в необходимости постоянно устраивать политическую возню вокруг трона, чтобы взобраться на него после падения Меотээнов? Ирэм долгое время надеялся, что, обуздав Равая, мота и бабника, мать успокоится, но, видимо, недооценивал свою родительницу. Она так и не оставила надежды вернуть его в лоно семьи.
  - Ты король! - кричала она ему вслед, когда он уходил, получив у матери утвердительный ответ на самый страшный вопрос в своей жизни. - Когда-нибудь ты поймешь это! Ты, а не полудурок Кэльрэдин! Ты, а не твой брат! И я, я твоя королева! Королева-мать! Не она! Никто другой! Ты поймешь и вернешься! Я буду ждать твоего возвращения! Твоей благодарности!
  Что он мог ей ответить? Что мог выразить последним взглядом, кроме презрения и жалости? Тогда она была гораздо сильнее сына магически и сумела бы его остановить. Но гнев и боль в глазах его заставили ее дрогнуть и замешкаться. Воспользовавшись этим, Ирэм смог покинуть замок, взяв с собой Полоз. В конце концов, артефакт сам выбрал его.
  В кармане Ирэма, когда он бежал из дома, было с десяток медных монеток, оставшихся от ярмарки, на которую они ходили вместе с Аолиной, и он несколько дней глупо берег их как воспоминание о любимой, голодая и пробираясь по трактам пешком. Одна монетка все-таки сохранилась, благодаря тому, что он нанялся в попутный обоз и впервые в полном отчаянье попробовал сплести поисковый аглуг на пропавшего из телеги ребенка. У него получилось. Насмешка судьбы: он смог вырвать из лап койжг чужое дитя, но не сумел вовремя распознать на возлюбленной проклятие собственной матери.
  Первые построили свой город в толще камня, углубив и расширив природные пещеры. Немногочисленному племени мелюзин пространства древнего поселения хватило с лихвой, и некоторые из гротов так и стояли необжитыми. В отдаленные уголки города забредала и заплывала (часть построек Первых то ли оказалась под водой со временем, то ли так и была там построена) любознательная молодежь, отыскивая странные предметы и изваяния. Ирэм не любил бывать в поселении. Магия Первых, грандиозность их архитектуры и сама мысль о былом величии навсегда ушедшей расы давили на него. Поэтому он обрадовался тому, что Лау взяла на себя переговоры с Ву.
  Ирэм выбрал местечко на озерном бережке и сел в выемку между дубовых корней. Над озером поднимался пар, от воды веяло теплом. Ветерок принес откуда-то отголосок молодого девичьего смеха. Ирэм словно грезил наяву. Перед его глазами стояла Даша, такая, какой он впервые ее увидел. Лукавая улыбка, взгляд из-под длинных черных ресниц, мягкая ирония, праведное негодование, нежность, обращенная к спутникам, любопытство и интерес ко всему новому и незнакомому. А потом перед внутренним взором начали всплывать другие картины: девушка, юная, хрупкая, беззащитная перед черной магией, но с грозным гневом вглядывающаяся в того, кому так долго доверяла в пути. С закушенной до крови губой, когда ее испуганную, но упрямо не признающую свое безрассудство, вытаскивает из колодца Альд. Сосредоточенная, с Полозом в руках, стойкая под ужасающим до холода в крови взглядом некроманта и его презрительной усмешкой. И, наконец, раскинувшая руки, будто желающая воспарить, но с отрешенным взором падающая в черную воду.
  Ирэм хотел бы забыть, но не мог. Она не лгала, когда с мольбой смотрела в его глаза, прижавшись всем своим дрожащим телом. И он не смог солгать и оттолкнуть ту, в которую, по словам друга-тролля, неожиданно влюбился как 'файнодэр в золотую монету'. Как произошло, что он, циничный, грубый, сухой, смог внушить юной девушке такие чувства? Как она узнала, что с первой их встречи он видел в ней те же притягательные черты характера, ту же жертвенность и душевное тепло, что когда-то прочно, на долгие годы и даже после смерти привязали его к Аолине? Как выяснила, что он боялся смотреть на нее и не мог оторвать глаз, что проклинал себя в ту ночь, когда связал себя обещанием спасения всей странной компании, собравшейся вокруг посланницы другого мира? На что он пошел ради желания побыть немного рядом? Почему обманывал себя, повторяя, что всего лишь выслеживает некроманта, причастного к убийству Учителя? Много вопросов и ни одного ответа, лишь сладкая надежда. Но и от этой надежды он должен отказаться.
  Мелюзина появилась только через несколько часов. Она была серьезна и грустна. Молча протянула ему наполненный до половины пузырек.
  - Ву отдал все, что было. Никто не торгует с койжг с тех пор, как те взбесились. Специи они не хотят, а наша кровь... сам знаешь: сунемся на берег сейчас и отдадим ее слишком много.
  - Знаю, - хрипло сказал Ирэм.
  - Ты ведь понимаешь, что в любом случае не сможешь... быть с ней? - помолчав, сухо спросила мелюзина.
  - Понимаю, - эхом повторил за ней маг.
  - И причины знаешь?
  - И причины. Одна из них... Другая - моя мать... Я не стану рисковать чужой жизнью. Больше не стану. И знаю, что она не для меня. После всего уеду в Аклидию. В конце концов, там прекрасные бордели, - с глупым смешком высказался Ирэм.
  Лау посмотрела на друга с упреком:
  - Ву сказал, что она уйдет в свой мир.
  - Он смотрел в зеркало?
  - Да.
  - Уйдет после смерти?
  - Он не сказал.
  - Что ж, - Ирэм скрипнул зубами. - Я сделаю, что смогу, здесь и сейчас. А там пусть решают боги. Но Кэльрэдину я ее не отдам. Ни живой, ни мертвой.
  - Тебе не хватит ор-пудара.
  - Ты права, но я попытаюсь.
  - Опять напьешься маган-травы?
  Ирэм промолчал. Лау и так знала ответ: напьется и будет ломиться в дверь, бьющую молниями.
  Маг встал и начал подниматься по древесным корням, как по лестнице. Мелюзина осталась сидеть на бревне, подогнув изящные ножки и с отчаянием глядя в спину друга.
  - Подожди! - крикнула она. - Стой! Вернись! Должно быть еще что-то... какое-то решение... Я не прощу себе, если ты погибнешь вместе с ней! Расскажи мне все. С самого начала. Все ваше путешествие.
  Маг подчинился, рассказал все до мелочей. Мелюзина слушала молча, прикусив губку. В один из моментов повествования она негромко вскрикнула и оскалилась, хищно сощурив глаза:
  - Спасла ланану? От ловцов? Даже рисковала собой? Ах так! И эти наглые скороспелки еще молчали?! .. Чему удивляешься? Конечно, я в курсе! Пару дней назад парочка ланан паслась в нашем колодце с лечебной водой. Мне они сказали, это вода для их подружки, которая слишком долго провела в ловчем аглуге. Я же спросила их, как она спаслась! Эти... глупые выдры только хихикали! А ведь похотливые кротихи как муравьи в муравейники: знает одна - знают все. Зла на них не хватает!
  Мелюзина выхватила из рук мага склянку с порошком и, пыхтя от гнева, устремилась к озеру, уже не кокетничая, а с резкой, стремительной грацией хищницы. Она прыгнула в воду с выворотня, в прыжке превратив ноги в двойной хвост . Молочно-белое ее тело с рельефными мышцами рук и плеч мелькнуло в голубоватой воде.
  Лау вернулась очень быстро. Она выглядела весьма воинственно. Растрепанная и с царапиной на плече. Флакон был полон.
  - Пришлось выдрать пару красивеньких волосков, - хихикнула мелюзина в ответ на вопросительный взгляд мага. - А остальное тебе лучше не знать. Помни только: никогда не суйся в воду, где мелюзины начищают личики хамкам лананам - рискуешь попасть под коготки и зубки. В следующий раз будут отвечать на прямо поставленные вопросы от потомков Первых, наглая нечисть. Мы столько времени потеряли! Они могли дать еще, но я не стала настаивать. Будут должны!
  Ирэм молча поклонился.
  - Удачи, - сказала мелюзина вдогонку. - Борись. Люби. Выживи. Я буду рядом. Мы все будем.
  
  
  Глава 2. В которой Даша молчит как рыба об лёд
  
  Дом встретил Ирэма теплом и приятными запахами, аромат, идущий из кухни, наполнял комнаты уютом и надеждой. Юная мелюзина с испуганным видом выскочила навстречу магу:
  - Ты вернулся? Так быстро? Койжг дали порошок? Чем ты заплатил?
  - Я не был у койжг. Мне помогли твои соплеменники, - объяснил Ирэм. - Мы собрали достаточно ор-пудара, я думаю.
  Маг рассказал мелюзине о койжг на берегу и помощи Лау. Лим с облегчением выдохнула, взяла двумя пальчиками пузырек с порошком и с осторожностью отнесла его в комнату, где находилась спящая.
  - Твое племя хочет тебя видеть. Они готовят празднества, - рассеянно сообщил маг, беря Дашу за руку и прощупывая пульс.
  - После, - Лим раздраженно передернула плечами, - не могу я сейчас веселиться.
  - И все же тебе лучше пойти к ним. Собери всех и отправляйтесь. Мне нужны тишина и покой. Что я смогу сделать, если все вы будете стоять под дверью и шептаться?
  - А что ты будешь делать?
  - Ждать и звать. Ор-пудар - палка о двух концах. Он освободит душу от морока. Неожиданно став свободной, вырвавшись на волю, захочет ли душа вернуться? Найдет ли путь назад?
  - Значит, все еще не решено и может закончиться... плохо? - мелюзина не смогла скрыть своего разочарования.
  - Увы, - сказал маг. - Лим, пойми, я должен сделать это сам.
  Мелюзина подняла на мага глаза, внимательно всмотрелась в него, немного покраснела и сказала:
  - Понимаю. Что ж, - девушка тряхнула волосами, - мы пойдем к озеру. Хотя я охотнее осталась бы с тобой... Теперь все узнают, что я беременна. Мне... неловко.
  - Ты беременна 'ребенком моря', - напомнил Ирэм. - Это чудо. Забудь о неловкости.
  - Все равно... - Лим вздохнула. - Эгенд узнает... и Михо... и Ниш будет как всегда посмеиваться. К тому же, восточные мелюзины ужасно любят все эти... суеверия... Семя морского дракона, это ж надо было придумать?
  - У каждого племени мелюзин своя версия появления 'детей моря', - напомнил ей Ирэм. - как не крути, ты избранная. Восемь веков...
  - Помню, помню, - немного раздраженно подхватила Лим. - Восемь долгих веков не было рождено ни одного зачатого вне... ну, короче, ты понял... отпрыска. Хотя внебрачных детей у нас всегда хватало. Я, например. Откуда они знают? Может, я ... - девушка фыркнула и не стала продолжать.
  - Они знают, - сказал маг. - И Блез знает. И знал, с самого начала.
  - Боги, не напоминай, - побледнела мелюзина, положив руку на живот, - как подумаю, что ходила по краю... Поэтому ты должен вернуть Дашу! Просто обязан! Мы отбились от некроманта, а она умрет во сне, так и не увидев... не узнав...
  - Она не умрет, - убежденно сказал Ирэм.
  Лим помогла ему очистить от склянок и реторт стол для приготовления отваров, приготовила чай со специями и ушла к озеру, правдами и неправдами убедив всю компанию покинуть дом вместе с ней. Перед уходом Михо с извинениями просунул в дверь грустную вялую Малью, попросив приглядеть за свинкой, 'потому что неизвестно, как там эти мелюзины относятся к резвым, аппетитно выглядящим поросятам'.
  Ирэм положил завернутую в плед Дашу на стол. В какой-то миг ему показалось, что она не дышит, он с ужасом рванулся к ней, разбив старую реторту. Она дышала. Взяв себя в руки, маг откупорил скляночку с ор-пударом. Порошок лег на ладонь пушистой горкой. Стараясь не выдохнуть раньше времени, Ирэм соединил концы Полоза, выложенного вокруг тела девушки. Одно дуновение, и пыль взвилась вверх, потянувшись к ее осунувшемуся, побледневшему лицу. Ор-пудар кружился и складывался в причудливые узоры, маг следил за ними, затаив дыхание. Золотые крупинки легли на лицо девушки, припушили ее длинные ресницы. В тонком видении вокруг тела Даши затанцевали белые искры, исходящие от Полоза. Убедившись в том, что девушка задышала ровнее и спокойнее, а руки ее потеплели, Ирэм вытер внезапно выступивший на лбу пот и прокашлялся.
  - Ты...у тебя... волшебные глаза и... чудесная улыбка. Она все озаряет, когда ты входишь. Люди тянутся к тебе... словно ты дашь им защиту... любовь, которой у них не было... Твой голос.... Ты говоришь так тихо, но каждое слово слышно... это магия... твой голос - магия, перед которой трудно устоять. Господи, что я несу, - маг застонал, сжав ладонями голову. - Если ты уйдешь, мир устоит. Но это будет другая жизнь! Я не знаю, что чувствую, не понимаю себя, так не было... было не так.... Когда тебя нет рядом, я хочу позвать тебя. Если ты смеешься, я хочу смеяться вместе с тобой. Когда ты в опасности, я хочу уничтожить тех, кто угрожает тебе! Я хочу... прикасаться к тебе! Я все время думаю о том... боги, мне стыдно говорить о том, что я думаю, это не совсем то, что сообщают на ушко юным девам, - маг хрипло рассмеялся. - Если бы ты знала, как трудно было сдерживаться так долго, молчать, делать вид, что я сердит или холоден. А ведь я помню, когда это началось. Мы танцевали и я подумал: вот хорошенькая девушка пляшет рядом со злым, побитым жизнью магом, и честно, полезло в голову... всякое, о чем обычно думают мужчины в присутствии красивых женщин. И я думал... они все попали под ее обаяние, даже файнодэр. И даже Ниш... хотя мой друг-то сразу все понял, он знает меня лучше, чем я сам. Знаю, что ты когда-нибудь уйдешь. В свой мир, где у тебя, наверное, есть кто-то... близкий. И что тогда, перед атакой, ты была испугана и, возможно, просто поддалась слабости под влиянием всех моих чувств, которые я, наверное, так и не сумел скрыть. И я пойму, если ты будешь удивлена, когда проснешься: что этот глупый маг-бродяга, с разбитым сердцем и парой медяков в кармане, хочет от тебя? И я знаю, что я не то, что предназначено тебе судьбой, иначе я разочаруюсь в богах. И я постараюсь сдержаться и не дать этим чувствам захватить тебя... меня... Но я верю, что ты проснешься. Потому что я...
  Ирэм наклонился и поцеловал девушку в губы. Любое проклятие в сказках и в жизни можно было развеять поцелуем. Но, видимо, не это. Даша спала, лишь порозовели ее щечки, а губы приоткрылись, будто распахнулись навстречу поцелую. Ирэм застонал, опустив голову, упершись руками в край стола, и вздрогнул от громкого звука. По шатким полкам, опускающимся к самому полу, сбивая на ходу пустые склянки, деловито поднималась Малья. На краю верхней полки она приостановился, потопталась и ... прыгнула на стол, хлопнув ушами. На столе свинка покрутилась, подошла к Дашиной руке и, присев, ввернулась под безвольные пальцы, тихонько стрекоча. Дашина рука дрогнула, пальцы пошевелились. Согнулись, пробежав по мягким щетинкам. Девушка открыла глаза.
  'Ну вот, - отстраненно подумал Ирэм, - свинья добилась того, чего я не смог со всеми своими объяснениями в любви. Что ж, может, это и к лучшему'.
  ***
  - И что? - спросила Лау. - Так и сидит?
  - Так и сидит, - ответил Огунд, шмыгнув носом. - Иногда бормочет что-то, не по-нашему.
  Мелюзина строго посмотрела на встрявшего в разговор взрослых мальчугана. Лау явилась в дом мага с официальным посланием от Ву, поэтому была одета и вела себя соответственно. Ирэм усмехнулся про себя. Посланница правящего мелизанда явно переигрывала с официозом. Во-первых, у самих мелюзин детям позволялось все - они считались самым драгоценным сокровищем двухвостого народа. Во-вторых, Лау уже намекала магу о том, что с удовольствием оставит юного кларикона в подземном городе и даже найдет для него хорошую семью, Огунд ей явно нравился. Он единственный из всей компании уже храбро занялся освоением острова.
  - Не узнает никого, - продолжал клариконыш, нагло 'не замечая' строгого взгляда мелюзины. - Господина Узикэля, вот, испугалась.
  Лау перевела взгляд на файнодэра. Тот почтительно и с обожанием оскалился ей в ответ, показав два ряда острых мелких зубов. Мелюзина слегка вздрогнула и шевельнула бровкой, мол, не удивительно. Несмотря на всю серьезность момента, Ирэм чуть не рассмеялся, даже отвернулся к окну и сделал вид, что покашливает. Лау явилась в дом в сопровождении двух внушительного вида мелизандов, одетая в волочащееся по полу роскошное золотое парчовое блио с зеленым поясом, явно с плеча королевы Кариссы, что приходилась мелюзине троюродной сестрой ( Ирэм отродясь не видывал в гардеробе подруги ничего тяжелее шелковой туники), и тут же, с порога, принялась строить глазки Альду, Эгенду, Нишу и даже Михо. Почтенный файнодэр тоже попал под обаяние гостьи. Михо смущался. Ему вообще было явно не по себе, с тех пор, как он побывал на празднике, устроенном в честь Лим. Взгляд его, направленный на юную мелюзину, несмотря на все 'обстоятельства', стал еще более обожающим, и теперь молодой человек взирал на девушку почти как на ожившее божество.
  - Беда-то какая, - плаксиво сказал Узикэль, утирая глаза грязноватой, некогда пышной кружевной манжетой. - Повредилась наша магиня-защитница головой. Кто теперь нас от некромантов и мертвецов гуляющих защитит?
  Даша перевела на говорящего взгляд, завороженно глядя то на длинные уши файнодэра, то на его острые зубы и крупный нос крючком.
  - Господин Ирэм не в счет. Он с самого начала, да согласятся со мной мои добрые друзья, все о себе только заботился. А дело-то наше как? - Узикэль всхлипнул. - Уж я думал, расторгуемся, поставки наладим, шафран, куркума, а тут... Госпожа мелюзина, в городе вашем закладочки книжные спросом пользуются?
  - Так, - задумчиво и с некоторой угрозой в голосе произнесла Лау, уничижающе взглянув на файнодэра, - так. Не стоит хоронить подругу вашу, право, еще не стоит. Уверена, наши лекари подберут для Даши лекарство.
  Мелюзина вздохнула и ласково посмотрела на сидящую на кровати девушку. Даша ответила ей растерянным взглядом. Ирэма происходящее начинало раздражать.
  Из угла выдвинулся Ниш. Тролль вразвалку подошел к Даше (девушка слегка дернулась и подалась назад), присел перед ней на корточки и с сочувствием пророкотал:
  - Ну что, резвая, тоже сильно башкой шарахнулась?
  Даша насупилась и ответила несколькими словами на незнакомом певучем языке. Наверное, из присутствующих не одному Ирэму показалось, что она послала тролля подальше. Что ж, по крайней мере, характер у девушки из другого мира не поменялся.
  - Если уж она меня не узнает, - огорченно сказал тролль, - дело совсем абымжное.
  - Дашу надо вылечить, и мы этим займемся, - сказала Лау. - В любом случае, - мелюзина встала, торжественным жестом обведя всех собравшихся в комнате, - король приглашает всех вас на праздник Самухун. Он состоится через три дня. Не отказывайтесь, Ночь Мертвецов лучше проводить всем вместе в надежном убежище, хотя здесь, на Грозовом острове, друзья мелюзин всегда в полной безопасности.
  Друзья мелюзин ответили на приглашение неуверенным нестройным согласием. Лау последовала к выходу. Альд учтиво распахнул перед мелюзиной дверь, поклонившись и приложив руку к сердцу. Девушка стрельнула глазками и милостиво кивнула. Ирэм очень хорошо знал этот взгляд и мысленно пожелал младшему эльфу удачи. Маг вышел вслед за подругой, и пока та высокопарно прощалась с обитателями дома, шепнул ей на ухо несколько слов.
  Они встретились у старого дуба. Лау сидела в своей полупрозрачной тунике, комкая в руках парчовое блио и мечтательно глядя на озерную гладь.
  - Ирэм! - взволнованно воскликнула мелюзина, увидев мага. - Ты не сказал, что путешествуешь в обществе поэта, музыканта и... симпатичного тролля.
  - Лау, - мягко перебил подругу маг, - ты видела Дашу. Скажи, что с ней.
  - Ирэм, дорогой, - Лау капризно надула губки, - ну как могла я таращиться на твою... Дашу, когда рядом были Альд и Эгенд! К тому же, ты же знаешь, мы, мелюзины, не видим искр так, как вы. Мы можем только чувствовать. А я чувствую, что с твоей Дашей все в порядке.
  - В том-то и дело! - воскликнул Ирэм с досадой. - Я помню ее ауру. Сейчас она такая же, как прежде. Да, я не могу заглянуть в глубокие слои, но те несчастные, с кем я встречался и кому не повезло полностью восстановиться после сонного морока, выглядели на тонком плане совсем не так! Не понимаю, что происходит. Она молчит и смотрит так, будто видит всех нас в первый раз.
  - Может, у нее есть на то причины, - пожала плечами мелюзина, - или тролль был прав, и она просто приложилась головой как следует. Нет? Ну нет, так нет. Она ведь доверилась тебе, ты сам рассказывал. Доверься и ты ей. Подожди немного. Наши лекари смогут вылечить память, если дело только в этом. Но я бы посоветовала тебе не ходить кругами, девицу в охапку - и на другой конец острова, в долину орхидей. Вот там и разберетесь, кто кого в первый раз видит. Там вам никто не помешает... разобраться.
  - Я подумаю над твоим предложением, - ледяным, чтобы скрыть волнение, тоном произнес Ирэм.
  Ему тут же представились долина, в которой мелюзины выращивали так любимые ими орхидеи, и Даша среди сладко пахнущих цветов. Картина сложилась настолько чарующая, что ему захотелось немедленно последовать совету подруги. Что-то он увлекся. Скоро Самухун, Ночь Мертвецов, и надобно больше думать о том, что его время утекает сквозь пальцы, у мраморного моста толпится нечисть, а некромант еще жив и непонятно откуда берет силы.
  
  ***
  Ирэм вернулся в дом. Там Лим с отчаянной настойчивостью поила Дашу чаем с пряностями. Огунд вертелся рядом, время от времени утягивая с блюда испеченные Михо булочки.
  Мелюзины выращивали на Грозовом острове лечебные и медоносные травы, цветы для духов, добывали жемчуг, держали коз, ловили рыбу. Настои, мази, эссенции, украшения и мед вывозились в Обру, якобы с Западных островов, благо что король Мерас поощрял заморскую торговлю и не особо интересовался происхождением товаров . Мелюзины в свою очередь не слишком распространялись о городе на Грозовом острове, давая гостевое шебо лишь купцам. Их корабли отплывали от Обры, двигались на запад, а потом поворачивали назад, в вечные туманы теплого Асиланского течения. На остров доставлялись мука, мясо, овощи, фрукты и специи.
  Помощники Ву обеспечили гостей всем необходимым. Михо был очень доволен. Молодой человек почти весь день проводил на кухне, потчуя друзей разнообразными блюдами. Особенно ему нравилась огромная печь, непонятно с какой целью сложенная мелюзинами для Ирэма во время постройки дома (в свои редкие приезды на остров маг готовил для себя только самые простые блюда, а в последние визиты обходился угощением со стола правящего мелизанда, пекущегося о сытости гостя больше, чем он сам). Небольшой шаткий столик в гостиной ломился от колбас, печеных овощей, пирогов, булочек и пирожных с фруктовым кремом. Впрочем, учитывая аппетит Огунда и Ниша, за целостность стола можно было не волноваться.
  Даша повернула голову на звук открывающейся двери, взглянула на Ирэма и улыбнулась вежливой отстраненной улыбкой. Маг кивнул в ответ. Сердце его трепыхнулось. Почему каждый раз при виде нее время останавливается, а в груди разливается болезненное, но сладкое тепло?
  - Она не запоминает имен, - невнятно пожаловался Огунд, проглатывая остатки булочки. - Вот, смотри. Эй, Даша, слышь, я Огнд, скажи О-гнд.
  Даша с улыбкой покачала головой.
  - Видишь, - сказал кларикон. - Ни абымжа на атче не говорит. А раньше болтала, не заткнуть было. Может, проклятие такое?
  - Нет на ней проклятия, - сказал Ирэм. - Искры ее в порядке. Небольшое истощение имеется, но это и понятно.
  При упоминании истощения Огунд заморгал и отвернулся. Он так отчаянно пытался заставить Дашу прекратить вытягивать из себя искры во время схватки с некромантом, что сам чуть не полетел за ней в воду. Это окончательно убедило мага в том, что малыш прекрасно мог видеть разноцветные боросг, что, видимо, и стало причиной интереса Блеза к юному кларикону. Огунд унаследовал способности матери, вот только ее печальная судьба, видимо, ужасно пугала его.
  - Я Ирэм. Помнишь меня? - маг присел на корточки перед пьющей чай девушкой.
  Даша наклонила голову вбок, посмотрела на мага и что-то сказала на своем языке, указывая на стены комнаты.
  - Да, - произнес Ирэм устало. - Деревья. На острове живут малые дриады. Они помогли мелюзинам построить этот дом. Стены - это переплетенные ветви, иногда на них проклевываются листья и даже цветы. Особенно весной, когда дриады и мелюзины играют свадьбы.
  Даша внимательно слушала, морща лоб. Усилие на ее лице было таким явным, что маг засомневался в своих предположениях: могли ли актерские способности девушки быть так велики? Раньше она говорила правду, даже когда стоило промолчать, а теперь играет? Что-то промелькнуло в голове Ирэма, но он не успел ухватить мысль за хвост.
  - Кстати, об искрах, - вздохнув, сказал маг. - Смотри.
  Ирэм переплел пальцы, согнул и резко расслабил средние и мизинцы. С рук слетело облачко боросг. Огунд угрюмо проводил его глазами. Даша продолжала непонимающе глядеть на пальцы мага. Развлечение прервал Альд. Он влетел в комнату и врезался в Ниша.
  - Эй, - недовольно прогудел тролль, отодвигая от себя эльфа. - Ты где шляешься? Колбасы не осталось, учти, сам виноват.
  - Я сыт, - бросил Альд.
  Ирэм с подозрением всмотрелся в невероятно довольную физиономию эльфа. 'Лау', подумал маг. Альд оглядел унылые лица собравшихся и воскликнул:
  - Чего вы тут все сидите? Остров волшебен! Птицы, цветы! Лим, Даша, в озере теплая вода!
  Эльф осекся, взглянул на Дашу, потом жестом отчаянной храбрости подхватил взвизгнувшую девушку на плечо и выбежал из дома. Лим, возмущенно фыркая, устремилась за Альдом. За ними с осторожностью потянулась вся компания, даже Узикэль, до этого с грустным видом пересчитывающий свои непроданные книжные закладки. Михо высунул голову из кухни и, увидев Лим, бросил свои сковородки и противни.
  Приученные вечно остерегаться нечисти, попутчики с осторожностью разбредались по окрестностям, медленно привыкая к чувству безопасности и свободы. Короткое шествие, устроенное мелюзинами в честь прибытия Лим, только раззадорило гостей острова. Целых семь дней они отсыпались, отъедались и отходили от шока, оставаясь в доме. Магу некогда было объяснять им принципы гостеприимства мелюзин. А принцип у мелюзин был один: делай что хочешь и иди, куда нравится, если ты друг Ирэма и добрый человек. И разумеется, если владеешь шебо мага.
  Эгенд взял челлу и исчез среди цветущих лиан. Вскоре с берега донеслись грустные звуки его инструмента и томные вздохи мелюзин, собравшихся послушать придворного музыканта. Альд добежал до небольшого песчаного пляжика и там поставил Дашу на ноги. Эльф порывисто обнял девушку и покрутил, чуть не уронив на песок. Потом смутился под тяжелым взглядом мага, прошедшего мимо к воде, но не выпустил ошеломленную и вяло отбивающуюся Дашу из объятий.
  - Мне просто радостно, что она жива, - объяснил эльф магу. - Она спасла мне жизнь. Помнишь шнурок, кожаный шнурок, который Даша вплела мне в волосы. Не будь того шнурка, ходить мне сейчас без головы, подобно тому троллю. Мертвец-эльф ударил мечом по шее, а меч отскочил от косы и рубанул тому поперек лица, - Альд слегка передернулся. - Актеров жалко. Чего ради понесло их на старый тракт да в лапы Блезу? Помнишь, тоцки? Ничего ты не помнишь, - эльф с нежностью погладил девушку по волосам, - эх, ты, тоцки. Не горюй, подлечишься. А память вернется.
  - Думаю, Блез наложил на ту эльфийку... Динору, да?... заклятие. Молочноволосые хорошо поддаются магии. Она, должно быть, убедила остальных, может и колдовство при этом применила, следовать по старым путям. Блез знал, что рано или поздно вы ступите на древние тракты, и готовил себе помощников.
  Ирэм стянул с себя грязную рубашку и сапоги. Достал из голенища нож и перерезал изрядно потрепанный аглуг на запястье, одновременно произнеся отмену заклинания обманной личины. Поморгал, рассеивая туман остаточного волшебства перед вернувшими свой цвет глазами. Оставалось только смыть краску, впечатанную в волосы магией. Гайдэ находила сына в любом виде. Для нее аглуг-обманка был лишь легкой помехой. Ирэм больше прятался от шпионов Кэльрэдина, замучивших его постоянной слежкой.
  Маг крякнул и нырнул в теплую воду. По воде разошлось грязное пятно черной краски. Заклинание держалось хорошо, а вот краска оказалась дрянью. Ирэм стянул штаны под водой и выбросил их на берег, потом отстирает. Он долго плавал и оттирал грязь смесью песка и ила. Потом с досадой заметил, что Альд и Даша еще не ушли с берега. Кто-то игриво ущипнул его за ягодицу, Ирэм почти и не вздрогнул. Мелюзина видела его в разном виде, даже лысым, с облезающей кожей. Лау недовольно фыркала, высунувшись по плечи, мол, воду замутил. Потом лукаво указала бровками на зардевшегося Альда, застывшего на берегу, и шепнула:
  - Чуть их не перепутала. Эгенд, это который поскучнее, да?
  Ирэм подкатил глаза и бросил:
  - Развлекаешься? Штаны мне кинь.
  - А вот не кину, - ухмыльнулась мелюзина, - пусть девушка оценит... перспективы.
  Ирэм воздел руки к небу в немом жесте отчаяния, но Лау двумя пальчиками подобрала его штаны и бросила их в воду. Вслед за мелюзиной к берегу подплыла украшенная цветами лодка с гребцами мелизандами. Лау кокетливо подбоченилась и жестом пригласила Альда в лодку. Младший из близнецов не заставил себя долго ждать, парочка медленно уплыла в молочный туман.
  Ирэм кое-как натянул штаны и вышел на берег. Даша стояла там, глядя на него в изумлении.
  - Что? А, - маг тряхнул волосами, стараясь говорить равнодушно. - Я сереброволосый. Не полукровка. Ирэм из рода Митрэдоонов. Расскажи мне свою историю, а я расскажу тебе свою. Видишь ли, я не верю, что ты потеряла память. Мы просто опять вернулись к началу. Лау говорит, у тебя есть причины, но я должен знать. Если какая-нибудь опасность угрожает тебе или всем нам, сама ты с ней не справишься.
  Даша опустила глаза. Ирэм пожал плечами и прошел мимо нее, ежась на прохладном ветерке. Он не видел, как из-под ресниц девушки скользнула к уголку губ слеза.
  ***
  У Ирэма дел было по горло. Нужно было навести порядок в подвале, где устроила разгром Малья, и подремонтировать телегу после сложной жесткой посадки. Маг решил начать с повозки. Он сам не понимал, как сумел удержать ее в воздухе и посадить на берегу. До того дня, как Ирэм увидел Блеза, поднимающегося в воздух в платформе с ивовым пологом, он вообще не подозревал, что такое возможно. Учитель Арей говорил, что в старину маги водили телеги по воздуху так же запросто, как по трактам. Но тогда магия Первых была сильней, ныне же от нее остались лишь воспоминания, и, если верить Даше, золотые искры на заброшенных дорогах. Маги и охотники рождаются все реже, в основном в старых эльфийских семьях или у людей, исповедующих религию Семицветья. Многие утверждают, что это началось после прихода хуми пять сотен лет назад, мол, люди из другого мира, слабые и маложивущие, смешивались с ондиганцами и разбавляли их магические способности. А по мнению Ирэма, причина была в другом: потомки Первых сами уничтожали древнюю магию черным волшебством. Если уж кичащиеся своим происхождение эльфы и эльфийки, вроде Гайдэ Митрэдоон или Кэльрэдина Меотээна, не гнушались запрещенного когда-то колдовства, что говорить о простых хуми, играющих с черными искрами, как с бранными словами - бросил в соседа, обманщика-торгаша или нерадивого работника и пошел по своим делам.
  Ирэм обошел вокруг телеги, оценивая повреждения. С оси сбиты два колеса, вторая платформа отвалилась, кожаная штора лопнула. (Удар был сильный, у Огунда выскочил зуб, слава богам, молочный, уже шатающийся. Лим упала, к счастью, на уже лежавшего без сознания Ниша, которому птица мор чуть не проломила череп. Эльфы и файнодэр отделались синяками). Маг вытянул короб с самоцветами. Все обращены в труху. То ли Блез поколдовал, то ли камни просто не выдержали потока искр. Маг задумался. Он никогда особо не интересовался Семицветием, считая эту религию слишком сложной для понимания. Но однажды он познакомился с Танли, матерью Огунда - клариконы искали пропавших из общины детей несколько лет назад, похоже, то были первые случаи исчезновения отпрысков серых рас. И это был первый раз в практике Ирэма, когда он потерпел неудачу и был вынужден признать свою беспомощность.
  Танли много говорила о своей религии, но маг был слишком погружен в дело, чтобы запомнить подробности. В память врезалось только одно: тот, кто видит семь цветов искр, - лакомая добыча для всякого рода темных сил. А тот, кто может их создавать из собственной ауры? Какую ценность для некроманта представляет тогда Даша? В мире, где все торгуются и ищут свою выгоду, долго ли проживут девушка из другого мира или юная дева с необычным младенцем в утробе? Кэльрэдин купил Дашу у орков за обещание защиты, а Блез сыграл на страхе койжг Тонких Озер перед темной магией на их землях.
  Задумавшись, Ирэм перебирал пальцами оставшуюся от самоцветов пыль. Насчет камней он не беспокоился - мелюзины дадут и для телеги, и про запас. И повозку перевезут по морю, чтобы путешественники смогли продолжить свой путь. А куда он лежит, их путь? В Ансеф, к родичам Лим? Уж лучше пусть юная мелюзина останется у островной родни до родов, чем подвергает себя опасности на тропах, куда, скорее всего, уже добралась война. В замок близнецов Донирээнов? Альд приглашал и мага, и всех остальных. По душе ли Ирэму сытная, скучная жизнь придворного волшебника? Ему больше по нраву скромный домик у Тунницы рядом с постоялым двором Банчиса, чем церемониалы и строго регламентированное волшебство. И главный вопрос: Даша. Что будет с ней?
  - А что с ней будет? - хмыкнул Ниш.
  Ирэм не заметил, что давно уже рассуждает вслух, а друг, восседая в полушаге на перевернутой задней платформе покуривает крошечную трубочку с обезболивающей смолой. У Ниша все еще побаливала макушка, и хотя мелюзины не раз предлагали свои настои, тролль предпочитал старые проверенные средства.
  - Тебе же лучше, - продолжил друг, выпуская облачко вонючего дыма. - Намного легче ду... хм...беспамятную девицу сновья к себе приручить, чем укротить ту осли ... ту, что раньше была.
  Ирэм с сомнением посмотрел на тролля. Но Ниш не унимался:
  - Забери ее с собой, делов-то. По глазам вижу, мысль такая тебе в голову уже приходила. А что? Мать боишься? Так Блеза словят, считай, долг уплачен, чего тебе тогда на Ондигане сидеть?. Отправляйтесь в Аклидию или на острова. Там сильные маги, помогут и тебе, и ей.
  - Ты плохо знаешь мою мать, - маг покачал головой.
  - И слава богам, - тролль недобро оскалился. - На твоем месте, я бы давно послал ей вызов на поединок. Разобрались бы... как маг с магом. Отказаться она не сможет, уж сама-то небось на себя проклятия наслать не захочет.
  - Ты же знаешь, - Ирэм нахмурился, - чем заканчиваются обычно такие поединки.
  - А я в тебя верю! В тебя! Заживешь по-человечески, женишься на своей красотке, детей магических нарожаете.
  - Она моя мать! - с силой произнес Ирэм.
  - Ну и сиди, гадай-поджидай, что твоя мамаша ненормальная такое выкинет в рвении сыночка своего старшего на трон усадить после последнего из Меотээнов! Одного раза мало было? - с неожиданной злостью проговорил Ниш и замолчал, пыхая трубкой.
  Ирэм рывком высыпал содержимое короба прямо под платформу, на которой сидел тролль. Тот закашлялся от пыли, сплюнул и проворчал что-то под нос. Маг прекрасно понимал, что его твердолобый, но умный друг прав. Рано или поздно судьба положит конец его противостоянию с матерью. И зная Гайдэ, можно сразу предположить, что одному из противостоящих придется ох как несладко. Вопрос только, кому.
  - И что это вообще? - вдруг с каким-то жалобным недоумением сказал тролль, рассеянно глядя вдаль. - Магия и впрямь такая, или типа ветром надуло?
  - Ты о чем?
  - Не, ну я понимаю, девчонка молодая, туда-сюда, не убереглась, папу-маму боится, наплела с три короба...
  - Ты о Лим?
  - О ком же еще? - Ниш выбил трубку о борт и полез в карман за кисетом.
  - Та-а-ак, - грозно сказал маг. - Это что за 'о ком же еще'?
  Тролль махнул рукой, мол, вечно ты все усложняешь, а сам продолжил:
  - Беременная дева. Кому сказать... Да не, я-то не против, - Ниш задумчиво пощелкал языком. - Просто сложно все как-то. Двухвостые эти хороводы вокруг водят, ни уединиться, ни...
  - Нишом! - рявкнул маг. - Это... это... что значит?! Какой... к импам уединиться... ?! Вообще забудь! Лим - принцесса северных мелюзин! Ее семья год при дворе Кэльрэдина жила, жениха ей искала среди высокопоставленных! А ты?!
  - А я? - с горечью повторил тролль, - я знаю, кто я, напоминать не нужно.
  Вся ярость покинула мага при виде опечаленного друга. Вот же... абымж! Орочьей крове в Нише было гораздо больше, чем крови троллей или хуми, а орки - известные однолюбы. Ирэм всегда боялся, что Ниш влюбится по-настоящему и какая-нибудь красотка разобьет ему, простому войну, далеко не красавцу, сердце. До сих пор все любовные похождения тролля заканчивались приятными воспоминаниями с обеих сторон. Теперь вся надежда только на то, что друг просто немного увлекся - оно и понятно, совместный путь, опасности, девушка в самом соку, как раз такая, какие нравятся Нишу.
  - Забудь, - проговорил маг помягче. - Меня жизни учил, а сам?
  Тролль хмыкнул, глубоко затягиваясь, уже обычным табаком, а не смолой:
  - Ты все-таки скажи... интересно просто... был у нее кто-нибудь или правда это? Насчет семени морского дракона?
  Маг помолчал, борясь с желание прекратить этот разговор, ушедший в крайне болезненную для него сторону. Но Ниш смотрел на него с надеждой. В глазах друга маг легко прочитал все мысли воина: если девица опозорена, ему ее только подобрать, а с пророчествами шутки плохи.
  - Насчет семени морского дракона - это легенда, конечно. Там другое, магия какая-то... говорят, от Первых нам привет и напоминание. Лим - девица. Такое случается очень редко, один раз за многие столетия, и почему-то именно у мелюзин, - слова все труднее давались Ирэму. - Вообще-то, мать Лим должна была повнимательнее к дочери быть, посоветоваться с провидцами, вроде Ву, и быть готовой. Лим чистая, добрая, искренняя, готовая собой пожертвовать - как раз такая, как в пророчестве. Предсказание давно было, лет шестьдесят тому, во многих семьях надеялись, что чудо именно к ним придет... Вот только... оно, чудо это, всегда привлекает зло разных видов. Мы тому свидетели. Были и другие... матери... но только не ... дожили...
  - Чего ты? - встрепенулся тролль, видя, как друг меняется в лице и кусает губы до крови. Потом тролль сам побледнел и нервно закашлялся. - Ты чего это? Что... Аолина?
  - Да, - глухо сказал Ирэм, - я не говорил. Теперь можно и признаться. Понимаешь, как местные мелюзины себя чувствуют? Одну потеряли, но пришла другая... Дитя это для потомков Первых - освободитель, белый воин, и будет он искать рождения вновь и вновь. Но если ни одна из девушек его не доносит, уйдет на тысячу лет. Не стоит тебе... в это лезть, Ниш.
  - ... ... имповы импы!! - выругался тролль, ломая в пальцах трубку. - Что за импово везенье!!Прости, Ирэм! Я ж не знал! Мать твою койжг отдать на съедение, уж не злись за такие слова! Вот уж действительно зло ходячее!
  Тролль спрыгнул с платформы, подошел к магу и сграбастал того за плечи, зажав голову Ирэма в сгибе локтя и взъерошив ему волосы.
  - Ты прости, - пробормотал Ниш, таким грубоватым приемом выражая свою нежную привязанность к другу, - а я еще думал, чего ты вокруг нее крутишься? Не многовато ли девок для одного? А ты, значит, защитить хотел?
  - Ниш, отпусти, - прохрипел Ирэм. - Я в порядке.
  - Эх, - проговорил тролль, отпуская голову мага из захвата и возвращаясь в прежнее задумчивое состояние, что так пугало мага. - Дитя расчудесное - это хорошо. Белый воин... Он-то, конечно, может, и освободитель, но без отца ему как вырасти? Воспитание хорошее дать, научить всему, защищать, пока маленький... - Ниш посмотрел на свои огромные кулаки.
  - Ниш, - сделал последнюю отчаянную попытку маг. - Лим вообще-то в Эгенда влюблена. Он ей пара подходящая. Он же из Донирээнов, наследник Морор-Тээна. Может, у них что и сложится. Не лезь, прошу.
  Тролль окинул друга снисходительным взглядом и насмешливо фыркнул. Ирэм застонал и закрыл лицо руками.
  
  Глава 3. В которой Даша настаивает на том, что слово не воробей
  ***
  В доме было непривычно тихо. Михо возился на кухне (значит, Лим где-то неподалеку), предупредив мага, что скоро ужин. Ирэм прошелся по комнатам. Мелюзины и дриады строили дом на свой вкус: небольшим, но высоким, с воздушными лестницами, уютными закутками и грубоватыми, но яркими витражами в широких окнах. Маг мог бы прожить в нем всю свою жизнь, в безопасности и покое, не заботясь ни о чем. Ву даже предлагал ему руку одной из своих многочисленных племянниц на выбор, но Ирэм знал, что хорошего мужа из него не получится: рано или поздно тоска по потерянному, жажда мести и стремление направлять свой магический дар на помощь людям потянут его в путь. И есть еще Гайдэ, противостоянию с которой он должен рано или поздно положить конец. И есть еще боль в суставах по утрам, говорящая о том, что проклятие дает о себе знать...
  Сейчас Ирэм увидел дом словно другими глазами. В груди опять заворочалась сладкая надежда и боль несбыточного: здесь могло бы поселиться счастье, на этих гладких полах золотистого дерева могли бы играть дети, и если зимой ударят морозы, в гостиной запылает огонь в очаге. И можно было бы перебираться вглубь острова в холода, туда, где всегда тепло и смену времен года обозначает лишь цветение особых ароматоносов. Чем нехороша жизнь рядом с приветливым, беспечным племенем, проводящим свое время от праздника до праздника? Почему даже сейчас, когда в жизни Ирэма блеснул лучик надежды, он не может взять в руки аглуг своей судьбы и выплести из него то, чего желает?
  Ирэм хмурился, поднимаясь по узкой, закрученной невероятными петлями лестнице из сосновых брусьев. В древесину были каким-то необычным образом впечатаны золотые крупинки, солнце, пробившееся из-за туч и сквозь оконный витраж, играло на них, пуская солнечные зайчики на стены. Сверху послышался голос Лим. Маг неслышно преодолел последний пролет и подошел к полуоткрытой двери в комнату Даши. Юная мелюзина говорила торжественным и одновременно скорбным голосом, делая многозначительные паузы:
  - ... и когда проклятие уже остановило ее сердце, он сидел возле нее и никому не давал к ней прикоснуться. Но сил его тогда не хватило для преодоления черной магии. Он послушался только Ву и оставил попытки вернуть Аолину к жизни. Мелизанд сам взял девушку на руки и понес ее к замку. Но ворота так и не открылись. За сорок дней никто не пересек его порога, кроме слуг, покидающих замок в знак протеста против вероломства хозяйки. Ву создал водный саркофаг и поместил в него тело. Тысячи мелюзин приплывали к берегу, чтобы попрощаться с юной невестой. На тринадцатый день из океана поднялась волна и унесла саркофаг в глубину, на сороковой из бездны поднялся морской дракон...
  История обросла сказками. Они с Ву просто отнесли тело в грот, и Ирэм сам запечатал его аглугом. Тогда маг еще мог соображать и колдовать.
  -... вот такая печальная история, - из комнаты донесся вздох Лим. - Представляешь? Такая любовь, что все племена отдали ей дань...
  'Глупенькая Лим, - подумал Ирэм, - они так скорбели по ней, потому что она была матерью 'дитя моря'. Такой же, как ты. Хватит ли у мелюзин благоразумия не сообщать тебе о судьбе предыдущей 'супруги морского дракона'?'
  - Правда романтично? Какая удача, что Ирэм повстречался нам по дороге! Сами боги хранят нас. Так что все будет хорошо...
  Из комнаты потянуло запахом специй. Ирэм заглянул в щелку. Девушки сидели на кровати, разложив на ней пряности и перебирая 'сокровища'.
  - Понюхай! - Лим поднесла к носу Даши прозрачный пакетик. - Какая необычная смесь. Думаю, для рыбы подойдет. Какие-то плоские семена... не знаю...
  Даша выбрала из кучки коробочку из плотной бумаги, приоткрыла ее и что-то сказала на своем языке. Лим понюхала:
  - Тоже неплохо. Ладно, пусть Михо сам решает... Нужно еще что-нибудь для чая...
  Даша послушно зарылась в кучку пакетиков, выудила два самых ярких.
  - Ты поняла? - протяжно произнесла Лим. - Ты меня понимаешь? Нет? Жаль. Наверное, слово чай уже выучила. Чай.
  Даша кивнула и тряхнула пакетиком. Ирэм постучал и вошел.
  - Лим, мне нужно поговорить с Дашей.
  - Поговорить? - мелюзина покачала головой. - Скажи ей 'чай', она поймет. Больше ничего не понимает. Даша, чай.
  Даша улыбнулась и протянула Лим два пакетика на ладошке.
  - Цирк бесплатный, - проворчала мелюзина. - Пойду отдам Михо специи. Сегодня на ужин рыба.
  Лим вышла. Ирэм подошел к окну, глухо произнес, глядя на море сквозь ту часть стекла, где витраж изображал морского дракона с прозрачными крыльями:
  - Одна девушка думала, что скоро погибнет. Она была молода, ей хотелось любви, рядом были молодые мужчины, но один из них был уже влюблен, а другой был ей как брат. И тогда она обратила внимание на случайно попавшего в их компанию мага. А на кого же еще ей было его обращать? И она дала магу надежду, а потом даже поцеловала... Это был порыв человека на грани гибели, и больше ничего. Даша, если тебе неприятно то, что тогда случилось...если из-за этого ты молчишь, поверь, не стоит так затрудняться. Но если ты все еще веришь мне, найди способ рассказать. Знаю, ты можешь это сделать. Меня ты не обманешь. Я не вижу на твоих губах узла неразглашения, не чувствую проклятия или морока. Значит, есть что-то еще. Не хочу, чтобы ты несла это на своих плечах. Ты умна. Объясни, что происходит, найди способ. Я предчувствую что-то плохое, мне снятся тревожные сны, я должен знать...
  Маг обернулся. Даша зачарованно смотрела на его волосы. Ирэм вышел из комнаты, спустился вниз, потом крадучись взлетел вверх по ступеням, приникнув к щелке. Даша сидела спиной к нему. Потом что-то произнесла на своем мелодичном языке, как показалось магу, с досадой. Девушка подтянула к себе свою заплечную сумку. порылась и достала стопку листов, закрепленных на толстом картоне и с тонкой металлической спиралью с одного бока. Даша посидела над пустым белым листом, встала, подошла к столу, на котором стоял короб с пером и чернилами, потрогала пальцем перо и вернулась к кровати. Достав из кармашка сумки огрызок писчей палочки, девушка начала водить ею по бумаги. Ирэм бесшумно удалился. Конечно, она нашла способ. Она всегда его находит.
  ***
  Серебро. Не то ровное, с переливами света и отражением на нетронутой глади. Не искусственно отполированное с однотонными гранями и массивностью стали. Нет - старое, играющее всеми оттенками серого, с почти черными прядями, то тусклое, то сияющее, делающее глаза ослепительно холодными. Он вышел из воды, словно бог озера, потрудившийся над созданием подводного мира, уставший от собственной красоты и поклонения окружающих. Вода стекает по смуглому торсу, сильные жилистые руки и шея оплетены кожаными ремешками. Он тряхнул головой, рассеянно провел пальцами по мокрой гриве. Я видела медь. Теперь увидела и серебро. Каким же будет золото?
  - Даша, прикрой ротик, - ласково сказал Альд.
  Конечно, я все слышала и понимала. Но узнавание лиц и воспоминания вернулись не сразу. Мне казалось, я спала и во сне выполняла жизненно важное условие: ни в коем случае не говорить на атче. Снились люди, забавные, один низкорослый зубастый мужичок чего стоил. Они все чего-то хотели, говорили без умолку и теребили меня, не давая ни минуты покоя. Я понимала, что мне говорят, но слова не имели значения. Мне было смешно: разве вы, мороки, не видите, что игра еще не закончена? Хорошо, конечно, что плохой сон закончился и начался веселый, но что вам всем от меня надо? Мне нельзя говорить. Я ничего не помню.
  Очнулась я от того, что один из мороков, красивый юноша с пепельной косой, тряс и кружил меня, стоя на берегу озера. Альд, скотина! Отпусти! Я хотела рявкнуть на него, но запрет, мной же самой на себя наложенный, к счастью, оказался сильнее. Воспоминания обрушились, словно лавина. Пришлось делать вид, что младший из близнецов своей обильной лаской меня укачал и сбил с толку. Притворяться было тяжело. Потому что я увидела Ирэма. И поняла, что все те мечты, что поддерживали меня во сне, рухнули. Потому что передо мной был среброволосый эльф из какого-то серьезного по тутошним меркам рода. А я оставалась собой, бедной девушкой из другого мира, тоцки и недомагиней.
  Альд сказал:
  - Теперь понятно, откуда я его знаю. Он же из Митрэдоонов. Старший сын, кажется. Когда Меотээны уйдут, Митрэдооны взойдут на трон. Да, дела...
  Ирэм стоял на берегу, с улыбкой глядя на появившуюся из воды пышногрудую мелюзину. Мелюзины. Лим! Холод и соль на губах. Яростный шепот:
  - Держись! Не засыпай!
  Горячее тело, пытающееся передать мне частичку тепла. Ноги, превратившиеся в хвост с двумя гибкими плавниками, отливающими золотом в свете луны.
  - ... Они ушли на церемониал, а я дома, с нянюшкой. Та спросила, не пора тебе? На Сильную луну ведь обычно... ну, в общем, я сама поняла, что что-то не так. Мучилась, думала, заболела. Мы пошли к лекарке. Та говорит: счастье тебе, молодуха. Представляешь? Нянюшка меня даже и не ругала, сразу сказала: дитя моря. А как ей меня ругать? Я всегда на виду. Решили: матери и теткам расскажем чуть позже, когда подтвердится. Пошли за травами на рынок. У ворот - Сонтэн. Я обрадовалась, любимый учитель. Слово за слово. Мы, мелюзины, на мороки поддаемся. И проклясть нас можно. Как он меня убедил? Что мать уже все знает, меня хочет замуж выдать, получить от Кэльрэдина власть над всем побережьем взамен брака с сереброволосыми. Что у самого Кэльрэдина хитрый план, как у сереброволосых трон будущий отнять. Вроде, если кто узнает, что сереброволосый на мелюзине женат, трона ему не видать. А когда муж узнает, что я беременна, кто разбираться будет? Ребенка отберут, отдадут южному племени, а меня в изгнание. И другое говорил. Как я поверила, не знаю. Как-то сложилось все. Есть там у них один, Раваем его зовут. Уж очень он меня в театре обхаживал. Красивый, но противный...
  Я слушаю и, кажется, что-то понимаю. Но вода холодна, словно смерть. Море и мрамор вытягивают из меня тепло. Голос все тревожнее:
  - Не спи! Ирэм придет за нами! Я верю, они все живы! Нас найдут, ты только потерпи!
  Забвение...
  -... Я сереброволосый. Не полукровка. Ирэм из рода Митрэдоонов. Расскажи мне свою историю, а я расскажу тебе свою. Видишь ли, я не верю, что ты потеряла память...
  Конечно, ты догадался, Ирэм из рода Митрэдоонов. О чем? Мне нужно время.
  
