Осипов Игорь Валерьевич: другие произведения.

Боевой маг-3. Потусторонняя крепость (главы с 1 по 38) черновик

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Оценка: 7.32*82  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Зло нависло над миром, и что бы с ним можно было бороться нужна крепость на дальних рубежах, но не простая, а такая, где люди и нелюди вместе уживаются, магия и технология рука об руку, а заправляет этим древний бог.


   Глава 1. Погоня за некромантом
   - Егор Соснов -
  
   - Уходит! Уходит, зараза! - кричал я, перепрыгивая на бегу упавший бетонный столб, и чуть не подвернув до этого ногу на обломках разрушенной трансформаторной подстанции. А рядом бежали остальные.
   - В четвёртый раз его уже гоняем, - продолжал ругаться я, слушая чавкающие в грязи армейские ботинки и хрустящие под ребристой подошвой ломаные кирпичи. - Матёрый некромант, всё норовит уйти. Как его не лови, из рук выскальзывает.
   - Потому что урод, - пробубнила едва слышно Оксана, тащившая тяжёлый пулемёт, к которому были приделаны многочисленные алюминиевые колечки с наложенными на них заклинаниями облегчения веса. Колечки и лента с патронами мелко тряслись при каждом шаге и тихонько позвякивали, отмеряя темп.
   Я перескочил очередное небольшое препятствие, подняв брызги в глубокой луже и чуть не поскользнувшись в грязи.
   - Стоп! - вдруг прокричала рация голосом Александры, когда мы выскочили на следующую улицу, всё такую же запустелую и обветшавшую.
   Я остановился, тяжело дыша, а потом согнулся, уперев ладони в колени. Сердце с силой билось в груди, протестуя против такой дикой нагрузки. Не моё, этот бег, ну, не моё. Особенно в бронежилете и с оружием.
   - Слушаю, солнышко, - ответил я, сплюнув вязкую слюну, и с завистью поглядел на Ангелину, которая даже не запыхалась. Высокая поджарая блондинка с короткой стрижкой и грубоватыми чертами молча смотрела вперёд и грызла твёрдую, как кусочек янтаря, ириску, не обращая внимания на мелкую противную морось. С завидной периодичностью её многие принимали за женственного парня, отчего она неизменно психовала.
   - Там впереди засада, - ответила рация, и если Шурочка говорила, что там что-то есть, значит, так и было. Наш штатный экстрасенс ещё ни разу не ошиблась. - Погляди вперёд.
   Я тяжело вздохнул и выпрямился. Улица как улица. Несколько хрущёвок и до войны с Чёрной Ордой были непрезентабельными, а теперь и вовсе представляли собой печальное зрелище. На многих провалилась крыша. Балконы стали небольшими скальными уступами, где за эти полтора года, проведённые без людей, проросли вездесущие клёны. Везде валялись грязные вещи, оставленные в паническом бегстве и превратившиеся в утиль, а если поискать по подъездам, то можно найти останки владельцев большей части этого имущества.
   - Посмотри правее, - снова произнесла Александра, сидящая сейчас в нашем внедорожнике в двух километрах позади, обхватив голову руками. - Ещё правее. Видишь двухэтажку с целыми окнами? Взгляд ещё выше. На втором этаже засели шестнадцать мертвяков. Все со стрелковым оружием. А ещё там около сорока псов и один кабан. Зверье в проулке ждёт.
   Я кивнул, зная, что Шурочка почувствует мой жест. Некромант подготовился к отступлению. Стоит только нам приблизиться, как зомби начнут стрелять одиночными. Пули я сдержу, но это заставит снизить темп погони и заставит тратить драгоценный энергоресурс.
   - Оксана! - громко произнёс я, приподнял левую руку, а потом резко вытянул её в сторону.
   - На позиции, - послышался в ответ бесцветный меланхоличный голос. Со стороны остова сгоревшей Газельки донёсся щелчок предохранителя крупнокалиберного пулемёта.
   - Володя, на тебе сегодня массовка.
   Рослый чернявый парень, обмотанный, как матрос при штурме Зимнего, снаряжёнными лентами к АГС-17 щёлкнул пальцем. Все подсумки на его разгрузочном жилете одновременно открылись, явив на свет всевозможные гранты. Сразу три ВОГ-25, идущих к подствольникам, выскользнули со своих мест и зависли над его ладонью, тихонько покачиваясь в воздухе. В правой руке он держал новенький ППШ, заряженный серебряными пулями. Не знаю, где этот помешанный на ВОВ реконструктор, достал и то, и другое, ведь патроны к советскому пистолету-пулемёту в серебре не делали, но факт остаётся фактом. Я скептически вздохнул, а потом обратился к моей помощнице и заместительнице.
   - Ангелин, на тебе трупаки. Лучше поверху. Я танкую.
   Девушка ничего не ответила. Она два раза легонько потянулась на носочках и рванула с места, сразу набрав скорость, которой позавидовали бы и олимпийские чемпионы. Через десяток шагов она прыгнула вверх, и сгруппировавшись влетела в окно второго этажа, где рамы, качающиеся на ржавых петлях, сразу разлетелись от удара её тела. Ей не нужно было оружие, она сама оружие.
   Я достал из кармана небольшой упругий мячик размером с теннисный. Только он был гладкий и чёрный с фиолетовыми искорками внутри. Это всё что осталось от одного из эмиссаров Орды. Стоит к нему прикоснуться, как сразу становится слышен шёпот: "Ненавижу, ненавижу, ненавижу", и ещё я заметил, что твари сил вторжения в его присутствии слегка теряются, прежде чем атаковать. Это даёт драгоценные мгновения.
   Я ещё раз тяжело вздохнул, отходя от бега, а потом вытянул вперёд левую руку с зажатым мячиком и начал создавать щит. Силовое поле, подвластное моему биополю и моему воображению, сжало воздух, делая из него слоистый пирог. Мир подёрнулся рябью и исказился, отчего возникло ощущение, что я очутился в огромном круглом аквариуме. Вязкий наружный слой сдерживал ударную волну от взрывов и мелкие пули, заставляя их терять скорость, словно они попадали в баллистический гель. Средний слой был твёрд, как алюминиевая броня. Он заставлял детонировать снаряды и мины. Потом опять шёл вязкий и вспененный слой, рассеивающий осколки и кумулятивную струю.
   - Будь осторожнее, - шепнула рация голосом Шурочки.
   - Угу, - ответил я и шагнул вперёд. Морось, витающая вокруг, начала крупными каплями стекать по этой огромной сфере, что была два десятка метров в поперечнике, словно по оконному стеклу. Как только я пересёк невидимую черту, из окон стали раздаваться выстрелы. Пули врезались в щит, рождая на нём круги, как камешки на поверхности пруда. Если присмотреться, то можно заметить, что они медленно опадали в лужи и мокрую траву. Я держал защиту, отвлекая основной удар на себя. Это называлось танковать. Термин в числе прочих пришёл из онлайн-игр, и крепко прижился в среде боевых магов, из которых состоял мой отряд.
   Из переулка выскочила свора огромных чёрных псов, которая молча направилась к нам. Следом за ними, взметая брызги и грязь, появилось нечто монструозное. Когда-то это было обычным кабаном, но теперь покрытая лакированной бронёй и блестящая изогнутыми клыками тварь мало напоминало лесного зверя. Два метра в холке сплошной ярости. Он снёс ржавую детскую горку, стоящую у него на пути, даже не заметив.
   - Начали! - прокричал я, и взмахнул правой рукой. Стоящий рядом жигулёнок с порванными шинами и выбитыми стёклами сорвался с места, брошенный невидимой катапультой. Он врезался прямо в стаю, с лязгом прокатившись по асфальту и подмяв двух псов.
   Тяжело загрохотал КОРД, всаживая в кабана и свору пули калибра двенадцать целых семь десятых миллиметра. Они рвали чёрные тела, выкашивая мелочь и заставляя дёргаться вепря.
   Краем глаза я уловил, как начали замолкать выстрелы в окнах, где засели мертвяки. Одно тело вылетело наружу, упав мешком на лавочку у подъезда и умерев окончательно.
   Володя сделал лёгкие жесты ладонью и гранаты, подвластные телекинезу, полетели в нападающих, взрываясь с хлёстким эхом посреди заброшенного квартала. Осколки оседали на моём щите, столь незаменимом в бою как на открытом пространстве, так и в тесноте города.
   Я сжал кулак. Энергия моего биополя прокатывалась волнами по незримой параболе за моей спиной, словно по антенне, а потом быстрыми импульсами фокусировалась в нужной точке. Этими точками становился противник. У нескольких псов взорвалась как спелая помидорка голова. Из полусотни уже осталось два десятка, не будь они так живучи, бой бы уже давно закончился. А так, даже разорванные пополам, они скреблись и ползли вперёд, ведомые одной лишь целью - убивать.
   Когда твари подбежали совсем близко, я достал из закреплённых на бедре ножен старинный кинжал с именем Игла, навершие которого было украшено большим янтарём, а потом телекинезом разогнал лужи под ногами, оставшись стоять на небольшом почти сухом пятачке. Твари подбежали ближе. Я шёпотом отсчитал до трёх и усилием воли создал разность электрических потенциалов. Не было никаких спецэффектов, типа молний или призрачного сияния, но существа остановились на месте и стали дёргаться в судороге, поднимая брызги из-под лап и пуская пену изо рта. Семь тысяч вольт - это вам не шутки.
   Я повёл рукой и шагнул вперёд. Пятачок сухого пространства двинулся за мной, как тень. Мелочь падала, добиваемая пулями КОРДа и строчащего, как швейная машинка, ППШ. Я подошёл к кабану и с силой всадил в него лезвие древнего артефакта. Янтарь вспыхнул оранжевой лампой, а монстр безвольной тушей рухнул на землю.
   - Девять минут, - произнесла Александра в радиоэфире.
   - Да. Неплохо, - ответил я, - вот, только некромант ушёл.
   - Ещё поймаем его. Интересно, а ради чего они воюют?
   - Не знаю, - пожав плечами, сказал я. - Никто не знает, а сами они молчат.
   - Скорей бы это всё закончилось, - печально вздохнула девушка.
   - Да уж. Я тоже устал. Все устали от войны. Ладно, хватит киснуть. Давайте домой, там уже гость должен подтянуться.
   Я спрятал в ножны клинок и уложил в специальный подсумок чёрный мячик с фиолетовыми искрами, уловив напоследок неизменное "ненавижу", слышное лишь мне.
   Мы лёгким шагом направились той же дорогой, что преследовали этого некроманта, оставив за собой исковерканные нечеловеческие останки. Под ногами все так же чавкала грязь, и хрустели битые кирпичи вперемешку с осколками стекла.
   Зелёные ростки молодых деревьев, пробиваясь к свободе, проросли сквозь остовы обгорелых машин и облупленные скамейки. Им было безразлична наша война. У них была своя борьба за жизнь под солнцем, неспешная, но от этого не менее драматичная.
   На потрескавшейся дороге, потихоньку проигрывающей битву все тем же росткам, нас ждал специальный войсковой внедорожник Тигр-М. Раскрашенный в камуфляжную окраску, он встретил нас приоткрытыми дверями и легко тонированными узкими стёклами, похожими на горизонтальные бойницы.
   - Ну как? - сразу донёсся до нас озорной голос водителя. Светлана смотрела выразительными глазами из глубины машины сквозь жёлтые горнолыжные очки, которые не снимала даже в тёмном помещении.
   - Ушёл, скотина, - пробурчал я, открывая шире дверь и пару раз стукнув по большому колесу ботинком, дабы сбить с обуви грязь.
   Колесо по размеру подходило больше грузовому автомобилю, нежели джипу, но Тигр был армейской легко бронированной машиной, и ему было простительно.
   - Да и ладно, в другой раз поймаем, - ответила Света, сверкнув широкой улыбкой и острыми клыками, а потом поправила маленькую фигурку мультяшного Дракулы, подвешенного на присоске к лобовому стеклу, и едва улов милым движением включила проигрыватель.
   - Может быть, - произнёс я, когда все расселись по местам, - поехали домой.
   Машина заревела и тронулась под вечно весёлую песню "Don't worry, be happy". Вокруг потёк пейзаж, сменяя время от времени декорации. Менялись песни.
  
  
  
   Глава 2. Воспоминания о прошлом
   - Егор Соснов -
  
   Ехать пришлось не долго. Вскоре руины сменились лесополосой, высоким бетонным забором и колючей проволокой, а потом исчезло и это, уступив место нормальному городу. Разве что мелькнули вышки с пулемётчиками, но все жители города привыкли к такому зрелищу. Внедорожник тряхнуло на выбоине в асфальте, и я глянул в окно. Впереди был блокпост. Экипированный в зачарованные бронежилет и шлем боец придирчиво разглядывал машину, нас самих и наши документы, сверяя со списками, прежде чем пустить в город. Пока он это делал я разглядывал серый бетонный забор, колючую проволоку, таблички с границей поста и широкий ров похожий на средневековый оттого, что был наполнен водой, острыми бетонными сваями и мотками проволоки-путанки.
   Война шла прямо за изгородью. Отдельные твари просачивались, но основную массу сдерживал барьер, поставленный старыми богами. Барьер держал ракетно-артиллерийский обстрел, и предотвращал подкопы. Сущности, что пытались грубо проломиться в город, просто натыкались на мощное силовое поле, как окрестил его обычный народ.
   А потом мы ехали уже по обычным городским улицам с их пешеходами, магазинами и светофорами. На нас обращали не больше внимания, чем на остальные машины, ну подумаешь войсковой внедорожник, эка невидаль. Тут и похлеще можно найти, если знать, где искать.
   Я погрузился в свои мысли, перекидывая из ладони в ладонь чёрный мячик, и даже не заметил, как подъехали прямо к дому. Панельная девятиэтажка, которую мы за несколько месяцев обжили, поселившись в одном подъезде, встретила нас шумом и гамом играющих детей, криками мамаш и рычанием старой Волги. Машину уже который месяц безуспешно пытался починить Дим Саныч, высокий одноглазый пенсионер, потерявший правый глаз на заводе у станка, где, собственно, он всю жизнь и проработал.
   Света, быстро вращая головой, поставила машину на нашу парковку, которую девушка каждую неделю заново подписывала краской на асфальте. Белые цифры номера зловеще смотрелись на большой багровой кляксе.
   Выскочив из машины, я оглядел дом. На втором этаже жили мы с Александрой, там же обитали Ангелина со Светланой, отхватив себе однёшку на нашей лестничной площадке. Света и Володя жили прямиком над нами.
   Дом был новеньким, с большими разноцветными фигурками стилизованных зверушек на стенах.
   Я подошёл к подъезду, приподнял руку, и дверь приоткрылась, подтянутая телекинезом. Во владении магией были такие приятные плюсы, как возможность нажать кнопку домофона изнутри и вызвать лифт прямо с улицы. Нужно только приноровиться. Тем более что бронежилет давил на плечи, и мне не терпелось его поскорее скинуть.
   Дверь в квартиру я не закрывал. Это было лишнее, ведь там обитал очень добросовестный домовой. Помнится, он укокошил двух грабителей, залезших в служебную квартиру.
   Из дома доносились голоса. Один, с лёгкой хрипотцой, принадлежал деду Семёну. Домовой что-то оживлённо рассказывал из своей тысячелетней жизни нашему гостю. Я осторожно помог снять Шурочке её бронежилет, легонько поцеловал и, положив нашу громыхающую экипировку в угол прихожей, направился на кухню. Шурочка ускользнула в ванную.
   - А вот и хозяин, с полей, - с ехидцей произнёс домовой, сидя на спинке стула. Старичок в пять вершков ростом провёл пальцами по усам прежде, чем продолжить, - все поле на ботиках притащил, всю прихожую загадил.
   - Дед, - устало вздохнув, произнёс я, подойдя к столу, - ты что такой борзый?
   - А что мне не веселиться, гость же.
   Мой старый друг, с которым мы были знатными корефанами ещё в бытность мою в Государственном Институте Магии, привстал и обнял меня. Я тоже похлопал его по спине.
   - Ну, заматерел, заматерел, - произнёс Славка, отойдя на шаг и разглядывая меня. - Сколько времени прошло с тех пор. Ты как-то так внезапно исчез, что я думал поначалу, тебя и в живых уже нет. А ты в Сибири оказывается. Снова в поисковые отряды подался? Всякие неведомые артефакты ищешь?
   Я сначала вскинул брови от удивления. А потом осмотрел себя. Испачканный чёрной жирной грязью камуфляж без опознавательных знаков был промокшим от дождя и подходил больше грибнику-неудачнику, нежели вояке.
   Славка щёлкнул пальцами, и на большой сумке со свистом разошлась молния, явив миру не меньше двух десятков банок пива. Одна из банок скользнула в воздух и остановилась у Славки на ладони. Я улыбнулся. Мой друг совершенно не изменился с тех пор, разве чуть пухлее стал.
   - Еле нашёл тебя, - снова заговорил старый друг, - мне сначала сказали, что ты в закрытом городке живёшь, но там ремонт. Всё позакрывали.
   - Есть такое дело, - ответил я, не став рассказывать про портал, раскурочивший половину того городка, и про атаку тварей орды, доломавших оставшееся. Поход на Тик дался очень тяжело. Много погибших, много раненых. Но самое обидное, что я так и не смог разузнать, о случившемся с Анной. Поход лишь добавил загадок. Её не было ни среди мёртвых, ни среди живых. Осталось только искать её призрак, блуждающий где-то в окраинах города.
   - Ты раньше поразговорчивее был, - протянул Славка, глядя мне за спину.
   Я обернулся. В кухню вошёл Володя, на шее которого болтался ППШ. Парень поглядел на сумку с хмельным и положил на стол свой пистолет-пулемёт. А следом стянул с себя связку старинных гранат.
   - Мне се-се-светлого, - заикаясь, произнёс он.
   - Точно, поисковый отряд реконструкторов, - потрогав пальцем оружие, проговорил Слава, - я-то думал ты давно забросил это дело.
   Я тряхнул головой.
   - Я это дело бросил ещё до ГИМ, - вздохнул я и перевёл взгляд на домового, - дед, ты ему не рассказал разве?
   - А чаго эт я буду сурпрыз портить? - ощерился дед Семён.
   - О чём вы все это время тогда трепались?
   - А чаго? У меня и без сего много баек есь.
   Я снова покачал головой.
   - Чего я ещё не знаю? - завертев головой, спросил Слава.
   Я открыл было рот, но в кухню вошла Оксана и обвела всех взглядом. Все бы ничего, но она притащила с собой свой пулемёт, пахнущий порохом, ружейной смазкой и горелым железом.
   - Мне сколько звёздочек малевать? - меланхолично пробубнила она, а потом добавила, - места здесь маловато будет. Я на балкон к тебе кину?
   - У тебя, что, своей квартиры нет? - возмутился я.
   - Есть, но твоя ближе. Я ванную у тебя приму?
   Я закатил глаза и сосчитал до трёх. Мне это всё меньше и меньше нравилось.
   - Там Александра, - наконец, выдавил из себя я. - и ты потом будешь по всей квартире мокрыми ногами шлёпать. Иди к себе.
   - Она уже вышла. А шлёпать мне положено. Попробуешь меня вытурить, скажу Шурочке, что ты меня тискал.
   Я поперхнулся от возмущения.
   - Тебе на кладбище уже три года самовольное оставление могилы инкриминируют. Какой тебя тискать?
   - Мало ли некрофилов, - меланхолично ответила Оксана, пожав плечами. - Вон, Володя Светку-упыриху тискает. А она тоже нежить.
   Володя Сорокин молча взял сумку и пошёл с нею в зал. Я только успел вытянуть ладонь, чтоб подтянуть одну баночку хмельного напитка телекинезом, а потом повернулся у Славке и развёл руками.
   - Так и живу.
   - Забавно, забавно, - пробормотал тот, щёлкнув металлическим язычком на зашипевшей банке, - значит, ты в боевые подался.
   - Ага, подался, - съязвил я, - там все было в добровольно принудительном порядке. Сейчас расскажу, пока в зале стол накрывают. Помнишь, там разнарядка пришла? Так вот, меня и отправили учиться на боевого мага. А тут заварушка со старыми богами и вторжение Чёрной орды.
   - После тебя, говорят, отправили ещё Руслана Кислякова, Антона Белогорского и Людмилу Герцену, - вставил старый друг.
   - Знаю, - склонил я голову и провёл пальцем по краю банки. - из нас только я жив и остался. Люду, слышал, ещё при первой волне вторжения убили, а Руслан с Антоном недавно полегли. Сводки читал.
   Я на немного помолчал, прежде чем продолжить.
   - В общем, сколотил я вокруг себя отряд из магов и нечисти. Света - вампирша, Оксана - утопленница, она сейчас выйдет в чём мать родила. Она всегда так делает когда в доме новые лица. Я уже её и так и сяк пытался перевоспитать, но нудистку-эксгибционистку да ещё и русалку в придачу даже могила не исправила.
   - У меня только домовой есть, - усмехнулся Славка, посмотрев на дверь в коридор, словно ожидая, что там появится прекрасная обнажённая фея.
   Обнажённая будет, только не фея, а оторва.
   - Как ты с ними со всеми справляешься? - продолжил расспросы Слава, - я с домовым воюю постоянно, а у тебя помимо него ещё две нежити.
   - Ещё шесть, - поправил я его, - я ещё лесавку удочерил, древнего пещерного духа приютил, воспитываю демона ночи империи Майя и пригрел змею. Нет, девять, - поправился я, - забыл про трёх ночниц. Дома уговорами ограничиваясь, а при исполнении могу и пулю в мягкое место. Были прецеденты, поэтому если рявкну посильнее, то все разбегутся, но я все же не тиран. Ты же знаешь.
   В кухню зашла Ангелина, молча достала из холодильника несколько кастрюлек с салатами, и, закрыв дверь ногой, вышла.
   - А это что за барышня? - тут же спросил Слава, проводив взглядом поджарую высокую блондинку.
   - Моя заместительница и телохранительница, - ответил я, умолчав, что это тоже не человек.
   Я только на Тике узнал, что она, оказывается, мой ангел-хранитель, проходящий испытательный срок. Я вспомнил разорванную пополам девушку, шепчущую, что она ненавидит создателя, но хочет домой. Падший ангел на перевоспитании, ревнующий к человечеству, что она синтетическое создание. На ней все зажило получше, чем на земляном червяке. Оксана даже шутила, что нужно Ангелину лопатой по вдоль разрубить, тогда будет два ангела, одного она себе заберёт.
   Хотелось рассказать Славке о моём походе сквозь Навь. О живом мире чудо-юдо Тик, где целая средневековая цивилизация жила на его раковине. О рыцаре Такасике и нарони. О штурме замков. О личном знакомстве с Мефистофелем. Хотелось, но этот поход прошёл под грифом совершенно секретно. Тогда мы вытащили Володю из рабства беса, и тогда я сошёлся с Александрой Белкиной. Если доживу до того момента, когда снимут гриф секретности, то напишу мемуары. Одну книгу назову "Как я стал боевым магом", а вторую - "Боевой маг за кромкой миров".
   - Что скис? - легонько толкнул меня в плечо Слава, - ты, кстати, не женился? Я помню, вы с Галиной тяжело расстались.
   - Я был женат после этого, - тихо ответил я.
   - Опять развёлся?
   - Нет. Её убили. Оторвали голову.
   - Соболезную.
   Почувствовав, в какое русло зашёл наш разговор, в кухню вошла Шурочка, легонько обняла меня. Она не любила, когда вспоминали про Анну и её загадочную смерть. Она до сих пор ревновала.
   - Пойдёмте, - тихо произнесла девушка. - Уже накрыли.
   - Хорошо выглядит для нежити, - буркнул Слава, ища на шее Александры шрамы и швы. Его, видимо, сбил с толку неживой взгляд нашей всевидящей, все малость теряются. Девушка была слепа от рождения, но зрение ей заменили сильнейшие экстрасенсорные возможности, позволяя жить нормальной жизнью.
   - Это не она. Война оставляет много одиноких людей, и они тянутся друг к другу. А вторая жена мертва насовсем.
   Он вздохнул и пошёл вслед за мной. Там были уже почти все. Слава сразу повеселел, окинув взглядом мою дружную команду.
   - Александра, Светлана, Владимир, Ангелина, Семён, - стал он перечислять вслух, а потом остановился, глядя на чернокожую девушку, украшенную белыми узорами и цветными перьями. Из одежды на девушке была только набедренная повязка ярко-жёлтого цвета и оранжевая лента вокруг груди.
   - Приятное общество, однако, - протянул Слава, задержавшись на барышне.
   - Это Луника, демон ночи, - пояснил я, - но это только её марионетка. Оригинал лучше не показывать, испугаешься.
   - Ты думаешь? - усмехнулся Слава.
   Я кивнул и показал на худенькую девчурку лет двенадцати-тринадцати. Я сам не знал, сколько ей было когда она погибла. Девочка была одета в серый льняной сарафанчик на голое тело.
   - Ольха. Она лесавка. Наш штатный талисман.
   - Так нечестно, - раздалось протяжно со стороны двери.
   Мы обернулись. Там стояла Оксана, как обычно, щеголяющая нарядом Евы в райском саду. Длинные чёрные волосы спускались до самого пола, лишь слегка прикрывая бледное нагое тело.
   - Я думала, это я наш талисман, - обиженно проговорила Оксана.
   Славка прищурился и пробежался взглядом с ног до головы нашей готичной утопленницы.
   - Мадмуазель, вы очаровательны, - сделав шаг к девушке, произнёс он, а потом встал как вкопанный. Сзади за Оксаной показался тощий ребёнок-неандерталец на вид детсадовского возраста, одетый в набедренную повязку и жилетку из сшитых вместе шкурок грызунов, казавшихся неким меховым пазлом с абстрактной картиной. Серые домовые мыши соседствовали с бурыми полёвками, чёрными крысами и ярко-рыжей белкой. Тут же где-то был и соседский хомячок. Сам он был вымороженной в вечной мерзлоте мумией с пергаментом жёлтой кожи, обтягивающим тонкие косточки. Тонкие сухие губы плотно сжаты, а пустые провалы глаз жутко смотрелись на этом лице, не растерявшем на удивление некую детскую миловидность. Чёрные густые волосы растрёпанными прядями торчали в разные стороны. Даже дурак не ошибётся в его сверхъестественном происхождении. Марионетка Мягкой тьмы держала обычную трёхлитровую банку, но из той на меня смотрело месиво из множества разномастных глаз, утопающих в чем-то похожем на чёрную поблескивающую нефть. Глаза тоже были позаимствованы у незадачливых жертв этого выходца из глубин палеолита.
   Я усмехнулся.
   - Ты же вроде бы женат.
   - Джентльменом нужно быть всегда, - ответил друг, и поглядывая то на Оксану, то на Тьму, сел за стол. Это он ещё Лунику в истинном обличии не видел.
   Возникла небольшая пауза, когда раскладывали салаты по тарелкам. Но вскоре Слава снова заговорил.
   - А я тоже ушёл из ГИМ. Теперь тружусь в министерстве здравоохранения. Делаю полезные артефакты для медицины катастроф. Тесть туда перетянул. Говорит, больше пользы будет.
   Он вынул из кармана небольшую коробочку похожую на портсигар, и достал оттуда небольшую стеклянную колбочку размером с колпачок от авторучки. Колбочка имела металлическую крышку и висела на силиконовом шнуре. Он протянул это мне. Я положил неприметную вещицу на ладонь, несколько раз потрогав пальцем. От колбочки исходило ощущение колдовской силы.
   - Забавный артефакт, - произнёс я, вернув его владельцу, - Энергии многовато, а понять ничего не могу.
   - Одну секундочку, - ответил Слава. - Мадмуазель, вы позволите?
   Друг пододвинулся к Оксане и, широко улыбаясь, повесил вещицу ей на шею, а потом несколько раз стукнул по стеклу.
   - Ничего не понимаю, - пробормотал он, - склянка должна отображать сердечный ритм носителя. Сломана, что ли?
   Оксана небрежно сняла артефакт и покрутила его на пальце, заставив Славку ловить склянку ладонями, как залётную муху.
   - Не бьётся сердечко у мадмуазели-то, - произнесла она, кисло ухмыльнувшись.
   Славка поймал артефакт и потянулся к Ангелине.
   - Не-не-не, - запротестовала девушка, - никаких опытов.
   - Нет так нет, - ответил гость и перевёл взгляд на Светлану, помолчал немного и посмотрел на Александру, решив, наверное, что с вампиршей фокус тоже не пройдёт. - Вы-то, Мадмуазель, позволите.
   После того как Шурочка кивнула, он надел уже ей шнур со склянкой на шею. Все разом подались ближе. Внутри крохотного сосуда стала заметна тонкая белесая жилка, похожая на рыболовную леску, натянутую от донышка к пробке. Жилка начала легонько подрагивать, как гитарная струна, и биться в ритм сердца Шурочки. Тинь-тинь, тинь-тинь, тинь-тинь. Энергии было в артефакте больше, чем требовалось для такого простенького эффекта, и её, скорее всего, придётся маскировать, чтоб враг не учуял. О том, что Шурочка снимет подарок, не было и речи, она даже проклятую метку Дубомира, хозяина северных лесов не снимает, а эту стекляшку и подавно.
   Мы долго потом разговаривали о том о сём. Выпивка не текла рекой, но и застаиваться ей не давали. Славка травил анекдоты и забавные истории из жизни, а я больше молчал, грызя рыбёшки и слушая. Я уже и забыл, как можно жить без постоянных погонь, сражений и тревог.
   Вот только не смогу я по-другому теперь жить. Слишком привык к боевым чудесам, войсковой нежити и потусторонним врагам.
  
  
   Глава 3. Оборотень
   - Егор Соснов -
  
   После вчерашнего визита Славки в холодильнике ничего не осталось, и поэтому мне пришлось пойти в магазин.
   Процедура рутинная и беспечная, заключающаяся в том, чтоб не накупить ничего лишнего придачу к продуктам первой необходимости. Дело даже не в том, что денег не хватает. Боевой маг очень хорошо зарабатывает. Проблема в том, что оно потом заваляется в холодильнике и его придётся выкинуть.
   Александру я не стал будить, решив прогуляться в одиночку, но за мной все же увязалась Ольха. Лесавка просто спрыгнула вслед мне с балкона, заставив охнуть ранних бабушек такой выходкой. Старушки всегда плевали мне вслед, а после дитя леса ещё и крестились. Каждый вечер проверяю при помощи фантомного стража наличие у меня проклятий, и каждый вечер что-то да находится.
   Прогулялся пешком, во-первых любил ходить, а во-вторых, с дикой нечистью в троллейбус заскакивать не очень хорошо. Нет, она никого не обидит, но сама может испугаться. С момента возвращения на Тик её несколько раз пытались на камеру попросить обернуться кем-то крупнее кошки, но ничего не выходило.
   И вот я уже выбирал тушку цыплёнка-бройлера, из ряда одинаковых на вид трупиков птиц. Задача, казалось бы, не сложная, но тушек было много, и все они казались, то недостаточно сочными, то недостаточно большими. Эта задача заставила меня стоять периодически вздыхать и смотреть этикетку на упаковке.
   Ольха по своему обыкновению с кошачьей грацией стояла босыми ногами прямо на хромированном крае бесхозной тележки, без труда балансируя под напряжённым взглядом сотрудника магазина.
   При виде куриного филе вместе с мыслями о дите леса перед глазами всплыла окровавленная пасть доисторического хищника, которым перекинулась девочка, разорванные люди, а потом девчонка в обрывках платьица, вприпрыжку шлёпающая по багровым лужам с довольной, как у Чеширского кота, улыбкой.
   Немногочисленные покупатели с любопытством взирали на акробатику Ольхи. Некоторые даже пару раз щёлкнули на смартфоны. Я уже почти привык к такому вниманию, тем более что дикую девочку, почти не понимающую человеческую речь, трудно уговорить не шкодить.
   Я вздохнул. Прямо передо мной в воздухе висела готовая услужить миниатюрная фигурка в костюме заботливой деревенской хозяюшки и с лукошком яиц в руках. Синтетические фантомы всегда отличались умением ждать, слушать, а потом говорить то, что выгодно владельцу, в данном случае магазину. При этом окажется, что курица ещё пять назад минут была живой, корма для неё не содержали колдовских зелий, а цена вообще ниже плинтуса, главное добавь сверху за улыбку.
   - Здравствуйте, - раздалось сбоку.
   Я повернул голову на голос, увидев перед собой темноволосого мужчину средних лет высокого роста. Он был очень худой жилистый, но в то же время не скажешь, о нём, как о дохляке. Одет он был в темно-синюю ветровку и джинсы. Под ветровкой белела футболка, а на ногах черные кроссовки.
   - Здравствуйте, - ответил я, внимательно рассматривая нового собеседника. В свете последних событий я уже разуверился в случайности мои с кем-либо встреч. - Мы с вами знакомы?
   Мужчина посмотрел по сторонам, а потом показал рукой на выход.
   - Можно с вами прогуляться.
   Я тоже посмотрел по сторонам, а потом сосредоточился на экстрасенсорном восприятии, выискивая подвох, но нет, это был обычный человек и даже не маг. В зале потусторонних сущностей не оказалось, кроме Ольхи, разумеется.
   - Пойдёмте, - ответил я, взял ближайшую упаковку с птицей и направился к кассе. В тележке уже было сложено всё необходимое, так что можно не задерживаться.
   Мы миновали кассу, где на удивление было совсем не много народа, и вышли из супермаркета. Лишь отойдя на приличное расстояние от входа, и остановившись на окраине полупустой парковки, мой компаньон заговорил, искоса поглядывая на лесавку, которая до этого резво проскочила мимо охранника с мороженкой в руках, заставляя меня ещё раз доставать банковскую карточку. Теперь девчурка запрыгнула на толстую ветку берёзы, стоящей на газоне. И стала там самозабвенно грызть лакомство.
   - Меня зовут Денис.
   - Бонд, Джеймс Бонд, - пошутил я в ответ, на что мой спутник улыбнулся.
   - Я из федеральной службы безопасности, но я думаю, вы уже догадались, и, если не секрет, как? - спросил собеседник, коротко бросив взгляд по сторонам.
   - Считайте интуиция. Ну, вот сами посудите, разве будет кто-то обычный с таким таинственным видом просить прогуляться. Тем более боевому магу.
   - Ну да, ну да. Меня, кстати, назначили курировать, в том числе и ваш отряд. Ротация однако, - с некой усмешкой произнёс Денис, - того на Дальний восток, меня сюда.
   - Ну, - протянул я, - предыдущего я почти не видел. Пару раз пересекались и всё.
   Денис развёл руками. Говорил он как-то хитро, и создавалась впечатление, что не договаривал, оставляя некие недосказанности себе.
   - Потому и ротировали, что плохо работал. Вам помочь с пакетами?
   - Не надо. Я на них облегчающие заклинания навешал.
   - Позволите попробовать, - протянув руку, спросил сотрудник специальной службы.
   - Почему бы и нет, - произнёс я, отдав один пакет, и Денис попробовал его на вес, - лёгонький. И во сколько раз облегчает?
   - Один к семи. Но вы ведь не пакеты таскать пришли.
   - Да, - Денис присел на край невысокой ограды, протерев её предварительно ладонью. - Я по двум поводам, даже трём, но третий к вашей служебной деятельности не относится.
   Я присел рядом, готовый к откровениям, но тот заговорил буднично и без всякого пафоса.
   - Мне нужны характеристики на всех ваших сотрудников. Это публика своеобразная, у нас на них мало данных. Не с чем работать. Предыдущий коллега только людьми озаботился, а про нечисть, прошу прощения, совсем забыл, может быть, сознательно облегчая себе работу, но они же есть, и их нужно учитывать. Характеристику развёрнутую, пожалуйста, и ваши магические термины можно расписать поподробнее. Я не маг, не сведущ в этом.
   - Я как наберу кого, звякну, - ответил я, - вы только телефончик оставьте. Я вам скину.
   - Не нужно так, мне на бумаге лучше, - улыбнувшись, перебил меня Денис. - У вас потом личные дела на них будут заводиться. Один экземпляр нам нужен.
   - Хорошо. Второе что?
   - Это касается вашего ножика.
   - Стоп.
   Я привстал со скамейки, оставив пакеты, а потом начал создавать заклятие тишины. Мир дёрнулся лёгкой рябью, а вокруг нас возник едва заметный пузырь тоньше мыльного. Небольшие листья слишком рано опадающего деревца, прикасаясь к барьеру тишины, оставляли на сфере блеклые радужные разводы.
   - Вот теперь можно говорить. Так о чем вы? - произнёс я.
   - О вашем ноже, который вы получили от Дубомира больше года назад, - ответил Денис. - Это оружие очень большой силы.
   - Я знаю. Наши учёные мужи уже сняли слепок магической схемы с него для изучения, так что этот экземпляр только мой.
   - Не получается со слепком, - ответил сотрудник спецслужбы. - Всё перепробовали, не работает. Разобрали на кванты, но всё равно не получается собрать работоспособный артефакт.
   - Плохо работают, - произнёс я, тихонько пригрозив кулаком Ольхе, которая расправилась с мороженым и бросила вниз упаковку.
   - Целый научный институт? - ухмыльнулся Денис, со скепсисом в глазах глянув на девочку. Он видимо представлял, сколько хлопот добавит ему эта ветреная и непосредственная особа. - Сомневаюсь. Всё дело в ноже. Он очень жёстко привязан к своему носителю, и там думают, что слепки тоже будут работать только с вами.
   Денис вынул из кармана пачку сигарет и достал одну. Когда прикурил, то долго и со смаком выпускал струйки дыма. Видно рассуждал, как ему быть. Я не нарушал тишину. Лишь однажды пиликнул мой телефон, обозначив сообщение. Передо мной вспыхнула искорка зелёного цвета, тихо вибрируя. Я притронулся к ней пальцем. Сразу же возникла миниатюрная, размером с два спичечных коробочка, копия Шурочки, зачитав записанный текст по небольшому свитку.
   - Курить вредно.
   Денис усмехнулся и затушил сигарету о край железной урны, что стояла рядом со скамейкой.
   - Это у вас программка контроля никотина стоит?
   - Нет, это у меня гражданская жена ясновидящая. И она права, у вас так астма может проявиться. Я сам вижу ваши лёгкие.
   Я поднял руку и указал пальцем ему на грудь.
   - Даже так, - изогнул он бровь. - Плохо вам живётся. Ничего не скроешь.
   - А мне и нечего скрывать. Но вы ведь не мою личную жизнь обсуждать пришли, а кинжал.
   - Да, вы правы. Вы бы поэкспериментировали с артефактом. Может, что и получится.
   - А я думал, отобрать предложите.
   Денис вздохнул. А потом встал с ограды и отряхнул штаны.
   - Если бы всё так просто. Кинжал у вас отнят можно, да толку не будет от красивой побрякушки. А он нужен на передовой, да и договор о его хранении между людьми и духами не получится нарушить незаметно. Давайте вы просто попробуйте что-нибудь с ним сделать, а потом расскажете мне.
   - Я пробовал. Получается только пользоваться. Расшифровке не поддаётся.
   - Но всё же.
   - Третий вопрос, - произнёс я, дав понять, что на эту тему дальше бессмысленно говорить.
   Денис вместо ответа поднял руку, и к нам из парковочного ряда неспешно подъехал чёрный УАЗ "Патриот" с военными номерами.
   - Я буду рад, если присоединитесь, - произнёс фээсбэшник, шагнув вперёд и открыв дверь машины.
   Я молча глядел на тонированный автомобиль и выглядывающего с водительского места сержанта.
   - Мы ненадолго, - прокомментировал сотрудник службы госбезопасности, - просто прошу вас помочь. У меня у тёщи в частном секторе оборотень завёлся. Найти не можем.
   Я кивнул и внутренне напрягся, оборотень - это плохо. В уме уже рисовалась картинка изувеченных трупов с обглоданными лицами и вырванными внутренними органами. Было такое. Насмотрелся раньше.
   Я посмотрел на лесавку, которая озабоченно соскочила с ветки и уже стояла рядом со мной, вцепившись тонкими пальцами в мою руку.
   - Сколько жертв? - спросил я, хмуро водя челюстью вправо-влево.
   - Нет. Он никого не убил пока. Собак утаскивает, по кладовкам лазит, - ответил Денис, залезая на переднее место.
   - А почему вы решили, что это оборотень? - уложив пакеты и устраиваясь на сиденьи поудобнее, спросил я.
   Ольха тоже запрыгнула внутрь и стала сразу крутить ручку, опускающую окно. Что-что, а это она выучить смогла.
   - Есть такие предположения, - поглядывая на лесавку, ответил Денис. Было видно, что и водитель тоже постоянно бросал в широкое зеркало заднего вида любопытные взгляды.
   Я кивнул, и мы поехали. И в самом деле, долго ехать не пришлось. Через пятнадцать минут мы съехали с большой дороги и свернули в немощёную улочку частного сектора, которая наверняка после каждого дождя раскисала до состояния каши. Самое то на внедорожнике ездить. Одно меня настораживало, если бы тут был оборотень, то я бы его сразу почувствовал. Лёгкая задачка для любого боевого мага моей квалификации, достаточно просто пройти пешком мимо домов.
   - Где его видели в последний раз? - спросил я, выходя из остановившейся машины.
   - Вон там.
   Мы прошли к небольшому зелёному домику с серым выгоревшим от времени забором из обычного штакетника, немного обветшалому, но вполне ухоженному. Через изгородь на улицу пробивались веточки малины и перегибалась яркая рябина с начинающими краснеть ягодами.
   Стоило приблизиться, как занавески на окнах дёрнулись, а следом из облупленной скрипучей двери, охая, вышла старушка с накинутой на плечи серой болоньевой курточкой, несмотря на то, что тепло, и в калошах на босу ногу. Она, ковыляя, подошла к калитке и облокотилась на небольшую палку, торчащую из палисадника.
   - А я тут гляжу, вы на машине. А Мариночка сейчас не дома. Вы за ключом? - заговорила старушка, поправляя курточку.
   - Нет, - покачал головой Денис. - Тётя Люда, подскажите, где оборотня видели.
   - Так ведь на заднем дворе у меня. Все банки с вареньем перетаскал, окаянный. А ну, как кинется, от него же не отобьёшься, - сразу запричитала бабка. - И опять же инструмент у деда весь унёс, и дрова таскает, окаянный.
   - А почему вы решили, что оборотень? - вздохнув, спросил я, тоскливо разглядывая бабку и её утлое жилище.
   Вообще казалось, что это глупая затея. Алкаш какой-нибудь промышляет, а они насмотрелись всей это нечисти, и на дохлую мышь будут думать, что это порча.
   - Пойдёмте, пойдёмте, - снова заохала бабка, открывая нам калитку.
   Я шагнул внутрь двора. Не чуял я оборотня.
   Бабка, мелко перебирая больными ногами, проводила нас за дом, где был слегка заросший вдоль забора огород с чистыми грядками и теплицы. Там же стояла сарайка, сколоченная из старых досок и листов ДСП. Покосившаяся дверь закрывалась на щеколду. У постройке стояла прислонённая к кривой поленнице дров обшарпанная тачка. Там же висели на гвоздях какие-то верёвки и мешки.
   - Вот, - сказала старушка, суетливо показав дрожащими пальцами на вытоптанный пятачок перед сарайкой.
   Денис шагнул к постройке, но я его остановил, выставив руку. Идти смысла дальше не было. Я и так видел следы, оставленные на сырой земле. Следы босых человеческих ног вперемешку с волчьими. Не собачьими, а именно волчьими. Это я уже научился определять.
   - Опять был, паразит, - завозмущалась бабка. - Что ему там надо. Я всё уже оттуда унесла.
   - Просто проверяет, есть ли ещё что, - произнёс Денис, оглядывая аккуратно закрытую дверь.
   - Да, наверное, - кивнул я, присев на корточки и притронулся к следу. Точно оборотень. Только след едва ощущается. Не отпечаток на земле, а след ауры. Я сложил руки так, словно держал хрупкий снежный ком. Внутри возникла серебристая призрачная пчела, осталось прикрепить к ней нужную функцию, и готово к применению. Я раскрыл ладони, и пчела сначала опустилась к самой земле, покружившись несколько секунд, потом, деловито жужжа, полетела к дальней части огорода. Следы стали вспыхивать ярким жёлтым огнём, подсвеченные колдовством.
   Мы с Денисом переглянулись и без слов двинулись за насекомым. Пришлось перелезть через ограду, а потом обходить соседские дворы, так как у них заборы были слишком высокие. Пчела неспешно летела, заставляя следы гореть новогодней гирляндой.
   Вопреки ожиданиям, Ольха, последовавшая за нами, брела осторожно и пугливо, чуя дикого и опасного хищника. В естественной среде оборотни и лесавки иногда пересекаются, и ведут себя так же, как и кошка с собакой. То есть более крупный хищник постарается поймать более мелкого. Оборотни даже среди нечисти пользовались дурной славой. Единицы из них приживались в цивилизованной среде, становясь частью общества. Среди вампиров процент был куда больше. Лесавки, оборотни, волкудлаки, все они были частью люди, а частью звери, только процессы приведшие к этому были разные.
   Оборотни были людьми, которых поразил колдовской недуг. Разновидность проклятия меняло тело и влияло на разум. Проклятие было сравни магическому вирусу и могло время от времени передаваться здоровым людям, поражая и тех.
   Волкудлаками становились люди, либо звери, попавшие под прямое воздействие колдуна или божества. Они не могли менять облик по желанию, и их рассудок был более стабилен.
   А лесавки - это духи леса, ставшие таковыми дети, пропавшие в лесу. Для них смена облика так же естественна как для нас переодеться.
   В какой-то момент фантом завис над зарослями бурьяна у очередного дома, и проник в щель в калитке. Половина двора вспыхнула ярко-красными кляксами. Кляксы и брызги были не только на земле, но и на заборе и стене дома.
   - Что это? - с некоторым беспокойством спросил Денис.
   - Кровь, - спокойно ответил я, - точнее её ментальные отпечатки.
   Пчела стала кружиться дальше, собирая всю картинку былого воедино, а в воздухе начало сгущаться небольшое прозрачное облако тумана. Облако металось туда-сюда, пока не приняло более или менее чёткий облик обычной дворняги. Собака возникала то в одном месте, лёжа поверх будки, то в другом, стоя передними лапами на заборе. Это напоминало объёмное слайд шоу, да к тому же ещё чёрно-белое, как старый ламповый телевизор. Сходство добавляли мелкая рябь, кружась на месте роем быстрых белых мошек, и скачущие ломаные контуры собаки.
   - Не понимаю, - произнёс Денис, разглядывая всё это действо.
   - Эту шавку загрызли. Я собрал остатки биополя и попытался восстановить образ жертвы.
   - Нам бы такие средства, - произнёс Денис, внимательно разглядывая объёмную картинку.
   - Вы с коллегами из полиции пообщайтесь. Я сам у них заклинание выпросил, - ответил я, - правда у этого заклинания есть минусы. Оно очень сложное даже для меня, поэтому больше одной пчелы держать не могу.
   Сотрудник спецслужбы, не понимая, глянул в мою сторону, так что пришлось пояснить.
   - Я создал по лекалам заготовку заклинания и прикопил её к своему биополю. Если бы создавал с нуля, то возиться пришлось пол дня, а так вроде бы высвободил пружинку, и она как кукушка из часов появилась. Мы все заклинания так стараемся делать, особенно боевые. Но биополе не резиновое, там много тоже не поместится. А что касается этого поисковика, то ему после применения нужно будет сбросить с себя слепки аур, ну, типа кэш освободить в программе, или размагнититься. Как-то так. Дня четыре на это уйдёт. И чем больше давность события, тем менее чёткая картинка будет. Эту собаку позавчера загрызли, через три дня вообще ничего не прочитаем, кроме белого шума.
   Денис кивнул моим словам и пошёл дальше вдоль забора, куда полетела пчела. Фантом собаки постоял ещё немного размазанной и засвеченной фотографией, и растаял безымянный призраком.
   Через полсотни шагов наткнулись на ещё один инцидент. На этот раз кошка, но без оборотня не обошлось. Видимый едва различимым облаком зверь напал на котейку и разорвал тут же на месте. Животно опознали только по общим контурам тела и тому, что жертва пыталась заскочить на дерево, где её настиг в прыжке оборотень, содрав с нижней ветки.
   - Что он всё это по животным? - спросил Денис, глядя, как Ольха спряталась за мою спину, вцепившись в ветровку
   - Жрать хочет, - ответил я, вспомнив таёжные походы за артефактами, в мою бытность ещё в ГИМ. - голод не тётка. Тут даже крысу будешь рад стрескать. Я кстати сусликов ел. Ничего так, только мелкие.
   - Ну, то суслики, а то крысы и кошки, - ухмыльнулся мой спутник.
   Мы прошли ещё немного, а потом я учуял оборотня. Его аура тусклой свечой загорелось среди очередных построек. В ауре читался голод с примесью страха. Он знал, что по его следу идут, у всех оборотней на это чутье дикого зверя. Он знал и боялся нас. Мага во мне он тоже чуял.
   - Вон там, - указал я на небольшой старый гараж.
   Денис достал АПС, хотя толку от него против сверхъестественного зверя не было. Сомневаюсь, что он заряжал пистолет серебром.
   Я извлёк из своего биополя заготовку шокера, отчего кончики моих пальцев засветились бледно-голубым светом. Временами между ними проскальзывала едва заметная искра. Денис пригнулся и выставил вперёд оружие, положив одну руку с зажатым Стечкиным на ладонь другой для упора. Наши глаза блестели, выглядывая опасное существо, а следом неслышной тенью кралась Ольха.
   Ещё пара шагов и из кустов крапивы, что росла рядом с этим гаражом, выскочил волк. Он сразу бросился через двор и одним махом перепрыгнул через забор. Это произошло так быстро, что я чертыхнулся, а лесавка взвизгнув пригнула на забор и замерла там, сидя на тонкой штакетине и балансируя на самых кончиках пальцев. Глаза у неё испугано блестели как у кошки, разве что спину не выгибала дугой.
   - Вот хрень-то, - крикнул Денис, тяжело дыша, - напугал. Я даже стрелять забыл.
   - Не надо стрелять. Надо поймать. Стрельба только хуже сделает. Раненый начнёт кидаться на людей, - тяжело вздохнув, ответил я. - Пойдём.
   Мы стали оббегать улицу в поисках проулка. Опять бегать. Вот не люблю бегать, да и оборотня я потерял из виду. Что-то непонятное творилось с его аурой, её как будто специально глушили. Такое возможно, но сложно. Маг, сделавший это, должен быть достаточно силён или искусен.
   Я остановился и достал телефон, но по обыкновению, всегда, когда я хотел позвонить Александре, она сама начинала набирать номер. Так что в воздухе уже висела искра входящего вызова. Пальцы коснулись её, и на расстоянии вытянутой руки от меня возник фантом-аватарка.
   Техномагия не стояла на месте, и создавала удобные для людей вещи. Анимированные синтетические духи-посредники были ныне очень модными. Они представляли собой нечто вроде видеозвонка, только вместо изображения на экране рядом с тобой возникал небольшой интерактивный аватарчик, заменявший собеседника. Размеры его можно было регулировать от двадцати сантиметров, до трёх. Но обычно все устанавливали размеры с ладонь. Это и глаза не портило, и удобно было. А то приходится всматриваться в человечка с напёрсток. Если общается человек, то система снимала мимику с лица и жесты, отсылая фантому. Можно было сделать запись и отправить, а можно было передать обычное текстовое сообщение с условием, что система его анимирует и озвучит. Бизнес внёс свои коррективы и теперь все социальные сети и меседжеры предлагали фигурки на все вкусы.
   - Солнышко, нужно вервольфа отследить, - без предысторий произнёс я, зная, что Шурочка для того и звонила сама, чтоб помочь мне.
   Маленькая фигурка, копирующая Александру, приложила пальцы к вискам и стала их массировать. Даже ей сложно давался поиск этого субъекта.
   - Если поднимешь глаза, и посмотришь чуть левее, то там, что-то похожее, - неуверенным голосом произнесла Шурочка. - Слишком далеко от меня. Не чую.
   - Спасибо, - тихо ответил я.
   Я погасил вызов, сжав перед фантомом пальцы, словно раздавливал ягоду, и пошёл к большому, но старому дому. Выгоревшая древесина была тёмно-серого цвета от времени. Трещины в брёвнах, из которых был сложен домик, забились пылью и грязью. На рамах ещё были стекла, а где их не стало, висела обычная полиэтиленовая плёнка. Треснутый шифер наверняка очень сильно протекал.
   Дом, несмотря на ветхость, был жилой. Глядя на него, я вспомнил наше путешествие на Тик. Тамошние аборигены нарони говорили в такой ситуации "парра-ма". Дом в котором поют песни.
   Здесь плохие песни поют, унылые и тоскливые.
   - Я в обход, - произнёс Денис, выискивая глазами запасную калитку.
   - Даже не вздумай. Оборотня без мага брать - гиблое дело, - остановил его я, взяв за рукав.
   Мы подошли ближе стараясь держать пути отхода нечисти в поле зрения.
   - Эй, есть кто живой?! - громко позвал я, прежде чем шагнуть к двери.
   Дверь сама распахнулась, и навстречу нам выскочил старый дед. Сутулый и седой, он блестел выцветшими глазами с красными полопавшимися прожилками.
   - Оборотень! - заорал он. - Оборотень в дом залез!
   Мы одновременно повернули головы к домишке, выглядывая существо.
   Старик бросился наутёк. Денис хотел его схватить, но я придержал спецагента.
   - Это человек, обычный человек. Я не чую в нем оборотня.
   Денис стиснул зубы и шагнул к двери, все так же выставив вперёд Стечкина. Мы проводили старика взглядом и шагнули внутрь. Денис быстро выглянул за косяк и снова спрятался. Он подождал две секунды, а потом плавным движением в слегка согнутом виде шагнул дальше и стал оглядывать комнату. Я шёл сзади след в след, сканируя помещение на предмет минно-взрывных ловушек и держа заготовку щита. Эти приёмы были излишни, но сказалась подготовка боевого мага поддержки войск.
   - Слышишь? - произнёс Денис, когда мы шагнули глубже, - плачет кто-то.
   Мы осторожно прошли дальше, попутно увидев открытое окно на кухне. Действительно, в доме кто-то тихо плакал.
   Плач раздавался из шкафа в большой комнате. Мы открыли его и увидели растрёпанного пацанёнка лет десяти в окровавленной рубашке и шортах. Он сидел, забившись в угол, и прикрывая голову руками.
   - Тихо, тихо, - заговорил я, присев перед ним на корточки, - мы тебя не обидим.
   - Его оборотень покусал, сука, - выругался Денис. - Нужно было раньше искать эту тварь, пока он не навредил никому.
   Я вздохнул и развеял шокер. Оборотень ушёл, и даже следов не чую. Глаза сами собой стали бесцельно бегать по комнате, а потом вдруг зацепились за небольшую книжицу, стоящую среди старых советских сочинений Ленина. Я встал, осторожно подошёл к шкафу и провёл пальцами по корешку. Знакомая книжка. На неё всем магам была выдана ориентировка. Полагалось при нахождении таковой сразу сдать в управление боевой магии. На корешке старинными рунами было написано давно забытое название, но в народе такие именовались черными гриммуарами.
   - Сука! Сука! Тварь! - вырвалось у меня.
   Денис подскочил на месте и повернулся ко мне, держа за руку пацанёнка, который упорно не хотел вылезать из шкафа.
   - Что такое? - резко спросил он, въевшись в меня глазами.
   - Деда ловить нужно было, - ответил я, с досадой пнув старый поцарапанный стул, стоящий рядом.
   - Почему? Он оборотень? - тут же спросил фээсбэшник.
   - Нет. Чернокнижник. Настоящий. Уголовник от колдовского мира.
   Я не чуял мага. И не удивительно, старая книга, которую я держал в руках, содержала старинные запрещённые заклинания и схемы артефактов. Тут не нужно было быть особо сильным колдуном, достаточно долго и кропотливо поработать над парой рецептов, чтоб попытаться избежать наказания. Это как применение спецсредств или оружия гражданским лицом. Мне можно было, но я боевой, да и отчитываюсь за каждую такую магосхему ежеквартально.
   - Значит, ушёл? - спросил Денис, переводя взгляд то на меня, то на дверь.
   - Пусть им инквизиция теперь занимается, - выдавил из себя я. - Все улики на лицо, жертва тоже.
   - Я не понимаю, - сказал Денис. - Вот, ничего не понимаю. А оборотень-то где?
   Я подошёл к шкафу и присел перед пацанёнком, и сорвал с его шеи шнурок с небольшой стекляшкой, развеивая чары, заложенные в этой вещице.
   - Вот он.
   - Но, ведь он покусан и исцарапан только что, неужели трансформация такая быстрая? - непонимающим взглядом посмотрел на ребёнка.
   - Это не укусы, это плётка. Дед издевался над мальчиком, заставлял воровать для него. Наложил заклинание контроля и отвода глаз. А мальчику есть хотелось, вот он и грыз живность и банки с вареньем крал. Помнишь выражение? Собака бывает кусачей, только от жизни собачей.
   - Жаль, что ушёл, - произнёс Денис, - я бы его при попытке к бегству.
   Он не договорил, скрипнув зубами. Я опустил глаза, это из-за меня ушёл чернокнижник. Надо было его, в самом деле, поймать как свидетеля, нет, блин, привык охотиться только на нечисть, а про то, что плохие люди бывают, забыл.
   Рядом с мальчиком на корточки присела Ольха. Она уже не боялась оборотня, как не боится кошка маленького щенка.
   Лесавка протянула к нему тонкую руку, а когда мальчик плача сжался от страха, она осторожно прикоснулась к следам плётки, наклонив набок голову.
   А потом она вскочила и одним рывком бросилась к окну. Раздался треск одежды, а контуры тела девочки потекли, как всегда было, когда она сменяла облик. Я ожидал разное, вплоть до саблезубого тигра или медведицы, но сквозь полиэтиленовую плёнку, натянутую на старую оконную раму, на улицу выскочила большая огненно-рыжая рысь. Я только и успел, что подскочить к подоконнику. Лесавка скрылась из вида, оставив в заросшем палисаднике порванный светло-серый сарафан. Рядом встал Денис, держа на руках измученного мальчонку.
   - Я не заражусь? - спросил он, глядя на окровавленный локоть.
   - Нет, - покачав головой, ответил я, - что оборотни, что вампиры, что прочая подобная им проклятая нежить, заразна не реже нескольких дней в несколько месяцев. И это не бациллы, чтоб через кровь заражаться, это проклятие. Тут укус нужен.
   Я замолчал, услышав вдалеке быстро оборвавшийся истошный крик. Видать, чернокнижник был слабоват здоровьем, и уйти далеко не смог, а теперь Ольха его настигла.
   Лесные духи живут по древним законам, тем, что возникли задолго до появления человечества. Кровь за кровь, глаз за глаз, добро за добро. Люди тоже так жили когда-то, раньше так было правильно, но сейчас так не положено.
   Девочка только что подкинула мне кучу проблем, причём от чистого сердца, не понимая всей тяжести содеянного. Я посмотрел на Дениса, тот уловил мой взгляд и быстро глянул в мою сторону, а потом снова уставился в оконный проем. Там по тропинке между домами шла хмурая обнажённая девочка с испачканным кровью лицом.
   Да, проблем она подкинула. От них хоть в лес прячься, но ничего сдюжим. И не такое бывало.
  