  ... Что случилось со мной во сне? Я помню тьму. По лицу гуляет ветер. Я в лесу? Луна - полумесяц, в нескольких шагах неясные очертания. Камни? Деревья? Человек за спиной. Кто-то выше меня с терпким мужским запахом. Он так близко, что я ощущаю его тепло лопатками. Пытаюсь обернуться, но он кладет мне руку на плечо, отводит в сторону прядь волос, скользит горячими губами по изгибу шеи.
  - Ирэм...
  Смешок. Человек говорит, касаясь губами моей щеки:
  - Кто такой Ирэм, детка?...
  ***
  Маг наплавался так, что все тело наполнилось приятной усталостью. Он отлично спал ночью и с аппетитом съел приготовленный Михо завтрак. Это хорошо сказалось на его настроении, и жизнь уже не представлялась столь мрачной. После купания Ирэм растянулся в тени на теплом песке под обрывистым озерным берегом. В голове шумело, казалось, вода еще покачивает тело на невысоких волнах. Здесь, вблизи подземных источников, она была почти горячей.
  Озеро всегда было свежим и чистым, благодаря нескольким неглубоким речушкам, приносящим из родников и уносящим в море теплую воду. Мелюзины брали из озера лечебный ил для своих притираний и выращивали в нем особый вид душистого лотоса для эссенций. Первые добавили этому острову магии и активно использовали его природные блага. На фресках, сохранившихся в подземном городе, маг видел изображение огненной горы в знакомых пейзажах острова. Трудно было поверить, что когда-то в самом сердце островной долины возвышался вулкан.
  После купания не хотелось думать, мысли вяло текли в голове. За завтраком Даша была задумчива и тиха, даже на своем непонятном языке с обилием певучих звуков не промолвила ни слова. После девушка выскользнула из дома, прихватив с собой сумку с лямками. Ирэм гадал, куда она пошла. Он обошел берег озера там, где его юго-западная часть сужалась и извивалась, образуя крошечные бухточки, но Дашу не нашел. Если она не появится к обеду, он отправится ее искать уже всерьез. Да, здесь нет агрессивных койжг. Маг дал свое шебо только лананам (по просьбе мелюзин) и маленьким духам деревьев и цветов, но тропы, ведущие вглубь острова, запутаны, а пикси, метельники и прочая мелкая живность не любит неожиданные вторжения на свою территорию.
  Из воды вышла ланана, незнакомая, совсем юная, судя по тонким полупрозрачным ногам и рукам. Подошла ближе, бесстыдно рассматривая обнаженного мага. Ирэм не спеша потянулся за штанами, прикрылся и сомкнул веки, давая понять, что не расположен к общению с нечистью. Ланану это не смутило. Сквозь щелочки век маг видел, как она присела рядом, с детским удовольствием зарыв ноги в песок.
  Под слоем сухого песка была влага. Лананы могли передвигаться в толщах пород, там, где их пронизывала вода. Они сами превращались в потоки и проходили сквозь песок, почву и щели между камнями водными струйками. Колодцы, в которых по договору с людьми соглашались поселиться этот вид койжг, никогда не пересыхали и не загнивали. Все-таки вид лананы, полуобратившейся в воду, завораживал. Ирэм сам не заметил, как открыл глаза и уставился на девушку, ноги которой от колен заструились прозрачными потоками. Ланана явно наслаждалась интересом мага. Она потянулась к нему с ласковостью доверчивого ребенка, положила руки на его грудь, уперев в сплетенные пальцы острый подбородочек. Под нежно-розовыми щеками блестели хрустальные скулы, пухлые губы в капельках влаги приоткрылись.
  - Ты совсем один, - проговорила койжг. - Бедный маг. Тебе скучно. Я тебя развлеку.
  Она говорила странно, как все представители лесного народа, произнося звуки человеческой речи органами, не совсем к ней приспособленными. Ей могло быть и пятьдесят лет, и сто. По меркам койжг она была совсем юной. У старых ланан твердели кости, они теряли способность становиться водой и отправлялись жить в гроты, выделенные мелюзинами для 'младших сестер' возле жемчужных 'плантаций', или селились вблизи человеческого жилья, зарабатывая еду и специи приманиванием рыбы и очищением источников.
  - Маг, - нежно проворковала койжг, поглаживая Ирэма тонкими пальчиками, спускаясь все ниже к его пупку и полоске волос внизу живота. - Ты красивый. Серебро. Хорошее серебро. Не жжется. О чем ты так тоскуешь? Счастье рядом, протяни руку. Посмотри, какая у меня красивая грудь. Я влажная и тугая внутри - большое удовольствие для мужчины.
  - Не сейчас. Никогда. Прости, дочь вод. Уходи.
  - Злишься на нас? - спросила девушка, капризно морща носик, но не убирая шаловливой руки с живота мага.
  Ирэм недобро усмехнулся:
  - Злюсь? Что ты знаешь о злости и гневе?
  - Ничего, - ланана улыбнулась. - Не хочу знать плохое. Нужно прощать. Те, кто много злятся и думают о прошлом, грустят.
  Маг сбросил руку койжг со своего тела и сел. Девушка тоже приподнялась, глядя на Ирэма с доверчивой нежностью.
  - Уж вы-то не думали много, когда отдавали свои серые искры моей матери! Предавали тех, кого в случае опасности зовете на помощь и называете сестрами!
  Ланана пожала плечами, склонила набок белокурую головку, продолжая улыбаться:
  - Твоя мать попросила. Дала много специй. Хорошая еда. Мы тоже хотим жить.
  - Убирайся!! - пальцы мага сплелись против воли.
  Ланана вздрогнула, с ужасом глядя на руки мужчины. Она видела на его пальцах белые искры и знала, что острый сноп боросг может полететь в ее сторону. Койжг могла бы сбежать, в один миг обратясь в воду, но от страха стала почти прозрачной и застыла, словно превратившись в стеклянную статую.
  Ирэму внезапно стало стыдно. У ланан память муравьев в муравейнике - племя делит общие знания и воспоминания. Поэтому они и приблизились к хуми и потомкам Первых по уму и образу жизни. Эта девочка, скорее всего, никогда не видела ни Аолины, ни Гайдэ, но помнила все, свидетелями чего стали ее братья и сестры. Была ли она ответственна за поступок своего племени? Даже мелюзины, потерявшие свою дочь, мать 'дитя моря', никогда не обвиняли ланан в предательстве. Их снисходительность имела под собой основания: еще не одна тысяча лет пройдет, пока койжг превратятся в полноценных разумных существ. На Ирэма снова накатила усталость:
  - Прости. Я тебя испугал. Иди с миром и не попадайся мне больше на глаза.
  Ланана разочарованно вздохнула, не спеша уходить, наклонила голову, умоляюще глянула из-под челки, сплетенной надо лбом в мелкую сеть тоненьких косичек с розовыми жемчужинами.
  - Что еще? Тебе что-то от меня надо? - догадался маг.
  Койжг виновато кивнула:
  - Народ говорит, у тебя есть специи. Еще ор-пудар, - девушка сделала движение от себя, - специи, - и показала рукой на свой рот.
  - Зачем вам специи здесь, на острове? Тут вы защищены от магии.
  - Здесь - да, нам - нет, братьям и сестрам за мостом. Много, - девушка показала растопыренные пальцы, - пойдут на нерест. Их ловят в черные аглуги, забирают серые искры. Очень опасно. Мы хотим жить.
  - Специи не мои. Я попрошу для вас, и, думаю, их вам дадут, но не много. Принесите ор-пудар.
  Койжг обрадованно кивнула, подпрыгнула, взвилась над песком пенящимся водоворотом и втянулась в берег, словно радужный смерч. Ирэм задумался, рассеянно потрогал рукой песок, в который только что провалилась девушка-койжг. Все чаще приходят обрывки тревожных сведений: средние расы и койжг отлавливаются, увозятся в неизвестном направлении непонятными людьми, то ли обычными ловцами, то ли черными колдунами. Он подумал бы , что за этим стоят Блез и Ниэна, но некромант явно нацелен на другое, в его приоритетах - вечный источник черных искр. Зачем ловить койжг, имея в не столь отдаленной перспективе всевластие? Зачем тратить силы на сбор серых искр, если есть Источник? Нет, цель некроманта - Врата... и Даша, способная их открыть и стать проводником в своем мире. Тут что-то другое. Новая пища для размышлений.
  Ирэм услышал покашливание и поднял голову, бросив на песок острую палочку, которой чертил похожий на аглуг узор. У воды стояла Лау. Мелюзина строго посмотрела на мага и сказала:
  - Ах вот ты где. Сестры сказали, ты искал Дашу. Я знаю, где она. Идем.
  Ирэм поднялся и без лишних возражений углубился в лес вслед за мелюзиной. Лау была непривычно серьезна, но лукавая улыбка то и дело пробегала по ее лицу, словно мелюзина вспоминала о чем-то забавном. Мага эта улыбочка тревожила. В последнее время подруга слишком активно занималась устройством его личной жизни.
  - Куда мы идем?
  - К теплым водопадам. Лечебная водичка - как раз то, что сейчас нужно твоей подружке.
  - Это ты ей показала?
  - Ну да, что такого?
  - Плохая идея. Метельники, радужницы... маленький народ даже меня иногда донимает.
  - Ай, - мелюзина досадливо махнула рукой, - все прекрасно знают, что Даша - твоя спутница. Малышня не посмеет ей надоедать.
  Маг выразительно хмыкнул.
  - Ты сегодня на диво серьезна.
  - Ву готовит кое-что сногсшибательное на Самухун. Представляешь, сколько у меня работы? Я оторвалась от дел только ради тебя, мой мальчик, поскольку ты не можешь сам позаботиться о своем счастье.
  На языке Лау это означало, что мелюзина сбежала из дворца под выдуманным предлогом, переложив свои обязанности на плечи какой-нибудь покладистой помощницы. И то, что Ирэму грозила очередная авантюра, организованная неугомонной подругой.
  - Как тебе наш маленький эльф? - спросил маг.
  Мелюзина мечтательно подкатила глаза и протянула:
  - Сла-а-адкий...
  - Понятно. Он явился под утро и еле дополз до своей комнаты. Даже завтракать отказался, что на него совсем не похоже. Его брат недоволен. Я знаю, что тебе плевать. Лау, игры играми, но ты поосторожнее с Донирээнами.
  - Знаю, знаю... Эгенд станет каким-то местным корольком при золотоволосых, а Альд его правой рукой. Кстати... - мелюзина задумчиво тряхнула головой, - Ву что-то видел в зеркале по поводу Эгенда. Что-то странное...
  - Плохое или хорошее?
  - Скорее, хорошее. Но необычное. То, чего никто не будет ожидать.
  - Тем более. Не трогай хотя бы Эгенда.
  Мелюзина стрельнула в сторону мага глазками.
  - Ирэм дорогой, это чудесный комплимент с твоей стороны. Ты считаешь, что я настолько неотразима, что даже этот безнадежно влюбленный в другую снеговичок может пасть жертвой страсти ко мне?
  - Именно.
  Лау на ходу игриво прильнула к магу, потянулась губами к его уху:
  - Спасибо, конечно, дорогой. Но ты же устоял.
  Мелюзина отпрянула и, хохоча, унеслась вперед.
  Ирэм вышел на пологий склон, ведущий к реке. Видимо, давным-давно над потоком стояло какое-то сооружение Первых, сложенное из плоских гранитных плит и пластин мрамора. Время развалило постройки. Они обрушились в реку над обрывом, и теперь вода пробивала через них свой путь, образуя живописные гроты и горячие водопады. Это было одно из любимейших мест мелюзин. Но кроме них на берегу поселилась куча мелкого серого народца, не слишком любящего вечные грозы и обожающего теплые источники. Грозовые тучи сюда уже не доходили, зимнее солнце светило не слишком ярко, но было тепло, а лунные вечера и ночи были прекрасны. Здесь начиналось царство мелких лесных и водных духов, уходящее на полдня пути в глубину леса. Пикси выращивали на камнях свой цветущий мох, метельники порхали ночами среди ночных фиалок, радужницы то и дело взрывали воду фейерверками искр. Магия Первых нарушала все законы природы на Грозовом острове, и Ирэм часто радовался, что предоставил свое шебо разным видам миролюбивых койжг. Маг понятия не имел, почему остров даровал ему право гостеприимства, но ему нравилось иногда почувствовать себя доброжелательным хозяином, давшим райский приют прекрасным существам.
  Ирэм спустился по склону к воде, остановился возле мелюзины, внимательно поглядывающей на каменные купальни. Лау вдруг сунула пальцы в рот и пронзительно свистнула. Над камнями поднялись и полетели в сторону мага и мелюзины непонятные куски ткани. Их тащили радужницы. Маленькие существа славились своей недюжинной силой. В сказках иногда рассказывалось, как они вытягивали из воды за волосы незадачливых селян, чуть не ставших добычей никс. О том, что радужницы и никсы враждовали, тоже было широко известно. Там, где селились одни, никогда не доставалось места вторым.
  Непонятные тряпки попадали на траву. Радужницы запорхали над головами людей, возбужденно вереща. Это были пузатенькие существами с покрытыми щетинками руками и ногами и стрекозиными крылышками. Они понимали людскую речь и напоминали магу шмелей с гладкими, почти человеческими головками и четырьмя пушистыми лапками. Их магия происходила из воды. Ирэм не раз видел, как радужницы падали в реку, взлетали, унося на щетинках мелкие капли, и вдруг начинали кружиться над водой, превращая брызги, слетающие с лапок, в вихрь серых искр.
  Мелюзина собрала тряпки с травы и принялась деловито сворачивать их в узел. Маг с подозрением вглядывался в знакомый узор на ткани. Ну, конечно! Юбка Даши! Ее расшитая нитками блузка! Лау ловко увернулась от мага, подбросила тючок в воздух и отбежала подальше, чуть не подпрыгивая от радости. Радужницы подхватили вещи и отнесли узел на верхушку ближайшего дерева.
  Ирэм был вне себя.
  - Лау! Зачем?!
  - А как еще? - мелюзина возмущенно уперла руки в бока. - Будешь ходить вокруг да около, пока она не состарится? Бедная девочка! А если она скоро вернется в свой мир, Ирэм из рода Митрэдоонов? Останешься с еще одной дыркой в сердце?!
  - Ты преувеличиваешь наши чувства друг к другу!
  - Я?! Я знаток в сфере чувств! Я могу преуменьшать, но не преувеличивать! Иди туда и будь милым и нежным, маг Ирэм! И радуйся, что я не раздела и тебя, как в тот раз!
  Маг попытался обратиться к радужницам, но те только кружились над его головой и восторженно пищали. Шалости и розыгрыши они уважали больше, чем сердитых магов. Помянув импов рогатых и заодно всех предков авантюристки мелюзины, Ирэм пошел к камням, на ходу стаскивая рубашку.
  ***
  Что я помнила из долгого забытья? Немногое. Но воспоминания о том, что происходило со мной в той семидневной коме, постепенно возвращались...
  
  ... - Кто такой Ирэм, детка?
  Нет, я не побежала, лишь вздрогнула, отскочила и оглянулась. Во снах нет ничего стойкого и постоянного, но человек во тьме остался на том же месте и глядел на меня, ухмыляясь. В свете луны, вдруг ставшей полной и нестерпимо яркой, рот и полусферы глаз его казались черным провалами, только блестели крупные зубы.
  - Кто такой Ирэм, радость моя? - повторил мужчина вкрадчиво.
  Луна потихоньку проявляла предметы и пространство вокруг. Это был не лес. Мы были окружены огромными плоскими валунами с узкими проходами между нагромождениями глыб. Отступая, я тут же уперлась спиной в теплый камень. Пахло по-летнему, пылью, кострами, сухой травой. Незнакомец выступил из тени, оперся о валун. Мне все еще было трудно разглядеть его как следует.
  - Кто ТЫ такой? - спросила я.
  - Я тебе снюсь, - незнакомец продолжал улыбаться. - В твоем мире ведь снится людям всякая дрянь, без смысла и логики.
  - Вот именно, - сказала я. - В моем. А мы сейчас в другом. Другом мире.
  - Ты уверена? Что последнее ты помнишь?
  Я посмотрела на небо и задумалась. Действительно, почему я так сказала? Другой мир? Что за странная идея? Приснится же! Незнакомец нетерпеливо шелохнулся:
  - Ну? Твое последнее воспоминание. Ты падаешь в воду, а потом?
  - Русалка, - прошептала я неуверенно. - Моя подруга оказалась русалкой.
  - Видишь, чушь какая. Ты дома, спишь в любимой кровати, кошка греет спину. Жарко. Русалок не бывает. Тебе все приснилось
  - Ты меня запутал, - пробормотала я. - Откуда ты все знаешь обо мне?
  - Какая разница, мы же спим, помнишь? Я случайная проекция твоего сознания.
  - Кошмарная проекция, - призналась я.
  - Как скажешь, радость моя! Но ведь главное в кошмаре что? Слегка проснуться, убедиться, что это сон, и спать дальше, сладко-сладко. Ну? Посмотри вокруг. Где ты сейчас?
  Я попыталась. Изо всех сил.
  - Я не дома.
  - Вот! Хорошо!
  - Ты же говорил, я дома, - обиженно произнесла я.
  - Я ошибся. Твое сознание ошиблось. Приоткрой глаза, посмотри вокруг. Что видишь?
  - Камин. Горит огонь. Я лежу в кровати. Стул. На спинке плащ... мужской... такой знакомый...
  - Поздравляю, ты почти в яви. Еще немного, и я стану лишь тенью, дымкой, образом. Что еще?
  - Не могу проснуться полностью. Почему?
  - Сон крепок. Ты еще не сказала мне, где ты? Там есть окно?
  - Не... знаю... Нет. Или есть.
  - Посмотри, что за ним! Взгляни!
  Мне не понравился требовательный тон незнакомца.
  - Я не могу! Не могу открыть глаза как следует! И я не дома и не имею понятия, где! Ни разу не бывала в таких местах, где из стен торчат ветки с листьями!
  Мужчина шагнул вперед, возбужденно спросил:
  - Ветки? Дриады? Ты у дриад?
  - Каких дриад? Ах ты...! - я задохнулась от возмущения. - Что? Так это правда?! Я в ином мире? Ты влез в мой сон! Я все поняла! Ты маг?! Убирайся и дай мне проснуться!
  Незнакомец с рычанием пробежал те несколько шагов, что разделяли нас, и вжал меня в камень, опершись руками в валун по обе стороны моего лица. Он был гибок, при этом мускулист и силен. С шеи на обнаженный торс гроздями свисали шнурки с сухими стручками и мелкими костями. Длинные волосы мужчины были переплетены и собраны в хвост на затылке. Глубоко посаженные глаза горели огнем.
  Из моей груди от толчка выбило дыхание.
  - Ты тролль, - просипела я. - Мертвец.
  Незнакомец скривил рот в полуулыбке:
  - Я лишь ношу личину тролля, вождя, Бессмертного Буушгана, Воскресшего из мертвых, вернувшегося из земель предков, чтобы помочь своему народу. Слышала обо мне?
  - Носишь личину? Ты был во сне Кэльрэдина.
  - Да, крошка.
  - Ты мертв.
  - Нет, детка. Буушган мертв, а я жив.
  - Я не виновата в том, что тролли погибли. Кэльрэдин послал их.
  - Я знаю, - мужчина ласково провел ладонью по моей щеке. - Меня это не волнует. Кое-кто сообщил мне, что за тобой гонится страшный колдун. Хочет, мерзавец такой, твоей крови. Видишь ли, мне до зарезу нужен тот колдун. Он знает, где Врата в твой мир. Он последний, кто владеет тайной портала. Все остальные маги, открывшие их много лет назад, или умерли, или сбежали. Блез почти полностью выпил Ниэну, свою ученицу, и она ни импа не соображает, тем более не знает, где найти своего доброго учителя. Ты - моя последняя надежда.
  - Зачем тебе в мой мир?
  - Всего лишь для того, чтобы из него переместиться в свой.
  - Тебе нужен Источник. Ты Зло-из-за-Грани.
  - Так меня иногда называют, - согласился тролль.
  - Ты демон?
  Я произнесла слово 'демон' на атче. Тот, кто называл себя Буушганом, изумленно поднял брови и захохотал.
  - Ты думаешь, я асурит?! Асуриты - жалкая слабая ветвь моих великих предков! Я демон!!! - последнее слово было произнесено по-русски. - Я тот, кого вы, людишки, боитесь, как огня. Я один из тех, кто проникает в ваш маленький мирок, чтобы развлекаться и играть с вами посредством ваших греховных страстей, пить ваши черные искры!!! Посмотри на мой мир!
  Тролль отступил и повел рукой. Из-за горизонта, внезапно проступившего на полотне тьмы резкой оранжевой чертой, на небо взбежало пылающее солнце. Под камнями залегли густые тени, глазам стало нестерпимо больно. Земля пыхнула жаром, в мгновенье разогревшись, в нос ударил запах гари, трава под ногами пожелтела и осыпалась пеплом. Жар обжег лицо. Из-за камней взмыли в небо огромные черные птицы. Они кружились в воздухе, садились на валуны и сворачивали крылья. Существа с огромными крыльями, рогами на массивных лбах и птичьим килем вместо грудной клетки. Тролль тоже изменился. Он расправил крылья, взмахнул ими, подняв клубы горячей пыли и... взлетел... Небо пронзил громкий надрывный крик.
  - Хочу проснуться, - бормотала я, зажмуриваясь и чувствуя, что горю заживо.
  Внезапно все кончилось: раскаленный воздух отступил от лица, на лицо дунуло прохладой. Я открыла глаза. Вокруг опять была лунная ночь. Демон в облике тролля стоял на камне, скрестив руки. Голос его прозвучал глухо и мрачно:
  - Днем все здесь сгорает дотла, а за ночь оживает. Вот такой он, мой мир. Он прекрасен, не так ли? Я, изгнанник, могу видеть его лишь во снах... Сама ты не проснешься. Ты истощилась - потратила жизненные искры на магию. Умрешь - Блез найдет кого-то другого и все равно проникнет в ваш мир. Мерзавец хитер, мои ребятки не одну неделю ловят его на старых трактах, но натыкаются только на бешеную нечисть. А ведь ты где-то рядом, притягиваешь некроманта, не даешь ему уйти. Мне нужно знать, где ты сейчас, по каким дорогам идешь. Кто этот Ирэм? Твой защитник? Мне плохо видно, словно ты запихнула этого человека в самые укромные уголки памяти. Нам, демонам, достаточно прикосновения, во сне или наяву, чтобы увидеть то, что люди носят в своих головах. В твоем случае - это один сладкий поцелуй в нежную шейку, приятный вкус на губах и... больше ничего. Твои воспоминания, увы, неясны и обрываются на моменте падения в воду. Скажи мне, где ты, я приду и спасу тебя от смерти. Дам тебе немного черных искр, поверь, жить с ними не так уж плохо.
  Я содрогнулась, вспомнив мертвое черное сияние, пронизывающее тело Блеза. Во сне я не видела демона на тонком плане, но подозревала, что с его аурой дела обстоят не лучше.
  - Лучше смерть.
  - Как хочешь, - равнодушно бросил демон.
  
  Глава 4. В которой превращение золушек в принцесс проходит на высоком официальном уровне
  
  Она была там, за широким хрустально-гладким потоком воды, преломляющим очертания обнаженного тела. Стояла, рассеянно оглядываясь и обняв руками плечи. В купальне пахло лавандой и можжевельником. Ирэм застыл, и вся решимость (войти, извиниться, отдать девушке рубашку и отправиться спасать закинутые на дерево вещи) оставила его. Он нарочито громко шел, отбивая носком сапога камушки, но шум воды заглушил шаги, и Даша его не видела. Вода лилась сквозь щель между камнями, гладь ее искажала, но и всего увиденного хватило, чтобы у Ирэма сильнее забилось сердце.
  Женщины подобны самоцветам. Одни позволяют мужской магии течь сквозь них, усиливая ее, не мутнея и не теряя магических качеств, другие под влиянием яростной, себялюбивой мужской страсти крошатся и рассыпаются, третьи боятся отдавать и не пускают глубже кожи. Ирэм видел много женщин, до Аолины и после. Он привлекал их и в образе высокородного наследника, и бродячего мага в поношенной одежде. Девушки из свиты матери (которых она сама же подсовывала ему в постель, считая, что так лучше сможет контролировать сына), случайные попутчицы в поисковой работе и скучающие дамы на постоялых дворах, где он искал заказчиков. Они флиртовали, добивались его внимания и реакции, пытаясь выпячивать свои достоинства и сойти за самоцветы, которыми не являлись, и он лениво брал их, доступных и покорных, игривых и напыщенных, считая каждую интрижку не более чем проходным приключением. Аолина показала ему, как важна в любви чистота чувств и эмоций. Когда воспоминания о ней стали прозрачными, как дым, и такими же нестойкими, Ирэм решил, что навсегда потерял веру в свою способность чувствовать что-то большее, чем мимолетную физическую страсть.
  И теперь Ирэм просто стоял и смотрел. Один шаг, маг. Всего один. Шагни, пройди сквозь водную пелену. Она не сделает этот шаг сама, но ты знаешь, что она - самоцвет, который примет твои чувства, пропустит их через себя, вберет, впитает и отдаст сторицей той дивной магией, что заставляет мир вращаться.
  Где-то шумно плеснула вода. Даша вздрогнула, повернулась с легким возгласом, но маг уже старательно смотрел в другую сторону. Он отрывисто произнес:
  - Прими мои извинения. В этот раз Лау зашла слишком далеко. Возьми. Я жду тебя снаружи.
  Он, не глядя на Дашу, протянул ей свою рубашку, а она машинально просунула руку сквозь поток воды. Ирэм скосил взгляд. Эта тонкая смугловатая рука, пахнущая драгоценными маслами для купания, с капельками воды на сияющей внутренним светом коже, изящными пальчиками и прозрачными ноготками, вызвала в сердце мага новый всплеск чувств. Ирэм отступил, повесил рубашку на сухой каменный выступ у входа и ушел.
  ***
  Дриада, живущая в эльфийском дубе, на который радужницы закинули мою одежду, долго делала вид, что не понимает, чего от нее хотят. Потом похихикала, обещала магу помочь и исчезла. Я сидела на траве, поджав ноги, и молилась о том, чтобы лесная нимфа подольше не возвращалась. На мне была рубашка Ирэма, и я, съежившись, вдыхала его запах, делая вид, что мерзну и кутаюсь. Можно мне не отдавать рубашку, оставить себе в качестве моральной компенсации? Хоть какое-то воспоминание. Буду доставать ее в старости из сундука (неважно уже, в своем мире или в этом, ставшем почти родным, - и там, и здесь шансы на счастливую личную жизнь у меня нулевые) и рассуждать: вы думаете, принцев не бывает? Они есть, только не такие, как в сказках. Другие - холодные, сдержанные, без тени сомнений. Вот один такой и в моей жизни встретился. Если верить тому, что рассказывают о нем мелюзины, верный, добрый и с разбитым сердцем. Тот случай, когда высокое происхождение приносит только страдания. Хорошо, что я влюбилась в Ирэма раньше, чем узнала о его знатности. Боги, там в купальне... Я забыла, как дышать-то. Чувствую подобное впервые, отношения с Костиком страстью и романтизмом и не пахли. Бабушка всегда упрекала меня в избытке рационализма и нехватке чувств и повторяла, что именно такие, как я, чаще всего в 'горнило страсти' и попадают. Контролируют все и все, контролируют, а потом, наткнувшись на то, что контролю не поддается, на любовь, то бишь, с катушек слетают. Я поэтому Костика и выбрала. С ним никакое горнило мне не угрожало, и все было бы хорошо, когда бы ни было так... скучно.
  Что ж, может и хорошо, что у меня опыт прагматика. Может, я все это переживу и сохраню рассудок. Где я, и где Ирэм? Вероятно, передо мной будущий Властитель. Я буду бабкой столетней, а он как раз на трон взойдет, молодой, прекрасный, мудрый. Кэльрэдин - последний из Меотээнов. Далее власть должна быть передана одному из среброволосых Митрэдоонов. И вполне возможно, поскитавшись, натрудившись вволю и повзрослев, Ирэм примет то, что предназначено ему по праву происхождения.
  В любом случае, мне пора сдаваться. Я вздохнула и поднялась с травы, потянув за собой рюкзак. Ирэм стоял под деревом, пытаясь договориться с одним из тех созданий, что утащили мою одежду, а теперь летали над водой, словно бомбообразные шмели. Я подошла, стараясь вести себя как обычно, словно на мне не было мужской рубашки до колена на голое тело, и тронула мага за плечо. Ирэм обратил ко мне свое раздраженное лицо, скользнул взглядом по ногам, в глазах его блеснули искры. Да, знаю, знаю, в вашем мире девушки-хуми ведут себя намного скромнее, это только мелюзинам позволено выставлять напоказ больше, чем надо.
  Я вырвала лист из блокнота и сунула его в руки мага. Ирэм принялся разглядывать рисунок.
  - Что это?
  Ты же сам видишь, это сова. Если бы я могла хорошо писать на атче, может и решилась бы подписать изображение. Основные буквы я знаю, могу накарябать несколько слов с малым шансом на то, чтобы быть понятой. Хотя... нет, лучше не рисковать.
  - Значит, ты все помнишь? И понимаешь.
  Я виновато кивнула.
  
  ***
  - Значит, ты все помнишь? И понимаешь.
  Даша виновато кивнула. Ирэм углубился в разглядывание рисунка, чтобы отвлечься от стоящей рядом девушки, ее запаха и вида босых обнаженных ног, стройных, с узкими щиколотками и сильными икрами. Наверное, в своем далеком мире она любила бродить по лесам, где, как она рассказывала, нет койжг и можно прямо в чаще устроиться с корзинкой еды, пригласив друзей, или купаться в море, не боясь, что какая-нибудь тварь утянет за ногу в пучину.
  - Ты все слышала и понимала с самого начала? - Ирэм старался говорить равнодушно, а в голове всплыло воспоминание: Даша, распростертая на столе для приготовления зелий, и он в отчаянии зовет ее из забытья. Помнит ли она?
  Даша выразительно потрясла головой. Изобразила: вот она спит, ладони под щекой, просыпается. Она повращала рукой вокруг головы, подкатила глаза.
  - Ты не сразу пришла в себя? Сон был слишком долгим. Такое бывает. Что вернуло воспоминания?
  Даша задумалась, показала движением пальцев: острые уши, длинные волосы, надменное выражение.
  - Эгенд? Нет? Альд.
  Девушка обхватила себя за плечи, покружилась.
  - Альд обнял тебя? Я же говорил! Ваши ауры как два соединенных между собой сосуда. Опустошается один - из другого поступают искры. Пока ты спала, Альду было очень плохо, хотя он и хорохорился, утверждая, что просто растерял силы в битве.
  Даша округлила глаза, тряхнула головой. Подсохшие волосы темным шлейфом взметнулись вокруг плеч. Маг вдохнул запах цветов и специй, нахмурился и напряженно вгляделся в рисунок. Произнес задумчиво:
  - Кусака? Ты нарисовала сову. Зачем? Ты не можешь говорить? Или не хочешь?
  Даша умоляюще посмотрела на мага, поднесла пальцы ко рту.
  - Не можешь.
  Да.
  Ирэм сел на траву, прислонившись к камню, продолжая всматриваться в рисунок. Даша стояла рядом, переводя тревожный взгляд с мага на рисунок и обратно. На листе была не только сова. Под ней две маленькие фигурки явно сражались, кидая друг в друга пучки острых палочек. Искры. У одной фигурки в руках был длинный шнур, унизанный колечками. Это он, Ирэм, с Полозом. Кто второй? Остроухий, в длинном одеянии.
  Даша проследила за взглядом мага, повертелась, подобрала с травы кусочек красноватой коры и несколько раз чиркнула по волосам второго эльфа. Волосы противника Ирэма окрасились в рыжий.
  - Кэльрэдин? Но мы никогда не сражались... Постой...он хочет вызвать меня на магический поединок?
  Побледневшая Даша показала глазами: да.
  - Это невозможно. Зачем?
  Девушка выразительно постучала себя по груди.
  - Из-за тебя? Он знает, что ты со мной?!
  Голос немного изменил магу. 'Ты со мной' - как много значат сейчас эти слова. Ирэм никогда не задумывался о том, что Кэльрэдин может стать его соперником... в любви. Кровь забурлила в жилах Ирэма.
  Даша не заметила переживаний мага, продолжала настойчиво тыкать палочкой в изображение совы. Потом отобрала у Ирэма рисунок, прочертила несколько линий и вернула листок. Теперь Кусака была в клетке.
  - Они перехватили сову с посланием от меня Кендиилу? Плохо. Придворному магу несладко придется. А что Кэль сделает с Мойэганом, и представить страшно.
  Длиннорукий, конечно, пришел в ярость. Его раб, слуга, состоит в переписке с одним из Митрэдоонов, а старший из этого рода, подозреваемого в заговоре против правящей династии, оказался связан с девушкой из сна. Кто поверит теперь, что это почти случайность? И все же, для Ирэма это шанс. Лучик надежды. Тот случай, когда даже поражение может означать победу.
  - Все равно, - успокаивающим тоном продолжил маг. - Никто не попадет на Грозовой остров без моего шебо. Кусака тоже не вернется, Ниш велел ей лететь к хозяину, Йону.
  Даша подкатила глаза: как ты глуп, маг. Прижала руку ко рту, изобразила, что говорит. Махнула ладонью: вот слова, они выпорхнули изо рта, поднялись. Птица - две соединенные ладони. Даша вновь ткнула в рисунок - Кусака. Даша повторила пантомиму несколько раз, пока до мага не стало доходить.
  - Зная, какими способностями обладают магически измененные совы, можно направить Кусаку на любой голос, - медленно проговорил Ирэм. - На твой голос. На атч? Как только ты заговоришь, она прилетит сюда, воспользовавшись моим шебо. Принесет вызов на поединок. От которого я не смогу отказаться. Поэтому ты говоришь только на своем языке.
  По взгляду девушки маг понял, что угадал.
  - Но... боги... заставить Кусаку служить тому, кто не является ее хозяином... Разве это не темная магия? Как мог Длиннорукий решиться на такое?
   Даша схватила рисунок, принялась яростно водить по нему кусочком коры, сломала одну палочку, подобрала другую. Изображений было несколько. Они были резкими, простыми (человечки из палочек и точек), но понятными. Убитый тролль с дыркой во лбу. Над ним странное существо с крыльями и рогами. Труп встает, изменяется. Даша положила лист бумаги на траву, бросила сверху несколько крошек черной земли. Искры, невероятной силы темная магия. Может быть, Ирэм понял не все, но на требовательный взгляд Даши кивнул.
  - То существо, что находилось с тобой там, вне яви... Мертвый вождь. Буушган. Зло-из-за-Грани.
  ***
  - Он мучил тебя? - странным голосом спросил Ирэм. - Пытал? Там, во сне.
  Нет, Ирэм. Он меня не мучил. Мы довольно мило проводили время ...
  
  ... - Пешка на 'бэ 6'. Шах и мат.
  Тролль досадливо поморщился, поднял коня, внимательно рассмотрел фигурку:
  - Странная игра. Ты знаешь, что ее придумал один из моих предков? Как у него это вышло, не знаю. Мы, демоны, такие вещи не любим - слишком нетерпеливы. Хотел, видно, получить чью-то душу... Эй! Ты загнала в ловушку и убила моего короля.
  - А ты не зевай! Это известная партия, - сказала я. - Моя бабушка учила меня играть. Она говорила, шахматы учат смотреть на несколько шагов вперед.
  - Не помню такого в твоих воспоминаниях, - Буушган оттолкнул от себя доску, и фигурки посыпались на пол. - Ты каким-то образом скрыла от меня добрую часть своей памяти. Скажу только одно: бабушка хорошо тебя учила... Как же с тобой трудно! Вот скажи: почему мы здесь? Я этого не планировал.
  - Это мой сон, - сказала я, внутренне напрягшись, - мне стоило больших усилий пресекать попытки тролля вернуть нас в его мир, бр-р-р, ни за что! - И ты в моем доме. Пусть выдуманном, но моем.
  Тролль обвел взглядом комнатку, с отвращением поскреб черным ногтем веселенькую обивку кресла, покосился на дверь из сплетенных между собой молний:
  - Что за место! Охота тебе здесь помирать? Почему не принимаешь нашу помощь?
  - Твою и Кэльрэдина? Пфе...
  - Не понимаю. Кэль тебя не в служанки же берет. Жениться хочет, хотя... может, и не хочет... В любом случае, для тебя только лучше будет, если отзовешься. Чего упрямишься?
  - А ты почему ко мне прицепился?
  - Я же говорил: мне нужен ваш некромант. Ненадолго. Мне бы только коснуться его памяти. Эта тварь знает, где Врата. Я был слишком слаб, чтобы тогда, в лесу у Озер, добиться от койжг того, что узнал Блез. Да, будь я даже силен, как сейчас, с койжг, откормленными орками, мне не справиться. Мне очень нужен тот некромант. Скажи, где ты. Я ведь и так тебя найду, но как бы не было поздно.
  - Повторю еще раз, для особо непонятливых, - жестко произнесла я, - мне не нужна помощь.
  - Ты словно собака на сене: все равно умрешь, дай хоть другим порадоваться - Кэльрэдину получить прощение греха, а мне вернуться домой. Впрочем, я знаю, чего ты ждешь. Ирэм из Митрэдоонов, паршивая овца в мятежном стаде. Маг, лучший ученик Арея. Да, да, ты его выдала неосторожным словом, а я навел справки. На него уповаешь? Ой, а если зря? Темная лошадка этот Ирэм. Непонятно, чего хочет, то ли с матерью заодно, то ли до сих пор в изгнании. Вот брат его, Равай, Кэлю много кровишки попил. Теперь и Ирэм завозился. И, надо же, укусил за самое больное, наглец. Это ж надо, увести из-под носа у Властителя его вожделенную добычу! Тебя, да, да! Властитель во сне так скрипит зубами, что мне его даже жалко. Он думает, Ирэм потребует трон. Медноволосый перед нелегким выбором: отдать престол и получить столь желаемый приз в твоем лице или послать шантажиста к импам рогатым... Что вообще с тобой такое!? Хочешь стать пешкой в игре сильных мира сего?! Ждешь, что Митрэдоон тебя воскресит? А нужно ему это? А на твоей ли стороне твой Ирэм?
  - Ты это о чем сейчас?!
  - Я много чего не смог прочитать в твоей голове, но знаю, какими силами ты управляешь.
  Я застыла. Если демон видел в моей памяти золотые искры и дорогу Первых, мост и остров, он без труда найдет меня. Но Буушган продолжал:
  - Силы силами, но в тебе их сейчас недостаточно. Я-то узнаю, когда ты помрешь - у Ирэма не получится долго водить Кэля за нос. Но скажи, зачем так глупо терять жизнь?! Только потому, что Властитель тебе противен?! Позволь, я дам тебе черные искры. Тебе нужно лишь очнуться. А потом одно только твое слово, Ирэм получит вызов, Кэль примчится на белом коне и раздавит его как докучливое насекомое - чепчики в воздух, фанфары. Я с твоей помощью ловлю некроманта, открываю Врата. Не хочешь оставаться здесь с Кэлем, милости прошу со мной. Домой! Дом, сладкий дом! Интересно, ты во сне храпишь?
  - О каком вызове ты говоришь?
  - На поединок. Магический....А-а-а-а... забудь! Это их с Кэлем дела. Пусть дерутся. Заодно накажешь похитителя.
  - Ирэм меня не похищал. Он нам помог. Твой замечательный некромант хотел меня... живьем сожрать.
  - Будешь спать - сдохнешь! Ты же все помнишь! Скажи мне, где ты!
  - Ни за что! Лучше сдохнуть!
  - Дура! Не каждый смертный в своей жизни удостаивается помощи демона! Такой шанс упускаешь! Я перенесу тебя в твой мир, дам столько богатств, сколько твои потомки в сотом поколении не смогут потратить!
  - В моем мире не принято верить демонам!!!
  - В твоем мире с демонами принято заключать сделки! Я согласен, только подай мне этого некроманта на блюдечке, - в глазах Буушгана вспыхнули и погасли красные огоньки.
  Я вздрогнула. Во снах все зыбко. Все время забываю, что имею дело со сверхъестественным существом, опасным и непредсказуемым. Трудно об этом помнить, глядя на тролля, вальяжно развалившегося в кресле у камина. Прежнее тело уже трансформировано до неузнаваемости. Это крепкий мужчина, даже в чем-то привлекательный, горбоносый, с глубоко посаженными темными глазами и длинным узким лицом. Темные волосы заплетены в косички и намазаны чем-то вроде серой глины. Одежда из хорошо выделанной кожи и амулеты на шнурках по всей груди: крошечные выбеленные косточки, несколько странных клыкастых черепков (кажется, какой-то мелкой нечисти), знакомые мне (бр-р-ррр) маковые коробочки и прочая сушеная дрянь. Жаль, что я так мало знаю о культуре троллей, если таковая имеется.
  - Пешки в игре, как ты уже успел, наверное, заметить, имеют свои преимущества, - сказала я, немного успокоившись, не стоит мне сейчас враждовать с демоном в открытую, пусть выболтает побольше.
  -А короли - свои, - немедленно отозвался тролль, оскалился и недобро протянул. - Ничего, я подожду. Ирэм - хороший маг, очень хороший, по слухам. Кто знает, вдруг у него действительно получится вызволить тебя из плена истощения. Тогда все будет намного проще. Мы с Кэльрэдином пока заодно, а у него есть отличный план, как выманить мышку из норки. На мышек охотятся хищные совы. Сове нужно лишь подождать, пока мышка не пискнет. Надеюсь, малыш Кэль успеет. Хорошо, что совам тоже снятся сны...
  ***
  Ирэм смотрел на реку. Решение принято. Даше оно не понравится. Что ж, он делает это ради нее тоже, и, что самое главное, ему не нужно будет притворяться.
  Даша вышла из-за дерева, уже одетая. Дриада с любопытством наблюдала за ней с ветки дуба. Ирэм шутливо погрозил ей пальцем и лесная нимфа, изобразив испуг, скрылась среди листвы.
  - Идем, - сказал Ирэм, взяв Дашу за руку.
  Девушка послушно двинулась за магом. Спуск в долину занял бы много времени, но мелюзины (отсутствие в центре острова рек и озер мешало двухвостому народу свободно передвигаться), соорудили нечто вроде желоба, по которому вниз с обрыва скользили узкие долбленки.
  - Не бойся.
  Даша с опаской приблизилась к желобу и села за спину к магу. Ирэм нажал на рычаг, затворки, удерживающие лодочку на месте, раскрылись, и долбленка заскользила по смазанным жиром полозьям. Даша бросила что-то сквозь зубы на своем языке и судорожно обхватила мага за талию. На Ирэме не было Полоза, и он мог хорошо чувствовать теплые ладошки на своем животе. Желоб изгибался над купинами сосен - мелюзины всегда строили не только практично, но и себе на радость. Уже стемнело, осеннее солнце подчинялось космическому порядку. Где-то впереди блестело в свете луны гладкое море с отражениями звезд. Долина, стремительно приближаясь, светилась нежно-фиолетовыми крапинками, так цвели орхидеи мелюзин. Лодочка последний раз проскрипела днищем в пологой петле, снижая скорость, и остановилась. Наверх ее поднимут эари - духи ветра способны делать предметы невесомыми, и хотя бытовая магия - не та область, к которой они регулярно и охотно прибегают, здесь это плата за право проживания на Грозовом острове, вдали от людей и свирепых койжг.
  Даша и Ирэм вылезли из долбленки, и маг подал девушке руку, предлагая так же молча и безропотно последовать за ним. Даша в восторге замерла на вершине холма, куда доставило их страшноватое спусковое сооружение. Маг задержал взгляд на губах девушки. Скажи же что-нибудь! Освободи магию, не бойся. Ничего страшного не случится. Если поединку суждено быть, он все равно свершится. Пусть лучше сейчас, когда ты рядом, когда еще есть надежда. Но Даша молчала. Маг едва заметно покачал головой. Как же она себя контролирует! Любой другой на ее месте уже давно не выдержал бы. Что ж, ночь молода, и впереди еще много искушений.
  Они прошли под сводами дубов, оплетенных пахучими лианами, под шатрами из любовно уложенных на опоры гроздей разноцветной глицинии, вышли к рукотворному прудику у самого начала плантации. Полуобнаженные лананы, наводящие красоту у прудика, с цветами в волосах, возбужденные в предвкушении нереста, с плеском попрыгали в воду, Даша сжала руку мага. Тот повел ее вокруг пруда, вдоль скользкого глиняного бережка, за которым над покрытой ряской водой цвели ночные орхидеи. Ни эльфы, ни хуми не различали их запаха, но мелюзины делали из цветов вытяжку для необычных эссенций-афродизиаков. Орхидеи цвели круглый год, однако их цветы умирали на пятый день. Поэтому мелюзины собирали их в ночное время, под влажным воздушным куполом, созданным эари. Они и сейчас скользили между рядами, стоя в узких лодочках. Как и другим потомкам Первых, двухвостым требовалось общение с прекрасными и дивными творениями природы, даже Ву не чурался обязанности несколько раз в год выходить на уборку цветов.
  Ирэм отвлекся на приветствие одной из придворных мелюзин. Даша стояла на берегу у чудесной грозди нежно-голубых светящихся орхидей. Девушка тянулась к цветам, но трухлявый ствол, на который опирался куст, был слишком далеко. Длинноволосый мелизанд услужливо направил лодку к берегу. Юноша призывно улыбался, поглядывая на девушку из-под ресниц, его зрачки расширились. Он облизнул узкие губы, изогнулся и сорвал один из цветков. Потом протянул его Даше, заглядывая ей в глаза. Ирэм едва успел выхватить орхидею из пальцев девушки, завороженно смотревшей на красавца мелизанда.
  - Нет, не стоит, - сказал Ирэм, выбрасывая орхидею в воду и поспешно заслоняя девушку от недвусмысленно заинтересованного взгляда двухвостого. - Здесь никогда не знаешь, чем кончится ночь.
  Даша улыбнулась и доверчиво протянула магу ладошку. 'Что здесь еще есть?', спрашивал ее нетерпеливый взгляд. Ирэм и Даша двинулись дальше. Мелизанд проводил их долгим, немного насмешливым взглядом, присев на одно колено в лодке, полной темно-синих восковых бутонов. В руках его был еще один нежно-голубой цветок.
  Маг и девушка вошли в рощу необычных деревьев с гладкой, скользкой корой. На деревьях почти не было ветвей, и стволы уходили высоко вверх, заканчиваясь скудной кроной.
  - Грабы дриад, - объяснил маг. - Мелюзины поставляют их древесину в крупные города. Там из них делают музыкальные инструменты. Деревья изменены магически, и здесь есть еще кое-что.
  Ирэм вдруг исчез. Шагнул вбок и словно испарился. Даша изумленно завертела головой. Маг появился слева, будто выйдя из воздуха, сказал:
  - Это порталы. Наследство Первых. Они совсем небольшие, далеко не уведут, но заставят поплутать. Мелюзины знают каждый проход, а я лишь некоторые. Будь осторожна, иди за мной.
  Ирэм и Даша осторожно двинулись вперед, и девушка каждый раз вздрагивала, когда они ныряли в марево порталов и выныривали совсем в другом месте. В какой-то момент их руки, случайно или нет, разомкнулись, и Даша оказалась на пологом склоне, немного выше тропинки. Перед ней лежал край плантации, и лодочки мелюзин скользили вдоль светящихся кустов. Мелюзины пели на красивом звонком языке, протягивая одни ноты и резко обрывая другие, песня завораживала. Ирэм возник за спиной у девушки и обнял ее, положив подбородок ей на плечо. Даша неловко застыла.
  - Я скучал по тебе. А ты?
  - Гори в аду, маг! Все твои обещания не привязывать ее к себе - пустой звук? - словно ветер донес издалека чьи-то слова, или это была его совесть?
  Ирэм вздрогнул, но не выпустил девушку из объятий.
  - Произнеси, не бойся. Пусть Кэльрэдин приходит. Мне есть, что сказать ему, пора уже встретиться с узурпатором лицом к лицу.
  Даша вдруг рванулась из его рук и отбежала на несколько шагов, испуганно и растерянно глядя исподлобья. Через секунду взгляд ее заледенел, брови сошлись над переносицей.
  - Я что-то не то сказал? Все знают, что род Длиннорукого захватил трон, нарушив очередность. Кэльрэдин впервые послал кому-либо вызов, грех этим не воспользоваться. Заговори. Так будет лучше....Ну хорошо, смотри. Смотри внимательно. На меня. Нет, не так, используй магическое зрение. Ищи. Ищи черные нити, я знаю, их способен разглядеть только сильный и опытный маг, но ты можешь. Вот здесь, - маг обвел рукой правую часть тела.
  Даша покачала головой, усмехнувшись, потом всмотрелась, прищурясь. Глаза ее изумленно расширились, в них мелькнул страх. Она перевела взгляд на лицо мага.
  - Да, - подтвердил тот, - Ты ведь уже слышала эту историю? Маг и юная мелюзина. Я взял часть проклятия Аолины на себя. Могу пока поддерживать внутренние силы, но дни мои сочтены... Пойми, мне нужен этот поединок. Помнишь, когда ты ударила Блеза искрами, часть их попала на Альда, в результате чего приворот был почти полностью разрушен. Во время поединка сила искр так велика, что никакое вплетенное в ауру прежнее проклятие или другое магическое воздействие не выдерживает. Никто никогда не прибегал к такому способу 'лечения', поскольку бой между магами всегда кончается смертью или увечьем одного из сражающихся. Но я готов. Какая разница?
  Ирэм замолчал, ожидая приговора. Даша думала. Лицо ее менялось в лунном свете, от печального до решительного. Тряхнув головой, девушка грустно посмотрела на мага, кивнула, потом шевельнула губами:
  - Ты хочешь стать Властителем? Я нужна тебе для этого?
  Голос Даши прошелестел как звук песка в часах. Магия поднялась над деревьями, всколыхнув волосы девушки, и унеслась на запад. До Ирэма постепенно дошел смысл ее слов. Маг недоверчиво нахмурился, а потом расхохотался:
  - Серьезно? Ты... ты думаешь, я желаю власти?! Ты считаешь, я для того порвал со своей матерью, жаждавшей посадить меня на трон, чтобы потом самостоятельно искать к нему дорогу?! Вот так?! Таким извращенным способом?
  По лицу Даши было видно, что она немного растеряна. Девушка подняла голову, посмотрела на небо и негромко сказала:
  - Я уже ничего не думаю.
  - Кто вложил эту мысль тебе в голову?
  - Никто. Я не понимаю тебя, я саму себя не понимаю, - Даша развернулась и побрела прочь, слепо ныряя в порталы и не замечая этого. Маг нагнал ее, подхватил на руки и понес.
  - Пешка, - пробормотала Даша, - я всего лишь пешка в этой игре.
  - О чем ты? - хрипло спросил Ирэм, в который раз его не оставило безучастным тепло ее тела.
  - Маленькая фигурка, которой пренебрегают короли, - продолжала говорить девушка, роняя слезинки на руку мага.
  - Ты не поверишь, если я скажу, что все это ради тебя?
  Даша помолчала и тихо выдохнула:
  - Нет, не поверю.
  - Тогда я докажу это тебе, - сказал маг решительно.
  - Ты волен делать все, что захочешь, - безжизненным голосом отозвалась девушка. - Мне все равно. Всем от меня что-то нужно, не ты первый, не ты последний.
  Эари вознесли их наверх в лодочке. Даша на несколько секунд отвлеклась, восторженно наблюдая за прекрасными духами ветра, ткущими серый полог из воздуха, а затем снова погрузилась в молчание.
  У дома на пеньке сидела Лау. Подпрыгнула, заинтригованно пожирая глазами мага и девушку. Ирэм мрачно посмотрел на мелюзину, и та растерянно раскрыла ротик.
  - Что, все плохо? - разочарованно произнесла Лау.
  - Хуже не бывает, - едко ответила ей Даша, с решительным видом направляясь к дому мага.
  - О, заговорила! - заинтересованно протянула мелюзина.
  - Да, и скажу, что все это... вранье! И магия ваша - вранье! А маги - все лгуны! А вы - интриганка и сводница!
  - Лучше бы молчала и дальше, - скорбно констатировала мелюзина, когда Даша скрылась в доме.
  ***
  Это было уже не утро, это был почти день. По крайней мере, птицы пели вовсю, радуясь погожему дню, а тело неприятно ломило после долгого сна. Иногда лучше недоспать, чем переспать, говорила бабушка, когда увлекшись очередным ярким сном, я залеживалась в кровати до полудня, радуясь выходным. Уныло рассматривая припухшее лицо в старом зеркале, я старалась прогнать воспоминания о вчерашнем вечере. Засыпая, промочила подушку слезами почти насквозь. Мои чувства к Ирэму словно качели: вверх, на пик надежды и мечтаний, вниз - в пучину разочарования и безнадеги. Все, хватит, я больше не позволю так со мной играть. Теперь только деловые отношения: мне нужно домой, и я готова выслушать ваши пожелания, лишь бы они способствовали исполнению моих. Чертовы аборигены! Кэль, Блез, Ирэм, Ила. В какие игры вы меня вовлекли? Чего добиваетесь, пользуясь тем, что я все еще живу по законам своего мира и не могу как следует усвоить ваши?
  Вся компания расположилась за кухонным столом и встретила меня напряженной тишиной. Так, понятно, второй завтрак, все, скорее всего, уже в курсе и собрались тут, чтобы дождаться моего пробуждения. Альд не донес до рта бутерброд с вареньем, Эгенд вежливо кивнул, Огунд нетерпеливо гримасничал, Ниш ухмылялся, Лим, как всегда, жалостливо пригорюнилась, Михо улыбался. Один Узикэль с блаженным видом продолжал пластать огромный окорок, почти полностью закрывший его от моего взгляда.
  - Все в курсе? - голосом учительницы старших классов, не предполагающим никаких сюсюканий, спросила я.
  Народ неуверенно покивал.
  - Ирэм рассказал мне, я передала остальным, - отчиталась Лим.
  Понятно, почему Ирэма еще не линчевали: он сбежал и где-то прячется.
  - Где маг?
  - Я здесь.
  Ирэм появился на пороге кухни. Точно, где-то прятался. Что ж, не будем растекаться по древу, как говорят дриады, а перейдем прямо к сути вопроса.
  - Ниш, сколько времени потребуется Кусаке, чтобы долететь до нас? - спросила я у тролля.
  Настойчивый взгляд Ирэма, все еще стоящего у входа, отвлекал. Я с ума сойду, пытаясь его расшифровать, поэтому... все! Только деловые отношения!
  - Мы не знаем, где сейчас лагерь Кэльрэдина, - качнув головой, ответил тролль.
  - Хотя бы примерно.
  - По моим расчетам, - сказал Ниш задумчиво, - Длиннорукий может стоять в долине, на границе с землями Мераса. Король людей - тип тот еще, просто так, без церемоний, эльфийское войско на свои земли не пустит. Пока суть да дело... Думаю, несколько дней у нас есть.
  - Импы зеленые, - пробормотала я и решилась обратиться к Ирэму, - если... когда вызов придет, каковы будут твои действия?
  Глаза мага помутнели, словно мой вопрос причинил ему невероятную боль. Однако все врут, как говаривал один известный персонаж.
  - Я... я приму вызов... - повысив голос, перекрикивая гомон, Ирэм продолжил, - я уже объяснил, почему.
  - А что делать нам, маг? - холодно спросил Эгенд, и все замолчали, повернувшись к пепельноволосому эльфу. - Тебе придется покинуть остров - вряд ли захочешь давать шебо давнему... недоброжелателю. Наверняка погибнешь, ибо у властителей магия в крови. Я видел однажды, как в бою Кэльрэдин сшибает головы белыми аглугами, тогда как обычные маги таким количеством силы лишь ранят противника. Мы же останемся здесь в качестве заложников твоей доблести или... безрассудства. Непонятно, как долго некромант будет патрулировать берег. Сегодня Самухун, Блез должен был уйти, но мелюзины сообщают о скоплении нечисти у воды и попытках черной магии прорваться на остров.
  - Да, ты прав, старший из Донирээнов. - медленно произнес Ирэм. - Я могу погибнуть, и сражение, несомненно, пройдет на материке, вне земель мелюзин. Я уже думал об этом.
  - И что надумал? - приподняв одну бровь, спросил Эгенд.
  - О вас позаботятся мелюзины. Они доставят вас на берег возле Обры. Оттуда вы сможете продолжить свой путь, вы с братом, господин Узикэль, Михо, если захочет. Остальные могут остаться на острове, в том числе и ты... Даша. Я только что говорил с Ву, король готов дать свое покровительство и начать искать способы вернуть тебя домой, ему же я передам свое шебо перед... уходом. Эгенд, ты же знаешь, что отказ от поединка равносилен проклятию.
  - Знаю, - эльф кивнул, - но должны же быть иные способы.
  - Они есть, - тихо сказал Ниш, пристально глядя на мага.
  Тот неохотно кивнул и сообщил:
  - Я мог бы лишить Кусаку моего шебо. Тогда она не попадет на остров. Это будет означать ее гибель. Рано или поздно, пытаясь пробиться ко мне, сова истощится и упадет в воду.
  - Я... мне нравится эта птица, и было бы подлостью погубить любимца Йона, но если это единственный способ...? - выдавил тролль.
  - Дело не в Кусаке. Не в моем проклятии, хотя дни мои сочтены, и в ином раскладе событий я вскоре должен буду лишить вас... своего общества, - сказал маг, глядя в сторону.
  - В чем же дело? - мягко поинтересовался Эгенд.
  Ирэм поднял голову и посмотрел прямо мне в глаза. Несколько мучительных секунд в полной тишине мои друзья переводили взгляд с мага на меня.
  - Понятно, - сказал Эгенд. - Признаюсь, я давно подозревал некоторые... личные мотивы... Остается один вопрос: будет ли некромант пытаться напасть на нас, если Даша, Лим и Огунд останутся на острове?
  - Вряд ли, - ответил Ирэм. - Блез постепенно теряет человеческий разум. Вероятно, он уже не помнит, зачем охотится за нами. Он забыл даже про Самухун и возможность открыть Врата в Ночь Мертвецов при помощи других... жертв. Его притягивает остров. Кендиил и его маги, я уверен, прибудут вместе с Кэльрэдином, и если некромант все еще будет здесь, они уничтожат его.
  - Что ж, среброволосый, твои ответы меня удовлетворили, - благосклонно кивнул Эгенд. - Брат?
  Альд слизнул варенье с губ и задумался. Его долгое молчание заставило старшего брата нахмуриться.
  - Альд, у тебя имеются какие-то сомнения? Напомню: ты больше не связан с Дашей, мы убедились в том, что она в безопасности, так в путь же!
  Старший брат выдохнул с облегчением, когда младший кивнул.
  - Вы поплывете на корабле гостей короля. Они отправятся в путь либо на следующий день, либо через пару дней после Самухуна. Приготовьтесь отражать нападение зифов, на судне будет отряд лучников, - сказал Ирэм. - но сегодня мелюзины ждут вас на празднике. Забудем же все наши разногласия и проведем последний вечер в радости и удовольствиях.
  Эгенд встал из-за стола и удалился с легким поклоном. За ним ушел странно задумчивый Альд.
  - Первый танец - мой, - шепнул мне младший эльф, выходя из кухни.
  Ага, заманите меня сейчас на танцы, попытайтесь, предатели! Видеть вас никого не хочу!
  Засобиралась куда-то Лим, Михо ушел за водой, Ниш, зевнув, пробормотал:
  - Поспать, что ли? - и вышел, привычно пригибаясь под низкими балками.
  Огунд весело ускакал с краюшкой хлеба, украшенной утащенными с тарелки файнодэра ломтями ветчины. Один лишь Узикэль чавкал над своей едой и листочком бумаги, исписанным подсчетами, не обращая никакого внимания на застывших посреди кухни меня и мага.
  - Хватит, - сказала я. - Вообще молчи. Сейчас ты скажешь, что идешь на поединок, чтобы спасти меня от Кэльрэдина.
  - И это так.
  - Ты спасаешь самого себя, и тут ты полностью прав - жизнь прежде всего. А я останусь на острове под крылышком Ву. Ты ведь уже все за меня решил?
  - Так будет лучше. Если одолею Длиннорукого, вернусь за тобой.
  - Вот только не надо ничего обещать. Сначала спроси: хочу ли я, чтобы за мной возвращались? И зачем? Тебе же не терпится отправить меня домой!
  - Я думал, ты именно этого желаешь.
  - Вот все, исключительно все что-то там за меня думают! Кэль думает, я его возлюбленная! Блез думает, я его корм! Лау думает, я неприкаянная старая дева!! Буушган думает, я приманка для Блеза!!!
  - Клан Буушгана должен почтенному Гиребальду сто сорок золотых шеллов, - надтреснутым голосом сообщил Узикэль, не отрываясь от подсчетов и окорока.
  - Дай мне время. Позволь разобраться в себе, - умоляюще проговорил маг. - Я привык жить одним днем. Ты слишком много ждешь от приговоренного к смерти.
  - Смерть смертью, - не поднимая взгляда, веско заметил файнодэр, - а долги надобно возвращать.
  - Вот-вот, - вырвалось у меня, - а то потом ложки пропадают.
  - Ложки? - с недоумением переспросил Узикэль.
  Файнодэр взял со стола ложку и повертел ее перед глазами, забормотав:
  - Точно. Полновесное серебро.
  Я засмеялась и под растерянным, полным отчаяния взглядом мага вышла из кухни. Может, забыть все и отправиться на праздник? Флиртовать с мелизандами, танцевать с Альдом, сочувствовать переживаниям Лим и слушать глупости Лау?
  Легка на помине. Лау появилась из рощицы со стороны озера, всплеснула руками:
  - Ты все еще здесь?! Лим не сказала тебе?!
  - Что? - спросила я, собираясь послать докучливую мелюзину подальше.
  - Что что? - передразнила меня Лау. - Пойдешь на праздник в таком виде? Ты в зеркало на себя глядела?
  Я только вздохнула. Глядеть-то я как раз глядела. Мелюзина права. Кого я собираюсь обольщать с таким комом на голове и в мятой юбке. За спиной Лау из рощи вышли две симпатичные мелюзины.
  - Взять ее! - приказала им Лау, указывая на меня.
  ***
  Я, кажется, даже задремала под мягкими поглаживаниями мелюзин. Где-то успокаивающе журчала вода. Мы находились в подземном гроте, уставленном магическими светильниками. Пламя бросало рваные отблески на стены, выложенные кусочками разноцветного стекла. Всегда мечтала побывать в спа! Как же хорошо!
  Мелюзины поднесли зеркало. Я села на гладком ложе и посмотрела на свое отражение. Мне казалось, эта морщина никогда не уйдет со лба, а тут... - не может быть! Здесь был свежий шрам от удара о тележный короб. Все следы от недавних потрясений, круги под глазами и прочие радости жизни в походных условиях исчезли - лицо мое светилось, словно в него впрыснули целый коктейль витаминов и прочих косметических чудес. Из тела ушла ломота, с рук исчезли красные пятнышки от мытья посуды и стирки в холодной воде. Я сияю, я красавица!
  - Госпожа, позвольте.
  Немолодая мелюзина, 'поработавшая' с моим лицом, рассматривала меня с большим удовлетворением. В руках у нее был очередной поднос с баночками. Еще притирания? Нет, скорее то, что можно назвать декоративной косметикой: нечто блестящее в крошечных флаконах и плоских сосудах из серебра и глины. Мне подкрасили брови, подвели губы сладкой кораллово-розовой помадкой с запахом малины. Мелюзина провела пальцем по моим векам, сказала:
  - Это наш старинный рецепт: пыльца особых цветов, на глазах она почти незаметна, но оживляет уставший взгляд, а крошечные частички ор-пудара придадут блеск и не позволят недоброму пожеланию свершиться. Девичья красота часто привлекает нежелательное внимание.
  О, об этом мне можете не рассказывать, сколько раз от приставаний отбивалась.
  - Ор-пудар, - сказала я. - Это дорого.
  Я была в курсе того, как мои друзья добывали для меня золотой порошок, чтобы вызволить из морока. Сердце неприятно кольнуло: Ирэм был готов пойти за ор-пударом к койжг, а я обвиняю его во всех грехах. Права ли я?
  - Вы особая гостья, - с улыбкой сказала мелюзина. - Королева передала приглашение: перед праздником вас просят прибыть в королевские покои, король хочет с вами познакомиться.
  - Очень мило с его стороны, - смущенно пробормотала я.
  - Платье! - громко провозгласила Лау, входя в грот в сопровождении двух юных мелюзин, которые несли в руках одежду для бала.
  Одна из девушек приложила к себе наряд, кокетливо покачала бедрами, подмигивая мне (мол, то, что надо, да?) но замерла под суровым взглядом мелюзины, красящей мне ресницы пахнущей воском черной пастой.
  - О, нет! - простонала я. - Только не это!
  - Не нравится?! - Лау вытаращила глаза.
  - Очень нравится! Просто великолепно! Разрез до самого 'не хочу' и соответствующее декольте. Я весь вечер буду тянуть его вверх-вниз, не зная, что прикрыть в первую очередь!
  - Хотя бы примерьте, - с некоторым упреком сказала пожилая мелюзина. - Это чистый шелк и вересковая нить.
  - Хорошо, - со вздохом согласилась я. - Иголку можно? Подол подошью.
  - Ты слишком скромна, - заключила Лау, поняв, наконец, что я шучу. - Ничего, у нас это обычно проходит после пары танцев с мелизандами.
  - Верю, - мрачно сказала я, припоминая красавчика у плантации орхидей и поднимая руки, чтобы девушки надели на меня платье цвета мальвы.
  - Что делать с волосами? - деловито поинтересовалась Лау у немолодой мелюзины.
  А что с волосами? Я ими вполне довольна. Они прекрасны: струятся, блестят и пахнут. И, кажется, цвет стал немного ярче.
  - Только розовый жемчуг, - тоном, не терпящим возражений, произнесла та. - В волосы и в ушки. И одну капельку на шейку.
  Лау задумалась и кивнула. После всех манипуляций обе мелюзины встали передо мной и хором протянули:
  - Красота!
  Я взглянула в зеркало и в этот раз полностью с ними согласилась.
  
  Глава 5. В которой многое становится понятным
  
  У входа в 'спа' меня встретила нетерпеливо пританцовывающая Лим.
  - Ой, мило! - щебетнула она и потянула меня за руку, прочь от растерявшихся от такой прыти мелюзин-косметологов.
  - Я здесь уже все знаю, - махнула Лим рукой, когда я выразила некоторые опасения по поводу нашего маршрута. - Вот поворот, и мы в большом зале. Как тебе?
  Да, картина впечатляющая. Это была пещера невиданных размеров, уходящая в глубину на несколько сот метров. Часть ее была заполнена морской водой, к воде спускалась выложенная мрамором лестница, потолок терялся где-то над головой.
  - Бальный зал, - ткнула вдаль Лим.
  Мы стояли на балконе, выбитом прямо в граните над суетой и нескончаемым движением, в прозрачной глубине прямо под нами мягко покачивались светящиеся морские растения и плавали плоские разноцветные рыбы. Группа мелюзин трудилась над украшением лестницы гирляндами орхидей, в бухточке шныряли туда-сюда узкие лодки. Я немного перегнулась через бортик балкона и посмотрела в сторону зала, там выставлялись столы под скатертями цвета морской волны, начищались светильники и развешивались магические огоньки. Потянуло чем-то вкусным, в животе у меня забулькало.
  На Лим было струящееся голубое платье, оно удивительно шло к ее глазам. Немного округлившийся животик только подчеркивал грацию юной мелюзины. Только я открыла рот, чтобы выдать искренний комплимент, Лим опять нетерпеливо махнула рукой и выпалила:
  - Ниш! Представляешь?!
  - Что? - испугалась я. - Нахамил?
  Лим фыркнула и поманила меня за собой. Мы вышли в узкий коридор между гротами, и мелюзина принялась ходить взад-вперед, возмущенно уперев руки в бока:
  - Если бы!
  - Да ладно?! - вырвалось у меня. - Вот нахал!
  - А я что говорю! Знаешь, что заявил?
  Лим в подробностях рассказала о разговоре с троллем. Чем дальше, тем больше у меня раскрывался рот. Я удивлялась не тому, что нахальный полукровка предложил моей подруге сердце и свою огромную и, что греха таить, весьма крепкую длань, а то, как на это прореагировала мелюзина. Сначала я думала, что она столь возмущена и оскорблена, что хочет дать выйти раздражению, потом заподозрила нечто иное. Лим поведала, как тролль отнесся к ее беременности:
  - Нет, ты подумай! Никакого уважения! Это будет 'дитя моря', а он - 'рыбачить научу и бить прям промеж глаз'.
  - Рыбачить? - с недоумением переспросила я. - Зачем учить мелюзин рыбачить?
  Лим меня не слышала:
  - Лау, между прочим, намекала на то, что Эгенд, возможно, теперь отнесся бы к браку со мной совсем иначе, если его спросить. А Михо просто сохнет! А Ву сказал... А он говорит, увезу тебя в Термект, что рядом с Оброй, там у меня крепкий дом, добрые слуги...
  - Он что, богат?
  - А ты думала, такой прощелыга в бедности останется? Он, оказывается, родственник какой-то дальний людскому королю по орочьей линии, да видно столько натворил всего, что родня его и знать не желает.
  - Постой, Лим, - сказала я, начиная кое-что понимать. - Мы сейчас о чем говорим? Тебе тролль сделал предложение! Тролль! А ты... ты, как я вижу, возмущена не тем фактом, что он вообще к тебе подъехал, а тем, как он это сделал?!
  - Ну да, - сказала Лим, перестав мельтешить у меня перед глазами. - Я же говорю - хам!
  - Он тебе, что, нравится!!?
  Лим вдруг вся зарделась, дернула плечом, отвернулась. Потом сказала с неожиданной грустью:
  - Знаешь, на Грозовой остров прибыла делегация из Реталии. Там уже тоже в курсе. Ву представил мне моего потенциального жениха - молод, хорош собой, из рода правящих.
  - И? - заволновалась я.
  - Мы гуляли и разговаривали весь вечер. Он был очень мил. Но я поняла... что он не верит.
  - В то, что ты...?
  - Да, в то, что ребенок был зачат магией, а не естеством. Ему сказали посвататься к 'супруге дракона', вот он и приплыл. Общался со мной из вежливости. А потом ушел осматривать остров, вернулся поздно, долго говорил с Ву, а когда я спросила, мне показалось, что Ву сам не в восторге.
  - Лим, ты рано расстраиваешься, - сказала я ободряюще и со всей искренностью, на которую была способна. - Почему сразу выходить замуж? Поживи здесь, дождись родню, может, они что посоветуют - столько женихов вокруг! А твои чувства к Эгенду?
  - К Эгенду? - сердито повторила Лим. - Разве ты не видишь? Он же грезит своей Рионой, во сне даже имя ее повторяет, я слышала в повозке. Он будет править землей золотоволосых, а если нас поженят, то это будет чисто политический брак, сейчас веяние такое, от Кэльрэдина - эльфы заключают браки с наследниками других рас. Знаешь, я за эти дни в путешествии сильно повзрослела, не улыбайся. Глупости это все, детская влюбленность, как у Михо, который просто других девушек не видел, кроме своей нареченной свинопаски. Фантазии это все.
  - Ну, знаешь, фантазии фантазиями, но серьезно рассматривать кандидатуру тролля...?
  - Ничего я не рассматриваю, - сказала Лим, - мне просто страшно. Они меня тут запрут, будут кормить, лелеять, а когда дитя родится, станут ему поклоняться - они такие. Ребенок подрастет, выдадут меня замуж за 'хорошую партию', куда-нибудь подальше. А сыну или дочери нацепят корону в тринадцать лет, и вырастет он или она глупым, надменным и капризным. Что я не знаю, как мелюзины над детьми трясутся? У меня в детстве игрушки были из золота, тяжелые, на ногу упадут - синяк, пока я не возмутилась и не потребовала себе такие же, как у детей из обычных семей. Вся эта забота - золотая клетка... Я и не знала ничего о мире вокруг, пока Сонтэн меня не выманил. И обманул он меня, опять же, из-за моей наивности. Меня в обозе чуть приворотным не накормили, маг заподозрил что-то, а я дурочка будто... Надоело, не хочу так!
  - Н-да, - вздохнула я, привлекая мелюзину к себе и обнимая, - дела. А я думала, у вас тут только рай, птички, цветочки, красотень всякая.
  Лим всхлипнула.
  ***
  Правящий мелизанд с первого взгляда показался мне веснушчатым парнишкой лет двадцати с непослушными короткими вихрами цвета меда. Только подойдя ближе, я рассмотрела и внимательные, мудрые глаза, и сеточку морщин в уголках. Возраст правителя я не уточняла, постеснялась как-то, но думаю, Ву годился бы мне в дедушки, если не в прадедушки.
  Каких-либо правил престолонаследия у мелюзин не было - полное равенство, если так можно выразиться. Родителями Ву были простые бортники из Реталии, королевства мелюзин на юго-востоке Ондигана. Зеркало Огот-Мэдзэ указало на Ву, когда тому было семнадцать. Таких зеркал, наследия Первых, у мелюзин было четыре, по одному в каждой части материка. Все крупные решения, как то трон, войны, торговые союза и так далее, принимались только посредством обращения к артефактам. Говорят, когда погибла Аолина, Ву увидел в зеркале предначертание и увел свой народ на Грозовой. Не удивлюсь, если так оно и было. До этого народ Ву уже много сотен лет подряд преследовали неудачи, но переезд спас племя - на острове заключались браки, рождались дети, и за последние восемь лет смерти были только естественными, от старости, 'жизненного истощения', как называли ее двухвостые.
  Кстати, я узнала, что у Лау была дочь, малышка лет трех. На мой вопрос об отце, мелюзина легкомысленно улыбнулась, а Лим шепнула мне на ухо:
  - Один молодой торговец хуми, как раз Самухун был, сама понимаешь, маски, пляски. До сих пор, бедный, ищет свою русалку каждый раз, когда приводит судно к острову.
  Карисса, вопреки моим ожиданиям, оказалась пухленькой смешливой барышней с лилейно-белыми волосами и карими глазами. Она скакала вокруг нас с Лим, предлагая сладости и чай. Не представляю, как они с Ву могут ссориться, хотя почему мелюзины должны отличаться от всех прочих женщин в гневе?
  Ву осмотрел меня своими мудрыми глазами и улыбнулся мальчишечьей улыбкой. Он принялся расспрашивать меня о моем мире, о нашем путешествии и опасностях, встреченных на пути. Карисса присела на ступеньки, ведущие к трону, и по-бабьи подперев щеку кулаком, ахала и охала. Я беседовала с королевской четой, стараясь не смотреть в угол, где стояло зеркало-артефакт, но мелизанд сам подвел меня к Огот-Мэдзэ. В отличие от Ройк-Мэдзэ, оно было сделано из пластин гематита. Зеркало притягивало взгляд, но, посмотрев в него, я - с облегчением или разочарованием, не знаю, - ничего не увидела.
  - Кстати, об артефактах, - сказал Ву, кивая на мое кольцо с агатом (я по странному велению сердца надела его утром). - Давно я не видел таких искусных серебряных аглугов.
  - Аглугов? - тупо повторила я, поднеся кольцо к глазам.
  - Да, - мелизанд кивнул. - И камень наверняка из одной из корон Первых, тех самых, пропавших давным-давно. Ирэм говорил, в пути у вас разрушились все самоцветы. Одного этого камушка хватило бы на десяток повозок. Хотя, на вашем месте, я тоже не стал бы рисковать. Можно взглянуть поближе? - Ву поцокал языком. - Прекрасная древняя работа. Только самые искусные мастера умеют плести аглуги из металлов: меди, серебра и золота. Как он к вам попал?
  - Это... это... кольцо моей бабушки.
  - О, правда? Расскажите мне о ней.
  Тон Ву был таким мягким, любезным и... по-королевски требовательным, что я, про себя удивляясь тому, чем может быть интересна правящему мелизанду жизнь моих родственников, принялась рассказывать:
  - Она была учительницей. Родилась перед войной... у нас была война... сирота. Всю жизнь проработала в школе. Замуж так и не вышла. Детей у нее не было.
  - А вы? - удивился мелизанд.
  - Я дочь ее племянницы, внебрачный ребенок. Бабушка получила надо мной опеку, когда мама... - я запнулась и замолчала.
  Ву ждал. Лим смотрела на меня широко-раскрытыми глазами, а Карисса опять пригорюнилась. Наверное, они догадывались, что сейчас услышат - я всегда на этом моменте своей биографии нехорошо меняюсь в лице.
  - Моя мать меня бросила. Бабушка добилась опеки, несмотря на свой возраст, - у нее ученики во всех крупных организациях, мало кто мог ей в чем-либо отказать, - я перевела на атч слова 'опека' и 'организации' самым, на мой взгляд, понятным образом.
  - Как звали вашу бабушку? - Ву одобрительно кивнул, будто мой рассказ совпал с какими-то его ожиданиями.
  - Агния Степановна, - ответила я. - Родителей своих она не помнила, а Степан - это имя солдата, вытащившего ее из-под обломков разрушенного взрывом дома во время войны.
  - Какая страшная там у вас магия, - Карисса передернула плечами.
  Ву подошел к зеркалу и провел пальцами по одному из гладких камней.
  - Вы знаете, что Агния - это 'огонь' на языке Первых?
  - Да. И на одном из наших древних языков - тоже, - сказала я и поднесла руку ко лбу, усиленно вспоминая, и пробормотала. - Агния - огонь... Огонь ведь мертв. И я заняла ее место? Так говорила Ила.
  Ву обернулся ко мне и посмотрел чуть лукаво, из-под пшеничных бровей:
  - До бала еще несколько минут. У нас на Ондигане много легенд. Хотите расскажу одну? Или две?
  А мы можем сказать 'нет'?
  - Во времена, когда на земле еще жили последние Первые, одна молодая девушка из очень хорошего эльфийского рода влюбилась в наследника медноволосых, когда тот, путешествуя в целях образования, гостил в ее замке в провинции. Она написала ему письмо, объясняясь в любви. Но он остался равнодушным к ее признаниям, впереди у него были власть, слава и обожание женщин. При всем при том молодой человек не был подлецом, поэтому не воспользовался неопытностью и влюбленностью девушки. Он поговорил с ней и уехал, оставив девушку с разбитым сердцем. Прошло несколько лет, юную эльфийку выдали замуж за короля другой страны - не ищите ее на картах, ее след давно затерялся в песках Аклидии. И однажды король и королева прибыли ко двору медноволосого Властителя с официальным визитом. Властитель узнал девушку...
  - ... и влюбился... - прошептала я.
  - Именно. Вам знакома эта история?
  - Не эта, но у нас есть похожая.
  - Легенда?
  - Книга. Моя бабушка ее очень любила ...
  - Немудрено, - бросил Ву, присел на трон и продолжил. - Я не знаю, как она заканчивается у вас, но у нас она завершилась очень плохо.
  - Ву, дорогой, - поморщилась Карисса, - зачем печалить нас перед самым балом?
  - Извини, дорогая, сие есть важно для нашей гостьи. Посмотри на нее - она всей душой жаждет окончания рассказа.... Итак, Властитель написал письмо королеве, но та отказала ему в близости - она была честной женой, почитающей своего супруга. И тогда Властитель пошел войной на того, кому принадлежала желанная ему женщина. Он проиграл. И был казнен.
  - Кто казнил его? - вырвалось у меня.
  - Королева, - коротко ответил мелизанд, с явным удовольствием наблюдая за моей реакцией. - То было традицией в том королевстве - карать побежденных рукой того, чья честь была оскорблена. Она перерезала ему горло, хотя... м-м-м... она его любила... Печально и несправедливо, не правда ли? Любовь... и смерть на кончике церемониального ножа.
  - Ужас, - сказала Карисса, поднося руку к шейке.
  - Вы... вы видели это в зеркале? Это была...? - язык меня не слушался.
  - Бал! - Ву хлопнул в ладоши.
  - Бал! Бал! Бал! - откликнулись придворные дамы.
  Ву поднялся и подал руку жене. Кокетливо приподняв край платья, Карисса присела и взяла супруга под локоть. Король и королева двинулись к дверям. Ошеломленная и растерянная, я пошла за ними рядом с Лим.
  - Теперь не печальтесь и освободите разум от грустных мыслей, дорогая моя, - сказал Ву, обернувшись и склонившись к моему уху, - это не ваша история. Позвольте жизни, с ее чередой рождений и смертей, самой расставить фигуры на доске. Впрочем, все уже сделано - справедливость восстановлена, шах и мат. А ваш путь в этой жизни только начинается. И кто знает, какие открытия предстоят вам в ближайшее время. Я не прошу у вас танец сегодня, но наша беседа еще не закончена. Мы увидимся на балу. Пока все остальные будут заняты развлечениями, мы с вами займемся кое-чем посерьезнее.
  Я оторопело кивнула. Что за намеки, а? Ву и Карисса вошли в распахнутые двери, в звуки музыки, шум голосов и запахи духов и цветов. Нам с Лим подали полумаски, и мы надели их, прикрыв лица, подобно другим гостям. Лим что-то прокричала мне на ухо что-то восторженное. Думаю, ни Лим, ни Карисса не слышали последних слов правящего мелизанда.
  ***
  Шум оглушил, свет ослепил. Ву и Карисса стояли перед огромной толпой. Я знала, что на остров прибыло множество мелюзин, их корабли швартовались в небольшой бухточке на северо-востоке, некоторым гостям даже не хватило причалов, и Лау обмолвилась утром, что это из-за новости о 'супруге морского дракона' .
  Хотела юркнуть в толпу, но гомонящие мелюзины так устрашающе близко подошли к Лим, что я решила остаться, чтобы в случае чего прикрыть девушку от излишнего внимания. Впрочем, охрана Ву тоже была здесь. Мелизанды оттеснили толпу, король и королева махали подданным с расстояния в тридцать-сорок шагов. Я шагнула за спину Лим.
  - Какой смысл было надевать маску... - сердито проговорила юная мелюзина, открывая лицо (толпа откликнулась восторженным выдохом) и оборачиваясь ко мне, - ...если все и так знают, кто я такая. Боюсь, нормально повеселиться так и не удастся.
  Я вынуждена была согласиться с подругой и тоже сняла полумаску, разглядев, что множество мелюзин оставили свои лица открытыми. Сразу стало легче дышать и вертеть головой.
  Рядом с Ву появился Ирэм. Они перебросились парой фраз, и король заговорил голосом, многократно усиленным магией. Толпа опять всколыхнулась, задрожали магические светильники, и блики света, отраженные от канделябров, заиграли на хрустале бокалов и ваз.
  - Дети моря, мои подданные, - провозгласил Ву. - Сегодня ночь праздника, особого праздника. В этот Самухун сбывается то, чего мы ждали восемь сотен лет - с нами Лим, возлюбленная морского дракона, мать дитя моря!!!
  Мелюзины восторженно загудели. Ву дождался относительной тишины, благосклонно оглядывая своих подданных, и продолжил:
  - Она подверглась смертельной опасности, добираясь к нам, но боги и друзья, - мелизанд повел рукой вправо, и я увидела у фонтанчика знакомые фигуры, обряженные в яркие маскарадные наряды, - защищали ее. Мой друг, маг Ирэм, оберегал ее в пути как священное сокровище. Наследники Морор-Тээна отложили свои заботы и прибыли вместе с Лим. Великая магиня явилась из иного мира, чтобы спасти нашу драгоценную сестру! В этот раз мы не позволили злу свершиться. Ребенок Моря родится под этими сводами, и счастью всех племен мелюзин не будет конца! Друзья мои, братья и сестры, будем щедры и гостеприимны, давайте окружим наших гостей заботой и не позволим грустным воспоминаниям возобладать над радостью! Да начнется Самухун, праздник начала зимы!
  Музыка взорвала пространство. Ву взял супругу под руку, и королевская чета двинулась вглубь зала. Перед ними поднимались в воздух и лопались огромные пузыри в форме оранжевых скалящихся тыкв и реп, каждый беззвучный взрыв окатывал толпу сияющими брызгами. Сдается мне, на праздник прибыло немало магов. Вон, слева двери из зала открыты в рукотворный сад, изображающий четыре времени года, а крошечные пикси и похожие на бабочек метельники, перепархивают из сада в зал и обратно, таская угощение со столов и осыпая гостей сахарной пудрой.
  Как подобраться к Ирэму и друзьям? Маг сопровождает короля с королевой, а я боюсь бросить Лим на съеденье поклонникам, которые теперь точно сожрут 'супругу дракона' живьем! Но нет, юной мелюзине поднесли обитый шелком мягкий стульчик, и два грозного вида молодых мелизанда встали по обе стороны от присевшей на него девушки. Толпа забурлила, и в потоке гостей и аборигенов острова начала формироваться упорядоченная очередь. Мелюзины и мелизанды подходили к Лим по двое и трое, а некоторые целыми семействами. Они снимали маски, их лица были освещены искренней радостью, дети таращили на Лим глаза, а она одаривала всех и вся мягкой улыбкой, прикасаясь к каждому подарку. У стульчика росла гора подношений: вышитых подушечек для малыша, погремушек из драгоценных металлов и камней, коробочек с драгоценными маслами и специями для магического здоровья и угощением для матери. Особо трогательно на вершине груды смотрелся позолоченный детский горшок с изображение орхидеи на боку. Кстати, об орхидеях. Кажется, мне знакома улыбка этих тонких, надменных губ - к Лим подходил молодой мелизанд, который пытался подарить мне цветок вчера на плантации. Красивый юноша в зеленом одеянии в пол склонился перед юной мелюзиной. Та покраснела и позволила поцеловать ей руку. Мелизанда сопровождали трое мужчин постарше. Все четверо тихо заговорили с Лим. Очередь даже и не подумала возмущаться, с почтением поглядывая на отвлекающих внимание девушки гостей.
  - Высокие гости из Реталии, - шепнула мне на ушко подошедшая Лау.
  На мелюзине была кружевная полумаска с черными жемчужинами, больше привлекающая внимания к изысканно подкрашенному лицу, чем скрывающая оное. Глубокое декольте платья подчеркивало высокую грудь, черная ткань с матовыми переливами придавала соблазнительно-зрелой фигуре умопомрачительный изгиб. У мелюзин черный олицетворял ночь, на многих дамах в этот вечер я видела маленькие броши и вышивки в форме вечно полной луны.
  Значит, это и есть новоявленный жених! Так вот, кто вчера строил мне глазки! Как хорош, все-таки! Но... имп возьми! Свататься к одной и одаривать многозначительными взглядами другую? Мелюзины все-таки очень легкомысленный народ. Русалки, что с них взять!
  - Реталийские послы надеются увезти с собой невесту для принца. Боюсь, надеются напрасно. Наша девочка не слишком-то благоволит Олему, - продолжила Лау.
  - Знала бы ты, кому она благоволит, - проворчала я, не сдержавшись, еле слышно.
  Но Лау услышала и вцепилась мне в локоть, оттаскивая подальше:
  - Кому, кому она благоволит? На кого положила глаз? Ну, Даша, не томи! Сын придворной поэтессы хвастался, что Лим целых полчаса с ним вчера проговорила. Это он?
  - Нет, - ответила я. - Не скажу. Это секрет.
  - Даша! - взвыла мелюзина. - Это никак не может быть секретом! Это новость политическая! Ну!... Я все равно узнаю! Не бывало такого, чтобы я не узнавала о влечениях сердечных! Но ты же понимаешь, чем раньше, тем лучше!
  Я вздохнула. Узнает. И дело не в том, кто позарился на нашу Лим, а в том, что девочка несчастна и с тоской смотрит на свою будущую судьбу, готовая броситься в объятья первому встречному, кто обещает ей простое женское счастье.
  Я повела взглядом в сторону нарядившихся на праздник попутчиков. Ниш в костюме пирата с повязкой на одном глазу (в этом мире морских разбойников тоже хватало, и привычки у них были похожими, например, во время атак попеременно закрывать одно око черной нашлепкой, чтобы спускаться в трюмы захваченных кораблей с уже привыкшим к темноте глазом) возвышался над остальными. Лицо у тролля было мрачным, единственный глаз недобро глядел на сгрудившихся вокруг Лим почитателей.
  - Медузьи потроха, - прошептала Лау, мгновенно определив, на кого я намекаю. - Скандал!
  Я рассказала мелюзине о сватовстве тролля и реакции Лим, попросив Лау никому об этом не сообщать, пока она сама не побеседует с девушкой по душам. Насколько я смогла понять характер придворной мелюзины, Лау всегда печется о личном счастье больше, чем о соблюдении протоколов и этикета, быть может, она подскажет какой-нибудь выход из ситуации.
  - Нет, нет, - озабоченно проговорила Лау, - никому не скажу. Лишь Кариссе. Карисса должна знать, она больше других хлопочет о замужестве Лим. Мы должны решить, как сделать девочку счастливой. Ниш, конечно, хорош...
  Я с подозрением вгляделась в лицо мелюзины. Нет, это не сарказм. И не упрек.
  - ... и роду не последнего, но только мы, двухвостые, имеем право на то, чтобы дать пристанище и брак матери дитя моря. Мы его заслужили - мы выстрадали это право! Кстати, здесь, на балу, присутствуют еще четверо потенциальных женихов. Что я им скажу?
  - Погоди нервничать, - сказала я. - Все это, быть может, лишь результат нахальства Ниша и мои домыслы.
  - Нет, нет, - повторила Лау с тревогой. - Не домыслы. Я сама должна была догадаться. А ты? Что с тобой? Эй, не молчи, я же вижу! Ты сюда пришла, чтобы о Лим беспокоиться или все-таки развлечься?
  - Не могу ничего с собой поделать, - прошептала я, - Ву мне такое рассказал!
  - Что-то плохое?
  - Нет, хорошее... не знаю... теперь все выглядит по-другому... это о том, почему я здесь, а не дома... Это о прошлом... очень далеком прошлом, других жизнях... это... это касается Ирэма...
  Лицо Лау смягчилось, она с сочувствием посмотрела на меня, покачала головой и сказала, оглянувшись и наклоняясь поближе:
  - Что бы он ни сказал, помни, Ву - хороший правитель, но у него есть одна слабость: он любит загадывать загадки и получать отгадки. В зеркале хватает странных историй. По мне, так король слишком много времени проводит у Огот-Мэдзэ. К тому же, видеть образы и правильно их толковать - это разные вещи. Да, Ву несколько раз принимал правильные решения благодаря предначертаниям, но и ошибок было предостаточно. Думаю, Веснушка еще позовет тебя, убедиться, что ты поняла. Или не поняла.
  - Я поняла, - сказала я, улыбаясь (надо же, для кого правитель, а для кого и Веснушка). - Но с удовольствием еще раз поговорю с Ву.
  - Тогда сотри с лица озабоченную мину и веселись, - Лау хлопнула в ладоши. - А я, - мелюзина решительно поправила полумаску, - пойду вынюхивать и принюхиваться. И если мой нос меня не обманывает, что-то назревает.
  Лау нырнула в толпу у стульчика Лим, а вынырнула уже у помоста музыкантов (перед которым вышагивали в каком-то сложном танце пары), держа под руку представительного мужчину в смешном наряде с пышными рукавами и буфами над коленями.
  Откуда-то соблазнительно запахло, и я отправилась добывать пропитание, оставив Лим под присмотром грозных мелизандов. У накрытых к празднику столов мне чуть не изменила выдержка: в желудке громко забурчало, и, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на все сразу, я принялась выкладывать на маленькую стеклянную тарелочку тарталетки с нежными, еще теплыми креветками в густом соусе. Затем мое внимание привлекли тонкие полоски вяленого мяса. Разбавленное водой красное вино мне не понравилось - я глотнула и поморщилась, ища глазами какой-нибудь иной напиток.
  - Что, далеко местному винцу до тунницкого самогона? - раздался над ухом насмешливый голос.
  - Альд, - угадала я, рассматривая замотанного в шелка парня с тюрбаном на голове и в уродливой носатой маске. - Ты кто? Похож на господина Узикэля.
  - Я аклидиец, - оскорбился эльф, снимая маску и с отвращением отбрасывая ее подальше, - знатный и, между прочим, богатый торговец. Приторговываю тканями и, когда выпадает возможность, девушками для гарема.
  - О! - восхитилась я, кусая тарталетку и жуя. - Нашел, наконец, свое призвание? Кстати, о тканях. Огунд притащил мне утром все ваши куртки! Все! Мы так не договаривались! Уговор был, что я вдену бахрому тебе одному, а там еще были куртки Ирэма, Эгенда, Ниша, Узикэля и Огунда! Ладно вам, а малышу-то зачем?
  - Ты же знаешь Огунда. Ему нужно все, что и остальным, потому что он УЖЕ ПОЧТИ СОВЕРШЕННОЛЕТНИЙ КЛАРИКОН.
  - Да я не против, тем более Огунд мне помогал. Но я чуть пальцы не переломала, завязывая узелки! Хорошо, что малыш нарезал кожаный шнур ножом Михо.
  - Я подумал, Ирэму ты не откажешь, - с невинным видом сообщил Альд, выискивая среди пшеничных хлебцов ломтик поподжаристей и намазывая его пахнущей орехами пастой. - А Эгенд - мой брат. Обещать мне - значит, обещать ему.
  - А Ниш!
  - Ты решилась бы отказать Нишу? - с комичным удивлением вытаращился на меня Альд. - С его-то кулаками?! Храбрая тоцки!
  - Чтоб я еще раз согласилась оказать тебе услугу! - проворчала я, вспомнив, как утром украдкой, чтобы не заметил клариконыш, прижимала к себе куртку мага, и вздохнула, вспомнив о том, как близко расставание с друзьями.
  Я положила во внутренние кармашки курток близнецов пакетики со специями. Быть может, золотые искры, что вились вокруг меня, пока я работала, защитят братьев во время путешествия. И спасут Ирэма, если он не поддастся уговорам и примет вызов Кэльрэдина. Если речь идет об избавлении от смертельного проклятия, станет ли маг слушать мои объяснения? Заденет ли его за живое тот факт, что я вовсе не избранница Длиннорукого? Или ему будет все равно, и он в любом случае захочет разрешить многолетний, нет, многовековой спор между древними родами? Или есть что-то еще?
  - Говорят, Ву пригласил на праздник кого-то из гильдии охотников. Те, как всегда, пришлют победителя последних состязаний. Но это не самое интересное. Самое интересное - охотники пообещали, что избранный прилетит верхом на драконе, в честь Лим. Жутко хочется поглазеть на настоящего дракона, - сказал Альд.
  - Мне тоже, - призналась я.- Почему драконы дружат только с охотниками?
  - Не любят нынешнюю магию, помнят другую - искры Первых. Охотники, как известно, магией не обладают. Кто-то утверждает, они умеют ее подавлять, кто-то, что их искры абсолютно прозрачны и невидимы, кто-то, что у них вообще нет искр, - Альд помедлил и проговорил задумчиво, - говорят, за океаном живет племя драконов, разумных, научившихся обращаться в людей. Еще говорят, что они так могущественны, что поработили все живущие на тамошнем континенте народы и скоро доберутся и до нас. Вот потеха начнется! Наши маги против племени драконов!
  Мимо проплыли Ниш и Михо - молодой повар в буквальном смысле повис на руке тролля, но тот, с легкостью волоча немаленького парня за собой, целенаправленно двигался к очереди из почитателей Лим. Мы с Альдом тоже попытались остановить разъяренного Ниша, уверенного в том, что его возлюбленную не выпускают из толпы, принуждая общаться с огромной массой навязчивого народа.
  - Она хотела потанцевать, - рокотал Ниш, - она с утра почти ничего не ела! Пустите меня, я разгоню всех этих приставал!
  - И устроишь дебош? - оживившись, поинтересовался Альд.
  Ниш зарычал, но не остановился. И только негромкий голос Эгенда заставил тролля отказаться от своих намерений. Ниш с ворчанием отошел к стене и встал там, демонстративно скрестив руки на груди, с выжидательной миной. Эгенд продолжал негромко уговаривать тролля, тот неохотно кивал. Откуда в старшем из близнецов эта способность руководить людьми? Я-то думала, тролль-полукровка никого, кроме Ирэма, и не слушает.
  - Наверняка Лим покормили мелюзины, - попробовала я успокоить Ниша.
  - Нет, - тот упрямо покачал головой, - она голодная, ей нужно сейчас за двоих кушать! Что за народ эти мелюзины?! Какой эгоизм!
  - Лим нужно привыкать управлять чувствами, терпеть и принимать свое положение, - поучительно произнес Эгенд.
  Тролль оскалился, посмотрел на эльфа и сказал:
  - Тебе виднее.
  - Почему ты думаешь, что Лим голодна? - ревниво спорсил Михо. - Откуда знаешь?
  - Просто знаю, - тролль с тоской посмотрел на толпу мелюзин, скрывающих девушку. - Чувствую и все.
  - Лим должна оделить вниманием каждого, - с состраданием сказала я, - они ждали этого так долго. Некоторые даже просят ее о благословении.
  - Пусть только попробуют причинить ей вред, - сказал Ниш. - Будут иметь дело со мной.
  - Где Огунд? - спросила я.
  - В последний раз, когда я его видел, он был у столов с едой, - сказал Михо. - Можешь быть за него спокойна - мелюзины не спускают с Огунда глаз.
  - А господин Узикэль?
  - Ходит по залам - раздаривает свои закладки направо и налево, - сообщил Эгенд.
  - Раздаривает? - я раскрыла рот от удивления. - Это что ж такое приключилось с нашим предприимчивым торговцем? Не заболел ли он?
  - Не волнуйся, - хмыкнул Альд, - почтенный скряга не останется внакладе. Он преподнес одну закладку понравившейся ему даме - уверен, оторвал ее от сердца - а тут выяснилось, что на Самухун на каждый подарок нужно сделать ответный дар, вот Узикэлю и перепала брошь с прекрасной жемчужиной, ничего другого у дамы на тот момент не оказалось. Теперь наш добрый файнодэр ищет жертв среди любительниц драгоценностей, впрочем, закладки всем нравятся - мелюзины, как известно, весьма подвержены недоброй магии и не чураются никакой защиты. А если учитывать, что украшения у них в большом почете...
  Толпа вокруг Лим поредела. Девушка поднялась и, милостиво кивая направо и налево, пошла к нам. Вслед за ней потянулись томно вздыхающие мелизанды всех мастей. Я ткнула Ниша локтем в бок. Тот подскочил к юной мелюзине и подал ей руку, на которую Лим немедленно оперлась с выражением облегчения на лице. Достаточно было лишь одного торжествующего оскала тролля, чтобы стайка 'женихов' отстала, но по залу поползли шепотки. Н-да, Лау была права, быть скандалу. Пока Ниш кормил и развлекал будущую мать дитя моря, я решила прогуляться.
  