  
  
  
   Глава 4. Должность
   - Егор Соснов -
  
   Зверь был огромен. Под рыжей шкурой перекатывались тугие мускулы. Длинные острые верхние клыки не помещались в пасти, торча на целый локоть загнутыми как сабли клинками. Короткий хвост, завершавший коренастое тело, роднил хищника скорее с рысью, нежели с тигром или львом, а вот габариты подходили скорее белому медведю. И зверь шёл по человеческому следу.
   Люди бежали по узкой тропе всего в сотне метрах перед ним. Трое мужчин и две женщины, экипированные как спортсмены-экстремалы, рвались вперёд из последних сил. Один из группы сломал ногу, и теперь кость торчала острым краем из кожи, заставив потемнеть штанину от багровой жидкости, а на утоптанной дорожке оставались капли крови. Двое других бегущих подхватили раненого и помогали идти. При каждом шаге лицо мужчины искривлялось гримасой боли.
   Женщины несли мешки и оружие, причём одна из них держала ремни так, что ружья волочилось прикладами по листве, оставляя дорожку.
   Зверь на ходу наклонил голову и шумно вдохнул запах крови, а потом оскалился и тихо зарычал.
   Одна из женщин обернулась и увидела зверя.
   - Быстрее! Быстрее! - закричала она, заставив посмотреть назад остальных.
   Зверь встопорщил длинные усы-вибриссы и громко заревел. А вокруг бесновалась разномастная нечисть, сопровождая эту кровавую гонку визгом, криками и прочими звуками. В какой-то момент хаотичный шум переродился в монолитное скандирование.
   - Ху! Ху! Ху! - рвалось из сотен нечеловеческих глоток.
   Люди поднажали ещё сильнее, заставив раненого заорать от боли.
   - Быстрее! - снова закричала женщина.
   Им оставалось добежать какие-то четыреста метров, чтоб прекратить эту пытку. Впереди уже виднелись открытые ворота, в которые нужно было проскочить, дабы оказаться по другую сторону стены.
   Зверь сделал быстрый рывок, сократив дистанцию на добрый десяток метров.
   На стене, напряжённо замерев, стояли люди.
   - Какой накал страстей! Лют идёт за ними по пятам, - пронёсся над лесом усиленный аппаратурой голос. - Синяя команда заработала штрафное очко на полосе препятствий, к тому же один из участников получил серьёзную травму! Но они не сдаются, работая слаженной группой! Зрители затаили дыхание...
   Я стоял на присыпанной чистым песком площадке служебного персонала, откуда лучше всего видно события.
   Я прошёл, воспользовавшись служебным удостоверением боевого мага. Организаторы шоу любили такую публику, делая поблажки. Грех не воспользоваться.
   Рядом стоял Володя, и старался подбодрить игроков, размахивая большим синим шарфом. Стажёр не пропустил ни одного сезона, а сегодня ещё и меня выволок на это мероприятие, но сейчас он застыл, ожидая развязки событий.
   Света, что хвостиком бегала за статным парнем, перевалилась через натянутые тросики ограждения. Она прикусила нижнюю губу острыми клыками, которые вытянулись ещё сильнее при виде алой крови. Вампирша часто и возбуждённо дышала.
   Саблезубый тигр мельком глянул на меня, едва заметно кивнув, и я также незаметно отсалютовал в ответ.
   Чуть поодаль стоял операторский кран с камерой и ассистент оператора, управлявший видеотехникой. Ещё двое сжали в руках пульты от квадрокоптеров, что сейчас жужжали над пятёркой игроков.
   Везде повисло дикое напряжение. Этот участок трассы действительно проходил драматично.
   - Не сорвутся? - услышал я сквозь шум мужской голос.
   Я обернулся. К нам неспешно подошёл высокий брюнет, одетый в дорогой деловой костюм с белоснежной рубашкой и бордовым галстуком. Он поправил рукав, явив миру золотые кварцевые часы и запонку с рубином. Я мог, конечно, ошибаться, ведь не будучи ювелиром и знатоком подобных вещей вряд ли отличу подделку от настоящего, но выглядело это именно так.
   - Вы про кого? - осторожно уточнил я, разглядывая гостя.
   - Про Лю?та, про прочих живущих вне времени, про игроков, про гемозависимую нежить, - взглядом указал он на Свету.
   - Лют, если и сорвётся, то на слабую нечисть, что будет путаться под ногами, за Светлану тоже не переживаю, а для усмирения мелочи у организаторов есть десяток опытных магов.
   От гостя ощущалась сила. Он её старался скрывать, но сила текла от него, как тёплый воздух от работающего ноутбука. При этом гость не был человеком. Я не хотел прикасаться к его ауре, ожидая, когда тот сам представится. Если он случайный прохожий, то мы ограничимся разговором о погоде, итогах прошлого сезона "Пера жар-птицы" и общими фразами о политике. Но интуиция мне подсказывала, что этот холёный улыбчивый мужчина пришёл именно ко мне.
   Молчание затянулось. Гость хмыкнул и открыл рот, но его прервал шум взорвавшейся толпы, и рёв дикого зверя, по громкости сравнимый с двигателем реактивного самолёта. Я обернулся к месту событий. Команда добежала до ворот, над которыми загорелось зелёным светом табло со временем.
   - Весьма неплохой результат! - возвестил комментатор. - Команда отказалась от замены и первой помощи на дистанции, тем самым сумев отыграть потерянное при испытании время! Интрига взвинтилась до небес! Кто станет претендентом на фунт чистого золота?!
   Я смотрел, как к раненому подбежали трое. Два санитара с носилками и берегиня, показушно одетая в старинный русский наряд, исполненный в зелёных оттенках. За такую манеру их называли сибирскими эльфами, несмотря на то, что ни длинных ушей, ни прочих атрибутов этого народа у женщины не было. Берегиня откинула назад длинную-длинную золотую косу со вплетёнными в неё ярко-зелёными шёлковыми лентами, и приложила травмированному мужчине руки к голове, отчего он сразу обмяк, как от наркоза. Санитары положили раненого на носилки и быстро унесли.
   - Не желаете сами сыграть? - вдруг спроси гость, показав рукой на лесную опушку, поляну и тропинку между ними.
   Я посмотрел на него, стараясь понять, шутит он или нет. Наверное, нет.
   - Участие магов против правил, - наконец ответил я, криво ухмыльнувшись. Я и в самом деле не горел желанием изображать из себя супергероя, нагеройствовался, хватит.
   - Жаль, - произнёс мужчина с притворным разочарованием, - мы со следующего сезона хотели именно состязания колдунов ввести.
   Я заметил как блеснули глаза Володи, но не подал виду.
   - Если вы один из организаторов, то зачем спрашивали про срывы?
   - Надо же было как-то начать разговор.
   Я снова усмехнулся и пожал плечами. Незнакомец приложил ладонь к лицу на манер козырька и посмотрел на игровое поле, где потихоньку всё пустело: громадный зверь убежал в лес, мелкая нечисть тоже рассеялась, зрители перешли на другую площадку, где подводились итоги этого забега, и извещали о следующей группе.
   - Эта команда отсеется, - снова произнёс брюнет. - У них сейчас нет толкового стрелка, а без стрелка им отборочный не пройти с нужным результатом. На следующей площадке придётся отстреливаться от фантомов, мешающих преодолевать препятствия.
   Он вздохнул.
   - Мы, вообще, хотим создать парк реальных квестов, чтоб любой желающий мог отдохнуть, купить сувениров, побегать в поисках приключений.
   - Это неновая идея, - произнёс я, вспоминая различные книги и фильмы.
   - Согласен. Но тут всё зависит от тематики и качества исполнения. Нечисть у нас настоящая, колдовство тоже, так чего ограничивать себя?
   - Амбициозно.
   - Согласен, но этот парк имеет под собой не столько коммерческие цели, сколько социальные. У нас много бесхозных духов, которых нужно пристроить. Центры социализации помогают распределить только тех, кто потолковее. Домовые, овинники, банные идут нарасхват, а вот попробуй пристрой полуденицу. От неё толку в бытовом плане нет никакого. Отпустить на волю не сильного, но всё же опасного демона тоже не годится, а приспособить в среде развлечений можно, как легко контролировать потом на охраняемой территории. Но я не только развлечениями занимаюсь, Егор Олегович, - назвал меня мужчина по имени, - я ещё и на оборонку завязан.
   Я промолчал, ожидая продолжения развития событий.
   - Сейчас разъясню, - разбавил затянувшуюся паузу мужчина.
   - А вы у нас кто будете? - перебил я собеседника, тот сначала нахмурился, а потом улыбнулся.
   - Прошу прощения, я в самом деле не представился. Я Градислав. Я в свите Сварога. Не сподручно же богу самому заниматься разными мелочами.
   - Вы тоже не человек.
   - Но и не божество. Так вот, я в числе тех, кто курирует новую инициативу. Как вы знаете, враг наш силён и опасен, и даже некоторые события, участником которых вы были, помогло лишь вычислить вектор переброски подкреплений. И дабы приобрести некое стратегическое преимущество, мы хотим поставить на определённом участке разместить укрепрайон. Там будут дислоцироваться артиллерийские подразделения и батальонная тактическая группа мотострелковой бригады. Как сбалансируем состав войск по задачам, сформируем полноценную воинскую часть.
   - Вдали от города? - уточнил я, облокотившись на алюминиевые перила площадки. - Нереально. Чёрная Орда вынесет весь гарнизон за пару дней.
   - Без защитного барьера, что накрывает город, да. Но место не пустое, там есть свой местечковый сильный дух. Он вполне в состоянии поставить защиту. Но есть проблемка небольшая. Уж больно он дик.
   - Зачем он тогда нужен? - поднял в лёгком недоумении я брови. Как-то сильно авантюрной мне казалась эта идея улыбчивого самодовольного древнего духа. Я помнил, как чёрные утопили в крови попытку крупномасштабного наступления на Чернолесье. Тогда из четырёх тысяч человек, участвующих в операции выжила только пара сотен. С тех пор война превратилась в позиционную, а старые боги надрываются, тратя все силы, на поддержание невидимого заслона. Все войска держат три коридора, соединяющие город-крепость с остальным миром.
   - Там место удачное, и там его территория. Яробор знает эту землю лучше, чем человек своё отражение в зеркале. Каждая травинка подчинена его воле. Если мы разместим там гарнизон, то сможем производить массированные ракетные и артиллерийские обстрелы по значительной площади, поддерживая наши войска, сможем произвести разведывательные рейды, ну и по мелочи всякое.
   Я сделал взмах рукой, и синтетический фантом, привязанный к смартфону, развернул передо мной карту. На объёмной схеме отобразился город Новониколаевск, разделённый на территории влияния старых богов. Местность к северу от города были слегка заштрихована чёрным, обозначая границы проклятых территорий. Враг упорно стремился к сибирскому городу, игнорируя всё остальное. Оставалось загадкой, зачем он ему.
   - Вот здесь, - указал пальцем Градислав. - чуть больше пятидесяти километров.
   - До войны там истоптано всё должно было быть, - покачал головой я. - пригород.
   - Там было несколько колхозов, и всё. Чёрные прошлись по ним в первые же дни вторжения. Выживших нет.
   - А этот Яробор цел остался. Силён настолько, или прячется хорошо? - прикусил я губу, рассматривая карту.
   - Место для чужих неинтересное. В стороне от населённых пунктов, в стороне от основных их маршрутов перемещения. К тому же вы знаете, что они нечисть атакуют по остаточному принципу, делая упор на людей.
   Я кивнул, вспомнив, как они не тронули брошенную на руинах Свету. Вампирша их не заинтересовала.
   - Если он диковат, то за ним присмотр нужен, - произнёс я, пытаясь сложить в голове пазл в котором не хватало деталей.
   - А вот за этим я к вам и пришёл, - улыбнулся Градислав, подняв руку и щёлкнув пальцами. Из кустов выбежал невыразительного вида среднестатистический клерк и протянул этому полубогу красную папку. Тот взял её в руки, небрежным жестом отправив помощника обратно, и стал перебирать бумаги, усеянные синими и красными печатями и многочисленными подписями.
   - Мы хотим предложить вам должность. Будете присматривать за ним, мало ли что.
   - Почему я? - недовольно нахмурился я. Мне этот поворот событий совершенно не нравился, но интуиция не обманула, этот хлыщ неспроста нарисовался.
   - Вы же хранитель погибели бессмертных, - пожав плечами, запросто ответил он.
   Я нахмурился, решив больше ни от кого не принимать подарки, а то мне чёрный клинок с именем Игла уже сколько раз икнулся. Хотя и выручал немало.
   - Не хочу. А если бы и хотел, то это нужно с высоким начальством согласовывать. А ещё у меня есть команда, которую я никому не отдам, не для того мы прошли ад и Тик, чтоб разбежаться в разные стороны.
   - Я вас понимаю, - вздохнул Градислав, - все инстанции наше ходатайство прошло. Команду тоже отправят вместе с вами на разные смежные должности. Но предложение на этом не заканчивается. У вас же сын поступил учиться на боевого мага, если не ошибаюсь. Куда, думаете, его распределят? В пекло войны с Чёрной Ордой? В котёл кипящего Ближнего Востока? В Южную Америку, тамошних демонов по джунглям ловить? А если согласитесь, то мы придержим местечко в нашем парке. Для поддержания порядка среди мелкой нечисти тоже специалисты такого профиля нужны.
   Я опустил глаза на пачку бумажек, что держал Градислав. Складно он говорил. И то у него получается, и это.
   - Нет. С сынам я что-нибудь придумаю, а лезть в пекло не хочу. Мы же не войсковые маги, а спецгруппа.
   - Как знаете, - усмехнувшись, пожал плечами Градислав, - Я откланяюсь, мне ещё других посетить надо.
   Он протянул мне папку, а потом развернулся и пошёл прочь, оставив нас в полной задумчивости. Даже настроения досматривать игру не осталось, и потому мы неспешно отправились домой.
  
  
  
   Глава 5. Снова странный некромант
   - Егор Соснов -
  
   Я перебирал своё барахло, среди которого были всевозможные амулеты и артефакты. Созрела необходимость, так как все это уже давно не вмещалось в коробочки от обуви, сложенные на нижней полке сейфа. Больше всего было обычных деревянных дощечек, выглаженных наждачной бумагой и покрытых всевозможными символами и рисунками. Были статуэтки из кости, металлические фигурки и керамические изделия самых разных эпох, но по большей части своей новодел. Смело можно музей организовывать. Основная масса этого барахла пополняла в мою коллекцию после очередного рейда на зарвавшуюся нечисть, решившую, что они выше принятой договорённости между старыми богами и людьми о соблюдении особых законов, касающихся этих самых потусторонних.
   - Ты кофе будешь? - раздался с кухни приглушенный голос Александры, разбавляемый музыкой из лежащего на холодильнике смартфона.
   Я кивнул и в полголоса добавил.
   - Только сахар сам добавлю.
   Не было нужды говорить громко, на таком малом расстоянии она с помощью своих способностей прочитает по губам.
   Экстрасенсы вообще живут в своём особом мирке. Нет, мыслей они не читают. Мысли человека - это настолько сложна мешанина внутренних взаимоперекликающихся образов, что на прочитывание одного человека уходит несколько лет. Говорят, что в ФСБ есть специальные отделы, где над важными фигурами колдует по два-три экстрасенса круглосуточно. Мол, они долго и муторно составляют карту мыслеоткликов, чтоб выведать разные секреты. Не знаю, лично с таким не сталкивался, зато доподлинно знаю, что в бытовом плане Александра уже умеет считывать из моей ауры не только простейшие эмоции, но и приноровилась к ритму сердца, общим ощущениям нервной системы и таким вот фокусам чтения по губам.
   Я улыбнулся. В постели это тоже работает. Она знает, что приятно, а что нет, и даже синхронизирует своё биополе с моим, получая дополнительные удовольствия.
   - Пошляк! - снова донеслось с кухни.
   - Я ж молчал.
   - Я же вижу, что опять обо мне думаешь с оттенком секса!
   - А если о другой подумаю? - с издёвкой спросил я, приподняв голову и прислушавшись.
   - На кол посажу!
   - Её?
   - Тебя! Иди кофе пить, - добавила она после заминки.
   Я встал с колен, прихватив коробочки, и пошёл на кухню. Там Александра уже разливала из медной турки чёрный напиток. Я вывалил магическое барахло на полотенце, начав его рассортировывать.
   Александра поставила черпак на чёрный круг выключенной плитки, и подвинула небольшие стаканы и пакет со сливками.
   - Пять минут ещё есть, - погрустневшим голосом произнесла она.
   - Опять тревога? - спросил я, потянув пальцы к лежавшей на другом конце стола ложке.
   Та под давлением моего колдовства с лёгким позвякиванием подкатилась к руке.
   - Да.
   Одновременно с её словами в воздухе разлилась сирена. Я отхлебнул глоток и покрутил в руке тёмный мячик, на удивление молчавший на этот раз. Я уже настолько привык к этому извечному "Ненавижу", что такая резкая тишина заставила поставить внутри себя небольшую отметку об этой странности.
   - Когда ж это кончится? - пробормотал я, тяжело вздохнув и посмотрев на предлагающиеся к кофе бутерброды с сервелатом и положив мячик в карман, хоть и достался он от врага, но немного помогает. Лишний глюк у врага - лишний труп в его рядах.
   Сборы заняли всего несколько привычных минут. Форма, экипировка, оружие, колдовские атрибуты. И вот мы уже на улице. Вот уже в машине и едем вслед за бронетранспортёрами по дороге, где нас впереди ждёт очередной бой с этим непонятным врагом.
   Точка предназначения была совсем близко, даже не нужно было долго и нудно трястись по кольцевой щебёночной дороге, позволяющей быстро переместиться вдоль барьера старых богов, прикрывающего весь мегаполис.
   Я сидел, держась за ручку на передней панели, и глядел на скачущего на резинке мультяшного Дракулу. Тот был прилеплен на присоску и дёргался на каждой маломальской кочке. Света вела внедорожник с изяществом, недоступным человеку, барабаня пальцами по рулю и напевая какую-то дурацкую песенку из необъятных просторов интернета. Володя развернул ноутбук, сжав его коленями. Цветной и яркий экран освещал половинку салона. Поймав мой взгляд, стажёр кивнул на ноут и заикаясь произнёс отговорку.
   - Ну-ну-нужно вы-вы-вы ги квест сда-сдать.
   Я вздохнул.
   - Как ты можешь играть в такой момент? Мы же на войнушку едем.
   - А чё беспокоиться? - начала вместо него ответ Света, нечеловечески резко повернув голову в мою сторону, а потом вернув её на место, - у нас каждый день такая войнушка. Потерь уже четыре месяца не было, Мы их методично крошим к хренам. А того придурка, что решил в героя поиграть, я не считаю, нефиг соваться за барьер без поддержки.
   Она переключила передачу и снова забарабанила пальцами по рулю, бубня мотив. Песенка сменилась на известную. Теперь это был Цой с его "Пачкой сигарет".
   Я глянул дальше. Александра сидела, откинув голову и что-то неслышно шептала. Почувствовав меня, она улыбнулась.
   - Тебе от Игорёши привет.
   - Ему тем же самым по тому же месту, - ухмыльнулся я.
   Игорь был самым сильным экстрасенсом в нашем городе, и входил в десятку сильнейших страны. Он курировал обстановку в городе, собирая доклады от таких же всевидящих. Некоторые сомневаются, что Игорь вообще человек. Иногда хотелось побеседовать с этим уникумом, но его никто никогда не видел. А информация о нём строго засекречена, однако именно этот тип выдаёт информацию о подавляющем числе атак на город, указывая место и примерный состав. Он же и распределяет магов по периметру.
   Оксана и Ангелина просто сидели, глядя в окна, словно их не интересовал этот мир.
   - Приехали! - выкрикнула Света, - вытряхиваемся. Вон они, уже штурмуют. Причём как-то тупо. Этот эмиссар вообще дебил?
   До барьера было всего чуть больше полукилометра. Враг действительно атаковал. Ротная группа уже развернула БТР-80А и Ноны-СВК. Сзади подтягивался танковый взвод. Тяжёлые гусеничные машины не могли угнаться за колёсными бронетранспортёрами, да и шли не по дороге, а рядом с ней, по противопожарной полосе вспаханной земли.
   - Не знаю, но говорят он очень лихо ушёл от атаки. Его высокоточным оружием долбили, пытались накрыть штурмовиками, обстреляли по площади, а он сделал петлю как заяц и ушёл. Лётчики говорят, вообще изящно двигался, как гоночный болид.
   - Тогда не знаю, может он что задумал.
   - Увидим, - ответил я.
   Ротная тактическая группа была миниатюрной версией батальона, где вместо батареи САО придавался только один взвод, которого и так хватало в большинстве случаев.
   Я выпрыгнул из машины и приложился к биноклю, который висел у меня на груди. Само место штурма было видно и так, но меня интересовал больше тыл врага. Не штурмуют они город без управителей.
   Я тщетно выглядывал важного недруга, но тот слишком хорошо прятался.
   Лавина противника шла по привычному сценарию. Хотя нет. Обычно враг атаковал в трёх-пяти местах сразу. Первая атака отводила глаза, затем следовали остальные. Сейчас в нашем тылу на иголках сидят такие же ротные группы, ожидая команды, которой пока не было.
   Огромные твари, которых звали таранками, врезались в барьер. Сложно описать этих созданий. Тело принадлежало какому-то парнокопытному, массивному и коренастому. Естественно, чёрному, как все остальные сущности орды. Огромная голова, больше похожая по форме на двухметровый панцирь морской черепахи, росла прямо из холки, словно плеч не было вовсе. Крохотные глазки подслеповато блестели из-под края этого панциря. Рта видно не было вовсе, словно он отсутствовал. Верхняя часть не была монолитна, вместо сплошной костяшки десятки плотно расположенных зёрен, размером с кулак каждое, создавали подобие дольки кукурузного початка. Воздух над головами дрожал, словно те были раскалены.
   Таранки наклонив головы давили на барьер, заставляя его течь. Так раскалённый кусок железа протапливает лёд. Только барьер растекался не потоками талой воды, а разноцветными брызгами всевозможных искр.
   Собственно сам барьер работал как неньютоновская жидкость, или в данном случае создавал слой неньютоновского воздуха. Есть такая хитрая штука.
   Барьер можно было пройти, только медленно протискиваясь, словно черепашка. Наткнуться на него на большой скорости, означало врезаться в стену, прочнее бетона. Сам видел, как неспешная змейка без помех проползла сквозь него, не заметив сопротивления, а пытающиеся проскочить автомобили разбиваются всмятку. Их много было шахидомобилей с ожившими мертвецами за рулём, и начинённых тоннами тротила и колдовскими бомбами. Все они были остановлены стеной богов.
   Не знаю почему, но птицы и звери не наскакивают на эту преграду, словно видят её. Мелкому духу вообще невозможно преодолеть барьер. Как бы он не старался.
   По прозрачной стене текли волны. Твари малыми шажками двигались вперёд. По их зернистой голове проскакивали едва заметные тончайшие ниточки разрядов, иногда перепрыгивая на соседние существа, что было неудивительно, так как напирали они тесным клином.
   Что-то рядом бухнуло. Я опустил бинокль и посмотрел по сторонам. Это инженеры применили средство дистанционного минирования. Теперь поле в том месте, где должны были просочиться монстры, представляло собой колдовскую ловушку.
   Все ждали. Вести огонь до того, как они пройдут барьер не целесообразно. Во-первых, проходящие сквозь него боеприпасы резко теряют свою убойную силу, во-вторых, осколочно-фугасные и кумулятивные снаряды просто-напросто подорвутся, не достигнув цели, а в-третьих, заговорённое оружие развеется. Раньше использовали специальные каналы в барьере, позволяющие бить и то, что по ту сторону, но враг научился подбирать ключи, нанеся нам в одном таком бою страшные потери, с тех пор купол стал сплошным и монолитным.
   - Огонь по команде, - прошипела рация.
   - Первый принял. Второй принял. Третий принял, - понеслось по цепочке, только сразу после этого эфир наполнился сильным шипением. Это враг начал подавлять эфир. Не страшно, сигналом станет выстрел сигнальной ракетой, направленной в сторону пробоя.
   Наш отряд был резервом, предназначенным для решения задач, выходящих за пределы возможностей войск. Последнее время обходились без нас. Враг действовал как под копирку, лишь изредка выкидывая разные фокусы.
   Я поглядел на небольшую пустельгу, севшую на броню нашего внедорожника, и суетливо вертящую головой. Большие жёлтые глаза дозорной птицы быстро мерцали колдовским огнём, извещая о том, что этот мелкий сокол принадлежит одному из богов и, скорее всего, Перуну. Бог-воитель любил соколиную породу. Не удивлюсь так же, если это пустельга подняла тревогу.
   Я улыбнулся, подмигнул соколу и снова поднял бинокль. Купол расползся под напором противника, образовав большую арку, края которой дёргались, как рваный полиэтиленовый пакет на ветру. Во все стороны поползли радужные волны, покрывая огромное пятно помутневшей воздушной стены. В радиусе сотни метров эта муть плавно сходила на "нет", становясь прозрачной и чистой. Создавалось впечатление, словно стеклянный пузырь по краям разлома либо пошёл мелкой, сливающейся в одну пелену, сетью трещин, либо его натёрли наждачной и облили молоком.
   Как раз в этот момент к стене пронеслась зелёная точка сигнальной ракеты. Пространство взорвалось грохотом разного калибра. Там были и пулемёты, и скорострельные тридцатимиллиметровые пушки, и выстрелы Нон.
   Замершие в проходе таранки начали падать на землю, подкошенные пулями и снарядами, но их место тут же занимали другие, держащие проход открытым. В пролом хлынула орда. Сотни, если не тысячи черных лакированных псов в полнейшем молчании устремились единым потоком к нам.
   - Захлебнётся, - переложив во рту ириску, произнесла Ангелина. Она вглядывалась туда же куда и я.
   А псы нарвались на минное поле. Яркие искры рунных мин взлетали вверх, сливаясь в разноцветные штрихи и пробивая насквозь их тела. В бинокль было видно, как разорванные огнём стрелкового оружия и пушек существа дёргающейся грудой падали на залитую чёрной кровью траву. Напирающим сзади приходилось перескакивать через образующийся вал тел, иногда перемешиваемых взрывами стодвадцатимиллиметровых орудий. Тогда над полем возникало облако из дыма, пыли и брызг, частей тел и комьев земли. Это был даже не бой, а мясорубка. И рукоятку крутили мы.
   В ушах стоял металлический звон от всего этого.
   Я вновь опустил бинокль, усмехнулся над таким сравнением и подкинул все ещё молчащий чёрный мячик.
   - Да наверняка.
   Бойня продолжалась ещё минут пять, прежде, чем сидевшая в открытом створе кормовой двери Тигра Александра меня окликнула.
   - Там! В лесу!
   Я поднял оптический прибор и снова стал вглядываться в зазоры между деревьями.
   - Правее. Ещё правее. Видишь?
   - Нет.
   - Он там.
   И тут из-за дерева вышел человек, а следом подобно трёхметровому дирижаблю, выплыл чёрный бутон с плотно сжатыми масляно поблёскивающими лепестками. Он завис в двух метрах над землёй, сориентировав ось своего тела в нашем направлении.
   - Вот же зараза, - протянула Ангелина, вставшая рядом, - это же эмиссар собственной персоной. Здоровый какой.
   - Ага, - крякнул я. - Жаль его взять не получится. Он за барьером. И чтоб добраться до него, придётся продираться через всю эту ораву.
   - В принципе, можно, - произнесла Ангелина, щёлкнув пальцами, отчего новая ириска выскочила из кармана вверх, и зависла на месте, а потом стала шуршать разворачиваемым фантиком, - если разом навалимся. Мы одного вальнули куда меньшими силами.
   Она легонько коснулась конфеты кончиком пальца, и та, медленно вращаясь в персональной невесомости, поплыла к открытому рту.
   - Успеет уйти, - ответил я, покачав головой.
   - Мовеф, и не уфпееф, - прошепелявила моя помощница, разгрызая твёрдый кубик.
   Я зажмурил глаза, сосредоточившись на экстрасенсорном восприятии. Мир привычно погрузился в мешанину сверхъестественных красок и стал похож на картину сюрреалиста. На фоне угольно-чёрного неба с пропавшими в никуда облаками. Бледные, бело-зелёные травы приобрели облик низко стелющегося тумана. Деревья стали теми пропавшими облаками, нанизанными на медленно пульсирующие костяки стволов, сучьев и ветвей. Из земли, где виднелись мутные раскидистые и переплетённые корни, вверх поднимались тусклые искорки, чтоб растаять в облачках-кронах.
   Небо, несмотря на то, что было черным-черно, на четверть видимого пространства наполнялось почти неподвижными яркими нитями, словно выдранными из ламп накаливания и размотанных по небесной тверди. Все они исходили из солнечного диска, ставшего белым блином с ещё более ярким тонким кольцом по краю. Его словно дополнительно очертили светом. Это походило не то на огромную медузу, не то на космы вокруг чего-то живого. Неудивительно, что волхвы в далёком прошлом видели в этом лицо с колышущимися на ветру длинными волосами, усами и бородой.
   Мутно-серые силуэты боевых машин разбавлялись разноцветными кляксами человеческих аур, в которых читались эмоции и физиология. Испуг, азарт, усталость.
   Здесь же были и яркие огоньки колдовства. Броню покрывали невидимые человеческим глазом письмена, полыхающие огнём и защищающие от разных проклятий. Заговорённые боеприпасы быстро мелькали в опустошающихся коробах, магазинах и боеукладках. Семиведёрные фляги соседствовали с четырёхкратными баками, где топливо могло вместиться больше их физического объёма. Индивидуальные одноразовые щиты в специальных кармашках на разгрузках тлели в режиме ожидания зелёными искрами. Синтетические фантомы миниатюрными силуэтами витали вокруг своих хозяев. Если постараться, то можно не растерять концентрацию и открыть глаза, тогда оба этих мира наложатся друг на друга, создавая третий.
   Эмиссар же был другим. Совершенно другим. Он по-прежнему представлял собой бутон цветка, но вот только от его тугих лепестков, искрящихся как снег на морозном солнце, в разные стороны расходились тонкие лучики фиолетового цвета. Если конечно лучи лазера толщиной с рыболовную леску можно было изгибать, то выглядели они так. Гнутые лучики складывались в рисунок магнитных полей, каким его помнил из школьных учебников. Один полюс у основания бутона, другой у его вершины, обращённой к нам.
   Там, где эти лучики приближались к вещам, они начинали притворяться подобием тонких усиков-щупалец, ласкающих кору деревьев, траву, листву и камни. В месте соприкосновения возникал яркий солнечный зайчик, прыгающий туда-сюда, и уводя за собой лучики-паутинки. Некоторые зайчики пропадали, а ниточки почти мгновенно принимали строгую геометрическую форму магнитной линии.
   Эмиссар был силен. Самые крайние лучики-паутинки раскинулись на добрые полсотни метров от своего владельца. Одновременно с этим внутри него что-то вспыхивало, просвечивая аурой через плотную пелену лепестков. Свечение рождалось вблизи так называемого цветоложа, если опять же сравнивать эмиссара с цветком и заканчивалось, протекало через все тело и завершалось в носу. Волна огня билась, как живое сердце. Разве что-то частицы гасли после вспышки неравномерно и бессистемно, одни тухли почти мгновенно, другие долго тлели, медленно ослабляя свою силу.
   Но ещё более интересным было то, что стоящий рядом с эмиссаром некромант тоже реагировал на это свечение. Когда эмиссар вспыхивал, нормальная человеческая аура у некра гасла, уступая место фиолетовому сиянию, похожему на солнечную корону во время полного затмения. Эмиссар и этот человек были связаны тонкой пуповиной.
   Я подкинул мячик, а потом поймал его. В момент падения тот вспыхнул тем же густым цветом вечерней сирени. Я открыл глаза и посмотрел на темнеющий среди леса цветок эмиссара и человеческую фигурку, стоящую немного в стороне от арки, что не позволяло попасть по ним без маневрирования. Мысль пришла почти мгновенно, оформившись короткими словами.
   - Надо брать.
   - Недельный запас сил истратим, потом будем валяться пластом, - парировала Ангелина, с прищуром глядя на врага.
   - Я тебе центнер ирисок куплю, заправишься, - пробурчал я в ответ. - Другого шанса может не быть. Володя?!
   - Да! - подняв вверх кулак с оттопыренным большим пальцем, прокричал стажёр.
   Наших упрашивать было не надобно. Тем более, что силы орды были почти на исходе, их бы и так добили, без нас. Самый подходящий момент.
   Стоящая рядом Ангелина сжала правый кулак, в котором загорелся золотистый огонёк, протискиваясь сквозь пальцы, как сок яркого апельсина. Не удивлюсь, если чем-то подобным были уничтожены Содом и Гомора.
   Девушка оттянула руку назад, словно заправский бейсболист в момент подачи мяча, а потом резко выбросила её вперёд. С опустевшей ладони упали вниз искры-пылинки, а поле перед проходом мгновенно изогнулось дугой прозрачного пузыря, рождая тугую ударную волну. Внутри этой сферы ярко вспыхнуло жёлтое пламя, а затем шар схлопнулся. Земля под ногами легонько подпрыгнула, оставив оседающую пыль. Выстрелы сразу смолкли, и солдаты уставились на нас и этот результат заклинания, раскрыв рты. Ангелина применила самое мощное в своём арсенале, и мало кто мог такое мог лицезреть.
   Все псы, попавшие под этот удар, разом упали на землю в пожухшую разом траву. От черных лакированных шкур кое-где начал подниматься лёгкий дымок.
   Я отставил руку, и в неё прыгнула сигнальная ракетница. Телекинез потянул за шнур, и яркая звёздочка ушла в сторону проёма. Через десяток секунд три танка сделали по выстрелу. Осколочно-фугасные снаряды вырвались из вспышек оранжевого пламени и умчались вслед за ракетницей, неразличимые для человеческого взгляда.
   Вместо того, чтоб попасть в грунт и взорваться осколками и комьями земли, снаряды повисли в воздухе. Я прикрыл веки. Не получается у меня одновременно вести обзор и глазами, и экстрасенсорикой.
   Снаряды попали в сеть тонких струнок эмиссара как мухи в паутине, и теперь вокруг них образовались небольшие сияющие капельки. Они немного повисели, а потом исчезли со вспышкой и глухим хлопком, едва различимым из-за металлического звона в ушах. Росинки немного раздулись, чтобы потом исчезнуть, оставив после себя медленно распрямляющуюся петельку на струнке эмиссара.
   - Володя! - прокричал я.
   Стажёр поднял руку и направил её вперёд. Ладонь словно упёрлась в невидимую преграду. Вокруг неё вспыхнуло едва различимое бледно-голубое пламя.
   Снова выстрел танковых орудий, и новая партия капелек со снарядами внутри зависла в сторонке от неприятеля. Пламя вокруг ладони Владимира загудело, создалось впечатление, что его пытался сорвать непонятно откуда взявшийся ураган.
   Снаряды сдвинулись с места и сперва поплыли к эмиссару, но потом замерли. Струнки, тормозящие снаряды капельки задрожали и стали видимыми человеческой взгляду.
   Медлить было нельзя. Я выставил вперёд руку и побежал к пролому. Остатки псов бросились ко мне, но по ним с дальнего фланга ротной тактической группы загромыхали очереди сразу из двух бронетранспортёров, разрывая на части тридцатимиллиметровыми снарядами.
   Я бежал, а впереди меня мутной преградой тёк щит, наклоняя к земле траву, шевеля конечности трупов и разгоняя облака пыли. Рядом бежала Ангелина, готовая повторить свой удар. Между пальцев её кулака проскакивали спелыми зёрнами жёлтые искры и сыпались под ноги.
   Но удар нанёс я сам. Как только мой щит соприкоснулся с тонкими струнками паутинками, надавившими на него как ветки на воздушный шарик, я выплеснул энергию в один единственный фокусный импульс. Будь цель не защищена, ее сожгло вспышкой, как мышь ударом молнии, но паутинный кокон рассеял силу.
   Рассеянная энергия была столь велика, что в радиусе десяти шагов от врага на деревьях вспыхнули хвоинки и листья, словно облитые горючим веществом, стволы почернели, а на земле начали тлеть упавшие ветки.
   Не подействовало. Значит надо по-другому.
   Я на бегу достал древний кинжал, а потом взмахнул им, словно пытаясь разрезать воздух. Над травой прокатилась волна сдвига измерения. Эффект походил на удар мономолекулярного лезвия. Пространство между мной и врагом расслоилось, как будто по воздуху прошлись стеклорезом. Три ближайших к недругу ствола, треща ломаемыми кронами, начали заваливаться набок, обнажив ровнейшие срезы с годичными кольцами. И опять его спас кокон.
   Оставалось совсем чуть-чуть, но некромант подпрыгнул и ухватился руками за приоткрывшийся лепесток чёрного цветка, а эмиссар начал уносить своего помощника, набирая скорость. Гулкий удар моей помощницы пришёлся на пустой лес, застонавший от боли.
   - Ушёл, - тяжело дыша, произнёс я, по обыкновению согнувшись и уперев кулаки в колени. - Опять ушёл. Какого хрена?
   - Силён, - произнесла Ангелина, гася новую порцию смерти.
   Я выпрямился, раскрыл руку с мячиком. Мне не давала покоя одна мысль. Что ему надо? И почему эта сфера связана с эмиссаром?
   - К чертям, - пробубнил я и создал в воздухе поисковую пчелу.
   Насекомое начало с методичностью механизма совершать зигзаги по поляне, а через минуту над травой возникли нечёткие черно-белые силуэты.
   Я услышал топот и обернулся. Возле меня остановились Володя, Света, Оксана, Александра и несколько офицеров ротной тактической группы.
   Фигуры, изображающие эмиссара и некроманта, прятались за деревом, мимо мелькали мутные клочья тумана, в которых угадывались наступающие на нас псы.
   Некромант стоял спокойно, словно не на бой пришёл. Он поднял перед собой руку и посмотрел на неё, как на чужую. Огромный чёрный цветок, замерший на опушке леса в двух метрах над палой листвой, немного повернулся и приблизился. Я не видел паутинок-струнок, но они наверняка пронизывали все окружающее пространство. Наверняка он ими все ощупывал, как щупальцами или как кот усами-вибриссами.
   Некромант поднял глаза и посмотрел на ветку дерева.
   - Что это? - спросил кто-то из наших, вглядываясь в расплывчатый контур небольшого существа.
   - Птица. Соловей, - ответила Ангелина.
   В какой-то момент некромант поднял руку и протянул её к птице. Вот теперь уплотнившиеся струнки стали заметны. Струны свернулись вокруг соловья, сжимая в невидимый кулак. Птица забилась на ветке, а потом плавно проплыла к протянутой руке.
   - Что они хотят? - спросил тот же любопытный офицер.
   - А я знаю? - огрызнулась моя помощница, словно вопрос был адресован именно ей.
   Пальцы некроманта сжали птаху. Струнки задрожали и стали, все ускоряя колебания, быстро проходить через тельце, а потом застыли размазанной стоячей волной, как гудящая гитарная струна после удара по ней пальцев музыканта.
   - Он сканирует её, - произнесла Ангелина, - как томограф какой-то.
   - Поясни, - попросил я, не отрывая глаз от зрелища.
   - А что тут непонятного? Щупает изнутри.
   Потом все прекратилось, и некромант поднял руки с зажатой в них птицей, несколько секунд посмотрел на неё, а потом стиснул пальцы. В траву упало обезглавленное тельце.
   - Зачем?! - прокричала Света, - чем она ему помешала?
   Я тоже стиснул губы. Птичку было действительно жалко.
   Все посмотрели, как некромант раскрыл ладонь, на которой лежала окровавленная голова. Голова сразу вспыхнула белым пламенем, к тому же что-то создавало вокруг ладони мутное облачко помех.
   Испарились перья. Исчезла кожа и мясо. Растаяли кости. Остался мозг, но и тот полыхал раскалённым до белого каления куском металла, сжимаясь в прозрачную икринку, размером с яблочную косточку. Мужчина прикрыл ладонь ладонью, а потом резко развёл руки. Там сидел соловей, тряся головой и осматриваясь по сторонам, словно ничего не произошло.
   - Вот, ни хрена себе, фокус, - выдохнул кто-то за моей спиной?
   Тем временем некр подбросил птицу вверх, и та взлетела, а потом уселась на край слегка приоткрытого огромного чёрного лепестка. Мужчина устало посмотрел вперёд, туда, где был силовой панцирь города.
   - В атаку, - прочитали мы по губам.
   Некромант наклонился и сорвал длинную тонкую травинку, покрутил в пальцах, а потом сунул один конец в рот. Можно было даже не гадать, что или кого он там высматривает. Нас.
   - Да уж, - снова кто-то пробурчал, а я разглядывал медленно тающие молчаливые силуэты. Заклинание выжало из этого места все возможное и больше мы ничего не увидим. Нам и так повезло увидеть столь много.
   - И какого хрена? - медленно уронил я в никуда безнадёжный вопрос.
  
  
  