  Глава 6. В которой одним судьба дарит подарки, а других подвергает испытаниям
  
  У колоннады танцевали мелюзины. На девушках были воздушные одеяния и веночки из лотосов. Они приподнимались на носочки, а потом наклонялись, плавно двигая руками. Их танец был настолько грациозен, что я не могла отвести от него взгляда. Движения рук мелюзин поднимали в воздух целые облака золотых искр. Искры Первых расходились по залу, обильно осыпая гостей золотом. Кажется, никто не замечал этого золотого дождя. Большой вихрь закрутился вокруг подола моего платья. Я машинально повела рукой и, повинуясь моему движению, боросг взметнулись смерчиком. Время замедлилось.
  Вокруг меня уже танцевали люди. Толпу сносило к колоннаде, возле которой уютно расположились окруженные придворными король с королевой. Сквозь разноцветные вихри отчетливо я видела лишь веснушчатое лицо Ву. Король мелюзин встал и направился ко мне. Я моргнула и ошеломленно перевела взгляд под оплетенную вездесущими махровыми лианами арку. Там, рядом с Кариссой, осталась сидеть копия Правителя. Карисса проводила глазами удаляющуюся фигуру мужа, понимающе кивнула и продолжила общаться с его двойником. Да кто ж вы такие, король и королева мелюзин? Ву прошелся вдоль колонн, явно наслаждаясь моей растерянностью. Поданные проходили мимо него, почти задевая короля плечами, но явно не замечая своего правителя.
  Девочка лет восьми коснулась моей руки, восхищенно глядя через прелестную полупрозрачную полумаску с вышитыми вдоль бровей незабудками. Я улыбнулась ей, прищурясь, - рассмотреть что либо сквозь потоки золота было сложно. Девочка сняла маску и продолжала разглядывать меня, приоткрыв ротик. Светленькая, с миндалевидными глазками, похожа на мелюзину, но, скорее, полукровка - фигурка крепенькая, покатые орочьи плечи. Я удивленно выдохнула, увидев, как девочка пытается поймать в ладошку ниточку золотых искр.
  - Ты видишь? - спросила я.
  Малышка кивнула, продолжая играть пальчиками с искрами.
  - Так много, - сказала она с заметным акцентом. - Никогда столько не было.
  - Удивительно! - вырвалось у меня. - Ты видящая?! А разноцветные искры ты тоже видишь?
  Девочка опять кивнула. Из толпы с растерянным, встревоженным видом выскочила молодая рыжеволосая женщина, явная орчанка, одетая в простое платья, выделяющееся среди пышных нарядов мелюзин своим скромным покроем. Женщина резко схватила девочку за руку и что-то произнесла на незнакомом мне языке, бросив на меня взгляд, полный ужаса. Девочка попятилась и захныкала.
  - У вас прелестная дочка... - начала я. - Она...
  - Теймаана вам что-то сказала? - запинаясь, выговорила женщина. - Что она вам сказала?
  - Только то, что... Она ведь видящая, да?
  Женщина отшатнулась от меня с невнятными всхлипом и бросилась прочь, волоча за собой испуганного ребенка. На бегу она с упреком выговаривала что-то девочке.
  - Странная, - пробормотала я, слегка опешив и ища глазами Ву.
  Правитель исчез где-то между колоннами. Его точная копия улыбалась мне из-под арки, но я не решилась приблизиться. Зато ко мне приблизился Олем, юный Реталийский принц. Он что, везде с цветами ходит? На этот раз в руках у мелизанда была кроваво-красная орхидея. Мелизанд протянул мне цветок, а я взяла и замешкалась: что мне с ним делать? Воткнуть в волосы? В декольте? Олем с улыбкой махнул рукой у носа. А! Понюхать! Я поднесла орхидею к лицу. Запах был. Странный, сладкий, скорее неприятный, чем приятный, но нужно соблюсти приличия. Изобразив восторг, я вернула цветок принцу. Тот отбросил его под ноги танцующим, словно это был какой-то мусор. Мне сей жест не понравился. Красавчик странно себя ведет, будто играет в игру с непонятными мне правилами. Эта скучающая ухмылка... А взгляд раздевающий. И чем ему наша Лим не приглянулась? Хотя я только рада. Нам такого жениха и даром не нать, и с деньгами не нать.
  Олем приглашал меня танцевать так, будто делал одолжение. Еще и руки у него оказались липкими от цветочного сока, а он, наверняка нарочно, коснулся пальцами моей полуобнаженной спины.
  - Почетная гостья Правителя? - спросил мелизанд негромко, вложив в голос одновременно вопрос и утверждение.
  Я выдавила улыбку. На нас смотрели, а иначе я бы не приняла приглашение на танец. Где же Ву? Зал опять поплыл перед глазами. Наверное, магия золотых искр продолжала действовать.
  - Какой великолепный праздник, - продолжил мелизанд скучающим тоном. - Будь Грозовой покрупнее, весь Народ явился бы на Самухун.
  - Неудивительно, - сказала я. - Такое событие.
  Я покосилась на собеседника. Тот шевельнул скулой, продолжая танцевать. Танец был очень простым, партнеры двигались влево-вправо, покачивая плечами под звуки скрипок и челл, но без определенного навыка у меня не получилось бы. Я помню, откуда у меня этот навык. Бабушка говорила, что это народный танец тех мест, откуда она родом, я старательно учила каждое движение: наклон, взмах рукой, два скользящих шага. Каждый раз на семейные праздники мы с бабушкой танцевали, отодвинув к стене обеденный стол с угощением. Я обожала наши маленькие вечеринки. Даже если бы Ву не сказал мне, после этого танца наверняка догадалась бы сама. Но как? Почему моя бабушка, она же знахарка, погубленная Кэльрэдином, прожила жизнь в другом мире и в иное время?
  - Я видел вас вчера, - произнес Олем. - Среди орхидей вы были прекраснейшим цветком.
  Да неужели? И я должна немедленно пасть к твоим ногам и возблагодарить небеса? Я молчала, надеясь, что дело не зайдет дальше банальных комплиментов. Но оно зашло.
  - Отправляясь сюда, я рассчитывал лишь на соблюдение некоторых формальностей. Но увидев вас, понял, что не хочу покидать остров один.
  Ого!
  - Простите... - сказала я, останавливаясь, - это неожиданно... мне жаль, но...
  - Вы верите в любовь с первого взгляда?
  - Нет.
  - И я не верил. До вчерашнего вечера. А в предназначенные друг другу половинки душ?
  - Право....
  Голова у меня кружилась все сильнее.
  - Вам плохо? - поинтересовался мелизанд.
  - Все... вертится перед глазами, - призналась я.
  - Вы устали. Давайте отдохнем, - предложил Олем, отводя меня к выходу на террасу. - Я принесу что-нибудь освежающее. Фруктовый лед? На острове отличные ледники.
  - Да, прекрасные, - прозвучал знакомый голос.
  Я обернулась. Ирэм протягивал мне запотевшую креманку с ледяным лакомством. Я не фанат мороженого, но кисловатый лед с кусочками ягод немного приглушил странную тошноту. Олем был явно раздосадован. Взгляд Ирэма был холоден.
  - Даша, я везде тебя ищу, - сказал маг. - Где все?
  - Кто где, - беззаботно отозвалась я, притворяясь, что со мной все хорошо. - Я видела, как мелюзины завладели Эгендом и утащили его к лодочным причалам, украсив всего веночками и чуть не передравшись. Он там играет на челле и поет свои малахольные песенки.
  Взгляд Ирэма, направленный на меня, немного смягчился, в глазах промелькнула улыбка. Наверное, мы оба изрядно привязались к попутчикам. Не хочется, чтобы все это закончилось.
  Ирэм вызывающе игнорировал мелизанда, но тот, ничуть не оскорбившись, отвесил магу поклон и с насмешкой в уголках тонких губ сказал:
  - Даша, представь меня господину придворному магу.
  - А? Ну да. Это Ирэм. А это...
  - Я вовсе не придворный маг, - перебил меня Ирэм. - И мы уже встречались с наследником Реталии. Возможным наследником.
  Последние слова прозвучали с явным намеком. Ах да, у них там в королевстве Реталийском неладно все с престолонаследием. Принцип выбора Правителя тот же: на кого укажет Зеркало, того и на трон. Какое-то очередное Мэдзэ, сейчас не вспомню. Говорят, лет сто пятьдесят назад в одном мелюзиновом царстве-государстве престол захватил узурпатор. Правил он ровно три дня, потом заболел и помер прямо на троне. То ли предначертание, то ли проклятие, то ли знаменитые яды двухвостых.
  - Вот как, - протянул Олем, изобразив улыбку и проигнорировав вызывающий тон мага. - А я уж подзабыл. Когда же это было?... Вспомнил: на Совете Старейшин Севера, во время расследования случая черной магии, сотворенной каким-то беднягой, что так и не смог совладать с проклятием и пошел по пути темного волшебства. Ваша матушка, кажется, тоже присутствовала. Помнится, насчет нее ходили нелепые, странные слухи... Как она поживает, кстати?
  Ирэм заметно побледнел и процедил:
  - Вам, сдается мне, виднее...
  Олем слегка улыбнулся, продемонстрировав ослепительно белые зубы. Мелизанд развернулся ко мне и сказал:
  - Я так и не услышал ваш ответ, Даша.
  - Я не совсем понимаю...
  - Я задал вопрос.
  Я помедлила. Находиться рядом с Олемом было неприятно. И опасно. Почему? А просто интуиция, к которой я в последнее время прислушивалась все чаше, взывала к здравому смыслу, и ее послание было неоднозначным. Я чувствовала носителя черных искр, не ощущая их и не наблюдая. (Я теперь и так могу?) Думаю, не творись с моей головой нечто странное, я бы их и увидела. Ощущение было такое, словно это были не искры Олема, а что-то, данное ему... взаймы. Но рядом был Ирэм. И мне не страшно было посмотреть реталийскому принцу в глаза и сказать:
  - Мой ответ - нет.
  Мелизанд шевельнул бровями и протянул с наигранной надеждой в голосе:
  - Но ведь у меня еще есть шанс?
  - Не думаю.
  Олем вздохнул, поклонился и... стремительно удалился. Что это было, вообще?
  - Об Олеме, сыне правящего Мелизанда Кору, тоже ходят странные слухи, - холодно сообщил мне Ирэм. - И сегодня утром эти слухи дошли до короля. Отч-Реталы - поставщики специй на острове. Все праздничное угощение защищено пряностями ас-суритов, с которыми эта семья торгует несколько столетий. Ву не может ссориться с ними в открытую, но его шпионы уже давно рапортуют о связях родителей Олема, и его самого, с моей матерью.
  - Все эти интриги...не для моей несчастной головы... - я прислонилась любом к холодной мраморной колонне. - Главное, чтобы Лим не выдали за него замуж. Я бы охотнее обсудила сейчас...
  - Ву хотел тебя видеть.
  - Который из Ву?
  - Что значит 'который из'? У тебя так сильно болит голова? - Маг указал на смеющегося короля, беззаботно попивающего вино рядом с женой.
  Я же покосилась на распахнутые на террасу двери. Значит, это шоу для меня одной.
  - Хорошо. Я подойду к нему. Передай королю, я все поняла.
  - Ты о том разговоре перед балом?
  - А, Лим уже рассказала?
  - Нет, Карисса мельком упомянула, что Ву раскрыл одну из твоих тайн. Королева всей душой прониклась к тебе и твоей истории. Какой истории, Даша?
  - Ирэм, - я взяла мага за руку. - Поговорим об этом позже. Твой Ву, этот ваш... расчудесный Веснушка огорошил меня так, что у меня голова сейчас от плеч оторвется.
  Ирэм с трудом скрывал разочарование. Движение золотых искр вокруг меня усилилось. Словно в замедленной съемке я отпустила руку мага и двинулась к террасе. Люди, звуки, запахи, движение воздуха на лице - я ощущала иллюзорность всего происходящего и странные рывки времени, словно кто-то управлял его течением.
  Соседний зал, представляющий собой террасу над озерными водами, был оформлен как волшебный грот со звездами на своде и отражением луны в водах. Двигаясь вдоль террасы, гости переходили из одного времени года в другое. Слева была засыпанная белыми лепестками рощица цветущих яблонь, справа - замерзший прудик с сугробами по краям и деревьями в кружеве инея. Я прошлась до пахнущего скошенной травой летнего луга и увидела Ву над лестницей, ведущей вниз, к полыхающим серебристым лунным сиянием водам. Король кивнул мне, развернулся и начал спускаться. Я шла следом. Гости, идущие навстречу по ступеням, кивали мне, не замечая своего Правителя.
  Сойдя вниз, Ву скользнул на едва заметную тропинку среди скал, прошел вдоль воды, на которой покачивались украшенные цветами лодочки, и исчез в темном провале у основания скалы, с которой мы только что спустились. Собравшись с духом, я вошла в узкую щель и по осыпающемуся под ногами грунту прошла в непроницаемую тьму. Остановившись, я прислушалась к звукам впереди, потом отступила назад и уперлась спиной в гладкую стену без малейшего признака прохода. Что, уже время паниковать?
  - Сюда, - голос Ву раздался из мрака, впереди забрезжил неясный голубоватый свет магического огня. - Скала закрылась, но не бойтесь. Я открою путь на обратном пути.
  У меня не было другого выбора, кроме как идти на голос. Проход был достаточно широким, но я могла коснуться стен разведенными в стороны руками. Ву поджидал меня у основания витой каменной лестницы. Мы поднимались целую вечность и достигли самого верха с широкой площадкой, открывавшей вход в гулкое пространство, где звуки шагов многократно отражались от стен и уходили прочь. В широкой длинной пещере медленно, позволяя глазам привыкнуть, загорались магические огни, пока их сияние не стало ослепительным. И дальше, в глубине скалы, светильники продолжали вспыхивать, освещая анфилады залов.
  Это был... музей. Или хранилище. Экспонаты лежали в деревянных коробах на каменных полках и столах.
  - Первые, - коротко объяснил король. - Все, что мы собрали на острове, на суше и под водой.
  - Потрясающе! - выдохнула я.
  Ву мое восхищение позабавило. Он указал вперед жестом гостеприимного хозяина, и я двинулась вдоль стен. Первый зал был посвящен аглугам. О нет, это были не веревочки или ремешки, непрочную сущность которых уже давно разрушило бы море и земля. Это было то, о чем говорил Ву, глядя на мое кольцо, - плетения из серебра и золота, с вкраплениями драгоценных камней и крошечными узелками, что делало их похожими на работу кружевницы. На тонком плане золотой блеск, идущий от аглугов, просто ослеплял. Далее в коробах лежали фигурки из дерева разного цвета и фактуры. Фигурки не изображали человеческих существ, или кем там были Первые, а являлись крошечными, очень точными копиями животных, такими подробными, что можно было рассмотреть каждый волосок на теле поджарой собаки или перо на крыле летящего ястреба.
  Следующий зал был пуст. Лишь посредине на стеклянном блюде под прозрачной крышкой лежало белое нечто, напоминающее свернувшуюся клубком змею. По взгляду Ву я поняла, что экспонат под крышкой - это то, ради чего король привел меня в хранилище артефактов. Правитель снял крышку и указал мне на... аглуг?
  - Аглуг? - тихо спросила я, не решаясь прикоснуться к ремню, очень напоминающему спящую рептилию.
  Ву кивнул. Над блюдом зажегся яркий магический огонек. При его свете я с облегчением выдохнула и потрогала артефакт. Он напоминал Полоз Ирэма, но был шире. Его кончик, свернутый уголком, действительно был очень похож на головку змеи - для полного сходства неизвестный мастер вставил в него крошечные серебряные заклепки на месте глаз и розовые камешки вместо ноздрей. Я взяла в руки зауженный гибкий 'хвост'. Аглуг и на ощупь был точь-в-точь, как Полоз - мягкий, словно годы хранения не повлияли на качество кожи. Под пальцами ремень развернулся и оказался шириной с мою ладонь. Я испугалась и выпустила артефакт. Он тут же свернулся в плотную трубку наподобие змеиного тела.
  Ву хмыкнул.
  - Раздевайся.
  Такого оборота я не ожидала и уставилась на короля, раскрыв рот. Тот подкатил глаза к потолку и отвернулся.
  - Снимай все.
  - Все? Зачем?
  - Наденешь мой подарок.
  - Аглуг?
  - Серпенту. Ты видела Полоз? Пользовалась им? Серпента еще могущественней артефакта Ирэма. Это мой подарок. Некоторые маги душу бы продали за возможность обладать Белой Змеей.
  Я все еще колебалась.
  - А раздеваться-то зачем?
  - Ты женщина. Серпенту носят не так, как ее мужской аналог... Ты отказываешься? Это хорошо. Не придется отрывать от сердца драгоценный артефакт.
  - Нет! - почти выкрикнула я. - Я не отказываюсь. Только не сейчас. Мне очень нужен этот аглуг.
  - Тогда раздевайся.
  Мне сразу показалось, что в пещере очень и очень холодно, а под платье надето слишком много всего. Справившись с нижней юбкой и бельевой кофточкой, неуклюже прикрывшись руками, я буркнула:
  - Ну?
  Ву сказал через плечо:
  - Возьми Серпенту и приложи ее к талии.
  Пришлось повиноваться, дрожа, хотя воздух в пещере был сух и приятен. Наверное, что-то магическое, для поддержания правильных условий хранения артефактов. Я отвлекала себя мыслями обо всем этом, потому что время шло, и чувствовала я себя невероятно глупо, стоя босиком на каменном полу и раздетая донага. Ничего не происходило, но спина Ву казалась напряженной. Я уже раскрыла рот, чтобы выразить недовольство, но тут аглуг зашевелился в моих руках. Наверное, я вскрикнула. Ву обернулся, но мне было уже все равно, что он там видит или не видит. Серпента двигалась как змея и вела себя как змея. Она заскользила вверх, обвивая талию и спину, мазнула между грудей, сжала витки и подняла 'голову' на уровень моих глаз, раскачиваясь и показывая раздвоенный язычок. Как любая девушка, к змеям я отношусь крайне неодобрительно, поэтому ощущать на себе проявление артефакта было, мягко скажем, неприятно. Ужас парализовал меня, изо рта вырвался невнятный писк. Серпента сжимала и разжимала 'объятья', глаза ее цвета сапфира смотрели прямо на меня, сходство с настоящей змеей было просто невероятным.
  - Покажи ей золотые искры, - напряженно произнес мелизанд.
  Господи, да как?
  - Расслабься, ты все равно ничего не сможешь сделать. Серпента должна признать тебя как хозяйку. Убеди ее.
  Расслабься? Убедить эту нежить? Как отвлечься от пронзительного змеиного взгляда? Я прикрыла веки (стало немного легче), расслабилась и открыла глаза, когда золотой блеск, благо вокруг было много магии Первых, стал слепить сквозь ресницы. Через несколько мучительных секунд Ву облегченно выдохнул, а аглуг расправился наподобие широкого ремня. Хотя змея продолжала 'вглядываться' в мое лицо, я почувствовала, как ремень распрямляется на теле, словно одевая меня в доспех. Две широкие ленты крест-накрест легли на грудь, хвост Серпенты плотно прикрыл ребра, талию и нижние 'стратегические' части. Змея встряхнулась, приподнялась и обвила шею, белая головка угнездилась в ложбинке между грудей, став плоской и безжизненной.
  - Мама, - сказала я.
  Кажется, я опять начала дышать. В глазах Ву светилось одобрение.
  - Я волновался, - сказал король, снова отворачиваясь, - что Серпента тебя не признает.
  - И что бы тогда было? - спросила я сипло, с робостью ощупывая витки аглуга на теле.
  Ву пожал плечами.
  - Говорят, таких артефактов на Ондигане семь или восемь. Большинство из них убило своих владельцев во время инициации.
  - Что?!!!
  - Брата Ирэма спасли мелюзины, - признался Ву. - Точнее сказать, его спас я. В ту пору мы с Гайдэ еще не были врагами. Полоз пытался придушить Равая, как и некоторых других его предшественников из рода Митрэдоонов. К счастью, зная об опасности, Гайдэ пригласила меня. Полоз послушался, потому что я владею магией Первых. Как и ты.
  - Полный абымж! - выпалила я. - Что за эксперименты?!... Ваше величество, я ведь пользовалась Полозом! И он меня слушался, а не старался укокошить!
  - Но ты не пыталась стать его хозяйкой.
  - А Ирэм?
  - Ирэм жив, как видишь. Полоз признал его. Он надел его в тот день, когда уходил из дома. Боюсь, то была попытка самоубийства. Но вместо желанной смерти маг получил самый ценный артефакт из когда-либо известных - ирония судьбы.... Я подумал, что раз Полоз принял Ирэма, Серпента примет тебя.
  - Откуда такая уверенность?
  - Ты и Ирэм. Серпента и Полоз - вы предназначены друг другу.
  - Громкие слова, - пробурчала я, начиная успокаиваться.
  Аглуг не подавал признаков жизни и вел себя, словно кожаный купальник весьма смелого дизайна.
  - Как мне ЭТО снять теперь?
  - Просто начни разматывать. Аглуг спадет. Захочешь надеть - вновь приложи к телу. Со временем научишься приказывать Серпенте мысленно.
  - Ох! - я взялась за кончик 'хвоста', но не спешила проверить слова короля. - Ладно! Я вам верю. Вот наберусь смелости и сниму эту штуку. И надену! Но не сейчас! Сейчас боюсь.
  Ву хмыкнул:
  - Ты храбрая и не страшишься признаваться в собственных слабостях. Я рад за Ирэма.
  - Достаточно комплиментов на сегодня, - проворчала я, собирая одежду с пола. - И намеков тоже.
  - Что ты собираешься делать дальше?
  - Отправлюсь домой. В свой мир. Вы, вроде бы, обещали помочь. И заметьте, не я это предложила.
  - И потому приняла от меня аглуг? В твоем мире он станет обычной полоской кожи.
  - Я знаю. Спасибо за подарок. Обязательно верну его вам, как только возвращение домой станет более... реальным. Пойду, пожалуй.
  - Так ЧТО же ты намерена предпринять?
  - Не знаю я! Я совсем запуталась! Я думала, вы мне подскажете! Зачем я здесь? Почему? Потому что однажды попала в бабушкин сон? Она же заплатила по старым долгам и, надеюсь, мир обрела! А я тут при чем? Что там в вашем зеркале?
  Я напяливала на себя одежду, за сердитостью и болтовней стараясь скрыть, как испугалась магии аглуга. Нижнюю кофточку я скомкала и сунула в сумочку у пояса, надев платье прямо поверх Серпенты и изящных панталончиков. Зачем мне теперь лишнее, с таким-то бронелифчиком?
  Ву долго молчал. Потом задумчиво прошелся по залу, накрыл пустую тумбу стеклянной крышкой и повернулся ко мне, застывшей в ожидании у входа в зал:
  - Ты оказалась здесь, и это твоя судьба. К чему теперь взывать к Богам и роптать? Можешь вернуться... в место, которое ты называешь своим домом. Должно быть, ты действительно привязалась к нему и все забыла. Я помогу, хотя не обещаю, что справлюсь - твоя магия очень сильна и необычна. Кто я против нее?
  - Вы сомневаетесь, что сможете отправить меня домой? - удивилась я.
  - Думаю, ты сама сможешь пройти через Врата. И ты это сделаешь, когда придет время. Я видел это в Огот-Мэдзэ. Подумай об Ирэме.
  - Я все время о нем думаю. И что-то счастья мне это не приносит.
  - Если ты уйдешь, Ирэм погибнет.
  Я непроизвольно вздрогнула - так жестко и жестоко прозвучали слова Ву в тишине хранилища.
  - Он же собирался сразиться с Кэльрэдином и вылечиться. У него свои планы, в них я не вхожу.
  - Его рассуждения насчет избавления от проклятия - всего лишь мечты. Безумная надежда обреченного человека. Кэль убьет его, если поединок состоится - Властитель силен, как никогда. Соперничество подогревает его ненависть, интриги дома Митрэдоонов усугубляют ее. Он не станет разбираться, кто прав, а кто виноват, и то, что Ирэм - изгой, не спасет нашего друга. Есть еще кое-что. Рядом с Кэльрэдином постоянно присутствует источник черной магии невиданной силы, и сам того не замечая, Властитель время от времени прибегает к нему. Ирэм обречен.
  - Боже! - ноги у меня подкосились, я сползла на пол и села, привалившись к каменной тумбе. - Я знаю, что это за источник.
  Ву кивнул.
  - Я видел демона в зеркале. Спроси его, и он подтвердит: ты сможешь сама уйти в свой мир при желании. Ты сможешь провести в него, кого пожелаешь. Ты - лакомый кусочек, но только демон, я и ты, только мы знаем, как это опасно для тебя.
  - Что же мне делать? - простонала я. - Пустить Кэльрэдина в свой сон? Постараться убедить его? Попробовать самой вылечить Ирэма? Сбежать, пока зло не догнало меня?
  - Любой путь возможен, - сообщил Ву, отводя взгляд. - Выбор за тобой. Знай только, что без тебя Ирэм умрет. И не только от проклятия. Ему он сопротивлялся годами, от тоски же быстро потеряет силы и станет легкой мишенью, а это неизбежная гибель.
  - Хотите сказать, Ирэм... любит меня? - грустно спросила я.
  - Ты всегда в его мыслях. Ты все, чего он желает. И всегда желал. Ты даже не представляешь, как долго.
  - Мне тяжело в это поверить, - я покачала головой. - Вот я вижу это в его глазах, а в следующую секунду передо мной глыба льда.
  - Это проклятие. Его плата за нечто, совершенное ранее. Однако я видел людей, которые сдавались гораздо раньше, превращались в безумцев, обрывали свою жизнь, чтобы не превратиться в ходячее зло. Силы Ирэма беспрецедентны. Возможно, раньше его держала в мире живых жажда мести, но сейчас держишь ты. Не обращай внимания на некоторые странности в его поведении - проклятие медленно меняет его суть и характер. Раньше в минуты приступов он уходил на Грозовой. С каждым годом становилось все хуже. Я был удивлен, узнав, что он еще в рассудке. С тобой он обрел силы.
  Я задумалась. Король терпеливо ждал.
  - Я должна попытаться избавить Ирэма от проклятия.
  - Не строй столько планов. Жизнь непредсказуема. Но ты ему поможешь, это я могу сказать с уверенностью.
  - Ну, - я тихо засмеялась, - по крайней мере - это цель, ради которой я могу остаться. Особенно теперь, когда я почти все знаю о моей связи с Кэльрэдином, вернее, о том, что она не имеет никакого значения...
  - Имеет.
  - Что?
  - Твоя связь с Кэльрэдином имеет значение.
  Я помотала головой.
  - Ладно. Не будем сейчас об этом. Кто такая Ила?
  - В прошлом она звалась Гвенд. Она всегда рождается в семьях, где течет кровь Первых, путешествуя из жизни в жизнь, и тем самым сохраняя сильнейшую магию.
  - Так, понятно. Что ей стоило отправить бабушку на пару десятилетий назад в моем мире?
  - ... и соединить два мира посредством ваших судеб...
  - Вот-вот...маги чертовы...
  ***
  Мы спускались по темной лестнице. Ву шел впереди, подсвечивая магическим фонариком. Я опять не поняла, в какой момент каменная скала отворилась, выпустив нас к подземному озеру.
  - Ваше Величество, - жалобно позвала я, останавливаясь. - Серпента... она что-то делает.
  Артефакт шевелился под одеждой, плоская полоса елозила на лопатках. Ву обернулся, окинул меня встревоженным взглядом, затем подошел ближе и встал сзади.
  - Обнажи спину.
  Я с опаской оглянулась. На пристани никого не было. Раздеваться перед королем мне было не впервой, тем более на предмет... скажем так, технического характера. Я расстегнула пару крючков и спустила платье на талию. Король молчал. Я почувствовала его пальцы на спине.
  - Стой так, - негромко произнес правитель.
  Ву прошел немного вперед и направил руку к воде. Из озера с негромким плеском поднялся водяной пузырь размером с кулак. Король отступил, шевеля пальцами. Пузырь обогнул меня и... врезался мне в спину, намочив платье и заставив меня вздрогнуть и вскрикнуть. Было мокро и холодно. Зато резко прошли головокружение и тошнота, сопровождавшие меня всю дорогу в подземном хранилище. Серпента сразу успокоилась.
  - Что там? - я сдавленно икнула, завертевшись волчком.
  - Вижу, ты познакомилась с кем-то, знающим троллью магию. Тебя измазали ядовитым соком.
  - Что? Нет! Единственными троллями, с которыми я столкнулась, не считая Нишома, были слуги, расставлявшие столы в зале!
  - Я же не сказал ' с троллями'. Я сказал, с их магией.
  Король брезгливо потер пальцы, жестом 'зачерпнул' еще озерной водички и вымыл руки прямо внутри водяного пузыря, который затем отправил обратно в озеро.
  - Это такой вид орхидеи. На острове она не растет. Ее выращивают на пропитанной особым составом субстрате. Сок проникает под кожу, отупляет, подчиняет. Запах, сильнейший афродизиак, делает чувствительным...хм-хм... к обольщению. Радуйся, тебя защитили золотые искры.
  - Олем, - прошипела я, натягивая платье на плечи. - Облапал меня ядом!
  - М-м-м... - протянул Ву. - Олем из рода Отч-Ретал. Я говорил с ним этим утром. Ты знаешь, что его род семь поколений служит ас-суритам? Говорят, выслужили способность видеть порталы.
  - Порталы? - вздрогнула я.
  - Да, небольшие. Вроде тех, что есть на Грозовом.
  - А-а-а-а... - разочаровано протянула я.
  - Некоторые, правда, проходят на много дней пути. Когда-то более могущественные ас-суриты их и создали. Не благодаря им ли Отч-Реталы заработали свои богатства? Меня всегда удивляло, как бойко эта семья торгует специями, даже в годы самых страшных штормов и ураганов, - король задумчиво пощелкал пальцами. - Нужно приглядеться к ним поближе.
  Ву как ни в чем не бывало сложил руки на груди и двинулся вперед.
  - Эй! - возмутилась я. - И вы ничего не сделаете? Ладно я. Я сама с мерзавцем абымжным поговорю. Но ведь этот смазливый подонок сватался к Лим!
  - Может, и сватался, - Ву подошел к лестнице и начал подниматься к террасам. - Но объектом своего интереса выбрал тебя, а не Лим. И полагаю, тебе нужно быть очень осторожной.
  - Вы так спокойны?
  Ву обернулся и посмотрел на меня с высоты ступенек, прищурясь:
  - Спокоен. А почему я должен волноваться. Я дал тебе Серпенту.
  - Да, точно, -пристыженно пробормотала я, подумала и спросила. - Тогда, перед балом, вы ведь сказали, что расскажете две истории?
  - О! - правитель мелюзин страдальчески поморщился. - Ну почему ты вспомнила об этом лишь сейчас? Когда миновал хороший момент! Как прекрасно было бы рассказать тебе твою историю в таинственной темноте хранилища! Ты испортила весь эффект!
  Король капризно надул губы, крутнулся, взмахнув полами одеяния, и стремительно пошел вперед.
  - Да? - растерянно пробормотала я и ринулась следом вверх по лестнице. - Простите, только вспомнила. А что за история? Слышьте, Ваше Величество? Пожалуйста, подождите! Не так быстро! Я не успеваю. А почему момент уже миновал? И почему вы сказали 'твою историю'? Эй, вам все шуточки, да?
  Ву не отвечал. Я поднималась так быстро, как только могла, удивляясь тому, что гости, праздно прогуливавшиеся возле озера и в боковых уступах лестницы, заросших цветущими кустами, вдруг тоже устремились вверх по ступенькам. Но король, которого толпа продолжала не замечать, скользил впереди и не давал даже приблизиться. Запыхавшись, я добралась до верхней террасы. В зале царило странное оживление. Гости носились взад-вперед. Больше всего народу кружило на противоположном от террасы конце зала возле широкой лестницы, ведущей еще выше, как я поняла, на скалы, окаймляющие подземный город мелюзин. Ву растворился в толпе и тут же появился снова на ступенях верхней лестницы. Дойти туда так быстро он бы не успел, значит, это второй Ву, тот, что оставался подле королевы. Или же двуликий опять слился в одно целое. Рядом с ним из распахнувшихся в ночь высоких дверей, впустив внутрь громкий грохот и рев, появился Ирэм. На улице, что, ураган? Голос короля, усиленный магией, прозвучал на весь зал:
  - Освободите путь!
  Толпа раздвинулась и отхлынула от лестницы. Я уже была близко и чуть не попала в водоворот гостей, возбужденных, непрестанно гомонящих. Из выкриков и возгласов трудно было в чем-либо разобраться, на мои вопросы никто толком ответить не смог, я лишь поняла, что пропустила какое-то значительное событие.
  По лестнице быстро спускались Эгенд и Альд. Близнецы тащили человека, подхватив того под плечи и колени. Спустившись, братья с озабоченными лицами побежали через зал, как раз в моем направлении. Заметив меня, они приостановились, тяжело дыша, и рассмотрела того, кто без сознания лежал у них на руках. Вернее, ту. Девушку, совсем юную, очень бледную, настолько побелевшую лицом, что пятнышки веснушек у нее на щеках казались брызгами крови. Хуми? Вроде да. Девушка была одета в облегающие черные штаны и плотную кожаную куртку без бахромы, зато с огромным количеством карманов. Никогда не видела человеческих женщин в такой одежде. Магиня? Одежда девушки была мокрой, с рыжеватых волос ее, уложенных в сложную прическу из кос, на лицо стекала вода.
  Когда близнецы поравнялись со мной, девушка вдруг открыла глаза, увидела меня и хрипло произнесла:
  - Где он? Где охотник?
  Я растерялась и принялась оглядываться по сторонам, но девушка тяжело задышала и вновь поникла головой. Эгенд что-то бросил Альду. Тот кивнул. Старший из эльфов перехватил у брата его ношу и побежал прочь с незнакомкой на руках. Альд остался рядом со мной. Он жестами отгонял любопытных гостей, словно насекомых, пока те не разошлись, разочарованно гудя.
  - Что стряслось? Кто это? Что с ней? - я вцепилась в рукав Альда.
  Младший из братьев помотал головой и выговорил, тяжело дыша:
  - Ты вообще где шлялась? Ирэм с ног сбился...
  - Меня отвлекли. Неважно... Да кто же это?
  - Тут у нас такое...! - начал Альд.
  Я только теперь заметила, что богатый карнавальный наряд аклидийского купца испачкан, брюки промокли до колен, с талии исчез яркий кушак.
  Из толпы опять послышались выкрики. Тем же путем, с лестницы и в жилые помещения дворца, через зал двигались мелизанды, четверо крепких парней из охраны короля, таща в руках... нашего Михо. Доблестный повар, тоже мокрый и бледный, как и девушка, был без сознания. Мелизанды с натугой проволокли его мимо. Я рванулась было к ним, но Альд придержал меня, жестом показав, что моя помощь там не нужна.
  - Их осмотрит придворный лекарь.
  - Да что здесь происходит-то?!
  Альд уже отдышался и заговорил:
  - Дракон. Дракон прилетел. Мы встречали его на скале, почетные гости короля все там были.
  - Дракон? - в другое время я была бы разочарована, ведь мне так хотелось увидеть эпическое существо, но в тот момент меня больше интересовало благополучие Михо. - Значит, эта девочка...
  - ... его наездница. Охотница, - кивнул Альд. - Кстати, названая сестра Йона. Охотники послали ее по случаю знаменательного Самухуна, ну и для того, чтобы получше разобраться в ситуации с миссией Длиннорукого. А предупредить, чтобы дракон не подлетал со стороны моста, распорядители забыли. Не досмотрели, в общем. Вот наш некромантище и напал.
  - Он еще там?!
  - Ага! - Альд ухмыльнулся. - Не сдох пока. Поразительная живучесть. И свора его с ним. Сегодня же Самухун, самое время для некромантии. Старый козел стаю баргестов в море потопил, а дальше, чем до трети моста не прошел, гроза ведь. Я таких молний никогда не видел. Но дракону магии Блеза хватило. Некромант его не столько ранил, сколько взбесил. Драконы и так магию не любят, а тут еще черные искры. А взбесившийся дракон, знаешь, то еще зрелище. В общем, девчонку он сбросил. В самые волны. В самую магию. Хорошо, что ей сил хватило до моста доплыть. А дальше она там и осталась, видно, выдохлась, может, о воду сильно ударилась, как раз в том месте, куда аглуги Блеза еще доставали. Мы все пытались до нее добраться, я, Ирэм, Эгенд, Ниш. Бесполезно! Ву начал плести аглуг, здоровенный! Ты бы все это видела! Дракон ревет, бесится, плюется огнем и при этом кружит над наездницей!.. Вон, слышишь, он там до сих пор над морем носится. Блез его, сдается мне, все-таки задел... Короче, девица в воде, некромант к ней все ближе, все в шоке.
  - А Михо? - не выдержала я. - Михо тоже задело?
  - Вот тут самое интересное, - Альд зажмурился от удовольствия. - Наш Михо, заправив пузо в штанцы, бросился на мост. Прямо под грозой пробежал, в самую гущу черных искр, девчонку на руки, и назад. Два раза в воду соскальзывал, вынес все-таки.
  - Постой! Насчет девушки все понятно - черные искры на нее не действуют. А Михо-то?! Не погиб?! Не проклят?!
  Альд патетично всплеснул руками:
  - А я тебе о чем! Живой и почти целенький. Вот же жук! Вот же серая лошадка! Повар он скромный, ха!
  - Он что...охотник?!
  - Из их племени явно, ага! Никто другой там не выжил бы, поверь! Как же я не догадался! Мы все нет-нет, а магии касались, а он молчком все. И это его возвращение по ночному тракту на орочий праздник! Как до меня не доперло?! Кто другой, кроме ней-маган, там бы выжил? Родители его, видно, не захотели к охотникам отпускать, скрыли. Как же его не раскусили?... Видела на нем амулет от мелкой домовой нечисти? Показуха одна!
  - Дела, - протянула я. - А...
  Договорить я не успела. Грохот голоса Ирэма донесся через весь зал на фоне испуганных криков гостей.
  - Даша! Альд! Сюда!
  Мы с Альдом не задумываясь бросились к лестнице. Альд поволок меня за собой, потому что толпа отхлынувших от дверей хуми, мелюзин, эльфов и прочего народа чуть не унесла меня прочь. На самом верху лестницы Ирэм крепко схватил нас за руки и втащил в двери против потока. Вокруг орали. Мимо нас с Ирэмом протащили нескольких бесчувственных дам. Кто-то покатился по ступенькам, охая и причитая.
  За дверями был широкий балкон, выбитый в скальном выступе. Ниже него уступами спускались к морю аккуратные площадки. С них бегом, в панике, поднимались люди. Несколько мелизандов помогало им достичь верха и забежать во дворец. С балкона было хорошо видно знакомую полоску берега и белые барашки на мраморном мосту. Мост был совсем близко. У узкой полосы берега ревело море, над морем носился дракон. Он оказался не очень большим, размером с земного кита, длинным, как стрела, и гибким настолько, что тело его, казалось, вот-вот завяжется в узел. Дракон летал и орал. Мелизанды-охранники завели внутрь последних гостей-зрителей и вернулись к королю. Ирэм вытолкал нескольких бесстрашно-любознательных зевак и закрыл двери. Последним между створок проскользнул Эгенд. Стоило Ирэму закрыть дверь, как она тут же приоткрылась, и несколько гостей сунуло в нее любопытные носы.
  Вместе со мной на балконе оказались король с королевой, Ниш, Ирэм, близнецы, Лим, Лау и трое невозмутимых мускулистых мелизандов. Придворная мелюзина стояла лицом к лицу к королю и старательно запихивала Лим себе за спину. Лим казалась шокированной. Лау и Ву спорили. Ниш, глядя исподлобья, стоял, прислонясь к скале могучим плечом. Лим поглядывала в его сторону с умоляющим видом, но стоило троллю шагнуть ближе, Ву зыркнул на него так, что тот стушевался и отошел на прежнее место.
  - Все, все! Он уходит! - орала Лау, перекрикивая вопли дракона. - Видишь?!
  Она указала на море. Я проследила за ее жестом, увидела дракона, спустившегося к самой воде и выплетающей над волнами причудливые узоры. Над мостом сверкали молнии. Мое зрение было не столь зорким, как у эльфов, напряженно следящей за поверхностью моря, но я смогла разглядеть вдали копошение нечисти и окутанную угольным сиянием фигуру. Нет, Ву и Лау спорили не о некроманте.
  - Он не уйдет, - твердо сказал Ву. - Такое уже было. Хочешь обречь нас на смерть? Думаешь, почему я увел народ тогда, после гибели Аолины?
  - Знаю я все! - рявкнула мелюзина. - Знаю, почему ты увел народ! Но там город стоял у самой воды, а здесь мы в горе! Уйдем глубже! На самые нижние уровни! Остальных посадим на корабли! Мы успеем, если постараться!
  - Ты же знаешь, это бесполезно!
  - Я не позволю рисковать нашей девочкой из-за призрачной угрозы!
  - Это ее долг, ее миссия! - настаивал король. - Он послушает только ее.
  - Дорогой, - робко встряла Карисса, - разве можно подвергать милую гостью и ее малыша такой опасности?
  - Я буду рядом, - отозвался король, не сводя взгляда с Лим, прячущейся за спиной Лау. - Мне жаль, мать дитя моря. Таков выбор богов. Принимая их благословения, прими и обязанности.
  Лим тяжело вздохнула и коснулась плеча Лау. Мелюзина обернулась, заглянула в лицо девушке и сердито бросила ее руку.
  - Да что вы вообще творите?! - Лау отошла в сторону и скрестила руки на груди, с негодованием бормоча что-то про себя.
  Лим стояла напротив Ву. Их взгляды были прикованы друг к другу. Оба смотрели с надеждой и ожиданием.
  - Что тут происходит? - шепотом спросила я, подобравшись к Ирэму.
  Маг взял меня под локоть и отвел к каменным перилам.
  - Смотри!
  Он указал на место чуть дальше от моста, туда, где начиналось открытое море. Я смотрела, но ничего не видела. Тогда он провел ладонью у меня перед лицом. Благодаря какой-то магии, далекое приблизилось, словно в бинокле:
  - Мамочки! - вскрикнула я. - Что за тварь?!
  От моего вопля все обернулись, а Серпента тревожно шевельнулась на груди. Ву посмотрел на меня осуждающе. Ирэм виновато улыбнулся присутствующим и слегка прикрыл мне рот ладонью. От рук мага пахло дымом. Я возмущенно замычала, а маг, вздрогнув и словно опомнившись, быстро убрал ладонь.
  - Увидела?
  - Угу. Что это? Ужас просто!
  - Морской дракон. Покровитель и вечный кошмар мелюзин. Вопли сородича разбудили его и призвали. Он чувствует черную магию, но, как и обычный дракон, не станет разбираться, откуда она исходит.
  - Господи, какой огромный!
  - Морские драконы живут на глубине. Они слепы. Но магия и жалобы сородича притягивают его неимоверно. Учитывая, что в Самухун все усиливается в стократ... Дракон уже подходил к мосту, нагнав на всех страх. Надеюсь, никто из гостей не решится в панике отплыть от острова сегодня ночью.
  - Что же делать? - пробормотала я, с ужасом вглядываясь вдаль сквозь магическое 'стекло'.
  Морской дракон был белым, по крайней мере, казался таким в ярком свете вечно полной луны. Он свивался в петли, уходил в глубину рывками, потом снова поднимался над поверхностью, показывая из воды длинную зубастую пасть, в которую легко поместился бы небольшой торговый корабль. Я видела, как изгибы и извивы огромного змеиного тела приближают дракона к Грозовому. Молнии и гром не действовали на него, крики небесного сородича заставляли вздрагивать.
  - Что Ву требует у Лим? - спросила я.
  - Поговорить с супругом.
   - Это что...!! Ее муженек?!! Отец ребенка?! Да что же это за магия тут у вас такая?!
  Ирэм подвигал губами и неохотно изрек:
  - Лим - супруга морского дракона. Не в буквальном смысле, разумеется. 'Супруга' - перевод с языка Первых слова 'апрчи'. Насколько я знаком с речью древних, перевод весьма вольный. Скорее, это 'та, кого он опекает', - маг вздохнул. - Но не в этом суть. И даже не в том, что искры, зачавшие... одним словом, если Лим не договорится с Покровителем, жизнь всех сейчас присутствующих на Грозовом сильно усложнится. Мне следовало предусмотреть его появление... поскольку Лим здесь, но я не думал, что столько обстоятельств сложатся в одно...
  - Импы зеленые! - выдохнула я, поворачиваясь к подруге.
  Глядя на лицо Лим, было понятно, что девушка приняла решение. Глядя на лицо Лау, легко было предположить, что кое-кто в эту ночь может запросто лишиться венценосной головы.
  - Уберите тролля! - коротко приказал король.
  Ниш не успел опомниться - мелизанды из охраны вчетвером выволокли его с балкона и, судя по реву и рывкам створок, удерживали нашего громилу у входа.
  - Я пойду на берег и поговорю с драконом, - твердо сказала Лим, глядя исподлобья в глаза короля. - При одном условии: никто, ни вы, Правитель, ни ваша жена, не станете выдавать меня замуж против воли. Я сама выберу себе мужа. Если захочу уйти - уйду, захочу остаться - останусь. Никаких женихов, случайных знакомств, принудительных свиданий... ну, вы поняли. И все права на ребенка - только мои!
  - Понял, - Ву кивнул. - Никто и не пытался требовать от тебя обратного.
  - Карисса? - Лим требовательно посмотрела на королеву.
  Королева возмущенно цокнула языком и обиженно отвернулась, пробормотав что-то вроде 'и в мыслях не было'.
  - Завяжите аглуг, - потребовала Лим.
  - Я клянусь тебе своими искрами и своим именем, - спокойно отозвался правящий мелизнад.
  Лим подумала и кивнула.
  - Не бойся, для Покровителя ты неприкосновенна, - сказал Ву.
  - Очень хочется вам верить, - вздрогнув, произнесла Лим.
  Король протянул девушке руку. Она оперлась на нее с благодарным кивком. Ву и Лим направились к спуску на берег.
  - Да что...?! Какого?!! Оставьте ее в покое! - не выдержав, возмутилась я. - Сами идите и говорите с вашей... зверушкой! Один, понимаешь ли, маг с семью выходными в неделю! Второй - два в одном, мелизанд и призрак! Я пойду с вами! Как могущественная... как там... магиня из иного мира! А?! Вы очумели вообще?! Какой опасности вы ее подвергаете?! И ее ребенка тоже!
  Я подбежала к подруге и схватила ее за руку, попытавшись оттащить от Правителя.
  - Даша! - гневно воскликнула Лим, вырывая ладонь.
  Мне показалось, или в ее голосе и вправду прозвучал металл? Куда только делась боязливая девчушка, безоговорочно подчиняющаяся окружающим и с романтическим блеском в глазах? Передо мной стояла повзрослевшая не по годам принцесса, принявшая свое предназначение без лишних жалоб и слез.
  - Что Даша?! - возмутилась я. - Себя не жалко, ребенка пожалей!
  - Она жалеет, - голос мага раздался у меня за спиной.
  - А?
  - Она очень жалеет своего ребенка, - повторил Ирэм. - Именно поэтому идет туда. Еще немного, и морской дракон начнет разрушать докучающую ему магию. Если повезет, он обрушит свой гнев на некроманта. Если нет - на нас. Морские драконы умеют петь. Их голоса... этот звук подобен смертоносному лучу, проникающему сквозь любые препятствия: толщу воды, камень, землю, в живых обычно не остается никто. Именно по этой причине уже многие столетия на судах, передвигающихся во внешних и внутренних морях, запрещено творить магию, любую - белую, черную, серую. Пусть Покровитель является несколько раз за век, хуми и эльфы помнят о его существовании, многие эльфийские властители разрешают мелюзинам селиться на своей земле - только двухвостые способны договориться с драконом. Еще раз повторюсь: моя ошибка в том, что я не предусмотрел данного стечения обстоятельств. Мне жаль.
  - Это я виноват, - сказал Ву. - Я знал, что Покровитель, почувствует присутствие 'супруги' и может подойти ближе. Я не проверил, какое послание распорядители направили охотникам вместе с шебо.
  - Довольно причитаний! - жестко произнесла Лим. - Мы теряем время. Ваше величество, проводите меня.
  Прошло много месяцев с тех пор, как я начала приводить в порядок записи в своем дневнике. Что-то я еще помню хорошо, другое почти полностью стерлось из памяти. Но я никогда не забуду, как Лим с развевающимися на ветру волосами стояла на скале над бушующим морем, а белый змей, изгиб за изгибом, подходил ближе. Вот он ткнулся головой в мраморный перешеек и одним раздраженным движением снес препятствие. 'Капец мосту', - глупо, отстраненно подумала я.
  Мне не было страшно, наверное, потому, что ограниченный человеческий мозг в какой-то момент перестал воспринимать реальность. Что говорила Лим Покровителю, и как она это делала, мне не ведомо. Я видела золотые искры и голову морского змея почти у самого берега. Дракон охотников прекратил носиться над волнами и опустился на одну из каменных площадок. Он сидел там, топорща чешуйчатые надбровья, словно внимательно прислушивался к 'разговору' мелюзины и своего морского сородича.
  Морской дракон ушел в глубину почти бесшумно и больше не показывался. Из дворца выпустили Ниша, и тот, помятый, с огромным синяком, расплывающимся на грубой физиономии, бросился к мелюзине, сбивая ноги о скалы. Лим была лишь чуточку бледнее, чем обычно. Но никогда больше она не вспоминала об этом событии, и все мои попытки разговорить ее разбивались об упрямое молчание. Еще не скоро к моей подруге вернулись прежние оптимизм и беззаботность. А то, что последовало вскоре, дало нам еще один повод проверить на прочность дружбу.
  
  Глава 7. В которой после праздников неизбежно наступают будни
  
  - Вчера они ее проклинали, сегодня опять поклоняются, - задумчиво произнес Ву.
  - М-м-м, - протянул Ирэм. - Такова судьба избранных. Пусть привыкает.
  - Пусть, - согласился король. - Лим - храбрая девочка. И с ней рядом хороший человек... тролль...
  Они помолчали, глядя на то, как поднимается над далеким берегом солнце, а луна бледнеет.
  - Все испугались морского дракона, - продолжил Ирэм. - Я тоже испугался. А ты? Небось, все знал заранее?
  - Не знал, - неохотно сообщил Правитель. - Кто я тебе, Бог?
  Маг немного поперхнулся элем и сказал:
  - Да кто ж тебя знает?! Кстати, кто ты?
  - Бог, - сказал Ву. - Шучу. И вопрос этот больше мне не задавай. Если расскажу, наши отношения уже не будут такими, как сейчас. Мне по душе наши беседы. И с кем еще я буду пулять искрами, как выражается Лау?
  - Ну... как знаешь, - маг опять задумался, отпил из кружки и спросил, почти равнодушно, - ты ведь смог бы меня вылечить, наверное, если бы захотел?
  - Запросто.
  - А... - Ирэм почесал в затылке.
  - Не буду. Мне жаль смотреть, как ты угасаешь, но я уже неоднократно говорил тебе, почему у меня связаны руки. Ты просто не хочешь слушать.
  Маг громко фыркнул. Мелизанд-стражник, прикорнувший на скамье у перил, вздрогнул и выпрямился. Ву раздраженно махнул ему рукой: иди уже спи, толку от тебя. Парень поплелся прочь, зевая.
  - Ты опять за свое. Все хочешь поведать историю моей прошлой жизни? - маг откинул капюшон, подставляя лицо морскому бризу.
  Море было тихим. Ничто не напоминало о вчерашнем кошмаре. На каменный балкон, где сидели друзья, падали первые солнечные лучи.
  - Да, но ты никогда не даешь рассказать ее до конца.
  - И сейчас не дам. Кем я был? Военачальником? Известным? Кого не спроси, все рассказывают, что в прошлых жизнях были королями или на худой конец генералами.
  - Так и было, - Ву недовольно поджал губы. - Ты был генералом. Великим. Зеркало никогда не ошибается.
  - Не ошибается? Неужели? А как же тот случай, когда...?
  - Не надо, - мягко попросил король.
  - Ну, хорошо, а тот...?
  - Не стоит.
  - Ладно. Но кое-что я все-таки скажу. Такое же Мэдзэ, как и у тебя, много лет показывало Кэльрэдину его погибшую девицу молодой и красивой. Даша рассказала мне, что это была ее бабушка. И что в нем сломалось потом, в твоем Огот? Почему вместо одной женщины оно переключилось на другую? Не верю я вашим зеркалам, уволь. И раньше не верил. Особенно после того, как Мэдзэ не предупредило нас о гибели Аолины. Должно быть, Первые создали их себе на потеху. Или чтобы поиздеваться над своими потомками.
  - Зеркала никогда не ошибаются, ошибаются люди, в них смотрящие, - повторил Ву, подливая себе эля. - Если Мэдзэ что-либо показывают, значит, в этом есть смысл. Прости, я знаю, тебе больно это слышать, но Аолине было предначертано погибнуть.
  - Не бойся, уже не так больно. Чему суждено случиться, того не миновать. Я стал фаталистом за годы скитаний. Но объясни, какой смысл в том, что во сне, вместо умершей в ином мире знахарки-атчи, Кэльрэдин стал приходить к Даше?
  - А ты никогда не задумался, в чем причина твоей нерациональной ненависти к Медноволосому?
  - Так нечестно. Ты отвечаешь вопросом на вопрос!
  - А ты на мои вопросы иногда вообще не отвечаешь, среброволосый! Твоя ненависть к Кэльрэдину. Ведь это началось очень давно, задолго до появления Даши. Недоволен тем, что чей-то род лишился власти пятьсот лет назад? Не твой же род, а золотоволосых! Хочешь поскорее занять его место?.. Не смотри на меня так, я пугаюсь. Ведь нет же! А Кэльрэдин разве виноват в деяниях своих предков? Разве твой род не причиняет ему много беспокойств?
  - Длиннорукий следил за мной.
  - А что ему остается делать? Равай прочно засел в Малом Совете и строит козни. Гайдэ вообще распоясалась. Ты тоже из этого семейства, тоже Митрэдоон!
  - Бедный, разнесчастный Кэльрэдин, - пробурчал Ирэм. - Да нет у меня к нему ненависти, лишь глубокая неприязнь. Он влез в темную магию. И это еще выйдет всем нам боком. При этом готов признать, что для Ондигана Длиннорукий сделал немало хорошего.
  - Магический поединок в твоем случае это почти самоубийство. Лиши Кусаку шебо. Объясни Кэлю, что Даша не его возлюбленная. Ты ослабел, Полоз ловит искры в полную силу, только когда ты даешь ему свою кровь. На что ты еще надеешься? Забудь о поединке. Его все равно не будет. Я видел это в зеркале.
  - Опять зеркало! А мою бесславную кончину ты там видел?
  - Нет. Ты будешь жить. Долго.
  Маг изумленно вернулся к королю всем корпусом, с грохотом поставив на стол кружку, шутливо воздел руки к небу:
  - Что? И ты знал?! И говоришь мне только сейчас?!
  - Ты веришь зеркалу?
  - Спрашиваешь! Хочешь, я его даже поцелую? Нет, правда! Боги, какое облегчение! - маг сполз на край скамьи, заложив руки за голову.
  Ву вздохнул и мягко произнес:
  - Все-таки не веришь. Ирэм, прошу, позволь мне рассказать видение о твоей прошлой жизни.
  - Зачем? Теперь меня прошлое вообще не интересует. Я полагаю, мы забываем прежнее воплощение, чтобы не страдать в этом. Что со мной там случилось? Я там погиб? Был предан и убит? Это ты пытался сказать? Верно?
  - Почти. Поэтому я не стал вываливать всю историю на тебя и прошу твоего разрешения рассказать.
  - Ну, а я это разрешение не даю. Мало мне страданий и горьких воспоминаний? Мало мне врагов? Стану думать еще и о тех, кто доставил мне бед в прошлой жизни!
  - Хорошо. Наверное, ты прав.
  - Мне пора - сказал Ирэм, поднимаясь. - Через несколько часов отходит первый корабль. Нужно помочь магам с аглугами. Мои спутники меня ждут, у нас остался всего один день, чтобы попрощаться как следует. Альд и Эгенд не смогут уплыть сегодня - слишком многие гости покидают остров, боясь повторения вчерашнего. Михо еще слаб. И я рад, что обстоятельства дадут нам немного побыть всем вместе напоследок. Будь здоров, Правитель.
  - И ты, маг Ирэм, - грустно и тихо произнес Ву в спину удаляющемуся другу.
  Король поставил на столик кружку с недопитым элем, наморщил веснушчатый нос и со вздохом посмотрел на небо:
  - И что дальше? - спросил он.
  ***
  Ирэм шел по берегу. Я следила за его приближением. Он не успел переодеться после бала и был в своем черном с серебром длинном одеянии. Я не могла разглядеть его лица с такого расстояния, но полагаю, оно было усталым. Никто не ложился спать в эту ночь. Сначала маги усмиряли панику, потом, после выразительной и гипнотически-умиротворяющей речи короля с вершины лестницы, помогали гостям разойтись по покоям.
  В бухте на ярко-синей глади моря покачивались пузатые торговые корабли хуми, узкие стремительные эльфийские парусники и величественные двухмачтовики мелюзин. Крошечные лодочки скорлупками заполонили пространство между судами и берегом, перевозя пассажиров и багаж. Маги помогали плести защитные аглуги, поскольку в открытом море заниматься волшебством считалось дурным предзнаменованием.
  Из-за того, что несколько гостей сумели-таки подсмотреть за усмирением морского дракона 'матерью дитя моря', на Лим обрушилась новая волна почитания и благоговения. Впрочем, некоторые из приглашенных, в основном хуми, сразу после вчерашнего происшествия обвинили ее в призыве чудовища, но таких было немного. Некоторым из них, кстати, Ниш успел набить физиономии до вмешательства Ву, и если бы не угроза межрасового скандала, жертв тролльих кулаков было бы намного больше.
  Мы с Лим расположились на скальном утесе над берегом. Юная мелюзина провожала гостей. Многие из них подходили ближе и просили о благословении. Не понимаю, как Лим еще держалась. Она пошла на единственную уступку - согласилась присесть на стул. Лицо ее припухло, лодыжки отекли. Я с нетерпением ждала, когда закончатся официальные церемонии и можно будет увести ее в дом мага.
  Ву усилил охрану принцессы. А Ирэм даже одолжил мне Полоз. Про Серпенту я ему еще не рассказывала, поэтому согласилась воспользоваться артефактом мага: я не была уверена, что в случае опасности для Лим сумею без должной тренировки воспользоваться подарком короля.
  Большую часть времени на утесе мы провели в молчании. Мне многое хотелось спросить у Лим, но я не стала ее беспокоить. Показалось мне или нет, но искры вокруг мелюзины в моем тонком видении были тусклыми и медленными. Лим заговорила первой, глядя на Ирэма, подошедшего к лодкам:
  - Ты рассказала Ирэму о своей бабушке?
  - Да, - коротко ответила я.
  - И что?
  - Ничего. Ни удивления, ни ... радости, вообще никаких эмоций. Словно его это не касается. Кажется, он не очень верит в видения короля, хотя в моем случае признал, что такое развитие событий было самым логичным и что видение Ву много объясняет. Он намерен сразиться с Кэльрэдином в любом случае. Но Ву послал Властителю письмо через мелюзин. Как только войско Кэльрэдина подойдет к землям короля Мераса, его доставит почтовый тролль. Властитель не сможет проигнорировать послание Правителя мелюзин. Только на это надежда. И на то, что после этого он оставит меня в покое. Сейчас я мечтала бы увидеть его в своем сне, но, увы, Кэльрэдин больше не приходит в мои сновидения. Возможно, я сама возвела защиту, которую уже не могу убрать. То же касается демона. Он отступил именно в тот момент, когда мне позарез нужно отправить через него послание Властителю. Думаю, сова уже в пути, и оба, и демон и Властитель, ждут магического подтверждения.
  - Ты любишь Ирэма?
  - Лим, ты меня смущаешь, - ответила я, покраснев.
  Мелюзина ждала моего ответа без улыбки. Мне пришлось продолжить:
  - Если это любовь, то она странная. Не уверена, что хочу так любить. Ву сказал, что проклятие неумолимо изменяет Ирэма. Меня это пугает... Ирэм меня пугает. Иногда я встречаюсь с ним глазами, и он не отводит взгляд - смотрит, словно я причиняю ему огромную боль, а иногда глаза его краснеют, блестят, и мне кажется, что он подойдет и обнимет меня, но он отворачивается. Знаешь, что он сказал однажды? Что одной молоденькой дурочке очень хотелось романтики в напряженной обстановке нового мира. А поскольку под ее запросы подходил лишь один проклЯтый... ладно, ладно, прОклятый маг, в него она и влюбилась. Каково, а?... При первой встрече Ирэм был совсем другим: веселым, ироничным, увлеченным своей миссией, а сейчас из него словно уходит жизнь, и я понимаю, что дело не только в проклятии. Неужели я причиняю ему такую боль? Если да, то зачем нам это? Если нет, если причина в чем-то другом, то нам тем более не стоит быть вместе. Боги! О чем я говорю? Кто сказал, что Ирэм пустит меня в свою жизнь? Разве давал он мне повод так думать?! Наоборот! Всякий раз, когда мне кажется, что между нами что-то есть, он превращается в неприступного гордеца с каменным сердцем.
  - Если бы он сделал это, если бы он сказал, что хочет быть с тобой, ты согласилась бы? Согласилась бы разделить с ним не только его любовь, но и все беды и страдания, старость и даже смерть?
  Мне внезапно стало тяжело дышать. То, что я сейчас скажу, станет откровением и для меня самой. Я не была готова ответить. Лим ждала, глядя на море. Но я молчала.
  - Довольно, - наконец произнесла мелюзина, выгнув спину и болезненно застонав. - Я устала. Подданные меня простят, а ребенок - нет. Идем, нужно еще навестить Михо и охотницу, они оба разместились в нашем доме, подальше от любопытных глаз.
  Уходя с утеса следом за Лим и ее охраной, я еще раз посмотрела на Ирэма. Тот неподвижно стоял на песке, ссутулившись, опустив руки. Внезапно маг повернулся и поднял голову. Мы встретились глазами. Я первая отвела взгляд.
  
  ***
  Увидев нас, Михо чуть не перевернул тарелку с супом, из которой его заботливо, с ложечки, кормила давешняя охотница, и забарахтался в кровати, словно жук, перевернутый на спинку. Девчонка подскочила и повернулась к нам, не забыв поправить больному одеяло.
  - Здорово, охотники! - не сдержалась я, уж очень хотелось это сказать. - Ты Эна, да?
  Наездница дракона поклонилась, а Михо заметно погрустнел.
  - Вы, наверное, презираете меня? - спросил наш храбрый повар.
  Брови Эны поползли вверх. Она переводила взгляд с нас на лежащего в постели парня, явно недоумевая.
  - Я мог бы помочь вам с некромантом еще раньше, и я бы помог, честное слово, если бы знал, как.
  - Как по мне, так ты появился на сцене именно тогда, когда нужно было, - заметила я. - Просто прекрасный получился выход. Свидетели до сих пор в восторге.
  - Правда? - приободрился Михо. - И вы, госпожа Лим... то есть, ваше высочество, тоже так считаете?
  - Да, - сказала Лим, быстро моргая. - Ты доказал свою отвагу. Мы тобой гордимся.
  Михо залился краской. Эна смотрела на нас, раскрыв рот.
  - А ты как думаешь? - обратилась я к ней. - Наш Михо храбр?
  Девушка еще раз отвесила быстрый поклон и заговорила, немного склонив голову и опустив взгляд (нравятся мне охотники, ей-богу, вот нашей бы молодежи такое воспитание!):
  - Госпожа, я обязана ему жизнью. Боги, видимо, были милостивы в ту ночь, раз среди всех собравшихся, помимо меня, оказался еще один человек, невосприимчивый к магии. Господин Михо был не просто храбр, он проявил смелость, достойную героя, ведь не только магия угрожала ему в эту ночь. Я признательна господину Михо и преклоняюсь перед ним.
  Повар стал пунцовым.
  - О-о-о...Ты еще не знаешь, как он готовит, - протянула я. - Даже принцесса Лим была в восхищении.
  Я толкнула подругу локтем.
  - Да, - подтвердила та, вздрогнув и распахнув осоловелые от недосыпа глаза, - принцесса в восхищении.
  Лицо охотницы приняло совершенно благоговейное выражение:
  - Тогда я понимаю, почему родители господина не хотели отпускать его из дома. И все же я надеюсь уговорить Михо присоединиться к племени охотников.
  - Неужели такое возможно? - удивленно воскликнул повар. - Разве я не стар для такого дела?
  - Конечно, возможно, - с жаром подтвердила Эна, поворачиваясь к парню. - Вы доказали свой героизм. Что еще?!
  Михо заволновался и сделал попытку вылезти из кровати, на что Эна отреагировала крайне неодобрительно.
  - Хм, странно, что ты скрывал свою суть от нас, - сказала я, когда охотница, с той же непритворной заботой, устроила парня поудобнее и обложила подушками.
  - Я привык это делать. Мама родила меня уже в почтенном возрасте. Это сейчас мы довольно богаты - у нас много работников . Но раньше наша семья поддерживала достаток только за счет того, что я готовил солонину с красным перцем для армии хуми в Пельтреннате, а также сало и рулеты для местной знати. Если бы родители отдали меня повелителям драконов, семья разорилась бы. Надеюсь, родня получила письмо, что я отправил из Тунницы. Я напишу им еще одно. Если у них все хорошо, я ... с вашего позволения, госпожа Лим... попрошу у них разрешения посетить поселок охотников вместе с... госпожой Эной, - робкий взгляд Михо, полный надежды, брошенный на симпатичную охотницу, был более, чем красноречив. - А там видно будет. Признаться, об охотничьей стезе я мечтал с детства, но долг... Ваше высочество, вы позволите покинуть вас?
  Я опять толкнула Лим в бок.
  - Позволяю, - сонно сказала подруга, мечтательно глядя на подушки под спиной у повара.
  Когда мы вышли из комнаты Михо, я шутливо обратилась к мелюзине:
  - Ваше высочество, потеряли вы поклонника, как есть потеряли. Не жалко?
  Лим подняла на меня взгляд и выразительно провела ладонью по шее.
  - Прирежешь Михо? Я не знала, что ты такая ревнивица... А, ты на меня сим жестом намекаешь? Ладно, пошли, уложу тебя в постельку.
  - И подушечек, подушечек побольше, - хрипло сказала Лим.
  
  
  ***
  - Как ты посмела?! - голос Буушгана троекратно отразился от стен донжона.
  Женщина на полу не ответила. Она была жива, но отросшие волосы оплели тело, словно паутиной, а платье почти истлело. Желтая кожа обтянула лоб, обнажила почерневшие губы - Ниэна постепенно превращалась в нежить, полумертвое тело, из которого Блез все это время черпал силы. Буушган подошел к скорчившейся на каменных плитах колдунье, с брезгливостью оттолкнул ногой клок некогда роскошного одеяния и присел на корточки.
  - Ведьма! Ах ты тварь! Как же ты сильна! - в голосе демона против воли прозвучали восхищенные нотки. - В тот день, когда я пришел за твоей памятью, ты тоже кое-что получила от меня! Посмела присосаться к моим искрам, поганка! Отдавала их своему атчею! Пила меня, как пиявка! Сильна! Как же ты решилась на такое?
  Ниэна захрипела, вращая глазами.
  - А я и предположить не мог... Получается, сам все это время питал некроманта. Хотя, с другой стороны... - демон задумался. - Для меня это не в тягость, а Блез немного растянул свою жалкую жизнь, как раз, чтобы я успел поймать его.... Но ты! Что же мне с тобой делать? Какое наказание применить к той, что уже и так достаточно наказана?
  Колдунья вдруг оторвала от пола щеку и застонала. Этот стон выразил всю боль, сожаления, ужас и отчаяние умирающего существа, ныне ужасного, но некогда бывшего прекрасной девой, погубившей свою жизнь ради мести. Буушган невольно отшатнулся, от неожиданности сев на плиты и заскрипев зубами, но засмеялся, вытер со лба выступивший пот и с изумлением поглядел на влажную ладонь.
  - Боги, я почти стал живым, - нервно хохотнул демон. - Нет, честно, пробрало по самую...душу...Глядишь, и не захочется домой возвращаться.
  Он медленно поднялся на ноги, вздохнул и чертыхнулся, затем прошелся взад-вперед от окна до окна. Колдунья следила за ним мутным взглядом. Тогда Буушган решился. Он подошел к лежащей женщине, наклонился и взял ее за руку. Ниэна вздрогнула и попыталась отползти прочь.
  - Лежи, не дергайся, - с усмешкой бросил ей демон. - Считай, сегодня у тебя второй день рождения. Живи, помни мою доброту.
  Через его длинные и гибкие, как у женщины, пальцы пошли первые черные искры. Они вызвали боль в теле Ниэны, но она терпела, лишь судороги и закатившиеся под веки глаза показывали, как ей невыносимо тяжело.
  - Терпи, - сквозь зубы процедил Буушган. - Я знаю, что это можно вытерпеть.
  Черные боросг окутали колдунью угольным саваном. У демона заслезились глаза, он вглядывался в копошение внутри облака искр, но пелена была непроницаемой. Так прошло несколько минут. Пальцы мужчины занемели, рука колдуньи обмякла в его ладони. Демон с досадой щелкнул языком, но в этот же миг из облака, в рефлекторной судороге, высунулась нога Ниэны. Ножка. Изящная, женская, с высоким подъемом ступни и жемчужными ноготками. Грязноватая, в клоках платья, но с белой гладкой кожей, покрытой медовым пушком. Буушган, сам не ожидавший такого перевоплощения, изумленно выдохнул и поднес к глазам руку колдуньи, которую все еще держал в ладони. Он стряхнул с нее ошметки ужасных коричневых когтей, отросших во время неподвижности Ниэны и принялся разглядывать тонкие пальчики и прозрачные ноготки. Искры опали. Ниэна села, дрожа, сотрясаясь всем телом. Буушган посмотрел на нее и весело захохотал. Колдунья вздрогнула, вырвала руку из его хватки и со смесью восторга и ужаса тоже принялась ее разглядывать. Черные искры все еще пробегали по ее волосам, пышным, гладким кудрям молодой девушки.
  Буушган опять рассмеялся:
  - Вот что случается, когда не отказываешься от подарка демона. Значит, такой ты была раньше? Эх, малыш Кэль, чем же ты ему не угодила?
  Девушка молчала, все еще дрожа, и время от времени проводила языком по губам и белоснежным зубам.
  - Ты свободна. Иди, куда хочешь. Возвращайся к родне. Выходи замуж, живи человеческой жизнью. Держись только подальше от сильных магов. Мои искры поддержат силы, но не дадут тебе магии, вообще, про магию забудь, иначе повторишь свой путь с начала и до гибели в руках белых магов. Тебе придется иногда впитывать тьму из окружающего мира для подпитки. Это не сложно. Мало, что ли, вокруг черных боросг?
  Демон встал и пошел к лестнице, на ходу расправляя затекшие плечи. Ниэна смотрела ему вслед.
  
  ***
  Вечером мы поужинали все вместе во дворе дома мага. Трапеза была немного грустной, хотя за столом звучали шутки и смех. Эгенд и Альд готовились отбыть к Обре на корабле торговцев хуми. Михо предвкушал первый полет на драконе, а Эна, полное имя которой, оказывается, было Энаша, с восторгом удостоверилась в том, что ее спаситель - еще и прекрасный повар. Узикэль был счастлив и несчастлив одновременно: с одной стороны, мелюзины раскупили все его пряные закладки, с другой - мне полагалось сорок процентов с продаж. Почтенный торговец, пожелавший присоединиться к близнецам в пути на север, то бледнел, то краснел - было очень забавно наблюдать его душевные муки, которые, к слову, совершенно не отразились на аппетите файнодэра. Огунд капризничал. Он единственный среди нас был полностью искренним. Его волновало те темы, что мы старательно обходили стороной в застольном разговоре: почему мы расстаемся? Заберет ли Михо с собой Малью, и не съест ли свинку дракон? Уйдет ли Даша в свой мир? С какой стати почти взрослого кларикона всякие там тетки-мелюзины заставляют выбрать себе семью на острове, если почти совершеннолетний кларикон желает и дальше путешествовать по миру и истреблять некромантов и нечисть? Почему все веселье всегда заканчивается? И наконец - что будет с Ирэмом?
  Маг почти ни слова не проронил за ужином. Я видела, что он ждет сову. И Ниш делил свой взгляд между Лим и предзакатным небом. Сколько бы мы ни ели и не веселились, тревога хрустела на зубах, словно специи.
  Наевшись, мы развели костер. Эгенд принес челлу и принялся мелодично натренькивать народные песенки разных рас, которые все присутствующие, кроме меня, узнавали и подхватывали сытыми голосами. Солнце садилось, оно было как-то по-особому великолепно в небесах. Ветер приносил издалека протяжные крики зифов, это напоминало нам о некроманте, но мы с равнодушием поглядывали на море. Вопли морской нечисти заставляли охотницу вздрагивать. Эти звуки тревожили и дракона, он громко и протяжно ревел, и тогда Эна поднималась на крышу дома и трубила в костяной рожок, а дракон успокаивался. Чуть раньше Ву воспользовался возможностью и уговорил гостей, прибывших на остров с небольшими вооруженными отрядами, послать на берег воинов. Высадившийся у начала моста отряд под началом Ирэма и двух магов с торговых судов не нашел на обрыве ни Блеза, ни койжг. Местная нечисть ушла глубоко в лес, и Хозяин не откликнулся ни на один призыв. Мы все надеялись, что некромант мертв.
  Я хорошо выспалась днем, но от обильной еды опять потянуло в сон. Чтобы освежиться, я решила прогуляться к озеру. Альд догнал меня, свистнув, словно собачонке. Раньше я бы съязвила, но сейчас просто остановилась и дождалась, пока он подойдет своим изящным пружинистым шагом. У младшего из близнецов изо рта торчала позолоченная зубочистка.
  - Смотри, не проглоти, - хмуро сказала я, продолжив путь.
  - Заботишься? - усмехнулся эльф, вынимая острую палочку.
  - А куда мне деваться? Поклонников надо защищать.
  Альд хмыкнул. Какое-то время мы молча шли по узкой тропинке.
  - Эй, а ты? Мог бы любезно убирать ветки от моего лица, - не выдержала я.
  - Еще чего! На руках понести?!
  - Вот приворожу тебя опять, уже сама, тогда посмотрим.
  Альд почему-то промолчал. Мы вышли к озеру, и тогда только эльф заговорил:
  - Знаешь, мы завтра расстанемся навсегда...
  - Ты наверное страшно рад, да? - спрятав грусть за иронией, предположила я.
  - Совсем нет, - странным голосом откликнулся эльф. - Столько всего случилось с нами... разве могу я радоваться? Я расстаюсь... с сестрой... Разве не больно братьям расставаться с сестрами?
  Я потрясенно молчала. Сказать ему, как мне тоже больно... и сладко одновременно от этих слов?
  - Я ведь не все тогда рассказал тебе и Сонтэну, - тем же пугающе-странным голосом продолжил Альд. - О том, что увидел в зеркале предсказаний. Я ведь провел за ним довольно много времени, спасаясь от искр Ниэны и Кэльрэдина. Было бы противоестественно заглянуть в древний артефакт и не увидеть что-нибудь и о самом себе.
  - И? - осторожно спросила я, потому что Альд снова замолчал.
  - И оно показало. Что-то... невероятное... Я долго думал. Понял, что если не разберусь и просто так уеду, сойду с ума. Я пошел к Ву сегодня и все ему рассказал. Я знаю, что король видел в своем зеркале Эгенда, но он лишь выслушал меня и предупредил об опасности.
  - Тебе грозит опасность?
  - Нет, - эльф помедлил и повернулся ко мне лицом, сказав без привычной насмешки. - Это тебе грозит опасность.
  - Мне?! Какое...?
  - Я не договорил, не перебивай. В том сне нас было четверо. Я, мой брат, девушка и мужчина. Я увидел миг сражения. Увидел свое лицо в отражении, в своем мече, в полосках крови на клинке. Я был юн, но это было другое лицо, другой эльф, с другими чувствами, другими воспоминаниями, в старомодной одежде. Мой брат был Эгенд... и не Эгенд.
  У меня внезапно пересохло во рту:
  - А девушка?
  - Мы с братом были эльфами, а она - хуми. Я чувствовал, что все происходящее случилось из-за нее, но был готов защищать ее до последней капли крови. Она тоже сражалась вместе с нами. Я, мой брат и она... мы знали, что нам не победить, и в какой-то момент она посмотрела на меня... она была... как ты.
  - Откуда ты знаешь? - с трудом выговорила я. - Мы похожи?
  - Нет. Да. Я не знаю. Это чувство, будто говоря с тобой, я говорю с ней - оно не покидало меня с самого нашего знакомства...Она.. она... была моей сестрой.
  - Хуми? Была сестрой эльфа?
  - Я же сказал, что не имею понятия! - с досадой воскликнул Альд. - Ву тоже ничего не объяснил. Хотя наверняка что-то знает. Он даже не удивился, когда я пришел и стал рассказывать. Только предупредил, что ты сейчас в большой опасности, и это как-то связано с моим видением.
  - А мужчина, тот четвертый человек? - с каким-то болезненным нетерпением спросила я.
   - Мы сражались на ступеньках... колонны... факелы... много воинов в кожаных доспехах. Мы ждали подмоги... мы ждали его, четвертого, он не успевал... Ты...она посмотрела на меня...опустив меч... она прощалась... а потом... - забормотал Альд, усиленно вспоминая.
  - Хватит! - выкрикнула я в смятении, закрыв уши.
  - Потом произошло что-то...
  - Это что, опять предсказание?! Что мы и в этой жизни умрем все вместе?! Это что, самое логичное, что может с нами произойти?! Мы все равно обречены?! Не хочу!
  - Даша, не паникуй! Совсем не обязательно! Но понимаешь, это объяснило бы, почему у тебя столько магии в нашем мире...
  - Не хочу! Не хочу ничего знать! Хватит! Я устала! Хватит! Я только что во всем разобралась! Зачем меня опять мучают?!
  - Ву сказал, ты в опасности! - умоляюще сказал эльф, протягивая мне руку.
  - Я всегда в опасности! - выкрикнула я, отстраняясь, со злыми слезами в глазах. - Я так прекрасно жила в своем мире! Мне ничто не угрожало, кроме одиночества и скуки! За что?! За что мне эти муки?! За что мне эта чертова любовь?! Почему все так запутано?! Когда я уже проснусь?!
  Альд шагнул ближе и, не обращая внимания на мои попытки вырваться, с силой меня обнял и держал все время, пока я рыдала в его руках. Самым страшным было то, что я сразу поняла: он видел реальные события. Словно когда-то просмотренный фильм, уже забытый, но вот тебе начинают его пересказывать, и память услужливо рисует отдельные кадры. В глубине души я всегда знала, что не принадлежу своему миру, что я заблудившаяся душа, нашедшая приют у другой такой же несчастной, отягощенной прошлым души - моей бабушки.
  Я устала и только плакала от отчаяния и чувства безнадежности.
  - Я думаю, это был Ирэм, - с жалостью прошептал Альд над моим ухом. - Тот четвертый человек.
  - Мы все умерли? Там, в той жизни...
  Я почувствовала, как Альд легонько кивнул, коснувшись подбородком моего плеча.
  - Из-за меня?
  - Ради тебя.
  - И Ирэм?
  - Думаю, да.
  - А магия?
  - Это последнее, что я видел. Твое лицо в золотых искрах. Боюсь, это была... смертная магия.
  - Что это?
  - В отличие от посвященных в Семицветие, обычные маги могут извлекать искры из своей ауры, как в ту ночь, когда ты подняла в воздух нашу телегу. Но только на пороге гибели. Поэтому мы так волновались за тебя. Но только я знал, что ты сделала это не в первый раз. .. Однако в моем видении... я видел твою гибель... и свою... и брата... и воина, который пришел слишком поздно. В отличии от нас троих, он сам принял решение и продолжил битву во главе своего отряда... думаю, до конца... Даша, теперь я понимаю, почему нам не дано видеть прошлые жизни. Раньше я роптал на богов: зачем мы копим знания и таланты, а потом теряем все со смертью? Разве не лучше все помнить, ошибок не повторять, мудреть с каждым новым воплощением? Но нет. Уж лучше нам ничего не знать о нас, прошлых, верно?
  Альд разомкнул объятия. Я постояла немного, прижав пальцы к глазам.
  - Как же ты жил все это время? Почему не рассказал?
  - Я не был уверен. Постарался не думать... Ву сказал, видение было истинным.
  - Это все, что ты помнишь?
  - Да.
  - Тебе было тяжело?
  - Не тяжелее, чем тебе сейчас.
  - Я действительно была твоей сестрой?
  - Да. Это то, о чем говорил Ирэм. О нашей связи. Не знаю, почему, но я должен был защищать тебя в той жизни. Эгенд... и он тоже.
  - А Ирэм?
  Альд несколько раз моргнул, глядя мне в глаза:
  - Он пришел спасти тебя. А когда понял, что не успел, умер, сражаясь. Делай вывод.
  - Я иду к Ву!
  - Сейчас?
  - Именно. Пусть посмотрит в свое зеркало! Хватит намеков! Пусть расскажет ту мою историю!
  - Я с тобой!
  - Нет! Это наш с ним разговор!
  Я развернулась и пошла вдоль озера, к тропинке, которая вела к подземному городу.
  - Будь осторожна! - крикнул мне в спину Альд.
  