   Глава 6. Колдовская коммуналка и мясник
   - Егор Соснов -
  
   Я сидел на кухне и смотрел на свою еду, злой и усталый. Макароны тихонько шевелились, расползаясь по краям и норовя выпасть на стол. При этом они оставляли за собой дорожки из слизи, как садовые улитки. Кусок говядины покрылся пушистой шапкой белой плесени, в которой кишели какие-то блохи, совсем как у дворового кота. Кусок хлеба скукожился и почернел обугленной головёшкой.
   Я зло отложил помутневшую вилку, проклиная всё на свете.
   - Лимит килокалорий на ужин истёк, - раздался тихий шипящий голос из-под потолка.
   Там, в углу над холодильником, виднелись три тёмные фигурки размером с ладонь человека. Синтетические фантомы, созданные на благо человечества и скачиваемые с сети. Только были они не совсем обычными, что, впрочем, не удивительно, с моим-то везением на всё сверхъестественное.
   Страж, а вернее стражница, которой было положено выглядеть как ангелу в сияющих доспехах, имела облик тёмного рыцаря с крыльями летучей мыши. Функции она, конечно, исполняла, да вот, только всякие призрачные вирусы не удаляла до конца, а коллекционировала, отчего в углу над холодильником образовалось самое настоящее сборище заразы к тихому недовольству домового. Там, помимо плесени всех сортов, ядовитых грибов, а так же ползающих, копошащихся и роящихся тварей, экосистему дополняли настоящие трилобиты.
   Второй фантом был воплощением моего смартфона. Он озвучивал уведомления, сообщения и погоду, но закутанное в серый плащ с капюшоном создание комментировало, давая оценку с точностью на оборот. Например, если солнечная погода, то молвило, что опять это гадкое солнце и ни единого облака. Если непогода, то вещало, что лепота полнейшая, прекрасная грязь, чудесная морось и великолепный полумрак.
   Третье же творение Хэллоуина было призвано следить за моей диетой. Оно считало калории, улыбаясь змеиной пастью-щелью с тысячью иголок-зубов на худом женском лице серого, как на старой черно-белой фотографии, цвета с чёрными бездонными глазищами, и откидывая вот такие фокусы с едой.
   Всему виной были ночницы, которых я спаял с синтетическими фантомами. Получились одержимые нечистью квантовые программируемые модули. Уж очень они выручили меня в походе сквозь Навь, что я не мог не откликнуться на их просьбу дать им дневной облик. Программные творения колдовства теперь имеют больше самостоятельности, не потеряв при этом в функционале, а древние ужасы полночного часа не боятся света и пользуются благами цивилизации, оставаясь относительно под контролем.
   - Задолбала меня эта диета, - тихо выругался я. - Вот пойду в кафе и наемся суши и шашлыков.
   - Чем не доволен? - раздался со стороны дверей заупокойный, как на похоронах, девичий голос.
   Я толкнул пальцем вилку, отчего та сделала пол-оборота на столе, и перевёл взор на новое действующее лицо, мимолётно остановившись на вместилище всего вожделенного, то есть холодильнике.
   - Я есть хочу, - ответил я Оксане.
   - Ты же сам хотел похудеть, а то всё жалуешься, что как маг мало двигаешься. Тебе даже за сахаром в антресоль тянуться не надо. Глаза выпучил, зубами скрипнул, и кубики сами в чай посыпались. Вот и жирок завязался. Сколько ты весишь? - спросила утопленница, засунув голову в раковину и открыв кран с холодной водой.
   - Нормально я для мужика вешу.
   - Метр семьдесят росту и весишь восемьдесят кило. Пузо отрастил. Скоро излишний вес будет. Боевой маг называется.
   - Хватит меня подкалывать. Я худею.
   - От чего ушли, к тому пришли. Что жалуешься? Метод работает, все довольны.
   - Жрать хочу.
   Девушка выпрямилась, отчего по её бледному телу и длиннющим чёрным волосам побежали струи воды и прямо на пол. Если бы я был обычным человеком, то моя женщина устроила бы мне взбучку за непотребство на потолке, за голую девку на кухне, что хлещет воду из-под крана, как с глубочайшего похмелья. Вот, только моя женщина тоже была не обычным человеком, и её не волновал этот ходячий труп, постоянно гундящий о жизни после смерти, при этом записанный для конспирации как моя племянница. А хрень на потолке, похоже, кроме меня никого сильно не напрягала, ни Александру, ни деда я Семена, ни тем более Оксану. Даже Ангелина не удостаивала призрачную вирусную базу взглядом, лишь изредка отмечая интересные новинки.
   - Оксан, - раздражённо заговорил я, - мне даже Ольху удалось к одежде приучить, а ты что, хуже что ли?
   - Вот, только не начинай. Я нежить, мне простительно.
   - И посыльных встречать нагишом? И гостей тоже?
   - Да ладно тебе? У тебя все гости либо нелюди, либо нежить, либо чародеи. Ни одного нормального человека. Нашёл, кого удивлять. Один раз даже польза была.
   - Тебя мама не учила, что ли?
   - Не трогай мою жизнь, - сухо вспыхнула навья, - я мертва. Родителей не помню. Меня изнасиловали, утопили связанную и сделали нежитью, не начинай.
   Я вздохнул, вспомнив случай, произошедший, когда мы во время ремонта в городке жили на съёмной квартире. Тогда к нам пришли свидетели Иеговы проповедовать. Надо было видеть из лица, когда дверь открыла обнажённая бледная и худая девушка. С длинных, до самого пола, чёрных волос текли струи воды, на непрошенных гостей смотрели белёсые выцветшие глаза, немигающие как у змеи, а в коридоре с потолка на них смотрела сотня очей растёкшегося там Мягкой Тьмы и три ночницы. Один из свидетелей, заикаясь, спросил воды. Оксана отжала волосы на бетон лестничного пролёта и спросила, мол, хватит утопиться? Кажется, один из этих сектантов ноги сломал, убегая по лестнице.
   Я снова толкнул вилку, а потом увидел ещё одно действующее лицо. Ольха, находящаяся сейчас в облике человека, подскочила к столу и с широкой улыбкой пододвинула мою тарелку к себе. Она поджала губу, рассматривая мой расползающийся ужин, а потом схватила кусок говядины и стала чавкать им с огромным аппетитом. Конечно, всё что творилось с едой, было хорошим мороком, реалистичным на вкус, по запаху и на ощупь, но желание поесть отбивало сразу. Зрелище того, как ребёнок уплетает кусок плесневого мяса, заставил поморщиться. Лесавка доела мою пайку и оглядела стол в поисках ещё чего-нибудь вкусного, а не найдя, так же беззаботно убежала восвояси.
   Зато проявился из воздуха дед Семён. Домовой деловито осмотрел кухню, а потом выставил вперёд правую руку и зажмурил левый глаз. Он развёл большой и указательный пальцы, измеряя что-то, понятное только ему.
   - Дед, ты хотя бы скажи этой нудистке, чтоб не ходила в чем мать родила.
   - Я хожу, в чем умерла. Я... - возразила Оксана.
   - Да, я помню. Уже сто тысяч раз слышал. Надоело. Хотя бы саван накинь, - скорчил я мученическую физиономию, стараясь не опускать глаза ниже подбородка навьи. Но глаза сами пробежались по двум бледным грудям второго размера с сосками такого цвета, какой бывает у людей до посинения плескающихся в ледяной воде. Взор поднялся выше и остановился на совершенно белом шраме под левой ключицей, оставшемся от поражения серебряной пулей. Раны от обычного оружия на ней заживают без следа, и только это напоминает о тех днях, когда закрыл собой удочерённую русалку от выстрелов снайпера.
   - Саван в стирке.
   - Он у тебя всегда стирке. У тебя их десять штук на все случаи жизни, и не один не используешь. Всё лежат стопочками с бирками, по какому поводу они предназначены.
   Несмотря на достаточно привлекательную фигуру утопленницы, распускать руки чревато. Александра, как экстрасенс высшего порядка, за сто километров почует мои поползновения и сразу позвонит на сотовый телефон, дабы, вежливо стиснув зубы, напомнить о себе. Если другая девушка попробует обратить на меня внимание, то порча лёгкого типа, например со слабительным эффектом, конкурентке гарантирована.
   Оксана же действительно труп, и потому не проявляет никаких сексуальных рефлексов, исключая повод для ревности и скандалов. В моей команде, как известно, было ещё две совершеннолетние особи женского пола, но Света сосредоточила своё внимание на Сорокине, а Ангелина мужчинами не интересуется в принципе. Для неё мы все просто приматы.
   - Дед, - повторно обратился я к домовому, - повлияй.
   - Некогда мне, - ответил старец. - Я к переезду готовлюсь.
   - К какому?
   - В крепость.
   - Дед, во-первых, её ещё не построили, а во-вторых, я ещё ничего не подписал.
   - Во-первых, построят, а во-вторых, я тебе не домовой более, если не поедешь, - насупившись, ответил дед Семён.
   - Дед, чего я не понял?
   - Я бумаги глянул.
   - Они в сейфе. И зачарованы от подсматривания.
   - Да ладно тебе. Мы с Ангелиной вскрыли. У неё все твои пароли есть и ключи от заклинаний.
   - Да чтоб вас, - выругался я.
   Во мне опять проснулось желание хоть чуть-чуть побыть одному. Даже на спальню приходится кучу чар навешивать, что можно было уединиться с Александрой. А теперь они и до сейфа добрались.
   - Мне чин дают, - повысил голос домовой, - и паспорт. Я теперь не голь запечная, а цельный прапорщик.
   - Шурочка и Ангелина против будут.
   - Не будут. Они говорят, что теперь ты не будешь шарахаться по смертельно опасным вылазкам, а сядешь на спокойную штабную работу под защитой цельного войска. Она тебя за шкирку утащат и не спросят.
   - Что ещё ты там вычитал?
   - Там всем пряники сулят. Тот, кто тебе дал эти бумаги, нарочито готовился. Всем чины раздают, всем добро обещают.
   - Нет. Не хочу. Мне и так комфортно без их должностей.
   Я вздохнул и подошёл к холодильнику, дёрнув за дверцу, но та и не подумала выполнять свои функции врат в райское место с омлетом и супом. Я ещё раз подёргал за ручку, боясь применить телекинез, так как мог вовсе оторвать. Домовой нахмурившись поглядел на мои манипуляции, а потом скосился на ночниц, невозмутимо висевших в своём углу со сборищем сверхъестественной заразы.
   - Они меня обижают, - послышался тихий хнычущий голос.
   Я повернулся, шумно втянув воздух и сжав кулаки. Ни деда и Оксаны на кухне уже не было. Они ушли по своим делам, то есть дед считает своё добро, нажитое за мой счёт, а русалка спряталась тонуть в ванной, причём в моей ванной, хотя у неё своя есть. Оттуда уже слышался шум бегущей из крана воды. До вечера проваляется без дыхания и движения, а ночью будет бродить по коридору как привидение, тихо напевать песенки или слушать тяжёлый рок в наушниках на такой громкости, что и остальным будет слышно.
   На пороге стоял Маягкая тьма.
   - Чем тебя обидели? Чем тебя вообще можно обидеть? Тебя даже ядерный взрыв не пронял, хотя ты был в трёх километрах от эпицентра.
   - Они дразнятся.
   - Кто?
   - Они, - тихо произнёс бог древней пещеры и показал на ночниц.
   - Хорошо. Я поговорю с ними, - кивнул я, и проводил взглядом унылое создание, пошедшее в коридор, где оно спрячется в нише шкафа за верхней одеждой, обнимая банку с темной субстанцией. Впрочем, субстанция и была демоном, а мальчик лишь его марионеткой.
   Я сложил ладони коробочкой и создал внутри колдовскую пчелу. Слегка светящееся насекомое размером со спичечный коробок, мохнатое, как упомянутый хомячок, и забавно жужжащее жёсткими слюдяными крылышками, цеплялось колючими лапками за кожу рук. Оно успокаивало. Это был моя защита и моё оружие. Моё средство самовыражения, дающее хоть немного покоя. Я мог сотворить сотни таких, способных быть датчиками движения, поисковыми дронами, яркими светлячками или гранатами. Но сейчас оно помогало сосредоточиться.
   Я раскрыл ладони, выпуская на волю пчелу. Та тяжело загудела и поднялась воздух. Насекомое сделало круг, а я устало закрыл глаза. Мерное ж-ж-ж успокаивало и нагоняло сон, охота было положить голову на сложенные на столешнице руки и просто сидеть так в объятиях Морфея.
   - Егор!
   Я со вздохом открыл глаза и наткнулся взглядом на деда Семена. Совершенно дикое выражение на его лице заставило похолодеть всё внутри меня.
   - Шурочка, - выдавил домовой.
   Мои пальцы вцепились в кожу кухонного уголка, а обеденный столик от телекинетического импульса отлетел к плите, со звоном уронив посуду на пол, и разбив стекло на духовке. Я рванул в спальню, где отдыхала Александра. Прихожая, двери в ванную и санузел размазались в один штрих, как на экшен-камере. Дверь открылась раньше, чем я к ней подбежал.
   Александра лежала на кровати лицом вниз, а над ней склонилась массивная фигура, одетая в охотничий камуфляж. Глубокий капюшон с москитной сеткой мешал разглядеть лицо. Под сеткой едва различимо виднелись горнолыжные тёмные очки и шарф, намотанный на рот и нос. Фигура упёрлась коленом в спину Шурочке и держала бледную от страха девушку одетой в перчатку рукой за волосы. В правой руке у незнакомца тускло блестел лезвием охотничий нож.
   Я ударил фокусным импульсом. Энергии было достаточно, чтоб разорвать человека пополам, но незнакомец лишь поднял скрытое под капюшоном лицо, а по воздуху разлилось призрачное свечение. Оно языками холодного пурпурного пламени поднялось к потолку и растаяло. Импульс был попросту поглощён.
   Я даже не заметил, как Игла скользнула мне в ладонь, загоревшись янтарным угольком на навершии.
   - Сука! - закричал я и бросился вперёд.
   Незнакомец отпустил Шурочку и выставил вперёд левую руку. Чёрный клинок вошёл в запястье чужака, не встретив сопротивления. Рана засияла белым, словно там зажглась ксеноновая лампа. Демон молча дёрнулся и захотел всадить свой нож мне плечо ударом сверху, но кто-то дёрнул меня за шкирку, и тяжёлая рука вогнала лезвие в матрас. Я ударился спиной о стенку, уронив при этом на пол телевизор, задев его локтём.
   Мелькнула Ангелина. Это она отдёрнула меня. Хранительница, одетая в белые шорты и спортивный топ, держала в руке пистолет-пулемёт. Вот только целилась она не в чужака, а в сторону окна. Я только сейчас заметил небольшую фигуру в тёмно-синем спортивном костюме, сидящую на подоконнике. И тот же глубокий капюшон, и те же черные очки. Показалось, что подбородок, губы и нос тоже были чёрными, как уголь.
   Ангелина нажала на спусковой крючок, и тесную комнату заполнил грохот долгой очереди. Тот, кто сидел на подоконнике успел вскинуть руку и пули стали вязнуть в силовом щите.
   Массивный чужак в охотничьем костюме быстрым движением ухватил кровать за край и опрокинул её вместе с Шурочкой, поставив сначала на торец. Александра, коротко охнув, упала на пол рядом со мной, зацепив при этом Ангелину и заставив её прекратить стрельбу. Кровать не рухнула до конца, уперевшись в стену подголовником, но при этом она совершенно загородила того колдуна, что виднелся в окне.
   В комнате потемнело, и через дверь по потолку быстро протиснулся огромный чёрный паук. Двухметровые мохнатые лапы цеплялись за косяк, шкаф и люстру. Восемь глаз блестели, а жвала шевелились.
   Луника в истинном обличие.
   Демон ночи индейцев майя замер на долю секунды, а потом бросился вперёд. Перед ней тёк защитный барьер, сдвигая и роняя все со шкафа, сминая висюльки на плафоне. Огромная туша, размером с холодильник дёрнула лапами, зацепив чужака. Капюшон слетел с его головы. Упали на коврик очки.
   Сползший шарф явил безликую чёрную, слегка поблёскивающую, как пластиковый манекен, гладь, там, где полагается быть глазам, носу и рту. Мясник, а это был он, взмахнул рукой, и охотничий нож перерубил лапу Луники прямо на сгибе сустава. Брызнула белёсая жижа.
   Паук отпрянул назад, а убийца из орды, выхватил из-за спины обрез какого-то ружья. Я только увидел непривычный револьверный барабан, отчего оружие было похоже на причудливый старинный пистолет двенадцатого калибра.
   Я, задыхаясь отбитой об стену спиной, вскинул руку, и кровать отлетела обратно. Но я не успел. Пять выстрелов прозвучали один за другим. Пули по идее должны были завязнуть в щите Луники, но они вспыхнули синими трассерами и прошли барьер, как того и не бывало.
   Паук заверещал со звуком пенопласта, потёртого о стекло, дёрнулся и рухнул на пол, затрясшись в мелкой судороге. Из полыхающих фиолетовым огнём ран потекла толчками прозрачная, слегка зеленоватая жижа. Дёргающиеся в агонии лапы несколько раз больно ударили меня по ноге и расцарапали до крови лицо.
   Ангелина быстро сменила магазин в пистолете-пулемёте и, дёрнув затвором, снова начала стрельбу. Гильзы посыпались на прикроватный коврик, сброшенные на пол подушки и одеяло, звонко отскакивали от полированной дверцы шкафа, оставляя на ней отметины. Но мясник уже стоял рядом с колдуном, и пули опять не достигли цели.
   - Не мешай! - раздался в спальне громкий скрипящий шёпот, смешанный с металлическим звоном в ушах после замолчавшего оружия Ангелины.
   Чужаки спрыгнули вниз со второго этажа. Я ударил клинком по воздуху и все окно взорвалось мелкими-мелкими стеклянными брызгами, перемешанными с обломка пластиковых рам, рухнувшими на газон. С улицы донеслись крики и визги. А когда я, держась за живот, подошёл к подоконнику, то твари орды уже исчезли из виду.
   Рядом, зло шевеля челюстью, встала Ангелина. Я глянул на неё, а потом проковылял к Александре.
   - Ты как?
   Она не ответила, вздрагивая от тихого плача.
   Я, задержав дыхание и сморщившись от боли, сел рядом с девушкой и опустил голову. Луника уже перестала двигаться. Аура её угасла. Она умерла.
   Эти твари достали нас даже в городе. Ещё одно такое нападение, и я не смогу гарантировать, что смогу защитить Александру. Я потерял одну свою женщину, и не хочу, чтоб абсолютно та же участь постигла вторую.
   Наших сил оказалось недостаточно. Нужно больше. Нужен целый гарнизон. Даже если он за барьером богов. Да, решено. Подписываю рапорт.
  
  
  
   Глава 7. Чертежи застенного гарнизона
   - Егор Соснов -
  
   Небо заволокло сплошной пеленой белых облаков, и лишь изредка в разрывах проскакивало ещё тёплое солнце позднего лета. Холодно не было, но в одной футболке, всё же, некомфортно. Я сидел на скамейке у подъезда дома, накинув, не застёгивая пуговиц, старую фланелевую рубашку в клетку.
   Я долго крутил визитку, данную этим Градиславом.
   Лунику кремировали, вытащив её тело ночью за город. Похоронить нормально не получилось. Это ведь не человек, на обычно кладбище ей не место. Там пришлось разложить гору из покрышек и поджечь бензином. Единственное, что осталось после неё это небольшая коллекция разных черепов, в которых были и человеческие. Так уж сложилось, что мы оставляем от погибшего члена нашего отряда самое дорогое, чтоб было у него при жизни. Луника хоть и демон, но все же своя, и её было жалко.
   Черепа сложили на лоджию, где стояли кадки с растениями из современных демонических джунглей. Они очень хорошо сочетались вместе.
   Володя, не участвовавший в нашей стычке, по моему совету вытащил на площадку ман-генератор, к которому тянулись оранжевые кабели удлинителей, выкинутые из окна второго этажа. Была такая инструкция от начальства, при столкновении с тем, что может вогнать население в панику, вести себя так, словно ничего не произошло.
   Я скривившись и порогов пластырь на лице посмотрело на окно, выбитое мной вчера. Да уж. Выстрелы автоматического оружия, взрывы и крики так прямо легко скрыть, мелькнула саркастическая мысль, заставив меня кисло улыбнуться.
   Стажер вместе с соседом собирались играть в какую-то модную ныне реал-игру. Их с приходом колдовства в наш мир становилось всё больше и больше. Если раньше никого не выгонишь из-за компьютера на улицу, то теперь не загонишь. По всему городу словно грибы стали появляться размеченные квадраты. Группы взрослых игроманов, гоняющих небольшие танки. Толпы детей, направляющих красочных зверушек по препятствиям за золотыми монетками с утра до позднего вечера шумели на игровых площадках.
   Пальцы несколько осторожно прошлись по красной папке, прежде чем открыть её. Внутри лежала целая кипа документов с печатями и подписями. Сверху пристроился спутниковый снимок с вычерченной на нём схемой. Я пробежался глазами по ровным строчкам казённых сухих слов пояснительной записки и чертежам, что лежали тут же.
   Объект "Шиповник", как гласило название, представлял собой военный городок особого типа. Я ожидал увидеть архитектуру привычного мне вида, но тут мне пришлось малость удивиться.
   Это походило на огромный замок. На самый настоящий. Узкие бойницы, подъёмный мост и ров с водой. Для чего это так планировалось, я не понимал, может быть, это была причуда кого-то из богов, участвовавших в проекте, ностальгирующего по старым временам, может, показуха. Я стал листать дальше. Вытянутый в длину он был подчинён той практичности, которая всегда присуща военным объектам. Три казармы. Санчасть. Столовая с продовольственным и вещевым складами. Штаб. Расположенные прямоугольником здания имели нормальный вид с внутренней стороны, выходящей на расположенный посередине плац, а внешние стороны были железобетонной крепостной стеной. На крышах должны размещаться огневые позиции разного типа.
   Широкий, десятиметровый ров, где из воды будут торчать заострённые бетонные сваи, должен будет защитить от штурма противника. Глупо, конечно, выглядело, но если учесть колдовской барьер, предотвращающий обстрел с больших дистанций, то это походило на вполне разумную вещь. Мы ведь не с человеком сражаемся, а с чуждой нам цивилизацией. Там, где люди откажутся от сражения, предпочитая осаду, полководцы Чёрной Орды пошлют на убой тысячи своих созданий. Неужели мы вновь вернёмся в эпоху замков, крепостей и таранов? С колдовством это вполне может быть.
   Какие же тогда будут новые рыцари и богатыри? Даже не знаю. Я на секунду задумался, вглядываясь в бегущих по трещинке в асфальте муравьёв, тащащих в свой дом мошек, хвоинки и всякий прочий хлам, а потом снова посмотрел на текст и схемы.
   Обычного вида учебный корпус, будет вынесен на целый километр за периметр как не имеющее в условиях осады какой-либо ценности здание, там никто не будет жить, никто не будет работать. Его можно бросить на разграбление.
   Будет и парк техники, ничем не выделяющийся среди прочих таких же парков, имеющихся в каждой воинской части, с их аккумуляторкой, пунктом техобслуживания и ремонта, заправкой.
   Вся территория будет покрыта сетью укреплённых траншей, позиций боевых машин, защищённых километрами колючей проволоки, наклонёнными в сторону врага сваями и бесчисленными минными полями.
   Я вздохнул, заметив под очередным чертежом замка сделанную от руки оптимистичную надпись: "Последний рубеж обороны". Может, так оно и было. Бросить всё и укрыться самим в крепости, ожидая подкрепления из Новониколаевска.
   Странными были на общей карте-схеме отдельно вынесенные кляксы с подписями "объект N0013" и "объект Х". К ним не было никаких подписей и комментариев.
   - Отступай! Отступай, давай! - раздался задорный крик. Я поднял глаза. Оказывается, что пока я погружался в заботы о возможном будущем, к солдатам в иллюзорной забаве присоединились и некоторые члены моей группы.
   По плацу, прихрамывая, шёл Сорокин, размахивая волшебной палочкой. Созданные колдовским генератором леса, поля и реки расступались под его ногами клочьями цветного дыма, а потом снова собирались в миниатюрные сосны, пшеничные поля и деревеньки. От взмаха его волшебной палочки из одной точки местности в другую пробирались десяток солдат времён Великой Отечественной войны. Только были они размером со спичечный коробок каждый. В какой-то момент из густого игрового тумана, прячущего мир, выскочила визжащая тварь бордового цвета, имеющая кучу лап с когтями и огромную пасть. Тварь была вдвое больше миниатюрного человека.
   - Догнал, сука!
   Выкрик принадлежал какому-то пацану, руководящему другим похожим отрядом.
   - Ты его зигзагами долби.
   Сорокин кивнул и сделал несколько жестов палочкой и пальцами на языке глухонемых. В тот же миг бойцы развернулись и начали под бодрый крик игрушечного офицера стрелять по монстру из крошечных винтовок Мосина. Колдовские пули вычерчивали в воздухе кривые линии, словно мухи под допингом, и ударяли тварь в спину. Один достал гранату и кинул во врага с яростным криком "За Родину!", заставив того отпрянуть от яркой белой вспышки зачарованного боеприпаса.
   Это была одна из самых популярных теперь игр. Посмертный полк. Ты должен вести отделение погибших когда-то солдат по миру мёртвых, накапливать опыт, собирать оружие и снаряжение.
   Губы сами собой исказились в горькой усмешке. По иронии судьбы мы на самом деле были такими вот игровыми солдатиками, пройдя Навь и оказавшись в другом мире. Мы прошли всё это с боем, с болью. Что дал нам тот поход? Мы создали петлю, след из маркеров, по которым теперь можно было создать туннель в этот мир, названный Тиком. Что нам ещё дало это мероприятие? Понимание того, что миров множество. Понимание того, что нужно и можно искать союзников не только на Земле. А ещё наши умные маги из спецотделов теперь могут отследить момент, когда открываются порталы в родной мир Чёрной Орды, врага с которым не получается договориться, которого не удаётся понять, которого не запугать. Этот враг не ведает жалости и усталости.
   Отслеживать порталы. Именно так недавно наши военно-космические силы с помощью стратегического бомбардировщика уничтожили одного из эмиссаров этих тварей, осаждающих Новониколаевск с упорством маньяка.
   Тем временем солдатики пошли в рукопашку, орудуя посеребрёнными штыками.
   - Я всё! - закричал пацанёнок, размахивая палочкой, словно мог ускорить запрограммированные движения своих иллюзий. - Мои на позиции.
   Три воина, одетые в гимнастёрки, со скатками шинелей, перекинутыми через плечо и касками на головах, развернули лёгкую противотанковую пушку, которую тащил запряжённый скелет лошади, и, дослав в казённик снаряд, выстелили по монстру с ближней дистанции. Тварь упала, и стала кувыркаться в грязи. Сразу за этим обе группы начали добивать её трёхлинейками в упор. Им стал вторить автоматчик с ППШ. Багровая тварь затихла, а потом растаяла в бледном пламени.
   - У... у... у... урод! - очень сильно заикаясь, произнёс Сорокин, когда всё кончилось. Спустя два месяца к нему наконец начала возвращаться речь.
   - Что у тебя выпало? - спросил мальчик.
   Мой подчинённый поднял с земли белую искру, оставшуюся после чудовища, которая у него на ладони превратилась в небольшой ящичек с надписью.
   - Противотанковое ружьё, - произнёс подросток, приглядевшись к трофею, - а у меня граната с молнией, но для неё нужно воображение сорок семь, силу воли двадцать и биополе девяносто. Мне ещё четыре уровня до неё топать, хорошо, если к четвергу прокачаю.
   Я вздохнул и отложил чертежи замка, взяв другие документы. Сразу же, словно специально, попалась скреплённая степлером пачка, с большими буквами на заголовке: "Владимир Сорокин, лейтенант, участник проекта Миропровод".
   Я стал листать дальше, вычленяя глазами главное. Сирота. Отца не знает. Мать умерла от инфаркта, когда ему было пятнадцать. Принят на обучение в Стольную академию боевых магов по рекомендации генерал-майора Булычева. На момент событий Миропровод был направлен в группу Зверобои на стажировку.
   Я усмехнулся. Как много недоговаривают сухие казённые слова. Паренёк бежал из дому, когда чуть не убил собственную мать, когда убил четверых одноклассников пробудившейся в нём колдовской силой. Потом стал марионеткой чёрных тварей, а после продал душу бесу в обмен на избавление от этой участи, получив другую, ненамного лучше.
   Я перевернул лист, посмотрев на другой. Там были фотографии с изображённым на них Володей и абзацы характеристики. Позывной Стажёр... проходит реабилитацию после спецоперации Мозговорот... Рост метр восемьдесят восемь, телосложение спортивное...Маг четвёртой ступени, преобладают способности к телекинезу, показатели энергополя средние, классная квалификация первая. Рекомендуется к назначению на должность командира взвода спецроты.
   - Политиканы хреновы, - пробурчал я, а потом отложил бумаги Сорокина и взял другую пачку, решив перенести задачку про спецроту на потом.
   - Пошто ругашся? - раздался рядом голос с хрипотцой. Я посмотрел на домового, возникшего рядом со мной на ступенях. Дед Семён с характерным для него прищуром поглаживал окладистую седую бороду и глядел на меня.
   - Да вот, - неопределённо пожав плечами, ответил ему я, подняв в воздух очередной листок. - Размышляю. Целая специальная рота. Я во главе. Должность майорская. Но народу будет очень много. За каждым не углядишь. Буду бегать как белка, ужаленная под хвост. Вас чуть больше десятка, а не получается каждому внимая уделить, а где за целой ротой успеть.
   - А пошто бегать? - шевельнув усами, спросил домовой. - Ты дай им свободу действий. Ты все одно разорваться не смогёшь. Вон Володя со Светонькой вдвоём все время. Им без твои постоянных надзираний хорошо. Раз долженность им дать хотишь, то просто спрос за дела веди, а ежели нужда их припрёт, то сами к тебе придут.
   Я замолчал. В словах древнего домового было разумное зерно.
   - Ты знай, кого привечать ближе к сердцу. Шурочку пуще прежнего приласкай. Ольху опять же. Естественно меня, - произнёс дед, погладив бороду и хитро прищурившись, - издали поглядывай за остальными. Они будут знать, что ты рядом, и им спокойнее от того. Представь, что ты князь, а князь всем сопли не утирает. Он смотрит свысока и радеет обо всём.
   Дед краем глаза скосился на бумаги.
   - Што пишуть?
   Я подглядел ну тот документ, который и без того собирался прочитать.
   - Светлана Темнова. Позывной Малокровка. Гемозависимая нежить с синдромом "Д". Лояльна по отношению к людям. Требует периодического надзора для предотвращения негативного влияния на неё со стороны радикально настроенных сородичей... Имеет водительские права категорий "B", "C", "E"... Рост метр пятьдесят семь, телосложение среднее... Магические способности слабые, более-менее развит хронофорсаж... Период экстракции восемнадцать месяцев... Рекомендуется на должность техника подразделения.
   - О, как, - крякнул дед, - это они про всех так накарябали?
   - А то ты не знаешь? - усмехнулся я, смерив взглядом пухлую пачку.
   - Ну, ты дальше читай.
   - О, блин! - раздался возглас с игрового поля, где продолжалась партия в Посмертный полк.
   Мы разом оторвались от документов, вглядываясь в происходящее в иллюзорном мирке. А там опять шла баталия. На два отряда красноармейцев навалилась орава каких-то дёрганых коряжек, не иначе кикимор. Над местом схватки мелькали цифры обратного отчёта. Я вздохнул. Тот, кто делал игру, явно видел всё это вживую, а это значит, что он не человек. Нам тоже пришлось разгонять этих коряг. Тем временем коряги рассыпались под выстрелами заговорённых трассеров тлеющим пеплом, но их было очень много. Когда таймер добежал до нуля, из яркой белой вспышки на грунт, поднимая комья жирной грязи, вывалился обломок какого-то сооружения, придавившего непонятно откуда взявшегося человечка. Человечек несколько раз дёрнулся и затих, чтобы потом превратиться в скелет.
   - Г... г... лимонки, - заикаясь произнёс Володя Сорокин, прикасаясь к рассыпающемуся под его пальцами скелету, - с... с... серебром.
   - Круто, - подивился соседский паренёк, - а сколько?
   Сорокин поднял две руки, на одной были оттопырены все пальцы на другой только два. Значит, семь.
   - Неплохо. Это на потом, - произнёс говорливый мальчишка, и они отправили свои отряды дальше по колдовской тропе. - там дальше двухголового монстра валить надо.
   - Молодёжь, - крякнул дед, - им бы всё забавы подавай.
   Мы снова уставились в бумаги. А там значился следующий член моей группы.
   Оксана Соснова. Позывной Серебрянка. Заложный покойник славянского типа среднесибирского происхождения. Рост метр восемьдесят, телосложение худощавое. Характер замкнутый. Магические способности не определены, возможно, внесистемная категория. На текущий момент проявлений нет.
   - Что означаить внесистена категория? - промолвил дед, разглядывая буквы.
   Он был грамотным, по крайней мере, пробелы в образовании, возникшие за последние несколько сот лет, залатал очень быстро. Но он любил подурачиться, коверкая слова на какой-то псевдостаринный лад. А вот когда заговорит на настоящем древнерусском наречии, тогда дело плохо. Значит, он очень сердит, только не поймёшь, что говорит. Неразборчиво, и незнакомо.
   - Не знаю. Потом разберёмся.
   Я достал следующий лист, когда с игрового поля опять раздались возгласы. На этот раз их причиной стала Ольха, прыгающая от одного человечка к другому, и пытающаяся их ухватить мягкими лапками. Буро-рыжая кошка вошла в азарт и мешала играть, но трогать её боялись, она запросто могла оторвать руку или голову человеку. Лесавка слушалась только меня, деда Семена, Александру и Ангелину. Сторонилась Полоза, начиная выгибаться дугой при его появлении и боком отступать в угол.
   - Ольха, уйди, не мешай! - начал канючить мальчишка, от нетерпения размахивая волшебной палочкой, - вот ты никогда не поймёшь, что такое рейд по глубинам проклятого леса. Мы из-за тебя сейчас проиграем.
   Но Ольха, конечно, не слушалась, развеивая в дым фигурки красноармейцев.
   - Эх, молодёжь, - пробурчал дед и жестом фокусника достал из воздуха крабовую палочку, которая, даю голову на отсечение, только что лежала в моём холодильнике. - Кис-кис-кис.
   Я машинально перевернул лист и уставился на него, не сразу поняв, что это. Видимо, страницы кто-то положил не по порядку, и теперь мне попалась выписка из штата по технике и имуществу. Список был большой, куда больше чем тот, что смог бы компенсировать наши потери в технике во время похода сквозь Навь и по Тику. Четыре единицы бронированных внедорожников АСН-233115 "Тигр-М", шесть единиц БТР-80А с тридцатимиллиметровыми пушками, два ботовых тентованных Урала-4320, Урал-топливозаправщик, подвижная радиостанция Р-149 на базе БТР-80, два штабных прицепа. А уж, сколько всевозможного стрелкового оружия числилось в этом списке, сложно запомнить сразу. Все новенькое,недавно принятое на вооружение.
   Я перелистнул несколько страниц, разглядывая строчку "Спецрота". Как сказано в одном старом мультике: "Это ж-ж-ж неспроста".
   Но ничего, взялся за гуж, не говори, что не дюж.
   - Ты лучше скажи, - произнёс дед, - что там за божество, за которым приглядывать надо? Кто должен щит над крепостью держать?
   - Некий Яробор.
   - Слыхивал, - взгоношился дед, с кряхтением встав на ноги, держась при этом за поясницу, - нелюдимый он, сказывают. Но в то же время силён. Силён. Тяжко с ним будет.
  
  
  
   Глава 8. Посланец
   - Яробор -
  
   Гостя я почуял сразу, как только он вошёл в мои владения. Порой приходилось отводить глаза нечаянно забредшим в поисках грибов да ягод в мои владения путникам, но этот явно знал, где я. Шёл он быстро и целеустремлённо, через буераки, мимо заболоченных озёр. Гость не был человеком, впрочем, как и я.
   Этот ходок вывел меня из лёгкой дрёмы, в которую я часто проваливался последние три сотни лет. Усну, бывало, на целую зиму как косолапый медведь, а по весне проснусь, обойду свой надел, да опять на боковую. Что может случиться нового и интересного на клочке сравнительно сухого леса посреди болот? Земли мои невелики, всего десяток вёрст в длину да четыре в ширину. Справа топи, слева топи.
   И всё же, что надобно было этому незваному гостю? Силы в нём меньше, чем во мне, а вот древности, может, даже и по более, хотя тягаться с моими сорока тысячами годков даже живущим вне времени тяжеловато, мало кого из разных духов и демонов можно найти мне ровней, разве только боги, но им до меня и дела нет.
   Пришлый уже совсем близко подошёл, делать нечего, надо встречать. Я легко спрыгнул со старой печи, накинул на плечи косматую медвежью шкуру, и шагнул к порогу. Дверь сама собой отворилась, пропуская своего хозяина. Развешенные на тонких бечёвках грибы сдвинулись в стороны, и я спустился по крыльцу, сев на нижнюю ступеньку.
   А вот он и гость. Вышел из-за кустов малины, весь в необычную одёжу ряженый. Чудные сюртук да портки серого цвета, сорочка белоснежная с вишнёвого цвета тряпицей под отогнутым и заглаженным воротом узлом завязанной, вокруг шеи намотанной. Концы тряпицы этой шёлковой за пазуху спускаются. На ногах чёботы странные, блестят, словно воском натёртые, был бы гость человеком, и штаны и обутки давно в грязи оказались, а так всё чистенькое, как с новья?. На запястье десницы браслет золотой со стекляшкой плоской. Я житель лесной, слух у меня чуткий, ухо ловило тихое тик-тик-тик, идущее от украшения.
   - Здравствуй, Яробор, - заговорил гость, - как бытие твоё?
   - Смотри, сам не чахни, - ответил я незнакомцу.
   Не понравился он мне. Сразу не понравился. Глазки колючие, улыбка лукавая - зубоскал, одним словом.
   - Говорили мне, что ты, хозяин, не любишь путников.
   - Отчего ж, не люблю? Они мимо проходят, и мне по сердцу это.
   - Гонишь?
   - Я ни имени твоего не знаю, ни того, с чем пожаловал. Сам суди. А уж про то, что я не звал тебя, можно и вовсе молчать.
   - А как же в старой сказке? Сначала добра молодца накорми, напои, в баньке попарь, а потом и всё прочее, даже вон выгнать не стыдно.
   - Так, ты не добрый молодец, а я не девица красна. Взашей и так выгнать могу, без кушанья и баньки.
   - Даже неинтересно, зачем я пришёл?
   - Ну, сказывай, сказывай, а то ведь не отстанешь как банный лист, не отцепишься.
   - Звать меня Градислав. И я вот по какому делу к тебе. Война нынче идёт.
   - Война всегда идёт. То промеж людей, то промеж богов, а то и вперемежку.
   - Нынче всё не так просто, как ты сказываешь. Боги людям явились в открытую, с человечками не как с рабами, а как с равными общаются.
   - Дурные, стало быть, они.
   - Не в богах дело. Люди нынче силой большой стали, считаться с ними приходится. Да и враг у нас теперь с ними общий.
   - Что за ворог такой?
   - Напасть, доселе неведомая, взялась из ниоткуда, и сразу огнём и мечом принялась всех без разбору бить, и духов и смертных. Пришлось объединиться.
   - А я тут при чём? Я ворога этого в глаза не видывал, слыхом не слыхивал.
   - Место у тебя хорошее. Оно прямо в тылу у ворога стоит. Вот и вспомнили про тебя. Хотят тут крепость поставить, дабы зло это пришлое окружить да извести.
   Я запустил пятерню в густую чёрную бороду, что на целую пядь опускалась с худощавого лица.
   - А какой мне в этом прок? Я ни с кем не в ссоре.
   - Тебя страшим в этой крепости хотят сделать.
   - Меня? Старшим на моей же земле? Да они, видно, совсем рассудком слабы!
   - Велено мне передать: ежели не согласишься, тебя изничтожат, а на твою землю другого старшим посадят. Нужна им крепость эта. А коли добро своё дашь, возложишь сию ношу на свои плечи, поставишь идолов первых богов, то и своего идола сможешь рядом с ними на сей земле сотворить.
   - Шутки шуткуешь?! Для кого идол будет?! Для лягв болотных али для белок таёжных?! Людей-то нетути! Это глупая задумка! А коли сгонят меня с моей вотчины, то буду из-под тишка бить. В спину. Будут знать, как меня хаять!
   - Не ярись, хозяин, не пусты слова сии. Будет у тебя не просто крепость. Люди здесь будут службу ратную нести. Целых полторы тысячи, а то и по более. И идол твой, хозяин, в чести будет.
   - Стрельцов, говоришь, мне на постой отправят? И идол.
   Я снова запустил пятерню в бороду. Шибко складно он говорит, и заманчиво. С людишками возиться неохота, но ежели идол мой поставить, да ещё с первыми богами в ряд. Можно попробовать.
   - Что ж, Градислав, задумался я над словами твоими. А каковы ещё условия?
   - Будут два наблюдателя, один от Ясуней поставленный, другой от Дасуней. Всю инфраструктуру построить поможем.
   - Инфра-что?
   - И саму крепость и начинку к ней, чтоб удобства были.
   - Словечко забавное. Что ж добро даю, да только при условии, что всех своих помощников сам находить да созывать буду.
   - Вот и ладно, да только без помощи нашей ты не сладишь с этим делом.
   - Отчего же? Дьяка не смогу найти, что ли, аль приказчика?
   - Времена не те.
   - Поглядим, - ухмыльнулся я, - люди всегда те же. Что тыщу лет назад, что сорок тыщ. А стрельцы-то когда будут?
   - Стрельцы? Через полседмицы от них человечек будет, с ним и обсудишь сей вопрос.
   У гостя из-за пазухи потянулась тихая мелодия, как от гуслей деревенских, да дуды медной. Градислав достал небольшую тонкую не то шкатулку, не то зеркальце в чёрной оправе. С зеркальца свет лился, и картинки играли красками. Он провёл пальцем по стеклу, а потом приложил к уху, начав говорить с зеркальцем, словно с собеседником. Диковинная вещь, тем паче, что колдовства я в ней не чуял. Неужто людская придумка? Долго же я спал. Видать, стоит дельце, хоть новый мир погляжу.
   - Да, слушаю, - буркнул Градислав тем временем, - Что значит сервера заглючили? Я вам за что плачу? За игру в косынку, или за работу, хакеры хреновы. Чтоб через час всё в норме было, и передай Кузину, чтоб макет гарнизона на три-дэ-принтере распечатал к моему возвращению.
   Гость опустил руку, буркнул: "Прошу прощения", и снова потыкал в зеркальце.
   - День добрый, товарищ генерал, как доверенное лицо Сварога хочу сообщить, что наша задумка в силе. Готовьте бригаду к передислокации.
   Я сморщился от неведомых слов, молча ожидая дальнейших событий, и сверля пришлого взглядом.
   Вскоре гость раскланялся и ушёл, оставив после себя двоякое ощущение от своих речей. С одной стороны, суета людская, грязь скотных дворов, собачий брёх, а с другой, почёт и превознесение, капли силы людской, что можно собрать, они так сладки.
   Я сидел на крыльце, наклонив голову, и смотрел на поляну перед моим домом. Капище с идолами здесь обосную, чтоб на похвалу и молитвы прямо с печи отвечать. Лепота. Одна незадача: для капища жрецы нужны, не меньше трёх. А стрельцы ежели на постой придут надолго, там и девки появятся, не сразу, разумеется, но появятся, поскольку брехня все эти запреты, мужик всегда девку себе найдёт. Сначала у воеводы и сотников заваляются на кровати, а после и остальные притащат. А где девки, там и чада малые. Корнями сядут люди, не уйдут никуда. У меня город свой будет.
   Крепость на двух холмах поставить потребно, оттуда и видать всё окрест, и чистую воду можно подвести. А со временем и посад обживётся. К людям и мелкие духи подтянутся: домовые, дворовые, банные, овинники и прочие.
   Да-а-а, помощники нужны. Вот, только, кого взять? Кто жив ещё? Кто в другие края не подался?
   - Эй, дурни, хватит бездельничать. Подь сюды.
   Из-под крыльца вынырнули три мордочки с чёрными носами и пуговками глаз. Анчутки внимательно глядели на меня, бросив свои ежеденные и ежечасные передразнивания друг друга. Глуповатые они, да такое простое дело даже они осилить могут.
   - Бегом бегите по окрестным землям. Созовите мне Поседня и Лугошу.
   - Сказать что? Да, что сказать? - наперебой стали спрашивать анчутки у меня, отпихиваясь меж собой.
   - Ничего не говорите им. Пусть идут и всё.
   - А ну как не пойдут?
   - Кто?
   - Поседень тот же.
   - Я этого старого бера из-под коряги тогда за ногу вытащу, как мальца неразумного. Дело большое будет. Мне все нужны.
   - Да, да, дело, дело, - запрыгали малявки и побежали в разные стороны.
   Немного времени ушло на всеобщий собор. Анчутки глупы, но докучать всякому умеют, уж если решил старого косолапого разбудить, так лучше их никого не придумаешь. И остальных вскорости окликнут.
   Затрещала малина и седой бер, давно уж из лесного зверя ставший болотным демоном, вышел из зарослей. Он силён, да ленив. Ленно ему было обходить кусты, вот и попёрся напрямик. Топтыга уселся на поляне и молча уставился на меня, пожёвывая стебель кислого ревеня. Бер он всегда бер, пусть его человечки боятся, величая медведем да Михайло Потапычем, дабы ненароком не услышал, да не пришёл в гости зовущим. Я его не боюсь.
   - Дяденька, - раздался звонкий голосок Лугоши, - правду говорят, что здесь село будет? Что от старших богов посланник был, тебе службу предлагал?
   - Откуда ведаешь? - подняв чёрную бровь, поглядел я на худенькую девчушку, возникшую, словно из-под земли, которая в разговоре со мной успевала запихивать в рот спелую ягоду.
   - Сороки разнесли, - ответила та, утёрши красный от сока рот рукой. - А правда, что здесь сто тыщ народу будет? Это же не село тогда, а город стольный. А правда, что сюда купцы ходить на торжище будут, и войско несметное?
   - Угомонись, - произнёс я, проклиная любопытную лесную живность, нигде от них потаённого не скроешь. Всё выведают, всё вынюхают.
   - Да, дядь Яробор, умолкаю, - отозвалась ручейница, - а правда, что у них зерцала говорящие?
   - Да, помолчи ты, - с беззлобной укоризной произнёс я, а потом оглядел своих друзей-товарищей и начал сказ.
   - Уж не знаю, что за напасть там приключилась, но, видать, шибко к стенке припёрло, раз крепость здесь задумали ставить.
   - Крепость им подавай, - забурчал басом хозяин болота, река там раньше была, да заилилась, застоялась, превратившись в зыбкую трясину, - для крепости гать нужна, чтоб обозы могли прибывать, чтоб войска в дозор выступать могли, а здесь нет этого. Не бывать крепости.
   - А ты на что? Уж не поверю, что б ты тропу потаённую не смог указать.
   - Нет таких троп здесь, чтоб телеги таскать. Пеший токмо и может.
   - Нет, значит, сотвори.
   - Легко сказать, да тяжко сделать.
   Я вздохнул, в очередной раз запустив ладонь в густую бороду. Вот ведь язва он.
   - Что смотришь с укоризной? - словно прочитав мои мысли, спросил Поседень, - я тебе не всесильный.
   - Ежели поднатужишься, то сможешь, - ответил я ему.
   - От натуги пуп можно надорвать.
   - Даже если надорвёшь малость - не страшно. Я тебе за это рядом с собой идол поставлю. Я не жадный.
   - Не нужен мне столб, - басовитым тягучим гласом ответил Поседень.
   - Нужен, - ответил я, - чтоб люди ведали, кто здесь хозяева, а то знаю я их, вмиг распоясаются.
   - Время говорят другое, - снова заговорил старый бер, - люди изменились. К югу от нас Дубомир всё зверье под себя подмял, и почти все сухие леса. Вверх по течению Топи город нынче стоит. Ежели сороки не блядословят, в нём народу тьма по великому счёту.
   Я промолчал, обдумывая сказанное.
   - Птахи перелётные молвят, что бой был страшный этой зимой, - добавил бер. - Земля кипела и ходила волнами, людишки в пар и дым за одно мгновение обращались. Тысячи и тысячи сгинули. И не токмо смертные, но и боги. Ты бы сам оглядел, что творится.
   - И то правда, - кивнул я, - надо сей град узреть.
   - Дозволь я с тобой, дядька, - тут же взгоношилась Лугоша, - у меня и платьице есть добротное. Ну, дядька, дозволь.
   Ручейница подскочила ко мне и повисла на рукаве, преданно глядя в глаза. Одним ладом - свербигузка.
   - Дядька, ежели нельзя в человечьем обличии, то я векшей обернусь али горностаем. Буду из котомки выглядывать.
   - Пойдёшь, но только помни, от меня ни на шаг, - кивнув, дал согласие я. - Быть может, и у тебя хотение возникло в путь отправиться?
   - Мне и здесь неплохо, - тихо качнул косматой головой старый седой бер, чья шерсть больше на мох выцветший болотный похожа была.- Я лучше зверье созову. Из них потолковее избрать надо, тех, кому разум дарить сподручнее будет. За людом пришлым глаз да глаз нужен.
   Я кивнул и встал со ступеней крыльца. Отправляться надобно, и чем скорее, тем лучше. Ежели не брехал Градислав, то чудной образ у меня буде для нынешних поколений смертных, но и большого страха не будет, коль духи открыто средь них живут. Знай себе помалкивай да поглядывай.
  
  
  
   Глава 9. Путь-дорога
   - Яробор - Новониколаевск -
  
   Что для меня расстояние, особливо в лесу? Тьфу, и всё. Растаял лесным туманом, да сорок вёрст одним шагом шагнул, одним скоком скакнул. Пять шагов, и вот он, город дивный.
   Хотя это для красного словца сказано. С рассвета почти до полудня шагал. И что удивительно, ни зверя не встретил, ни птицу. Всё мертво либо попряталось, да так, что и не видно. Одни деревья сиротливые стоят, да зло тенью нависло. Прав был Градислав, ворог пришёл лютый.
   - Дядь Яробор, - окликнула меня Лугоша, выйдя из тумана рядышком со мной, - смотри, неужто корабль по воздуху плывёт?
   Я глянул и кивнул. Те ниточки дыма, которые я впервые заприметил в небе полста лет назад, вблизи оказались пеной облаков, что вздымает за собой дивная ладья, плавно опускающаяся к самой земле. Чудо чудное, как говорится, диво дивное. Но разум на то и дан, чтоб не в пример душе не токмо удивляться, но думу думать.
   - Корабль, - произнёс я, провожая глазами крылатую ладью, - ежели плывёт он с людьми да товарами, то и пристань должна быть.
   - Тоже мне скажешь, дядь Яробор, они же по небу порхают. Зачем им пристань?
   - Они, может, и порхают, да людям это не дано. Значит сие, что к земле приставать он должен. Не с облаков же они спрыгивают, людишки. Побьются все насмерть.
   - А мы пойдём смотреть на оные корабли? - со вспыхнувшими от озорства глазами заговорила Лугоша.
   - Не сей час, не сей. Ты сперва ответь мне. Не обманывают ли меня глаза. Я вижу трубы печные, да высокие такие, что на полсотни саженей вверх уходят, а дым из них, как туча висит.
   - И правда, а я издали то думала, что это леса горят.
   Я промолчал, так как узрел не только это, но и огромную колдовскую стену, укрывавшую город, словно колпак. Стена была сотворена силами нескольких богов и была препятствием на пути всяк колдовства, творимого извне и всяк тварей, что были не рождены естеством. Мелкий дух будет стучаться в эту перегороду, как птица в оконное стекло. Я же, хоть и проломлюсь с неким усилием, но шуму наделаю множество. Всполошу всех.
   - Дядь, а как мы туды пройдём? - спросила, стоящая рядом Лугоша, тоже почуяв колпак.
   - Подкоп сделаем, - пошутковал я, оглядывая припавшую к земле полосу травы, где проходила эта стена. А сам думал, но не находил ответа на свой вопрос, всё более решаясь ломиться силой.
   - Лес трещит, - вдруг произнесла Лугоша, выведя меня из раздумий, указывая перстами шуйницы куда-то в сторону.
   Я прислушался. Где-то за полторы версты слышались звуки ломаемых ветвей, да только уж больно громкие они были. И тут меня осенило. Не лес ломают то, а пищали громыхают. Одна, другая, а потом они загрохотали так, словно целая сотня стрельцов там вела бой. Им начала вторить пушка, чьи выстрелы разносились промеж деревьев с хлёстким эхом.
   - Туда, - коротко промолвил я, схватив ойкнувшую Лугошу за руку, и растаяв туманом.
   Лесные травы, листва и хвоя вынесли нас к широкой серой дороге, утоптанной настолько, что поговорка "скатертью дорога", превращалась в жизнь. По такой и пешему можно долго шагать без устали и лошадь воз будет тянуть без преград. На сей дороге стояла огромная карета. Высокая и длинная, с пухлыми чёрными осьемью колёсами. Была она зелена как старая ель, с острым передком и оконцами закрытыми железными ставнями. По всем стеночкам виделись узенькие, как бойницы, смотровые стекляшки. На карете стояли сверху люди и отстреливались от огромных чёрных псов, коих два десятка кружили рядом, стараясь ухватить стрельцов за ноги либо вломиться в узкую затворённую дверцу, царапая их когтями и цепляя зубами. Дружинники, одетые под стать своей телеге в зелёные доспехи, направляли стволы маленьких несуразных пищалей на ворога. И те заливались раскатистым и повторяющим громом, что любопытно, без дыму большого, застилающего всё поле боя. Вслед выстрелам в сторону отлетали маленькие непонятные щепки, с глухим туканьем падавшие на странно пахнущую серую дорогу или набитыми паклей бубенцами отскакивали от железа остроносой кареты. Оружие зычно клацало, и я не видел, чтоб они шомполом загоняли в стволы порох, пыжи и пули, не видел, чтоб они насыпали затравку на пороховую полочку, которую надобно поджечь тлеющим фитилём либо ударить кремнём, высекая искру. Ружья просто стреляли, быстро-быстро дёргая небольшими рычажками, так же быстро, как дятел долбит по древу. Не видел я и сабель с бердышами, словно не надобны они им.
   Псы меж тем бесновались, роняли пену изо рта, и прыгали вверх. Пули оставляли на них кровоточащие раны, но те не обращали внимания, как бешеные они оттого казались. Один из воинов достал из небольшой мошны гренаду и, выдернув небольшое кольцо, закреплённое на коротком стебельке, кинул ту в самую гущу. Гренада шумно грохотнула, ранив свору осколками, и заставив меня поморщиться. Это её я принял за пушку.
   Лошадей не было. Видать, эти лютые псы распугали всех, заставив умчаться в лес. Иной мысли не было, ибо трупов конских тоже нет.
   А ещё я учуял чародея, что стоял средь стрельцов и держал собственный небольшой колпак. Чародей был средней руки, нечета тем волхвам, что хаживали по миру в старые времена, но тоже мог быть полезен.
   - Дядь, помоги им, - дёрнула меня за рукав Лугоша, прося меня с мольбой в своих серых глазах.
   - Добро, - произнёс я, соглашаясь со словами ручейницы. Помочь людям было нужно, и пусть я не любил их, но это была хорошая возможность разузнать о том, что творится в мире ныне.
   Я поднял руку, собирая свою силу. Стоящая рядом с дорогой сосна слегка накренилась, а потом выстрелила тьмой хвои, взметнувшейся, как встревоженный рой болотного гнуса, устремившегося на прокорм к живым созданиям. Псы разом завизжали и заскребли лапами морды, стараясь вытащить зелёные иглы из глаз, носа и глотки. Но это было без пользы, ибо хвоя набивалась всё сильнее и сильнее, лишая тварей слуха, зрения и мешая дышать. Некоторые твари начали кататься по земле.
   Стрельцы начали снова грохотать, ведя прицельный бой из своих странных пищалей. Обезвреженных псов быстро перебили, и только тогда, тяжело дыша, обратили внимание на нас. Я шагнул к повозке и один из воинов, не иначе десятник, ибо стрельцов было не более дюжины, спрыгнул наземь и отправился навстречу.
   Мы остановились в трёх шагах, рассматривая друг друга. Он с опаской, я с любопытством. На десятнике была странная одёжа, на которой тёмные и светлые зелёные точки складывались в сплошные пятна, что были похожи на клочья тени и света, лежащие средь листвы и травы. Встретишь такого в лесу и не сразу узришь людскими очами, ежели замрёт неподвижно. Поверх одёжи был доспех, прикрывающий только грудь, а на том ещё множество пришитых карманов, разного размера. На голове у десятника был одет зелёный полукруглый, как птичье яйцо шлем, застёгивающийся лямками на подбородке. К слову сказать, все стрельцы были гладко выбриты, словно в наказание лишившись бород. Хотя, кто знает, что ныне с бородой принято делать. Может, таково у них ныне в порядке вещей. На ногах у него были чёрные полусапоги, застёгивающиеся на добротную бечёвку.
   - Старший лейтенант Иванов, - наконец произнёс стрелец, представившись мне, вот, только я ничего из сказанного не понял.
   Понял, что он старшой над кем-то. Видать, старший над этими лейтенантами. И почему Иванов? Кто этот Иван, чтоб его дети себя без имени отчеством кличут. Видать, уважаемый боярин. А сынок младшенький, раз самого не знают. Но я решил молчать, несмотря на хихикнувшую рядом ручейницу, которая подскочила после этого скоротечного сражения к нам и встала одесную от меня.
   - Яробор, - ответил я, а потом указал на девчурку, - а это моя племянница, Лугоша.
   Девчонка, которая была старше этого Иванова сына на полтысячи лет, оставаясь меж тем вечно юной, широко улыбнулась.
   - Спасибо. Мы, это... проскочить старой дорогой решили, - начал говорить стрелец, словно извиняясь за то, что сделал, что-то неположенное. - Эмиссара накрыли на днях. Вся орда откатилась на север. Мы думали, что пройдём по-быстрому, а тут засада. Они сзади и спереди деревья повалили. Чтоб дальше двинуться, нужно преграду убрать, но это на землю спускаться нужно, а не получается. Эти порвали бы. Вот и отстреливались, но у нас патроны бы кончились. И конец. В общем, спасибо. А я такого колдовства не видел. Вы прям так вовремя, словно подгадали.
   Стрелец замолчал и попятился немного. Длань его легла на пищаль, висящую на ремне, перекинутом через плечо. Я вскинул бровь. Что удумал этот человек? Так разумею, что он принял меня за лазутчика этого ворога, с которым бились мы сейчас смертным боем. Якобы мы деланно спасли их, подослав зверей, а потом, получив доверие, прошли с ними.
   - Документики, пожалуйста, - произнёс он насупившись.
   - Дядька, пошто это он так? - изумилась Лугоша, начав переводить взгляд, то на меня, то на человека.
   - Нет документиков у меня. Потерял, - ответил я человеку спокойнейшим голосом, думая как быть дальше. Не было у меня никаких документиков никогда, я даже слова сего не знаю, но ежели они так важны, то буду молвить, что были. Ежели дойдёт до схватки, то я всех смогу побить насмерть, да не надобно мне это в сей час.
   - Петя, - подошёл к десятнику совсем молодой чародей, держа в руках непонятную вещицу, похожую на сундучок, - скан показывает отрицательное значение маркера орды. Это не шпионы.
   Видимо, колдуну такая же дума пришла, что и мне.
   Десятник расслабился, отпустив оружие.
   - Извините, все напряжены до предела. То теракты в супермаркетах, то охотник за головами орудует. Но я вас, всё же, обязан записать, так надо.
   Я кивнул.
   - Раз полагается, делай.
   Пётр, Иванов сын, достал из кармана зеркальце, схожее с тем, что у Градислава было, только по более, и начал в светлое стекло перстом тукать. Лугоша, вцепилась мне в рукав и привстала на цыпочки, стараясь рассмотреть, что там деется.
   - Значит, вы Яробор. Так? - он поднял на меня глаза, - Это должность такая или профессия. Вы же жрец, так понимаю.
   - Жрец, - кивнул я, зло глянув на хихикнувшую Лугошу, заставив ту подавиться. - А Яробор, то имя моё.
   - Хорошо, - протянул стрелец, ещё раз тыкнув в зеркальце.
   Только чего тут хорошего, я не понял. Чем худо может быть от имени, да от чина.
   - Отчество? - продолжил он спрос.
   - Двулесович я.
   - Поляк? - спросил стрелец у меня.
   - Лешак, - ответил я ему в тон, сжав ладонь Лугоши, чтоб та не рассмеялась на всю округу.
   - Не смешно, - немного обидчиво произнёс человек. - Запишем, что поляк. Фамилия?
   - Кому?
   - Рода чьего будете?
   - Велесов внук.
   - Какого божества вы жрец? Учтите, что легальны только те последователи, чьи боги есть в утверждённом министерством по паранормальным явлениям перечне. Остальные являются экстремистскими.
   Я замер, не зная, что ответить, а рядом вздохнул и поднял глаза к небу чародей.
   - Петь, это нелюди. Это уже по моему ведомству.
   - Нелюди? - растерянно спросил, стрелец, а потом посмотрел в зеркальце. - Тьфу ты. Ладно, занимайся. Мы дорогу расчистим. Только ты недолго, надо, это, того, съё..., убираться отсюда, - поперхнулся он, опуская бранное слово.
   Я, чародей и ручейница с улыбкой проводили десятника, немного туговатого в своих думах, потом колдун повернулся ко мне, достав такое же зеркальце. Думается мне, что они все с таким не расстаются даже ночью.
   Чародей оценивающе оглядел меня. Он был слаб, и мне ничего не стоило спрятать свою силу от него, явив самые крохи. Лугоша и так не сильна была, даже прятать не стоит.
   - Я обязан по долгу службы задать вам некоторые вопросы, - наконец начал он заученную фразу, словно живущие вне времени только и делают, что приходят к людям. - Если что непонятно, спрашивайте без стеснения.
   Я кивнул.
   - Вы лесные духи?
   - Да.
   - Яробор и Лугоша?
   - Да.
   - С какими намерениями в Новониколаевск?
   - Это сей град так именуют? - уточнил я, дождавшись кивка чародея. - Посмотреть, как честной народ живёт.
   - Надолго?
   - Поглядим и уйдём...
   Он долго ещё задавал разные вопросы, всё тыкая пальцем в стекло, притом что я сочинял для него сказку про бедных замученных триста лет назад купца и племянницу. Мол, лес нас принял и сделал тварями противными люду честному, лешаками. Мол, три века мыкался по борам, по болотам, пока не пришла весть о стольном граде, где можно хоть краем глаза жизнь людскую взглянуть.
   Были у меня такие купец с дочкой. Сам их замучил, а они до последнего дня искали неведомый мне красный цветок, исполняющий желания. Я уж и не помню, волки их сгрызли у очередного куста, али они утопли в трясине. Но это было опосля того, как они белены обожрались, всё бредили наяву. Всё им песнь прекрасная чудилась в птичьем гомоне, да княжичи богатые средь тумана. С грибами разговаривали. Сорок дён их водил по чащобам, умалишённых.
   А он всё тыкал. Меня даже любопытство разобрало, что может быть в этом зеркале такого, что ныне не могут без него обойтись. Градислав разговаривал с ним, как с собеседником живым, эти сказывали, что записывают мои ответы в стекло, словно в подорожную грамоту, али на бересту для памяти, хотя не видел я писчих принадлежностей, даже чернил. Да и как писать пальцем на стекле? Чудно это. Лугоша вся извелась, но так и не смогла заглянуть туда. А я дал сам себе зарок обрести себе такую штуковину.
   Пока он вёл спрос, стрельцы всё крутили головами по разные стороны. Да и не только головами, но и пищалями, дёргаясь на каждый безобидный шорох, что шёл из окружающего дорогу леса. Вскоре осмелевшие мужики спустились, дабы поджечь странные белые палочки, от которых исходил неприятный дым. Мне, хозяину лесной чащи, дым был неприятен, но когда мужичье щелчком пальцем бросил тлеющий огонёк в кусты, я чуть не убил его. Это же пожар, это смерть древ и зверья. Стоило больших усилий, свершённых над собой, чтоб успокоиться и продолжить речь свою. Чтобы отвлечься, я даже приподнял за шкирку дохлого пса. Тот был в чёрной блестящей, словно заживо вывернутой наизнанку влажным мясом наверх, шкуре. В нём было пудовшесть, не меньше. Здоровый волкодав, такой ежели человека цапнет, то порвёт как крола. Я видел подобных тварей, отгонял прочь, но думал, что это опять боги меж собой усобицу устроили, ан нет, пришлые, оказывается.
   Наконец колдун, косившийся на тушу чёрной псины, перестал вопрошать, выдав нам небольшие кольца, что надевались на запястье. Ярко-жёлтые наручи были изготовлены из того, что я никак не мог разобрать. Они гнулись как ростки молодых древ, были при этом гладкими, как кожура яблока. Наручи, как их ни крути, всегда оставались цельными. Ну, не из жилы же али шкуры зверя неведомого сделаны они. Тоже загадка.
   - С этими браслетиками вам нужно дойти до центра социализации, там вам выдадут дальнейшее предписание.
   - Зачем? - влезла в беседу Лугоша, вертя новое украшение. Она попеременно надела его, то на одну руку, то на другую, вытянув перед собой, как золото красное.
   - Мартышка и очки, - едва слышно буркнул чародей, но Лугоша на то и дикая лесная девка, чтоб услышать.
   - А мартышка - это кто? - спросила она, не сводя глаз с жёлтой полоски гибкого не пойми чего, заставив поперхнуться и покраснеть колдуна. Я-то сразу смекнул, что тот сравнил её с малым дитём, но всё же слово мартышка, похожее на прозвище дурачка Мартына, было забавным.
   - Давайте в город, - не желая отвечать, позвал колдун, которого меж тем звали Демитрий.
   Я, подняв бровь, посмотрел на кареты.
   - Без коней?
   - А зачем нам кони? Там в каждом по несколько сотен лошадок.
   Я обвёл взглядом сначала один воз, потом другой. Я не чуял коней. Не чуял в железе и конских призраков. Тем не менее мы взобрались на остроносый воз, усевшись сверху, под надзором чародея. Колдовства не было, но карета сначала заскулила, потом заревела, непонятным голосом. Из двух труб вырвался чёрный едкий дым, и мы тронулись с места. Лугоша сначала вцепилась мне в рукав, испуганно таращась на диковинку, а потом осмелела, начав даже напевать песню.
   - Дядь Яробор, совсем как в сказке, когда на печи ехать можно, - произнесла она, - чудеса, да и только.
   Я улыбнулся и кивнул. Мы быстро ехали по широченной скатерти-дороге на зелёном железном сундуке о восьми колёсах, с пышущими жаром трубами. Мы ехали вместе со стрелецким десятком, вооружённым чудными пищалями и одетыми в чудные одёжи, миновав вскоре небольшую заставу, преграждающую путь всяческим недругам, миновав большой незримый колпак.
  