  Глава 8. В которой судьба возвращает долги с процентами и вновь берет взаймы
  
  Я шла по тропинке вдоль озера.
  - Госпожа, госпожа! - тоненький голосок раздался из кустов жимолости.
  - Теймаана? Что ты здесь делаешь? - как назло неугасающие магические фонари, каждый вечер зажигаемые мелюзинами над озером , скопились у зарослей камыша, и я едва могла разглядеть тоненькую дрожащую фигурку.
  - Ах, госпожа, подойдите поближе, - девочка поманила меня к себе. - Я с таким трудом вас разыскала!
  Я огляделась по сторонам и приблизилась к укрытию юной полукровки:
  - Что стряслось? Ты вся дрожишь! Ну, говори же!
  - Госпожа, только вы можете мне помочь! Моя мама... случилось несчастье...черные искры... проклятие... только вы можете видеть золото Первых! Спасите!
  - Ничего не поняла! Теймаана, успокойся и объясни, что произошло.
  - Госпожа, пойдемте со мной! Я не могу объяснить! Вы должны увидеть сами! Только вы можете ей помочь!
  - Теймаана, если с твоей мамой случилось что-то недоброе, не лучше ли позвать магов? Тут как раз...
  - Маги?! - девочка вышла из кустов на свет, выражение ее лица испугало меня - в нем было столько ненависти и отчаяния! - Если бы вы только знали, какие беды причинили мне и моей маме белые маги! Мама скорее умрет, чем доверится им. Вы не такая! Мы верим вам! Пожалуйста! Это недалеко, на берегу.
  - Ну хорошо, - с неохотой согласилась я. - Я только взгляну, но если там что-нибудь серьезное... Эй!
  Теймаана уже бежала прочь от озера, оглядываясь и призывно мне кивая. Я пошла за ней, ворча на ходу. Не до полукровки и ее несчастий мне было сейчас. Мы вышли на берег и пошли вдоль кромки моря, к скалам, в противоположном направлении от мраморного моста и подземного дворца мелюзин. Чуть вдалеке виднелись пятнышки света. К ним мы и направлялись. Вблизи это оказались факелы, воткнутые в расщелины скал над темными провалами пещер. Лау говорила, что в этих гротах, на грани жизни и смерти, был когда-то заперт Ирэм.
  Девочка схватила один из факелов, и мы, поплутав между обломков скал, вошли в просторный грот. Должно быть, во время прилива, его заливало водой, но мама Теймааны лежала прямо на мокром песке. Увидев меня, она приподнялась, щурясь на огонь и вдруг неожиданно проворно юркнула на четвереньках в какую-то темную щель. За спиной почувствовалось движение воздуха, искр и ... запах - отвратительный сладковатый аромат кроваво-красных орхидей. Мне можно было уже не оборачиваться, я знала, кто там. Олем, принц Отч-Ретала, мелизанд со специфической темной аурой, отпрыск семейства с подмоченной репутацией. Я вздохнула и слегка покачала головой. Что-то подсказывало, что не для предложения руки и сердца заманили меня сюда орчанка с дочерью.
  - Обернись, великая магиня из иного мира, - с издевкой произнес мелизанд.
  Я медленно подчинилась. Олем движением пальцев сотворил искры и зажег яркий магический фонарик. Свет был достаточно ярким, чтобы я разглядела глубокую царапина у него под глазом, из которой сочилась кровь.
  - Не загостились ли вы на Грозовом, госпожа? Не хотите ли прогуляться в приятной компании? О нет, не пугайтесь, прекрасно вижу, что неприятен вам! И вы так недвусмысленно дали это понять на балу! Поэтому не буду надолго навязывать свое общество и передам вас в другие руки. Вы, конечно, очень милы и непосредственны и, может быть, по окончании... нашей миссии я смогу претендовать на толику вашей благосклонности. Признаюсь, не откажусь, если никто другой не предъявит на нее права вперед меня... - Олем улыбнулся своей собственной, совершенно непонятной мне шутке, от которой у меня побежали мурашки по коже, и продолжил. - Интересно, как ты избавилась от магии орхидеи? Я ждал тебя всю ночь, ты так и не пришла. А жаль. Было проще и... веселее. Для нас двоих. Это был Ирэм, верно? Он что-то заметил на балу. Изгой рода Митрэдоонов опять перешел мне дорогу. Ничего, недолго ему осталось нарушать наши планы... Теперь слушай. Если попробуешь творить искры здесь, этот милый мальчик умрет. С его стороны было неблагоразумно, но очень... трогательно и забавно напасть на меня с этим...
  Олем раскрыл ладонь и показал мне окровавленное нечто. Позолоченная зубочистка! Альд! Из темноты на пятачок света от магического фонарика двое мелизандов в черных масках вытащили полубесчувственное тело. Альд едва был в сознании, когда его бросили на влажный песок. Я метнулась к нему, но один из мелизандов удержал меня за локти. Эльф перевернулся на бок и посмотрел на меня одним глазом. Второй заплывал лиловым синяком.
  - Твой любовник? Собиралась к нему на свидание? А маг знает? Впрочем, какое мне дело? Пойдешь со мной по-хорошему, прихватим мальчика с собой - господину нужны рабы, да и семья даст за младшего Донирээна неплохой выкуп. Будешь упрямиться или попытаешься творить свою ОСОБУЮ магию - он останется тут, связанный. А ведь скоро прилив. Ну? Согласна быть паинькой? Вот и славно! Вставай, Донирээн, иначе умрешь здесь.
  Альд встал на одно колено, попытался выпрямиться и чуть не упал. Олем ждал. В его руках возник тонкий кинжал, мелизанд лениво гонял его между пальцами, с жестоким любопытством поглядывая на усилия эльфа. Сдерживая ярость, я прислушивалась к Серпенте. С того самого момента, как передо мной возник Олем, Белая Змея начала подавать слабые признаки жизни. Головка ее переместилась с моей груди на правое плечо, несколько витков поднялись с бедер на талию. Я уже тренировалась снимать и надевать артефакт на полянке за домом Ирэма, но аглуг все еще слабо подчинялся мне, словно связь между нами была непрочной и прерывистой.
  Альд встал, закачался и снова присел на колено. Как же сильно они его избили! Я не выдержала и... что-то сделала, сама не поняла, что. Мелизанд, удерживающий меня, вдруг по-женски пискляво взвизгнул сквозь маску и выпустил мои локти.
  - Господин, она меня уколола!
  Громила с возмущением продемонстрировал нам руку, с его пальцев капала кровь. Я успела шагнуть к Альду и подхватить того под плечо - тонкий кинжал застыл перед горлом младшего из близнецов. Мы с эльфом замерли.
  - Я же сказал, никакой магии! - прошипел Олем.
  - Я помогу ему, - сказала я тихо. - Обещаю не сопротивляться.
  Реталийский принц вгляделся в мое лицо и неохотно кивнул второму из громил. Тот подхватил Альда под другое плечо и оттолкнул меня.
  - Идемте! - приказал Олем.
  Вопреки моим ожиданиям, он не повернул к выходу из грота, а прошел немного вглубь пещерки, остановившись у стены, поиграв пальцами и затем развернувшись вполоборота. Воздух у стены заискрился. Портал? Один из тех, о способности видеть которые упоминал Ву? Черной магии, как и во всем, чего касался наследник Отч-Реталов, в нем было больше. Я не ошиблась. Первым в портал шагнул пострадавших от моих мелизанд, затем второй громила с Альдом, едва волочащим ноги. Олем приветливо кивнул мне. Я вошла в облако искр, оказавшись в темном проходе, но чуть не сбив меня с ног, словно случайно, пытаясь удержаться на ногах, с нажимом проведя рукой снизу вверх по моему бедру, следом прошел Олем. Я испугалась, что мелизанд почувствует Серпенту сквозь тонкую ткань просторных штанов, но он лишь подтолкнул меня вперед, выдохнув над ухом. Что за миссия меня ждет? Каковы намерения похитителя после ее окончания? Своим поведением Олем намекал, что не оставит меня в покое и после. После чего? Я понимала, что спрашивать бесполезно - реталийский принц явно приготовил для меня нехороший сюрприз. У меня была только одна надежда - вдруг в орчанке и Теймаане проснется совесть, и они сообщат моим друзьям, кто увел нас с Альдом. Но это был очень маленький шанс.
  Из подземного прохода, в который вел портал в пещере, мы вышли на берег моря. Под ногами захрустела галька. Остров. Совсем маленький. Олем открыл портал прямо на берегу, и мы вынырнули у рукотворной каменной стены, с усыпанным гниющими водорослями основанием. Еще три портала. С каждым переходом становилось все теплее, и голова у меня болела сильнее и сильнее. Я задыхалась от смеси светлой и черной магии, используемой Олемом.
  Последний переход был самым долгим. Мы оказались у стен города, с домами, подобно ракушкам облепившими гору над морем. Ворота города открылись перед Олемом, показавшим стражникам с кривыми мечами плоскую металлическую бляху. Увидев стражников на входе, Альд захрипел, пытаясь подать мне какой-то знак, но придерживающий его под плечо мелизанд стиснул ему горло.
  Мы шли по улочкам таким узким, что стены белого камня, казалось, вот-вот сомкнутся над головами. Небо здесь было совершенно прозрачным, тяжелым, словно опустившимся к земле под тяжестью звезд. Улицы были почти пусты, лишь иногда в тени стен нас провожали тусклыми взглядами нищенского вида личности. Олем хмурился, поглядывая на Альда, который все больше слабел. Я боялась, что мелизанд прикажет бросить раненого, но тот швырнул несколько монеток скрючившимся в подворотне оборванцам, и те, перекинувшись с нашими громилами парой слов на гортанном языке, понесли эльфа дальше на руках. Ветер носил по улицам пыль и песок, воняло гнилью и испражнениями. Кое-где, в изящной лепнине на домах, заросших сухой травой фонтанах и остатках садов, проглядывало былое величие и красота, но на фоне дворца на вершине горы город и вовсе казался грязным сараем.
  Ворота дворца распахнулись перед бляхой Олема. Здесь пахло розами, влага от фонтанов в закутках и садиках освежала, но я сразу почувствовала угрозу, исходящую оттуда, куда вел нас бесчисленными анфиладами залов Олем. Под рубашкой тревожно заворочалась Серпента. Сначала я пыталась запомнить дорогу, но запуталась. Хотелось пить, и тревога все нарастала. Нищих, дотащивших Альда до ворот, внутрь не пустили. Эльфу становилось все хуже, но он настойчиво пытался подать мне какой-то знак. Я в свою очередь постаралась успокоить его взглядом, пока Олем, подведя нас к высокой двери, украшенной кованым орнаментом, вел переговоры с появившейся из атриума невозмутимой скуластой женщиной с высокой прической из кос.
  - Правитель не в здравии сегодня.
  - Меня он примет. Передайте, я привел лекаря, о котором говорил перед отправлением на Грозовой остров.
  Женщина окинула нас ничего не выражающим взглядом, слегка поклонилась и двинулась к двери, шурша пышными юбками. Дверь открылась сначала для нее, потом для нас. Мы вошли в зал, ярко освещенный жаровнями. Живой огонь напомнил мне сон о покоях Кэльрэдина. Стражники с лицами, закрытыми кожаными масками с прорезями, не шевельнулись, когда мы вошли, но я сразу принялась их рассматривать, проходя через двойной строй воинов, вооруженных клинками. Каждый из охранников нес в ауре черные искры, словно кто-то, хорошо владеющий темной магией, распределил их поровну между своим войском. Мы очутились перед лестницей, ведущей к широкому трону. Меня настойчиво преследовал странный неприятный запах, перебить который не мог даже розовый аромат, истончаемый изящными светильниками на каждой из ступеней. У трона началась какая-то возня. Олем и сопровождавшие нас мелизанды подобострастно согнулись в поклоне. Я воспользовалась этим и приблизилась к Альду. Громила, помогавший эльфу пройти весь путь по дворцу, заставил его встать на колени.
  - Это было здесь... сон, - прошептал эльф, - все не зря... видно... пришло время.
  Я огляделась. Ничто в тронном зале не напоминало о той битве, произошедшей, возможно, очень много лет назад. Память моя молчала. Снов, как-то связанных с этим местом, я никогда не видела.
  Олем вдруг метнулся вверх по лестнице и принялся помогать слугам. Те поднесли к трону массивного, тяжело дышащего человека. Правитель был болен. Я поняла, что это был за запах: одна нога толстяка, под которую реталийский принц услужливо подставил скамеечку, была покрыта страшной гниющей язвой. Сопоставив некоторые факты из памяти, я сделала вывод, что развалившийся на троне мужчина был ас-суритом, то бишь потомком демонов. А также господином рода Отч-Реталов, к которым принадлежал Олем и которых за это наградили способностью видеть и открывать мелкие внутримировые порталы.
  Ас-сурита наконец усадили, и он обратил к нам свой мутный взор. Правитель явно страдал. Каждой его шевеление обдавало нас тошнотворным запахом.
  - Кто? - хрипло спросил Правитель.
  - Она, - с гордостью отвечал Олем, спустившись на несколько ступенек и ткнув в меня пальцем.
  - Лекарка?
  - Магиня. Гостья короля Ву. Одна из тех, кто не только видит золото Первых, но и способен управлять им. Есть свидетельства, что она сотворила искры из своей ауры и выжила, признанная артефактом семьи Митрэдоонов. Говорят, защитила новоявленную Матерь Дитя Моря и увела с ее пути все зло, что обычно губит зачавших дев. Разрушила проклятие некроманта и бросила вызов самому Кэльрэдину. Видящая указала на нее. Вы же помните Теймаану, Правитель?
  Ас-сурит помолчал, двигая пухлыми губами и причмокивая. Взгляд его выражал сомнение. Он рассматривал меня с той же брезгливость, что и я его.
  - Подойди, - велел Правитель.
  Слегка пожав плечами, я двинулась вверх по лестнице. Признаться, мне польстили слова Олема. Возможно, мелизанд и преувеличил немного мои магические достижения, но до сего момента я ни разу еще не смотрела на себя с такой стороны. Я поднималась, вглядываясь в ауру ас-сурита. Нечто похожее я уже видела. Но не в подобном масштабе. Может, Правитель, будучи демоном, и управлял черными искрами, одаривая ими подданных, но сейчас черные боросг с аппетитом жрали его самого. Черных искр вблизи ас-сурита было много. Их было много даже не вблизи. Они роились в тронном зале, вызывая у меня желание двигаться так, будто я проходила между гирляндами паутины. Даже возжелав помочь Правителю, я вряд ли смогла бы найти в окружающем пространстве хотя б одно приличное скопление золотых боросг. В какой-то момент, достигнув верхней ступеньки и откровенным жестом зажав нос, я явственно услышала, как недовольно шипит по-змеиному Серпента на моем плече. Самое интересное, что потомок демона тоже ее услышал. Глаза его расширились и он дернулся, пытаясь приподняться на троне. Ас-сурит поднял пухлую длань и направил на меня толстый палец, унизанный кольцами.
  - Ты... ты...
  - Мы знакомы?
  - Олем! - вдруг взревел толстяк. - Кого ты привел, предатель?! Это же она! Та самая! Жива! Пришла меня добить!
  - М-м-м... - пробормотала я. - Все-таки знакомы.
  - Защитить Правителя! - закричал опомнившийся мелизанд (надо отдать ему должное, Олем очень быстро сообразил, что дело приобрело не очень хороший оборот, и правильно сориентировался). - Уничтожить ведьму!
  Ну вот. Едва успела почувствовать себя великой магиней, как тут же попала в категорию колдуний. Мне было не страшно. В крови бурлил злой кураж. Серпента уже в открытую скользила под одеждой. Она переместилась мне на спину, улегшись изгибами вдоль позвоночника.
  Я вздрогнула от укола в предплечье и обернулась. Рядом, занеся надо мной меч, выпучив глаза, стоял давешний громила-мелизанд. Видимо, хотел, голубчик, первым заслужить похвалу от ас-сурита и как можно скорее исправить оплошность. Меч касался моей руки. Я отодвинулась, наблюдая, как из пореза набухает капелька крови. Мне не стоило никаких трудов уклониться от занесенного оружия, потому что мелизанд застыл. А с ним застыли и все те, кто прямо или косвенно желал мне гибели: стражники, покинувшие свои посты у стены, лучники с натянутыми луками на балконах, мелизанды во главе с Олемом. Пространство вокруг было пронизано невесть откуда взявшимися золотыми искрами. Они вращались широким смерчем, шелестя в наступившей тишине, видимо, являясь первопричиной произошедшего чуда. Вне застывшего времени остались только мы с Альдом (эльф сидел на полу, изумленно таращась на происходящее) и ас-сурит, нервно вжавшийся в трон. Я проследила за направлением взгляда демона. Над моей головой, словно повторяя изображения древних восточных богов, поднималась в воздух белая голова Серпенты с растопыренным капюшоном. Змея играла телом, и в такт ее движению вращались потоки золотых искр, остановившие время.
  ***
  Признаться, несколько минут я просто стояла и таращилась вокруг, слушая шелест искр. Ас-сурит подвывал на одной ноте, остальные участники 'аутодафе' замерли вокруг, как в детской игре 'море волнуется', Серпента щекотала шею. Альд вдруг лег на пол и хрипло засмеялся, прижимая руку к ребрам.
  - Ты чего? - испугалась я.
  - Нос... у тебя и вправду краснеет нос, когда ты злишься... теперь буду иметь в виду... если что...
  - Ай! Тебе все шутки! Лучше скажи, что делать дальше! - я с досадой махнула на него рукой.
  Вслед за рукой дернулась Серпента. Аглуг-артефакт медленно опустился и 'потек' вдоль плеча, предплечья и ладони, сначала вниз, потом пульсирующими витками вверх. На пути аглуга попался порез, и Белая Змея заиграла разноцветными искрами, впитывая кровь и залечивая ранку. Затем Серпента обвилась вокруг руки и плеча, оставив на моем запястье острый кончик, удобно свисающий в ладонь. Я с тревогой посмотрела по сторонам. К счастью, на золотой смерч движение аглуга не повлияли, искры все так же защищали нас с Альдом и замедляли время.
  - Что это? - с изумлением спросил Альд, приподнимаясь и наблюдая за тем, как белый аглуг пульсирует на моем рукаве.
  - Подарок Ву.
  - Ву! -ас-сурит по-женски пискляво взвизгнул и пригорюнился, закрыв лицо руками.
  - Что, тоже знакомы? - участливо поинтересовалась я. - Что же вы, господин хороший, доверились такому, как Олем? Не навели справки, не поинтересовались, не приятели ли мы с вами из прошлых жизней?
  Правитель молчал, диковато поглядывая то на меня, то в сторону двери. В какой-то момент он решился, рванулся, вскочил и поскакал вниз по ступенькам, подволакивая больную ногу. Потом упал и покатился вниз с громким криком, Альд едва успел отползти в сторону, иначе его придавило бы массивным телом. Слушая вопли Правителя, я невольно содрогалась. Но никто не появился в дверях зала, время по-прежнему текло едва-едва. Можно было наблюдать, как медленно меняется выражение лиц стражников и мелизандов, от яростного до изумленного. Интересно, что это за стазис такой и во всем ли дворце замедлилась жизнь? В любом случае нам следовало поторопиться и покинуть негостеприимное место. Но сначала, мне нужно было кое-что узнать.
  Я подошла к лежащему на полу и стонущему ас-суриту и спросила с некоторой жалостью:
  - Кто же тебя так?
  - Ты! - с разным выражением, но одинаковой убежденностью хором сказали Альд и ас-сурит.
  - Значит, это все-таки правда, - сказала я. - Когда-то я здесь... умерла?!
  - Да! - выкрикнул Правитель, извивающийся на полу подобно большому червяку. - Будь проклят тот день, когда мои чресла возжелали твое тело!
  - Что?!
  История для меня обрастала пикантными подробностями.
  - Говори, абымж тебя возьми! Говори, урод! - потребовала я.
  Правитель стиснул зубы и замотал головой. С лица его катился пот.
  - Ты приказал убить меня... нас?! Альд, это он?!
  - Я не знаю, - отозвался эльф. - Я помню только бой. Правителя не было в моем видении. Но думаю, это он приказал. Он только что почти признался. Ас-суриты живут сотни лет и никому не уступают свои царства. Думаю, и проклятие его на нем с той поры.
  - Проклятие! Проклятие! - простонал ас-сурит, - Сто два года! Маги, лекари... никто не смог излечить ...Гнию здесь заживо, проклиная день встречи с тобой! ТЫ прокляла меня, шальная девка! Чего тебе стоило уступить?! Я дал бы тебе золота, одарил бы почестями. Чего ты добилась своим упрямством? Погубила себя и братьев своих!
  - Чего я добилась? - переспросила я, начиная закипать. - А вот, погляди!
  Я потянула за кончик аглуга, и он послушно опустился 'хвостом' к полу. Перехватив Серпенту, я слегка ей щелкнула, коснувшись мраморных плит под ногами. Белая молния с сочным треском ударила в плоский светильник почти над головой потомка демонов. Тот зашелся невнятным воем.
  - Видишь? И братьев своих я встретила. Так что цена, может, и велика, но я не жалею. Теперь рассказывай, как все было! Не желаешь?! Что ж, есть способ и без твоего согласия обойтись. Есть у меня один знакомый. Он берет у людей воспоминания, не спрашивая их разрешения. Мне это не по душе, конечно, но что делать? Интересно, получится?
  Почему я решила, что смогу повторить фокус Буушгана, не знаю. Наверное, обретенное с артефактом могущество ударило в голову. Но все получилось. Я всего лишь коснулась лба скорчившегося в страхе ас-сурита, а волны воспоминаний обрушились на меня. К счастью, события столетней давности оказались самыми яркими в памяти Правителя. Я просмотрела их, словно фильм, отсеяв остальное. Это был горький фильм, с печальной концовкой.
  Когда я пришла в себя, ас-сурит был в отключке. Я проигнорировала его немую просьбу, обращенную ко мне за несколько секунд до потери сознания. Нет, я не собираюсь излечивать тебя, Правитель. В моем сердце нет жажды мести, и, возможно, Серпента смогла бы чем-нибудь тебе помочь, но есть еще другие - те, кто до сих пор безмолвно вопиет о пощаде в твоей памяти. Ради них я оставлю тебя медленно умирать. Да, это было мое проклятие, мое последнее желание в той жизни, моя посмертная магия, перешедшая в жизнь следующую, но назначила его тебе не я. Попроси кого-нибудь повыше, я была лишь исполнителем.
  Теперь я понимаю, почему всегда чувствовала себя гостем в своем мире. В то время, как другие упивались достижениями научно-технического прогресса, я была к ним совершенно равнодушна. Подруги меняли мобильные телефоны каждые полгода, очарованные возможностями виртуального общения, а я пекла пироги и раздражалась, когда кто-то приносил на наши посиделки новомодные девайсы. В книгах про магию, которые мне вечно пихала Леночка, многие вещи меня бесили и нервировали. В глубине души я знала, как работает настоящее волшебство. И атч. Я так быстро выучила этот язык, словно просто его вспоминала.
  За сто два года, в попытке найти способ снять проклятие, Правитель ас-суров собрал множество информации обо мне и моих братьях. Я узнала все, что знал он. О моей жизни с двенадцати лет, когда девочка хуми (с магическими способностями) из знатной семьи попала в дом известного эльфийского рода в качестве ребенка 'по обмену' и стала сестрой двум братьям близнецам. О своем путешествии, уже двадцатилетней девушкой, в страну асуров, в которую молодой правитель Кэльрэдин направил свои войска в рамках договора с ас-суритами. И о встрече с генералом эльфийского войска, слабым магом, но хорошим военачальником, родившимся затем как Ирэм из рода Митрэдоонов. И о любви, соединившей два сердца, несмотря на разницу в возрасте. О похотливом Правителе ас-суритов, пожелавшим надеть мне на шею гаремный улуг и приславший ради этого своих воинов в дом, где я гостила вместе с братьями. О том, как прошлые инкарнации Альда и Эгенда сражались за меня. И о том, как возмущенные вероломством Верховного ас-сурита воины генерала пошли вместе с ним на штурм дворца. А также о том, что генерал не погиб и прожил еще долгую жизнь, оплакивая свою погибшую невесту и пытаясь добиться возмездия от Кэльрэдина, не пожелавшего портить отношения с ас-суритами. Генерал так скорбел, что в следующей жизни был наказан богами, ибо мертвых надо отпускать. В качестве наказания он полюбил обреченную на гибель мелюзину Аолину и впитал часть обрушившейся на нее тьмы. А я, тоже омрачившая последние минуты жизни посмертной магией и проклятием, родившись снова, почти сразу стала сиротой. И Гвенд, которую до глубины сердца тронула моя история, отнесла ребенка в другой мир и отдала женщине, судьба которой была не менее трагичной.
  Разумеется, последние сведения я получила не от ас-сурита - тот не мог о таком знать, хотя много раз обращался к Аклидийским магам, способным находить людей спустя несколько прожитых жизней по искрам имени и ауре. (К тому моменту меня уже не было в этом мире). Откуда пришли знания? Думаю, от Серпенты. А может, Ву, способный бродить невидимкой, где ему вздумается, нашептал мне их на ухо. Не знаю. Но девушка, убравшая свой палец от лица полумертвого ас-сурита, был уже совсем другой Дашей.
  - Идем, братец. Нам пора, - сказала я Альду. - Только прихватим наш 'путеводный клубочек'.
  Эльф с трудом поднялся с пола.
  Я подошла к Олему. Без него мы не сможем попасть домой. А мне срочно нужно назад, чтобы обнять Эгенда (по которому я так соскучилась за сто два года и еще один день), убедиться в том, что жизнь Альда вне опасности, заглянуть в глаза Ирэму и сказать ему, наконец, что я понимаю его и больше никогда не буду в нем сомневаться.
  - Отомри! - приказала я мелизанду. - Вольно! Подъем! Просыпайся! Живо, выйти из стазиса!
  Оле продолжал стоять в неудобной позе с выпученными глазами. Приложить его Серпентой? Белая змея, взмолилась я мысленно, мне нужно, чтобы этот... нехороший мелизанд очнулся.
  Хорошо, что реакция у меня оказалась быстрой - я успела отпрыгнуть и заслониться аглугом. Олем, сам похожий на шипящую змею, атаковал меня с мечом. Защищаясь, я несколько раз наугад ударила молниями, довольно удачно. К счастью, мелизанд так и не понял, что я едва научилась управлять артефактом Первых. Он отступил, с ужасом глядя на расколотые плиты мрамора под ногами и дымящиеся носки сапог.
  - Брось меч! - приказал я, стараясь звучать уверенно. - Сам знаешь, какие у меня способности, иначе не притащил бы сюда.
  Олем помедлил и отшвырнул оружие, не сводя глаз с белого аглуга.
  - Ты вернешь нас назад. Меня и Альда. И сдашься на милость Ву. Одно неверное движение, и я превращу тебя в кучку пепла.
  - Белый артефакт, - зачарованно пробормотал мелизанд. - Прежде чем пропасть, он убил четверых наследников рода Ардээнтов. А до этого двоих из моего рода. Как он признал тебя? Как ты его убедила?
  - Уговорами и лаской, - устало сообщила я. - Доброе слово и кошке приятно.
  - Надеюсь, Белый аглуг передумает.
  - Это вряд ли. Мы с ним уже сроднились. Ступай вперед. Альд, идти можешь? Подожди, я попробую влить в тебя немного искр.
  Эльфу лечение пошло на пользу. Он немного взбодрился и довольно шустро зашагал, опираясь на мое плечо. Мы прошли сквозь дворец, встречая на пути застывших людей. За воротами дворца город жил обычной жизнью. Уже достигнув берега моря, мы услышали, как высоко на горе забили в колокола. Повинуясь моего приказу и угрожающе бьющему хвосту Серпенты, Олем повел нас обратным путем. Я предупредила мелизанда, чтобы тот не вздумал сыграть с нами какую-нибудь шутку. Если не я, то Серпента, видимо, выглядела убедительно. Пока Альд мог нормально двигаться, Олем вел нас знакомыми переходам. Но эльфу опять стало хуже, я с трудом поддерживала его, то и дело отвлекаясь. В итоге последний портал открылся не в скальном гроте, а на пустынном морском берегу, обрывистом и заросшем колючим кустарником. Я было подумала, что мелизанд предвидел прилив и предусмотрительно вывел нас в другом месте на Грозовом, но стоило нам немного отдышаться, Олем сбросил сапоги и прыгнул в море прямо с обрыва. Я успела лишь разглядеть мелькнувшие в воздухе два хвоста с острыми плавниками, торчащие из штанин. Висящий на мне Альд не позволил как-то отреагировать, к тому же, я попросту растерялась. Опустив эльфа на землю, проклиная коварство Отч-Реталов, я подбежала к обрыву, а убедившись, что мелизанд не собирается возвращаться, принялась осматриваться. Всходило солнце. В его лучах была видна ровная береговая линия, тянущаяся влево и вправо, куда только достигал взгляд. Мы явно были не на Грозовом. Шагах в тридцати от края обрыва виднелась полоска леса. Вдоль нее тянулась плохо утоптанная дорога без единой травинки между колеями. Тракт? Неужели старый? Где мы? Меня постепенно охватывало беспокойство. Я позволила Серпенте уползти в рукав, намотав свободную часть аглуга на запястье. Лес притягивал мое внимание. Оттуда явственно веяло опасностью.
  - Похоже на старый тракт, - устало сказал Альд, подтвердив мои опасения.
  - Похоже. Что будем делать?
  - Порталы не могли увести нас в совсем уж далекое от Грозового место, иначе их потребовалось бы намного больше. Мы или южнее, или севернее мраморного моста. Как только солнце поднимется повыше, думаю, смогу определить наше примерное местонахождение. Меня этом учили.
  - Здесь много золотых искр. Но меньше, чем на том участке пути, где напал на нас некромант.
  - Что ж, возможно, нас забросило немного на север, ближе к Обре. Там более обжитые места и от Первых мало чего осталось.
  - Будем надеяться. Тогда здесь должны быть поселения.
  - В любом случае, оставаться на месте нельзя. Если это действительно старый тракт, койжг нас быстро почувствуют. Давай двигаться вон туда. Предполагаю, там юг.
  - Идем, - вздохнула я.
  
  Глава 9. В которой нет места подвигу, зато есть место переговорам
  
  Было холодно, очень холодно. О благословенном теплом климате Грозового оставалось только мечтать. То, что я приняла за белую траву, оказалось инеем. Мы с Альдом поделили его куртку, прижавшись друг к другу, благо мне все равно приходилось поддерживать избитого эльфа.... брата. Солнце поднималось, не добавляя ни капли тепла.
  - Что ты увидела в памяти Правителя? - спросил Альд, когда мы уже давно далеко отошли от портала.
  - Все, что ты говорил. Все, что показало тебе Ройк-Мэдзэ. За одним исключением. Генерал не погиб. Он прожил еще много лет. Много для человека, но не для эльфа. Горе подкосило его. Он до сих пор таит в душе ненависть к Кэльрэдину. И боюсь, не захочет слушать меня, как не захотел слушать Ву.
  - А ты?
  - После моего нового рождения Гвенд, которой подчинялись миры и разные эпохи, отыскала меня и отнесла в мир Агнии. А та якобы нашла потерянную во время войны семью в лице племянницы, матери-одиночки, хотя на самом деле, думаю, бабушка просто подделала все документы. Я смутно помню женщину, называвшую себя моей матерью. Она несколько раз появлялась в нашем доме. Всю жизнь я гадала, почему она была так холодна со мной при встрече, почему бросила свою дочь. Полагаю, бабушка просто платила совершенно чужому ей человеку, да еще и плохой актрисе. Агния до самой смерти продолжала встречаться с Кэльрэдином во снах. Я была чувствительна к магии, поэтому случайно заняла ее место. Мне всегда снились очень яркие сны. Бабушку они пугали. Теперь я понимаю, почему. Еще я иногда не могла заснуть без света и спрашивала бабушку, не придет ли из леса Леший. Кроме этого... я, конечно, могу ошибаться, и это просто какие-то ощущения детства, но кажется, я видела искры, пока не повзрослела. Я пыталась рассказать об этом, но бабушка говорила, что это пылинки попадают в глаза. Да, это я хорошо помню. Пылинки. Думаю, в нашем мире искр очень мало, иначе рано или поздно я бы обратила на них внимание, а так просто перестала их замечать.
  - А я в детстве, будучи совсем маленьким, требовал у отца рассказать, где наша с Эгендом сестричка, пару раз дело даже доходило до слез. Все считали, что я тебя просто придумал, ради развлечения, потому что иногда мне становилось очень скучно: Эгенд гораздо больше времени проводил со своим атчеем, чем со мной - этого требовало его старшинство. Вот и мама считала, что воображаемая сестричка нужна мне для игр. И позже я и сам начал так думать, потому что странные воспоминания, то ли мои, то ли не мои, то ли вообще взятые из яркого сна, стали стираться. Но однажды - я отчетливо это помню - засыпая и капризничая, я услышал, как утешавший меня Эгенд шепнул мне на ухо: 'Не печалься, братик, мы обязательно с ней встретимся. Она нас найдет, я знаю. Она смелая, ты же помнишь?' Конечно, я ничего не помнил, но поверил и долго ждал, а потом забыл. Теперь я уверен, что это были не просто слова утешения.
  Маленькая история Альда не на шутку взволновала меня. Эгенд, которого я всегда считала надменным и холодным, ощущался теперь близким, почти родным. Возможно, он не поверит в то, что помнил когда-то, как и в то, что увидел его брат в Зеркале. Это неважно. Я не отпущу близнецов просто так в их грустное путешествие, практически в ссылку, в земли, забытые людьми и облюбованные койжг.
  Кстати, о нечисти. Солнце поднималось, хорошо освещая тракт (по которому мы ковыляли, как нам казалось, бодро, а на самом деле еле-еле), но не проникая вглубь зарослей вдоль дороги. Все настойчивее шевелилась Серпента, устроившаяся на моих плечах, и агат в кольце вдруг завибрировал, что напомнило мне давнишний случай с появлением Баольбина на зайце.
  -Нечисть,- пробормотала я, поглядывая на лес. - И ночью бродишь, и днем покоя не даешь. Когда ж ты спишь, проклятая?
  Я вспомнила, что творил Букашка при свете солнца, нарушая все мои представления о том, как должны вести себя порождения тьмы, и невольно содрогнулась. Эх, Баольбин, как нам тебя сейчас не хватает! Где же ты бродишь со своей досточтимой хозяйкой-магиней? Я бы и с ней сейчас охотно поболтала.
  - Далеко? Близко? - напрягся Альд.
  - Думаю, где-то совсем рядом. Жаль, на тебе другая куртка. В ту я положила пакетик со специями.
  - У меня даже меча нет, - пожаловался эльф. - И понесло меня за тобой безоружного.
  На этой куртке ремешки были вплетены в крошечные металлические кольца. Альд вытянул один и принялся производить какие-то странные манипуляции. Вот он подобрал комочек засохшей земли, обмотал его ремешком и затянул пару узлов - получился неопрятный клубок. Затем он долго держал клубок на ладони и наблюдал за слабым движением белых искр - мне они тоже были видны.
  - Мы к северу от Грозового, - наконец выдал эльф.
  Я с облегчением выдохнула: все-таки с рассвета мы прошли немалый путь на юг, и было бы жалко сил и времени. Агат опять завибрировал. Я показала его Альду. Тот еще больше растревожился, признавшись, что впервые в жизни чувствует себя совершенно беспомощным.
  - Даша, - сказал он. - Ты сможешь дать мне еще искр? Кажется, я вот-вот свалюсь.
  - Попробую, - неохотно согласилась я. - Но имей в виду, я понятия не имею, к чему это приведет. Кстати, принцип позаимствован у Мальи. Это она пыталась вылечить меня от истощения золотыми искрами, когда я не могла проснуться.
  - Значит, пользуешь меня по-свински? - грустно пошутил эльф, присаживаясь у обочины.
  - Угу, - признала я, сосредотачиваясь.
  Я собирала золотые боросг Первых из окружающего пространства, держа в ладони кончик Серпенты, и вливала их в руку брата. Мысленно я повторяла это слово 'брат, брат, братец Альд', постепенно к нему привыкая. С лица эльфа медленно сходила болезненная бледность. На щеках проступал слабый румянец. Вскоре он уже бодро шагал рядом со мной. Мы оба понимали, что очень рискуем: как действуют на человека (или эльфа) золотые искры? Чем будет расплачиваться организм за использование чужой магии? Обезболивая и придавая сил, не разрушают ли искры энергетику внутренних боросг?
  - Там что-то есть, вон, слева от дороги, - вдруг произнес Альд, вглядываясь в немного отступившую от моря кромку леса.
  Его зоркий взгляд, как всегда, очень нам пригодился. Не заметь эльф старой телеги, брошенной у самых зарослей, мы бы прошли мимо.
  Телега явно стояла здесь не одну зиму: кожаный полог сгнил, одна единственная перегородка рухнула в траву. Самоцветов тоже не было, ни на боках, ни в коробе под днищем. Зато дерево корпуса и колес прекрасно сохранилось, лишь потемнело от сырости, а аглуг на бортике был дорогим - крепким пеньковым. И - ура! - внутри, под остатками упавшего полога, обнаружилась поржавевшая, но еще почти целая жаровня. Я старалась не думать о пассажирах повозки и их участи. Полагаю, вряд ли они бросили свое средство передвижения добровольно. И чего ради понесло их на юг по старому тракту? Уф, кажется, я только что разглядела борозды от когтей и зубов на тележном бортике.
  Мы с Альдом дружно чесали в затылках, стоя над находкой. Я крутила на пальце кольцо. Жалко бабушкин подарок, но свою жизнь жальче. Альд вытянул из деревянных петель пеньковую веревку, я надела кольцо на аглуг. Эльф тщательно, замысловатым образом, вернул веревку в отверстия вдоль бортов, повторив все необходимые узлы и петли. Хорошо, что этому его когда-то научила мама, супруга Властителя, часто путешествовавшая по округе в сопровождении сыновей в целях благотворительности: здесь недавно построенную школу осмотреть, там сплести аглуг на колодец, а еще отвезти травы приболевшему старому атчею. Без знаний младшего из близнецов, даже с агатовым кольцом и Серпентой, я оказалась бы совершенно беспомощной. Но заставить повозку двигаться Альд не смог бы, его магических способностей на это не хватало - и не удивительно, учитывая, сколь одаренным поэтически был эльф.
  На Ондигане считается, что люди искусства могут направлять свои искры лишь на благо муз. Я вдруг вспомнила, что ни разу не слышала творений Альда. Спектакль печально закончившей свои гастроли эльфийской труппы не в счёт - их вирши здесь поэзией не считаются. Вот выберемся отсюда, заставлю Альда каждый вечер ублажать меня высоким искусством. Лим рассказывала, поэты здесь пишут маленькие, но красивые восьми- и пятистишия, подобные японским танка, а любимые их темы - природа и путешествие души из жизни в жизнь. Любовные переживания, выраженные в поэзии, изысканно минималистичны, выражение крайних эмоций не приветствуется. Пятистишия и восьмистишия не рифмованы, в атче вообще с рифмами проблема: многие слова оканчиваются на похожие слоги 'та', 'да', 'на', 'ма', в зависимости от части речи, - получается не рифмовка, а монотонное бубнение (да, это я тоже успела заметить на спектакле). Вот Ондиганские поэты и изгаляются, как могут, играя в белом стихе паузами, интонацией и тоном. Любой стих вслух декламируется только под музыкальное сопровождение, и больше всего ценятся бархатные мужские голоса, способные и в речитативе, и в замедленном темпе вводить слушателя в подобие гипнотического транса. Говорят, наш Альд великолепен и в сочинении, и в декламации. А в паре с Эгендом им нет равных на всем Ондигане. Я горжусь своими братиками.
  Я уселась на место мага и взялась за концы аглуга. В голове мелькнуло воспоминание: Ирэм учит меня управлять телегой, а я капризничаю. Теперь-то мне уж точно не до капризов. Если бы можно было послать друзьям какой-нибудь знак! К сожалению, почтовая магия неимоверно сложна. Даже Ву обычно пользуется услугами южных троллей, а не заковыристым волшебством. Искры пошли, но слабо. Нет, все-таки заманивание боросг в аглуг - не мой стиль, одним словом, как раньше не умела, так и сейчас. Серпента выскользнула из рукава и свернулась у меня на коленях. Вот это - другое дело! И искры пошли, и в случае чего оружие под рукой.
  Телега дернулась.
  - Подожди. Наберем дров, - предложил Альд. - Холодает.
  Мы собрали изрядную кучу хвороста и бурелома, погрузили на телегу. Хоть лес и рядом, осенний день короток, скоро вечер, боюсь, ночь нам предстоит веселая. Серпента то и дело вздрагивала и поднимала 'голову', разворачивая 'морду' к лесу, эльф косился на нее с опаской.
  - Как мы разведем огонь в жаровне? - заволновалась я.
  Альд успокаивающе махнул рукой:
  - Я не маг, конечно, но уж живую искру извлечь способен.
  И точно, он повозился с минуту с очередным аглугом из ремешка, высек искру и разжег костерок. В телеге все было организовано по уму: под жаровней стояла доска из непрогорающего драконьего дерева с пазами под металлические ножки. (Сдается мне, боги, хоть и забавлялись с нами, ставя свои выматывающие душу и плоть эксперименты, все-таки в крайнее свинство не скатывались, посылая время от времени утешительные бонусы). Альд отдал мне куртку, сел, прижавшись ко мне спиной, лицом к жаровне. Я понимала, что ему, израненному и уставшему, требуется намного больше тепла, чем мне, но надеялась, что жар от огня достаточно согреет его.
  Телега двинулась. Через полчаса я удостоверилась, что мне не нужно особо сосредотачиваться, чтобы управлять повозкой: искры свободно текли через 'вожжи', требовалось лишь следить за выбоинами на дороге, чтобы вовремя ослаблять поток - я не умела выравнивать тракт, как это делал Ирэм. Очень хотелось есть. В жаровне прогорали остатки жира от еды, распространяя вокруг не слишком приятный, но беспокоящий нас запах. Альд засыпал и норовил свалиться в огонь. Тогда я уговорила его лечь и накрыться остатками кожаного полога, вонючими, но достаточно плотными, чтобы сберечь немного тепла. Эльф крепко заснул. Примерно каждые полчаса я останавливала телегу и подбрасывала в жаровню дрова. Ближе к вечеру я поняла, что долго так не продержусь. Голод мучил все больше, куртка не очень спасала от холода, дрова таяли на глазах, из леса доносились разные пренеприятнейшие звуки, беспокоящие Серпенту. Альд спал беспокойно, стонал и метался.
  Есть ли у нас надежда выжить? Мы расстались с друзьями почти сутки назад. Надеюсь, Ву присоединиться к поискам, у него хоть есть волшебное зеркало, хотя не уверена, стоит ли лишний раз в него заглядывать, учитывая... хм... разные касающиеся меня обстоятельства.
  Темнело. Лес, казалось, наступал на тракт. Я видела юркие тени, порывающиеся подбежать к телеге, но в последний момент исчезающие в тени.
  - Альд! - позвала я, не в силах больше бояться в одиночку. - Проснись!
  Эльф проснулся сразу и не стал тратить время на объяснения, ему и так все было понятно. Он поднял со дна телеги тяжелую палку, найденную еще днем у обочины. Судя по выражению его лица, эльфийский прогноз на предстоящую ночь был не очень оптимистичным. Я остановила телегу ( все равно нам не оторваться от койжг на этой развалюхе, если даже боевая эльфийская повозка едва могла их обогнать) и приготовила Серпенту. Если и выстоим до утра, то только благодаря артефакту.
  Акаморы. Ненавижу акамор! Юркие и настойчивые, они полезли из леса, как тараканы. Койжг взяли телегу в кольцо. Я ждала, когда их соберется побольше, чтобы ударить молниями сразу во всех направлениях. К сожалению, золотых искр в пространстве было не так уж много. Альд стоял с бревнышком наготове, но стая акамор с вкраплениями ферьеров почему-то не спешила атаковать повозку. Койжг возбужденно 'переговаривались' рыком и писком, сновали под дном телеги, даже попробовали на вкус лохмотья полога, словно мы не привлекали их в качестве потенциального ужина. Я поняла, что нечисть ждет приказа, и даже догадалась, от кого.
  Хозяин появился из леса в сопровождении иратхов. Также я разглядела в свите Ния нескольких ланан и, кажется, одну девушку-эари, плетущуюся в хвосте процессии, довольно нелепо одетую и растрепанную. Больше эари не было видно. Надеюсь, в этой местности они благополучно впали в спячку. Появление Хозяина меня немного приободрило. Если бы койжг хотели нас просто сожрать, мы с Альдом давно уже бились бы не на жизнь, а на смерть. Приход Ния говорил о том, что с нами собирались побеседовать. Акаморы расступались, шипя, пока Хозяин со своей свитой не приблизился почти вплотную к телеге. Альд, поняв, что предстоит общение с Нием, опустил палку. Вид у него был донельзя удивленный. Койжг не обращали на него никакого внимания, их взгляды были устремлены на меня. Удивительно, но Серпента совершенно успокоилась. А я-то надеялась, что она вновь остановит время и даст нам смыться. Белая змея тревожно шевельнулась, лишь когда иратхи подняли Нию веки. В тот момент я отчетливо услышала, как аглуг на бортах телеги тренькнул, словно оборванная струна.
  - Пришла? - проскрипел Хозяин, тараща глаза.
  - М-м-м... - уклончиво отозвалась я.
  - Тебя ждали.
  - Меня?
  - Тебя или другого. Должен был прийти. Лесной народ устал. Ты должна. Агхыбч!
  Что такое агхыбч, я прекрасно помнила. Сонтен, он же предатель Блез, заключил сделку с койжг Тонких Озер. Сделка была, мягко скажем, противозаконной и сомнительной с точки зрения магии. Я до сих пор побаивалась, что последствия того договора скажутся на мне каким-нибудь проклятием или порчей.
  - Никаких агхыбчей! - заявила я, поигрывая Серпентой.
  - Отказываешься от договора? - вдруг четко и ясно, с абсолютно человеческой интонацией, прищурив глаза-плошки, поинтересовался Ний. - Нехорошо. Агхыбч есть агхыбч. Черный человек заключал на исходе лета. Ты исполняй.
  - А, вы о том агхыбче? - протянула я, кивая. - В смысле, о том, о том?
  - О том, о том, - передразнил меня Хозяин. - Был Агхыбч?
  - Ну, был, - признала я. - Так это давно было... и далеко от сюда.
  - Неважно, где заключен, все койжг имеют право на твою услугу.
  - Что вам надо-то? Специй у меня нет, сразу говорю. Атчей, что заключал договор, спятил и стал некромантом, много ваших зазря положил, кстати...
  - Знаю, - перебил меня Ний.
  - Так, может, разойдемся, каждый при своем?
  - Нет. Агхыбч. Где атчей?
  - А кто его знает! Помер, может.
  - Нет, не помер. Мы бы знали. Ждали его долго. Не пришел. Он не пришел, ты пришла. Забирай, что его. Сил нет терпеть. Агхыбч.
  Ний застыл, выжидательно глядя из-под складчатых век. Я тоже ждала. Хозяин махнул ресницами и нетерпеливо повел плечом.
  - Что забирать-то? - сконфузилась я.
  Хозяин медленно поднял лапу и показал за спину. Я опять изобразила непонимание. Тогда Ний рявкнул, топнув и взметнув когтистой ногой в воздух комья земли:
  - Заснули, воблы?!
  Лананы, все это время строившие Альду глазки, встрепенулись и вытолкнули вперед девушку, которую я вначале приняла за эари.
  Конечно, это была не эари. Непрозрачная, одетая в какое-то рванье, сутулясь и бормоча, по недружелюбному тыку ланан девушка пробежала к телеге и подняла голову. Из-за белых всклокоченных прядей показалось хорошенькое личико с совершенно бессмысленным выражением.
  - Динора! - ошеломленно выдохнули мы с Альдом.
  Молочноволосая эльфийка с непонимающим видом и явным неодобрением (да, теперь я действительно ее узнала) осмотрела нас с эльфом и опять что-то неразборчиво забормотала.
  ***
  Запах от жарящихся на палочках фазанов шел неимоверный. Даже наша попутчица и вынужденная гостья вынырнула из своего устойчивого безумия и принялась принюхиваться. Встречаясь с ней глазами, я невольно отводила взгляд. Видеть, во что превратилась очаровательная девушка, было невыносимо.
  Запихнув эльфийку к нам в телегу, все койжг шустро разбежались. Что касается Хозяина, я и не подозревала, что эти существа способны так быстро передвигаться, когда дело доходит до того, чтобы смыться. Проведя с Динорой несколько часов в повозке, мы с Альдом поняли, почему нечисть поспешила от нее избавиться - танцовщица вела себя ужасно. Койжг чуть ли не на коленях умоляли забрать ее с собой, под предлогом передать Блезу, естественно. Некромант почему-то не стал убивать эльфийку. Альд высказал предположение, что сакральная магия лицедейки была очень велика, и атчей оставил ее в качестве дополнительного 'запаса' у нечисти, взяв с тех слово, что жрать они ее не станут. Связанные улугом, койжг терпели гостью достаточно долго, не зная, что 'черный человек' увлекся осадой Грозового и возвращаться за 'ценным продуктом' не собирается. Начав подозревать неладное, лесной народ отправил к некроманту нескольких гонцов, но те сгинули где-то на тракте. Тут как раз появились мы. Обрадованная нечисть в обмен на 'агхыбч' обеспечила нас рыбой, дичью, дровами и водой, обещав предупредить 'своих', чтобы не донимали по дороге. Мы починили аглуг, разорванный волшебством Ния, и снова двинулись в путь. Через некоторое время поняв, что весьма продешевили.
  Динора рыдала, визжала, дралась с эльфом, поливала нас отборной руганью и то и дело норовила сбежать. Нас она, казалось, не помнила и не понимала, из всех слов произнося лишь брань. За некоторые слова язык ее словно цеплялся, и она принималась повторять одно и то же, пока голос не превращался в сипение и хрип. Из-за этого я постоянно теряла поток искр в аглуге, и телега двигалась рывками. Это, понятное дело, не добавляло нам с Альдом хорошего настроения.
  Альд сидел, раскрыв рот, уставившись на Динору, и только вздрагивал, когда эльфийка выдавала очередное заковыристое ругательство. Вид у младшего близнеца был уморительный - койжг даровали ему... м-м-м-м... палантин? из узких серых шкурок. Похожее одеяние было и на Диноре. Мне перепал добротный женский плащ, из тех, что носят горожанки, суконный, довольно чистый. Я старалась не думать о том, каким образом он попал к лесной нечисти. Самым лучшим даром койжг оказалась фляга с травяным отваром. Одного глотка хватало на несколько часов полного бодрячка. Сначала я не решалась отхлебнуть терпко пахнущего настоя, но Альд, спокойно отведавший 'энергетика', не спешил помирать и даже в кустики не торопился. Оказывалось, тонизирующее зелье койжг было довольно известным на Ондигане товаром. Готовили его эари. Для себя, вернее для тех из них, кому по жребию выпадало не засыпать на зиму, а следить за правильной сменой времен года в лесу. Духи весны активно приторговывали бодрящим зельем. Мелюзины делали нечто похожее, уступающее по длительности эффекта. Самое главное, зелье позволяло спокойно засыпать, когда хочешь, и продолжало свое действие после пробуждения.
  С отваром вести телегу было легко. И все же после того, как мы поели, и Динора (нам пришлось чуть ли не силой запихивать в нее мясо), сползла с лавки на дно телеги, я и Альд поспешили воспользоваться блаженной тишиной (судя по активности эльфийки, очень недолгой) и отдохнуть. Небо казалось совершенно белым из-за лунного света и плотных низких облаков. Мы с эльфом долго мостились между лавок, стараясь извлечь максимальную пользу из теплых подарков койжг, и наконец, улеглись спина к спине, укрывшись и выдыхая клубы пара. В лесу кто-то выл. Как хорошо было слушать этот вой, находясь в безопасности. В относительной, разумеется.
  - Не боишься, что она перережет нам горло во сне? - спросила я, прислушиваясь к дыханию эльфийки.
  - Перерезать вряд ли, нечем, а вот придушить агулгом - почему бы нет, - ответил Альд обыденным тоном. И тут же с усмешкой добавил: - Я не собираюсь спать. Ты спи. Набирайся сил.
  - Ты тоже устал.
  - На отваре эари можно продержаться без сна три дня. Я проверял. Правда, тогда я был... в лучшей форме, но другого выхода у нас все равно нет. Тебе нужно вести телегу, а мне следить за Динорой.
  - Что же с ней приключилось в пути? - тихо произнесла я. - От чего она стала... такой?
  Альд вздохнул:
  - А какой еще она могла стать, насмотревшись на то, как некромант убивает ее друзей, а потом поднимает мертвецов, вливая в них черные искры. Я ей разное желал сгоряча, не скрою. Но не ... этого. Хотя... кто знает, после всего, может, для нее так и лучше.
  Я заснула. Проснулась, когда рассветало. В телеге было пусто. Я села и стала оглядываться, растирая слипшиеся веки.
  Динора стояла у края тракта. У ног ее клубился туман, бурля, но не заползая на колею. Еще шаг, и эльфийка растворилась бы в нем, сгинув навсегда в лесу, как в смертельной пучине. В какое-то мгновенье мне захотелось, чтобы так все и случилось. Сердце сжалось от боли и жалости. Словно услышав мои мысли, Динора обернулась и посмотрела прямо на меня. В ее взгляде была просьба, мольба.... Альд возник рядом с эльфийкой, взял ее за руку и повел к телеге. Остаток пути эльфийка вела себя очень тихо, только шептала что-то себе под нос. Она нашла обрывок ткани в подтеках грязи под лавкой. Всю дорогу Динора пыталась нацепить его себе на голову, пачкая волосы и лоб. Даже Альд не выдержал, отобрал у нее тряпку и забросил в заросли полыни вдоль дороги. Тогда эльфийка принялась напевать. Кажется, это была песня о морских водорослях.
  Ближе к полудню пошел снег. А еще через пару часов, когда в телеге стало наметать сугробы, над нами закружила серая сова.
  - Кусака?! - воскликнула я с изумлением, когда она уселась рядом со мной на лавку мага и принялась возбужденно хлопать крыльями. - Кусака!! - в ужасе вскрикнула я, когда поняла, что означает появление совы.
  Я встала и надела свернутую в несколько витков Серпенту на шею, стиснула концы веревок в ладонях. Белая змея послушно потекла под рубашку, расположившись на руках и плечах. Альд молча наблюдал за тем, как я решительно готовлюсь к гонке, сказав лишь:
  - Контролируй искры. Истощишься - в этот раз некому будет вызволять тебя из забвения.
  - Знаю, - процедила я сквозь зубы.
  Кусака перелетела на плечо к эльфу, уселась у самой его шеи, зарывшись в мягкие шкурки плаща.
  Отчаяние придало мне сил. Я готова была потратить все свои искры, лишь бы успеть к началу поединка и спасти Ирэма.
  Я свалилась с лавки ровно через сутки. Зелье эари уже не помогало - возможно, на меня оно действовало слабее, чем на других. Поев и поспав пару часов, я вновь влезла на место тележного мага. Но едва телега зашуршала колесами по подмерзающему снегу, над нашими головами прочертила небо черная тень.
  - Госпожа Даша! Господин младший эльф! Госпожа... Динора?!
  - Михо! - проорала я, задрав голову и заплакав от радости. - Это ты?!
  - Да, госпожа Даша! Мы прилетели за совой! Искали вас с господином Альдом!
  Дракон завис над самой телегой, хлопая крыльями и устроив настоящую снежную бурю. Энаша, сидевшая у самой головы, ловко 'вырулила' вбок, направив его на относительно ровное место, и графитно-черное чудовище приземлилось на чешуйчатые лапы. Эна и Михо спрыгнули с его спины и подбежали к нам. Дракон брезгливо поднял брюхо над сугробом, плюнул огнем на тракт и на четырех лапах по-крокодильи заковылял на освобожденное от снега, теплое место. Там он улегся, выдыхая дым из вытянутых ноздрей и тревожно косясь на полоску леса.
  Обмениваясь короткими фразами, спрашивая и отвечая одновременно, мы принялись готовиться к полету. Мы рассказали Михо и Эне об Олеме, не вдаваясь в подробности путешествия в страну ас-суритов.
  В спешке я чуть не забыла снять бабушкино кольцо с веревки. Альд отыскал драгоценную флягу с тонизирующим напитком, собрал остатки еды и хотел уже потушить жаровню снегом.
  - Мне нужно покормить Томпи, - остановила его Эна, снимая с шеи дракона увесистую сумку. - Мясо замерзло. Надо разогреть. Томпи не любит холод.
  Пока охотница разогревала в жаровне мясо и кормила дракона, Михо отвел меня в сторону. Я уже знала, что он собирается мне сообщить, и спросила первая:
  - Ирэм принял вызов?
  - Да, госпожа Даша. Сразу же после вашего исчезновения - сова прилетела ночью.
  - Так значит, - горько констатировала я, - ему важнее был поединок, чем я.
  - Не говорите так! - возмутился повар-охотник. - Просто господин Ирэм связал ваше с господином Альдом исчезновение с появлением армии Кэльрэдина. Он решил, что с берега вас похитил Властитель.
  - Армия? Властитель?
  - Да. Корабли Кэльрэдина подошли близко к Грозовому. Его армия расположилась на пустоши за лесом. Правитель Ву очень возмущен. Он считает это провокацией. Мало нам этого, так с севера подошли тролльи войска. Обе армии готовятся к битве.
  - А Ирэм?
  - Господин Маг покинул остров на рассвете. О, не волнуйтесь! С ним господин Нишом и господин Эгенд. А также господин Узикэль... хотя я не уверен, что он отправился на берег, чтобы помочь... скорее, он хочет сбежать - он уже пытался, на корабле, но госпожа Лим приказала ему дождаться вас... Господин маг дал сове передохнуть, а затем направил ее на ваше имя. Кусака тут же полетела к берегу. Тогда господин Ирэм утвердился в мысли, что вы у Кэльрэдина. И только госпожа Эна, - Михо бросил на охотницу полный восхищения взгляд, - догадалась последовать за Кусакой на Томпи. Госпожа Даша, нельзя, чтобы поединок состоялся. Даже если наш маг победит, особенно, если он победит... что станет с ним?
  - В былые времена, - подхватила Энаша, подходя ближе, - магический поединок связывал улугом всех к нему причастных, и победитель считался неприкосновенным. Сейчас же находятся способы обойти старые законы. Ирэму не простят убийство Властителя или лишении его магии. Летим, Даша, найдем Ирэма, попробуй еще раз поговорить с ним, убеди, что у Кэльрэдина и старшего из Митрэдоонов нет причин сражаться.
  Я кивнула. Действительно, их нет, этих причин. Я не потерянная возлюбленная Властителя, а Ирэм должен оставить свои обиды в прошлой жизни.
  Динора казалась совершенно отстраненной. К счастью, она больше не бесилась, не пыталась сбежать и послушно позволила усадить себя на драконью спину между двух шипов на гребне. Дракону, правда, пассажирка очень не понравилась. Эне пришлось его уговаривать и задабривать. Томпи реагировал, как обиженный песик: отворачивал морду и ставил домиком чешуйчатые бровки. Я понимала, почему Динора раздражала зверя - я сама видела ее черные искры. Охотница спросила:
  - Она магиня?
  - Нет. Но обладает кое-какой врожденной магией.
  - Черной? Томпи она не нравится.
  - Немудрено. На ней проклятие.
  - Кто проклял ее?
  - Она сама. Чувством вины.
  Эна внимательно посмотрела на эльфийку, безучастно нахохлившуюся на спине дракона, и молча покачала головой.
  Мы уселись на дракона. Томпи поднялся в воздух, и я порадовалась, что не так много ела накануне. Самым сложным было не превратиться в сосульку. От холода ничто ее помогало, ни плащи, ни даже то, что время от времени дракон поднимал на лету морду и выдыхал дымное пламя. Масок, защищающих лица от обжигающего ветра, таких, как у Михо и Эны, у нас тоже не было. Впереди меня сидели Альд и Динора. Когда дракон взлетел, я заметила в эльфийке некоторые признаки оживления: она подняла голову к небу и подставила лицо ледяному потоку. Ее мелко трясло, но, кажется, не от холода. Может, еще есть надежда, что к ней вернется рассудок? Я совсем не ожидала того, что произойдет дальше.
  