  
  
  
   Глава 10. Город до небес
   - Яробор -
  
   На той железной телеге нас довезли до самого города. И взаправду стольный град. Я глядел по сторонам и диву давался. Вокруг нас вверх уходили стены огромадных домов, на дюжину саженей, не меньше. В каждом окне стекла в два-три аршина, ровненькие-ровненькие. Сколько изб там было составлено одна на другую, со счёту сбиться можно.
   И люди. Они ходили, ряженые непривычно, по широкой улице, устланной тем самым серым наносом, что и дорога, где бой был. Люди ходили по окраинам, а посерёдке ездили телеги. Сами собой. Их было так же много, как и людей. Видимо-невидимо. Я даже закрыл глаза, чтоб в думах порядок навести.
   В голове кружилась птичкой-невеличкой спасательная мысль. Люди всегда те же, что тысячу лет назад, что сорок тысяч. Ну, наряды другие, ну, возы самоходные, ну, дома высотные. Люди те же.
   Я открыл глаза. Прохожие огибали нас, посматривая косо на наши одёжи да на наручи жёлтые, словно это клеймо было. Глаза стали присматриваться к мелочам, а внутренний колдовской взор довершал рисунок бытия. Вот беззаботные юнцы, шумно обсуждали какого-то препода. Что это за чин такой я не стал выслушивать, потом узнается, как и то, почему он их загрузил каким-то сопроматом, но, видать, не так уж тяжка та поклажа, раз такие костлявые да немощные снести смогли. Всяко легче брёвен для сруба да мешков с мукой на мельнице.
   Юнцы остановились и поглядели в след очень легкомысленно одетой девице, цокая языками, и называя её классной тёлочкой. Ещё пара странных слов.
   Девица горделиво прошагала в чёботах с высоким-высоким каблуком. Даже дивно, как ноги не переломала, идя нарочито важным шагом.
   Мимо прошёл гладко выбритый мужчина, от которого запахло резким непривычным благовонием. На мужчине был тёмно-серый сюртук с портами из дорогой, слегка поблёскивающей, как шёлк, ткани. Светло-голубая сорочка и шейная тряпица в пару были сюртуку. На ногах блестящие чёрные обутки, как те, что у Градислава были. Мужчина презрительно смерил нас с ног до головы, отчего мне захотелось открутить ему голову и насадить на странный фонарь о трёх сменяющих друг друга цветных огнях. Я стиснул кулак, услышав короткое "Ой" от Лугоши, чью ладонь держал своей руке.
   Я перевёл взгляд. Недолече не молодая уже баба объясняла малому дитяти, что какой-то лего они покупать не будут, но ребятёнок орал во всё горло, мол, хочу и всё. Потерявшая терпение баба поволокла дитё прочь, злая как цепная собака.
   И все мужики без шапок. Все бабы простоволосы. Срам да и только.
   - Дядя Яробор, - начала Лугоша, указал на другую сторону улицы, - а я знаю, что это.
   - Что? - коротко спросил я, подняв бровь и переведя взор в ту сторону.
   - Это трактир.
   Я присмотрелся. И правду трактир. За большим стеклом было видно, как за столами сидят люди и едят, обсуждая промеж себя всякое.
   - Дядь Яробор, пойдём, посмотрим. Я ж никогда в трактире не была.
   - Да ты только в деревню бегала людей издали смотреть. Скотину видела и дома, - усмехнулся я.
   - Я пока в трясине не утопла тоже в тереме жила. Кажется. Наверное, да. Плохо помню. И коров было вот столько.
   Девчурка показала мне растопыренные ладони, явив десяток перстов.
   - И свиней стокма же. А кур и гусей без счёту.
   - Так уж и без счёту? - усмехнулся я простоватой ручейнице.
   - У меня пальцы кончились, - не смущаясь ответила та. - Пойдём. Я всегда хотела на трактир поглядеть. В соседнее село когда народ ездил, всё бахвалялся, как в кабаке хорошо.
   - Ну, пойдем, - протянул я, и мы шагнули через улицу. - Токмо, ты жёлтое колечко спрячь. Не по нраву они мне.
   Лугоша кивнула и убрала свой наруч за пазуху. Я тоже положил в мошну на поясе. Потом достану при надобности.
   Сбоку что-то дико завизжало. Я глянул. Белая гладкая низкая карета скуля колёсами остановилась совсем рядом со мной, едва не коснувшись бедра. Из оконца почти по пояс вылез мужик и стал браниться как полоумный.
   - У тя чё, урод, глаз нет?! Ты чё под машину кидаешься, ублюдок! Бампер после тебя ремонтировать, как после тупой собаки!
   Я побелел от ярости. Всё нутро свело. Холоп голос повышает. На божество.
   Он бранился, а я подошёл к нему и, скрипя зубами, схватил сквернослова за горло. Мужик захрипел и попытался руками разжать мои пальцы, но слабоват он был.
   - Дядька, не надо, - услышал я звонкий голос Лугоши. - Пусть живёт юродивый. Ну, дядька, пожалуйста. Мы в трактир хотели, а не на скотобойню.
   Я, тяжело дыша, разжал руку, а потом положил ладонь на подоконник окошка.
   - Язык вырву и брошу тупым собакам, может он им более пригодится, - выскользнули тихие злые слова, обращённые к этому выродку.
   Под пальцами заскрипело железо двери и лопнуло, осыпавшись мелкими осколками на лавку и дорогу, стекло.
   Ко мне подскочила Лугоша и поволокла за собой. Я вдохнул и выдохнул, смиряя ярость. Так мы и шагнули в трактир. Я сразу стал рассматривать корчму. Рядом был пустой столик с лавками, туда мы и сели. Я ещё раз глянул сквозь окно, узрев, что та карета с вымеском стоит на месте. Только огни у ней начали жёлтые то вспыхивать, то гаснуть. В трактире воцарилась тишина. Все смотрели на нас. Некоторые достали свои зеркальца и подняли, так что они оказались меж глазами и нами.
   - Эй, трактирщица! - позвал я кабацкую девку, что стояла неподолече. - Снеди нам!
   Девка, прикусив губу и поглядывая то на нас, то на окно, подошла к столику. В глаз у ней читалась опаска. Правильно. Богов бояться надобно, дабы почтение проявлять.
   - Вот меню, - сглотнув комок в горле, произнесла она.
   На столик легла книжка в красной обложке с буквами на ней. Меню?, тебю?, ею?. Чуднее слова.
   - Дядь, а что здесь написано? - спросил полушёпотом смущённая Лугоша.
   - Су-ши бар, - по слогам прочёл я непривычное письмо, а потом открыл книжицу. - Наверное, сушёная рыба такая, бар называется. Это, я разумею, чтоб выбрать могли по рисункам. Умно, но дорого. Одна бумазея сколько стоит, а всяк её пальцами тискает, сотрется быстро. Хозяевам убыток будет. А рисунки нарочитые, добротные. Ты чего хочешь? - спросил я у Лугоши.
   - А вот это, - осторожно показала ручейница в что-то забавное и цветное. - И вот это.
   Я повернулся к трактирной девке, услышав тихий голос недалече.
   - Это либо офигенный косплей, либо он из этих.
   - Вот клоуны, - раздалось из другого угла.
   Там сидело двое стражей. Стражники, коих я опознал по таким же, что у стрельцов, пищалям, были одеты в светло-серые кафтаны с золотистыми полосками на плечах. Те, открыв рты, глядели, что будет дальше.
   - Не суетись, - ответил один из них своему собеседнику, - досмотрим шоу и примем, как тёпленьких.
   - Нам, - начал я, пропустив мимо ушей непонятные чужие слова, сказанные явно про нас, - вот эту снедь, вот эту, этот кисель, и красну рыбицу с бел зерном в листе верчёную. И крынку хладного кваса.
   Я оглядел с ног до головы девку, отчего она одёрнула подол короткого платьица, безуспешно стараясь натянуть его ниже колен.
   - Мороженное, васаби, ролы с лососем, мисосуп, квас и кофе. Так?
   - Должно быть, - я вздохнул и брякнул на стол две монеты, заставив девку вздрогнуть, а потом подумал, что не пристало жадничать, и положил ещё одну. - Три копейки серебром. Принесёшь быстро, добавлю.
   - У нас можно безналичный расчёт, - вжав голову в плечи, произнесла девица.
   - Тебе серебро по весу? Чем тебе чеканки не угодили? - недоумевая, уставился я неё. Видать, я и взаправду страшно выгляжу. Вон, вся побледнела, и покосилась на стражников, что сидели тут же. Вот, только таращились они не на нас.
   Я посмотрел на окно, а там народ бросился в рассыпную, обступая девичьи фигурки в синих платьях.
   - А-а-а, по нашу душу пожаловали! - протянул я. - Так разумею, что тот колдунишка о нас донёс уже.
   - И что? - спросила Лугоша, привстав со скамьи и с любопытством вглядываясь в новых гостий.
   - А ничего, - усмехнулся я, а потом обратился к кабацкой девке. - Что столбом стоишь. Неси снедь. Али серебра мало?
   Трактирщица бросилась куда-то бежать, всё оборачиваясь на тонкие фигурки за окном, а те стояли, словно не спешили никуда. Народ тихо зашептался.
   - Она и одна к беде, а тут целых три... - произнёс стражник, горестно сглотнув.
   - Мы умрём? - заскулила какая-то баба за дальним столиком, готовая вот-вот разрыдаться.
   - Тихо, тихо. Я в МЧС работаю. Я их часто видел. Не всегда они к смерти. Может, обойдётся, - успокаивал её мужик.
   Я вздохнул и глянул туда, куда убежала трактирщица. А та выскочила обратно очень быстро, неся поднос с яствами. Поставив дрожащими руками его на стол, она быстро спряталась, не взяв серебра.
   Наконец гостьи шагнули к нам. В кабаке окончательно стихло. Тощие девушки прошли прямо сквозь стекло, не разбив его, а потом подняли руку в знак приветствия.
   - Здрав буди, Яробор Двулесович, Велесов внук, - произнесла старшая, у ней ещё странный намордник из тонкой голубой ткани на ниточках на лице одет был. Словно тряпица от кашля.
   - И ты здравствуй, - ответил я, пододвинув себе поднос с угощением, - Чума, племянница Мары Моревны.
   Лугоша ловко подхватила два кубка с едой и маленькую ложечку. Я сжал губы, так как ложка была одна. Видать, эта дурёха забыла положить со страху.
   - Присоединяйтесь, - показал я рукой на пустующее место на лавке.
   - Мы в служебном обличие. Не хочу карточку светить.
   - Понахватались слов новодельных, аки псы блох, - усмехнулся я, подняв чашку с жидким киселём, который трактирщица обозвала мисосупом, и отхлебнул через край. Пустой он, этот кисель, непривычный, но как диковинку можно отведать.
   - Ты серебром платить хотел? - спросила Чума, увидев монеты на столе.
   - Ну не златом же, - огрызнулся я.
   - Сейчас не так платят.
   - Ты мне остальных не представила, а уже поучаешь. Я ж могу и взашей прогнать, - выдавил я, заставив народ в трактире ахнуть.
   - Ну что же, справедливо, - согласилось мора Чума, указав на девушку в обляпанном кровью длинном платье. - Это новенькие наши. Старые не успевают счёт смертям вести, так людей много стало. Это Травма. А это наша младшенькая, Искорка. Девчонка вытащила из ушей тонкие верёвочки с камешками на концах, от которых шла тихая музыка, и достала палицу небольшую. Конец палицы затрещал крохотной молнией.
   - Чума павшим от всякой заразы счёт ведёт, это я помню, - вздохнул я. - Вот эта - смерти кровавой. А ты чем, юнница, занимаешься? Али теперя за побитых молнией не Перун ответсвует?
   - Я гроза электриков, - произнесла та.
   - Ну, раз знаешь теперь кто мы, - продолжила Чума, - буду тебя поучать. Сейчас деньги не золотые и серебряные. Сейчас бумажные.
   - Деревянные? - изумился я. - Так у меня в лесу дерева столько, что княжество купить могу, вместе с князем.
   Моры одновременно засмеялись.
   - Нет, всё сложнее. Злато в казне хранится, а бумажки лишь написанное о них обещание оплаты.
   - Все долговыми расписками платят, - пробормотал я. - И бунта нет? Ведь казначеи и обмануть могут. Злато у них, что хотят, то и сделают.
   - Ну, обманывают порой. Как без этого, на то они и казначеи. Но это чуть-чуть. Потому и бунтуют одиночки. Не страшно.
   Чума поглядела на Искорку и достала небольшой сумы бумажный свёрток. Пока мы разговаривали, Лугоша уплетала ложечкой пахнущую молоком и ягодами снедь, время от времени облизывая испачканные губы. Ручейница переводила любопытный взгляд то на меня, то на помощниц богини смерти.
   - Платят ныне и вовсе без бумажек, - продолжила Чума, раскрыв свёрток.
   Она достала оттуда небольшую тонкую вещицу с буковками и цыфирями и протянула мне.
   - Честным словом? - усмехнулся я, взяв вещицу.
   - Почти. Это банковская карточка. Она помнит, сколько злата-серебра у тебя в казне лежит. Расплатишься, там деньги из кучки в кучку перекрадут. Пин-код четыре нуля. Это чтоб не забыл. Украсть-то у тебя не украдут.
   - И сколько у меня злата-серебра?
   - Четыре фунта червонных задатка. Это много. Это две тьмы по великому счёту деревянных рублей. Ещё по полфунта златом ежемесячно будут тебе в кучку подкладывать.
   - Забавно, - ответил я, покрутив карточку в пальцах, - токмо не понятно.
   - Дьяк тебе срочно нужен, - пробормотала Чума.
   Я кивнул и взял пальцами комочки белого зерна с красной рыбой, отправив их рот. Забавная снедь. Ролы, кажется, называются. Я поднял ещё одну как раз в то время, когда Лугоша вскочила с места и схватила стеклянный кувшин с квасом. Она сделала несколько больших глотков.
   - Горькая зелёная гадость. Хуже редьки с чесноком.
   Я усмехнулся, а потом отпил чёрной жижи из маленькой чеплашки. Она приятно прокатилась по горлу.
   - Кофе, - подсказала Чума. - Что с дьяком решил?
   - Нужен, - согласился я, ещё раз отхлебнув кофия, - только они в ряд не стоят, готовые в лес податься.
   - Есть у меня на примете один, - подала голос Травма, - не помер пока. Если поспешим, то будет у тебя и дьяк, и хакер.
   - В пекло его, подождёт, - ответил я, выискивая глазами трактирщицу, - Кофия ещё!
  
  
  
   Глава 11. Дьяк-хороняка
   - Яробор -
  
   Я вышел на улицу из трактира, оглянувшись по сторонам. Зеваки таращились на меня, как на некое непристойное диво. Они не знали, кто я, но видя меня в окружении трёх смертей, перешёптывались и гадали. Больше всего они мне не по нраву, лбы бездельные, зеньки свои распахнувшие.
   Они всё время поднимали свои чудные зеркальца, так что казалось, будто оные есть у всякого, от мала до велика. К тому же я только сейчас понял, что сии зеркала в разной оправе изваяны и всяко разно разукрашены.
   Моры вместо того, чтоб провести нас через туман, посадили в самоходную карету жёлтую с красной полосой повдоль. Карета завизжала на разный лад громче лося в гон, да волка по зиме, и помчалась по дороге вперёд. Сверху словно кто сидел и факелом ярким размахивать на верёвке привязанном начал. Токмо факел был цвета ярко-синего. И все пред нами расступались, телеги в стороны убирали, как чернь перед князем.
   Лугоша опять вцепилась мне в руку, всё поглядывая через оконце вперёд кареты. А я меж тем увидел, как моры обличие сменили. Платья на них укоротились, превратившись в рубахи по колено с портками мужскими, похожие на исподнее, токмо на спинах появились большие багряные кресты и надпись, которую я не сразу прочесть смог. "Ре-а-ни-ма-ци-я". Чудно слово, но сквозило от него чем-то суровым, словно судьбы людские оно вершило.
   Я опустил взор на свою одёжку, поглядел на Лугошу. Не пристало так ходить, чтоб белой вороной выделяться средь остальных. Нужно лик сменить. Вспомнил я того мужика, что горделивым боярином нас разглядывал. Вспомнил, как другие на него поглядывали. У того одёжа не может быть плоха.
   Шкура медвежья на мне белёсым пламенем вспыхнула, растаяв без следа, а все остальное превратилась в тёмно-серую одёжу, что я видел на том наглеце. Чума слегка улыбнулась и кивнула, одобряя выбор.
   - Галстук можно расслабить, - произнесла племянница Мары Моревны.
   - Это что ты галстуком называешь?
   Вместо ответа дева подалась ко мне и шейную тряпицу немного покрутила, сделав петлю послабже.
   - Я-то думал, затянешь, - усмехнулся я, - чтоб насмерть.
   - Ну, во-первых, тебя этим не убьёшь, а во-вторых, мы теперь только и успеваем, что статистику погибших вести. Убивать руки не доходят. Целый учётный отдел завели. А помнится, пройдёшь по селению встарь, всех от мала до велика моровым поветрием пометишь. И нет села, зато те, кто живы остались, ещё крепче прежнего будут.
   - Для чего? И что такое учётный отдел, что такое статистика.
   - Чёрные средство новое изыскали. Человеку тайком мозг заменяют на свою колдовскую жижу. Человек походит-походит, а потом погибает. Но не так, как мертвяк обычный. Он дальше ходить и разговаривать может, и даже мозг вроде бы жив, а душа в Навь уходит. Вот, и выискиваем таких. Сверяем живых и мёртвых по счёту, да в книги запись ведём.
   - Чудно, - пробормотал я, а потом стал для Лугоши наряд продумывать.
   Девка прилипла к оконцу, с замиранием рассматривая град стольный. Я думал. С баб рожалых ей одёжа не пойдёт, это завсегда так было, молодь дерзость любит. Но ту блудницу, на высоких каблуках и с сарафаном, едва срам прикрывающим, я сам в пример ставить не буду.
   Я закрыл глаза и стал мир колдовским взором осматривать. Людские души стали сиянием, которое и сквозь стены узреть можно. И не зря я говорил, что люди всегда те же. Вон, баба с торговкой бранится в лавке мясной. Не угодила одна другой свежестью, да отступать ни одна не желает. Вон, молодка дитё грудью кормит, вся усталая с недосыпу. У дитя зубы режутся, орет оно, мать мучает. Вон дети с собакою резвятся, все чумазые, но счастливые. Вон, мужик бабу тискает, да тайком, дабы жена не узнала. Люди всегда те же.
   Наконец, узрел я что хотел. По улице шла молодуха, ликом и телом похожая на ручейницу. Не хухря, но и не спесивица. Конечно, можно было бы и сарафанчик, но дабы приучить свою неПоседу к новому бытию, в непотребство оденем.
   Я перевёл взгляд на Лугошу, и на той стала одёжка меняться, но девчонка был так увлечена созерцанием чудес, что даже не заметила. А тем временем, сарафан из мятого некрашеного льна совсем укоротился, став ниспадавшей до ягодиц рубахой подобной зрелкаммалины. Из-под той синие портки хлопковые показались, до середины бедра длиной. Портки надобны были, чтоб из-под рубахи срам не мелькал, не стыдил девку. На ноги вместо лаптей как вишней крашеные обутки с белой бечёвкой. Белые короткие онучи без обор торчали из обуток, чуть прикрывая лодыжки.
   Я увидел, как подняла брови младшая из мор, та, которая Искорка.
   - Прикид клёвый, - начала она, - Кроссовки полюбас ловчее, чем допотопные лапти с обмотками. Футболка так се, а джинсовые шорты отпадные. Впритык по её заднице.
   Я покачал головой, не одобряя искривления речи родной, но ничего не поделаешь, придётся самому учиться, дабы разуметь, а то порой без толмача не обойдёшься. Тем временем карета остановилась.
   Я поглядел в неприкрытое ставнями и занавесом окошко. Люду разного столпилось множество, все куда-то вверх смотрели да перстами тыкали. Опять же не обошлось без зеркал этих странных, что все повытаскивали и пред собой выставили. Тут же были и огромные самоходные возы-бочки алые, с цифирями нуль да один. Синие кареты со стражей. И все с фонарями блескучими разного цвета, словно ярмарка какая. Мужики лестницу возводили.
   Из нашей кареты выскочил возница, у которого я заметил значок серебряный особливый, означающий, что он Мары Моревны служитель, и открыл нам дверь, едва заметно склонив голову, чтоб это и уважительно казалось, и со стороны не заметно было. Моры выскочили наружу в один момент, встав в рядок.
   - Жив ещё мой клиент, - услыхал я от средней, которой Травмой кличут.
   Я вышел вслед за ними, услышав сзади крик Лугоши.
   - Дядько, ты пошто меня позоришь?! Что я, басурманка что ли, в мужском платье щеголять?! Да ещё в исподнем!
   - Обвыкнешься, - не оборачиваясь, ответил я.
   - В исподнем?
   - Все ныне так ходят, и ты ходить станешь.
   - Не буду.
   - Будешь! - резво развернувшись и встав нос к носу с ручейницей, громко сказал я, - Покуда в городе этом ходишь, будешь как они! Дома как вздумается бегай! Я сказал своё слово.
   - Дядька, - захныкала Лугоша.
   Я подал ей руку, помогая вылезти из кареты.
   - Не серчай, золотце моё, но так надо для дела. Обещаешь слушаться?
   - Угу, - понуро кивнула девчушка, натягивая рубаху-футболку как можно ниже, но это у неё не очень получалось, да и глупо выглядело.
   Впрочем, не важно. Все, кто был тут, смотрели куда-то вверх, не замечая ничего остального. Я поднял лицо к небу. Там, на шестом, от земли ежели считать, подоконнике стоял пухлый юнец, готовый прыгнуть, но никак не решивший до конца это свершить.
   - Это его ты мне в дьяки пророчишь? - хмуро спросил я, глядя на это несуразное толстое чудо.
   - А чем плох? - спросила Травма, начав разминать кулаки, на одном из которых был надет кастет. Она противно хрустнула шеей, и шмыгнула носом. - Либо он твой, либо мой, тут третьего мало вероятностей.
   Я почувствовал, как мне в рукав вцепилась Лугоша, забыв про своё короткое платье и обрезанные "шорты". Девчушка затаила дыхание, наблюдая за замершим с гримасой страха и отчаяния парнем.
   - Он же убьётся, - прошептала она, - насмерть.
   - Знамо дело, насмерть. А ты ещё людей с летучей ладьи хотела на лету высаживать с товарами вместе. Там повыше будет.
   - Дядь, помоги. Дядь, я буду носить всё, что скажешь. Дядь, ты же можешь. Я даже в тереме твоём прибираться буду.
   - А что в нём прибираться? Он завсегда сам себя чистит.
   - Дядь, - совсем дрогнувшим голосом, прошептала ручейница, а потом провела ладонью по мокрому лицу, вытирая слезы.
   - Эх, - вздохнул я и осторожно отцепил Лугошины персты от своего рукава, а потом шагнул в сени.
   Душу людскую я издали чуял, стены каменные мне не преградой были. Я быстро взобрался по высокой, уходящей выше деревьев лестнице, и остановился перед железной серой дверью, за которой тот прятался. Там трое мужиков ломали замок.
   - Разойдись, - зычно сказал я, заставляя разбежаться работяг в стороны, и потянулся силой к двери.
   Железо было мне в тягость. Вот ежели дубовые али сосновые доски, тогда сами бы отворились, впуская в избу. Но, всё же, любопытство, толкающее разузнать об этом толстяке, и чем он может мне пригодиться, придало мощей. Дверь сначала заскрипела, а потом выгнулась, выламывая добротные замки и засовы. Порвалась цепочка, которую нерадивый самоубийца повесил на створ.
   Я шагнул, не сильно всматриваясь в убор избы, мимо тонкой склеенной из опилок двери, ведущей в кладовую с зеркалом, большой чугунной кадкой и странным фарфоровым стулом, журчащим, как вешний ручей. Шагнул прямик окну и сел на подоконник, глядя на парня снизу вверх.
   - Я сейчас прыгну! - истошно закричал бледный темноволосый парень, топчась на узком подоконнике, и держась пальцами за короб окна. - Я прыгну!
   Я слегка перегнулся и посмотрел вниз. Да, далече.
   - Прыгай, - пожав плечами, произнёс я. - Там тебя ужо заждались. Видишь вон ту особу в синей рубахе и красным крестом. То мора, племянница самой богини смерти.
   - Всё равно! - надрывным голосом произнёс он, высматривая глазами Травму. - Всё равно, все, в конце концов, сдохнут.
   Я перевёл взгляд на стены и пол в избе. Чистые, метёные. Посуда вымыта и блестит. Значит не грязнуля-замарашка, али не один живёт? Так и есть, с матерью, но и сам помогает. В глаза бросилось большое зеркало чёрного стекла в тонкой оправе, ухоженно протёртое от пыли, снизу у него тихо тлел рыжий огонёк. Паутины по углам тоже нет.
   - Как есть, подохнут. Жизнь людская скоротечна, уж я-то знаю не понаслышке, - вздохнул я. - Жизнь это вечная битва, вечная страда. Но ведь и человечишка может обрести бессмертие.
   - Не надо мне о смысле жизни. Плевал я на всю это хрень.
   - Всё куда проще, - снова вздохнул я. - Жизнь имеет лишь один смысл - жить дальше, а вот то, как эту жизнь прожить, уже решает человек. Бессмертие может прийти, ежели твоя кровь продолжит жить после тебя. Ежели ты поможешь встать на ноги своим детям, внукам, правнукам. Ежели ты деяниями своими позволишь им жить лучше, или просто жить, вот для этого можно даже хоть в бой не на жизнь, а на смерть, хоть в пламя, хоть на край света.
   - Я не могу дальше жить, - взвизгнул парень.
   - А пошто так? Неужели из-за девки? - почти тепло заговорил я, узнавая старую как мир историю.
   - Я... я... а это...
   - Не слышу.
   - Я с ней в сети три месяца назад познакомился. Я как дурак влюбился. Потом в реале в кафе три раза ходили. Я всем хвастался, какая у меня классная девчонка. Мы даже целовались. А это такой пацан оказался. С грудью. Трап. Надо мной теперь все смеются, они мои вещи в универе выкидывают в сортир. Клей-момент на стул льют и за шиворот. Я так больше не могу.
   - Парень? С сиськами? - опешил я, не представляя такого зрелища, - Ну, тогда да, позора не оберёшься. Но ведь от позора можно и схорониться.
   - Где? Там всем расскажут, и будет всё по новой.
   - Где-где. Да хоть в лесу.
   - Ты издеваешься?
   Я поглядел на этого недоросля, а потом встал. Надоело мне его уговаривать. Мне дьяк нужен, с новшествами разобраться и совладать.
   - Ты обдумай всё, пока падаешь, - произнёс я.
   - Что?
   Я вздохнул в очередной раз и хлопнул парня по спине. Тот с истошным криком сорвался вниз, а я проводил взглядом. Стоящая под окнами берёза послушно подставила под падающее тело ветви, смягчая полет, а трава вспучилась не хуже толстой овечьей шкуры, принимая удар.
   - Жив, хороняка, - усмехнулся я, - целёхонек.
   Позади меня кто-то захлебнулся стоном навзрыд. Я повернул голову, там, в окружении мужиков стояла немолодая уже баба. Она прижала ладони ко рту и замерла в застывшем плаче, словно не веря, что её сын упал вниз с такой высоты.
   - Ты убил его, - наконец выдавила она из себя, - ты убил моего мальчика.
   - Что ему сделается, - буркнул я, а потом глянул в окно, где Травма осматривала горемыку. - Он ещё многих обидчиков переживёт. А нет, так поможет уйти раньше. Научу.
   - Ты убил его, - всё шептала мать.
   - Да жив он. Но если хочешь, можешь молиться за его здравие, - произнёс я во весь голос. - Жизнью не дорожат те, кто смерти никогда не видел. Со мной у него не будет времени на эту дурь. Там он не о смерти будет думать, а о том, как выжить.
   - Кому молиться?
   - Мне, - ответил я и спрыгнул вниз.
  
  
  
   Глава 12. Цифровая оказия
   - Яробор -
  
   Я сидел на лавке в красном углу, наблюдая, как при свете лучины возится за столом, особливо для этого дела поставленным, мой новоявленный дьяк Андрюша. Пухлый парень, был весь исцарапан после своего падения с высоты восьми с небольшим саженей, что не прошло для него даром. Он и сейчас ёрзал на лавочке, потирая временами ушибленное гузно. Парень боязливо озирался на меня, протягивая к хитрому коробу медные жилы, обёрнутые той же самой шкурой, из которой были сделаны те яркие наручи. Он называл их проводами.
   Я сперва долго и придирчиво вглядывался в этот короб, наполненный непонятным медным литьём и ветряными колёсами. Андрюша назвал это цифровыми технологиями. Я не сразу понял, а потом взаправду нашёл на зелёной дощечке, в омеднённых щелях-прорезях которой крепились всякие премудрости, множество разных цифер и заморских закорючек.
   На столе поставили большое чернёное зеркало, то бишь мо-ни-тор, и доску с буквицами. Там же валялась полукруглая вещица, обозванная почему-то крысой.
   На чудо новоявленное глазела Лугоша. Она отодвинула кутную занавесь и, поджав ноги, сидела на лавке, распираемая любопытством в бабьем куте, в коем часто ночевала. Ручейница одела на себя сарафан синий, как цвет незабудки, и белоснежную рубаху. На шее висели малахитовые бусы, а в длинную косу она вплела алую шёлковую ленту. Но что примечательно, кросс-сов-ки она не сняла. По ноге впору пришлись они ей, да по сердцу.
   Из подувала печи вынырнули три мордочки анчуток, непрестанно шевелящиеся и топорщащиеся усами. На пороге терема в двери сидел старый бер, медленно шевеля челюстью и пережёвывая ревень, который очень любил.
   Я же разбирал выданные мне грамоты, вполглаза посматривая на увальня. А грамоты были прилюбопытнейшие. Пасы-порт был багряной книжицей, где написали моё имя и прикрепили на хитрый клей рисунок с моей личиной. То называлось фо-то-гра-фи-яй. Рисунок смастерили весьма шустро, посадив меня на скамью перед большим стеклянным глазам и сверкнув ярким светом. Но та книжица для людей, а вот второй грамотой был свиток с колдовской печатью и писаный как на кириллице, так и на глаголице. С этим свитком я мог входить под колпак города беспрепятственно, равно как и покидать его. Карточка со златом-серебром лежала на самом краю столешницы. Вместе со свёртками грамот от купленных в кампутерной лавке диковин. Я всем приобрёл по зеркальцу хитрому. Себе в чёрной оправе, думая потом хохломой украсить. Лугоша выпросила даже два зеркальца, одно махонькое, цвета одуванчика по весне, второе белоснежное, большое, планшеть называется. Она сейчас сидела и водила зеркальцем перед собой, а то запоминало узримое. Девка по дороге всё встречное поперечное заставило зеркальце запечатлеть. Андрюша бурчал, что так она посадит бутырею в нуль, токмо куда это, я не понял. У меня нуля в тереме не было, да и во всём моём лесу тоже.
   - А где у вас розетка? - вдруг спросил увалень, выглядывая что-то по стенам и под столом. В руке он держал конец провода с двумя торчащими железными стебельками.
   - Это что и для чего? - хмуро уточнил я у него, сгребя грамоты и карточку в ларец с золотом и самоцветами.
   - Электричество нужно для работы, - как-то печально он произнёс.
   - Лугоша, - позвал я девку, - ты искричество не видела? А то станется от тебя всяк покупки поиграться умыкнуть. Оно, мож, тебе и без надобности вовсе, а разобьёшь нужную вещь.
   - Вот, - сказала неПоседа и протянула малую корзинку с тонкими как персты обрубками.
   Андрюша закрыл глаза и тихо засмеялся.
   - Это батарейки.
   - Ты не скаль зубы! - рявкнул я и ударил кулаком по столу, заставив парня вздрогнуть и замолчать. - Объясни толком.
   - Ну, электрическое питание, - заикнувшись, промолвил он, - вилку воткнуть нужно.
   - Этой вилкой только в свином рыле ковыряться, - хихикнула Лугоша. - Сопли мотать.
   - Ну, электричество, - совсем тоскливо протянул Андрюша.
   Я встал и подошёл к парню, заставив того поёжиться и втянуть голову в плечи.
   - Что ж ты, дурья башка, сразу не сказал, что ещё искричество купить нужно?
   - Я думал, у вас есть.
   - Как оно выглядит?
   - Это как молния, только маленькая и в розетке. У нас в доме всё от электричества работает.
   - Что ж ты сразу не сказал, что молния нужна. Я хоть и не Перун, но молнию попроще сваять смогу.
   Я взял со стола Андрюшино зеркальце, так что оно осталось лежать на раскрытой ладони. Вторую ладонь поднял вверх, а указующий перст направил на вещицу. В тереме сверкнула ручная молния. Вот, только вместо работы зеркальце сначала задымилось чёрной удушливой гарью, а потом грохотнуло. Стекло разлетелось осколками, заставив меня поморщиться, а Лугошу взвизгнуть.
   - Дурная безделушка, - процедил я.
   - В печь её, эту оказию дурную. Что она пугает? - полным обиды голосом произнесла Лугоша, замершая, как изваяние.
   - Нет. Дурно провоняется, пироги потом несъедобные печься будут, - ответил я, кинув вещицу в корыто с золой.
   - Мой айфон, - простонал Андрюша так, словно я у него последние сапоги отнял. - Вы... вы... вы варвар, - дрожащим голосом произнёс он потом.
   - Где взять электричество? - повысив голос, спросил я.
   - Электростанция нужна. Но её не купить. Разве что бензиновую.
   - Добро. Купим. Прямо сейчас на ночь глядя пойдём и купим. А ты сделаешь.
   - Я не умею, - проканючил Андрюша, - но там ещё сеть нужна.
   - Силки на перепела сгодятся?
   Он мелко-мелко затряс головой, мол, нет.
   - Интернет, - проблеял он, наконец.
   Я схватил ларец с ценностями в одну руку, схватил за ворот второй недотёпу и прямо в избе поднял туман. Тут же и шагнул проторенной дорогой.
   Колпак пустил нас беспрепятственно, словно запомнил. И посему очутился я прямо посреди той оживлённой улицы, где в трактир ходили.
   Тут я и ахнул. Я ж думал, вынырну во тьме ночной, меня никто и не узрит, но город весь утопал в огнях самых разных. Всяк окошко полыхает, всяк столб солнышко своё имеет. Кареты, и те огнями сияют.
   - Лепота-то какая, - услышал я сзади голос Лугоши.
   Я вздохнул и обернулся. Тут всей честной толпой были. И ручейница, и Поседень. Даже анчутки прятались под ногами Лугоши, которая уже стыдливо краснела, оттягивая вниз футболку, к шортам. Разве что футболка была такая же, как и сарафан - незабудковая.
   Народ, что шёл по своим делам, ахнул и разом отпрянул от нас, но шибче все же от седого медведя. Даже обидно стало. Я-то поопаснее буду дикого зверя.
   - Дурные, - пробасил бер.
   - Это вы дурные. Пошто за мной увязались?
   - А пошто нам взаперти сидеть, дядька? - упёрла руки в боки Лугоша, - Где хотим, там и ходим. Ты лучше ответь, где этого мастера будем искать, что искричество наладит?
   Я достал из мошны своё зеркальце-фон и протянул Андрюше, который согнулся в три погибели и тяжело дышал. Изо рта тянулась тонкая струйка слюны, словно он ягодой потравился и его выворачивать тянуло. Слаб желудком парень через туман ходить.
   Он затравленно уставился на меня и сглотнул тягучую слюну.
   - Позови на помощь Искорку. Она сказала, что можно её так найти, через моё зеркало.
   Парень ещё раз сглотнул и взял вещицу, несколько раз ткнув в посветлевшее стекло.
   - Ало, - раздалось оттуда.
   - Я на громкую связь поставил, - с тошнотой в голосе произнёс дьяк-горемыка.
   - Эй, живодёрка, - позвал я племянницу Мары Моревны, - помощь нужна.
   - А повежливее никак?
   - Сестрица милая, - вздохнув начал я, - приди на мой зов. Окажи милость.
   Зеркальце несколько раз пикнуло и погасло. Пару мгновений спустя по ближайшему столбу пробежалась быстрее белки витая бело-голубая лоза, бросающая резкие тени на стены и дорогу, да мечущая яркие искры. Огненная лоза взметнулась до самого верха, заставив вспыхнуть и лопнуть бутыль со светом. На мостовую рухнула молния, обернувшись девчонкой, одетой в синие одёжи с шитым на спине черепом человечьим, который пронзает угловатая стрела, и надписью "Не влезай, убью". От девочки несло палёным мясом.
   Она шмыгнула носом и бросила в сторону быстро остывающий кусок медной жилы.
   - Я на работе, - произнесла она недовольным тоном. - Сегодня пятница, всякие придурки по пьяни в трансформатор лезут.
   - Чудные слова, - улыбнулся я, - нам бы, как его там, електрика потолковее.
   - Толковых нет. Мои клиенты - это идиоты, забывшие о технике безопасности.
   - А если подумать хорошенько?
   Искорка наклонила голову сначала в одну сторону, а потом в другую, соображая, что можно придумать.
   - Я маячок на навигатор кину, там поищите, - наконец произнесла она, а потом взметнулась белым пламенем и исчезла. Зато зеркальце чирикнуло, как воробей.
   Я испытующе поглядел на выпрямившегося, но ещё бледного Андрюшу.
   - Что скажешь?
   - Тут через дом, метка показывает, - вяло ответил он и показал пальцем вдоль улицы.
   Я толкнул парня, и тот чуть не упал, но удержался и пошёл по неведомому указателю. Мы последовали за ним, распугивая своей разношёрстной ватагой встречных мещан, а иные даже останавливали свои кареты и блестели зеркальцами, запоминая наш лик.
   Я слышал людской шёпот, смешанный с шумом колёс, утробным рычанием карет, телег и прочего воза, топотом множества ног.
   Они показывали нам вслед пальцем, более всего дивясь беру. Но было и такое, что выскочит мужик из сеней или подворотни и столкнётся со мною взглядом. Тот час же пятится и немеет, чует силу мою. Хотя Лугоша, ежели вздумает, тоже могла бы своим взором мужика остановить, стоит ей повести крутой смоляной бровью, да прищурить живые, как её ручей, серые очи. Да только мала она ещё, лишь следом подбегала и сверкала памяткой, показав язык.
   Идти в самом деле было не далече. Нужный нам мастер жил в трёхэтажном доме. Андрюша сверился с пометками и привёл прямиком к небогатой деревянной двери. Он назвал ряд окон чудным словом этаж, так вот на первом тот жил.
   Все замерли в этих общих для всего дома сенях, прислушались. Из избы доносились режущая ухо женская ругань и невнятные бормотания мужика. И сдаётся мне, что пьян был хозяин, и не зря жена его бранила.
   Я ухмыльнулся и провёл ладонью по бороде. Нужно мастера в чувство привести, дабы слова он смог уразуметь. Рука легла на кошель с деньгами, а глаза обвели моих попутчиков. Наконец я решил, как быть.
   Одёжа на мне вновь сменилась, обретя привычный мне вид подбитой пунцовым шёлком медвежьей шкуры, накинутой поверх красного кафтана с козырем и златыми пуговицами. Порты черничного окраса были заправлены в багряные сапоги с загнутыми носами и высокими подкованными каблуками. Алый пояс свисал концами почти до самой земли. В руке знатный резной посох возник с яхонтом на навершии с куриное яйцо величиной. На руках перстни златые с самоцветами. Зеркальце волшебное на цепочку да к петельке на груди подвешено на манер часов карманных.
   Я легонько постучал обитой железом пятой посоха в дверь, причём делать пришлось это дважды, не услышали с первого разу. Наконец дверь отворилась. На пороге стояла всклокоченная простоволосая женщина, чьи пряди были подрезаны очень сильно, а наряд был беден. Даже передник видал виды, хотя и зашит заботливо.
   Она открыла, было, рот, но я поднял шуйницу и свёл персты щепотью, заставив её онеметь. Она, как ни силилась, но не могла открыть рта. В глазах возник страх. Она уставилась сперва на меня, а потом побелела и вжалась в стену, узрев Поседня.
   Я стукнул посохом о пол и в дверь вбежали анчутки, скрывшись на кухне.
   - Да чтоб вас, - раздался оттуда хмельной голос, и звон хрустальный. - Настя! Скорую давай! У меня белочка!
   Я улыбнулся, а потом чинно шагнул на кухню. Высокий худощавый мужик с вихрастыми рыжими волосами оборонялся от трёх усевшихся на стол анчуток. Те разом верещали и скакали, наводя страху. Я взял почти порожнюю прозрачную бутыль и нюхнул. Оттуда потянуло вонью очень крепкой водки. Я поморщился и опрокинул бутыль в белое корыто, что стояло вместо столешницы в углу кухни. Зелье утекло в сливную дырку, не иначе в помойное ведро.
   Всё старо, как мир честной. Мне даже мысли читать не надобно, чтоб всё понять. Мужик без работы чахнет, да пьет горькую. Денег нет, еды нет, дети разбежались. Жена пилит хуже пилы двуручной, а и сбежать не может - некуда. Такого в кулак надобно сжать, он после и спасибо скажет. Ежели справно службу нести будет, озолочу, а нет - всё одно подохнет спьяну. Отпущу домой, дав ему сухарей в дорогу, путь идёт по болоту. Ежели он сейчас жизнь не ценит, мне и подавно о нём радеть не надобно будет. Пьянь обрыдлая хуже юродивого.
   Я отодвинул ногой стол и упёрся посохом в грудь мастера.
   - Встань!
   Мужик, вытаращив глаза, поднялся со своего места.
   - Ты отныне мне служишь!
   Он обомлел, не зная, что сказать. Я вышел из кухни, обратился к хозяйке, силой повернув её лицо в мою сторону. И что они так седого медведя боятся?
   - Собирай пожитки. Или ты хочешь, чтоб он и далее спивался? У меня зелена вина и хмельного пива нет, а вот работа есть. И злато с серебром тоже. Мне и ремесленник нужен и горничная.
   Она закивала головой так часто, что казалось, оторвётся та, не удержавшись на шее. А я достал из мошны денег бумажных. Дюжина алых листов с большими цифрами небрежно упала на пол.
   - Задаток сие, - чинно произнёс я, а баба не могла оторвать блестящих глаз от этих бумажек.
   - А знаешь ли ты думу мою? - продолжил я, глядя на Лугошу, переменившись в характере, - Новый терем срубить мне надобно. В старый челядь пущу, а сам в новый переселюсь. Кыш, хвостатые, - махнул я рукой на анчуток, прогоняя тех, путающихся под ногами. - Не всё мне в тёмной норе жить, хоромы нужны с красными косящными окнами из цельного стекла вместо слюдяшек. Я ведь покровителем цельной крепости буду.
   У самого выхода ко мне подошла Лугоша, дёрнув за рукав.
   - Дядь, тамо кто-то пришёл. У двери стоит.
   Я шагнул в сени и шевельнул указующим перстом шуйницы. Дверь сразу отворилась, явив мне высокого и худого, как щепка, человека с впалыми глазами на сухом сморщенном лице.
   - Слышь, батяня, - начал тот шепелявым голосом, - это типа тебе жряка нужен?
   На раздумья времени не было. Я выставил перед собой длань, и мужика отбросило к двери, что напротив была, сломав замок на той. Полетели щепки и посыпалась пыль. Быстро шагнул к непрошенному гостю и наступил ему сапогом на грудь, мешая встать. Во мне было пудов семь, не меньше. Я стал легонько стучать кованной пятой посоха ему по лбу. Смертью не грозит это, но зело неприятно.
   - По чьему научению, тварь смердящая, ты ко мне пришёл?
   - Я сам. Я сам. Отпусти, в натуре. Не надо беспредела.
   - Кто показал тебе на меня? - продолжил я, не обращая внимания на жалобный скулёж. - Обо мне не ведомо никому.
   - Я показал, - раздался голос сбоку.
   Я повернул голову. По лестнице ко мне поднялся высокий ладно скроенный парень. Одень на него кольчугу с шеломом, богатырь получится. Старался он держаться чинно, да только глаза у него были настороженные, как у загнанного зверя.
   - Сказывай.
   - В сети и средь наших прошёл слушок, что бог новый появился. В лесу живёт. Я тебя нечаянного на улице увидел. А мне на дно залечь надо. Вот я и решил, что лучше к тебе, типа как в монастырь податься. Я бегом этого за шкирку и к тебе. Прощупать, - он замолчал на мгновение, а потом задал вопрос. - Возьмёшь?
   - Быстр ты, на дно лечь. В болоте-то утопить всегда смогу, болот у меня много. А кто ты сам то есть? - повернувшись всем телом, не сходя с лежачего, вопрошал я.
   - Я Антон Костиков, участковый здесь был.
   - Не разумею.
   - Я из полиции. За районом приглядывал.
   - Посадский голова, значит. И стражник к тому же - произнёс я задумчиво. - Дальше сказывай.
   - Ну, дебоширов тут решил недавно проучить. Кто ж знал, что он выдаст рефлекторную остановку сердца. Я его откачивать пытался, но он всё равно скончался. Свидетелей куча, что я ему под дых дал. Я сразу в бега, а тут ты подвернулся. Возьмёшь?
   Я глядел на него. Я размышлял. Не чуял я в нём лжи. Норов лихой был, кровь на руках была, мздоимство было. Глаза моим посмотрели сначала на хмельного мастера, а потом на стоящего с безразличным ко всему взглядом Анрюшу.
   Голова над ними нужен.
   - А есть у меня уже жрецы, - ответил я, ухмыльнувшись. - Вот они.
   Я показал, легко качнув посохом в сторону отворённой избы, а потом поставив обратно на лоб бедолаги засланного.
   Антон смерил их взглядом, в коем было презрение. Он ничего не сказал, но по глазам понятно было, что он уразумел мой умысел.
   - Может, и я сгожусь. В храме веником махать не в падлу. По любому лучше, чем на нарах валяться.
   - Так мне не только сор выносить надобно. Новый терем поставить, идолов на капище вкопать да украсить.
   - Глаза боятся, руки делают, - ответил он поговоркой.
  
  
  
   Глава 13. Совещание и незадача
   - Егор Соснов -
  
   Я сидел на совещании. Непривычная для меня офисная форма с цветными шевронами, блестящим золотом звёздочками на погонах и неудобными лакированными туфлями создавала внутренней впечатление дискомфорта и лишнего звена в этом мероприятии, а именно меня. Одно радовало, что все присутствующие тоже были одеты в неё. За эти два года в составе спецотряда "Зверобои", я отвык от обычной обуви и одежды, выбирая удобную и практичную, нежели представительно выглядящую.
   В большом зале стояли три десятка длинных столов, за каждым из которых было по четыре человека. Совещание было традиционным для конца недели, и к нему привлекались маги разных направлений и разных должностей. Совещание проводил начальник штаба особого Новониколаевского гарнизона. Целый генерал-майор. Тут и там кучковались командиры частей с заместителями и прочие должностные лица разного масштаба. Командирам отдельных отрядов отводилась галёрка, где я и сидел. Справа и слева от меня игрались в телефонах, рисовали в блокнотах всякую ерунду, или сидели в позе медитирующего йога, закрыв глаза, спрятавшись при этом за спины товарищей.
   На столешнице передо мной лежала толстая рабочая тетрадь и перьевая ручка. На открытой странице кроме даты проведения совещания ничего больше не было.
   Сейчас кого-то песочили в хвост и в гриву за неудовлетворительно осуществлённый подъём по тревоге. Я по своему обыкновению сжимал в ладонях колдовскую пчелу и читал свою характеристику, составленную штабными психологами.
   Достаточно дисциплинирован и организован. Стремится руководствоваться в своих поступках разумам, а не чувствами, но при этом не всегда бывает последователен и основателен. Характерны: стремление устанавливать с людьми ровные отношения на основе взаимности, не преувеличивая и не приуменьшая своей значимости для знакомых, друзей и близких. Оригинальность восприятия и мышления, склонность к фантазиям. Достаточно широкий круг интересов и контактов. Лёгкость возникновения новых планов, однако, недостаточное внимание к деталям и возможным трудностям, а так же переоценка возможностей могут препятствовать их успешной реализации. Способен исполнять свои обязанности, в том числе и в особых условиях деятельности. Преобладающим является коллегиальный стиль руководства.
   Как поглядишь, так оказывается скучный я человек. И руководитель не ахти какой. Я вздохнул и отодвинул листок, отчего тот заполз почти на половину под тетрадь. Если бы я не был сильным магом, меня бы уже давно сослали в тьму таракань. Хотя нет, не будь я сильным магом, давно бы уже был мёртвым.
   Пчела в кулаке деловито жужжала, едва заметно помаргивая золотистым огоньком в брюшке. Я прислушался к внутренним ощущениям и почувствовал слабые возмущения маго-поля. Возмущения шли в определённой последовательности, складываясь в азбуку Морзе. Два импульса подряд - тире, один импульс - точка.
   "Тоха, Тоха, я шестой. Хрень кончится, ко мне. Водка греется".
   Я осторожно пробежался взглядом по рядам, стараясь угадать, кто из наших такую шифрограмму отправил. Начальник отдела магического обеспечения гарнизона, сидящий рядом с НШ, тоже оторвался от подписывания документов из пухлой папки и с любопытством посмотрел в зал поверх очков. Да что там говорить, все маги легонько приободрились, а вот обычные люди ничего не почуяли, продолжая слушать гневную тираду руководства и невнятное блеяние со стороны нерадивого подчинённого.
   В ответ мелькнуло короткое: "ОК". Кто-то сегодня скрасит свой досуг.
   - Егор, - услышал я шёпот сзади. При этом сосед ткнул меня концом авторучки в спину.
   - Что? - недовольно проворчал я.
   - Тебя называют.
   Я обернулся в сторону трибуны, и тут же встал, услышав свою фамилию.
   - Соснов, постойте-ка, а то вас зовут, а вы не слышите. Совсем зазвездили?
   - Никак нет, тащ генерал.
   - А мне кажется, да. Набрали себе выродков, и радуетесь жизни.
   - Это не выродки, - по возможности без эмоций произнёс я, недовольный таким отзывом о своей группе.
   - Как нет? У тебя среди подчинённых нет нормальных людей. Куда не плюнь, либо труп, либо выродок.
   - Товарищ генерал, я не понимаю, почему вы так говорите.
   - Всё ты понимаешь. Твои дауны и ведьмы постоянно превышают полномочия! Даже хорошо, что тебя переводят в эту заставу. Знаешь, какой у неё будет девиз? Там служат не кто попало, а кого не жалко. А поскольку у тебя и так ублюдков много...
   - Это не ублюдки.
   - Не перебивай, - зло процедил генерал, - тебе ставится задача сформировать экспериментальную роту, в состав которой будут входить только нелюди. Через месяц результат. Иначе выговор, строгий выговор и служебное несоответствие.
   - Где мне их искать, тащ генерал? - так же зло уточнил я.
   Я читал про спецроту, но то, что она должна состоять из нечисти, меня ошарашило.
   - Рожай, - рявкну он, - Рожай вместе со своими ведьмами и упырями.
   - Есть! - выкрикнул я, сдавав в кулаке пчелу так, что колдовское создание обижено загудело, а потом сел, пробурчав так, что было слышно на весь зав, - нехрен связисток в постель затаскивать, пугая должностью и погонами, тогда никто и сквозь стены подглядывать не будет, а потом жене рассказывать.
   Эти слова в сгустившейся тишине зала военного совета разнеслись от ряда к ряду, родив смешливые шепотки.
   - Что?! - взорвался генерал. - Соснов, заткни свой поганый рот! Эти твои ограниченные шалавы только и умеют, что хрень нести!
   - Вы хотели сказать, женщины с неограниченными экстрасенсорными возможностями?
   - Соснов!
   Генерал замолчал, подавившись бесчисленными гневными эпитетами, рождающимися сейчас в его сознании. Тут же встал начальник отдела магического обеспечения, сняв очки в тонкой оправе.
   - Товарищ генерал, я предлагаю объявить капитану Соснову выговор за нарушение дисциплины во время совещания и перейти к следующему вопросу. Утверждаете?
   НШ, поиграв желваками, кивнул. Начальник отдела продолжил мягкую, как режущая пальцы стальная проволока, речь.
   - Начальник отдела кадров, со служебной карточкой на Соснова ко мне после совещания. Сейчас остаться только категории командиров частей, остальные по рабочим местам.
   В зале поднялся шум отодвигаемых стульев и лёгкий топот. Я закрыл тетрадь и выйдя через остеклённую дверь, спустился по широкой лестнице с прикреплённой к ней красной ковровой дорожкой. Мимо промелькнули портреты военачальников разных периодов, от Киевской Руси до Великой Отечественной войны. Посыльный по штабу у самого выхода отдал воинское приветствие и вскоре я очутился на улице, миновав вертушку на КПП.
   Стоило выйти, как сразу зазвонил телефон. Я глянул, увидев надпись "Мега Маго Босс" и нажал кнопку ответа.
   В воздухе тут же возникла яркая зелёная точка, быстро развернувшись в синтетического фантома.
   - Соснов, - резко произнёс начальник отдела магического обеспечения, явившись мне в образе миниатюрной безликой фигурки, спрятанной в балахон с капюшоном, точь-в-точь монах-отшельник, - Значит, слушай, выкинь из головы дурные идеи.
   - Какие? - уточнил я на всякий случай, пытаясь угадать ход мыслей начальника.
   - Такие. Ты в прошлый раз ему машину спалил, служебную. Ты думаешь, я не знаю?
   - Это не я.
   - Да ну, - подался вперёд монах, - с трудом верится в совпадения. Да, он не любит твой отряд, но это не повод идти на такое.
   - Это не я. И к тому же только проводка, а не целиком. Без кондёра поездит.
   - И проклятье ветреного стула тоже не ты? - не унимался начальник. Два раза билеты на самолёт сдавали из-за того, что он с толчка лезть не мог. Если бы не я, то в третий раз отложили полет. Так что не вздумай учудить.
   - Хорошо, - тихо ответил я, глядя на неподвижного монаха.
   - Не слышу.
   - Есть, товарищ полковник.
   - То-то же, - отозвался начальник и пропал.
   Я на всякий случай поглядел на экран телефона, дабы убедиться, что вызов действительно окончился. Когда почти убрал аппарат, на нем обозначился новый входящий. "Александра". Я опять нажал кнопку приёма. В воздухе повисла новая изумрудная искра, сменившаяся аватаркой.
   - Что такой расстроенный? - произнесла маленькая копия Шурочки, глядя в никуда. Многие говорили, что это сбой, но я-то знал, что слепая от рождения Александра, всегда так общалась. Она видела мир только как мешанину аур, возмущений маго-поля и всплесков от электрического тока.
   - Всё нормально.
   - Ну, я же чувствую, что расстроенный. Рассказывай.
   - Выговорешник схлопотал, - начал я, зная, что в таких вопросах, как сокрытие эмоций, от Шурочки не отвертеться. Она меня издали отслеживает. - Генерал психует. Всех вас ведьмами зовёт.
   - Ну, прости. Я иногда забываю, что обычные люди не умеют ауры читать. Я ж без задней мысли с подружками поделилась, что на вашем начальнике отпечатки аур кучи девчонок висят. Слово за слово. Потом прощупала его, чтоб не соврать, а он как раз с ещё одной был. Ну, те его жене и слили.
   - Сплетницы. Я сейчас себя ощущаю как в той сказке. Послали туда, не зная куда, найти то, не зная что.
   - Опять поход? - недовольно повысила она голос, подавшись немного назад.
   - Нет. Нужно набрать добровольцев в специальную роту. Из нечисти набрать. А ещё завтра уже принимать технику. Я сейчас попробую пройтись по старым знакомым, должны помочь.
   Я разговаривал и одновременно шёл по улице, разглядывая магазины. Народ суетился в них, набирая к вечеру продукты.
   - Дома во сколько будешь? - спросила Александра, сменившись в лице. Будучи сама экстрасенсом и спокойно читая чужие чувства, свои она прятать совершенно не умела, вот и сейчас откровенно погрустнела.
   - За полночь. Ты же знаешь, это самое время для нечисти. Поговорю. Может и получится что.
   - Ладно, - пробормотала Шурочка, - Пойдёшь обратно, возьми белого полусладкого, - снова произнесла миниатюрная копия Шурочки, намекая, что моё желание выпить тоже прощупалось на раз. - И фруктов каких-нибудь. Только не много, а то знаю я тебя, наберёшь кучу ненужного, потом будет плесневеть.
   Вообще-то я хотел взять немного пива и копчёной рыбы, но спорить не стал, не то время.
   Резко сжавшись в красную точку, фантом исчез. Это послужило сигналом для других систем, которые я выключал на время совещания. Сначала в багровых язычках пламени возникли ночницы, устроившись у меня на рукаве, прицепившись немного выше локтя, как альпинисты на отдыхе. А потом в воздухе со звоном хрустальных колокольчиков стали возникать разноцветные искры визуализации скачиваемых смартфоном файлов, и тут же примагничивались к средней сестре, впитываясь в миниатюрное тельце без следа. В быстром движении едва улавливались очертания красочных ярлычков.
   - Обновление для навигатора, обновление для погоды, обновление для облачного хранилища. Я их потом съем, что бы применить, надоели, - недовольно проскрипела ночница, отвечающая за интерфейс, а потом добавила: - Неопознанный вызов.
   В полуметре передо мной на уровне груди опять запульсировала зелёная искра. Я не стал лезть к телефону, а коснулся пальцем самой точки, и возникла смазливая почти голая девица.
   - Вам одобрен кредит...
   Она не договорила, так как я взмахнул рукой, развеивая морок и завершая звонок.
   - Ты куда смотришь? - зло спросил я у тёмной стражницы, старшей из сестёр, - сейчас стряхну с одежды, следом плестись будешь.
   Никто не обращал на их внимания, мало ли кто какой облик ставит на программные фантомы, сейчас у каждого было таких по сотне. Особенно этим баловались школьники и студенты, вешая на себя героев кино или игр вместо брелоков.
   - Занесла в чёрный список, - отозвалась воительница тьмы, когда я пошёл вдоль улицы, мой первый скажем так "знакомый" обитал не очень далеко. Всего в двух кварталах, минут десять ходьбы.
  
  
  
  
   Глава 14. Сильные мира сего
   - Егор Соснов -
  
   Народ шёл по своим делам. Народ нёс сумки пакеты, вёл детей. Хмурые работяги торопливо возвращались домой после тяжёлого дня, злыми глазами бросая едкие взгляды на остальных прохожих. Некоторые пытались обогнать людской поток, протискиваясь среди людей, и бросая короткие: "разрешите", "извините". Женщины обильно пахли духами, заглушая вонь выхлопных газов. Лишь однажды, когда я прошёл мимо тихо плещущегося фонтана, прохладный сырой воздух внёс разнообразие в эту душную, погружающуюся во тьму суету. День на редкость выдался жарким, прогрев асфальт и стены домов. Молодые, слегка нетрезвые компании, шумно обсуждая понятные только им события, выскакивали из общей массы и так же быстро исчезали в этом человеческом море, словно стайки болтливых дельфинов.
   Некоторые растеряно озирались, ведомые крохотными иллюзорными проводниками. Навигатор настойчиво указывал им путь, не обращая внимания на то, что гости города таращились по сторонам и искали каких-то чудес. Но чудеса нужно знать, где искать. Я, например, знал.
   Вокруг многих прохожих висели такие же фантомы. Я вспомнил тот день, когда все началось. Улицы тогда тоже были заполнены иллюзорными помощниками, только людей было очень мало. Но это справедливо. Тогда был понедельник, а сейчас пятница.
   - Позвольте порекомендовать наш магазин! - пристал ко мне ярко разукрашенный рукотворный призрак, изображавший футуристического торговца, в этом году вошла в моду космическая фантастика.
   Я не успел ответить, когда ночница-стражница взмахнула тёмным двуручным клинком, и морок растаял, пискнув на прощание, как хомячок, упавший на раскалённую сковородку.
   - Спам, - коротко пояснила стражница, довольно улыбаясь.
   Я тоже улыбнулся, иногда наши мысли были схожими, эти рекламные привидения порой сильной раздражали.
   Мимо прошёл человек, который прищурился при виде моих фантомов. Он оказался чародеем и чувствовал в них другую, потустороннюю природу. Синтетические мороки были массовым продуктом техномагии, а вот одержимые нечистью - единицы, тем более такой нечистью. Ночницы, воплощения ночных кошмаров. Помню, они до истерики довели целую крепость, когда мы совершили марш-бросок на Тик.
   Пришли. В целом это был обычный многоквартирный дом, но первый его этаж занимал торгово-офисный центр с яркими вывесками, только, принадлежал он не человеку. Вот где нужно искать чудес различным туристам.
   К кому я мог пойти, чтоб поговорить о войске? Естественно к божествам военного ремесла. Правда к Перуну я вряд ли попаду, рожей не вышел. И если Перун отвечал за дружину в целом и за борьбу с темными силами в частности, то за успех воинского дела отвечал семиликий Руевит. Бог воинских побед, вооружённый восемью мечами.
   Стеклянная дверь мягко открылась, и я шагнул внутрь. Это не храм. Храм, представлявший собой огромный дуб с вырезанными на нем семью лицами и воткнутыми в него клинками, был в совсем другом месте. Боги и духи были не глупы и понимали, что на одном лишь храме к себе никого не привлечь, поэтому организовывали вот такие торговые павильоны.
   Я прошёлся между разгороженными стеклянными стенками магазинчиков, ярко освещённых, с прилавками и экипированными манекенами. Самым ближним из них был обыкновенный военторг, где продавали как обычное обмундирование, так и колдовское. В числе прочего на продажу выставлены противомоскитные амулеты, согревающие и не мокнущие портянки, сувениры, всяческие многофункциональные заговорённые ножи, лопатки, топорики и фляжки, походное снаряжение. Что охотникам, что воякам в походе требовалось одно и то же, и ассортимент не вызывал удивления. Продавщица в камуфляжной футболке листала в отсутствии клиентов какую-то книжку. Она лишь мельком посмотрела на меня, подняв голову, а потом вновь принялась читать свой дамский роман. В пятницу в такие заведения не особо часто ходят, а если и ходят, то обычно в разгар рабочего дня. Вояки - чтоб устранить недостатки на строевых смотрах, охотники и рыболовы - готовясь к походу, но те делали это в отпусках и к вечеру обычно были пьяны.
   Правда, для рыбаков, туристов-экстремалов и охотников больше подходили другие магазины.
   Дальше было оружие, как историческое, так и боевое. Доспехи, мечи, мушкеты, луки соседствовали с карабинами, травматическими пистолетами и шокерами. Я прошёл мимо и остановился у таблички "администрация". Тяжёлая металлическая дверь, за которой прятались владельцы, и по бокам которой стояли бронзовые статуи богатырей в полный рост, была закрыта. Я поднял руку, чтоб постучать, но не успел.
   - Хозяин нет дома, - раздался голос за моей спиной.
   Я повернулся. Передо мной был седоватый, коротко стриженый мужчина с выправкой отставного полковника. Идеально выглаженная накрахмаленная рубашка сияла своей белизной. На левом запястье тикали тяжёлые командирские часы. На правом был ярко-красный силиконовый браслет.
   - А когда будет? - спросил я, разглядывая этого нелюдя.
   Самый натуральный вампир. Я редко общался с этой публикой. Исключение составляла лишь Светлана. Мужчина был совершенно неподвижен, и даже глаза его не моргали и не шевелились. Из-под губ едва заметно торчали кончики острых клыков. Но что самое удивительное, так это лёгкий загар, покрывавший кожу. Воистину редкое зрелище.
   - Он на отдыхе, на югах - ответил вампир, скосив глаза на мой шеврон боевого мага, и тихо добавил: - Сейчас самый сезон охоты на террористов.
   Я улыбнулся и кивнул в знак понимания.
   - Мне бы поговорить с кем-нибудь о комплектовании подразделения, - начал сразу, без извилистых объяснений.
   - Можете поговорить со мной, - ответил мужчина и представился, протянув руку, - Всеволод.
   - Егор,- ответил я, пожав прохладную ладонь.
   - Знаю. Рассказывали, - отозвался вампир.
   - Тем лучше. Так всё таки...
   - Если вам нужна оптовая партия бронежилетов, то поставка будет только через три дня. Заговор на них с гарантией, они самоподгоняющиеся и со встроенными облегчителями. Просто пушинки пушинки со стальными пластинами, - произнёс мой собеседник, слегка коснувшись пальцами своего нагрудного кармана, в котором лежал телефон.
   Стало быть, если я соглашусь, он сразу позвонит нужным людям, и не только людям.
   - Нет, - вздохнув, ответил я, - мне нужен ваш совет, с кем можно поговорить, чтоб укомплектовать подразделение. Вся проблема в том, что его нужно собрать из нечисти. Задача такая стоит, а вы в этих круга вращаетесь.
   Вампир долго смотрел на меня холодным взглядом, соображая, что мне сказать. В возникшей тишине снова стало слышно тиканье его часов. Мне даже стало неуютно от такого взгляда. Наконец он опустил глаза и начал говорить.
   - Вряд ли эти круги вам помогут, Егор. Если бы вам нужны были наёмники, то организовать это было бы легко. Всегда найдутся горячие головы, готовые за деньги полезть в пекло, но на регулярную воинскую службу... нет. Здесь вы их не найдёте.
   Я опустил глаза, наткнувшись взором на блестящие ботинки моего собеседника.
   Надо было самому догадаться, что это глупая затея. Самая очевидная и самая глупая.
   Всеволод поднял руку и потянул мне пластиковую карточку. Это была скидочная карта магазина. Платиновая. На двадцать процентов. Я ухмыльнулся и приял её, глупо отказываться от такого подарка, даже если это просто откуп от ненужных вопросов.
   - Найдёте войско, приходите к нам, - промолвил вампир, и с достоинством склонил голову, как могли только дворяне в сотом поколении.
   Мне ничего не оставалось, как неуклюже скопировать его жест и пойти на выход, бросив короткое "до свидания" напоследок.
   За спиной тихо щёлкнул замок, отдавшись эхом в стекле витрин и пластике манекенов.
   - Всеволод, кто там? - раздался звонкий девичий голос, смешанный с шуршанием пластиковой обёртки, скорее всего от каких-нибудь дорогих вещей.
   - Просто клиент, госпожа, - ответил вампир.
   - Просто клиент, которому ты VIP-карточку даёшь? - задал вопрос ехидный и озорной голос. А потом его обладательница захрустела картофельными чипсами. Все же это них была шуршащая упаковка.
   - Да, госпожа, - все так же холодно ответил администратор.
   Мне хотелось обернуться и посмотреть на обладательницу этого голоса. Но я пересилил себя, скорее всего это одна из силиконово-ботексных любовниц богов, которые были падки на смертных красоток не меньше земных мужчин.
   Стеклянная дверь отъехала в сторону, и я очутился на темнеющей улице, встретившей меня теми же мешаниной людских голосов, шумом машин и едва спавшей жарой, что и прежде.
   - Да уж, - пробормотал я, глядя себе под ноги. Действительно глупая затея. - Тут, скорее, в военкомат идти надо, а не к богам, да только не принимает у нас военкомат демонов и нежить.
   Я вздохнул два раза легонько пнул столб, держащий рекламный щит.
   - Обнаружен заговорённый маячок с откликом по кодированному запросу, - произнесла своим шипящим голосом ночница, проявившись на плече.
   - Где? - меланхолично спросил я.
   - Дисконтная карта магазина "Дары Руевита". Уничтожить? - уточнила стражница и со скрипом пенопласта по стеклу достала из ножен свой крохотный двуручник.
   - Оставь, - ответил я, - вдруг без маячка скидка не действительна будет. Он всё одно ближнего действия и требует кодировки. Лучше такси вызовите.
   - Принято, - разочарованно ответила она, умолкнув, зато заговорила другая. Я с трудом различал их по голосам, всё же они тройняшки, хоть и нечисть.
   - Куда такси?
   - В зоопарк.
   - Он не работает уже, - тут же проговорила ночница-оператор.
   - Знаю. Я ведь по делу, а не безделью.
   - Вызвано.
   Я провёл ладонью по волосам, соображая, как быть дальше и что я скажу очередному духу. Этот товарищ не из вежливых, но если набраться терпения, то можно найти общий язык.
   Такси подъехало быстро, несмотря на плотное движение в городе, видимо машина, приявшая заказ, была совсем недалеко. Доехал, молча глядя в окно. Зоопарк встретил меня парой гипсовых медведей, освещаемых фонарями на мощёной аллее, и большой аркой. Чтобы попасть внутрь пришлось воспользоваться служебным удостоверением. Бабушка в форме ЧОП, слепо щурясь, очень долго и придирчиво сверяла мою фотографию с моим же лицом, а потом долго набирала внутренний телефон и кому-то звонила.
   - Тут этот, и из магистров, - с хохляцким Гэ, начала она, - а я шо знаю? Он гаварить к главнему... Ну к каму, к каму. К нему. Шо?... Соснов Егор Олегович. Пропустить?... Ага. Щас пущу.
   Бабка осторожно положила телефон и открыла калитку, нажав большую красную кнопку у неё на пульте. Зоопарк встретил меня шумом зверей и шуршанием щётки трактора-уборщика по асфальтовым дорожкам. Фонтаны с гипсовыми динозаврами уже выключили и те потихоньку высыхали в остывающем воздухе. Фонари горели, освещая утопающий в сосновом бору комплекс.
   Я знал куда идти, далеко топать, однако. Шутка ли, шестьдесят гектаров ухоженного и облагороженного леса в черте города. Но делать нечего, идти надо. Мимо пробежала рысью пара лисиц в оранжевых светоотражающих жилетках. Это ночная охрана. Хозяин зоопарка дал им разум и заставил служить себе. Да и вообще, здесь не было клеток. Только стеклянные павильоны, предназначенные не столько для безопасности посетителей, сколько для комфорта зверей. Ни одно животное не причинит вред человеку на этой земле.
   Пройдя пару километров мимо скамеек, закрытых кафе и прочего, я оказался у тыльной, закрытой для всех территории. Грубо тёсаный частокол уходил на три метра вверх, закрывая обзор наружи, а окованные фигурной медью дубовые створки ворот на массивных петлях преграждали путь.
   При моем приближении тяжёлые деревянные ворота сами собой открылись, пуская меня внутрь и открывая совсем иной вид. Возле двухэтажного деревянного дома с табличкой "посторонним вход запрещён" стояло в рядок пять контейнеров. Яркие светодиодные прожекторы освещали площадку, на которой сидел огромный медведь, разнаряженный золотыми висюльками, вплетёнными в тонкие, свисающие с хребта косы. Бурый великан мерно и тяжело дышал, прикрыв глаза, а два дюжих молодца вычёсывали ему шкуру большими гребнями. Мужчины были одеты в синие спецовки с нашивками младших жрецов этого зверя-божества.
   Так продолжалось минуть десять. Я стоял и просто ждал, смотря на процедуру и слушая тихую игру гуслей из небольших колонок, расположенных около входа в здание.
   Наконец медведь открыл глаза, посмотрел на меня, а потом неспешно поднял лапу с когтями, покрытыми золотыми чехлами.
   - Ступайте, - протяжно пробасил он.
   Мужчины поклонились и ушли, забрав свой инвентарь. Сменившийся ленивый ветерок донес от медведя запах хвои и мяты.
   - Здравствуй, Дубомир, - произнёс я, поклонившись в ритуальном приветствии и коснувшись пальцами правой руки земли с жёсткой газонной травой.
   - И ты здравствуй, Посрединник, - снова пробасил хозяин Сухолесья и этого зоопарка, - что за нужда привела тебя ко мне?
   - Призвал меня к себе наш воевода. Приказ дал, собери, мол, особливую сотню, чтоб из нечеловеческих существ она была, иначе не сносить тебе головы.
   - Не беси, - протянул Дубомир, - говори по нормальному. Мне эти сказочные обороты речи поперёк горла стоят уже. Всяк, кто видит меня, норовит так молвить. Мол, дикое существо. Что тебе твой шальной полудурок приказал?
   - Роту сформировать из нечисти, - улыбнувшись такому эпитету, ответил я.
   - Это понятно. А что ко мне-то пришёл? - спросил медведь.
   - Ну, мало ли чем поможешь, по старому знакомству, - произнёс я.
   - Войско тебе подавай... - задумчиво почесав подбородок, высказал Дубомир. - Нет у меня войска, зря ты пришёл. Да и не нужно тебе войско, тебе и того, что есть, хватит.
   Я вздохнул.
   - Маловато у меня войска. Не наскребётся на роту. Даже на отделение не наскребётся.
   - Да? - деланно удивился медведь, откинувшись назад и оперившись спиной на толстый столб. - Ты среди родни поищи, может, найдётся какой братишка дурной, от всех бегающий.
   - У меня из родни только сын в академии, но я его туда не потяну, - ответил я.
   Внутри навалилась ещё большая хмурость. Опять ничего не получается. Опять вёрткие ответы, да непонятные фразы. Сейчас либо пошлёт, либо как предыдущий откупительный подарок даст. Есть у них войско, да не хотят вмешиваться. Они вообще любят угли чужими руками загребать, а потом трезвонить: "Мы боги!"
   Хотелось плюнуть под ноги и уйти.
   Медведь втянул носов воздух и протяжно выдохнул, а потом оттопырил нижнюю губу и закинул в рот большое яблоко из корзинки, стоящей рядом. Яблоко звонко захрустело у него на зубах.
   - Где воевать-то будете? - спросил он прожевав и проглотив плод.
   - К северу гарнизон ставят, - упавшим голосом ответил я.
   - У Яробора?! - вдруг заревел медведь, подавшись вперёд.
   - Вроде де бы, - ответил я, немного опешив от такой реакции.
   - Не дам войско! Этот выродок мне пять сотен лет занозой в заднице сидел! Я его утоплю как-нибудь в его же болоте! С ним вообще ни о чем договориться нельзя, упрямый сукин сын!
   Дубомир заполыхал жёлтыми углями в глазах. Видимо действительно зол он. Я отошёл назад на пару шагов.
   - Ладно, ступай, Посрединник, - нервно махнул лапой медведь, - ежели встретишь там брата, передай, что осерчал я на него. Воли ему захотелось, видите ли. По лесам рыскает.
   - Брата? - переспросил я, не поняв этой фразы. В самом деле не поняв. Не знал, что у Дубомира есть брат. А может Яробор и есть его брат? Там разберёмся.
   Медведь лишь вздохнул и снова откинулся на толстый столб, закрыв глаза.
   Я постоял немного и пошёл прочь. На улице совсем уже стемнело. Зоопарк к тому времени убрали и только шустрые лисицы сновали туда-сюда. С бабушкой на выходе я даже не попрощался.
   - Вызови такси, - тихо произнёс я, обращаясь к ночнице.
   - Домой? - спросила та.
   - Нет, До магазина. Надо успеть вина купить и фруктов, пока ещё разрешено алкоголь покупать.
   - Заказано.
   Пока ехала машина, я ковырялся в телефоне, размышляя кому ещё позвонить. Хозяйке реки? Вряд ли она поможет. У неё и войска то никогда не было, да и я не в бригаду морской пехоты собираюсь. Берегини? Тоже нет, но чем чёрт не шутит.
   Я набрал номер. Через несколько секунд в воздухе загорелась зелёная искра, сменившаяся автаркой в виде прелестного эльфа женского рода. Берегини всегда имеют такие изображения. Просто, игровые эльфы очень популярны, вот наши сибирские феи и пытаются закосить под них. Маркетинговый и социальных ход. Но эльфийка все же была в традиционном сарафане, хоть и зелёном.
   - Здравствуй, Посрединнник.
   - И тебе здравия, - ответил я, - слушай, мне бы узнать. У вас на воинскую службу никто не хочет?
   - Что ты, Род всемогущий с тобой, - засмеялась берегиня - Какие войска? Мы же мирные лекари и домохозяйки.
   - Да мало ли, - пробормотал я, уже теряя надежду.
   - Это ж, какой нужно отмороженной надо быть, чтоб в войска податься. У нас ежели и есть кто под погонами, то только в госпиталях да лазаретах. Ладно не серчай.
   Берегиня сверкнула зелёным и исчезла, оставив меня вместе с чёрными, как мои ночницы, думами. Подъехала машина такси, и я машинально пошёл вперёд.
   Снова возник морок. На этот раз был бравый полицейский с блокнотом.
   - У вас штраф за переход проезжей части в неположенном месте, - озвучил он.
   - Какой к черту переход? - громко прошипел я не хуже ужа.
   Фантом не обратил внимания, в отличие от случайных прохожих, на мою гневную тираду, зачитал сумму, и исчез. С ним было бесполезно спорить, это просто очередная система оповещения.
   - В чёрный список? - с некоторой надеждой в голосе спросил стражница-ночница.
   - Ага, как же. Потом набежит пеня, не рассчитаешься, - пробурчал я и сел в машину, - осуществи платёж.
   - Принято.
   У гипермаркета я вышел без пятнадцати десять. В принципе успеваю купить вино. Тем более, что там есть отдельная касса для спиртного.
   Я взял тележку и покатил к ближайшему ряду с зеленью, сосредоточенно глядя вперёд и выбирая, с какого края подойти к весам и стеллажам с виноградом и мандаринами.
   Сбоку из ряда вышел высокий худощавый мужчина в деловом костюме и с тростью. Чёрная борода, нос с горбинкой и глубоко посаженные глаза делали его похожим не то на Ивана Грозного, не то на Распутина. Я едва успел остановить тележку, чтоб не врезаться в него. Мужчина сурово смерил меня взглядом, а потом оглянулся в ряд, откуда вышел. Следом оттуда выбежала худющая девочка лет тринадцати в синей футболке, джинсах и розовых кроссовках.
   - Дядька, дозволь я это тоже возьму, - бодро спросила она, таща в руках кучу всяких ярких безделушек и бижутерии.
   Мужчина кивнул и снова посмотрел в ряд, откуда выкатил тяжёлую от хлама тележку пухлый парень, бормоча непонятное себе под нос. Всё это сводилось к фразе: "Нахрена козе баян?"
   А следом на открытое пространство вышел медведь. Огромный, пепельно-белый. Вот только здесь зверей не хватало. Это что, работники цирка на отдыхе?
   - Вы бы, уважаемые, хоть намордник медведю одели! И вообще, с животными в магазин запрещено? - вырвалось у меня, когда я увидел такую картинку.
   Надоел мне это день. Устал я. Слишком много медведей за сегодня.
   Мужчина шагнул ко мне.
   - Ты пошто дерзишь, негораздок? - хмуро спросил он, положив ладонь на край моей тележки. - Живот не дорог?
   - Вот ни хрена себе, - начал я, - мало того, что живность всякую в общественное место прут, так ещё и наезжают.
   Я остановился на полуслове только тогда, когда увидел трёх мелких бесят, выглядывающих из-за полок. Следовало сразу просканировать эту странную компанию, а я, взвинченный большими проблемами и мелкими неурядицами, даже не догадался до такой элементарной меры предосторожности.
   Я прикрыл глаза и перешёл на аурное восприятие, и тогда передо мной предстала истинная картина происходящего. Мужчина, девочка и зверь не были живыми существами. Все они духи. Медведь был разумной древней сущностью и с ленивой осторожностью взирал на происходящее. Девочка была сродни берегине или броднице и угрозы не представляла, а вот чернобородый был своенравен и жесток. Всё это читалось в его энергетике, уровень которой зашкаливал. Его можно было причислить даже к младшим божествам. И почему я его раньше не видел? С духом такого уровня я просто обязан был столкнуться. Впрочем, обязан, вот, и столкнулся.
   - С глаз моих прочь, смерд, - процедил дух, легонько толкнув мою пустую тележку.
   Я не сдвинулся с места, наращивая на всякий случай энергетический резерв.
   - Оглох, что ли?! - вдруг взорвался чернобородый и отбросил несчастную тележку в сторону. Отчего та с грохотом упала боком на плитку, а с полок повалились пакеты с макаронами. В супермаркете со всех рядов начали выглядывать люди, перешёптываясь и показывая пальцем.
   - Не стоит, - тихо произнёс я.
   На поясе щёлкнул ремешок ножен, и показалось навершие колдовской Иглы, которую вся нечисть чует, знает и боится..
   - Ой! - взвизгнула девушка, выронив свои покупки и прижав ладони к губам. Медведь тихонько попятился, а вот чернобородый зловеще улыбнулся, не спуская глаз с чёрного клинка.
   - Дядька, пойдём отседого. Не хоцу крови я, - тихонько прошептала девочка.
   - Не с руки в сей час биться, - пробасил ей в след медведь. Я догадывался, что он может говорить, как и Дубомир, но всё равно вздрогнул от неожиданности.
   - Чародей, стало быть. Колдун, - протянул мужчина, - ну-ну, пересекутся наши пути-дороги как-нибудь. И не всегда с тобой смерть бессмертных будет. Ты ещё поплатишься за свою дерзость. Пойдём!
   Он развернулся и направился вглубь магазина. За ним, расторопно подобрав с кафеля покупки, шмыгнула девчонка. Она всю дорогу хмуро озиралась. Медведь несколько раз шумно втянул носом воздух, принюхиваясь ко мне, и толкнул тяжёлой головой толстого юношу, бывшего обычным человеком.
   - Что столбом встал? Ступай, - мерно и буднично произнёс косматый зверь, заставив юношу понуро покатить свою телегу.
   В груди у меня с силой билось сердце. Неизвестно кто вышел бы из этого поединка победителем. Но скорее всего он победил бы. Если навалимся всем отрядом во всеоружии, тогда реально есть шансы одолеть, параллельно разнеся по кирпичикам весь супермаркет.
   Такие древние сущности часто непредсказуемые и мстительные, так что теперь придётся обезопаситься некоторое время дополнительными мерами предосторожности. Манию преследования бы не подхватить.
   - Платёж за штраф не прошёл, - прошипела ночница, заставив меня вздрогнуть от неожиданности ещё раз. Создания на плече тихонько захихикали довольные моей реакцией.
   - Почему? - уточнил я, снимая защитное поле и утерев рукой лоб.
   - Срок действия банковской карты истёк.
   - Почему не напомнили?
   - Напоминали. Ты забыл. И ещё шесть неотвеченных от Александры.
   Я зло вздохнул, стукнув кулаком по ладони, и развернулся к выходу, доставая телефон. А потом сразу остановился и задрал голову вверх. Надо мной возвышался широкоплечий детина, стриженный под горшок. В нём, наверное, было метра два с половиной, а то и все три. Что говорится, поперёк себя шире. Под простой холщёвой рубахой с подвёрнутыми до локтей рукавами бугрились тугие мускулы, окладистая соломенная борода придавала детине грозный вид, но ясные голубые глаза под густыми бровями наоборот были очень спокойны и даже добродушны. Огроменные мозолистые ладони неспешно мяли конец пояса, перехватывающего рубаху. Заплатанные серые штаны подхватывались снизу обмотками и перевязывались тонкими стальными тросиками. Больше всего поразили лапти неимоверного размера, сплетённые из порванных в лоскуты автомобильных покрышек.
   Да, габариты у этого детины были под стать персонажу кино с именем Халк.
   - Посрединник? - очень низким, тягучим и приятным басом спросил он.
   - Слушаю, - ответил я, внимательно рассматривая нежданного собеседника.
   - Велимиром меня звать. Волоты мы.
   - Я думал, вас не осталось. Чем обязан?
   - Мы с братом по объявлению, - произнёс он, протянув мятый лист бумаги с распечаткой.
  
  
  
   Глава 15. Дети морга
   - Егор Соснов -
  
   Проснулся я раньше будильника. В комнате стояла темень полнейшая, не разбавляемая даже уличными фонарями, так как окна спальни выходили на тыльную сторону служебного коттеджа. Где-то вдали, приглушённо лаяла собака. Лаяла она как-то нехотя, словно случайный прохожий потревожил её сон, и она просто ругалась ему вслед, мол, шарахаются туда-сюда всякие мрачные личности.
   Я вытянул вверх руку и создал в неплотно сжатом кулаке колдовскую пчелу. Насекомое начало неспешно разгораться, как охристо-жёлтый светлячок. Когда яркость стала как у зажжённой парафиновой свечки, я раскрыл кулак, выпуская существо на волю. Оно деловито зажужжало и взлетело к потолку, бросая мягкие тени и отражаясь в полированных поверхностях, погашенной люстре и выключенном телевизоре. Я повернулся, прикрыл Шурочку одеялом и тихонько поцеловал её в тёплое плечо. Девушка что-то невнятно пробурчала, но не проснулась.
   Я посмотрел на свой сейф, где хранил оружие и опасные артефакты. Там же лежала чёрная сфера.
   - Я вот что думаю, - раздался голос сбоку, заставив меня недовольно вздохнуть. На самом краю кровати лежала Ангелина, заложив руки за голову. Благо, что она была одета в шорты и спортивный топик, а не голая как Оксана.
   - Ты что здесь делаешь? - стараясь не шуметь, перебил её я.
   - Ты забыл, кто я? Мне вообще положено с тобой в сортир ходить, а то вдруг ты ненароком поскользнёшься и головой ударишься о край унитаза.
   - Мне пофиг, что тебе положено. Ты видишь, что я не один. И о край унитаза я биться головой не собираюсь.
   Ангелина пожала плечами.
   - Даже если ты напишешь письменный отказ от меня, его не примут. Я не хочу из-за твоей смерти профукать своё задание. Я домой хочу.
   - И за сексом тоже подглядывать будешь?
   - Ага, и диаграммы составлять твоего сердечного ритма. Мне плевать на секс. В меня этот алгоритм не вложили.
   - Блин, вот что тебе не спится?
   - Я не умею спать. Лишь вхожу в энергосберегающий режим, - парировал Ангелина.
   - Ещё одна рыдальщица. Та о своей смерти ноет, эта ходит с комплексом неполноценности, что она синтетическое существо. Достали. Чайник лучше поставь.
   - Я твоя хранительница, а не служанка, - как всегда оскалилась Ангелина, почти беззвучно соскочив с кровати, - нужно сигнализацию новую поставить. И собаку купить. Желательно цепную зверюгу. Не понравился мне вчерашний бой. Такое чувство, что нас под микроскопом разглядывали. И некромант не понравился. Это ведь тот, за которым мы постоянно гоняемся. Что-то с ним не так.
   - Заметил, - кивнул я, выползая из-под одеяла и выглядывая штаны с футболкой. - Пойдём, чаю хлебнём. А то жалобу на тебя подам, что умираю от обезвоживания, а ты мер не приняла.
   - Кому? - ухмыльнулась Ангелина.
   - Твоему начальству.
   - Ты его сначала найди, - оскалилась хранительница.
   - В церковь схожу, положу бумажку с просьбой намолить тебе строгий выговор.
   - Не поможет. Там к нам мер не принимают, только составляют статистику жалоб.
   Мы вышли из спальни и направились в кухню. Прежде, чем осторожно закрыть дверь, я убедился, что пчела перешла из режима ночника в режим сигнализации.
   На кухне уже горел свет. И чайник уже кипел. Дед Семён сидел с калькулятором и, тихо ворча, записывал что-то в свою заветную домовую книгу. Он увидел нас и начал изливать свои чаяния.
   - Эти два брата близнеца, одинаковых с яй... с лица. Волоты, то бишь. На них еды не напасёшься. Каждый за десятерых ест. В одном Тихоне пять центнеров будет. А Велимир и то больше весит.
   - Дед, ну не за свой счёт их кормить же будешь, - ответил я, доставая две большие кружки, и отмечая, что сахарница уже покрылась стараниями ночницы густой шапкой плесени. Небольшие тёмные создания сидели на холодильнике, свесив ноги, и ухмыляясь смотрели на меня. Стоит возмутиться, как сразу скажут, что сам худеть решил, а сахар - это белая смерть.
   - Они пока не на довольствии. И жрать будут из моего запаса.
   - Ты хотел сказать, из моего?
   - Я так и сказал, - буркнул домовой, - Там, кстати, Володенька пришёл.
   - С каких это пор ты так ласково о нем? - осведомился я, налив кипятка и достав пакетик чая.
   - А я скажу, - произнесла Ангелина, открыв холодильник, - Стажёр ему шесть мешков цемента из батальона притащил. Они там опять играли на материальные ценности. Турнир устраивали. Стажёр выиграл. У проигравших кроме цемента ничего не оказалось.
   Вопреки ожиданиям, первой на месте сбора, то бишь кухне, оказалась Оксана. Как всегда в чем мать родила.
   - Сегодня машины получаем? - спросила она, набирая что-то в своём телефоне, а потом резко вскрикнула: "Руки!", когда вбежавший Сорокин ущипнул навью за пятую точку. Володя, широко улыбаясь, поднял руки перед собой и повертел ладони, мол, ручки вот они.
   - Да, - ответил я, проведя рукой по лицу. - У нас уже почти сформировался взвод огневой поддержки. Сорокин - командир взвода. Туда же волоты, Света и Оксана. Хотя нет. Дед, забирай Тихона во взвод обеспечения. Будет ящики таскать. Нам ещё одного водителя и взвод укомплектован будет.
   - Так не честно, - возмутилась навья, - меня делопроизводителем рекомендовали.
   - Вот именно, что рекомендовали. Туда найдём кого-то более безобидного. Что касается командира роты, то им будет Ангелина.
   - Чего? - протянула девушка, поперхнувшись чаем.
   - Того. Ты всё мечтаешь меня оберегать. Вот тебе целая рота в подчинение. Мощная боевая единица. Всё. Через десять минут выходим. Пешком.
   Я спокойно сел и допил чай, глядя как народ начал собирать вещи.
   Сборы действительно заняли всего десять минут. Даже неторопливая Оксана вышла вовремя. Технику на железнодорожных платформах пригнали на станцию разгрузки, что была совсем недалеко. Всего полчаса топать.
   Процессия была весьма колоритная. Ладно, чародеи и высшая нежить, их не отлить от обычных людей с первого взгляда. Но остальные резко контрастировали с окружающим миром. Громадные волоты мерно топали вслед за нами, возвышаясь над редкими пешеходами, как дубы над зарослями рябины. Люди задирали вверх головы, а великаны, все норовили кивнуть и поздороваться с каждым встречным-поперечным. Бесхитростные они совсем, лапотные. Как их учить технике и боевой подготовке, ума не приложу.
   - Глянь, - ткнула меня в бок Ангелина, когда мы уже прошли половину пути. Я повертел головой, а потом заметил паренька, стоящего на противоположной стороне улицы. На вид ему было лет семнадцать. Кроссовки, спортивные штаны и толстовка с капюшоном. Всё чёрное. Паренёк неотрывно глядел на меня, спрятав руки в карманы.
   - Вижу, - тихо прошептал я в ответ.
   - Я ауры не чувствую.
   - Угу. Думаешь, те же что, в дом вломились?
   - Угу, - буркнула в свою очередь Ангелина, пристально разглядывая подозрительного человека.
   Мы прошли ещё пару шагов, а когда я обернулся, паренька уже не было. Снова заметили его пять минут спустя на пешеходном переходе впереди. Он так же смотрел на меня, и прежде, чем заскочить в магазинчик продуктов, подбросил монетку. Денежка взлетела вверх и сделала широкую дугу, пролетев над нами. Но упасть на асфальт не успела. её поймала на лету девочка-подросток в очень короткой, розовой юбке, как у теннисисток, алых кроссовках и с бардовыми резинками на двух озорных рыжих хвостиках. На белой майке радостно улыбалось изображение какого-то персонажа аниме. С девочкой мы до этого разминулись на светофоре, а теперь она резво крутанулась вокруг себя на пятке, и шмыгнула между домов.
   - Ты что-нибудь понимаешь? - спросил я у Ангелины, когда парень с монеткой снова появился на пути. Он вышел из автобуса, причём тот шёл не вдогонку нам, а встречным курсом.
   - Нет, но боёвку накастовала впрок. Мало ли что это. Но блин, я не чую аур. Это не люди. Вернее чую, но они выдают нечто бредовое. Слово это мертвецы.
   - Нежить?
   - Нет. Совсем мёртвые.
   Я тоже сделал заготовку щита и фокусного импульса, осталось влить в них энергию. Команда о скрытой подготовке шёпотом передалась Сорокину и Оксане.
   В следующий раз мы этого парня увидели прямо перед станцией погрузки. Он несколько раз попинал монетку как футбольный мячик, а потом отправил вверх, где её поймала очередная любительница японских мультиков с волосами фиолетового цвета, падающими до пояса. Она стояла на балконе на третьем этаже и была одета в синий свитер и джинсы, к тому же носила очки с большими круглыми стёклами. Девочка поглядела на монетку и спокойненько зашла в балконную дверь.
   До станции оставалось всего несколько десятков метров. Слышны были гул тяжёлого тепловозного двигателя, отдалённый голос диспетчера станции, неразборчиво вещающий для путевых рабочих о приближающемся составе.
   Мы уже подошли к забору территории, где была рампа и платформы с техникой, когда снова появился тот парень, который вдруг выхватил нож-финку и пистолет. Я резко обернулся на звук щёлкнувшего предохранителя, а он бросился вперёд с такой скоростью, что его очертания размазались в пространстве. Парень проскочил мимо неподвижно Оксаны прямо ко мне, я только успел выставить согнутую в локте руку и создать малый щит. Нож пробил небольшой барьер и полоснул меня по локтю. На рукаве камуфляжа выступила кровь. Царапина была не страшной, но неприятной.
   - К бою! - заорал я. В тот же момент по переулку разлились шипение и скрежет, как от неисправного старого лампового телевизора, включённого на полную громкость, а вдобавок по стеклу экрана тёрли пенопластом. В воздухе замелькали не то снежинки, не то искры. Не знаю, что это было, но Ангелина обхватила ладонями голову и упала на колени с беззвучным криком.
   Оксана всё так же неподвижно стояла с отсутствующим видом, а Володя достал из внутреннего кармана горсть гвоздей-соток. Он ими орудовал не хуже метательных ножей, пробивая двухсантиметровую доску. Гвозди пошли вдогонку пареньку, но тот увернулся, словно был агент матрицы из одноименного фильма, и начал стрелять в ответ, пробежав по стене между первым и вторым этажом метров двадцать, прежде чем приземлился на асфальт. Без колдовства такое было сложно, если не заниматься профессионально паркуром.
   Тихие выстрелы его пистолета слились в одну очередь, как если бы он стрелял из автомата с глушителем.
   Передо мной с настойчивым стремлением пообщаться возник крохотный фантом-аватар Александры с разведёнными в стороны руками и двумя яркими искрами-иконками на ладонях. Принять или отклонить вызов. Он звенел без перерыва, но мне было не до этого.
   Я создал щит. И как раз вовремя. Откуда-то раздался звонкий девчачий крик: "Кара небес!", и с неба ударила молния. Она прошлась голубой волной по щиту и растаяла, оставив противный звон в ушах. А следом сверху на меня начало падать ещё что-то стремительное. Мелькнуло серым размытым контуром, и я увидел, как мускулистый блондин, фигурой под стать Шварценеггеру в молодости, выронив бейсбольную биту, улетел за забор. Ещё один псих-малолетка из компании с монеткой? Наверняка. Сколько же их?
   Я обернулся. Велимир держал выдранный из земли столб со знаком тупик, как дубину.
   - Зело шустрый, - пробасил он, озираясь в поисках нового врага. Это он сшиб нападающего, отправив в затяжной полет.
   - Под колпак, живо!
   Волоты схватили Оксану и Ангелину и приблизились ко мне. Теперь нам ничего не грозило. Я так думал.
   Девчушка в синем свитере стояла на балконе. Она бросила что-то вниз с криком: "Супернова!"
   Предмет оказался зачарованной лампочкой, которая при ударе об землю взорвалась ярчайшей вспышкой. Я только в последний момент сообразил отвернуться, потому что сам иногда делал такие свето-шумовые гранаты. Зато я увидел, как парень с ножом быстрым рывком проскочил мимо Сорокина, полоснув того под коленкой. А у стены дома стояла девчурка, та, которая в розовой юбочке и рыжими хвостиками. Она хлопнула в ладоши, и растущее неподалёку от нас дерево вспыхнуло жарким пламенем, а огонь вытянулся плетью и обнял щит. Я почувствовал очень сильный откат от щита. Нечто пожирало его энергию, вернее заставило потреблять для защиты все силы с увеличенной отдачей.
   Меж тем парень с финкой скользнул к барьеру, задержавшись лишь на секунду.
   - Надоел этот детский сад с кустарными артефактами, - буркнул я и снял щит.
   Вместо всяких уловок я просто выставил вперёд призрачную сеть, которой ловил полтергейстов. В неё по инерции влетел парень в чёрном, не ожидавший такого подвоха. На удивление это помогло. Он упал на асфальт и прокатился несколько метров кувырком, а потом забился как муха в паутине. Тонкие серебристые нити, сотканные из стягивались все сильнее и сильнее.
   Один был обезврежен. Теперь можно взяться за остальных.
   Я согнул руку в локте со сжатым кулаком и зажмурился, выискивая при помощи аурного восприятия, всё, что может пригодиться. Потом придётся писать объяснительную, но сейчас главное прижать этих недоумков. Найдя нужное, я потянулся телекинезом к спрятанной под асфальтом городской магистрали водоснабжения, ломая трубопровод. Из-под земли рванул сильнейший напор воды. Фонтан воды сбил с ног чародейку в красном, отбросив к стене, и не давая подняться, как полицейский водомёт при разгоне демонстрации, и потушил пожар.
   - Мои друзья меня выручат, - пафосно произнёс парень, опутанный едва заметно поблёскивающей паутинкой.
   - А вот это вряд ли, - зловеще ухмыльнулся я, и создал небольшой силовой колпак вокруг блондинки в синем, отчего она стала похожа на хомяка в шаре. Ни выйти, ни наколдовать. - Силёнок маловато со мной бороться.
   Я откинул ногой финку и пистолет, оказавшийся на поверку пневматическим. Парень улыбнулся, и тут вдруг закричал Тихон, схватившись за спину.
   - Больно!
   На некотором расстоянии от него стоял недавний качок с ломом в руках. Это он засадил волоту вдоль хребта. По логике вещей, после удара металлическим столбом парень должен быть с отбитыми внутренним органами и сломанными костями, как у человека после ДТП на большой скорости, но всё же он продолжал бой.
   - Банзай! - закричал здоровяк и что есть сил влупил концом лома Велимиру в солнечное сплетение. Обычного человека это сделало бы инвалидом, а у великана наверняка останется просто здоровенный синяк. Волот задохнулся воздухом и согнулся пополам, а его братец запустил столб в наглеца, сшибив того как кеглю в боулинге. Охающий Велимир подошёл к обидчику и, схватив за шкирку, приподнял над землёй. К тому времени я уже накинул на всю эту шпану сеть, доведя до состояния спеленатых младенцев, после чего нажал на зелёную искру в руках фантома Шурочки и её лицо приобрело осмысленное выражение.
   - Что у вас там происходит? - сразу выпалила она.
   - Отследи источник, - вместо ответа произнёс я.
   - Триста метров к северу, - сразу поняв о чем я, произнесла Александра.
   Окружающая шпана забилась с испуганными выражениями лиц. Шипение, скрежет, и витающие в воздухе искры-снежинки разом исчезли.
   - Задолбали, твари, - зло выпалил я, а потом повернулся к Оксане, - А ты что стоишь, как неприкаянная? Нас в собственно квартире чуть не прикончили, потом здесь напали. Мало что ли?
   - Щас, - спокойно ответила навья и достала телефон. - Киря, хватит выпендриваться.
   - Так это твои дружки?! - взорвался я, после секундной паузы, которая понадобилось мне на осознание её слов, - а если бы я их сейчас убил?! И они бы убили кого?! Это что за приколы?!
   - Не убил бы, - всё так же спокойно ответила она.
   - Где эта сука? - кипя от злости встала с асфальта Ангелина, пытаясь стереть ладонями с лица грязь, - Вот же тварь.
   - Чем это они тебя?
   - Чем, чем? Это как для собаки ультразвуковая сирена. Вам всем пофиг, а меня аж выворачивало наизнанку.
   - Сообразительные, - буркнул я.
   Пришлось оглядываться по сторонам минут пять, прежде чем появились ещё двое. Опять девочка подросток. Платиновая блондинка, была одета в очень светлую форму для сафари: разгрузочный жилет поверх футболки, подвёрнутые до колен штаны с множеством накладных карманов, тяжёлые ботинки. Всё это словно макнули в качественный отбеливатель.
   А следом за ней шёл здоровенный самурай в воронёных доспехах и чёрной злой маской на лице. Воин нёс нагинату, положив на плечо и придерживая правой рукой, а во второй руке тащил оплетённый прутьями большой сосуд.
   - Я щас их грохну! - опять вскипела Ангелина, но я остановил её ладонью, заставив помощницу зарычать от ярости, как дикий зверь. Данная компания меня настолько заинтересовала, что даже недавнее негодование отступило перед любопытством. Начнём с того, что паренёк, одетый в чёрный спортивной костюм, не имел собственной ауры. К нему тянулся лишь тонкий поводок от чего-то, спрятанного в стеклянной колбе, которую нёс самурай.
   - Ну, рассказывай, - начал я допрос, приложив руку к порезанному локтю.
   Заговорила при это Оксана.
   - Мы с ним в сети общались. У нас закрытая группа смерти есть.
   - Не понял? - недоумевая, повернулся я к навье.
   - Ну, в смысле, жизнь после смерти. Как бы это сказать, он тоже нежить.
   - Кто, он?
   - Ну, Кириллл. Только он особенный. Киря, покажи.
   Вперёд выступил самурай. Остановившись в четырёх шагах от меня, он поднял сосуд, так чтоб его можно было разглядеть. Внутри, в мутной воде, похожей на рассол из-под огурцов, вниз головой был впихнут младенец. Он слегка шевелил ручками и ножками и, часто моргая, переводил взгляд то на меня, то на Оксану, то на Ангелину.
   - Он мертворождённый, - продолжила навья, - Такие иногда после смерти становятся игошами, ну, типа полтергейстов отечественного розлива, только безобидными и шкодливыми. Ну, дети, как-никак. Но Киря должен был родиться сильным магом. Ему сейчас лет семнадцать должно быть. Вы его не ругайте, он вообще-то хороший.
   - Мёртвый маг. Лич, блин. Вот, только у нас тут выкидыш лича. Личинка, блин. Я щас расхлестаю этому безобидному аквариум, - снова прошипела Ангелина.
   - Тихо, не спеши. И беспризорник, насмотревшийся мультиков, самостоятельно научился колдовать? - А остальные? - тихонько спросил я, переводя взгляд то на одного подростка, то на другого.
   - Я их не убивал, - подал голос паренёк в чёрной одёжке, до сих пор смотанный сетью и валяющийся луже, - Я их нашёл в старых дачах. Там пожар был. Они от дыма задохнулись. Пришлось только домик спалить, когда вытащил всех. А самурай - это гастробайтера из Казахстана гопники порезали и в заброшенном доме бросили. Доспехи - просто иллюзия.
   Парень говорил так естественно, словно не был трупом. Внутри даже закралось сомнение. Я повернулся и подошёл к нему, а потом присел и потрогал пульс. Под холодной, как у лягушки, бледной кожей не было сердцебиения. При этом создалось впечатление, что тщательно ухаживал за телом. На умертвии лежало несколько стареньких, но надёжных заклинаний защищающих от тлена. Не были они похожи на мертвяков, да и вёл себя подросток куда живее той же Оксаны.
   - Зомби, значит, - пробубнил я, поднявшись с колен и проведя рукой по лицу. А ты у нас некромант самородок. Сколько тел ты можешь поддерживать?
   - Шесть.
   - Хорошо, - произнёс я, - только не так нужно было себе резюме составлять. Подошёл бы, поговорили.
   - Ты что делаешь?! - подскочила ко мне Ангелина. Мою хранительнцу трясло от негодования. - Это же некромант, они все поголовно чернокнижники! Мало у нас, что ли, проблем?
   - У нас ещё больше проблем будет, если не скомплектуем отряд, - произнёс я, а потом обратился к чернявому подростку, - А знаешь что? Хочешь свой собственный армейский джип?
   - Хаммер? - с замиранием в голосе уточнил паренёк.
   - Не. Лучше. Тигр.
   - Хочу, - кивнул он головой.
   - Вот тогда я тебя сейчас освобожу, ты его сам попробуешь согнать с платформы, а мы поржём над тобой. Ну, чисто из мести. Сгонишь, он твой, как и место в моём отряде.
   - Да он технику угробит! - воскликнула Ангелина, стиснув кулаки, - нам ещё воевать потом на ней!
   - Не угробит, наши умеют дуракоустойчивую технику делать. Не мотолыгу же ему вручать - отмахнулся я, - Ну что, согласен?
   - Да, - закивал головой Кирилл.
   Я развеял призрачную паутину и протянул парню руку, но помочь встать не успел. Вмешалась Ангелина, видимо, смирившаяся с ролью командира потустороннего подразделения и задачей укомплектовать её в кратчайшие сроки. Она оперлась Кириллу коленом в грудь и зло процедила первичный инструктаж.
   - Если хоть раз откинешь какой-нибудь фокус без согласования со мной, я вобью серебряный кол в каждого из твоих кукол, разобью ночной горшок, в котором ты плаваешь, закапсулирую всю твою силу и брошу коротать вечность в городские отстойники. Ты меня понял?!
   Парень едва заметно кивнул.
   - Не слышу! - сорвалась Ангелина на крик.
   - Да.
   - Военнослужащие, даже такие недоношенные, как ты, должны отвечать словами так точно. Усёк?
   - Так точно.
   Я прикоснулся к порезанному локтю и поморщился. Может быть, Ангелина права, но я лучше буду терпеть городского лича, чем ещё раз подвергну Шурочку опасности. Хотя контингент набирается не самый лучший в плане несения ратной службы.
   Я закрыл глаза и поднял голову, так что холодная морось от порванной мною трубы опускалась на лицо. После выброса адреналина сердцебиение возвращалось в прежний ритм, а в голову вторгалась тупая боль, перемешанная со слабостью.
   - Копать-копать лохматых зайцев! Это ж на всех зелёнки не напасёшься! - раздался сзади меня звонкий девичий голос. От неожиданности я вздрогнул и резко развернулся, вставая в атакующую стойку: вытянутая вперёд левая рука с разведёнными пальцами, для лучшего контроля щита, и согнутая в локте левая. Кончики пальцев разместились между глазами и целью, помогая сосредоточиться для быстрого и точного фокусного импульса.
   А возможная цель оказалась весьма колоритной. Передо мной стояла курносая веснушчатая берегиня. Ростом чуть выше, чем метр пятьдесят, одетая в старый камуфляж, с медицинской сумкой через плечо и грудью третьего размера. Из-под кепки спускалась длинная золотая коса, с вплетённой в неё вместо шёлковых лент повязкой цвета хаки, которая обычно применялась для фиксации раненных конечностей.
   - Ты кто? - вытаращился на неё я.
   Берегиня вытянулась по струнке и заорала ещё громче.
   - Санитар-инструктор Медуница для дальнейшего прохождения службы прибыла!
  