  
  Глава 10. В которой подтверждается: если хочешь жить спокойно, добивай своих врагов, не отходя от кассы
  
  Дракон летел над заснеженным лесом. Нести пятерых всадников ему было тяжело. Томпи несколько раз опускался на тракт, Эна разжигала костер и кормила его мясом. Мы грелись, ели и летели дальше. Выяснилось, что последний портал Олема увел нас довольно далеко от Грозового.
  Ближе к югу лес поредел и потемнел, еще не обзаведясь плотной белой шубой, внизу замелькали серые зеркала озер в ободках льда вдоль берегов, словно в рамах. Мелкие крупинки озер сливались в обширные водоемы. Воздух ощутимо потеплел. Из рассказов мелюзин я знала, что Старые земли между Тунницей и Оброй изобиловали подземными источниками с горячей водой, как на Грозовом. Сюда на нерест по ручьям и грунтовым потокам шли поздней осенью лананы. И точно, от воды поднимался пар, а прозрачные пятна на поверхности озер обозначали теплые источники. Дракон опустился ниже, почти к самой воде, - и мы вместе с ним наслаждались потоками тепла. Одно из озер казалось бесконечно длинным. Дракон летел и летел от одного края к другому. Но достигнув леса над берегом, он повернул назад и принялся кружить над водой.
  - Томпи хочет погреться! - прокричала Эна, обернувшись назад.
  Мы тоже были не против. Что касается меня, я уже не чувствовала рук и ног.
  Лананы заметили дракона. Они поднимались из глубины, играя, будто дельфины. Здесь были и привычные моему взгляду полупрозрачные девы, такие же хрустально-светлые юноши с приятными взгляду крепкими торсами, и другие водные создания, которых я встречала когда-то у Тонких Озер - истинные русалки, отличающиеся от обитателей колодцев более плотными, довольно сильными и крупными телами, а также наличием хвостов. Лананы поднимали головы, выпрыгивали из озера, почти вставая на хвосты и ноги, давая себя рассмотреть, и вновь уходили в глубину. Я задумалась о том, как размножаются эти необычные ( с моей точки зрения) создания. Мечут ли лананы икру? Или слово 'нерест' несет в себе более неприятное понятие, учитывая, что ряды нечисти на Ондигане пополняются за счет всякой пакости и покойников. Например, про русалок мне было известно - ими становились утопленники.
  Динора, склонившись со спины дракона, жадно следила за игрой водной нечисти. Та тоже, как мне показалось, заметила ее интерес. Эльфийка обернулась ко мне и я вновь поймала ее умоляющий, полный отчаяния взгляд. Что она хочет сказать?
  - Давайте сядем ненадолго! - прокричал Альд.
  Я была против задержек в пути. Каждый потерянный час мог означать что-то ужасное для Ирэма. Но ноги и руки совсем заледенели, а в животе угрюмо бурчало - на холоде есть хотелось больше и чаще. Дракон приземлился на песчаном бережке. От близости тепла травка на нем была зеленой, а вездесущие колючие вьюнки, нарушая все законы природы, роняли в воду фиолетовые лепестки. Мы устроили импровизированный пикник, наблюдая за водными койжг. Нечисть в свою очередь наблюдала за нами.
  Дракон высушил дыханием участок берега и разжег костер. Мы отвлеклись, набросившись на горячий суп, приготовленный Михо из копченого мяса и баата. Когда я обернулась, Динора уже стояла в воде по пояс, ее меховой плащ валялся на берегу, тонкое платье быстро промокало, обрисовывая худые плечи и руки. Теперь стало видно, как изменилась актриса за эти месяцы. Я ужаснулась - из статной девушки Динора превратилась в ходячий скелет. Альд, чертыхаясь, хотел полезть за ней, но рядом с эльфийкой показалась немолодая русалка.
  В наших сказках русалок часто изображают соблазнительными: полногрудыми и длинноволосыми. Кажется, те редкие путешественники из нашего мира на Ондиган (или обратно), экспортирующие легенды и сказания, путают русалок с лананами. Если сравнивать эти два вида нечисти, лананы больше похожи на людей. У русалок, будь то самцы или самки, широкая грудная клетка (почти плоская), мелкая чешуя, покрывающая все тело, включая голову, и неприятный зеленоватый цвет лица. Они могут говорить, но человеческая речь дается им с трудом. Лананы не могут обходится без воздуха - у русалок есть жабры. Глаза у ставших нечистью утоплениц без радужной оболочки, лишь непроницаемо черный зрачок, а взгляд странный - как ни крути, это все-таки мертвецы, получившие дальнейшую жизнь в виде потусторонних существ.
  Русалка заговорила, с жалостью и грустью поглядывая на Динору, отстраненно застывшую при звуке невнятной речи койжг:
  - Отпустите ее. К нам.
  Альд достал из кожаных ножен широкий кухонный нож, одолженный у Михо. Эна подошла к напрягшемуся дракону, почувствовавшему нашу тревогу. Я потянула Серпенту из слоев теплой одежды. Русалка печально покачала головой:
  - Зачем? Разве я говорю плохое?
  - Разве хорошее? - отозвался Альд. - Вы нечисть, она - эльф. Вы мертвы, она жива.
  Русалка опустилась в воду по самый лоб, потом вновь приподнялась. На шее у нее пульсировали жабры.
  - Она не живая и не мертвая. Больше мертвая. Плохо. А будет больше живой. Нечисть, говоришь ты? Мы все творения богов.
  Альд взял нож за лезвие плашмя, словно собирался метнуть его в койжг.
  - Подожди, - попросила я его. - Я вижу ее искры. Мне кажется, она желает Диноре добра.
  - Добра? - поморщился Альд. - Ты же понимаешь, что девушке придется утонуть? Отвезем ее к мелюзинам, они вылечат.
  Русалка хрипло засмеялась, приподнялась и нежно прикоснулась к щеке эльфийки перепончатой рукой, заглядывая ей в глаза. Динора стояла в воде, наклонив голову, словно прислушиваясь.
  - Глупый мальчик. Разве это вылечишь? А ты? - русалка вдруг обратилась ко мне, подплывая ближе. - Ты родилась и стала сиротой. Представь, что они с НЕЙ сделают в следующей жизни?
  Я промолчала, признавая правоту водной девы. В прошлой жизни я применила смертную магию. Говорят, разрушила полдворца Правящего ас-сурита, наслала на него проклятие страшной болезни, а на город - нищету и прозябание до самого забвения. Вроде бы, кара для убийцы и его подданных была заслуженной. Но боги, взвесив, наверное, мою карму на своих весах добра и зла, сразу после следующего рождения обрекли меня на сиротство. Хоть я и обрела семью в лице Агнии, своих родителей я не помнила. И не знаю, как их потеряла. А Динора пошла на страшное - она приняла помощь некроманта и применила черную магию, лишь бы отомстить двум эльфам, отвергшим ее любовь, в итоге погубив своих друзей лицедеев. Эльфийка молода и сильна физически. Сколько еще лет проведет она в безумии и облаке черных искр, сопровождающих ее повсюду, которые даже лесная нечисть не смогла выдержать? И какое наказание ждет ее в следующем воплощении?
  - Пусть она решит сама, - сказала русалка, наблюдая за моими раздумьями. - Она сейчас все понимает.
  И точно, Динора обернулась и посмотрела на Альда. По щекам ее потекли слезы, губы зашевелились. Кажется, она просила прощения. Альд судорожно вздохнул, но опустил нож, угрожавший русалке.
  - Вы делаете меня соучастником убийства, - пробормотал эльф.
  - Тогда скажешь всем, что пытался помешать, но ничего не смог сделать, - русалка вдруг хищно усмехнулась, выпрыгнула из воды и обрушилась на плечи Диноры, увлекая девушку в глубину.
  С громкими проклятиями Михо, Альд и Эна бросились к воде. Но несколько десятков русалок поднялись из озера, преграждая нам путь. Они недобро глядели на нас, плетя свое волшебство. Плотной волной над водой заклубилось облако серых искр. Я пыталась рассмотреть, что творилось за спинами койжг. Но видела лишь пар и магию.
  - Не нужно, - властно выговорил один из самцов, крупный дядька с яркими надбровными дугами. - Вмешаетесь и окажетесь неправыми. Мы взяли то, что было отдано добровольно. Мы всегда берем только добровольно отданную жизнь.
  - Это так? - спросила я у эльфа.
  Тот скривился, но кивнул:
  - Только никсы топят людей в воде. Динора действительно собиралась умереть. Иначе ее... не забрали бы.
  Русалки бесшумно разворачивались и исчезали в воде. Мы стояли на берегу, чувствуя одновременно разочарование и облегчение. Несколько лет спустя, одним летним днем, мне показалось, что я видела Динору в водах озера недалеко от Морор-Тээна, резиденции Властителя. Если верно, что все водные пути на Ондигане соединяются, на земле или под ней, это вполне могла быть девушка, когда-то бывшая молочноволосой эльфийкой. Надеюсь, мне не привиделось. Хорошо, если нет. Та русалка была беззаботна, словно ребенок, - она весело играла в лучах солнца, проникающих в воду.
  ***
   Когда мы, потрясенные произошедшим, молча собирались в путь, дядька-русал, не сводящий с нас пристального взгляда, подозвал меня к воде и негромко проговорил:
  - Лананы сказали мне, что ты можешь говорить с Властителем.
  Я неопределенно кивнула, а потом покачала головой, постаравшись не обнадеживать койжг. По лицу русала было видно, что он не особо проникся моими сомнениями. Помолчав, он произнес:
  - Мы много раз пытались заставить Кэльрэдина нас выслушать. Но Властитель не желает говорить с койжг. Серые многих потеряли за последние три года. Братья и сестры уходят на нерест и не возвращаются. Детей уводят. Аглуги. Порталы. Приходят маги, странные, не черные и не белые. Серые и белые всегда жили в равновесии. Сейчас никто не может сказать наверняка, когда белое станет черным. Расскажи об этом Кэльрэдину, если сможешь.
  Я обещала, что обязательно донесу до Властителя проблему лесного народа. Если получится.
  Мы продолжили путь. Уже скоро со стороны левого крыла Томпи можно было разглядеть черный камушек Грозового. Эна предупредила, что дракон нервничает после столкновения с некромантом и при виде знакомых мест может начать капризничать. Поэтому мы крепче ухватились за костяные гребни и уперлись ступнями в выступы чешуи.
  Внезапно дракон тревожно затрубил, поднялся выше, и я ахнула, посмотрев направо. От кромки леса до самого горизонта текла и переливалась людская масса. Армии. В небо поднимался дым от многочисленных костров, качались и падали вековые деревья, словно уничтожаемые огромными невидимыми муравьями, лишь небольшая полоса между серыми тучами воинов была пуста. На поверхности моря у самого острова белыми капельками рассыпались продолговатые боевые эльфийские галеры. Грозовой уже несколько столетий не становился свидетелем такого оживления.
  Тролли и эльфы еще не сражались. Но полагаю, битва не за горами. Надо же было додуматься выставить войска прямо напротив острова Первых! Ох, подсказывает мне чутье - это не случайность.
  Я подумала, что Серпента зашевелилась и потекла на плечо, уловив мою тревогу. Но причина была в другом. Томпи вдруг взревел и изогнулся, словно угорь, разворачиваясь на восток. В следующую секунду над лесом между армией и берегом взметнулся столб черных искр. Нас подбросило - дракон содрогнулся всем телом. Эна и Михо закричали. Они не могли видеть черные боросг, но Альд своим слабым магическим зрением тоже заметил темные возмущения.
   -Держитесь! - закричал он, зная, что сейчас произойдет.
  И точно: Томпи рванул на искры. Несколько секунд безумного полета, от которого заложило уши, и вот он уже кружил над поляной с черным пятном в середине. Разглядеть что-то, кроме темного круга, было сложно. Нас мотало и подбрасывало. Я слышала, как Эна пытается успокоить любимца, но ее слова были ему до шипастой, чешуйчатой задницы. Дракон что-то видел там внизу. Что-то или кого-то. В глотке Томпи заурчало пламя. Плюнуть огнем он не успел: дракона ударило и завертело, к нашей удаче, - плашмя. Удар был нанесен черными искрами. В последнюю секунду перед падением я увидела, как Серпента окружила нас золотым коконом.
  Вмешательство Белой Змеи в очередной раз спасло мне и моим друзьям жизнь. Оно не только оградило нас от смертельного воздействия черных искр, но и немного привело в чувство Томпи: дракон по-настоящему перепугался. Позже Эна говорила, что впервые за свою 'карьеру' помощника охотников, Томпи повел себя как обычное смертное существо - бросился наутек. То, что под воздействием магии драконы впадали в полубезумное состояние, мне было давно известно. То, что в такие мгновения мало кто из всадников выживал, я не знала. К счастью, у меня был мой волшебный артефакт.
  Мы сели в прогалину у речушки, рядом с трактом. Томпи снес мощными крыльями несколько деревьев. Все мы были покрыты синяками и шишками. Михо серьезно приложило по макушке вывернутым драконом стволом, за пазухой у него возмущенно верещала слегка помятая Кусака, а я судорожно водила языком по зубам - мне показалось, что во рту у меня все потрескалось от удара головой о костяной шип. С удивлением я обнаружила, что зубы на месте, а все мои спутники живы и относительно здоровы. Эна и Михо не могли взять в толк, что произошло, но догадывались, что Томпи пытался 'разобраться' с черной магией. Мой рассказ о столбе над поляной встревожил их.
  Немного придя в себя, мы огляделись. Поднявшись на пригорок, я увидела мерцание еще не рассеявшегося магического потока чуть в стороне от тракта.
  Томпи рвался продолжить путь, чтобы улететь подальше: развернулся хвостом к черному потоку и умоляюще порыкивал, поглядывая на Эну. Все, кроме меня, склонялись к тому, чтобы лететь на Грозовой и предупредить Ву об увиденном. Но я колебалась. Внутри меня все вопило об опасности, но перед глазами стояло черное пятно на поляне. От тяжкого предчувствия сердце проваливалось вниз - я уже знала, что появление черного пламени и уход Ирэма с острова связаны. Мои спутники тоже это подозревали, но пытались отговорить меня от того, чтобы пойти в лес и подтвердить или опровергнуть наши общие наихудшие страхи.
  Видя мои мученья и сомненья, Альд посмотрел мне в глаза и сказал:
  - Идем. Я с тобой. Эна и Михо должны вернуться на Грозовой. Дракон взволнован, и потому предсказать его поведение трудно. А мы только разведаем обстановку.
  Мы все согласились со словами эльфа. Томпи с некоторой натугой взлетел на деревьями и полетел прочь, унося Эну и раненого Михо. Альд и я двинулись через лес. Мы немного сбились с пути, или же причиной нашей неосторожности был какой-то морок, но спустя некоторое время мы вышли на черную поляну, прямо в дружеские объятия Блеза.
  ***
  Некромант приветствовал нас широкой улыбкой. Его лицо пугало неестественной пластиковой неподвижностью, словно у манекена, зубы пожелтели, но в целом, он не выглядел как некто на полпути к разрушению и смерти. От бывшего атчея так и перло 'здоровьем' и бодростью. Я сразу вспомнила Буушгана, с его черным метаболизмом то ли антиматерии, то ли какой-то другой хрени, неизвестной науке, но очень действенной. Нигде вблизи не было видно ни одного койжг. Блез что-то сказал. На этот раз говорил он сам, своими собственными устами, - давалось это ему плохо, но я не расслышала слов не от того, что не поняла их, а потому что все мое внимание приковала к себе черная прогалина посреди поляны, идеально круглая, присыпанная серым пеплом.
  Я сделала несколько шагов к месту, где чернь сменялась ослепительно белым, наклонилась и протянула руку к закопченному предмету на простыне снега. Так и не коснувшись его, я медленно села в припорошенную поземкой траву. Это были колечки, небольшие, толщиной меньше моего запястья, с вкраплениями черных рубинов, теперь из-за копоти казавшихся запекшейся кровью. Колечки с аглуга Ирэма, Полоза. Что-то коснулось моего плеча. Я подняла голову. Рядом, с расширенными от ужаса глазами, стоял Альд. Он смотрел в середину черного круга, где лежала челла Эгенда с расколотым корпусом и обгоревшим грифом.
  Я встала и повернулась к некроманту. Серпента, шипя, поднялась над головой. Блез тоже приготовился: его черный призрачный аглуг вился у ног.
  - Зачем? - расслышала я презрительное бормотание некроманта. - Не стоит. Еще несколько минут, и поток от смерти твоих друзей будет мной поглощен. Я спокойно выдержу эти несколько минут. Если сейчас я так силен, что одолел опытного мага, что же будет после подпитки? Твоя забавная игрушка не в счет. Я знаю, что она с тобой недолго. Ты даже не понимаешь ее силы и вряд ли можешь пользоваться ею в полную силу. Подумай. Раз ты жива, на что я, право, даже не надеялся, давай сотрудничать. Покажешь мне свой мир и Источник и живи, как хочешь и где хочешь... О, ты расстроилась из-за гибели приятеля? Напрасно. Он и так был обречен... как и полукровка, и грязный тролль, рискнувшие мне противостоять. Чем больше смертей, тем лучше подпитка... Жалко только малыша. Он мог бы пригодится. Старик файнодэр в последний момент пытался вытолкнуть его из круга, а потом прикрыть собой, надо же...какое невиданное благородство для представителя продажного народца ...но мальчик предпочел смерть, - некромант задумчиво цокнул языком, - и верно, далеко бы от меня он не убежал, что так, что сяк - его искры все равно теперь мои ...
  Я сделала несколько путаных шагов по снегу по направлению к некроманту. Меня качало. Я никак не могла сфокусировать на некроманте взгляд.
  - Честно сказать, я не думал, что они смогут так долго мне противостоять. Пришлось даже наложить морок на лес - разведчики Ву так и не нашли место нашего сражения. Как мне это удалось? А вот так.
  - Даша! - предупредительно крикнул Альд.
  Я оглянулась. Вокруг поляны прямо на глазах поднималась над землей стена из черных искр. Она окружила нас троих, не оставляя ни малейшего прохода.
  - Это чтобы нам и теперь не помешали, - с ласковой улыбкой комментировал происходящее Блез, поднимая свой аглуг. - Забавно будет с тобой сразиться, милая моя. Хотя я предпочел бы сотрудничество. И ОЧЕНЬ жаль, что брюхатая мелюзина так и не объявилась. Ничего, благодаря моей силе, время отыскать ее еще есть.
  Напрасно некромант затянул с монологом. Нам все-таки помешали. Они выехали на поляну с противоположных сторон: величественный медноволосый эльф на огромном коне и демон в образе тролля на лохматой лошадке. Прошли сквозь полог черных искр, словно его и не было (Серпента с легким шипением втянулась под рубашку). А что им черные боросг? Властителю, защищенному от магии собственным происхождением, и существу из другого мира, играющему с черными искрами, как с детскими кубиками. Оба двигались неспешно, словно на прогулке. Остановились, с интересом оглядели друг друга и поляну.
  - Друг мой! - крикнул Буушган. - Впервые вижу тебя наяву!
  - Мы не друзья! - откликнулся Властитель. - Нашелся твой некромант - делай, что хотел. Нас ждет бой.
  Тролль пожал плечами с комичным смирением, присвистнул, увидев выжженный круг. Кэльрэдин с выражением легкого раздражения покосился на некроманта, на лице которого медленно проявлялось непонимание.
  - Верно говорят, - проговорил Властитель, - черные маги со временем теряют разум. Устроить всплеск темных боросг прямо под носом у Правителя Ондигана? - Кэль покачал головой.
  Я ни разу не видела своих 'приятелей' по сновидениям вживую. Почти бездумно, отрешенно, я смотрела на них, поглощенная своим горем. Если бы некромант сподобился их уничтожить, и пальцем бы не пошевелила. Что им стоило прийти раньше, когда Блез убивал моих друзей?!
  Кэльрэдин спешился, увидел меня и больше не отрывал взгляда от моего лица.
  - Ты был прав, - сказал он демону через плечо. - Она здесь.
  Властитель отмахнулся от некроманта, ударившего его аглугом, словно от докучливого насекомого, и двинулся ко мне, попятившейся от него, как от чумы. Впрочем, действия демона-тролля ненадолго отвлекли медноволосого, вызвав снисходительную улыбку на прекрасном лице. Буушган тоже слез с лошадки и, широко улыбаясь и раскрыв объятия, пошел к некроманту. Тот замахал аглугом - довольное выражение исчезло с лица, уступив место недоумению, затем - пониманию и отчаянию.
  - Дорогой мой! - полным энтузиазма голосом вскричал Буушган. - Брат по искрам! Как долго я тебя искал! Все хотел на путь истинный наставить, объяснить, почему воровать плохо, а делиться знаниями - хорошо. Что же ты, имп ходячий, просто не попросил у меня искр - ведьмочку свою подставил?! Я б отсыпал тебе боросг, честное слово, хотя бы ради того, чтобы ты дожил до этой трогательной встречи! Не веришь?!
  Блез явно не верил. Он пятился, размахивая своим черным хлыстом, пока не уперся в им же сооруженную стену. Тролль с улыбкой наступал, пригибаясь и уклоняясь от ударов. Я видела, как противостояние с демоном заставляло некроманта терять силы. Он словно выцветал на глазах, слабея. Растерянность все больше проступала на лице Блеза. Ожидаемые им искры, судя по всему, так и не пришли. Удары аглугом - а демона несомненно задевало черным хлыстом - не наносили Буушгану никакого вреда. Тролль подступил на расстояние вытянутой руки и ткнул некроманта пальцем в лоб. Блез осел и затрясся. Буушган закрыл глаза, будто к чему-то прислушивался. Я знала, что он забирает у некроманта память. Я шагнула к ним, чтобы успеть и получить хоть немного сведений о том, что Блез сделал с моими друзьями. Я не верила, что они мертвы. Взгляд мой снова обратился в сторону черного круга. Когда я подняла глаза, передо мной стоял Кэльрэдин.
  О, сколько раз я мечтала увидеть наяву эту неземную красоту, воплощение мужества и силы! И теперь я словно спала и видела сон, в котором ветер поднимал над плечами эльфа медные косы, а одна неровно обрезанная прядь топорщилась над виском. Ирэм говорил, что маги часто пользовались волосами как аглугами. Ирэм...
  - Что здесь произошло? - спросил Кэльрэдин, кивая в сторону черного круга.
  - Мои друзья... - выдавила я. - Некромант...
  - Маг?
  - Ир... Ирэм... тоже был среди них. И Эгенд...
  - Донирээн? Старший? - Кэльрэдин наконец-то удосужился заметить Альда, бросив на того холодный взгляд.
  Альд ничего не заметил. Он стоял у края выжженного пятна, шевеля губами. По лицу молодого эльфа было понятно, что он пытается принять мысль о том, что его старший брат, возможно, мертв.
  - Так вот почему Митрэдоон не явился на поединок, - проговорил Кэльрэдин с явным, искренним сожалением. - Прими мои соболезнования. Я слышал, что вы стали друзьями. Надеюсь, только друзьями.
  Боги, последние слова словно змея прошипела.
  - Господин, - я едва шевелила ставшими вдруг непослушными губами. - Вы хорошо видите искры. Скажите мне, в этом кругу и правда погибли люди? Блез мог попытаться обмануть...
  - Мне искренне жаль мага Ирэма, - сказал Властитель. - Но здесь применили сильную черную магию. Вряд ли кто-нибудь мог спастись.
  - Допросите Блеза, - взмолилась я. - Узнайте...
  - Я обещал Сонтэна Буушгану, - с прохладцей в голосе сообщил мне Кэльрэдин. - И он его получил. Поэтому вряд ли ЭТО теперь можно допросить.
  Эльф немного отступил в сторону, и я увидела, что сталось с некромантом Блезом после общения с демоном. На снегу корчилось костлявое седое существо - старик с впалыми щеками и беззубым ртом. Лишенный искр, некромант, видимо, потерял все искусственное, данное ему черным волшебством, и предстал перед нами в своем реальном виде - мага-отступника, долгие годы платившего свою цену за использование запретной магии. Блез был еще жив, но любому при взгляде на него стало бы ясно, что жить некроманту оставалось недолго. Черная стена вокруг поляны развеялась, искры из нее ушли в пространство. Я увидела всадников с одной и с другой стороны: неподвижные, длинноволосые эльфы в блестящих в предзакатном свете серебристых доспехах - люди Кэльрэдина, грубые, заросшие северные тролли на пегих лошадках - свита Буушгана Воскресшего.
  - Но раз ты просишь, - продолжил Кэль, - мы заберем его с собой. Палачи попробуют его допросить.
  - Спасибо, - пролепетала я.
  Лицо Кэльрэдина осветилось улыбкой. Вспыхнули изумрудные глаза, и лучики тонких морщин очертили веки, напомнив мне, что я вижу перед собой зрелого, отягощенного заботами эльфа.
  - Ты прекрасна, - сказал Властитель, подходя ближе. - Он, - эльф махнул головой в сторону тролля, стоявшего над стариком, - говорил мне об этом, но разве слова могут выразить твою красоту.
  - Господин...
  - Ничего не говори. Позволь мне насладиться тем, что я, наконец, вижу, - Кэльрэдин потянулся к моему лицу, затем, опомнившись, сдернул с руки тонкую перчатку и прикоснулся к щеке теплыми пальцами.
  Я подавила вздох. Мне был знаком этот взгляд. Так смотрят люди на того, чей образ он создали в своей голове, исходя из своих собственных представлений об объекте любви, часто не имеющих ничего общего с реальностью. Так смотрел на меня Костик, такие взгляды я получала от влюбленных в меня шестнадцатилетних мальчишек из колледжа, в котором я отрабатывала педагогическую практику, и старшеклассников из школы, подбрасывающих любовные записки в мой стол. Ирэм никогда не смотрел на меня как на героиню фильма. И я никогда не видела в его глазах такое эгоистичное, непритворное желание обладать.
  - Наконец-то, - с нежностью проговорил Кэльрэдин. - Я больше никому не позволю отнять тебя. Прости, что не смог защитить.
  - Господин, - сказала я, немного отстраняясь. - Вы получили послание Ву? По поводу меня и... вас.
  - Послание? Ах да. Получил, но не имел возможности прочитать. Поговорим о нем позже. У нас будет много времени... вдвоем.
  - Господин, но...
  Я осеклась. Мимо нас, весело насвистывая, прошел Буушган. Тролль подошел к черному пятну, присел на корточки и коснулся пальцем пеплом. А потом вдруг негромко и хрипловато засмеялся, подмигнув мне. Сердце мое бешено заколотилось. Я жадно вглядывалась в уходящего прочь демона. Он знал, что я смотрю на него. Он шел, покачивая узкими бедрами, словно в такт только ему слышимой музыки. Несмотря на холод, тролль был обнажен до пояса. Мышцы на торсе играли при каждом движении. На шее покачивались обычные тролльи висюльки с черепами животных. Волосы были заплетены в мелкие косички и подняты на затылок. Буушган остановился у своей лошадки, пощипывающей торчавшую из снега травку, и вновь подмигнул, повернувшись и глядя мне прямо в глаза, игнорируя мой немой вопрос. Он что-то знал! Он понял что-то, прикоснувшись к пеплу! Улыбка тролля была похотливой и многообещающей. Кэль, положивший руку мне на плечо, непроизвольно сжал его.
  - У нас с тобой тоже будет много времени... вдвоем! - крикнул демон, усевшись в седло. - Когда тебя приведут ко мне в палатку после битвы, из которой я выйду победителем.
  Через секунду демон скрылся за деревьями, присоединившись к ждавшим его троллям. Кэль пробормотал сквозь зубы:
  - Каков наглец! Я убил бы его немедля, но мной обещана честная битва ... Пойдем.
  Меня усадили на коня впереди Властителя. Альду тоже подвели лошадь, он с трудом, при помощи слуги, вскарабкался в седло. Несколько эльфов-магов подняли с земли тяжело дышащего некроманта и унесли его в металлической клетке с прутьями-аглугами.
  - Господин...
  - Кэль...
  - Кэль, Альд ранен. Я не смею просить, но...
  - Ему будет оказана вся возможная помощь. Он прощен.
  - Еще кое-что... Кэль... могу ли я побеседовать с Буушганом, пока не началась битва? Он забрал память у некроманта, и я...
  - Когда мы победим, - перебил меня Властитель, - я дарую его тебе в качестве раба, предварительно, разумеется, оскопив ублюдка. Мне все равно, из какого он мира и какое положение в нем занимал. Ты его получишь. Но сейчас - нет. Скоро бой.
  Я склонила голову в знак согласия и благодарности, чувствуя, как рука Властителя обвивает мою талию. Если бы у меня была возможность обмена, я бы поменяла пяток-другой таких безупречных Кэльрэдинов на одного небезупречного Ирэма.
  
  Глава 11. В которой Даша при жизни становится частью эпоса
  
  Почтенный Лемеус макнул перо в чернильницу, занес его над стопкой бумаги и задумался. Он находился в некотором замешательстве. Перед тем, как начать повествование, следовало вознести благодарность богам и девятью велеречивыми строками восхвалить правящего Властителя. С богами Лемеус успешно справился, а вот с велеречивостью в адрес нынешнего правителя дело не пошло. Нынешний правитель велеречивость не ставит ни в грош, а пустословием раздражается. Если почтенный файнодэр желает, чтобы труд всей его жизни был одобрен к распространению по Ондигану, переписан и (дайте, боги!) размножен с помощью печатной машины, со вступлением нужно быть осторожным. Лемеусу и так непросто было заслужить уважение к своей деятельности, добиться того, чтобы его воспринимали всерьез как историка, летописца и участника известных событий. На Ондигане до некой поры считалось, что удел файнодэров - это торговля и ростовщичество. Но нашелся один почтенный земляк, что вдребезги разбил все стереотипы.
  Лемеус отложил перо, протянул руку и взял с края стола коричневую книжную закладку с потрепанной ленточкой на конце. Запах корицы почти выветрился, но историк все равно хранил закладку как талисман. Она всегда была у него на столе, вдохновляя на труд, напоминая о героическом примере соплеменника. Благоговейная дрожь охватывала летописца, когда он представлял, что, возможно, именно этот драгоценный клочок бумаги сопровождал знаменитого Узикэля (спутника могущественных магов, матери дитя моря и да, тех самых Донирээнов, что поставили Лемеуса в тупик в начале написания его многообещающего труда) в его походе на север.
  Приободрившись, Лемеус вновь взялся за перо. Число хвалебных строк сократилось до трех. (Властитель и это количество посчитает излишним - прочитает, кривясь). Далее шла история тролля Буушгана, эпичное превращение его в Буушгана Мертворожденного и подробное описание творимых троллем ужасов. Буушган Мертворожденный собрал у Грозового острова немыслимые до той поры войска троллей. За ним пошли даже нейтральные кланы северо-западных островов. Лемеус поставил звездочку возле каждого имени и на отдельном свитке со злорадством вывел происхождение и историю каждого клана. Это до сражения северные тролльи владения были белым пятном, ныне же исследователи из щедро оплаченных Властителем экспедиций нанесли на карты каждую пядь земли. Пусть потомки тех, кого, благодаря победе у Грозового, миновало троллье засилье, помнят, кто из ныне союзных семей сражался на стороне Зла-за-Гранью.
  Лемеус потер внезапно вспотевшие ладони. Приближалась самая ответственная часть его труда - описание появления на поле боя и дальнейшего участия в битве могущественной владелицы древнего артефакта, Белой Змеи, о котором ходят легенды и чести видеть который удосужился сам Лемеус. То, как дева связывала белыми аглугами троллей, не проливая ни одной капли крови, но оставляя противника в недоумении корчиться на земле, было любимой частью воспоминаний Лемеуса. Далее почтенный файнодэр собирался в подробностях, не стесняясь самых высокопарных выражений, описать то смятение и панику, что воцарилось в рядах троллей после пленения магиней Буушгана Мертворожденного. Историк, удивляясь собственной решительности, вспоминал, как на поле боя решился приблизиться к могущественной магине:
  - Госпожа! Не знаю, помните ли вы меня? На балу несколько дней назад... я был вам представлен... файнодэр Лемеус, почтенный, если соблаговолите... из рода Грэм...
  - Какого импа?! Что за...?! Господин почтенный, вам жить надоело?!! А ну быстро в укрытие!
  - С вашего позволения... летописец и историк я...веду хронику...
  - Какая хроника? Какая еще хроника под носом у троллей?! Сдурели?!
  Жмурясь от удовольствия, Лемеус написал:
  '... и тогда магиня Дариа из рода Калуг, что означает...'
  Лемеус призадумался. По словам самой магини, слово Калуг означало 'болото'. Ничего плохого в болотах почтенный файнодэр не видел, но неблагозвучие следовало изящно завуалировать. Поэтому Лемеус продолжил:
  ... 'Топь' и символизирует трясину, в которую свергнуты будут все враги Наши, милостиво согласилась позволить сопровождать ее на поле брани, дабы увековечить подвиги Её и ратного войска народов Ондигана...'
  - Имп с вами, почтеннейший. Вижу, не отстанете, пока вас не прибьют. Держитесь только ближе. Искры видите? Купол. Нет? Тогда дальше, чем на два локтя, не отходите!
  - Ой! Что вы с ним сделали, госпожа?
  - Пока ничего. Но сделаю, если он мне не ответит!... Слышь, шкаф посудный! Начальник ваш где?! Буушган! Видел его?! Где там?!... Я тебе дуну!! Я тебе сейчас дуну, сволочь шаманская!!! ... Будешь теперь говорить?! ...Вот и славно!...За мной, почтеннейший! Не страшно?
  Лемеусу почти совсем не было страшно, ну разве чуть-чуть. Стрелы до них с магиней не долетали - вязли в нескольких шагах в невидимой преграде и падали на землю. Иногда файнодэру казалось, что он замечает что-то вокруг девы Дариа, словно на три-четыре локтя кругом воздух уплотнялся и тёк посолонь неровными полосами. Тролли атаковали их мелкими дротиками с отравленными кончиками. Дротики сыпались на землю, словно стрекозы с перебитыми крыльями. Белая Змея жила своей жизнью. Она вращалась вокруг тела магини, будто бы не опираясь на него, то поднимаясь над плечами девы, то витками опускаясь к земле. Иногда белое тело Змеи почти касалось историка, и тот зажмуривался от благоговейного ужаса, не забывая при этом прикидывать, как изобразит артефакт в своих иллюстрациях. Труд всей его жизни уже писался у него в голове золотыми строками...
  Кончик белого хвоста наносил удар за ударом, казалось, магиня в этом тоже не участвует. Но на самом деле дева Дариа целенаправленно двигалась по полю все дальше и дальше, отдавая приказы артефакту, а весь путь ее был усеян мычащими троллями, лежащими на земле с вытаращенными глазами. Эльфы и прочие войны Кэльрэдина тоже таращились, натыкаясь на своем пути на упакованные в белые аглуги тролльи туши. В просвет, который образовывался после стремительного продвижения магини по полю брани, вливались сражающиеся. Тролли с тупым недоумением останавливались у связанных магией соплеменников. Пытаясь развязать их, зачастую сами попадали в аглуги как в ловушки, образуя кучу мала, а затем в плен к эльфам, людям или оркам.
  Файнодэр мог часами вспоминать битву и свой героизм, смакуя каждый запомнившийся момент. Однако Властитель ждет весь труд полностью к годовщине битвы, и лучше будет, если Лемеус закончит его к Самухуну. Стараясь аккуратно выписывать каждую букву и не давать воображению излишне разыгрываться (при дворе есть, кому проверить подлинность летописи), Лемеус, высунув язык от усердия и шмыгая костлявым носом, продолжил творить....
  
  Я помню почтеннейшего Лемеуса. Больше года спустя нашла его труд в книжной лавке в Рээдин-Тээне. Позабавилась, прочитав витиеватое вступление и ту часть, где я сражаюсь в битве при Грозовом. Ну, а картинки меня просто умилили. Я на них была... натуральная ведьма: глаза выпучены, волосы развеваются, вокруг молнии. Но почтеннейшему историку виднее, как я там выглядела. Мне было не до этого. Да и к лучшему, что на иллюстрациях я сама на себя не похожа. Мне лишняя популярность ни к чему, и так этого дела досыта накушалась. Ладно, на чем там я остановилась...
  ...Самым сложным было миновать стражу у палатки. Меня охраняли. Лагерь стоял в стороне от места сражения, до него долетали лишь отзвуки битвы. Кэльрэдин появился на рассвете, в полном боевом облачении, огненно-красном плаще, с волосами, заплетенными в медную косу. Таким военачальником было легко гордиться. Властитель облобызал мне руку, многообещающе улыбнулся, завел проникновенную речь о том, как бросит вражеские стяги к моим ногам. Очень мило. Учитывая, как я ночь провела, вздрагивая от каждого шороха всю первую половину и вторую метаясь по палатке в приступе ярости, убила бы, ей-богу.
  Прошло несколько часов после ухода Длиннорукого. В лагерь приносили раненых. Я сунулась было наружу, но стража, двое эльфов, серебро и мёд, преградили путь. Сколько не пыталась я выдать себя за Флоренс Найтингейл, (судорожно пытаясь вспомнить основы оказания медицинской помощи при ранениях - был у нас такой предмет в университете), угрюмые охранники, завистливо вздыхающие при звуках рога, запихивали меня обратно в шатер. Я, уже просто от нечего делать, попыталась заключить с ними сделку - если отпустят, то будет и у них возможность повоевать. Задела их, видно, за живое, особенно сереброволосого, - они обиделись и вообще перестали на меня реагировать. Спас ситуацию прорыв троллей на юго-восточном рубеже, совсем рядом с лагерем. Эльфийской страже в тот момент стало не до меня. Ну а дальше... читайте летопись.
  Буушган прекрасно знал, что его войско не выстоит против армии Кэльрэдина. Самоуверенному демону плевать было на судьбы соплеменников. Он, как я поняла позже, вообще считал свой поход очередной шахматной партией. А что ему было терять? Измененное черной магией тело? Невелика потеря. Но и Кэль недооценил противника. Двукратное превосходство армии юга, участие в битве магов и отчаянно бьющихся за своё орков, тролли компенсировали своим специфическим шаманством и нечеловеческой выносливостью. Видела я одного громилу, утыканного стрелами, похожего на ежа, однако сумевшего перед кончиной уложить двух крепких хуми.
  Я не хотела убивать. Но готова была, если понадобится. Песня есть такая, 'Вумэн ин лав' называется, о том, что влюбленная женщина способна на всё, как выяснилось, даже кровь пролить, если кто-то станет на её пути. Мне до зарезу нужен был предводитель тролльего войска, только он знал, что случилось с Ирэмом и моими друзьями. И я пошла за Буушганом. В самое пекло. Серпента поняла меня с первой мысли. Щелчок хвоста - и враг лежит на земле. Причудливый виток - и несколько громил отлетают прочь, как ураганом снесенные. Стрелы (лучники из троллей были хреновые, зато в их войске сражалось несколько отрядов северных амазонок - молочноволосых эльфиек) останавливал золотой купол, но с мечами и прочим холодным оружием приходилось быть очень осторожной. За время подготовки к сражению и блужданию по нашим снам Буушган так напитал свое войско черными искрами, что многие его воины передвигались в темном облаке. Тьма поглощала золото, Серпента на несколько секунд слабела. Меня пару раз чуть не задели клинком. Я не стала осторожнее. Шла именно туда, где было больше черных искр, медленно, но неуклонно подбираясь к сердцу тьмы.
  А по дороге... Правый фланг троллей атаковал отряд орков. Сначала я так резко затормозила, так что прилипчивый файнодэр врезался в спину, а потом громовым голосом (Серпента усилила его раз в пять) произнесла по-русски:
  - Бадынов, Борис, немедленно слез с телеги и ко мне!
  Чуть не добавила 'с дневником'. Боря ничуть не смутился. Он сражался на мечах с седоватым троллем на крыше боевой повозки. Тролль, несмотря на возраст, был опасным противником и, рявкнув на бывшего ученика, чтобы отошёл в сторону, я щелкнула аглугом. Тролль пал под телегу и затих там, неловко заведя руки за спину. Боря радостно гикнул и переключился на другого противника, который упорно лез к нему по стене из драконьего дерева.
  - Дарья Васильевна! Вы живы! Ура!!! Вот мама обрадуется!
  - Да, я жива! Немедленно слезай! Ты как тут оказался?!
  - Дарья Васильевна, а Семиплатов опять обзывался! А Яхтинская у меня математику списала!
  - Хватит заговаривать мне зубы! Спускайся! Мама в курсе?!
  - Конечно, Дарья Васильевна! - обиженно откликнулся орчонок, пиная нападающего сапогом. - Я уговорил ее отпустить меня домой, чтобы вас найти.
  - Как ты прошёл?
  Боря уже стоял возле меня, радостно улыбаясь. Боги, как же он вырос!
  - Эпт открыл портал на севере, дал мне амулет от нечисти. Да там койжг и нету совсем, тролли распугали. Мы с Туссой вас искали, наняли поискового мага. А он сразу сказал, что вы с магом Ирэмом, который тоже поисками занимается.
  - Ты нашёл сестру?
  - Ага. Она здесь.
  - Где?!
  - Там, - Борис неопределенно махнул руку в самую гущу битвы.
  - С ума сошли? Ну от Розы Бадыновны я такого не ожидала!
  Борис понурился и вздохнул:
  - Тусса сумела передать записку через торговца специями. Сказала, вы живы. Наш род очень виноват перед вами. Мы совершили... грех, большой, когда бросили вас здесь. Кэльрэдин обещал, что сам о вас позаботится, что роду вернут все земли... Эпт, когда узнал, что мы согласились на сделку с Длинноруким, очень орал. Сказал, что вы магиня, и проклятие точно на наши три поколения падёт. Тогда я отца и маму уговорил меня отпустить. Потому что я наследник и должен...загладить вину
  - Боря, ты научился хорошо обращаться с устойчивыми выражениями, - машинально отметила я. - Но говоришь чушь.
  - Идёмте со мной, Дарья Васильевна! Портал будет открыт ещё несколько дней!
  - Нет, Боренька. Я остаюсь.
  - Дарья Васильевна... - мальчик захлопал глазами. - Как?
  - Мне трудно объяснить... Где же эти прилипалы, когда они так нужны? А вот! - я перешла на атч, обращаясь к сереброволосому и мёдоволосому стражникам, выбравшимся на поляну перед телегой. - Вы пойдёте с этим молодым орком, найдёте его сестру и отведёте обоих в мою палатку. И чтоб не один волос... поняли?
  Эльфы ошеломлённо молчали. Они шли сюда за мной по 'тролльей вырубке', которую устроили мы с Серпентой, и теперь с открытыми ртами взирали на 'тела' валяющихся на поляне. Оба заторможенно кивнули.
  - Боренька, - обратилась я к орчонку. - У меня здесь еще есть дела. А вы с Туссой ждите меня в шатре Кэльрэдина.
  - Значит..?
  - Да, Длиннорукий позаботился обо мне, как и обещал, вы ни в чём не виноваты. Я напишу Эпту письмо. Отнесёшь его за портал, это очень важно. Это гораздо важнее, чем я. Справишься? Я не держу на ваш род никакого зла. Всё так и должно было произойти. Я здесь не случайно, а вы оказались лишь очередным средством судьбы. Понимаешь?
  - Да, - хрипло отозвался Бадынов. - Я всегда знал, что вы не такая, как все. И сейчас вижу, - он кивнул на Серпенту, обвивающую мои руки. - Ладно, сделаю, как вы велите, атчи.
  - Умница! Нарисуй мне карту, как найти эти Врата. Я обязательно вернусь в свой...тот мир, не знаю, правда, когда и надолго ли. А сейчас иди с этими... дядями.
  - Дядями, - фыркнул мальчик на прощание, - ну скажете, Дарья Васильевна.
  ... Я настигла Буушгана у холма. Демон сражался наравне со всеми. Он беспощадно проливал своим клинком кровь эльфов, людей и орков, не гнушаясь чёрной магии. Увидев меня (нас с файнодэром - чёртов летописец так и не отстал, вернее, отстал ненадолго, но потом опять прицепился), демон весело засмеялся, сверкая черными глазами:
  - Я так и думал, что ты не дождёшься и найдёшь меня сама! Соскучилась, чернявая? Так соскучилась, что привела с собой армию женишка?! Эй, Бол, Тууз, свяжите её, только аккуратно, она мне живой нужна.
  Глупый демон, (я покачала головой). Подумал, что сквозь строй сражающихся меня провели эльфы Кэльрэдина. Нет, эльфы шли за мной просто потому, что видели, как слабеет после соприкосновения с Серпентой троллья армия. Бол и Тууз присоединились к остальным запелёнутым в белые аглуги тушам. Улыбка сошла с лица Буушгана. Он был совсем близко. К нему попытался подступиться рослый пепельноволосый эльф, но одно движения меча - и парень начал заваливаться вбок с перерезанным горлом. За эту смерть я тоже тебе отплачу, демон.
  - Вот как, - произнес Буушган негромко, глядя на аглуг в моей руке. - Ты подготовилась к нашей встрече.
  Мы уже стояли друг напротив друга. Тролли оттеснили эльфийские войска от своего военачальника. Сзади меня копошился и что-то попискивал файнодэр с мечом наизготовку. Я слышала рог Кэльрэдина совсем близко.
  - Ты не устаёшь меня удивлять, Даша. Чем порадуешь теперь? - спросил демон.
  - Я пощажу тебя, если скажешь, что случилось с моими друзьями. Ты ведь понял, что произошло?
  Буушган улыбнулся, вгляделся вдаль поверх моей головы, прищурив глаза:
  - Конечно, зайчик. Поэтому ты здесь. Ну что ж, видят ваши боги, я этого не хотел.
  Он вытер клинок пропитанной кровью тряпицей и поднял меч. Буушган верил, что его чёрные искры одолеют Серпенту. Так и должно было случиться. Чёрный поток должен был снести золотую защиту. Может, это и произошло бы, не встреться меч тролля с хвостом Белой Змеи в воздухе. Она до сих пор там на ней, эта зарубка, оставленная клинком демона. Меч принял на себя не белую ниточку из искр, как это было в случае со спелёнутыми троллями, а всю Серпенту. Она скользнула по клинку и вмиг оказалась на теле Буушгана. Тролль вскрикнул и опустился на колени. Чёрный ореол вокруг его ауры мигнул и... погас. Совсем рядом протрубил рог.
  Шум за моей спиной затихал. Я увидела, как рисковый парень, почтенный файнодэр Лемеус, отбегает в сторону и строчит что-то в своей маленькой книжечке. Мелькнула мысль о том, что я осталась без защиты артефакта, но сзади подошли эльфы с натянутыми луками, окружили меня и Буушгана. Демон смотрел на меня снизу вверх с непонятной усмешкой. Жилы на его обнажённых плечах вздулись, но Серпента не отпускала свою добычу. Я молчала. Что-то обожгло и защекотало подбородок - кровь, я закусила губу до крови. Единственная моя рана за всё сражение.
  - Я видел, - сказал тролль по-русски. - Я знаю, что случилось с твоими друзьями. Я буду ждать тебя там, где окажусь. Позаботься о том, чтобы я остался жив.
  Я не помню, как уводили связанного артефактом демона, я смутно припоминаю, как Кэльрэдин объявил победу и гордо провёз меня на своём коне через выстроившееся неровными рядами измученное войско. В моей палатке были Боря и Тусса. Их охраняли, об этом я попросила лично, помня о том, какой интерес может представлять для некоторых магов местоположение Врат. К счастью, Властитель воздержался от того, чтобы разбираться с тем, откуда рядом со мной взялись дети из рода Теклаков. Я лишь напомнила ему об его обещании - подарить мне предводителя троллей. Кэль нежно поцеловал меня в лоб и отстранился, прикрыв глаза:
  - Конечно, любимая. А теперь отдыхай. Не буду тебя тревожить. Я горд и счастлив, что ты со мной.
  - Кэль! - с отчаянием крикнула я ему в спину. - Пожалуйста, прочитай послание Ву. Там многое... многое станет понятным. Мы не...
  - Любимая, - эльф с улыбкой повернулся, придерживая полог входа. - Я читал послание Ву. Я всё знаю.
  - Тогда... - растерянно пробормотала я.
  - Это ничего не меняет. Нет, меняет: я больше не чувствую себя виноватым перед... той женщиной. Получается, мы расплатились с ней по счетам. А ты... как я могу отпустить тебя после того, что видел там, на поле брани? После того, как смотрел в твои глаза. Твой артефакт... это чудо. Ты - чудо! Я никогда не видел подобного в действии, только читал. Слышал, что похожий на твой аглуг первых был у Ирэма Митрэдоона. Что ж, получается, это хорошо, что он... умер?
  Кэльрэдин вышел из палатки. Я долго сидела на одеяле, потом забылась тяжёлым сном. Мне приснился Ирэм.
  ***
   Через месяц мне приснился еще один сон, очень четкий. Ирэм стоял за стеной воды, похожей на ту, что оказалась между нами в пещере-купальне на Грозовом. (Как же давно это было! В счастливейшие дни моей жизни, пусть и омраченные вынужденным молчанием).
  В моем сне Ирэм был очень весел, смеялся, сверкая белоснежными зубами. Я вглядывалась в водную завесу. Маг держал в руках букет голубых цветов. Мне казалось, вот я решусь, протяну руку и возьму цветы. Но было страшно даже коснуться водного полога. Я лишь смотрела. Почему-то руки мага были обнажены до плеч, а странные светло-голубые брюки казались старыми, заношенными до дыр над коленями. На груди было что-то красное. Пятно крови? Почему он так весел? Ему хорошо там? На том свете? Боги, я сойду с ума!
  Я проснулась и лежала в тишине комнаты. Свет полной луны заливал комнату сквозь высокие окна, от стен веяло холодом, огонь в камине почти погас. Я, наверное, что-то произнесла спросонья: служанка подскочила с подстилки, подбежала и на ломаном атче спросила, в порядке ли госпожа.
  - Иди в людскую, - сказала я. - Холодно, простудишься.
  Служанка испуганно помотала головой, бросилась к камину, принялась бросать в огонь поленья.
  - Ложись у камина, - велела я. - И спи.
  - Госпожа, вы тоже должны заснуть. Завтра трудный день.
  - Я знаю.
  Служанка легла рядом с моей кроватью, на свою тоненькую подстилку. Потом зашуршала, смущенно сопя, поползла на четвереньках к огню. Вот и хорошо. Может, заснет, наконец. Заснула. Крепко. Даже не пошевелилась, когда я встала и подошла к ней. Молодая хуми, но очень умелая и, кажется, честная. Давно служит в замке, знает все местные нюансы. Вчера разоткровенничалась и рассказала о том, что мне предстоит, то, что из Кэльрэдина вытянуть я так и не смогла.
  Властители не женятся на представителях других рас - устои потомков Первых, однако. Меня ждет обряд 'разделенного ложа', большая честь для обычной человечки, кстати. У Кэля в предках королева хуми. Даже на ней его пра-какой-то-там-дед не женился, хотя детей от брака признал. А как было не признать, если там вмешалось зеркало-артефакт? Предсказало, что иначе род Меотээнов вымрет. Прадед сначала не поверил. Потом поверил. Когда начались проблемы. Какие? А кто его знает - тайна за семью печатями.
  Завтра день примерки. В замок привезли шесть швей, медоволосых эльфиек, говорят, они очень искусны; платье скоро будет готово: расшитая вручную парча, эльфийское кружево, двенадцать золотых за метр, вуаль... тоже что-то очень ценное, не помню, хотя швеи чуть ли не каждому клочку ткани оценку дали. Чтоб я не забывала, что должна быть счастлива иметь такого... кого? Официального любовника или мужа?
  На церемонии все будет как при бракосочетании. Нам повяжут на руки брачный аглуг (хорошо, что не гаремный - мне на шею). Потом мы разделим ложе. Я получу право принимать у себя Властителя в своей спальне в любой момент, когда ему заблагорассудится. Но такая халява, конечно, до его официальной женитьбы, хотя и после нее супруга Кэля не сможет выгнать меня из замка. В общем, перспективы очень радужные. И подготовка идет полным ходом. И все было бы хорошо, не будь в распланированной до минуты церемонии одного 'но': я не собираюсь проходить обряд и становиться женщиной Властителя.
  Если бы только Серпента была на мне! Но артефакт мне не вернули, Кэль уклончиво объяснил, что только Белая Змея может удержать в темнице Буушгана. Властитель собирается подарить мне демона на 'бракосочетание' как раба, предварительно окончательно лишив того магии и мужского достоинства. Это несложно будет сделать: Серпента гасит черные искры существа из другого мира, и, насколько я знаю, он не может покинуть тело предводителя троллей. Но я также знаю, что униженный и изувеченный тролль не скажет мне ни-че-го. А я только ради его слов тут сижу. В этом замке в нескольких днях пути от Обры. Властителя и его свиту принимает золотоволосый очень высокородный эльф... какой-то очередной ээн. Золотая клетка. На церемонию приглашены все более-менее значимые правители земель. Ву прислал вежливый отказ. Я знаю, что он сам приезжал к Кэльрэдину после битвы, но вскоре вернулся на Грозовой. Не знаю, о чем они говорили с Кэлем, мне с Веснушкой увидеться не дали.
  Боря с сестрой ушли с отрядом орков, перед уходом клятвенно обещали мне вернуться в мой мир. Тусса, конечно, хочет к маме и папе, но боится получить там хороший нагоняй - ничего, заслужила. Альд сбежал - размышления об этом рвут мне душу. Надеюсь, перед побегом младшенький успел подлечиться. Кэль рвал и метал, сказал, что уже не простит Донирээнов за их гнусное с ним обращение. Я знаю, что Альд пытался ко мне пробраться перед побегом, но маг-лекарь заставил его вернуться в комнату в другом крыле. В это время пришел обоз с гулумом от местных жителей, во внутреннем дворике началась суета. После ухода обоза Альда не сразу хватились - каким-то образом ему удалось снять сонный аглуг, который наложил на него лекарь. Младшего из близнецов искали по всем трактам, в том числе и в обозе, преспокойненько отправившемся на юг, но следы эльфа потерялись в лесах. Вот эти самые леса меня как раз больше всего и беспокоят. Нечисть, конечно, разбежалась во время военных маневров, но если Альд пойдет в сторону Грозового, старых трактов ему не миновать...
  