  
   Глава ***. Программа по уплотнению жилья
   Сгон техники, размещение Медуницы и группы Кирилла.
  
   Глава 16. Несладок мёд бога
   - Яробор -
  
   Я сидел на крыльце и внимательно наблюдал за стражником Антоном, ставшим ныне старшим жрецом имени меня, он шёл по поляне, а за ним из леса волочилась по земле вязанка брёвен, в обхват двух рук каждое. Антон шёл, согнувшись в три погибели, аки бурлак, тянущий ляму. Он её взаправду тянул, только лямка та была незрима и руками не трогаема. Я сам на них заклятие наложил. Можно было бревна сделать ещё легче, но с одного норов сбить нужно, с другого тоску. А нет ничего лучше для этого дела, чем тяжкий труд для моей пользы.
   Я сидел на крыльце и слушал крохотного рассказчика. Тот стоял на перильце и читал мне книгу. Я бы и сам мог прочесть, грамоте обучен, да только нынешний слог шибко разнится со старым.
   Речь его была чудная, но в тоже время интересная. Я ведь как попросил, опосля увиденного мной в городе такого же рассказчика? Нужна мне небылица интересная, но чтоб не шибко новая, а то я не разумею этих не то гадов жадных, не то гаджутов. И чтоб про нежить была. Сказ оказался не про призраков заблудших, а про мошенника хитрого. Мёртвые души называется.
   Антон совсем уж близко подошёл.
   - Я думал, лешие деревьев не портят, - проворчал он, когда пришла пора сбросить ношу и отправиться за следующей.
   - Я и не порчу, - ответствовал я, ухмыляясь и глядя, как за ним, скуля и ноя, выполз из зарослей исцарапанный Андрюша со своим грузом. - Я лес прореживаю, дабы молодняк смог подняться к солнцу.
   Отрадно было внутри. Столько столетий отшельничал, а ныне вспоминается сладостное. Был у меня уже небольшой посёлок пять сотен лет назад. Был, да всех их морово поветрие сгубило. Всех до единого. Больно было наблюдать, как сиротеют дома, как лесные звери растаскивают домашнюю живность, как гниёт идол мой, к которому я не мог притронуться. Токмо люди могут ухаживать за ним.
   - Шеф, я проводку протянул, - вышел, протирая руки тряпицей, искричества мастер с простым и привычным моему слуху именем Иван.
   - Шеф, - снова начал мастер, оглянувшись по сторонам, и перейдя на шёпот, - ты бы это, колдонул чекушку. Выпить хочется.
   - Обойдёшься, - нахмурился я.
   Иван вздохнул и осторожно обошёл меня по ступенькам, подойдя в амбар, к сложенным вместе коробам. Я семь раз в город туманом ходил, измотался весь. Зато на торжище много для пользы куплено было. Слышно было, как мастер придирчиво поковырялся в коробках, а потом вышел на свет с охапкой тонких белых палочек. Помнится, эти палочки в городе сияли сами и разливали вокруг себя сияние яркое. Лампы называются.
   Андруюша уже совсем близко подошёл. На связке брёвен, на самом верху сидела Лугоша, болтая ногами. Ручейница ни на миг не замолкала, щебеча, как птица на жёрдочке. Парень тихонько огрызался, но девчушка задавала вопрос за вопросом. Вскорости она соскочила с брёвен и подбежала ко мне. Я приказ сказителю заткнуться, всё одно не слышно будет из-за девчонки.
   - Дядька, - заголосила она, - у них такие невидали есть, одно слово сказка. Реку перекрывают, аки ручей малый, и искры из воды высекают.
   - ГЭС называется, - угрюмо ответил покрасневший и вспотевший от натуги Андрей. Он тяжело вздохнул и сел на край ствола. Видно было, что ноги у него подкашиваются от усталости. Ничего. Ему полезно. От лихих мыслей работа тоже избавляет.
   - А ты знаешь, что воздух они заморозить могут, да так, что тот льдом становится? А эти их капутеры, ежели меж собой стеклянными нитями связаны, то письма передают. Они ещё и по небу могут письма слать, без голубей, но с нитями быстрее. В городе всё паутиной опутано, и шагу ступить не могут.
   - Не видел я нитей, но это и не моя забота, - ответил я, а потом встал и подошёл к вязанке, что Антон приволок.
   - Андрюша, под сюды, - не оборачиваясь произнёс я.
   Толстяк со стоном встал рядом.
   - Давай сюда руку.
   Андрей недоверчиво протянул длань, и я осторожно, чтоб не сломать хрупкое человеческое существо, сжал его запястье и приложил к стволу древа. Антон, Иван и Лугоша с любопытством уставились на нас, ожидая того, что дальше последует.
   - Я дал вам часть своей силы. А вы должны научиться ею владеть. Почувствуй это.
   - Прямо как джедаи, - усмехнулся Андрей, приложив руку к шершавой тёплой коре.
   - Кто такие джедаи? На жердь слово похоже.
   - Это в Звёздный Войнах рыцари такие, вещи силой воли двигают и световыми мечами бьются.
   Я посмотрел на парня, старясь понять, шутит он или нет. Что за орден такой, имени какой звёзды он, да как меч может быть световым? Ангельский что ли? Он в свою череду уловил мой тяжёлый взгляд и сразу поправился.
   - Это сказка такая.
   - А-а-а. Ну, раз сказка, тогда ладно. Далече тем джедаям до нас. Как дитя?м малым. Вот почувствуй. Это лиственница. Я её сотню лет с заботой и любовью выращивал для нижних венцов дома, чтоб от земли не гнили. Она сотню лет солнцем и землёй питалась. Добрый дом будет. Почувствуй.
   Я отпустил запястье парня и приподнял руку, а потом сделал жест, словно стряхивал с пальцев воду. Древо с треском взорвалось по всей длине обломками коры и сучьями, явив свету чистый и ровный ствол. По поляне разлился запах свежей древесины. Андрей отскочил от вязанки и уставился на это, вытаращив глаза.
   Я снова легонько притронулся к древу и убрал персты. Бревно плавно и величаво воспарило в воздух. Не высоко, не выше голов наших.
   - Положи ладони свои на него. Вот так. Теперь оно высохнуть должно.
   - Как? - почти шёпотом спросил Андрюша, рассматривая, как под его пальцами бревно начинало вертаться то в одну сторону, то в другую. Неспешно, неохотно, но по его указке.
   - Ты попроси. Оно само всё сделает.
   Парень тихонько произнёс: "Пожалуйста", - думая, что я не услышу. Его даже Лугоша слышала за десять шагов отсюда. А вот Антон и Иван нет, слух не тот.
   Бревно едва заметно сжалось и посветлело. Снизу по нему потекла тонка струйка воды, падая в траву. С торцов, где был ровный гладкий срез, проступила тягучая смола, собираясь тяжёлыми рыжими каплями.
   - Теперь это строевой лес. Теперь из него можно дом делать. Дальше ты сам.
   Бревно неспешно опустилось на траву, обозначая место для новой горки. Андрюша выпучил глаза и покраснел от натуги, видимо, представляя себя этим сказочным жирдяем, нет, жидаем. Он только и шептал "Пожалуйста", с таким видом, что по нужде пошёл и тужится. Оно всё не получается, а он тужится. Наконец неошкуренный ствол шевельнулся и приподнял один конец в воздух. Парень просиял.
   Рядом что-то пару раз булькнуло, а потом зарычало. Я резко повернул голову на звук. Оказалось, то Иван ерундовину, именуемую ге-не-ра-тор, привёл в движение. Штуковина выплёвывала едкий дым и тряслась, как телега на камнях. Зато повешенная над входом лампа загорелась, ночью совсем светло будет. Иван замотал чем-то синим жилу и остановил короб гудящий.
   Мои раздумья прервал странный шум, гул как от большого, гружёного мёдом шмеля. Издалека он шёл, но приближался, становился сильнее. Я стал всматриваться в горизонт, и вскоре увидел то, что шум производило, оно летело над лесом. Большое, как амбар, а над спиной было мельтешение крыльев, быстрое-быстрое.
   Тварь диковинная подлетела совсем близко, поднимая ветер.
   Из дому выбежал Иван с женой, Андрюша с Антоном с мест повскакивали. Но я их в дом загнал, чтоб не мешали. А Лугоша напротив за угол терема спряталась, присев на корточки и зажав уши. Ещё мгновение и на месте девчонки большая рыжая белка осталась, забежавшая по срубу почти под крышу и наблюдающая за сим чудом.
   Я поднял руку и сжал её в кулак. Сила моя потянулась к диковинке, ухватив за твёрдую пятнистую шкуру.
   - Кто ты?! Что надобно тебе здесь?! - заорал я, вопрошая непрошенного гостя, подтягивая его к себе, - Отвечай, не то погублю!
   Это накренилось на бок, едва не касаясь земли крыльями. Сквозь гул услышал я крики, которые не мог никак разобрать, а потом увидел людей. Они сидели внутри этого, они махали мне руками сквозь окна и били кулаками о стекла.
   Тьфу, ты. Не зверь то, но летучий корабль, оказывается. Чудно. В первый раз такой видел. Те, что высоко, крыльями не махали, паря аки орлы.
   Я развернул кулак, и крылья застыли, а корабль, негромко свистя, как рассерженный змей, повис на нитях моей силы над самой травой. Стало видно, что не крылья это, а весла. Он ими по воздуху грёб. Это ж как грести нужно, чтоб лететь?
   Люди внутри замерли.
   Надобно опустить их на землю, а то обгадятся со страху.
   Едва чудесный корабль лёг на брюхо, как ладья на отмель, как оттуда стали выползать бедолаги. Один из них, побледневший и пошатывающийся, подошёл ко мне. Знать, стрелецкий воевода пожаловал. Вон, какой важный. Был. Зелёный кафтан весь разукрашенный цветными квадратиками. На плечах золотое шитье. Сам невысок да упитан.
   - Здравия желаю тебе, о, Яробор, - заговорил он, низко поклонившись и начав широко махать руками и тыкать перстами в разные вещи. - Мы прилетели с миром. И хотим, чтоб на земле твоей наши воины были. Они несут с собой громовое оружие. Но им защита нужна.
   Я нахмурил брови. Мысль пришла мне в голову, что они меня считают, совсем глупым божком, видевшим только пни да коряги. Я, быть может, и не знаю всех премудростей, что намастерили они за последние века, но глупцом меня тоже полагать не нужно. Я слушал, стиснув зубы.
   - Сила твоя велика, о, Яробор. Но с нами можно ещё сильнее стать, - высокопарно глаголил этот вояка. - Мы врага лютого в миг одолеем.
   Ага, как же, думалось мне. Там все боги разом не могут совладать, а тут со мной одним такие недоумки будут. И мы вмиг со врагом сдюжим.
   Не дождавшись ответа, этот воевода осторожно отступил и тихо заговорил с другим стрелецким чином, так же попавшись в ловушку домыслов, что его не услышат. Сразу стало понятно, что это был не воевода, а один из его помощников.
   - Товарищ полковник, я не знаю, как с этим дикарём общаться. Может бусы ему стеклянные преподнести, или что-то яркое из пластика. Он может и говорить вовсе не умеет. Главное, чтоб не требовал человеческих жертв.
   - Схему неси, на пальцах будем объяснять, - ответил худой высокий полковник с густым хриплым голосом.
   Пухлый, не понравившийся мне вояка загоношился и самолично вынес большой не то стол, не то скамью, на которой вырезаны были мои владения. Вырезаны добротно. Кажная полянка, каждый холм был виден. И дом мой был виден, совсем как настоящий, только крошечный. А ещё была видна крепость, чудная и большая. И совсем не там, где я её хотел видеть.
   - Опусти очи свои, Яробор. Здесь войско будет.
   Я стоял и молчал, а пухлый стрелецкий чиновник растеряно поглядел на полковника. Даже не оборачиваясь можно было догадаться, что сейчас из окон моего терема на всё это смотрят мои новоявленные жрецы. Но не только они смотрели. Пялились пятеро стрельцов, что в летучем корабле сидели, и кормчий того корабля. Хотя какой он кормчий, кормчий на корме сидеть должен у правила, а здеся он спереди сидел за большими гнутыми стёклами.
   Не ударить бы в грязь лицом.
   - Аз зело впадати в нелюбие, - проронил я, разглядывая окраину резного болота.
   - Чего? - не поняв, переспросил гость.
   Я кончиками пальцев дотронулся до края доски, вспоминая слова Градислава.
   - Это три дэ макет гарнизона? Должно быть, да. А бусы стеклянные засуньте себе в срамное место.
   Пухлый покраснел, как варёный рак, и покрылся испариной.
   - Идиот, - процедил полковник, - иди, подарки неси. Я сам говорить буду.
   Пухлый сразу скрылся в летучей ладье.
   - Знаю, зачем вы ко мне пожаловали. Не утруждайте излишними речами. Мы лучше к делу перейдём. К слову сказать, вы меня знаете, а я вас нет.
   - Полковник Жарков Иннокентий Валентинович. А это мой заместитель по воспитательной работе.
   Он ненадолго замолчал, дожидаясь, пока пухлый не вытащит сундук. Пухлый выскочил, а потом побелел и попятился. Полковник просто открыл рот, глядя мне за спину.
   - Дядька! - с криком выскочила из-за дома Лугоша с выпученными глазами, - Дядька, там такое... Дракон!
   - Да откеля здесь дракон, - начал я, и тоже замер развернувшись. Из-за амбара неспешной походкой вышло нечто. О четырёх ногах, но больше амбара. По спине, задранному к верху крестцу и длинному мясистому хвосту росли не то листья, не то чешуйки рыбные, только торчком. Каждое со щит ратника величиной. Передние ноги вдвое короче задних. Голова маленькая. А на конце хвоста четыре рога, как у бычка.
   Существо было полупрозрачным, тёмным, и внутри у него виднелись громадные кости.
   - Вот это я понимаю бог, не то что сморчки некоторые, - хрипло произнёс полковник, - призрак стегозавра вместо коровы держит.
   - Это не ваш разве? - спросил я, и мы разом переглянулись.
   - Суслов, заводи вертушку! - заорал полковник, да так громко, что я скривился, - Если что, мочи этот парк юрского периода тридцаткой!
   Кормчий летучего корабля кивнул и начал пальцами бегать по всяким сучкам, прикреплённым изнутри. Корабль загудел, становясь всё громче и громче. Весла закрутились, а потом вся махина оторвалась от земли, но словно передумала, тут же коснулась земли. Четверо стрельцов ловко соскочили с него и изготовили пищали.
   Как он назвал дракона того? Стегозавур, кажется. Так тот неспешно брёл по поляне, опустив голову.
   - Суши весла, - произнёс я, - он пасётся, как лось на лужайке.
   - Завалим, если что? - спросил полковник с выражением в бывалого охотника в голосе, что с рогатиной в руке на секача смотрит да силы оценивает свои.
   Я пожал плечами. Такую напасть сам первый раз в жизни видел. Всяко бывало, но призраки таких чудовищ в диковинку.
   - Дядь, - прошептала Лугоша, когда летучий корабль, или как его назвал полковник, вертушка, утих. - Там целое стадо с телятами.
   Я погладил бороду.
   - Слушай, воевода, а когда вы сюды переселяться будете?
   - Послезавтра, - не сводя глаз с чудища, ответил тот.
  
  
  
   Глава 17. Траурный марш
   - Егор Соснов -
  
   Я сидел на броне Тигра. Армейский внедорожник мерно покачивался на извилистой дороге, петляющей в обход изрытой трассы. Известная проблема наших дорог, где асфальт объезжают по бездорожью.
   Так как укомплектовать специальную роту полностью не получилось, да и посадить за рули и рычаги необученную нечисть было очень глупой затеей, то к нам на время переброски прикомандировали водителей с других частей.
   Машина въехала с выгоревшего на солнце поля в полог очередного берёзового колка, и броня сменили окрас с пыльно-жёлтого на мешанину тёмных и светлых зелёных клякс. Это работало заклинание мимикрии к неказистым названием "каракатица". А в совокупности с системой дымовых гранат 3Д6, похожих по эффекту на чернильные бомбы морских моллюсков, данное наименование считали вполне оправданным.
   Я сидел и глядел на свою будущую группу. Оба волота, просто не помещающихся в какую-либо технику, сидели на мотолыгах, свесив ноги и понуро рассматривая окружающий пейзаж. Мёртвые марионетки лича Кирилла, которых он насмотревшись японских мультиков, называл зомби-кун и зомби-тян, кроме казаха-самурая с законсервированным тельцем бессмертного младенца, тоже сидели сверху выделенного ему Тигра и таращились во все стороны, словно в первый раз видели нормальный мир и ехали н анормальной машине.. Два парня и три девочки.
   Я хоть и маг, но даже близко не представляю, как живётся Кириллу. Что он ощущают и что ему снится. Он запросто управляется с шестью телами, делая это легко и непринуждённо, словно все они разные личности со своими характерами и историями. Накачанный и не слишком умный Макс, огненная дерзкая Вика, ледяная надменная Надя, унылая Марина и самурай Тора-сан. Наверное, хорошее отделение из них получится, но Кирилла нужно долго и упорно гонять по программе боевой подготовки, учить толковому использованию магии.
   Рядом сидела Оксана, держась за свой крупнокалиберный пулемёт, установленный на кронштейне.
   - Себе так БМП-3 заграбастали, - протянула она, показав пальцем на идущих в растянутой на пять километров колонне мотострелков. - И машины связи новенькие, танки Т-90С, самоходки тоже нульстовые и даже ракетные установки есть, а нам старые мотолыги и советскую радийку.
   Я подождал, пока над нами не пройдёт сопровождающий колонну вертолёт, заглушающий своими гулом все звуки.
   - Я тоже спрашивал, - провожая взглядом винтокрылую машину, ответил я. - Они говорят, что техника на дурака рассчитана. Мол, пусть нечисть на такой потренируется. Если эксперимент даст положительный результат, то переведут на современное оснащение. Хотя тигры нам дали, а это нечто новое.
   - Просто БРДМ-2 на складах поблизости не осталось, иначе бы их всучили. А тигры все после капремонта. Их до нас угробили, а теперь нам спихнули, - снова завозмущалась навья.
   - Это лучше, чем ничего.
   - В том то и дело, что ничего.
   Она смотрела куда-то вдаль, не моргая и не шевеля зрачками, словно змея, греющаяся на солнышке. Когда вынырнули на очередной участок открытого пространства, она задрала голову, а потом сняла пулемёт с предохранителя.
   - Ты чего? - спросил у неё я, стараясь угадать, куда она смотрит.
   - Не нравится мне кое-что.
   - Что тебе может не нравиться? Нас сопровождают четыре боевых вертолёта, нас ведут со спутников, кругом беспилотники. В колонне Помимо нас есть боевые маги. Михалыч - матёрый щитовик. Я с ним пересекался ещё при первых стычках с ордой.
   - Всё равно не нравится. Там одна птичка уже час за нами следом летит.
   - Это паранойя. Мало ли птиц в поле.
   - Таких? Думаю, других таких нет на всей планете.
   - Покажи.
   Оксана вместо ответа прильнула к прикладу пулемёта, и я проследил линию прицеливания, пытаясь найти ту диковинку, которую выцеливала навья.
   - Пропала, - пробубнила она.
   Я вздохнул и снова поглядел на идущий справа от колонны вертолёт. Он шёл низко, очень низко. В какой-то момент он вдруг начал крутиться вокруг оси, а потом рухнул в лес. Над кронами деревьев вспыхнуло яркое жёлтое пламя и, оставляя жирный чёрный дымный гриб, поднялся огненный столб. Несколько секунд спустя донёсся взрыв, срикошетивший эхом от других островков леса.
   Я схватился за рацию.
   - Первый, первый, я сказка, приём! Приём!
   Рация дико шипела, не выдавая ни звука, словно заработала система радиоподавдения.
   - Черт! К бою! - заорал я.
   Впереди по ходу движения снова раздалась серия взрывов. Машины встали, а бойцы на их повыскакивали с мест, ожидая атаки врага. Вдали застрекотали пулемёты и автоматы.
   Я поставил щит и приготовился к бою, но врага всё так же не было видно. Кроме того я ощутил щиты других магов. Тигры и мотолыги сошли с дороги и образовали коридор, в который заехал обоз. Это была стандартная тактика при нападение на колонну, в которой действовал войсковой чародей. По боевому расчёту нужно было теснее прижаться к магу, а в случае его гибли так же быстро рассыпаться, поэтому водители высматривали запасные позиции.
   Броня машин снова сменила цвет, маскируясь под местность, но на месте делала это более качественно, чем в движении. До шапок-невидимок спецназа войсковой колдовской камуфляж не дотягивал, но это и не нужно было - задачи не те. Со временем морок подстроится под окружающий пейзаж. Вон, из металла уже стали прорастать иллюзорные колосья диких злаков, превращая технику в поросшие степной травой холмики. Те, что были в лесу, становились зарослями кустарника.
   Я вслушивался в далёкие выстрелы, приглушённые листвой, и непрерывно оглядывался по сторонам. Из-за колка доносилась не только пальба, но дикий вой, смешанный с человеческими криками.
   - Я в первый раз слышу, чтоб орда скулила на все лады, - произнесла Оксана, водя указательным пальцем по спусковому крючку, словно по краю хрустального фужера. Глаза её неподвижно замерли и стали похожи на две льдинки.
   - Я тоже. Этот эмиссар вообще чудит.
   Я держал щит и ждал. Это изматывало, но пропустить внезапную атаку не было никакого желания.
   Над нами прошёлся ещё один вертолёт, рявкнув залпом НУРСов. И на этот раз я смог различить тонкую, едва видимую сеть, прошедшуюся по винтам. И даже не глазами, а экстрасенсорным восприятием. Нити-струнки, похожие на рисунок магнитного поля, изображённого в учебнике физики, на это раз просто обрубили композитные лопасти, и винтокрылая машина рухнула камнем на заросшее степными травами и одичавшей гречкой поле, чтоб превратиться в груду металла.
   Из ближайшего леса сразу показались псы и кабаны. Их вой сливался в одну жуткую какофонию. Спасти экипаж вертолёта, если он ещё жив, уже не получится. Я закусил нижнюю губу, разглядывая останки, в которых начали рыться чёрные твари.
   Из раскрытого люка вынырнула голова Александры.
   - Конюшкин мёртв, - сухо произнесла она.
   - Михалыч? - переспросил я, не до конца веря в эти слова. Такой опытный маг не мог сдаться так легко.
   Твари в ритме бешеных зверей налетели на мой барьер, а потом стали медленно просачиваться сквозь него. Некоторые из созданий орды даже вставали на задние лапы, стараясь давить всей массой. Несколько бронированных кабанов, имеющих собственное защитное поле, со всего маха ударили в щит, отчего по нему пошли волны. Если бы он был стеклянным или пластиковым, покрылся трещинами, а так только выгибался упругой дугой. Но выматывал меня очень сильно, таким темпом меня хватит минут на десять, не больше, правда за это время можно заметно уменьшить количество врагов.
   - Огонь! Огонь! - разнеслось по цепочке солдат той роты батальонной тактической группы, что шла вместе с нами. Рации шипели, а крики заглушались рёвом тварей и двигателей боевых машин. Но командиры экипажей сидели сверху башен БМП-3, свесив ноги в открытие люки со снятыми шлемофонами. По кабанам почти в упор начали долбить длинными очередями 2А72. Тридцатимиллиметровые снаряды с окольцовкой из сплава серебра и мельхиора впивались в чёрные тела, разбрасывая ошмётки и загораясь зелёным призрачным пламенем в ранах. Треск автоматов сливался в единый шум.
   Прогремели выстрелы РПГ-7. Затем в массовку ударили сотки тех же бэх. Осколочно-фугасные снаряды поднимали тучи пыли, комья земли и разбрасывали в качестве поражающих элементов сантиметровые пластинки с выбитыми на них символами глаголицы. Отечественный аналог рун слегка светился, и если бы стояла ночь, то глазам предстал бы красивый смертоносный фейерверк. Радужные брызги несли разную смерть. Огненные, электрические, разрывные и прочие символы в конце своего пути вспыхивали цветными брызгами. Всё это оставляло волны искажения на моём щите, и порождало откат, больно бьющий по мозгу.
   Не отставал от бойцов и наш отряд. Оксана поливала тварей из Корда, уже успев сменить нагревшийся ствол на холодный.
   Стажёр не столько бился, сколько удерживал от бесполезного геройства Кирилла. Первая же молния которого нанесла вред не врагу, а моему биополю, давшись самым сильным откатом в череде остальных. Волоты стояли рядом с мотолыгами и ждали. Они не обучены и пока не вооружены были, толку от них ноль. Я и сам не атаковал пока, сосредоточившись на защите.
   Снова вынырнула Александра и, вцепившись пальцами в плечо Оксаны, стала указывать пальцем в массу наступающих. Я пригляделся. Псы резко расступились образуя коридор, по которому со скоростью гоночного болида неслись не то борзые собаки, не то гепарды. Твари были худыми, тонконогими и при беге выгибали мускулистые спины так, словно позвоночник достался им от змеи, а не от млекопитающего.
   Троица новых тварей на бегу налетела на щит. А потом слившись в единую очередь громыхнули взрывы. Яркие белые вспышки заставили щит прогнуться и помутнеть. Откат был такой, словно на меня рухнули тяжёлые авиабомбы. В газах поплыло, а в ушах встал тонкий противный свист.
   Я почувствовал, как меня оттолкнуло в сторону, но это была не взрывная волна. Это заскочившая на бегу Ангелина по своему обыкновению толкнула меня руками в момент опасности. Сама же девушка, хрипя, обняла меня, а потом через силу выставила ладонь в сторону врага.
   Я тряхнул головой, отгоняя тяжесть в рассудке, и увидел, что у девушки вся спина была раскурочена. На броне внедорожника абстрактной картинкой легли капли крови.
   Нечто ещё раз прошило мой щит, как иголка мешковину. В воздухе остался едва заметный фиолетовый след, совсем как выстрелы из оружия, которым мясник убил Лунику. След растекался и таял на глазах.
   Потом ещё один прокол, и это нечто вспыхнуло ярким снопом золотистых искр прямо перед ладонью моей хранительницы. Так, наверное, и погиб Михалыч, не сумев сдержать новое оружие врага из-за просевшего щита.
   Третий удар вошёл в плечо Ангелины и оторвал руку. Это всё было так быстро, что я только успел протереть ладонью окровавленное лицо. Я напряг все силы, и четвёртый удар по широкой дуге ушёл мимо, говоря о том, что от этого оружие все же можно хоть как-то защититься. Ангелина тихонько сползла в открытый люк Тигра, откуда сразу раздался отборный мат Светланы.
   В километре от нас я ощутил вспышки тех же бегающих бомб, а потом щит мага, охраняющего батарею сводного артиллерийского дивизиона.
   - Они уходят! - раздался крик кого-то из бойцов.
   Но я не стал бы радоваться. Вся волна наступающих по неведомой команде направилась к беззащитным артиллеристам. Казалось бы, чем собаки могут навредить тяжёлым САУ? Только они запросто вскакивали на броню и рвали решётки радиаторов, превращая боевые машины в неподвижный хлам с перегретыми двигателями. Про систему Град, с их автомобильным шасси, вообще, можно было не говорить. Радиаторы, шины, топливные баки, блоки управления. Всё это превращалось в погрызенную кость, а двери Уралов и ветровые стекла не задерживали бешеных тварей, обрекая экипажи на верную гибель.
   Солдаты роты БТГ, начали стрелять вдогонку.
   Вверх ушла ракетница вспыхнув искрой сиреневого цвета и прерывисто засвистела эдаким звуковым штрихпунктиром. Колдовские символы могли создавать сигналы любой сложности.
   Боевые машины начали разворачивать боевой порядок, готовясь к контрнаступлению.
   Я глянул на оставшуюся на полевой дороге колонну взвода обеспечения. Грузовики и топливозаправщики останутся без прикрытия щита, и в случае повторной атаки станут лёгкой добычей тварей.
   - Черт, черт, - выругался я. - Они совсем ополоумели? Я же не смогу разорваться.
   Конечно, они действуют по своему боевому расчёту, а я не в теме.
   - Володя, прикрой обоз! Я буду в хвосте этих вояк, чтоб если что метнуться обратно! Света, гони.
   Вампирша поняла слово "гони" в буквальном смысле и выжала педаль газа до упора, сорвавшись с пробуксовкой с места. Мне с Оксаной пришлось хвататься за машину, чтоб не упасть с неё.
   Рота шла в наступление, огибая берёзовый колок. Если враг хотел бы сделать там засаду, то это было бы идеальным местом. Видимо, среди командиров дураков не было, потому как две крайние машины шли, направив орудия на лесок.
   Засада была, но совсем не там, где её ожидали.
   - Воздух! - заорала Александра, зажимающая пальцами раны Ангелины. Моя хранительница не умрёт. Она и не после такого возвращалась в строй, но всё равно больно смотреть на её мучения.
   Я поднял глаза. Над кромкой леса возник тёмный силуэт с огромными кожистыми крыльями и длинным хвостом. Дракон. Я впервые видел у врага летающую тварь, раньше они атаковали только пешими.
   Оксана застрочила по этой новой цели. Трасса огненных точек ушла к дракону, но вокруг него бледно-сиреневым маревом возникло собственное защитное поле. Это позволило твари сложить крылья и резко нырнуть между колками.
   Я ждал, что он выскочит, но дракон видимо развернулся и выскочил совсем не там, где следовало.
   Чего от него ждать? Сброшенных на голову бомб и камней? Огненного дыхания? Когтистых лап?
   Монстр сделал боевую горку, совсем как МИ-24, и вошёл в плавный вираж. А потом над полем раздался новый звук. Он был похож на работающую на максимальных оборотах бензопилу, только куда громче. От дракона по обозу полоснул сплошной поток трассеров. Сколько это выстрелов в минуту? Пять, шесть тысяч? Я такое только в кино видел, как незабвенный Шварц поливал вокруг себя из шестиствольного пулемёта.
   Несколько машин встало. Рванул бензовоз.
   А потом...
   А потом всё поле накрыл щит. Такой же, как вокруг города, только немного меньше. Кажется, это наш персональный бог вмешался, решившись встретить гостей. Лучше поздно, чем никогда, подумал я, разглядывая отступающих тварей и улетающего дракона, на спине которого была едва заметна фигурка седока.
   Думать обо всем этом не хотелось. После напряжения этого скоротечного боя тело само собой размякло, утягивая в ленную пустоту и рассудок. Барьер, привычный всякому обитателю осаждённого мегаполиса, давал чувство покоя и защищённости.
  
  
  
   Глава 18. Цепной пёс
   - Яробор -
  
   Я шёл вдоль дороги. На тело были надеты праздничная рубаха, красный кафтан, подбиты шёлком, добротные штаны, новенькие, блестящие от воска сапоги и медвежья шкура, скреплённая золотой пряжкой. Шёл на праздник, да только оного не сбылось. Нога моя ступала средь битых насмерть чёрных тварей, стонущих стрельцов и поверженных самоходных телег, обитых толстым железом.
   Стрельцы, не поднимая голов, помогали раненым, перевязывая их и поя лекарствами. Лишь некоторые бросали на меня торопливые взгляды, только для того, чтоб снова вернуться к своим заботам. Иные чинили возы, стуча по ним молотом, и крутя изогнутые вещицы, схожие с рогалинами. Они именовали их ключами. Хотя на ключи те были не капельки не похожи.
   Кое-где полыхал огонь, но его не тушили, лишь оттаскивали подальше всё возможное и сами остерегаясь подходить ближе. Говорили, боеприпас.
   - Убитых не так много, - молвил идущий рядом воевода, хмурый, как грозовая туча, и я повернул голову, стараясь выслушать полковника. - Всего шесть человек. Раненых много. Очень много. А орда научилась делать живые бомбы и создала авиацию. Но как они выбили двух магов?
   - Ты у меня вопрошаешь? - высказался я зло. - Тебе должно быть лучше ведомо. Ты бой вёл, не я.
   - Знаю, но я просто пытаюсь соображать вслух, - ответил воевода, а потом посмотрел на меня с горечью и укоризной, - могли бы и раньше подоспеть.
   Я бросил на него взгляд. Какое он право имеет мне указывать, этот человечишка. Они сами ко мне идут, и не в гости, а на поклон, так что не след ему вякать.
   Хотелось либо ударить смертного, либо просто плюнуть и пойти дальше.
   - Это не моя война, нечего мне суетиться.
   Воевода тяжело вздохнул и достал свою говорящую коробочку, что звал рацией и начал кликать народ: - Вязьма, Вязьма, я Клин, сбор комов через тридцать минут.
   Я вслушался в эту непонятную речь, но так и ничего не уразумел. Комья чего они будут собирать? Но то не важно. Пусть собирательством занимаются. Я пошёл дальше. От повозок тянуло гарью, и не той, что при лесном пожаре, а той необычной, присущей этому новому времени. А ещё пахло серой.
   - Прямо, как преисподняя вонью изверглась, - раздался сзади голос Лугоши, которая тоже принюхивалась к едкому дыму.
   - То порох, - произнёс я, остановившись, но не поворачиваясь.
   - Знаю, нюхчила уже, но тут его шибко много, - ответила ручейница, боязливо обогнув на цыпочках чёрную тварь, лежащую бездыханно на испачканной кровью траве.
   - У них все бои ныне без сечи, а токмо пострелом идут. Пороху без счёту горит. И этой, салярии.
   - Солярки, - хрипло поправил меня воевода, - вообще оно дизельным топливом называется.
   Я не ответил, а шагнул дальше. То, что раненых много - это плохо, что убитых мало - это хорошо. Но раненых лечить надобно, кормить, ухаживать. И всё это будут делать здоровые, из тех, что должны воевать и нести стражу. Не так глуп предводитель сей орды.
   И дракона того я успел узреть. Странный он. Не тем, что смолянисто-чёрный, а колдунством своим. Не нашего оно мира. Да и всадник тоже. Нечто тонкое, женоподобное. А оружие у наших стрельцов позаимствовал, своего не имеет.
   Полковник подождал, пока не соберутся его помощники. Они все были хмурые, как и их начальствующее лицо. Воевода быстро пробежался по ним взглядом, а потом бросив взор на меня, начал совет.
   - Начальник разведки, доклад.
   Немного дёрганый жилистый вояка шмыгнул носом и показал пальцем куда-то в сторону.
   - Это похоже на разведку боем и испытание новой тактики, серьёзных сил не было. Если бы они не применили этих, - он покрутил растопыренной ладонью перед собой, подбирая слова, - камикадзе, то обошлось бы вообще без потерь.
   - Чем они магов сняли?
   - Снайпера. Подозреваю, что это, нафиг, заговорённый боеприпас.
   - Принятые меры.
   - Да хрен его знает, что теперь делать, но таких боеприпасов у них немного, иначе перебили бы всех с воздуха. Дозоры выставили с комплексами разведки, беспилотники пустили, но сверху их не засечь. Сами знаете, тепловизор их не видит, с воздуха и космоса не фиксируются. Там, нафиг, маскировка похлеще нашей. Артиллерия и авиация бьёт по наводке с земли, когда уже поздня?к метаться. Высокоточное оружие ещё может пользу принести, но нужно, чтоб орда раскрылась прямо перед боем. Системы залпового огня могут накрыть своих, так как контакт всегда тесный. Мы всегда находим запутанные следы и засады, но не само войско. Их словно вообще нет, а потом хоп, и всё. Накрыли нас.
   Полковник выслушал, тихонько кивая, словно не ново ему было всё.
   - Инженер, - наконец произнёс он.
   Высокий и худощавый молодой воин поправил тонкие очки, придающие ему вежливый и даже набожный вид, а потом, тщательно подбирая слова, заговорил.
   - Я разговаривал с округом. Через топи путь прокладывать будем. Нам катер на воздушной подушке дадут для инженерной разведки местности. Обходной путь около восьмидесяти километров, но сейчас он не безопасен с новыми средствами противника. Через топи шесть километров, но нужно обустраивать маршрут следования. Техника так просто не пройдёт. Люди тоже могут в непогоду погибнуть.
   Я хмыкнул, я Поседню про топи сразу сказал, как узнал о стрельцах. И полковнику этому тоже, когда он в гостях был. Нет, попёрлись окольным путём.
   - Тащ полковник, - вмешался высокий мужчина с острым лицом, - переброска тогда возможна будет в два этапа. От Новониколаевска по воде на баржах, затем по болоту. Там сухие земли в форме дуги идут, края на пять километров от реки, середина на пятнадцать. С настилом неделю поковыряемся, зато можно безопасно с городом взаимодействовать. Все под куполом Яробора. Прибрежную зону можно попросить жрецов хозяйки реки прикрыть.
   - Добро дают? - спросил воевода.
   - Так точно.
   - Начальник ПВО, что ты скажешь по поводу дракона? - спросил полковник у помощника с мутными красными глазами.
   - А что скажу? ПЗРК его не фиксируют, он холодный и, вообще, стелс какой-то, радар тоже не видит. Только зенитными пулемётами и пушками в ручном режиме. Можно экипажи обучить стрельбе из БМП, как по низколетящим вертолётам. Ну, ПТУР попробовать можно. Но у него свой барьер, так что не знаю.
   - По хозяйке, разрешите доложить, товарищ полковник, - снова заговорил инженер, - у нас начальник службы магического обеспечения на короткой ноге.
   - В смысле?
   - Ну, они корефаны. Я даже видео в сети видел, как они вместе ходят по набережной мороженки кушают.
   - Это хорошо, а где он, кстати?
   - Вон, он. Отходит после боя.
   Инженер показал рукой в сторону, и все посмотрели туда.
   - Дядька, так это же тот колдун, - шепнула Лугоша.
   Я пригляделся. Там, прислонившись к карете, в один рядок сидели чародеи. Я стиснул зубы. Среди прочих был тот, что со смертью бессмертных. Стало быть, цепных псов ко мне приставили. Стеречь, чтоб не взбунтовался, сразу подумалось мне.
   Я подошёл ближе, в то время как полковник продолжил совет.
   Хранитель Иглы очень опасен. Сидящий подле него продавший душу всего лишь на подхвате, игоша, что примкнул к ним, и то сильнее будет. Остерегаться надобно во свете рождённую, от неё очень много нехорошего случиться может. Над ней сейчас колдовала маленькая берегиня, залечивая рваную рану на спине. Дева-воительница терпеливо морщилась. Там, где обычного человека в гроб уже положили, светорожденная лишь недолго недомогать будет.
   Хлопот может добавить всевидящая, которая, к тому же обещана после смерти Дубомиру. Отсюда виден беличий череп, вплетённый в тонкую косичку, идущую от виска.
   Все остальные - мелочь, недостойная внимания.
   Я перевёл взгляд далее, на бледную девку, что понуро повесила голову и тыкала пальцем в зеркальце-мартьфон. То была дочь воды, ещё не нашедшая свою реку, и это так же гадостно, как хранитель. Чего она умеет? Какой силой владеет? Плохо. И вдвойне плохо, что не учуял её сразу. Только её мне и не хватало. А ещё ощущалось нечто. Нечто настолько древнее, что мои сорок тысяч лет - лишь миг новорождённого. Это нечто из тьмы тысячелетий, смутно знакомое, спало глубоким сном. Если проснётся, то точно не одолею колдуна.
   И чародей тоже узнал меня. Вона, как исподлобья зыркает.
   Колдун разжал длань, и из неё выпорхнула пчела, большая как шмель, пытающийся перекинуться мышью. Жужжащая тварь пролетела недолгими петлями и села на покрытое грязно-зелёной вапью железо, кованное кузнецами так гладко, что диву даёшься.
   Я зло смотрел на это создание, а потом протянул десницу и сжал в ладони, отчего пчела сердито зажужжала.
   - Глупая безделушка, - пробурчал я, ещё сильнее сдавливая руку, - как все те, что в городе порхают, и пищат без умолку.
   - Я бы этого не делал, - устало произнёс чародей, делая глубокий вздох.
   - А то что? - спросил я, скрипнув зубами и заметив, как от меня попятилась Лугоша, чуя вскипающую ярость.
   Чародей пожал плечами, а вот дочь воды оторвалась от зеркальца и стала ждать, чего я удумаю. Пусть смотрит, не боюсь я их.
   Я взял двумя перстами за крылышки пчелы и дёрнул. В тот же миг ярко блеснуло и звонко грохнуло, как выстрел из пищали. А когда проморгался, то узрел, что правой длани не стало по самое запястье, а на левой содрана кожа, и пальцы висят на лохмутах. Стоящий в десяти шагах от меня полковник хрипло заорал.
   - Начмед! Ко мне!
   Стрельцы, кто не шибко занят был, замерли и уставились в мою сторону. Я же думал, как быть далече. Сам себя глупцом выставил. Передавить бы их поодиночке, да только за цепными собаками обычно хозяева стоят. И я сей миг подобно дурному татю, что вломился во двор. Пес оскалил зубы, но не кинулся и не залаял во всю глотку. Стоит неверно шевельнуться и зайдётся брехнёй, выбегут мужики с рогатинами, спустят всю свору, обступят да прикончат, а ежели не прикончат, так сгонят подалече. И останусь ни с чем.
   Не годится тут силою, хитростью надо. А руки? Руки вскорости уже новёхонькими будут.
   - Славно жалит, да только и муха тоже может кусаться, и гнус всякий, - начал я, подбирая слова, - тоже мне чародей.
   Сбоку подбежал вояка, достал из своей сумы с красным крестом тряпицы тонкие да белые и руки потянул ко мне, перевязать хочет.
   - Прочь, - зашипел я на него.
   - У вас болевой шок, - начал блеять вояка, - нужно срочно перебинтовать.
   - Прочь, я сказал, а не то тебе самому руки поотрываю.
   - Надо перевязать, - не унимался тот.
   Я встряхнул шуйницу и схватил неугомонного за грудки целёхонькой дланью, словно и не бывало раны, а затем приподнял над землёй. Вояка уставился на отросшие пальцы, как на невиданное чудо. А я снова посмотрел на чародея.
   - Вот ежели мёд они принесут, тогда соглашусь, что ты силой владеешь, а не шутовством балуешься.
   Колдун не ожидал таких речей, но огрызнулся.
   - Они не медоносные, они боевые.
   - Вот и я говорю, что гнус противный, - усмехнулся я, сдерживая через силу свой гнев, и опуская вояку на землю.
   Пса прикормить надобно будет, но и слабости не выказывать. И чародея, и воеводу, и всех их, каждому пряник посулить. И не только пряник, но и другую хитрость учинить можно. А с дщери речной глаз не спускать.
   Только какой пряник? И какую хитрость?
   Я повернулся, пристальнее вглядываясь в сей поезд. Раненых нужно приютить. Нужно воду чистую дать. С войском строгость и забота потребна.
   - Дядька, - потянула меня Лугоша за рукав, - так они же пчёлы, что им мёд собрать? Такие за день управятся, целое ведро натаскают.
   - Не бывать тому, чтоб в моём лесу чужие твари хоть каплю росы с цветов снесут, - тихо прошептал я.
   - Но он же пытаться будет.
   - Будет, - ласково посмотрел я на ручейницу, утихомириваясь после душевной бури. - Но я ему не дам свершить задуманное.
   Девушка потупила взгляд, смекая о смысле моих слов. Не глупа она, но вот хитрости плести не умеет, наивна как дитя. Я наклонился к Лугоше.
   - Ты же уже засиделась в девках. Почитай двести лет. Замуж хочешь?
   - А за кого? - спросила девчурка, зардевшись, как закатное солнце.
   - Да хоть за этого чародея, чем не муж.
   - Он же лютый. Он смерть бессмертным несёт.
   - Такой уж и лютый, - ухмыльнулся я, через плечо глянув на прильнувшего к железной повозке колдуна.
   К нему подсела всевидящая, положив голову на плечо, словно чуя подвох. Да, не получится сея хитрость. Лугоша не противница ведьме. Надобно другое придумать.
   Я снова обратил взор на ручейницу, которая выглядывала из-за меня, наклонив голову и насупившись, а потом протянул длани и расстегнул у неё верхнюю пуговку на сорочке, поправил русую косу.
   - Дядька, зачем? - ещё больше покраснела девушка, резко выпрямившись, и отступив на шаг.
   - Проводи усталых воинов к своему ключу, когда на мои земли ступим, он живительный у тебя. Невестой не быть тебе, хоть радушной хозяюшкой побудешь.
   - Что, всех? - распахнула она очи, - их же тыщща. Воды не хватит.
   - Нет, токмо воеводу и ближний круг его. С чародеем сам слажу как-нибудь.
   Да, именно так, думалось мне. Ежели они будут приличия блюсти, то прекрасная своей простотой Лугоша, бесхитростная и беззащитная по сердцу придётся полковнику и свите его. Можно будет звать их в гости, беседы вести, а девка пусть в углу сидит, песни поёт, пряжу прядёт. Без баб они от Лугошиных бездонных серых глаз да червонных губ млеть будут. Ежели обидят её, то можно напоказ лютовать, бичевать и казнить нерадивых, требуя своё право оскорблённого хозяина на возмездие. К Лугоше слухачей и соглядатаев приставлю для большей безопасности. Я и взаправду шкуру заживо сниму с каждого, кто тронет её.
   Я стоял и думал, а в то время средь людей шум поднялся. Лугоша снова одёрнула меня за рукав.
   - Дядька, смотри, ангел, - произнесла она с придыханием.
   Я резко обернулся в сторону светорожденной, но та сидела, вытаращив глаза и уронив челюсть на колени, и смотрела в сторону. Я перевёл взор и прищурился от недоумения. Из ближайшего колка в нашу сторону шла дева невероятной красоты. И даже не шла, а плавно плыла босоногая на локоть от земли. Вокруг головы разливалось яркое-жёлтое свечение, подчёркивая длинные-длинные, вьющиеся на ветру рыжие волосы. Одета она была в свободные белые с золотом одежды. За спиной охристо-красным бездымным пламенем горели крылья. Казалось, каждое перо позаимствовано от жар-птицы. Следом за ней были восемь сверкающих доспехами витязей на вороных корнях, убранных золотой сбруей. Только щиты изображали непонятный герб.
   Чародей сначала встал с вытянутым от удивления лицом, а потом закатил глаза, словно узнал гостью, и пробормотал.
   - Вот же сука.
  
  
  
   Глава 19. Путь-дорожка
   - Егор Соснов -
  
   Алое Солнце коснулось краешком верхушек деревьев, заставляя полыхать пожаром редкие облака и тучи пыли, поднятые техникой. Небо окрасилось сочной палитрой жёлтых, красных и синих оттенков, готовое пустить в себя ночную черноту. В зените проявились первые звезды. Несильный ветер едва заметно шевелил травы, неся запах сухой соломы и поздних степных цветов. Берёзовые колки сменились надвигающейся стеной сосен, до которых осталось не больше километра. Лесные великаны с тёмной хвоей и красными щербатыми стволами ждали нас в гости.
   А небольшая колонна нашей спецроты встала. У одного из Уралов правое переднее колесо не выдержало дороги и порвалось, будучи изрядно пробитым осколками от наших же снарядов, бивших почти в упор. Удивительно, что в той мясорубке жертв было не так много. Я не беру в расчёт первую мотострелковую роту с зенитно-ракетной батареей, которых хорошо потрепали твари орды. У нас только Ангелина, уже восстановившаяся после этого боя, и слегка обгоревший водитель бензовоза, которого охаживала берегиня, рассказывая сказки, словно малому ребёнку.
   Сейчас водитель Урала менял колесо, а вся наша братия помогала либо просто наблюдала. Володя подошёл к нему и присел рядом. Тихон и Велимир без всяких премудростей поднатужились и приподняли грузовик за передок. В воздухе повисли инструменты, которые, собственно, были не нужны. Водитель сначала шарахнулся в сторону, когда болты, к которым прикасался Сорокин, начинали сами выкручиваться и падать в траву по действием телекинеза.
   Мимо, ревя двигателями, двигалась колонна Т-90. Чумазые танкисты, сидящие по походному, не обращали на нас внимания, сосредоточившись на своём пути. Грозные машины поднимали вверх столбы пыли, подхватываемые вырывающимся из систем охлаждения воздухом. Огромные центробежные вентиляторы принудительно прогоняли всю эту мешанину через радиаторы, гудя чуть тише двигателей. Был бы дождь, то танки уподобились арктическим китам, вздымающим облака мелких брызг своего дыхания. Ко всему этому добавлялись горячее сизые облака выхлопных газов из тысячесильных дизелей. Красивое и одновременное страшное зрелище миграции техночудищ.
   В процессе ремонта не участвовала одна лишь Ангелина, злобно бросая взгляды по сторонам и ругаясь, на чем свет стоит.
   - Нет, ну как ей не стыдно, этой сучке, - кипела девушка от возмущения, - она же не ангел. И, вообще, какого черта она тут делает?
   - Она и есть чертовка, - произнёс я, тоже не радуясь новому действующему лицу. Уж очень негативные впечатления у меня сложились при наших последних встречах.
   - Я знаю, кто она. Но что на тут забыла? Потерялась по дороге в ад?
   - Командир части говорит, что она наблюдатель.
   - Чего? Миссии ООН?
   - Не знаю, - покачал я головой.
   Появление Лилитурани-Пепельный-Цветок восприняли негативно почти все. Сорокин боялся глядеть в её сторону. Он только благодаря интригам богов вырвался из-под власти договора о продаже души и сейчас делал всё, лишь бы отвлечься от горьких дум. Вампирша кусала губы, боясь, что демоница напомнит о древнем праве и отберёт у неё паренька.
   Единственный, кто с огромным любопытством посматривал на эту особу, так это Кирилл, за что постоянно получал нелепые задания от Ангелины. Вот и сейчас она проследила восхищённый взгляд подростковой нежити, обращённый на адскую королеву красоты.
   - Юнга, что без дела сидишь? Быстро пробегись по роте, посчитай народ.
   - Я только что считал.
   - У нас война, мало ли чего. Ещё пробегись.
   - Сколько можно?
   - Столько, сколько нужно.
   Демоница толи специально, толи по совпадению обстоятельств сейчас сидела в УАЗике командира неподалёку от нас, томно поглядывая в окошко. Понятно, что мы въезжали в земли Яробора, где должны разместиться лагерем, и полковник переживал за всех отстающих, а мы затормозили на самой границе. Однако само по себе присутствие жительницы нави напрягало.
   Ещё нехорошим знаком был тот факт, что с нашим богом-хранителем поссорились с первых же минут. Нет, я же его предупреждал, что пчелу трогать нельзя, а он специально. Он бы ещё у гранаты кольцо выдернул всем на зло. Псих. Однозначно, псих. И чем ему пчёлы не угодили? Мухами их назвал. А вот хрен ему. Я его специально мёдом угощу, с блинами.
   Псих стоял там же, рядом с командирской машиной и о чем-то разговаривал с грузным зампотехом части, похожим по фигуре на профессионального борца. Они кидали отрывистые фразы, заглушаемые танками, но судя по полным ненависти взглядам, что Яробор бросал на гостью из ада, он тоже был не в восторге.
   Единственным светлым пятном в этой картине была девчушка лет тринадцати, которую я уже видел в супермаркете. Она стояла рядом с психом, держа того за руку. Ярко-синее платьице соседствовало с белой рубахой и розовыми кроссовками, надетыми поверх замотанных почти до колен портянок со шнурками. Девочка хмуро, с беззлобной любознательностью поглядывала, то на людей, то на демоницу, то на нас.
   - Это я должна быть с нимбом и расправленными крыльями, - продолжала ворчать Ангелина. - Это я имею право, а она нет.
   - Она просто захотела эффектно появиться, а ты, насколько помню, ещё не заслужила такого права.
   - Заслужила! Это моё право.
   - Готово! - раздалось со стороны Урала, обрывая поток возмущений.
   Я повернул голову. Волоты опустили машину и неспешно направились к своим насестам на мотолыгах, где седушку им заменил кинутый на корму гусеничного вездехода брезент. Володя очень быстро спрятался в машину, достав из подсумка гранату и тихонько теребя кольцо пальцами. Смерть ему виделась большей радостью, чем служение демонице. Я помню, как Лилитурани заставила держать одного из своих рабов горящие угли в голых руках и при этом улыбаться. До сих пор мурашки по коже проползают. Запах палёного мяса и улыбка обожания на губах.
   А ведь та восьмёрка тоже наверняка заключившие договор. Универсальные солдаты. Ни дать, ни взять. Молча умрут за госпожу, до последнего вздоха верные её приказу. Их души не принадлежат им.
   Мои раздумья прервал далёкий волчий вой, протянувшийся над лесом. Ему начал вторить другой. Подхватил третий. И вскоре целый хор звериных голосов заставил всех поднять головы и вслушаться в вечернюю тишину, опустившуюся после того как танки нас миновали. Интуиция мага говорила, что это не тоскливая песня голодных охотников, а команда сбор, даваемая матерым вожаком. В этом нет ничего удивительного. Люди ушли из этих мест, вернулось зверье. Мы несколько раз видели диких коз и вспугнутых зайцев. Однажды над нами прошлась стая уток численностью под полсотни.
   - К тебе, - буркнула Ангелина, ткнув меня бок, и показав на внедорожник начальника штаба, с глухим рычанием, подъехавший к нам.
   Подполковник Захаров вышел из машины и действительно пошёл в мою сторону. Он несколько раз бросил взгляд на Волотов а потом заговорил без всяких предисловий.
   - Нам вместо погибших дают двух новых магов.
   Я кивнул головой, давая понять, что принял информацию.
   - Только они не обучены толком. Лейтенанты после военной кафедры, - продолжил он. - После развёртывания лагеря вам нужно будет немедленно приступить к обучению. Программу обучения спустили сверху. С вас журналы учёта подготовки, конспекты, планы на месяц и материальная база на занятия.
   - Я не могу понять, если крепость так нужна, то зачем нам дают необученных?
   - Боевых магов на самом деле не так много. А ещё нужно учитывать, что они нужны не только здесь. На Ближнем Востоке война кипит. В Забайкалье к нам прут из Поднебесной потусторонние эмигранты. В Баренцевом море гоняют Ктулху. После того, как утопил ледокол, на него сильно обозлились. А теперь какие-то неведомые твари разоряют силами своих войск соседнюю к нам Котомскую область. Намучились, говорят, с ним. Вообще беспредельные типы. К тому же Орда давит вдоль железной дороги. Нам сказали, что свободных магов нет.
   - Ну, надо, значит надо. Мне всё одно Кирилла натаскивать. Мне ещё нужно водителей обучать.
   - С этим не проблема. Начальник автослужбы посодействует. Это уже выносилось на совещании. И пусть ваша ротная подаст заявки на боеприпасы для огневой подготовки и нужно путёвками заняться.
   - Путёвки на Светлане будут.
   - Это которая?
   - Это вампирша.
   - Ах да. Вы в части на острие внимания, - улыбнулся начальник штаба. - порезались?
   Я нахмурился, не понимая, о чем он. А Захаров показал на руку. Я поднял её. С той редкими каплями капала тёмная, почти чёрная в вечернем сумраке кровь. Одна из капель, сбежав от тонкого длинного пореза на ладони вниз, повисла на кончиках пальцев, а потом поднялась вверх и исчезла в разрезе, словно передумала падать. Рана быстро затянулась, оставив ощущение чего-то тёплого, мягкого и шелковистого на коже. Словно собачий язык лизнул.
   - Спасибо, - пробормотал я Захарову, сжав руку в кулак и посмотрев на лес, где вновь повторился волчий вой.
   Он ничего не понял, списав это на очередное колдовство, а я сел в машину и дождавшись, когда колонная пройдёт дальше, последовал за всеми в неширокую просеку.
   - Что с тобой? - спросила Шурочка просунувшись вперёд, и уцепившись руками в спинку моего кресла.
   - Пока ничего, - ответил я, глядя вперёд.
   Она промолчала, а потом улыбнулась и чмокнула меня в щеку. По моей ауре прокатилась волна мощного принудительно скана. Девушке не верилось, что все нормально и она хотела непременно допытаться до сути проблемы.
   - Вот, черт, - тихо выругалась Света и едва уловимым в своей быстроте движением повернувшись ко мне, - у тебя сейчас глаза блестят, как у кошки. Тебя часом оборотень не кусал?
   - Нет, - неуверенно ответил я. - Не помню.
   - Лечиться нужно, - произнесла Оксана. - А то будешь, как плешивый пёс углы метить, или как упырь-сифилитик. Нам одной хватит.
   - Я не больная! - воскликнула вампирша, чуть не бросившись на навью, не смотря на то, что была за рулём.
   - Да? И людей ты не кусаешь.
   - Нет у меня сифилиса!
   - То есть, то, что ты упырь, ты не отрицаешь?
   - Это не болезнь!
   - А что это?
   - Егор, Ангелина, ну, скажите ей.
   - Ты за дорогой гляди, - ответил я, - потом разберёмся.
   Остаток пути ехали молча. Впереди маячили тёмные стволы сосен, освещаемые фарами машин, габаритные огни и силуэты кустарников. По бокам ощущалось присутствие болот, на окраине которых мы были. Они давили своей недвижной мощью и бездной отчаяния, прямо как те, что описывались во Властелине колец у Толкиена, только в этих не были утоплены эльфы.
   Где-то через полтора часа мы выехали на большую поляну, где уже суетился народ, выгружая палатки и имущества, расставляя технику по местам. Въезд перегораживала боевая машина пехоты и солдаты комендантского взвода с радиостанциями и светящимися жезлами.
   - Спецрота туда, - замахал он, а потом вручил небольшой жетончик.
   На кругляш было наложено заклинание, обернувшееся небольшим карикатурным инструктором для пионерского лагеря. Этого фантома переделывать под нужны военных не стали, но он был очень удобен именно при развёртывании лагерей и на пешем марше, не давая заблудиться. Человечек с объёмным рюкзаком бодро указывал направление. Мы поехали по указке и вырулили у небольшого болотца, жужжащего тучей комаров. Сзади сразу хлопнула дверь и раздалась ругань Ангелины.
   - Что такое? - спросил я, положив руку на дверную ручку.
   - Тут крапива ядерная, - ответила помощница.
   - Я думала, адские какашки, - ухмыльнулась Оксана.
   - Только их тут не хватало.
   - Да, крапива знатная, - пробасил Велимир.
   - Тут родник, - радостно прокричав, побежал к воде Кирилл.
   Уж ему-то крапива вообще была не помеха. Ведь он сидел в банке, а бегал синтетический гомункул.
   - Ты чё орёшь, полоумный? - подала голос Ангелина, осторожно притаптывая стебли с резными листьями. - Первый раз в лесу что ли?
   - Ага, - радостно ответил лич, и стал плескаться ладошками где-то в темноте в полусотне шагов от нас.
   - Я в машине останусь, - проговорила Шурочка, закутываясь в спальный мешок при тусклом салонном фонаре.
   Я снова почувствовал кровь на ладони и спрыгнул в траву. Силовой щит примял крапиву. Рядом со мной по беззвучному приказу возникло два десятка пчёл-светлячков. Большинство я заставил кружиться над полянкой нашей роты, а три отправил веред себя, углубляясь в лес. Нужно проверить кое-что.
   - Ты осторожней, - снова произнесла Александра, и я почувствовал тонкую нить, тянущуюся от неё ко мне. Она очень переживала, но старалась не подавать виду.
   - Всё нормально, - ответил я и смело шагнул в лес, огибая сосны и приминая густую траву.
   Один раз пришлось обойти валежник. Под ногами хрустели сухие ветки, и пружинила палая хвоя. Пчёлы петляли, высвечивая лужи, муравейники и колючие заросли.
   Лес приглушал голоса людей и рычание техники, заменяя своими звуками. Вверху шуршали кроны сосен, хлопали крылья устраивающихся перед сном птиц. Тонко попискивали мыши, шуршал и пыхтел ёж. Изредка с глухим стуком падали шишки.
   Через две сотни метров я остановился и погасил фонарики.
   - Кого-то ищешь, человек? - раздался томный голос болотного духа в обличие обольстительной обнажённой девицы. Она вышла из-за ствола и неспешно пошла от дерева к дереву, многозначительно трогая пальцами покрытую лишайниками и мхами кору. Ноги её беззвучно ступали по лесной подстилке.
   Я оглядел болотницу с ног до головы и произнёс.
   - Извини, но не тебя.
   - А ко... - она не договорила, коротко взвизгнув, когда сзади за волосы её грубо схватила сильная когтистая рука. Из темноты блеснули зелёные глаза.
   - Прочь, шалава. Воины глаголить будут, - произнёс сильный, гортанный, но в то же время певучий голос.
   Лес шевельнулся десятком силуэтов и ко мне ступили вставшие на задние лапы волки, увешанные звериными и человечьими черепами, а так же оружием. Сетевая субкультура назвала бы их фуррятиной, но конкретно для этих существовал древний термин волкудлаки - люди-волки.
   Рука охотника толкнула болотницу, и та, ойкнув, рухнула на колени, после чего поползла на четвереньках в лес. Кто-то из волков глухо зарычал и легонько пнул под ребра, провожая в дорогу.
   - Здравствуй, Посрединник, - отрывисто произнёс вожак, - вижу, ты не забыл клятву. Не забыл братание кровью.
   Он поднял руку, по которой тихо стекали багряные капли, подсвеченные колдовством. Я тоже протянул ладонь, где полыхало рубиновым огнём.
   - Здравствуй, Первый Клык.
   - Средь волков слух прошёл. Слух, войско ищешь, - сказал зверь, блестя глазами. - Возьмёшь стаю?
   Я немного помолчал, прежде чем спросить.
   - Откуда знаешь?
   - Щенок один шепнул. У тайной стражи он гостевал. Долго гостевал. У дикого зверя слух острый, всё слышит. Он ко мне и прибёг. Говорит, долг платежом красен.
   Я улыбнулся. Щенок, говоришь. Не тот ли это оборотень, которого я от чернокнижника спас? Скорее всего. Вон, как оно обернулось.
   - Добро пожаловать, Клык, - ответил я, протянув руку и коснувшись ею мохнатого плеча.
  
  
  
   Глава 20. Штатная неразбериха
   - Егор Соснов -
  
   Сквозь тяжёлый и глубокий сон я услышал стук в дверь. На секунду мне показалось, что все события последних дней лишь странный кошмар, и на самом деле я дома. Но приоткрыв глаза, я увидел потолок прицепа к штабной машине. Тесный кунг вмещал в себя восемь спальных полок, расположенных друг над другом как в купе пассажирского вагона. Две полки с одного края, две с другого, а над ними ещё ряд. Два шкафчика и небольшой стол-тумба.
   Пространство освещалось лучиками солнца, бьющими из-под тёмных штор на нескольких крохотных окошках.
   Мы всю ночь расставляли машины и общались с вновь прибывшими. Среди полулюдей-полузверей были не только волки. Волкудлаки припёрлись всей стаей с волчатами и одной беременной волчицей, оказавшейся самкой Первого Клыка. Оксана сразу окрестила её скво, вспомнив старый фильм про индейцев.
   Стук повторился. Я неохотно потянулся, ощутив на себе почти невесомую Ольху, которая по своему обыкновению спала у меня под боком как замёрзшая кошка. Девочка сразу открыла глаза и, вцепившись пальцами в край верхней полки, в одно текучее движение заскочила на неё, а потом стала наблюдать оттуда развалившись на животе, подложив руки под подбородок и качая в воздухе согнутыми ногами.
   На полке напротив спала Александра, а над ней Ангелина. Моя хранительница хоть и говорила, что не умеет спать, но свой режим энергосбережения, неотличимый от сна, иногда проваливалась на пару часов. В самом тёмном углу, закутавшись в одеяло и заклеив щели между шторкой и окном чёрным скотчем, дрыхла Светлана. Над ней храпел молодецким храпом Володя, которого только я за ночь раза три толкал.
   Две другие полки пустовали. Они предназначались для Оксаны и Медуницы.
   Лич Кирилл всей своё многоликой толпой ночевал в выделенном ему Тигре.
   Снова стук.
   Я встал и сунул ноги в ботинки, тихо стукнув пальцами по высокому голенищу. Сработало хорошее туристическое заклинание, и шнурки натянулись, а потом стали с ловкостью маленьких чёрных змеек сами зашнуровываться. Кстати о змее. Полоз спал уже месяц, не выныривая из своего мягкого и тёплого убежища в моём рюкзаке. Я не тормошил древнего духа, когда надо, тот сам проснётся.
   А я спать вчера вырубился прямо в форме, только сняв куртку, которую подстелил под голову.
   Опять стук. Кто же там такой настойчивый. Свои бы просто открыли дверь да вошли, а этот долбился готовый всех переполошить. Я переборол своё желание посмотреть на гостя экстрасенсорным восприятием и прошёл мимо небольшого тамбура-прихожей, где ютились умывальник и распределительный щит.
   Распахнутые двери заставили поморщиться от яркого полуденного солнца, ударившего прямо в глаза.
   - Он есть мой руцей! - с порога раздался гневный детский голос.
   Его обладательницей являлась та девчонка, что всюду сопровождала психованного Яробора. Она как прежде была одета в незабудковый сарафан, накинутый поверх белой футболки. Розовые кроссовки соседствовали с бледно-серыми портянками-обмотками.
   Серые глаза девочки гневно сверкали, алые губы были обиженно надуты, как у ребёнка, у которого отняли конфету.
   Я зажмурился и снова открыл глаза.
   - Какой ручей?
   - Мой! - выкрикнула она, а потом затараторила, едва не топнув ногой, - твоя девка без моего ведома пошла к моёму ручью! Пусть прочь пойдёт!
   - Какая девка? - переспросил я, оглянувшись на свой женский коллектив. Если посудить, то девок у меня теперь даже очень много, но самая близкая была на месте.
   - Наглая!
   - Пойдём разберёмся, а то всех разбудишь.
   Спустившись по металлической лесенке с небольшой ребристой площадки, положенной поверх дышла прицепа, а осмотрелся. Волоты дрыхли на солнышке, расстелив под себя брезенты от мотолыг. Под самим прицепом и в его тени одной большой кучей валялись волкудлаки. Всё остальное было недвижно и сонно. Только один солдат из приданных нам водителей ковырялся в телефоне, приоткрыв дверцу машины. Он вытянул руку, щёлкнул на камеру волков и снова стал водить пальцем по экрану.
   Девочка быстро побежала вперёд, проскальзывая между зарослей крапивы по тонкой тропинке. Она периодически останавливалась, что нетерпеливо дождаться меня, потом снова ускользала. Вскоре мы выскочили к небольшому не то озерцу полутора метров в поперечнике, не то к чистой лужице, поросшей по краям высокой травой. И прямо посреди этого озерца валялась наша незабвенная Оксана. Вопреки обыкновению она валялась в воде лицом вниз прямо в форме.
   - Се есть мой руцей! - громко повторила девочка, показав пальцем на мою подопечную.
   - Поваляется и уйдёт, - пробурчал я, не имея никакого желания вытаскивать мокрую навью из ручья, - тебе что, воды жалко?
   - Мне не жалко водицы, но он мой.
   Девочка вздёрнула голову к верхушкам деревьев, а потом начала вытирать кулаком слезы, побежавшие по лицу.
   - Ты не поймёши мя, человече, - произнесла она дрожащими губами, а потом сердито посмотрела в мою сторону, - я дядьке жалиться буду. Тамо вомут есть, пусть там полощется.
   - Хорошо, помогу твоему горю.
   Я вытянул руку и, сонно моргнув глазами, начал колдовать. Вокруг кисти едва заметно задрожал воздух. Одновременно с этим ткань на воротнике Оксаны натянулась. Я почувствовал себя магистром Йодой, вытаскивающим звездолёт из болота, приводя утопленницу в вертикальное положение. Навья недовольно повела глазами сначала на меня, а потом на девчушку.
   - Ябида, - коротко бросила она, когда я тихонько поставил её на ноги.
   С камуфляжа Оксаны лилась ручьями вода, но она не замечала такого неудобства.
   - Где омут? - спросил я у девчонки, подойдя ближе к подопечной, и легонько подтолкнув её
   - Я покажу, - ответила та, быстро побежав вперёд, вытирая высыхающие слезы.
   Мы прошли сквозь заросли, утоптанные свежей колеёй. Там же рядышком нашёлся и УАЗик начальника штаба вместе с водителем, набирающим в чёрное резиновое ведро воду. Солдат коротко бросил: "Здра жлаю", и плеснул на свой автомобиль. Брызги едва не задели нас, но я промолчал. Впереди медленно текла речка шириной примерно в десять метров. Тёмная вода, заточенная в глинистые берега, была едва подёрнута рябью. С противоположного берега она заросла камышом, в котором отрывисто крякала одинокая утка. Берег спускался немного вниз, и на нём виднелись следы мелкой живности и водителя.
   Оксана подошла к самой кромке воды, вытянув правую ногу и нырнув носком ботинка в прозрачную воду. Навья присела и опустила в водоём пальцы рук.
   - Градусов двадцать. Зачётно, - произнесла она, неспешно выпрямившись, с раздумьем поглядывая на едва колышущееся зеркало с медленно плывущими по нему палыми листьями. А потом она стала раздеваться.
   - Не утонет? - спросил я у девочки, заметив, что боец замер с ведром в руках, присев у воды с открытым ртом и блестящими от такого подарка глазами.
   - Не, - отмахнулась та, - вомут две сажени. Берега склизкие, но не трясина. На дне всего одна коряга, и та в сторонке.
   Оксана бросила на траву футболку, вытащила ноги из ботинок, выскользнула из штанов, а потом ловким движением стянула трусы. Боец непроизвольно сглотнул, совсем ошалев от такой картины.
   Навья подняла руки и рыбкой нырнула в воду, почти не подняв брызг. Если бы она участвовала в прыжках с трамплина, заняла первое место.
   Около минуты ничего не происходило. Мы втроём вглядывались в речку, совсем замершую после кульбита, а потом раздался всплеск, и боец закряхтел, пытаясь разжать пальцы Оксаны, стиснувшиеся на его горле.
   - Если хоть капля дерьма с машины попадёт в речку, я тебя утоплю, - процедила она холодным голосом, показав лицо над водой, - ты меня понял?
   Водитель судорожно кивнул, а потом начал шумно хватать воздух ртом. Оксана сделала пару вальяжных движений руками и поплыла на спине. Над водой были видны только лицо и холмики грудей с острыми посиневшими сосками.
   - Дура, - набычившись произнесла девчушка Яробора, - и срам на показ.
   Я не стал спорить, лишь хмыкнув с улыбкой. В чем-то она была права. Оксана, бывало, перегибала палку.
   - Егор! - раздался сзади голос Ангелины.
   Я обернулся. Моя хранительницы быстро окинула взглядом место событий.
   - Пойдём, там все собрались уже, - продолжила она.
   - Для чего? - спросил я, поглядев в прогалину между деревьев.
   - Перепись населения. Дед воюет, но там два упёртых собрались. И эту тоже из лужи вытаскивай.
   - Я не пойду, - пробубнила Оксана, - мне и здесь хорошо.
   - Не пойдёшь, буду динамитом глушить, как верхоплавку, - бросила Ангелина.
   - Это браконьерство, - расхохотался я, подбирая с травы одежду навьи. - Догоняй.
   - Это боевые действия. Война всё спишет, - парировала Ангелина, и мы шагнули к лагерю. Сзади послышался шум воды и шлёпанье босых ног.
   Когда вышли на поляну, то в лаза бросилось сразу два события. Во-первых, неподалёку была троица каких-то динозавров, похожих на игуанодонов, лениво жующих траву, словно коровы. Только они выглядели не так, как принято их было изображать в научных трудах, а скорее как детский рисунок. Все в ярких пятнах и покрытые не то мхом, не то таким мехом. В общем, бред. А во-вторых, перед кунгом стоял стол и возле него столпился весь мой сказочный народ. За столом сидели дед Семён и незнакомый толстый капитан, прижимающий пухлой ладонью к столешнице большую книгу.
   - Слышь, дедок, ты мне мозг не парь. Я как их в штат включу?
   - Ну так, ты, мил человек, широкыма и щедрыма руками перо возьми и делай росчерк, - хитро щурясь толковал дед Семён, разговаривая с капитаном, как с малым дитём.
   Я замер и стал наблюдать за всем этим действом, не торопясь вмешиваться. Это вообще больше походило на торг двух купцов, пытающихся сойтись в цене на кобылу. Сидящая в дверях кунга Александра тихонько улыбалась, прислонившись к косяку проёма, и гладила Ольху-кошку. Я встал рядом, уперевшись спиной в ступеньки, и почувствовал как руки Шурочки легко легли мне на плечи, а пальцы легонько начли поглаживать кожу на ключице.
   - Не, так не пойдёт, - упирался капитан, - у меня выписка из приказа есть только на нескольких.
   - Эт на кого же?
   - Маг Соснов, - начал перечислять пухлый, - мадам, от которой прошмандовок в шкафу не спрячешь, потом ты, ваша ротная фея, стриптизёрша, тот чернявый глухонемой, и всё-ё-ё..
   - Он не глухонемой.
   - Значит, хорошо притворяется.
   Капитан развёл руками, мол, ничего не могу.
   - Есть же грамота, собрать особую роту.
   - Приказ-то есть. Да только, каким военкоматом бойцы призваны? Лесочащобным? Военника нет. Допустим, мохнатых запишем как служебных пекинесов, а те громилы как? У них паспортов нет, и срочку они не служили.
   Один из волкудлаков глухо зарычал.
   - Хорошая собачка. Дедуль, скажи ему фу и кинь палку.
   Домовой встопорщил усы, но смолчал.
   - Служили мы, - пробасил Велимир, - ещё при великом князе Иоане.
   - Не знаю такого. Тогда личное дело где?
   - А ты командиру позвони, - не унимался дед.
   - Это мы мигом.
   Капитан потянулся до поставленного только утром полевого телефона, крутанул рукоятку и начал туда говорить.
   - Дай кэпэ... Это, братулёк, командир на мостике? Попроси его. Скажи, пипец творится. Сейчас мозг взорвётся... Тащ полковник, у этих, которые в гостях у сказки, у них вааще никаких документов нет, как с ними контракт заключать? Задним числом? Типа, потеряли всё в неравном бою с тёмными силами? Есть. А на довольствие с какого числа? Есть.
   Он положил трубку.
   - Ну что? - снова закряхтел дед.
   - Что-что, хрен через плечо. Строй свою банду.
   Я подошёл ближе и кивнул Ангелине. Та начала тыкать пальцем в каждого, указывая им место на земле.
   - В две шеренги становись.
   Естественно, никто не среагировал. Не обучены. Моя хранительница, хватая всех под локти, расставила новобранцев по местам и сама встала рядом с капитаном и, молча стиснув зубы, ходила рядом. Дед и Медуница расположились на левом фланге.
   Капитан взял поудобнее книгу и пошёл вдоль строя.
   - Первый раз на таком строевом смотре участвую. Обязательно нужно фотоотчёт для потомков. Скажут, последние мозги пропил, сказки рассказываю. Представляться не учили?
   - Велимир, - пробасил волот.
   - Да-а-а, тяжко будет. Нужно представляться гранатомётчик такой-то, жалоб и заявлений не имею. Кто ты по фамилии?
   - Всеславович.
   - Это отчество, а фамилия?
   Волот подал плечами.
   - Жесть. Прямо сир Гора Клиган. Может тебе такую дать? Ты Валуева в ладошках скомкаешь и не заметишь. Будешь у нас Тяготеев.
   Волот пожал плечами, а капитан чиркнул что-то в книге и пошёл дальше. Если с вампиршей, навьей и Сорокиным было все понятно, то дойдя до Кирилла, он запнулся. Шесть подростков молча улыбались и пялились на комплектовальщика.
   - Мне говорили, что это один и тот же персонаж. И вообще они просто хозинветарь.
   - А ты запиши, что разные, - подал из строя голос дед Семён.
   - Они с тобой зарплатой делиться будут?
   - Обижаешь. Я дите не обижу. Но нужно как-то волотов кормить. Я всех на довольствие поставлю, хлебушек лишним не бывает, а Кирюша всё одно не ест ничего.
   - Это правильно, - произнёс капитан, постучав кончиком карандаша по ёмкости с младенцем. - у начпрода корма для рыбок нет, соски тоже.
   Он прошёлся вдоль всего строя, записав зверо-людей. в конце услышал звонкий голос берегини.
   - Санитар-инструктор ефрейтор Медуница!
   - Во блин, у неё и личное дело за пазухой, и военник. Даже корочки об образовании есть. Учитесь, - произнёс он, а потом хмыкнул, - Профессия - патологоанатом. Итого. Первый взвод пока без водителя, взвод обеспечения тоже только одного такелажника имеет. Разведвзвод мохнатыми укомплектовали. Ко втором взводе только одно отделение. Командиры взводов в первом лейтенант Сорокин, в третьем собачка Белый Бим Первый Клык.
   - Он тебе горло вырвет, - произнёс я.
   - Стерплю, - отмахнулся капитан. - Ты попробуй тысячу тувинцев по штату расставь, после этого, ваши - просто мелочь. Продолжим. Во втором куча вакантов. Дед, у тебя в загашнике есть кто? Ты тут самый ушлый. Против дедовщины даже сказать нечего будет. Тебе сколько лет?
   - Так тыщ шестьдесят будет. А загашник опаздывает.
   - Точно, дедовщина процветает. А долго ждать? - спросил капитан, подойдя к небольшому пеньку, торчащему из земли на метр. Он его поддел носком ботинка, заставив осыпаться кору и лишайник.
   Буквально через секунду в этот пенёк с гулким стуком вошли почти одновременно четыре стрелы, три метательных ножа и небольшой топорик. Что-то красно-серебристое очень быстро мелькнуло, и часть пенька распалась тончайшими листами не толще тетрадных.
   Это нечто замерло и повернулось к нам, шмыгнув носом. Это была худенькая девушка с тонкой саблей в руке, экипированная в блестящую кольчугу с большим круглым зерцалом на груди. С плеч потихоньку опадал шёлковый алый плащ, на ноги были надеты багряные сапоги на высоком каблуке и загнутыми носами. Ещё имелся колчан, из которого торчали небольшой лук и стрелы с оперением, судя по всему вырванным из хвоста хищной птицы. На нас смотрело юное лицо с румянцем и ярко-голубыми глазами. По длинной и белой, как мел, косе медленно текли тлеющие электрические разряды, перескакивая на кольчугу.
   Я посмотрел на довольного деда, на застывшего капитана и нахмуренную Ангелину. Пальцы Шурочки на секунду замерли, а потом снова начали гладить кожу. Я расслабился.
   - Ты кто? - произнёс капитан.
   - Я не опоздала?
   - Ты кто?
   - Я, это, как прадед хочу, славу в бою добыть. Они говорят, маленькая, а я уже большая. Меня Соколина звать.
   - Понятно. Задатки лидера на лицо. Даже догадываюсь, кто будет взводом рулить. А кто у нас прадед?
   - Ну так, Перун.
  
  
  
  
   Глава 21. За листком бумаги
   - Егор Соснов -
  
   Это была наша палатка. Только меня и Шурочки. Поставили мы её с вечера, не обращая внимания на поднявшийся ветер и моросивший по темну дождь.
   По потолку тихо ползали рукотворные пчёлы, выполнявшие самые разные функции, и светильников, и музыкальных колонок и подавителей шумов, как внешних, так и внутренних. Однажды меня спросили, почему я не поменяю этих насекомых на нечто другое. Я тогда ответил, что сам с нуля создавал это заклинание, и оно меня ни разу не подвело. Мне комфортно с этими пчелами. Люди пожимали плечами и говорили, что это глупости.
   Я потом сменил ответ. Кому-то удобнее пользоваться виндоусом, кому-то андроидом, а я сделал своё, для себя. Это творчество и самовыражение. Люди улыбались и кивали головами. А я всегда молчал и гладил мягкую пчёлку со слюдяными крылышками, готовую встать на страже меня и моих близких, взорваться небольшой летучей гранатой или миной в траве. Одну из сотен, что я могу создать.
   Я лежал, заложив руки за голову. Обычную туристическую палатку мы переварили в маленькую крепость.
   Шурочка сидела рядом со мной поверх спального мешка. Она тряхнула головой, и прямые светлые волосы потемнели и подобрались в шапку густых завитков. Небольшой беличий черепок, подаренный Дубомиром тогда же что и чёрный клинок, подтянулся вверх, вслед локонам, и стал неким подобием заколки. Шурочка никогда не снимала свой лакированный оберег.
   - Это какой цвет? - спросила она, дотронувшись пальцами до одной из прядей, и направив свой взор куда-то на стенку палатки, так и хотелось проследить линию взгляда в надежде наткнуться на букашку и пылинку, но нет, глаза девушки ничего не видели.
   - Каштановый, - ответил я, положив ладонь на обнажённое женское бедро. Пальцы лёгким движением перескочили на талию, а там и на ровную спину.
   - А это?
   Волосы сменили оттенок, став ядовито жёлтыми.
   - Отвратительный.
   - Да? А какой он?
   - Канареечный.
   - А так?
   Шапка кудряшек тут же рассыпалась по плечам медно-рыжим потоком. Вместо ответа я сел и тихонько поцеловал её в губы. Ладонь задержалась на обнажённой груди, а большой палец сделал плавный круг по ореолу соска.
   Внутренний голос ехидно подметил, что женщина всегда остаётся женщиной. Даже на своё тело она наложила несколько заклинаний, одно из которых поддерживало грудь не хуже бюстгальтера.
   - К нам идут, - шёпотом произнесла Шурочка, а потом добавила: - Когда всё это кончится, купим домик в тихом лесу у речки или озера. И чтоб никого не было на десять километров, с их проблемами и суетой.
   - Мы и так в лесу, ещё и у речки, - ответил я.
   - И ты называешь это тихим местом? Здесь множество людей в очень ограниченном пространстве, отчего заклинание отвода глаз едва справляется. на людей постоянно давит угроза смерти. Уровень стресса через край течёт. Я так не могу.
   - Будет тебе домик, - произнёс я и провёл носом по её щеке.
   - Что по пчёлам решил?
   - Я скачал кучу пособий по пчеловодству. Там не всё так просто. Самая большая загвоздка даже не в полном копировании анатомии и поведения, а в химии. Ферментация нектара, производство воска и прочее.
   О ткань палатки кто-то прошуршал ногтями, а следом едва слышно донёсся голос.
   - Э-э-э... А-а-а... И-и-о...
   Голос был настолько тих и неразборчив, словно его обладатель сидел за глухой кирпичной стеной и орал в алюминиевый бидон.
   Я отключил звукоподавление.
   - Вы там живы ещё?! - сразу ворвался вопрос Ангелины в наш крохотный мирок. Не дожидаясь ответа, моя хранительница расстегнула молнию и втиснулась в палатку. Я едва успел накинуть простынку.
   - Тебя этикету, блин, не учили?
   - Да брось ты. Я же говорила, мне плевать на секс.
   - Ангелина! - повысил я голос.
   - Тоже мне спрятались от мира в густых кустах. Все знают, где вы. Клык охрану на ночь выставлял, чтоб никто не мешал вам. Знаешь, матёрый такой зверь прямо у входа спал.
   - Ангелина!
   - Только полный дурак не догадается, зачем вы спрятались. Дело-то молодое.
   - Ангелина, - понизил я голос и скрипнул зубами, - ещё раз без разрешения войдёшь, выставлю силой.
   Она замерла, перехотев что-то добавить, и перевела взгляд на Александру Белкину, а потом снова посмотрела не меня.
   - Там к тебе за помощью прибежали, - наконец произнесла она.
   - Кто?
   - Вояки. А в обед совещание.
   Я вздохнул и быстро оделся, заставив Ангелину отвернуться.
   За порогом уже ждали. Это был невысокий майор с острыми чертами лица, прямым носом и светлыми глазами. Слева на лбу у него виднелся старый шрам, тянувшийся наискось от линии волос до виска. Майор стоял и нервно поглядывал по сторонам. При моём появлении он пожал руку и сразу начал говорить, поманив меня за собой.
   - Слушай, у меня хрень какая-то. Я в первый раз с таким сталкиваюсь.
   - А что случилось-то?
   - Я лучше на месте покажу, тем более, сам не видел. У меня секретчицы всё видели.
   Я пожал плечами, тоскливо оглянулся на палатку, стоявшую в полукилометре метров от лагеря, и пошёл вслед за этим майором. Идти пришлось долго. Его две машины, укрытые маскировочной сетью вдобавок к заклятью каракатицы, стояли особнячком от остальных. Там же тарахтел небольшой генератор, к которому тянулся чёрный извилистый кабель.
   Тут же стоял вооружённый автоматом солдат, старающийся не шевелиться, и лишь водящий туда-сюда напряжённым взглядом, словно сильно накосячил.
   Навстречу нам почти сразу выбежали две девушки в форме. Обе в звании рядовых. Девушки были яркими представительницами своего рода. Одна типичная фигуристая славянка с пшеничными волосами, голубыми глазами, светлой, склонной к румянцу кожей и пухлыми немного детскими губами, вторая - худенькая смуглая азиатка с карими миндалевидными глазами и тёмным волосом. Обе с косичками.
   Они выскочили и встали, переглядываясь между собой.
   - Рассказывайте, - произнёс майор.
   Девушки ещё раз переглянулись.
   - Там крыса, - начала славянка, теребя кончик косы, - жирная такая.
   - И причём тут я? - вздохнув, спросил я. Сильно раздражало, когда на мага пытаются свалить задачи, совершенно не характерные ему.
   - Я ключом дверь открываю, захожу, а она книгу входящих листает. Всё нюхает и читает.
   - Крыса? - переспросил я.
   - Да. Вы только не подумайте. Я не сумасшедшая. Я стою, а она поглядела на меня, облизнула палец, и перевернула страницу. Вот такая жирная.
   Девушка развела руками, показав полуметровое создание.
   - Ну почему же. Я вам верю, - ухмыльнулся я, вспомнив помощников Соблазня, которые носом на сотовом смс набирали. - И что дальше?
   - Нет. Не верите, - неправильно истолковав мою улыбку, негромко произнесла девушка.
   - Книгу она листала, - раздался сзади язвительный голос, - эка невидаль.
   Я повернулся. Чуть поодаль от меня стояли: Ангелина, Кирилл всей своей многоликой толпой, кроме самурая, новичок Солколина и четверо волкудлаков-подростков. Волчата были, как и их взрослые сородичи, увешаны черепками мелкой дичи и держали в руках оружие. Трое с копьями, один с мелкашкой. Дабы укомплектовать роту, хотя бы номинально, мы назначили их на должности стрелков во взвод. От взрослых их отличала более тёмная шерсть и украшения - черепа принадлежали в основном грызунам и птицам, а перьев, вплетённых в загривок, было не так много. В остальном это были обычные подростки, блестящие любознательными карими глазами, и вытягивающие шеи, дабы лучше принюхаться влажными носами.
   Всю эту бригаду можно было обозвать одним ёмким словом: "шпана".
   - Ладно бы просто крыса, - заговорил майор, обведя глазами всю честную компанию, и основавшись на Ангелине, - она копалась в секретных документах. Осознано копалась. Ну, ты понимаешь. Нужно не допустить утечек информации.
   - А где она сейчас? - спросил я.
   - Я её шваброй, а она бежать. Она в кунге угол прогрызла. Пока звала начальника, она сбежала, - ответила славянка, изобразив действие инвентарём в пустых руках.
   - Что от меня хотите-то? Я вам не фокусник, чудес не бывает.
   - Ты же маг, - ровным голосом продолжил майор, - нужно узнать как можно больше.
   - Нужно кому?
   - Слушай, ну, надо, - отрывисто и негромко произнёс майор.
   - А мы, поглядём, - подала голос Соколина, выступив вперёд. - Волки унюхчат. А там выльем из норы, выкурим из дупла. Возьмём ворога живым или мёртвым.
   Она говорила с жаром и блестела небесно-синими глазами. И мне почему-то казалось, что она нарочно говорила, имитируя старинную речь. Уж очень современным было её произношение. Она словно играла роль в спектакле. Древние духи не так бы сказали. Не было раньше слова "поглядём", пришлось справочники полистать, знаем. Древние сказали бы совсем по-другому. Впрочем, дадим дорогу молодым и перспективным.
   - Хоругве вамо во руце и накру на выю.
   - Чего? - переспросили у меня хором.
   - Флаг вам в руки и барабан на шею, - перевёл я с древнерусского, усмехнувшись вытянувшимся от удивления лицам. - Пусть эти юные следопыты поищут, а мы поржём.
   - Сохранность гостайны - это не шутки, - произнёс майор.
   - Согласен, - ответил я, - но искать крысу в лесу, это дохлый номер. Тем более, что я тут никоим боком не виноват. Она может быть и на территории, не защищённой куполом. Я приму меры. Поставлю спецверсию стража, сигнализирующие заклятия и прочие примочки. Хотя удивляюсь, что у вас такого нет.
   - Стоит всё это. Да толку никакого, раз крыса шастает.
   - Я своё поставлю.
   - А оно сертифицировано? - переспросил майор, поглядев на меня исподлобья.
   - Конечно. Конечно, нет. Я раньше секреты не охранял, только свой личный сейф, но там много чего полезного.
   - Крыса лист один вырвала и с собой унесла, - тихо заговорила азиатка.
   Я услышал, как майор заскрежетал зубами.
   - Надо быстрее искать, - произнёс он, - эту уже совсем не шутки.
   Я кивнул и создал поисковую пчелу. Насекомое несколько минут покружило около прогрызенного угла, а потом в воздухе возникло мутное чёрно-белое изображение животного. Оно застыло прозрачной туманной статуэткой, вцепившись лапами и зубами в край машины. В том месте следы резцов на жести и древесине были отчётливо видны. А вот огоньки-последыши не проявились вовсе. Зато один из волков, припав на все четыре лапы начал шумно втягивать воздух носом, а потом медленно пошёл в направлении зарослей шиповника.
   Мы переглянулись и двинулись следом. Заросли мы обогнули, бросив туда несколько увесистых сухих сучков на всякий случай. Но след продолжился и дальше.
   Морок животного возник через сорок шагов. Было видно, что оно что-то несло в передних лапах, но отвратительная резкость изображения не давала рассмотреть что именно. Я присел и провёл ладонью сквозь туманную мутную фигурку.
   Ничего не произошло. Равно как ничего не случилось и с пятью следующими. Крыса двигалась по прямой линии. Даже волчата шли по следу легко, словно по широкой тропе с флажками. Мы даже не заметили, как барьер лесного бога остался далеко позади, казалось, вот-вот и мы возьмём эту хитрую тварь.
   - Вообще-то. Это засадой попахивает, - негромко произнесла Ангелина.
   Я пожал плечами.
   - Если отойдём ещё на километр, дай знать. Так у меня на максимум щита энергоресурса хватит минут на пятнадцать.
   Она кивнула, тщательнее всматриваясь в лес.
   Поисковая пчела вычерчивала петли и выдёргивала и пустоты призрачные образы, волки шли, азартно блестя глазами. Мы быстрым шагом двигались дальше. А потом всё кончилось.
   - Вот оно! - прокричал майор, оказавшийся начальником службы защиты гостайны части. Звали его Иван Шаповалов. Неудивительно, что он переживал из-за клочка бумаги, утащенной грызуном. Хотя я его понимал, даже обрывка закрытой информации порой достаточно, чтоб сильно испортить жизнь.
   Существо сидело на пне, держа несчастный листок в передних лапах. Оно действительно было большим. Скорее всего, это была даже не крыса, а ондатра.
   Мы замерли. Грызун сидел и смотрел куда-то вперёд.
   - Щас я его, - произнесла Соколина, медленно доставая из колчана лук и стрелу.
   - Как дети малые, - буркнул майор, разглядывая ондатру и целящуюся в неё Соколину.
   В этой тишине были отчётливо слышен шелест леса и один единственный звук, выбивающийся из этой идиллии. Щелчок предохранителя. Источник был где-то совсем рядом. Я резко вскинул руку перед собой, отчего по пространству прошлась упругая волна создаваемого щита. Лес подёрнулся мутной рябью, как воздух над горячим асфальтом.
   В следующую секунду пространство разрезалось тонкими фиолетовыми нитями трасс от заговорённых пуль. Звуков выстрелов было почти не слышно, да и пули были другие. Лёгкие и медленные. Трассы шли беззвучно, впиваясь в щит, а потом изгибаясь дугой вверх. Одна из них прошила ондатру навылет, заставив зверька рухнуть с пня безвольной тушкой, сочащейся тонкой багровой струйкой.
   - Там, - произнесла Ангелина, указав пальцем в сторону небольшого валежника.
   - В бой! - закричала Соколина, быстро убрав лук и достав саблю. Девушка рванула с места, и я едва успел поставить подножку, отчего она кубарём покатилась по траве.
   - Отступаем! Я сказал, не в бой, а отступаем!
   Я быстро оглянулся и стал раздавать команды.
   - Кирилл, подбери документ, мы с тобой прикрываем отход, - с этими словами я кинул парню свой пистолет, точность тут не важна, главное создать видимость стрельбы. А сам я справлюсь колдовством.
   - Настоящий?
   - Да, блин!
   Он ещё нашёл время прикалываться.
   - Надя, шум!
   Мне проще было называть воплощения нашего лича по имени, чем указывать косвенно, что должен сделать Кирилл. Тем более что марионетки вели себя совсем как люди, отчего я иногда забывал, что они марионетки-зомби.
   - Нет-нет-нет! - закричала Ангелина, выстави перед собой руки, протестуя против этой меры, а потом сразу схватилась ладонями за уши и упала на колени, когда пространство заполнил скрип и свист вперемешку с белой метелью.
   - Макс, взять её.
   Здоровяк сразу взвалил мою помощницу на плечи, которая зажмурившись что-то шептала, возможно, проклятья.
   - Вика, огненный заслон, с дымом.
   Лес перед нами вспыхнул сплошной стеной, а потом притих, заставив источаться густой сизой пеленой тлеющую палую хвою. Главное не допустить лесного пожара к лагерю.
   Сквозь дым начали мелькать фиолетовые трассы, вылетавшие теперь очередями сразу с четырёх направлений. Противник всё время пытался пристреляться, но я постоянно менял вектор щита и пули уходили в разные стороны, как разорванная на капли струйка воды под сильным ветром.
   Кирилл бросился к пню, быстро нагнулся, схватив листок, а потом начал стрелять куда-то в лес.
   - Там собаки! - крикнул паренёк.
   Шаповалов тоже начал стрельбу.
   Я глянул. Два десятка чёрных псов быстро петляли между грязно-рыжих стволов сосен. Белый шум сбивал их с толу не хуже моего чёрного мячика. Во всяком случае, экстрасенсорный нюх отбивал.
   - Марина, свет.
   Девочка достала из кармана лампочку и изо всех сил бросила её в сторону врага. Стекляшка пролетела через дым, а потом взорвалась ярчайшей белой вспышкой.
   Шаповалов схватился за глаза, а потом начал усиленно моргать. Я забыл его предупредить об эффекте заклинания. Ничего, пройдёт, главное, чтоб под ногами смог разбирать дорогу. Зато выстрелы на время прекратились. На невидимых стрелков вспышка тоже подействовала.
   Следующим шагом я хлопнул в ладоши, и в воздухе повисла сотня призрачных пчёл, создавая летучее минное поле, дрейфующее в пологе леса.
   - А теперь бежим!
   Мы рванули с места. Мне приходилось держать щит и пчелиный рой, который уже начал хлёстко взрываться, когда ослеплённые вспышкой и дымом твари Чёрной Орды на полном бегу влетели в жужжащую тучу. От них, скорее всего, мало чего осталось.
   Я заметил, что Соколина делала резкие рывки вперёд, а потом останавливалась и начинала работать луком, выпуская стрелы со скоростью, которой позавидовал бы и небезызвестный киногерой Леголас. Три стрелы за секунду, потом рывок, снова три стрелы и снова рывок.
   Я не люблю бегать, но под барьер мы влетели на такой скорости, что потом перед глазами долго плыло. Тем более что следом раздались выстрелы чего-то помощнее, а жирные трассы крупнокалиберного оружия почти не отклонялись моим щитом.
   Навстречу перебежками двигались солдаты. Когда мы сблизились, они залегли, прицеливаясь в пространство за нашим спинами.
   Кто-то из них пару раз выстрелил, но очевидно, что погоня давно оборвалась.
   Я, тяжело дыша и сглатывая вязкую слюну, сел спиной к дереву. Рядом приземлился позеленевший Шаповалов, держась рукой за бок. Он сделал глубокий вздох и задал вопрос, который я никак не ожидал в этой ситуации.
   - Познакомишь?
   - С кем? - удивлённо спросил я, не сразу сообразив о чем он просит.
   - С блондиночкой.
   - С Ангелиной? - ещё больше удивился я.
   - Угу.
   - Нашёл время думать о знакомстве.
   - Э-гэ-гэй, джигит всэгда о дэвушках думаэт, - с деланым кавказским акцентом произнёс он, подняв руку в пафосном жесте.
   Я ухмыльнулся, сплюнув слюну с привкусом крови, и тут же вспомнил недавнюю бестактность моей хранительницы.
   - Да. Только ты понастойчивее будь. Она любит из себя недотрогу построить.
  
  
  
   Глава 22. Товарищ бог
   - Яробор -
  
   Я сидел на крыльце своего нового терема. Крыльцо было выше прежнего, перила покрыты хитрой резьбой, и пахли свежеструганной сосной. Дом был поставлен не токмо с помощью чар, но с новыми вещицами. Где надобно, подколочено гвоздями, где надобно законопачено не мхом и паклей, а особливой пеной, что сразу твердеет. Дабы не испортить дом, испробовали все это на новом амбаре, который тоже был теперь большее старого. Мой жрец-електрик протянул везде медную жилу, развесил лампады, прикрепил розетки. Прогресс вошёл в моё жилище, которое, к новому слову сказать, двухэтажное ныне.
   Все можно купить в стольном граде. Особо мне нравились большие белёные окна с широкими подоконниками. Я даже заказал к ним ставни, а сами окна высоченными, в два света. Мастера сперва изумились, но при виде денег сразу загомонили, засуетились. Сделали.
   Осталось раскрасить мой терем, тропу к капищу вымостить досками. Но это потом справится, главное уже сделано.
   Под особым навесом на небольшом помосте тарахтел генератор, от которого тянулись жилы. Там же стояли две большие бочки с соляркой. Их обязался постоянно полными содержать воевода. Мы с ним да с его помощниками долго сидели за праздным столом. Мне много даров преподнесено было.
   Долго спорили о том, где войску лучше стоять, долго перстами в карту указывали, но под конец пира решили. Один из стрелецких чинов все старательно вырисовал карандашом, долго подписывая все буквицами.
   А теперь я сидел и вспоминал увиденное. Стрельцы в ночь разбили шатры и теперь доделывали все остальное. Они рыли землю, ставили столбы, тянули жилы. Иные ковырялись с машинами, согнанными в одно место, наподобие ремесленной слободы.
   А странный морок все сильнее стал. Помимо ящеров призрачных, коих люди кричали динозаврами, появились ещё. В воздухе порхали как чудные бабочки разноцветные рыбины, поедая гнус, жучков да друг друга.
   Поседень придавил лапой неосторожную щуку, кинувшуюся было за синицей. Рыба немного побилась оземь хвостом, да затихла, а потом и вовсе растаяла радужным туманом.
   - Ко несущему мор примыкнула стая Первого Клыка, - пробасил Поседень, сидящий около меня на земле.
   - Знаю, - ответил я, разглядывая скопище лесного зверья и птицы, прибывших по моему зову и замерших на дюжину шагов вкруг моего терема, - это не беда. Волкудлаки мне не помеха. Добро то, что он нечисть под крыло собирает. Ты всех созвал, да кого надобно разумом наделил?
   - Да, - ответил бер.
   Я поправил шкуру и встал с крыльца. Средь живности были совы, вороны, лисы, барсуки, зайцы. Всяк понемногу. Птицы и звери сидели, внимательно взирая на меня, а в их очах читалось испуганное разумение. Нет, они не были подобны людям или высшим духам, их разум был заёмным. Стоит спасть колдовству, как они снова станут дикими. Дикими и блаженными в своём неведении завтрашнего дня, довольные лишь едой и тёплыми сухими днями.
   - Пусть они за людьми следят, - произнёс я, - только издали, а то постреляют их на мясо и шкуру.
   - А мене тоже прятатися? - басовито спросил Поседень, почесав бок когтистой лапой.
   - Нет. Ты наоборот должен быть на виду, и везде ходить, все выглядывать. Они должны знать, что под надзором. Я время от времени буду страх наводить.
   - Како же, пужаюца они тя, - выпятив нижнюю губу, произнёс бер, и указал когтём в сторону.
   Я оглянулся и нахмурился. Рядом со зверьём стоял стрелец, несущий бурую коробку и большой моток чёрных жил. Жилы тянулись за ним по пятам, словно зацепившиеся за куст, или он задумал нить путеводную себе прокласть. Стрелец стоял и переминался с ноги на ногу, ожидая пока не закончу своё дело.
   - Что тебе? - зло спросил я.
   Глупо было думать, что он пришёл ко мне для почитания. Думается мне, что послали его старшие чины.
   - Мне бы телефон поставить, - неуверенно ответил стрелец, приподняв свою ношу так, чтоб я смог убедиться, что он не просто так пришёл.
   - Ты как ко мне обращаться должен, смертный? - спросил его я, нахмурившись.
   Боец сразу подтянулся, дотронулся пальцами десницы до виска и громко и отчётливо прокричал.
   - Товарищ бог, разрешите обратиться?! Оператор узла связи рядовой Сидоров!
   Я замер. Впервые за все своё бытие я не знал, что сказать. Он должен был пасть ниц и молвить с раболепием в устах, на худой конец преломиться в глубоком поклоне, коснувшись землицы рукой. В старые времена я убил бы этого дурня другим в наущение. Посадил бы на кол, содрал шкуру живьём, подпалил бы на медленном огне, чтоб орал целую седмицу на всю округу, исходя кровью и дерьмом.
   Но те времена минули. Люди сметут меня с моей земли. Не боги, люди. Многие потери понесут, но паду я.
   Долго мы в гляделки играли, покуда не подошёл в вразвалочку бер. Он осторожно взял побелевшего стрельца за загривок и с некой лаской в ревучем голосе промолвил.
   - Ты склони главу свою, глупец.
   Я плюнул под ноги и пошёл мимо. Нашёл он себе сотоварища. Мы с ним товар не делили и на торжище не свозили. Потом разберусь с ними. Как придумаю способ.
   Пройдя пару шагов, я ступил в туман и вышел у шатров людских. Огромная машина железной лапой рыла землю, делая глубокие и широкие ямы. Уже готовые рытвины стрельцы охаживали лопатами, ровняли края. В иную уже заехала машина с притороченной зелёной избой-коробом сверху. Зачем они это делали, я не понимал. Разве только окопать потом, чтоб получилась завалинка, защищающая подпол такой колёсной избы от холодов.
   Всех людишек не видно было. Они разбежались по разным полянкам, расставляя стрелецкие сотни. При этом суетливые людишки бегали между своими стойбищами как муравьи.
   Ещё шаг через туман и взору открылись большие печи на колёсах, возле которых прохаживались повара.
   Они варили свои каши и похлёбки, не обращая на меня никакого внимания. Лишь когда я подошёл ближе, сидящие привстали.
   Я вздохнул.
   - Я тебя понимаю, - раздался сладкий голос сзади. Солдаты уставились куда-то мне за спину. Некоторые даже рты открыли.
   Я обернулся. Предо мной стояла та самая особа, явившаяся без приглашения. Она по-прежнему была одета в белые одежды, освещаемые златыми крылами. Все были восхищены ею. Все, но не я. Был бы смертным мужем, пал бы в ноги, да только нутро подсказывало, что зря это будет.
   Дева ступила босыми ногами по траве, и, подойдя совсем близко, дотронулась кончиками пальцев до моей груди, словно мы были близки. Она посмотрела в мои глаза и улыбнулась.
   - Колючий взор у тебя, Яробор, неужто не по сердцу я тебе прихожусь?
   - Огонь тоже красив, да только прикасаться к нему болезно, - ответил я, сбросив её пальцы, словно то была ядовитая гадина. - Не ангел ты. Пусть твоё обличие будет обманкой для людишек.
   Дева приоткрыла полные алые губы, прикрыла очи с длинными пушистыми ресницами и наклонила голову вбок.
   - И почему я тебе не нравлюсь? Лицом не вышла или статью?
   - Душой чёрной. Ты без раздумий кинешь всех нас в адское пламя, будь на то твоя воля.
   - Может и так, но не сейчас, - ответила дева, а потом красиво развернулась и подошла к одному из стрельцов. - А ты что скажешь, человече? Я ль на свете всех милее, всех румяней и белее?
   Боец что-то несколько раз нечленораздельно булькнул, не в силах оторвать свой взор от бездонных синих глаз девы. Та положила ему ладонь на щеку, отчего стрелец вовсе разомлел.
   - Готов ли ты со мной хоть на край света? А готов ли ты душу мне свою продать?
   Воин только судорожно кивнул. Дева в пол-оборота глянула не меня, а в её очах мелькнул огонёк. Тонкая ладонь несколько раз хлопнула по щеке бойца.
   - Живи, горемыка, а то кончишь в штаны при людях.
   Она оставила ошарашенного стрельца, и снова подошла ко мне.
   - Пройдёмся, о великий и ужасный, которого не боятся.
   Не боятся? Я схватил деву за запястье, и с силой сдавил. Не по нраву она мне. Ох, не по нраву. И если тот чародей - просто цепной пёс, то, разумеется мне, она и есть тёмный наблюдатель, что приставлен ко мне.
   Была, не была. Тут либо князь, либо грязь. Третьего не дано. Если что, ответ сдержу.
   - Пройдёмся, - с ухмылкой ответил я, и шагнул в туман. Дева испуганно пискнула, да не вырваться ей из моих лап. Я хозяин сей земли, всё здесь в моей воле.
   Несколько мгновений спустя мы вынырнули на потаённой поляне, окружённой дремучими древами с толстыми, покрытыми мхами стволами. И даже не поляна, а островок среди болотца.
   Дева испуганно начала озираться, а я подтянул её к себе и схватил за длинные распущенные волосы, а потом приподнял над землёй. Дева ухватилась за мои руки, и начала болтать ногами.
   - Пусти, больно!
   - Пущу, только ответствуй мне, эти ящеры, и рыбы, и прочая гадость, что лезет на мой остров, твоя забава?
   - Пусти! Я дочь одного из владык Нави! - заходилась криком дева, пытаясь лягнуть меня босой ногой.
   - Ответствуй! Зачем ты здесь?!
   - Пусти! Тебя сгноят в аду!
   - Пусть сначала доберутся. Молви!
   Не дождавшись ответа, я швырнул демоницу в мутную воду, плеснувшуюся тиной и ряской. Она начала грести руками к вязкому берегу, а потом попыталась зацепиться за чахлые травинки. В глазах больше не осталось спеси, лишь испуг.
   Когда она до пояса вылезла из болтины, и приподнялась на локтях, я шагнул ближе и наступил каблуком ей на ладонь, отчего она второй рукой с криком вцепилась в мой сапог.
   - Отвечай, не то утоплю. Твой отец будет недоволен, но ещё больше он будет зол от того, что ты не исполнила его наказ. Повела себя как баламошка, - рпоцедил я, не имея намерений отступать в задуманном.
   - Я все одно вернусь потом. Отомщу.
   - Руки коротки, мстить. Отвечай!
   - Навь. Она близко в этом месте к миру живых подошла, - кривясь от боли, начала говорить демоница, - навь не только мир мёртвых, она ещё и обитель снов. Людские сны становятся явью. Дальше больше будет.
   - Почему это произошло только с твоим приходом?
   - Мы специально соприкоснули миры. Так легче проколы делать.
   - Зачем?! Отвечай! Это моя земля! Я хозяин!
   - Логистические операции. Люди большой ресурс. Нужно отработать мгновенные переброски больших масс.
   - По нормальному говори!
   - Порталы по всей земле и в другие миры. Это должно повысить численность населения за счёт экономического подъёма от порталов. Кроме того люди это дешёвое многочисленное войско. Пусти! Больно!
   - Почему у меня?
   - У тебя удобная площадка для экспериментов. С я?сунями этот вопрос согласован, - скороговоркой произнесла девка.
   - Смерть бессмертных зачем приволоки со псом вашим?
   - Она здесь? - уставилась на меня демоница. - Это людской ход. Я ни при чём. Пусти!
   Я убрал каблук, наклонился, и взял деву за плечи. А после поднял над водой и поставил на твёрду землю. Демоница стояла мокрая с погасшим сиянием и исчезнувшими иллюзорными крыльями. Она держала отдавленную руку за запястье, так что длань свисала безвольной кистью, и затравленным зверьком смотрела на меня, растеряв все своё очарование.
   - Вот и умница, - произнёс я, вытащив из спутанных волос длинный стебель водной травы. - Теперь мне всё понятно. Дело доброе делаешь, хоть и со шкурным умыслом. А ежели хочешь помочь, то займись гатью, что людишки строят от реки. Я даже работников тебе дам.
   Шуйница моя вытянулась в сторону. Болото вскипело и оттуда начали выскакивать лягухи, окружая со всех сторон. Не в моем они ведении, тяжко с водными тварями, да только по-другому никак.
   Лягвы подползали ближе, шевеля своими выпученными глазами и надувая горловые пузыри, а потом начинали рывками расти, словно их надували через соломинку. Подрастя, лягвы вставали на задние лапы, аки люди болотные. Росту в них стало по колено взрослому мужику. Сотни четыре их выползло.
   - Кто лягушачий князь? - спросил я у этого многочисленного сброда.
   - Нет среди на-на-нас та-та-таких. Ква. Каждый са-са-сам по себе. Квак отщепенец, - произнёс ближайший.
   - Не угадал. Ты приказчиком и будешь, - ткнул я в него пальцем. - Ежели ослушаешься, солью посыплю да на солнце высушу живьём.
   Квак поклонился, а я снова взял демоницу. На сей раз осторожно под руку. Туман впустил нас к себе, дав дорогу к лесу. Я оставил деву пред её шатром, дабы она в порядок себя привела, а сам домой.
   Стоило двери в терем захлопнуться, так я прямо там и сел, прислонившись спиной к бревенчатой стене. Пришла дрожь. Дыхание было тяжёлым, словно я без колдовства колоду десятипудовую целую версту на хребте нёс. Не всякий раз приходится княжну преисподней стращать, хоть и младшую, но опасную. Глаза смотрели вперёд, но ничего не видели. Перед ними до сих пор была демоница, а уши слышали: "В аду сгноят".
   - Это мы ещё посмотрим. Посмотрим, - пробормотал я.
   - С вами всё хорошо? - раздался голос рядом.
   Я повернул голову. Предо мной стояла горничная, жена жреца-электрика. Она наклонилась и вытирала руки о передник. Я не ответил.
   - Может горячего кофейку? Или что покрепче?
   - Что у тебя есть?
   - Коньяк у мужа отобрала, он, зараза, в супермаркете взял, когда за лампочками телепортировались недавно.
   Я посмотрел на неё немного, а потом ответил.
   - Давай и то и другое в одной чеплашке.
   - Плохо будет.
   - Хуже не будет, - усмехнулся я, а потом откинул голову, гулко стукнувшись о дерево. - Праздник мне нужно придумать. Во имя меня такого дерзкого и такого глупого. У всех богов праздник есть, а меня нет. Не порядок.
  