  Я постояла над служанкой, пошла к двери. Стражник снаружи покоев вежливо склонил голову - я теперь важная особа, магиня да еще и избранница Властителя, - но мешать мне не стал, просто проводил взглядом. Путь в темницы я хорошо знаю, главное, спускаться аккуратно - на мне красивое, но неудобное платье. Стража беспрекословно отворяет передо мной дверь. Завтра донесут Кэльрэдину, что его 'невеста' опять посещала узника. Кэль будет нервничать, допытываться у меня, в чем причина моего такого интереса к троллю. Я буду оправдываться тем, что горжусь фактом собственноручного пленения демона, попортившего крови нам обоим, и просто тешу свое самолюбие, навещая пленного и издеваясь над ним. Не знаю, верит ли мне Кэль. Нельзя, чтобы он стал совсем подозрительным и убил Буушгана. Но и отстать от демона я не могу. Сегодня моя очередная попытка выведать у тролля, что он видел в голове у некроманта.
  Я шагаю по полу подвала, стиснув зубы и подобрав подол. Вернувшись в покои, в очередной раз отдам платье в чистку, а туфли прикажу выбросить - из клеток с заключенными подтекает смрадная жижа из экскрементов и крови. Запах ужасен - у меня с собой надушенный розовым маслом платок, но он не спасает, тошнота начинает подкатывать к горлу.
  Стражники следят за мной взглядом, но не препятствуют визиту. Миновала самый ужасный отрезок пути. Существа в клетках не подают признаков жизни. В основном, это эльфы и хуми, маги-отступники, связанные специальными аглугами. Кэль объяснил мне, почему их так много: в последнее время кто-то на востоке мутит воду, и переданное мной сообщение от русалок только подкрепляет сведения, имеющиеся у Властителя. Личности, подозреваемые в похищении детей и наложении аглугов подчинения на представителей серых рас, отлавливаются по Ондигану почти каждый день; их пытают, но оказавшись в руках придворных магов, пленники тут же попадают под влияние ранее наложенного на них странного черного аглуга - их сознание отключается и они начинают медленно умирать. Самых стойких, еще способных что-либо сообщить, держат здесь. Маги Кэля работают над проблемой, но пока ничего не могут сделать.
  Буушган как всегда встречает меня широкой улыбкой. За месяц, без обязательной подпитки черными искрами, его тело поизносилось - зубы уже не так белы, а кожа посерела, но тролль еще держится молодцом. Меня это не удивляет, я видела, на что способно это существо - он целую армию сумел напитать, что говорить о нем самом. Из снов я знаю, что демон, воспользовавшийся телом погибшего тролля, долго обитал в моем мире, питаясь от Источника. Что же там за Источник, в конце-то концов?
  - Чернявая! - трещины на губах демона лопаются, он облизывается. - Ты опять пришла. Что принесла мне?
  Я просовываю через прутья кусок мяса, завернутый в лепешку, запахи еды и темницы смешиваются, и я судорожно сглатываю, сдерживая спазм. Буушган наклоняется к лепешке, но Серпента не дает ему вытянуть руки, тогда я отдаю ей приказ - путы ослабевают, тролль впивается в угощение зубами.
  - Не даешь помереть, таскаешься каждый день. Так сильно любишь меня? - спрашивает демон, чавкая и поглядывая на меня с прищуром.
  - Обожаю, - устало произношу я. - Если расскажешь, что прошу, полюблю еще сильнее.
  - Тогда уговори малыша Кэля меня отпустить. И я весь твой!
  - Не знаю, заметил ли ты, но на тебе МОЙ аглуг. Я решаю, отпускать тебя или нет.
  - Ой ли? - Буушган оглядывает меня похотливым взглядом. - Ты вообще кто? Куда делась та воительница с горящими глазами? Ты сейчас чья? Сладенькая, смазливенькая... Тебя готовят к длинным ручкам малыша Кэля. Пойдешь против него? Он красавчик. Слухи ходят, неплох в постели. Но я лучше. Ни одна смертная, что побывала в МОИХ руках, не пожалела. Знаешь, что такое настоящее наслаждение, чернявая? Твой маг тебя хоть раз ублажил как следует, или правду говорят: у магов искрят только пальцы?.. Не дай Кэлю сделать со мной то, что он хочет. Я тоже очень, очень умелый парень. Проведи ночь с ним, а потом приходи ко мне. Сравним. Не пожалеешь.
  - Что ты собираешься сравнивать? - с презрением бросаю я, откровенный взгляд демона вызывает у меня дрожь, хотя его похотливая бравада вызывает только раздражение. - И чего так трусишь? Ты же можешь покинуть тело тролля, если Кэльрэдин тебя...? Или нет?
  Во взгляде Буушгана мелькает отчаяние. Я вспоминаю кое-что из своих снов: на Земле демон годами существовал в бестелесной форме, но в магической атмосфере этого мира есть что-то, что может убить его почти сразу. Попав сюда, ему пришлось пойти на крайний шаг - вселиться в тело мертвеца и преобразовывать его изо дня в день черными искрами. Нд-а, тогда он был силен, но в его нынешнем состоянии этот фокус провернуть вряд ли удастся.
  - Посмотри на себя! Оглянись вокруг! В таком положении я бы поостереглась оскорблять того, в чьих руках твоя жизнь, - бросаю я. - А желание Кэльрэдина тут не при чем.
  - Докажи! - Серпента все еще разжата, демон бросается вперед, резко ударяется обнаженной грудью о решетку, его лицо рядом с моим, я едва сдерживаюсь, чтобы не шарахнуться. - Отпусти меня прямо сейчас! Могу поклясться кровью, что расскажу тебе правду.
  - Твоей мертвой черной кровью? - фыркаю я, скрывая под усмешкой испуг.
  - Какая разница? Главное - слово демона. Тебе известны мои возможности. Я еще раз предлагаю покровительство! Как высшее существо!
  - Отпущу тебя, а ты нападешь и попытаешься со мной разделаться.
  - Не-е-ет... ты мне теперь нужна. Я знаю, где Врата, знаю, как их открыть. Но без тебя не справлюсь.
  - Ты хотел убить меня во время битвы?
  - Каюсь, хотел. Но тогда я был силен. Сейчас - слаб. А твой аглуг... Ты ценный приз, Чернявая, зачем мне тебя убивать? - в голосе тролля звучит откровенная мольба. - И выгода взаимна: тебе сведения о маге Ирэме, мне - возвращение к Источнику.
  - Я подумаю.
  - Думай, но побыстрее, - демон разочарованно сплевывает на пол. - Не сомневаюсь, Кэль приурочит мою смерть... или увечья... к своей свадьбе... Ах, я забыл, это будет не свадьба... хе-хе... Уверена, что хочешь его, Чернявая? Волосы, как ржавчина, глаза, как у рыбы, и длинные руки, фу!
  Я мстительно приказываю Серпенте затянуть узы, с сожалением смотрю на свой артефакт - он выглядит белоснежным на теле Буушгана, ничто грязное не пристает к нему, умные глазки Белой Змеи светятся терпением и пониманием. Пусть с момента нашего единения прошло не так много времени, я так к ней привыкла , чувствую себя беззащитной.
  Я ухожу, подняв подол платья. Голос Буушгана раздается ясно за спиной, он говорит по-русски, потому что ближе к дверям нас слышат стражники:
  - Они в таком месте, Чернявая, где ты никогда не будешь их искать. Твои друзья. О нет, не возвращайся, если только не собираешься меня отпустить...Не отпустишь? Тогда я больше ничего не скажу.
  Я иду прочь. Мне нужно продумать план действий. И подготовиться к побегу.
  
  Глава 12. В которой Даша знакомится с ярчайшим проявлением темных сил
  Кэльрэдин стоял у высокого окна на галерее. Воздух был морозным, я запахнула меховую накидку и сделала несколько шагов к Властителю.
  - Госпо... Кэль.
  Он обернулся, дрогнули губы, улыбка вспыхнула, осветила лицо, но глаза так и остались печальными.
  - Поцелуй меня, - сказала я.
  Я подошла ближе. Кэльрэдин слегка отпрянул, и в этом движении была вся правда о нас двоих.
  - Поцелуй, - потребовала я.
  Он помедлил, потом склонился, прикоснулся своими губами к моим губам. Он был божественно красив и чертовски... холоден. Я отстранилась:
  - Ты любишь ее... все еще любишь. Ту, что была королевой, знахаркой, Агнией. Ты даже сейчас думаешь о ней. Признайся!
  Кэль грустно улыбнулся:
  - ТЫ моя избранница, а не она.
  - Это потому, что ты потерял надежду встретить ее, смирился. Мной ты хочешь обладать как вещью. Я привыкла, что во мне видят только выгоду. Даже в моем мире было так. А здесь и подавно.
  - Ты ошибаешься.
  - Просто признайся. Тебя ведь интересует моя магия? Мой союз с Серпентой, способность управлять артефактом? Аклидия тебя предала, с востока движется войско, а твоя армия слаба после битвы с троллями.
  - Откуда ты знаешь?
  - Я тут много гуляю... в последнее время, знакомлюсь с гостями, слушаю разговоры...
  Лгу. Кэлю нельзя знать, откуда у меня эти сведения, иначе весь мой план насмарку.
  - Вот как? - Властитель усмехается, прищуривает глаза под медными ресницами. - Может, тогда ты осведомлена, что Аклидия - меньшее из всех зол. А большее - Донирээны.
  - Что? - я вздрагиваю.
  - Равай, брат Ирэма, бежал из-под стражи. Да, он был в крепости Рээдин-Тээна, уже давно. Я же не настолько наивен, чтобы держать под боком сереброволосого претендента на трон и не отслеживать каждый его шаг. Обвинений против Равая столько, что я могу казнить его хоть сегодня. Гайдэ превратила свой замок в оплот предательства. Похищение серых - ее рук дело, ее и близких к ней магов-отступников. Я знаю, что они готовят что-то ужасное, доселе невиданное. От одних только отголосков их деятельности с Ондигана бегут хуми, клариконы, файнодэры, брэги. Нечисти приходится не лучше.
  Да, об этом я тоже знаю, просто упоминание имени Ирэма застало врасплох. Кэльрэдин наблюдает за моей реакцией.
  - Наши любимые мертвы. Почему бы нам не вступить в союз?
  - Я не верю в смерть Ирэма, - говорю я. - И постараюсь его найти.
  - Пусть так, - кивает Властитель. - Не знаю, что напел демон, пытаясь тобой манипулировать, но не могу также утверждать обратное - спустя столько лет странных совпадений и событий я стал менее категоричным.
  - Поэтому ты понимаешь, отчего я не могу пройти обряд.
  - Нет, не понимаю. Это лучший вариант для нас двоих. Поверь, будь все иначе, я пошел бы против традиций и сделал бы тебя своей истинной супругой... Я не настаиваю на... близости, если так тебе... не угоден. Просто помоги. Да, мне нужна твоя магия. Мне нужна Серпента. Артефактов, способных на такое, осталось столь мало, и редко какой из них примет человека в качестве союзника. Буушган, со своей игрой в войну, усугубил положение. Под прикрытием неразберихи, зло усилилось.
  - А сам ты не ухудшил ситуацию? - спрашиваю я раздраженно. - Когда, вместо того, чтобы следить за врагами, фанатично пытался вернуть возлюбленную, пойдя на крайние меры?
  Кэль склоняет голову в знак согласия, но в зеленых глазах ни тени раскаяния:
  - Возможно, я был неправ. Или нет? Ведь Боги пошли навстречу, привели тебя сюда. Гайдэ в любом случае нанесла бы удар. Так не стал ли я лишь исполнителем высшей воли?... Просто будь рядом, когда они нападут. Помоги спасти трон и Ондиган. Если мое место займет Равай, наши земли ввергнутся в хаос. Он борец за чистоту крови, объявивший бой серым и нечисти. Ни он, ни его мать не отдают себе отчет, что жизнь на Ондигане возможна только благодаря балансу трех энергий. Если убрать промежуточную серую магию, белая не выдержит - все рухнет, тьма будет разрастаться и поглотит весь мир. Помоги. После... иди, куда захочешь, я не стану препятствовать.
  Я качаю головой:
  - Скажи ты мне все это чуть раньше, я согласилась бы. Но не сейчас. Сейчас ты меня уже не переубедишь .
  - Уверена? А так?
  Кэльрэдин шагает ближе, я не успеваю отступить. Меховая накидка сползает с плеч и падает. Руки Кэля, словно тиски, сжимают мои бедра. Я чувствую его горячее тело через платье, пытаюсь вырваться. Кэль легко крушит мое сопротивление, прижимает меня к стене. Руки его рвут ткань платья на корсаже. Мой негодующий вопль пресекается жадным поцелуем. Жесткая ладонь скользит по обнаженной груди, царапая кожу, вызывая во мне бурю чувств, но при этом отрезвляя. Ладонь поднимается к шее, пальцы захватывают прядь волос, заставляют меня откинуть голову, поцелуй становится почти болезненным. Кэльрэдин из тех, что даже ласку превращают в насилие. И это хорошо. Иначе я могла бы потерять голову. Но я не люблю боль. И в памяти всплывает другой поцелуй, тогда, в ночь нападения нечисти на нашу телегу.
  Я расслабляюсь, и Кэлю это не нравится. Его заводит мое сопротивление, а я делаю вид, что мне все это в удовольствие. Когда Властитель немного разжимает руки, я отпихиваю его и наношу удар. В стратегическое место попасть не удается - со всей силы бью каблуком в бедро. Эльф охает, отступает, но в следующую секунду шагает ко мне, еще более разгоряченный. Но я жертвую обнаженной спиной, которую неимоверно царапает грубый камень стены, протискиваюсь мимо, и выскакиваю в открытое пространство галереи. Нужно прорваться в свои покои, Серпента спрятана в сундуке с одеждой. С одной стороны, я рада, что не надела ее сегодня - Кэль обнаружил бы артефакт под платьем, - с другой, она могла бы меня защитить. А потом... потом бежать как можно дальше...
  - Стой! - злой окрик Властителя настигает меня. - Не уходи! Я... не стану...больше.
  Ладно. Я оборачиваюсь, натягивая на грудь обрывки корсажа, и настороженно наблюдаю за действиями эльфа. Я видела его в бою, он стремителен, как змея, - второй раз застать его врасплох мне вряд ли удастся.
  - Я хотел показать, что ни моя власть, ни мои... чувства к другой не отменяют того факта, что я мужчина. И мне все больше кажется, что после обряда я не стану отказываться от своего права на тебя. Быть может, так ты станешь покладистее.
  Я качаю головой.
  - Я не понимаю! - Кэль сжимает длинные пальцы в кулаки. - Ирэм... изгой, нищий маг, проклятый, к тому же...
  - Ты должен быть благодарен ему. Он ведь не пошел против тебя, хотя мог... Его Полоз...
  - Полоз! Ха! Он получил свой артефакт, уже будучи проклятым. Что он может сейчас, даже если жив? Ты знаешь, что возле Тунницы, где он встретил вашу... компанию, живет один старый атчей? Ирэм брал у него зелье, чтобы сдерживать разрастающееся проклятье! Покинув город, он остался без лекарства. Пошел на самоубийство. Ради чего? Не ради ли твоей магии, которую разглядел, подобно некроманту? Чтобы подобраться ко мне?!!!
  Голос Властителя грохочет в гулкой галерее:
  - Или ты полагаешь, ваша с ним любовь так велика, что он готов был умереть ради тебя?!!!
  - Да! - кричу я. - Наша любовь прошла сквозь несколько жизней! Думаешь, ты все знаешь?! Поверь, друг Горацио, такое не снилось даже тебе!
  Я сбивчиво рассказываю увиденное при дворе ас-сурита. С каждым моим словом взгляд Властителя становится злее. Он предвидел все, но не это. Я мстительно сообщаю ему о причинах нелюбви Ирэма к правителю и напоминаю, что неприязнь мага не делала его врагом Властителя, наоборот, он противостоял своей семье, пока не появилась я.
  - Воспоминания... прошлые жизни... это иллюзия!
  - Кто бы говорил!
  - Вы провели так мало времени вместе, - цедит Кэль. - Чем мог покорить тебя этот нищий... полудурок?! Он часто бывал при дворе как поисковый маг со всеми своими претензиями к Большому Совету. Он был похож на снулую рыбу!
  Недавно кое-кто сравнивал с рыбой тебя, Властитель.
  - Жила-была одна девочка, - устало объясняю я. - Однажды она заснула. Крепко-крепко. И не должна была услышать признания молодого мага, который был уверен, что она спит. Да она и не услышала. Но потом одна волшебная вещь, ее аглуг, вернул ей смутные воспоминания. И теперь те слова не выходят у нее из головы. И многое стало понятным. Но дело в том, что она полюбила его еще до того, как он сказал ей... он не успел сказать ей...
  - Влюбленная дурочка! Ты совсем запуталась! Ничего, я помогу тебе обрести понимание! Он хотел сразиться со мной, лишь потому что надеялся на снятие проклятия, не ради тебя! - прорычал Кэльрэдин.
  - О чем ты? - я качаю головой, не обидевшись на 'дурочку', в конце концов, Кэль в чем-то прав: я не сразу разобралась в своих чувствах - помогли долгие ночи без сна и тихие образы из памяти. - Думаешь, Ирэм такой простак? Он прекрасно знал, что погибнет. Его гибель передавала шебо над островом в руки Ву, а тот взял бы меня под опеку и не отдал бы тебе. Ву мое мнение не затруднился бы выслушать, он такой. В тот день, когда Ирэм наткнулся на некроманта, он думал, что ты меня украл. И попал в ловушку. Вот и все.
  - Он тебя использовал! Ради власти!
  - Поверь, Кэль, того времени, что я провела рядом с Ирэмом мне хватило, чтобы понять: власть интересует его меньше всего. Этот человек...эльф умеет любить и дружить. Он знает, что такое благодарность. А ты?! Как ТЫ поступил с... существом, ставшим твоим союзником? Я тоже не в восторге от Буушгана, но ты унижаешь его сверх меры!
  - Я так и думал, что вы сговорились! - пробормотал Властитель. - Эгат!
  Пепельноволосый стражник выскочил словно из-под земли.
  - В покои, соседние с моими! Круглосуточная охрана! Не шагу не позволяйте сделать без моего ведома! Госпоже угрожает опасность!
  Эгат невозмутимо кивнул. За моей спиной по его негромкому свисту возникли еще двое эльфов. Такой подставы я не ожидала и готова была вырвать себе язык за то, что наговорила в сердцах. В моих покоях осталась Серпента. Как я теперь доберусь до нее?
  'Помоги!', - мысленно крикнула я.
  'Не могу!', - ответил полный отчаяния тоненький голосок в голове. - 'Слишком много защитной магии! Я жду тебя снаружи, хозяйка!'...
  
  Конечно же, чертов наглый тролль дождался момента, когда в главном зале замка соберутся гости, а на меня нацепят свадебное платье. Я ждала, считая минуты, даже стала сомневаться в клятве демона на крови. Но он, паршивец, все рассчитал - появился перед нами в самый ответственный момент, когда мы с Кэльрэдином уже стояли перед местным артефактом с вытянутыми руками. Если бы Буушган припозднился, в следующую минуту я сама начала бы процесс срывания 'свадьбы'. Впрочем, замок уже содрогался, из подвалов доносились глухие удары. По нашему договору демон не мог убивать или наносить увечья, но, думаю, стражникам в темницах пришлось несладко.
  Я сняла Серпенту с демона за день до нашего с Кэлем разговора в галерее, заменив аглуг на обычный белый ремень, какие в моем гардеробе (подарке 'жениха') шли к нарядам для верховой езды. Тролль еще несколько дней развлекался, изображая из себя пленника, а сам пил черные искры, восстанавливая силы. И то, и другое далось ему легко: к его клетке стражники приближались только для того, чтобы бросить кусок хлеба между прутьями, черные искры же демон взял у умирающих магов-узников.
  Я в буквальном смысле чувствовала, что моя голова взорвется. В одну минуту я лелеяла себя надеждой, полагаясь на заключенный с троллем договор, в другую проваливалась в бездну отчаяния, вспоминая, что за коварные существа демоны. Дамы, наряжавшие меня перед церемонией, безуспешно пытались замазать зеленые круги под глазами, а вот мой лихорадочный румянец их порадовал, с ним, по их словам, я была 'пикантно хороша'. Я вся тряслась. Кэльрэдин поглядывал на меня с усмешкой, не подозревая, что его избранница вовсе не брачную ночь предвкушает.
  Демон смахнул стражу, бросившуюся ему навстречу, черным облаком из пальцев левой руки. В другой его руке была Серпента, смотанная в несколько витков. На обнаженной руке тролля были красные полосы, словно от удара хлыстом. Увидев артефакт, Кэль, с усмешкой наблюдавший за приближением Буушгана, выпустил мою руку и напрягся, как пружина. Это позволило мне шагнуть навстречу освободившемуся пленнику. Момент истины настал. Демон хмыкнул, бегло осмотрел меня и с отвращением произнес:
  - Штаны идут тебе больше, хотя бы зад подчеркивают. Держи! Еле совладал с этой штукой, - он бросил белый аглуг к моим ногам.
  Через секунду Серпента была в моей руке. Боги, какое облегчение! Я повернулась к Кэльрэдину и сказала:
  - За предательство платят предательством, за ложь - ложью. Но я обещаю: как только я найду своего суженого, вернусь и помогу. Не преследуй нас. Иначе будут жертвы.
  ***
  Не веря в то, что Властитель просто так позволит нам уйти, я шла к дверям, оглядываясь. Гости недоуменно переводили взгляды с нас на правителя. Стражники застыли, обнажив мечи, ожидая приказа. Невысокий, щупловатый маг-хуми, теребил кожаную бахрому на куртке, не решаясь вытянуть ремешок. Кэль стоял, опустив руки, на его пальцах вились белые нити из искр.
  У дверей демон остановился и тоже оглянулся. Меня удивляло, что он молчит. Больше всего я боялась, что тролль устроит разборки с Властителем. Но Буушган просто удостоил Кэля пронзительным взглядом, от которого у Властителя сжались в щелочки глаза. На демоне были те же кожаные штаны в бурых пятнах, что и во время битвы, но он обзавелся щегольскими сапожками эльфийской выделки, явно снятыми с кого-то из стражников. Выше пояса он был обнажен и грязен, белая глина с волос осыпалась. Бусы из черепов и прочие тролльи висюльки с него сорвали еще во время пленения. Буушган выглядел пугающе. Самым жутким было выражение его лица: глубоко запавшие глаза на осунувшемся лице горели неприятным огнем, на губах вилась злая ухмылка. Немногие в этом зале могли видеть сияние черных искр вокруг демона, но те, кто мог, выделялись среди гостей бледностью и страхом на лицах.
  Поединок взглядов продолжался, по моим ощущениям, целую вечность. За это время нас раз триста могли укокошить лучники, стоящие на галерее с натянутыми луками. Но Серпента, скользнув под платье, 'дремала' у меня на груди и талии, слабо сжимаясь и разжимаясь. Доверяя своему аглугу и его способности предвидеть опасность, я все-таки волновалась так, что сердце стучало где-то в горле.
  Высокие резная дверь с изображением надменных эльфийских профилей резко распахнулась. В зал ввалился (в буквальном смысле этого слова - упал мимо нас и растянулся на полу) гонец. В первый раз видела я такое 'живенькую' гримасу на лице южного тролля, обычно их туповатые физиономии выразительностью не отличаются. Немного придя в себя, громила вскочил и побежал через зал к Кэльрэдину, стоявшему у алтаря Семи Богов. Тролль отдал Властителю грязный свиток, а сам присел на ступеньки, тяжело и сипло дыша. На лице гонца был явный ужас. То же выражение по мере прочтения послания проступало на лике Властителя. Отбросив свиток, Кэль метнулся к окну. За ним рефлекторно потянулись гости. Все молчали, лишь несколько дам горестно выдохнули.
  Мы находились в восточной башне, и из окон открывался вид на лес, оживленный тракт и немногочисленные поселения хуми и орков. Меня раздирало на части: хотелось бежать прочь и узнать, что так испугало эльфов. Буушган тоже нахмурился. Кэльрэдин резко обернулся от окна и стремительно двинулся к нам. По легкому движению его руки стражники у двери преградили нам путь. Демон недоуменно приподнял одну бровь, разминая пальцы и оценивающе оглядывая противника. Серпента шевельнулась, но тут же затихла. Кэль схватил меня за руку и потащил за собой к окну:
  - Идём! И ты!
  Буушган двинулся за нами, настороженно оглядываясь.
  - Что ты видишь?
  Я выглянула сквозь большое узорчатое окно. Сначала я увидела обозы. Они тянулись к замку, заполнив тракт. Ветер доносил возбужденные крики людей и лай собак. Потом я посмотрела вдаль, расслабив взгляд, и отпрянула. Кэль наблюдал за мной.
  - Что ты видишь? - повторил он.
  - Тьма! - выдохнула я. - Черные искры вдоль горизонта.
  - Демон! - бросил Властитель через плечо. - Считаешь ли ты меня предателем и своим недругом?
  Буушган цокнул, процедил что-то сквозь зубы, но ответил, отведя взгляд:
  - С одной стороны, ты никогда мне ничего не обещал и сражался достойно, с другой, в твоей темнице меня ни разу нормально не покормили.
  Кэль не смог скрыть удивления и растерянно сказал, обернувшись:
  - Покормили бы, перед казнью.
  - Прости, - тролль злорадно ухмыльнулся, - я решил не дожидаться последнего ужина, каким бы вкусным он ни был. Спасибо чернявой, теперь мы говорим на равных.
  Властитель легонько кивнул, признавая правоту демона:
  - Куда ты ее уводишь? Вам нельзя наружу. Посмотри, если не веришь.
  Буушган выглянул в окно и присвистнул в своей обычной легкомысленной манере.
  - Что ж такого? Я сам смерть, - тролль усмехнулся. - А у моей девочки такие игрушки, что даже я ее боюсь.
  - Э-э-э, - проговорила я, прерывая беседу - дружеский тон собеседников нервировал меня до тошноты, особенно это мелькнувшее в речи демона 'у моей девочки'. Тамбовский волк тебе девочка. - Кэль, что это?
  - Гайдэ выступила, - сухо сообщил Властитель. - Из сообщения некой Илы, магини и знахарки, стало известно, что армия дамы Митрэдоон движется к замку. Магиня написала нечто невразумительное, Если хотела нас напугать, то у нее это получилось, а этот малый - Кэль махнул рукой на гонца, все еще сидящего на ступеньках с шокированным видом, - не смог бы прочитать послание, значит, видел что-то сам. Он твердит одно и то же: смерть, тела, аглуг. Когда придет в себя, попробуем выяснить больше. А пока я требую...нет, я прошу, оставайтесь здесь. Я обещаю не лишать вас свободы! Даша, я надеюсь на защиту твоего артефакта. В эту минуту... пожалуйста... прости меня, обвиняй в чем хочешь, я приму любые твои упреки, но только не лишай последней надежды. Одно из предсказаний, увиденное в Ройк-Мэдзэ, гласит: только дары Первых спасут Ондиган в минуту, когда...
  - Она пойдет со мной, - встрял демон, взяв меня за руку. - Сейчас. Захочет, пусть возвращается, одна или со своим магом, но только после того, как откроет мне Врата. Я и так слишком долго ждал... Плевал я на вашу Гайдэ и ее армию. Кто там у нее вышагивает под знаменами? Мертвецы? Я сам мертвец! И плевать я хотел на ваш Ондиган. ТЫ начудил, малыш Кэль: вместо того, чтобы как следует присматривать за своими неблагонадежными подданными, бродил по снам. Теперь сам и разбирайся. А меня ждет мой мир, и, поверь, с каждой минутой мне все больше хочется в него вернуться. Посмеешь меня задерживать, я ко всему прочему припомню, что попал сюда из-за тебя. Не зли демона, малыш!
  Буушган недобро оскалился, но Властитель смотрел только на меня. Выжидающе, с надеждой.
  - Прости, - пробормотала я. - Если я останусь, ради тебя, а Ирэм погибнет... то как мне тогда жить?
  - Ты так его любишь? - спросил Кэль, заглядывая мне в глаза с мольбой. - Так сильно? Ты забыла все, что было между нами... в тех снах? Ведь ты со мной там... много лет... Мы мечтали, что встретимся...однажды. Ты тоже мечтала!
  - Кэль, - с трудом выговорила я, - это были лишь сны. В реальности все... сложно. Я вернусь, я обещаю. Мы вернемся вместе с Ирэмом. Тебе же не помешает лишний маг? У тебя... у тебя будут два артефакта, Полоз и Серпента. Я уговорю Ирэма помочь! Я быстренько... туда и обратно...
  - Где же он, твой Ирэм, что ты так уверена, что сможешь его найти? - Властитель покачал головой. - Что сказал тебе демон?
  - Он сказал... Ирэм...они... - я колебалась, стоит ли признаваться Кэльрэдину. - Они все в очень-очень опасном месте...Они в моем мире, - выдохнула я наконец.
  ***
  Эпт резко сел в кровати, спустив на пол узловатые старческие ноги. Оюн, сын Милака из роды Нандын, лежал на кровати у окна, накрывшись с головой. Сквозь махровую простынь светился экран смартфона.
  - Оюн!
  Подросток скинул простынь и выжидающе уставился на атчея.
  - Быстро! Проверьте портал!
  Не задав ни одного вопроса, мгновенно посерьезнев, орчонок выскользнул из комнаты. Внизу хлопнула входная дверь. Эпт подождал, оделся в мягкие штаны на завязках, любимую рубашку в крупную клетку и по-стариковски медленно пошел вниз. Дети уже обшаривали двор, проверяя кусты и забор. У портала никого не было. Магия в нем была мертва, не запечатана, как раньше, но лишена искр. Тот, кто прошел этой ночью сквозь Врата, воспользовался каким-то другим проходом. Но было это не так уж далеко. К северу, быть может, именно там, где сияют огни огромного города ней-маган.
  - Руна, принеси мне хороший ремешок, - попросил атчей у стоявшей рядом девочки-орчанки.
  - От.
  Не успел Эпт оглянуться, как девочка вернулась. Маг взял из ее рук плетеный шнурок с бусинками и колечками.
  - Не нужно, - атчей снял все украшения и положил их в ладонь Руны.
  - Учитель, вы будете плести аглуг?
  - Да, ребенок. С его помощью я займусь поисками.
  - А искры? Разве их хватит?
  - Хватит, - Эпт, прищурясь посмотрел на небо. - Сегодня у них тут полная луна. Хоть что-то, но вытяну.
  - Атчей, - из дома, кутаясь в махровый халат, вышел Теклак. - Что стряслось?
  - К нам гости, - Эпт почесал в седой голове. - Мно-о-ого искр.
  - Черные? Белые? Серые?
  - Черные и...золото.
  - Золото?!
  Теклак раскрыл рот и от удивления опустил руки. Полы халата распахнулись, под ним были белая майка, открывавшая волосатую грудь, и семейные трусы с надписью 'my precious' в самой середине. Орчата захихикали. Теклак цыкнул на племянников, привел себя в нормальный вид и углубился в беседу с атчеем.
  
  ***
  - Вот здесь, - Игорь Наквакин ткнул пальцем в карту, не без определенного изящества изображающую магический мир на пропитанной чайной заваркой (для имитации старины) куске ватмана. - Вот дорога. Здесь мы встречаем эльфийское войско и наносим ему удар.
  - Выдюжим? - с сомнением спросил Коля Польцев, он же Орк Бадимнунсун, вглядываясь в самое яркое чайное пятно. - Двенадцать чуваков не последней прокачки.
  - Несомненно выдюжим, - Игорь со всей серьезностью кивнул. - Договор с Бориными троллями еще в силе. На рассвете встречаемся у Широкой Балки. Начистим эльфам их надменные рожи! Снесем эльфятник!
  - Е-е-е-е!-нестройно отозвалась наквакинская команда в составе шести человек.
  - Другой вопрос: как нам быстро подойти к месту встречи. Если идти через Хмыровку вброд, сляжем, как в тот раз, с простудой.
  - И сапоги промочим, - поддакнула 'орчиха' Лера Соловьева. - Я не хочу свои портить.
  Остальная команда отозвалась в том смысле, что хорошие орочьи сапоги нынче дороги.
  Игорь покачал головой:
  - Только через деревянный мост. По железнодорожному нельзя, у нас в этот раз чистый магмир, без стимпанка. А 'дракона' мы уже использовали.
  - Сглупили, - с досадой проговорил Сергеич, единственный среди игроков мужчина возрастом под пятьдесят.
  - Значит, нужно выдвигаться на рассвете, - веско заметил Эдик Миронов. - Кто ж знал, что такой сложный полигон получится.
  - У-у-у, - вздохнула Вика Мятникова, крошечная хрупкая девушка восемнадцати лет от роду, непонятно какими путями затесавшаяся в суровую орочью команду. - Опять не выспимся.
  - Есть хочется, - сказала Лера. - Когда там уже вода закипит.
  Со дна котелка, подвешенного над костром, поднимались мелкие пузырьки. Лера достала из рюкзака шесть пакетов лапши быстрого приготовления, но Игорь заставил ее уложить 'роллтон' обратно.
  - Если уж играть, то честно, - сказал он.
  - Никто ж не узнает! - возмутилась девушка.
  - Мы будем знать, - отрезал предводитель клана орков. - Что там у нас из чистой еды?
  - Сало, - сказал Сергеич, облизываясь. - Все по канону: без специй и в тряпочке. Я подумал: откуда у эльфов специи, правильно?
  - Нигде в каноне про специи не говорится, - подумав, согласился Игорь.
  - Крупа только кукурузная. В мешочке. Ну, ребят, честно, другой не было. В спешке собирался. Пойдет кукурузная-то?
  Лера, еще немного обиженная, фыркнула:
  - Специй не было, а кукурузу привезли? Вы еще картошки наварите.
  Игорь, проглотив слюну (кушать хотелось очень!) пошел на компромисс:
  - А если в истинном мире это как раз материк по типу Америки? Вообще-то, канон - понятие гибкое. Давай, Сергеич, закидывай крупу.
  - А я пока по бутербродику с салом, ага? - слезно взмолилась Вика. - Жрать охота, мочи нет! Хлеб у меня нормальный, домашний, из печи, бабушка пекла.
  Орочий клан оживился.
  - Хорошая у тебя бабушка, каноническая, - с аппетитом уминая бутерброд, сообщил Коля.
  - Да, - согласилась Вика. - Она только никак не усечет, почему мы 'фулюганов' каких-то косплеим, а не 'лыцарей'.
  - А ты ей скажи, - в который раз терпеливо начал объяснять Игорь, - что орки... Тихо!
  Команда застыла. Слышно было, как шипит над огнем нанизанное на прутики сало.
  - Там кто-то есть! Вон!
  Все посмотрели в сторону опушки. Издалека донесся паровозный гудок. Из леса вышло четверо странно одетых людей. Шедший впереди высокий светловолосый мужчина и следующий за ним на расстоянии двух шагов рослый парень прикрывали собой мальчика лет девяти. Из-за их спин выглядывал щуплый мужичок в смешном плоском берете. Светловолосый выставил вперед руки с раскрытыми ладонями и произнес что-то на певучем языке, слегка поклонившись.
  - Фууух! - выдохнул Игорь. - Слава богу, наши!
  
  ***
  - И все-таки, - завистливо сказал Игорь, разглядывая неожиданных гостей, уминающих кукурузную кашу с салом, - что ни говори, запад есть запад. Вы только посмотрите! Каждая деталька! Пряжечки, заклепочки!
  - Да-а-а-а, - благоговейно выдохнул Миронов, аккуратно вытягивая из колчана молодого 'эльфа' тонкую стрелу с иглообразным наконечником и спохватываясь: - Можно?
  Парень кивнул, помедлив и бросив вопросительный взгляд на светловолосого. Игорь сразу определил в ролевике, вышедшем из леса первым, капитана команды.
  - Я только не пойму, - сказал Коля, - они из чьей группы? Михалыча?
  - А чьей же еще? - Игорь пожал плечами. - Кто у нас еще такой богатый и влиятельный, что игроков из-за бугра подогнать может? Вы только посмотрите, как народ отыгрывает! Блин, это ж сколько денег такая отопластика стоит?!
  - А ты уверен, что это не латекс? - Лера потянулась к парню с луком и осторожно потрогала того за уши, судя по лицу 'эльфа', невозмутимость давалась ему нелегко. - Нет, живые, даже теплые.
  Сидевший возле лучника низкорослый мужичок сдернул берет и с готовностью подставил свою голову, улыбаясь девушке. Лера испуганно отдернула руку.
  - Я же говорил, - с заметным ликованием уже в который раз сообщил Игорь, - что мы тут не просто жизнь на хитки спускаем, а? Нами уже за рубежом заинтересовались. Еще и выйдет, что спонсоров найдем! Вот развернемся!
  - Если бы они еще по-русски разговаривали, - разочарованно протянула Вика, - что это за язык, кто знает? Может, синдарин какой-нибудь?
  - Не, вряд ли, - сказал Эдик. - Но похож. Жаль, я не учил. Меня одна девчонка научить хотела, а я не стал - она мне не нравилась. А если бы ты учила, я бы согласился.
  - Ну и дурак, я ж не фига на синдарине не говорю, - Вика завороженно смотрела на эльфов, переводя взгляд с одного на другого и игнорируя прозрачные намеки парня. - Мальчик тоже прикольный. Эй, мелкий, смотри, что у меня есть.
  Девушка вытащила из кармашка рюкзака шоколадку 'Аленка', ответив на укоризненный взгляд 'вождя клана' гримаской. - А что? Я не могу без заправки, это мое топливо и вдохновение. На, мелкий, лопай!
  Мальчик, тоже остроухий и одетый, подобно другим членам команды, в длинную кожаную курточку в дырочках, холщовые брюки и высокие сапожки, отложил ложку, которой уже пару минут тщательно выскребал остатки каши в котелке, и протянул руку.
  - Шоколад! - сказал он по-русски.
  - О! - рассмеялась Вика. - Самое главное выучил. Что еще знаешь? - она демонстративно приложила руку к уху.
  Малыш подумал и выдал:
  - Хрень!
  - Наш человек! - загоготали 'орки'.
  'Эльфенок' умело распечатал шоколадку и запихнул ее целиком в рот.
  
Оценка: 9.09*20  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  А.Емельянов "Мир Карика 3. Доспехи бога" (ЛитРПГ) | | А.Енодина "Не ради любви" (Попаданцы в другие миры) | | Д.Вознесенская "Таралиэль. Адвокат Его Темнейшества" (Любовное фэнтези) | | Б.Толорайя "Найти королеву" (ЛитРПГ) | | А.Эванс "Право обреченной 2. Подари жизнь" (Любовное фэнтези) | | Д.Дэвлин "Аркан душ" (Любовное фэнтези) | | С.Шавлюк "Песня волка" (Попаданцы в другие миры) | | К.Демина "Леди и некромант. Часть 2. Тени прошлого" (Приключенческое фэнтези) | | У.Гринь "Чумовая попаданка в невесту" (Попаданцы в другие миры) | | LitaWolf "Проданная невеста" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Атрион. Влюблен и опасен" Е.Шепельский "Пропаданец" Е.Сафонова "Риджийский гамбит. Интегрировать свет" В.Карелова "Академия Истины" С.Бакшеев "Композитор" А.Медведева "Как не везет попаданкам!" Н.Сапункова "Невеста без места" И.Котова "Королевская кровь. Медвежье солнце"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"