  
  
  
   Глава 23. Колдовское i.
   - Егор Соснов -
  
   Я отложил в сторону дописанный план-конспект и взял в руки плоскую жестяную консерву. Остальные лежали в картонной упаковке от сухого пайка. Когда тихонько потянул за краешек фольги, запахло перловой кашей. Мои персональные проклятия, которые сам на себя наложил в лице одержимых ночницами синтетических фантомов, поглядывали в моем направлении с небольшого блока отопителя кунга.
   Рядом копошилась Ангелина, доставая из сумки небольшие коробочки. Облокотившись на край стола, сидела Ольха. Лесавка теперь целыми днями пропадала в чащобе, возвращаясь только когда проголодается.
   - На, ешь.
   Я подвинул консерву девчушке, и та, широко улыбнувшись, схватилась за ложку. Я за два года наконец-то научил пользоваться дикую лесную нечисть пользоваться столовым прибором. Только взяла она его не так, как полагается, а как-то по-детски, стиснув в кулаке.
   - Не так. Смотри.
   Я поднял свою ложку и показал девочке. Она недовольно сжала губы, а я подцепил горячую кашу краешком и поднёс ко рту. Но съесть не получилось. Перловка зашевелилась кучкой опарышей, а кусочки мяса почернели и, обретя тоненькие щупальца, вцепились в нержавейку. Раздался тонкий противный писк протестующей еды. Мне ничего не осталось делать, как положить порцию на стол. Как говорится, опять превышен лимит калорий. Зато Ольха радостно схватила мои шевелящиеся припасы и отправила в рот. Она любила такие метаморфозы еды и часто ждала, когда ночницы создадут такой морок.
   - Нашла, - произнесла Ангелина и положила на край спальной полки несколько небольших упаковок.
   - Что там? - спросил я, отодвинув пытающийся убежать обед.
   Ольха сразу придавила беглую консерву с тефтелями, которая, роняя капли подливы, сама вскрылась, уподобившись раку отшельнику с его ракушкой-домиком. Жёсткие лапки заскрипели о толстую фольгу. Галеты покрылись толстой шапкой бледно-зелёной плесени.
   - Там хорошая вещь, - ответила моя хранительница и стала открывать картонные коробочки с японскими иероглифами на крышках.
   Внутри была упаковочная бумага и плёнка с пузырьками. Потом на свет появились несколько стеклянных колец сантиметров двадцать в диаметре каждое. Они больше всего походили на согнутые в бублик люминесцентные лампы. Сами трубки были толщиной с палец.
   А следом на развёрнутый спальный мешок упала небольшая китайская монета с квадратной дырочкой и рулончик пластыря.
   Ангелина протянула мне монету и пластырь, а потом стянула с себя футболку и повернулась спиной.
   - Прилепи.
   Я вздохнул и развернул пластырь, оторвав два куска зубами.
   - Это вообще-то набор для костюмированного представления.
   - Ну и что? - бросила через плечо Ангелина, - я все равно имею право. Я настоящая. А эта сука - подделка. Она тоже шоу устроила.
   - Куда лепить?
   - Между лопаток.
   Я ещё раз вздохнул и крест накрест прилепил монетку к коже, а потом разгладил пластырь пальцем, чтоб лучше приклеился.
   - А где твои настоящие?
   Монета вспыхнула гранями и символами, а потом за спиной медленно проявились крылья, похожие на лебединые. Они были небольшие, не больше полуметра каждое. Перья сияли приглушенным белым огнём, освещая кунг и отражаясь в металлических деталях и изумрудных глазах лесавки, жующей тефтели и кашу так, что за ушами трещало.
   Ангелина слегка повернулась, приоткрыв рот и думая, что ответить. Показался профиль груди первого размера и кубики спортивного пресса.
   - Когда можно будет домой, тогда и будут, - наконец ответила она с тоской в голосе.
   - А для этого нужно, чтоб я умер, - произнёс я.
   - Для этого нужно чтоб ты умер, а я сделала все возможное, чтоб ты жил. Это главное условие. Если будет не зачёт, тогда мне дадут нового человека, но не раньше чем через сто лет. Я не хочу ждать так долго. Я домой хочу. И все из-за этих. Из-за дасуней и демонов. Это они заключили договор с Люцифером. Они обманом втянули многих в восстание. А потом предали всех.
   Крылья растаяли, и Ангелина повернулась с одним из колец в руках ко мне, а потом вдруг упёрлась мне лбом в плечо.
   - Я устала за эти тысячи лет изгнания.
   - Ну, хватит, - произнёс я, слегка приобняв девушку, - ты же мой ангел-хранитель, а я тебя утешаю. Должно быть наоборот.
   - Я знаю, но я устала.
   Она выпрямилась, глубоко вздохнула и натужно улыбнулась.
   - Сейчас проверим.
   Ангелина подняла руки, а потом разжала пальцы. Стеклянное кольцо, слегка качнувшись, повисло в воздухе в десяти сантиметрах над головой. Тихонько тикнув спрятанным внутри стартером, оно моргнуло и загорелось ярко-оранжевым неоновым огнём.
   - Не то.
   Ангелина убрала в сторону тут же погасший нимб и повесила другой. Он зажегся густым темным сиянием дискотечной ультрафиолетовой лампы, заставив вспыхнуть белые вещи синим, а фосфорные цифры на часах бледно-зелёным. Ольха оскалилась и тихонько хихикнула.
   - Опять не то. Вот.
   Очередная лампа загорелась холодным белым светом. Она опять развела руки, а потом встала и шагнула в тамбур, прильнув к узкому зеркалу, прикреплённому к умывальнику. Кольцо плавно повторило движения головы и зависло на положенном ему месте над теменем.
   - Ты только ночью не зажигай их, или прячь под одеяло, - усмехнулся я.
   - Хо-ро-шо, - по слогам ответила Ангелина, любуясь в зеркало.
   Дверь с тихим скрипом открылась и в проёме показалась берегиня. С улицы стали слышны задорные крики и топот, словно кто-то играл в футбол или волейбол. Медуница привстала на цыпочки, окинула тесное помещение взглядом и остановилась на Ангелине.
   - А для кварцевания такая штука есть?
   Моя хранительница, нахмурив брови, посмотрела на берегиню, но промолчала.
   - Там проверяющий пришёл. Хочет посмотреть, как вы занятия организовываете, - продолжила Медуница, поправив золотистую косу и спрыгнув с лестницы вниз. Сзади него стояли два лейтенанта, которых я сразу окрестил Тимон и Пумба. Оба были чародеи.
   Я взял со стола конспект, зло поглядел на шевелящийся сухпай, и вышел наружу. Там стоял начальник штаба, поджав губы рассматривая нечто в стороне от кунгов.
   - Вы когда свою артель с чувство приведёте? - наконец спросил он.
   - А что не так? - спросил я, спускаясь по металлической лесенке.
   - Все не так. Я не знаю, где вы до этого служили, но у вас бардак полный. По расписанию у вас специальная подготовка, тема - основы боевой магии. А ваши подчинённые бездельничают.
   Он задержал взгляд на Ангелине, накидывающей футболку прямо в дверном проёме кунга.
   - Вы хотите выговор? Совсем никакой дисциплины.
   Я окинул взглядом поляну нашей роты. Сорокин со Светой и Луникой расписывали машины. Паучья марионетка придирчиво наблюдала, как чёрную мотолыгу покрывали символами. Стажёр встряхнул баллончик с красой, приложил очередной трафарет к броне и стал с шипением распылять позолоту. Там уже красовались ровные столбцы письменности майя. Тонкие линии, зажатые малярным скотчем, разграничивали похождения демона ночи и места, где должны быть рисунки древних богов. Зентика, приваренная на крыше тягача, уже была исписана. А контуры и грани обведены золотом.
   Тигр Володи тоже претерпел изменения, только граффити на нем было куда шикарнее. Рыцарь на вздыбленном гнедом коне пронзал длинным копьём полыхающее огнём и чернеющее углями чудовище. Рыцарь был полон решимости, монстр лют и ужасен, а конь бросал пену с раскрытого рта. Хоть сейчас выставляй в Эрмитаже. То-то всю ночь компрессор тарахтел, фонари горели. Догадываюсь, что этими двумя машинами дело не закончится.
   А поодаль с криком и шумом вся молодь гоняла коня, уже настоящего. Хотя признаюсь, все же сказочного. Белый утончённый жеребец метался из стороны в сторону, но его обложили отовсюду. Шкура сверкала на солнце, как снег, рождая радужные искры. Хвост и грива, вообще, сияли серебром.
   - За кустами смотрите, - звонко орала Соколина, руководящая процессом поимки. Эта особа с самого появления начала совать нос во все происходящее.
   Волкудлакаи-подростки в разгрузочных жилетах стягивали кольцо облавы. За ними, высунув язык, наблюдал Первый Клык, сидящий в тени кунга.
   Вся молодёжь уже переоделась в камуфляжи, только сделала это по-своему. Кирилловы девочки просто перекрасили свою фантомную одежду в казённую пиксельную окраску, отчего можно было видеть маскировочный свитер, суперзищитную короткую юбку и кроссовки цвета хаки, цветными остались только бантики в волосах, вызывающие ассоциации с черепашками-ниндзя. Волоты тоже ходили в сшитой наспех одёже. Только обуви не нашлось, отчего они так и ходили в лаптях, сделанных их покрышек. Зато их грозный вид мог повергнуть в ступор даже невозмутимых супергероев заморского кино. Такому персонажу, как Халк, пришлось бы туго, встреться он с двумя такими же, только славянского разлива. Анимешная банда Кирилла тоже смотрелась как своя. Соколина тоже была в камуфляже, даже наплечники и плащ были пиксельными. Зато она сменила кольчугу на разгрузку.
   - Лови! - орала она, быстрыми зигзагами приближаясь к коню.
   Я вздохнул и трижды щелкнул пальцами. С каждым щелчком рожалась волна возмущения маго-поля, которую могли почуять только чародеи и колдовские создания. Клык повел в мою сторону ухом, а потом оскалился и глухо зарычал. Волчата замерли и поджали хвосты.
   - Что встали?! Уйдёт же! - кричала Соколина.
   Я ещё раз щёлкнул пальцами.
   - Ну, уйдёт же, - повторила правнучка древнего бога, топнув от досады ногой.
   Я сделал пас рукой и конь замер, как отлитый из серебра. Это был один из тех фантомов, что заполонили наш лагерь. Помимо динозавров и обитателей глубин, тут стали появляться такие вот сказочные существа. Я уже приналовчился их отгонять или ловить. На них эффективно действовали совсем несложные заклинания поимки полтергейстов.
   - Группа номер один, ко мне, - произнёс я, - Ангелина, остальные по плану должны заниматься строевой подготовкой. Тема простая, отход-подход к начальнику, строевой шаг. Становись!
   Начальник штаба смотрел, за попытками спецроты хоть как-то построиться.
   - Словно призывники из военкомата, - пробубнил он.
   - Дети, - пожал плечами я.
   - Ага. Особенно вон те громилы, - с сарказмом добавил подполковник Захаров.
   Передо мной стояли: Кирилл, Соколина и два тех лейтенанта. Толстый был Петров, а худой - Травкин. Сбоку пристроилась Оксана, поправляя ремешок полевой сумки.
   - А ты куда? - спросил я у неё с неким удивлением. Вот кого не ожидал на занятиях, так это её.
   - Тоже колдовству учиться.
   - У тебя нет дара, - ответил я, покачав головой.
   - Хотя бы теории.
   Я вздохнул, пожал плечами и скомандовал.
   - В палатку для занятий шагом марш.
   Когда все вошли, я последовал за ними, увидев, как начальник штаба направился к тем, которых криками строила Ангелина. Два волота и стая волков.
   Внутри палатки за раскладными зелёными столиками сидела группа, достав тетради. Полевые сумки уже были сложены здесь заранее.
   Я раскрыл конспект. Сложно было организовывать занятия. Я все знал и мог, но учить молодёжь? Нет, не умел. Как с ними общаться? Как со студентами? Нет, не годится. Перед глазами встал мой старый преподаватель Прокопович. Старый еврей многому меня научил. Даже когда погибла его жена, он не бросил процесс обучения. "Вы те - кто отомстит за ее смерть, - говорил он, - и я, таки, обязан вас научить всему. Тот, кто будет отлынивать, станет моим личным врагом". И мы учились.
   - Наш мир это комплексная структура, - начал я, - явь и навь. Это его основы. Последние исследования говорят, что из взаимодействия яви и нави рождается магия. Возьмём простой пример. В математике есть такое понятие как корень квадратный из минус единицы, число і. Абсурдное понятие, но оно создаёт целое направление в прикладном значении. Переменные электрические токи функционируют в строгом соответствии с применением числа і. Так и магия. Камень. Он не живой. Он имеет только реальную числовую функцию. Призрак. Он имеет функцию мнимых чисел. Маг. Это комбинация сложных гармоник реального мира и нави. Чем больше маг может взаимодействовать с потусторонним миром, тем сильнее он.
   - А боги? - раздался вопрос.
   - Боги имеют очень большие значения нави и очень малые значения реальных тел. Именно поэтому им нужны физические оболочки для существования в яви.
   - А я? - спросил Кирилл, - я же нежить.
   - При некоторых условиях мнимое значение может переходить в реальное. Например, при возведении числа і в квадрат, оно становится единицей с отрицательным знаком. Это и есть нежить. Все очень просто.
   - А простые люди. Они же не взаимодействуют с навью?
   - Взаимодействуют. Только число і для них имеет очень малое значение, меньше единицы. Но, являясь комплексным понятием, люди после смерти становится двумя разными функциями. Чисто материальной, то есть телом, и чисто мнимым - душой. Это все математика.
   Я замолчал. Я ведь тоже часть колдовского мира. Со знаком плюс, надеюсь.
   - Отсюда исходит классификация магов и сверхъестественных сущностей. Из их энергетики. У вас на столе учебники.
   Я поднял в руке распечатанную на лазерном принтере и сшитую толстыми белыми нитками брошюру. Поскольку в типографии заказать не успел, пришлось самому делать. Вышло малость коряво, но для обучения в полевых условиях пойдёт.
   - Они на инвентарном учёте, так что не прое... не потеряйте. Приложение четыре. Там идёт классификация по энергетике. Сейчас перепишите себе в тетради.
   Мои подопечные начали шуршать авторучками. Отсюда было видно, как Соколина аккуратным каллиграфическим подчерком начала быстро накидывать табличку. Тимон и Пумба, то есть Петров и Травкин, нехотя перенесли текст неразборчивыми кардиограммами. Их можно понять. Выпускники училища думали, что будут сразу сражаться, а не писать положенное для первого курса, но иногда приходится повторять пройденное, чтоб уже в зрелом возрасте осознать смысл. К тому же данное откровение мне поведали только недавно и с такой философией их могли не знакомить. Оксана тоже переписала все ровненькими строчками.
   А вот Кирилл долго крапел, высунув язык. Буквы были печатные и корявые, как у первоклашки. В каждом слове по три ошибки. Он не учился в школе, знакомясь с алфавитом по клавиатуре в подвале дома. Это взывало уважение. Он был нежитью, но хотел быть человеком. Я снова бросил взгляд на ровненькие-ровненькие строчки Соколины. Подозрительно это. Если бы она была из племени старых богов, то, как минимум, писала все с буквами дореволюционной орфографии с буквами ять, и с точкой, фита, твёрдым знаком на конце слова.
   - Магия зависит не только от взаимодействия с Навью, - продолжил я, - но и воображения мага, его навыков в концентрации и тренированности в пропускании энергии через себя. Поэтому даже маг с сильными данными может быть слабым.
   - А как получилось, что вы до сих пор капитан, хотя архимаг? - задал вопрос пухлый Петров, положив ручку и подняв вверх ладонь.
   - Я два года назад вообще гражданским был. Все звания досрочно. К тому же у нас из старлея сразу майором стал только Юрий Гагарин. Я таких подвигов не имею.
   Петров хотел ещё что-то спросить, но в палатку влетел посыльный. Все обернулись и посмотрели на него.
   - Тащ капитан, вас в штаб срочно.
   - Что случилось?
   - Дракона сбили. Сразу из трёх тунгусок лупанули. Он недалеко упал, но за барьером. Вы срочно нужны.
   - Банда, за мной, - подал я команду, - будем в "А зори здесь тихие" играть.
  
  
  
   Глава 24. Война без правил.
   - Егор Соснов -
  
   Я думал, что мы сразу отправимся за пределы барьера искать эту павшую тварь, однако нас всех собрали в большой палатке, размещённой на командном пункте. Причём, моих подопечных туда не пустили, оставив с Ангелиной снаружи.
   Внутри палатка вмещала двадцать столов, представляя собой полевой зал для совещаний. Она так и называлась - палатка для заслушивания.
   Половина столов были не заняты, за остальными разместились некоторые начальники служб и командиры подразделений. Командир бригады доводил задачи. Мне было интересно послушать, так как в войсковых операциях я обычно участвовал только как вспомогательная сила. Основной частью времени мой отряд вылавливал приграничных монстров, очищая занятые ими окраины города, стращал нечисть, был пугалом для мелких божков.
   Здоровенный подполковник в должности начальника оперативного отделения вполголоса прикрикивал на двух солдат, развешивающих карту, да так что его одёргивал начальник штаба, мол, не нужно перебивать старшего по должности. Тот кивал, что-то объяснял командиру и опять орал на солдат.
   На карте был изображён участок территории, обведённый огромным красным кругом. Я так понимал, это барьер. К тому же имелась подведённая ярким жёлтым маркером подпись с указательной стрелкой. Надпись гласила: "Яробор. Радиус 8 км". Ещё одна сноска показывала направление на Новониколаевск, находящийся где-то далеко внизу за пределами карты. Внутри круга теснились красные и черные амёбоподобные кляксы районов, занимаемых подразделениями, и кишели прочие тактические значки, нанесённые разными службами. Можно было различить петли патрулей, районы размещения складов и подразделений технического обеспечения, зоны прикрытия ПВО, различные рубежи, маршруты и командно-наблюдательные пункты.
   - Значит так, - хрипло басил командир, щелкая авторучкой по столешнице, - пятьсот метров южнее отметки сто девять. Вот этой, - произнёс он и поднял ручку, оказавшуюся на самом деле лазерной указкой, и навёл рубиновую точку на небольшой район примерно в одиннадцати километрах от нас, - Зафиксировано падение сбитого объекта, идентифицированного как дракон. Стоит задача найти его, эвакуировать и передать для изучения. Пока активности орды не обнаружено. Действовать будет разведывательная рота вместе с начальником службы магического обеспечения. Эвакуацию будет осуществлять БРЭМ-1 от ремонтной роты. Грузите объект на Урал от разведроты. Капитан Соснов, сколько минут вы можете держать абсолютный щит?
   Услышав свою фамилию, я привстал. Все разом обратили на меня хмурые взгляды.
   - Пятнадцать с половиной минут.
   - Хорошо. Присаживайтесь. По команде, которая будет в подана посредством ракет пятизвёздного зелёного огня химической тревоги, произвести отступление. В случае необходимости будет произведено огневое поражение. Поражение обеспечат первая и вторая батареи. Наблюдение организовать силами подразделения беспилотных летательных аппаратов. Первая и вторая мотострелковые роты в резерве, в готовности осуществить прикрытие отступления. Выдвижение через десять минут. Есть что добавить? По местам.
   Все без суеты начали вставать с мест и расходиться. Кто-то кого-то ловил за рукав и уводил на отдельную беседу. Зато когда основная масса должностных лиц вышла из палатки заслушивания, рация взорвалась ворохом позывных, коротких команд и таких же коротких ответов. Чаще всего мелькало слово "Принял".
   Я отвёл рукой полог палатки и вынырнул из духоты в летний день, пахнущий мхом и хвоей. Иллюзорные разноцветные рыбки бросились в разные стороны, но не только рыбки там были. Несколько невесомых девиц в прозрачных как дым одеждах, словно балерины на кончиках пальцев со звонким смехом бросились в лес, сопровождаемые жадными мужскими взглядами. Барышни пробежали сквозь кустарник, не шелохнув ни единого листка. Я с прищуром проследил эту группу, переходя на экстрасенсорное восприятие. Нет, это были не люди и не духи. Те же непонятные мороки, что были сродни рыбам и динозаврам.
   В тоже время я услышал знакомый голос.
   - Егор Олегович, можно вас.
   Сотрудник спецслужбы Денис, которого я так и не узнал по фамилии, стоял чуть в сторонке. Судя по голосу, его фраза была далеко не просьбой, а лишь попыткой замаскировать серьёзное дело вежливыми словами. Не стоит его игнорировать, но в тоже время нужно было спешить.
   Я свернул влево и остановился.
   - У нас задание.
   - Я вас не задержу. Это важно, - произнёс он, поджимая небольшую кожаную папку.
   Денис зашёл за палатку и прислонился к ткани боком, а потом расстегнул молнию на своей ноше. Мне ничего не оставалось делать, кроме как встать рядом, заслонив всем вид. На свет появилось несколько листков с рукописным текстом и фотографиями, распечатанными на экономном режиме принтера.
   - Будете в лесу, поищите что-либо похожее, - произнёс мой собеседник, протянув фотографии.
   Я посмотрел на изображения. Глазам предстала поляна и десяток тел, лежащих на траве ровным рядочком. Все как один обезглавлены. Глубоко внутри защемило сердце. Мне приходилось видеть подобное. Так же погибла Анна, моя вторая жена.
   - Знакомо? - спросил Денис, вглядываясь в моё лицо прищуренными глазами.
   Я кивнул, прикусив губу от горечи нахлынувших воспоминаний. Шестнадцать тел, валяющихся в лабораторно-административном комплексе, залитые кровью пол и стены. Разбитые стёкла. Мясник даже не использовал никаких инструментов, хватал за шею и выдёргивал позвоночник вместе с черепом. Сцена с камер видеонаблюдения была схожа с фрагментов фильмов ужасов. Люди были ещё живы, когда это чудовище, не обращая внимания на крики и тщетные попытки сопротивления, наступало ногой на спину и дёргало, обрывая жизни.
   - Мясник? - тихо спросил я, вглядываясь в совсем жертвы.
   - Мы не знаем наверняка, но стиль похож. Одно точно известно, что хозяева драконов как-то с этим связаны. Может быть, они поставщики человеческих ресурсов.
   - Для чего им люди?
   Денис промолчал, все так же разглядывая меня. Было понятно, что он тоже не знал. Никто не знал.
   - Я буду осмотрителен, - произнесли мои губы сами собой. - Такого я точно не упущу.
   - Хорошо. Я знаю, что вся ситуация вам очень близка.
   - Давайте поговорим об этом позднее, - произнёс я севшим голосом, повернув голову и увидев подбежавшего к нам командира разведдроты.
   - Сколько минут у нас есть? - спросил я у присоединившегося к нам поджарого капитана.
   - Артиллерия на позиции выставляется. Минут пять-десять есть, - ответил он, поправив автомат, заброшенный за спину.
   Мы молча постояли это время, а потом зашипела рация, выдав нечто едва разбираемое.
   - Все готово, - произнёс разведчик. - Рота стоит у кромки леса. Я так понял, нужно поближе к тебе держаться.
   - Да. Не дальше пятидесяти метров, иначе не смогу пули задержать, - ответил я.
   - Тогда я взвод оставлю. Все не влезем. Толпиться только будем.
   Над нами с жужжанием пролетел небольшой беспилотник. Мы проводили его взглядом.
   У густого кустарника нас уже действительно ждали солдаты. Я заметил, что они вооружены АКМ с ПБС. Старая, но проверенная временем штучка. Там же были и мои, но не все. Ангелина, Соколина и Кирилл. Что характерно, лич шёл вместе с мужской частью своего неживого отряда и колбой с младенцем, заставляя разведчиков нервно поглядывать на это чудо, благо, что все были камуфлированы. Видимо радиус действия заклинаний контроля у Кирилла был не очень большой, всего пару километров.
   - Тетёркин - справа, Киселёв - слева, - произнёс командир разведроты. - Держимся плотным пешим строем. По зелёному свистку назад. Если все чисто и если можно подобраться, подаём осветительную РОП-40, подъедет БРЭМ и. С нами маг-щитовик, применяем тактику своры.
   Солдаты без лишних слов разбежались по местам, а потом мы молча пошли вперёд. Я вглядывался в лес, и периодически переходил на экстрасенсорное восприятие. Через час купол выпустил нас наружу, вот тогда и пришлось внутренне напрячься.
   Солдаты шли впереди, сняв оружие с предохранителей, внимательно поглядывая под ноги, и осматривая деревья. Я знал, что они ищут - различные мины. Тем и отличаются разведчики от обычной пехоты - другая подготовка.
   Но все было тихо. Дракона мы заметили через час движения зигзагами, и то не без помощи наводки с воздуха. Разглядеть даже такую огромную тушу среди кустов и деревьев весьма проблематично, это вам не голая степь, здесь танковую дивизию можно спрятать и потом полгода искать.
   Огромное тело неподвижно лежало, раскинув кожистые излохмаченные крылья. Шкура чудовища поблёскивала гладкой чешуей. Вытянутая шея изгибалась, оканчиваясь острозубой головой. В туловище то там, то здесь были видны рваные раны с лохмотьями мяса наружу. Вспоминалось, что у Тунгуски тридцатимиллиметровые пушки.
   Разведчики начали по кругу обходить эту тушу.
   - Мёртв? - тихо спросил ротный у меня.
   - Не могу понять, - ответил я, проверив биополе у этой штуки. - Тут какие-то нелепости идут.
   - Какие?
   - Я человека ощущаю, но как-то странно.
   - И где человек.
   Я кивком показал на дракона.
   Мы сделали ещё несколько шагов по кругу, осматривая гигантский труп. Разведчики разделились. Одни присели за стволами и кустарником, заняв круговую оборону, другие прикрывали нас. Мой энергетический щит стоял на взводе, потихоньку расходуя энергию. Стоит к нам приблизиться чему-то очень быстрому или очень большому, как он тут же сработает на полную мощность, словно граната на растяжке.
   Дракон был интересным экземпляром. Пёстрая змеиная чешуя покрывала обтекаемое тело, принадлежавшее чему-то больше похожему на помесь летучей мыши, ящера и птицы. От последней ему досталось тонкая и гибкая шея, от нетопыря - крылья и способность ползать на всех четырёх конечностях по земле, от ящерицы - шкура и хвост. Вообще удивительно было, что такая махина могла при жизни подняться в воздух. Скорее всего, это было магическое создание.
   Ещё удивительнее было увидеть седло на спине этого существа, оно крепилось множеством кожаных ремешков, стягивающихся хитрыми застёжками. В многочисленных кармашках виднелись гранаты, боеприпасы к миномётам, калибра восемьдесят два миллиметра, выстрелы к ручным гранатомётам и большая сумка, притороченная у брюха. А ещё там была станина, возле которой валялся испачканный мокрой землёй и листьями многоствольный пулемёт. Это им обстреляли нашу колонну.
   - ГШГ, - произнёс командир разведроты, приглядевшись оружию системы Гатлинга, - его на вертолёты ставят, на двадцать четвёрки в основном.
   - Не вижу аккумулятора или генератора, не дракон же вырабатывает ток, - сказал я, разглядывая пулемёт.
   - Это в Новом Свете их делают с электромоторчиком, раскручивающим стволы, у нас используется двигатель на поровых газах.
   - Не знал.
   - Мало кто знает. У нас больше двуствольная система Гаста популярна, такая как на Тунгуске. Что с человеком? - спросил он, коротко глянув по сторонам.
   - Нужно дракона ближе осмотреть, - ответил я, шагнув к дохлой крылатой твари. Когда до монстра осталась пара шагов, со стороны кустов раздался короткий свист, похожий на птичий.
   - Некогда, - быстро произнёс разведчик и, низко пригнувшись, сделав короткую пробежку до ближайшего дерева, где присел на землю, попытавшись спрятаться за ствол.
   Я последовал за ним, в тоже время, вглядываясь в лес. Свист повторился.
   - Идут, - шёпотом произнёс капитан.
   В самом деле, вскоре возникла пара десятков темных силуэтов, то появляющихся, то исчезающих меж стволов деревьев. Они шли, не скрываясь. В высоких и широкоплечих фигурах я с удивлением распознал самых настоящих орков, как их показывали в различных кинофильмах. Темно-зелёные, с клыками, торчащими из под губ, как у кабана-секача, и оранжевыми маленькими глазками. Руки сильные, заметно длиннее человеческих, а вот ноги наоборот казались короче. Доспехи походили на снаряжение кочевых монгольских народов времён Чингисхана. Если не считать кривых ятаганов на поясах, то вооружены они были так же, как и мы. Часть этих воинов несла в руках автоматы, часть - ручнее пулемёты Калашникова, а трое - и вовсе заряженные и готовые к применению гранатомёты.
   Но больше всего бросился в глаза их вожак. Он прижимал рукой к себе как котёнка мальчику примерно тринадцати лет. Тот повис на локте, вцепившись в него пальцами и вытаращившись испуганными глазами. Орк во второй руке держал гранату, с выдернутым кольцом.
   В воздухе повисла тишина, разбавляемая тихим хрустом палых веток под ногами чужаков.
   Подойдя на расстояние пятидесяти метров, орочий отряд остановился. Они нас видели, но не нападали. Мы тоже выжидали. Я лишь активировал щит и подготовил боевые заклинания, отчего между пальцами возник небольшой белёсый огонёк.
   Вожак, пробежавшись по нам пуговками глаз, легонько стукнул пацана гранатой по голове, намекая, что это заложник.
   Я оглянулся. Кирилл с любопытством вытянул шею из кустов, поглядывая на это чудо. Я тоже орков никогда раньше не видел, так что понимал его. Соколина хмуро сидела за спиной у Ангелины, которую та придерживала рукой, спрятавшись за толстую сосну. Девчонки умудрились повалиться на большой муравейник, и при этом юная воительница перебирала в пальцах метательный кинжал с такой быстротой, что лезвие казалось размазанной серой дымкой.
   Вожак тем временем легонько повёл головой, и к дракону бросилось четыре воина. Один сразу поднял тяжёлый пулемёт, закинув его на плечо, а трое других, поднатужившись, безмолвно приподняли тушу летающего монстра.
   - Уйдут, - прошептал разведчик, с досадой поглядывая на врагов.
   - Не смогу гранату обезвредить, - ответил я, - у него тоже колдовской барьер есть. Он мой импульс заглушит на пару секунд, ему хватит взорваться.
   - Жаль, - выдохнул он.
   Орки приподняли труп, и стали вытаскивать из-под него что-то, невидное мне. А потом один из них легко взял на руки тонкую чёрную фигурку. Образ крепко засел в памяти. Изломанное тельце немногим упитаннее пленного мальчика. Иссия-чёрная кожа, какая не бывает даже у хорошо прожаренных африканским солнцем негров. Правильное лицо, большие глаза, прямой нос и ёршик коротко-стриженных белоснежных волос. Довершали картину длинные острые уши. Всадник был одет в камуфляжные шорты, серые кроссовки и разгрузочный жилет поверх темно-оливковой футболки. Совсем незатейливо.
   - Ну, орки понятно, - прошептал разведчик, разглядывая драконьего всадника, - но то, что существуют тёмные эльфы, даже не представлял. Это же чистой воды выдумка.
   - Я тоже не понимаю, - так же тихо пробормотал я, пытаясь разобраться в этой каше энергетических потоков, замешанной на сильных помехах, - У него человеческое биополе. То есть, совсем человеческое. И там что-то ещё. Не понимаю.
   Орки, вернулись на свои места. Все, кроме тех, что несли эльфа и пулемёт. Те сразу перешли на быстрый бег и растаяли в лесу.
   Вожак расслабил руку, и парень упал на лесную подстилку, а после лёгкого пинка пополз к нам. Его подобрал один из бойцов, тут же спрятав за деревом. А орк улыбнулся и достал свой автомат. Он не собирался уходить, он собирался биться.
   - К бою! - закричал ротный, но его крик потонул в огромном взрыве. Взорвался дракон. Взорвался, совсем как те псы-камикадзе. Сначала по нему промелькнула тонкая молния, а потом ослепительная вспышка разорвала эту импровизированную авиабомбу, подняв комья грязи, разбросав оглушённых разведчиков и посадив мой щит почти до нуля. Сразу за этим застрекотали автоматы и пулемёты. Я зажал наполненные металлическим свистом уши и втянул в себя воздух, почти наугад ударив чередой фокусных импульсов. В воздухе одна за другой вспышками, похожими на короткую сварочную дугу, прокатились мои заклинания. Одно разбило ствол сосны, застав его рухнуть, и только две поразило орков. А враг начал разбегаться, отстреливаясь на ходу.
   Я краем глаза увидел, как фиолетовая трасса от заговорённой пули, пришедшая из глубины леса прошила тело Макса. Парень замер, а потом рухнул на землю. Ника, связывающая его с некромантом разорвалась и подросток нашёл свою окончательную смерть, далеко от того места где эта особа застала его в первый раз. Вторая пуля пробила навылет одного бойца, заставив того схватиться за правый бок и хватая ртом воздух упасть в траву. Третья попала в Кирилловского самурая, заставив ничком повалиться и его. Сосуд с тельцем младенца-нежити упал на землю и лопнул. Игоша медленно шевелился среди обломков стекла и смятого плетения корзины, водя маленьким бледными ручками. Казалось, что он вот-вот зарыдает, как новорождённый.
   Соколина стояла посреди поляны, выпрямившись во весь рост, и глядя остекленевшими от шока глазами на слегка подёргивающуюся половину тела солдата, которого откинуло ей под ноги взрывом от дракона. Она была с ног до головы залита кровью и безвольно шевелила губами, бормоча что-то непонятное.
   - Ложись! - заорал ей командир разведроты, - Ложись!
   Он ещё раз прокричал, а потом бросился, сбивая девчонку с ног.
   Ангелина, сидевшая спиной к сосне, с криком вытащила из бока небольшой, но острый обломок ветки, и бросила на меня взгляд. Я тряхнул головой и показал пальцем на разбитую колбу. Ангелина кивнула и быстрой тенью бросилась к игоше-личу.
   А потом лес снова посетили взрывы, только появлялись они чуть дальше, накрывая врага. Это начала работать наша артиллерия, заставив замолчать неприятеля.
   По до меня докатилась волна беспокойства. Я сел на землю и тихо пошептал: "Спасибо", зная, что Александра меня услышит. Бог войны по наводке экстрасенса высшего разряда - страшная сила. Жаль, что опоздали они всего на какие-то несколько десятков секунд.
   - Блядь! - услышал я полный удивления, недоумения и ненависти.
   Я повернул голову.
   Воин, спрятавший за собой бывшего заложника, судорожно хватался за горло, а из-под пальцев хлестала кровь. Мальчик с ничего не выражающим взглядом держал небольшой нож в руке. Он наклонил голову, а потом выплюнул кольцо, беззвучно упавшее в мох, и бросил гранату. Я сделал пас рукой, и граната улетела в сторону, как отбитый бейсбольный мяч, а потом взорвалась в стороне. Мальчик уронил нож под ноги, быстро наклонился и подобрал автомат умирающего от кровопотери разведчика.
   Мне ничего не оставалось делать, кроме как ударить заклинанием. Голова парня разлетелась мелкими брызгами, а тело мешком рухнуло на землю.
   - Почему? - осипшим голосом спросил капитан, - мы же его спасли.
   - Потому что это был не человек. Это обманка. Мертвец. Зомби... Потому что для них нет правил в этой войне.
  
  
  
   Глава 25. Не воины
   - Егор Соснов -
  
   Мы так и вышли из леса, испачканные грязью и кровью, хмурые. Чтобы вынести раненых и убитых я раздал алюминиевые кольца и активировал на них заклинания лёгкости. Каждое колечко было продето через хорошую застёжку-карабин, чтоб удобно было цеплять за петли и ремни, а на худой конец достаточно просто прорвать ткань и через образовавшуюся дырку защёлкнуть застёжку. Главное чтоб ткань была плотная или собрана в несколько раз, иначе порвётся в самый неподходящий момент.
   Сзади ещё некоторое время рвались снаряды, но это уже было далеко, и мы были под защитой гарнизонного барьера.
   Пока двигались, Кирилл глядел на крохотное синеватое тельце мертворождённого младенца в руках Ангелины, выкидыша на позднем сроке беременности, ставшего нежитью, сжавшегося сейчас меж ломаных ветвей, из которых была сплетена корзина для его ёмкости.
   Соколину за руку тащил командир разведывательной роты, постоянно её окрикивая и матерясь на чем свет стоит.
   А на поляне нас уже ждали. Связи с нами не было, так как радио все ещё глушилось Чёрной ордой. К раненым бросились, а погибших сложили в один ряд у той самой колючей заросли шиповника. Все мы молча встали и тяжело дыша глядели на встречающих. Я посмотрел на командование части и хмурого фээсбешника Дениса, который с фотоаппаратом подошёл к телам погибших и постояв с минуту начал их снимать.
   - Разрешите доложить, - тихо начал разведчик при виде командира, - информация о драконе подтвердилась, однако в ходе операции произошло боестолкновение с противником. Дракон оказался заминирован мощным колдовским фугасом в совокупности с обычной взрывчаткой. Противник, оставив прикрывающий отряд с заложником, эвакуировал пилота... наездника дракона и забрал авиационный пулемёт. Заложник, оставленный при отходе врага, оказался смертником... зомби.
   Я увидел как резко выпрямился Денис. Я тоже бы так сделал. Орда никогда раньше не считалась с потерями и никого из своих не спасала. Я его понял. Понял, но промолчал, пусть разбирается сам. Это по его части.
   Командир коротко кивнул и быстро умчался вслед медицинской машине, вскочив в уазик. Я проводил его взором.
   - Пять убитых, - хмуро произнёс оставшийся начальник штаба, глядя в траву под ногами. Лицо его было не просто хмурым, а совершенно серым. Он стоял и катал носком ботинка небольшой камушек так, словно это было единственное и важное занятие в этот трагический момент.
   - Слушай, - продолжил он, обратившись ко мне, но, не поднимая головы, - у нас все малость побаиваются этих сверхъестественных. Ты берегиню попроси, может она раненых своим передаст. Шесть человек общим числом.
   Я кивнул. Начальник штаба неспешно пошёл в сторону командного пункта, подобрав по пути какую-то палку, и зло сшибая ей верхушки ни в чём не повинного иван-чая.
   - Я передам нашим, - произнесла Медуница, теребя пальцами кончик золотистой косы.
   Я снова кивнул и обвёл глазами моё войско. Бой кончился и предстоит много чего сделать.
   Я развернулся и пошёл к нашему району, благо он находился не так далеко. В голове не хуже пчёл роились мысли, от которых я даже не разбирал дороги, ноги сами несли меня вперёд, а сзади шли хмурые члени команды.
   За долгое время я привык к стычкам с Чёрной ордой и всякими демонами, но заодно забыл, что идущие рядом могут быть новичками. Их нужно учить и учить по-настоящему. Отбросить все эти мудрёные программы, что спустили сверху и натаскать на самые важные и нужные вещи. Я потёр ладонью щеку. Две недели. За две недели они должны научиться огрызаться. Владение магией, сверхъестественная природа и прочие способности не делают из них солдат.
   - Володя, запускай свою игру, - заговорил я сразу как пришли.
   Глаза сами бегали по кунгу, палаткам, вытоптанной поляне и товрищам.
   - За-за-зачем? - заикаясь спросил Сорокин, он вытаращился на меня, не понимая, как в этой ситуации можно играть. Только что из боя и с потерями.
   - За надом. У тебя вроде был к ней мод, позволяющий играть не в сети.
   - Бы-бы-был. Прогы-гы-грес не сы-сы-сохраняется.
   - Не важно. Запусти редактор уровней и создай просто пустое поле. Создай некое подобие нашего отряда и некое подобие орды, - произнёс я, готовый сорваться на товарища.
   - Зе-зе-зерги пы-пы-пайдут? - спросил он, водя глазами по окружающим людям.
   - И зерги, и бесы, и прочая хрень из игр. Нужно сбалансировать под реалии. Оружие составь близкое по штату. К вечеру чтоб готово было.
   - Е-е-есть.
   - Хорошо, - произнёс я, переводя тему, - вооружение взвода огневой поддержки вы знаете. Оно почти соответствует штатному..
   Сорокин поднял руку и махнул ею, подзывая Велимира. Великан поднял с земли АГС-17 и подошёл ближе.
   - Я па-па-пахимичил, - произнёс Володя, - вы-вы реммы-роте.
   - Где?
   Волот подошёл ещё ближе и показал станковый гранатомёт. Вместо стандартной станины, тот был прикреплён к некоторой самодельной конструкции, позволяющей держать оружие в руках и стрелять на ходу. Я вгляделся в стальные трубки и уголки, соединённые серыми сварными швами, грубо вырубленную деревянную рукоять и тросики на роликах, идущие к спусковому механизму. Нормальный человек, естественно, это все не удержит, но волот не был человеком. Для него сорок пять кило, что были заложены в самом оружии, прицеле, станине и "улитке" с гранатами, просто мелочь.
   - Это твой подчинённый, им сам займёшься. Конспекты, план занятия, списки по требованиям безопасности и прочее не забудь.
   - О-о-он ны-ны-неграмотный, - произнёс Сорокин.
   - Значит, обучишь. Обоих братьев.
   Володя вздохнул, но смолчал. Я же перешёл на следующие действующие лица и морды. Волкудлаки теснились одной кучкой. Они, прижав уши и наклонив головы, наблюдали за мной любопытными карими глазами. Волки перебрасывались короткими скулящими звуками. Один лишь Первый Клык с парой охотников стояли неподвижно. Лишь у них троих помимо скромных заячьих и лисьих черепков, свисали с перевязи человеческие, наблюдающие за миром с немым укором в пустых глазницах. Вожак перехватил мой взгляд, а потом указал рукой и тихо представил спутников.
   - Долгая Лапа. Белый Голос.
   Волки по очереди едва заметно склонили головы. Я был сильнее любого из них, и они это признавали. Я был маг.
   Спадающие с загривков тонкие косички красовались птичьими перьями, точно это были индейцы Нового Света. У одного заячий черепок был перемотан красными нитями с пучком из трёх пёстрых соколиных перьев. Причём нити были современные, синтетические, но это как раз не удивительно. А вот почему я решил, что перья соколиные? Не думаю, что матёрый воин вплетёт себе оперенье кукушки или куропатки. Второй был украшен целым ворохом ярко-жёлтых пёрышек, а на белой нити болталась самая настоящая тростниковая дудочка, коротка и скорее символичная, чем действительно являющаяся музыкальным инструментом. Она как-то не вязалась в моём усталом рассудке с кабаньими клыками, когтями медведя и человеческой челюстью на перевязи.
   - Твои сержанты? - сухо спросил я.
   - Да, - тихо ответил Клык, сам украшенный черепами, в том числе и волчьими. А вот перо у него было чёрное и большое. Перо ворона.
   - Хорошо.
   Я поискал глазами Кирилла. Тот и стоял рядом с Ангелиной, которая по-прежнему держала на руках плетёную корзинку с высохшими осколками бутыля и младенцем.
   - Я попрошу в ремонтной роте, они тебе новую соорудят из баллона от системы воздушного пуска двигателя танка. Баллон держит двести пятьдесят атмосфер, так что сталь там толстая, пулю и осколки выдержит.
   Кирилл кусал губу, перебирая пальцами монетку.
   - Они специально били в меня? - наконец спросил лич едва слышным шёпотом.
   - Да. Маги их первостепенная цель. Не думай об этом. Я тебе в помощь дам Мягкую тьму. Он твой броневик сможет, если что, защитить. Будете бандой бутилированных.
   - Он же хлюпик, - недовольно произнёс Кирилл.
   - Ты не смотри, что он так выглядит. Да, он не воин, но щит ты держать не умеешь, а это важно.
   - А он умеет?
   - Получше тебя. Он ядерный удар смог сдержать, так что пулю сдержит.
   - Ядерный удар? - недоверчиво спросил Кирилл, посмотрев на вынырнувшее из дверей кунга пергаментно детское лицо. - Почему собой в лес его не взял?
   - Я щит и сам умею ставить, просто не рассчитал ловушку. А он не очень мобилен на пешем марше.
   - Хорошо, - тихо ответил подросток, а потом снова заговорил: - Егор, спроси, пожалуйста, может мне отдадут два тела разведчиков. Я бы их поднял.
   Я пожал плечами. Я действительно не знал, что скажет командир. Одно дело взять трофейные трупы, а другое - оживить тела тех, чьи товарищи рядом. Будь я командиром- не разрешил, но все одно нужно обсудить эту тему.
   - Я спрошу, - тихо ответил я
   Ко мне придвинулась Александра и стала шептать на ухо.
   - Зачем? Он же и так нежить.
   - Его зомби хороши для разведки боем, - едва шевеля губами, ответил я, - если защитить самого, то он будет действовать смелее. И можно избежать лишних жертв. Лучше мёртвые солдаты, чем живые люди.
   - Унисолы? - ехидно спросила Ангелина.
   Я кивнул, не отводя глаз от лича, отошедшего к своим оставшимся куклам. Три девочки стояли с ничего не выражающими взглядами, только сейчас став похожими на нежить.
   Кирилл с интересом посмотрел на наши перешёптывания, но он не мог слышать, о чем мы разговорили.
   Александра покачала головой, отступив на пару шагов назад. Она явно была не в восторге от такой задумки, но иного выбора у меня не было.
   Я поскорее постарался замять эту тему. Пальцы мои дрогнули, и на нескольких заранее заготовленных ящиках, отскочили защёлки. Из белых внутри и оливковых снаружи деревянных ящиков плавно всплыло в воздух оружие, роняя полупрозрачные клочья пропарафиненной бумаги. Черные, блестящие от смазки образцы приблизились к Кириллу и зависли в воздухе, давая себя рассмотреть.
   - По штату, - начал я, - твоё отделение вооружено следующим образом. Командир отделения и старший стрелок имеет автомат АК-74 калибра пять сорок пять с подствольным гранатомётом ГП-25 калибра сорок миллиметров. Пулемётчик вооружён пулемётом ПКМ калибра семь шестьдесят два. Гранатомётчик с РПГ-7В. Помощник гранатомётчика и водитель вооружены автоматами без излишков. Всего вас шестеро. Одного не хватает для комплекта, чтоб семь было, но это место займёт мягкая тьма. Станет помощником гранатомётчика. Самурай один со всем справится.
   - Когда стрелять? - сразу последовал вопрос. И Кирилл, и волкудлаки с любопытством уставились на меня.
   - Как только освоите теорию. Требования безопасности, условия выполнения первого упражнения начальных стрельб, устройство и неполную разборку-сборку оружия, тактико-технические характеристики, нормативы по боевой магии. Сразу с этим вождение, тактическая подготовка и знание уставов. На тебя Кирилл много ляжет.
   - Не страшно, справлюсь, - буркнул он.
   - От одевания противогазов я вас избавлю. Нет у нас таких, чтоб и волкам и волотам подошли. Одним по форме, вторым по размерам. А нежити химическая атака вообще по барабану. Ну и общественно-государственная подготовка. С меня не слезут без отчёта. А отчёты на все занятия будут с фотографиями и видеосъёмкой. Причём, на зарегистрированный в службе защиты гостайны аппарат. И ещё, а где Соколина? Что-то я её не вижу.
   - В кустах, - произнесла Александра, стоя позади меня. Голос у неё был очень не довольным.
   - И что там делает? - спросил я, обернувшись.
   - Рыдает.
   - Как рыдает? - переспросил я, повернувшись к ясновидящей.
   Она пожала плечами, и мне ничего не оставалось делать, кроме как вздохнуть и отправиться в указанном Шурочкой направлении. Стоящие на пути волкудлаки молча расступились, давая мне пройти. Они водили ушами, выискивая едва заметные звуки. Они не хотели мешать. Ситуация и так сложилась трагическая и сложная.
   Когда вся группа осталась позади, я услышал тихий сдавленный плач. Осторожно обойдя заросли колючего шиповника, я вышел к небольшому выворотню. Сосна рухнула, задрав вверх обломленные корни, и обнажив светло-бурую полупесчаную почву, прятавшуюся до этого под толстым слоем старых мхов, палой хвои и грязи. Длинный ствол, покрытый серо-оранжевыми лишайниками, лежал, уподобившись мачте потерпевшего крушение парусника. В этой яме от выворотня сидела и тихо рыдала, прислонившись к корням спиной и закрыв лицо руками Соколина. При моём приближении она только ещё сильнее уткнулась в ладони, наклонив голову.
   Я вздохнул и сел рядом. Не зная, как начать разговор, я несколько минут просто молчал.
   - Если ты захочешь уйти домой, то я тебя пойму, - наконец родились слова.
   - Не хочу, - выдавила из себя девушка.
   - А чего ты хочешь? - спросил я.
   - Не знаю, - ответила она, тяжело всхлипывая.
   - Как не знаешь? - улыбнулся я. - Знаешь, просто ты этого ещё не решила.
   - Я точно не хочу домой.
   Соколина подняла зарёванные глаза, влажно блестящие на красном лице. Слезинка капнула с ресницы на щеку и прокатилась вниз по коже, остановившись на трясущихся губах. Девушка не обратила на неё внимания.
   - Меня на самом деле зовут Соколова Нина,- заговорила она, обхватив колени руками, - Соколинкой меня пацаны прозвали. Мои родители - простые учителя. Папа - преподаёт музыку студентам в театральном училище, а мама учитель рисования. Я с трёх лет за пианино уже сидела, училась. Музыкальные кружки и прочее. Всегда говорили, ты девочка, ты должна быть умной, скромной и хорошей. А я с мальчиками тайком в футбол гоняла. На приставке у соседа в ролевухи резались. Соберёмся всей компанией после школы, если непогода, и давай крошить мобов. Я книжки и комиксы про Супермена и Бэтмена читала запоем. Маме говорила, что на продлёнке со скрипкой. Я ведь и на скрипке умею и на пианино. А потом... потом в школу военные пришли. Принесли для военно-патриотических занятий оружие. На столы выкладывали. Рассказывали, трогать разрешали. Я оружие только на рисунках про пиратов видела, да по телику, когда парад показывали. А я тогда автомат разобрала за три секунды, и собрала также. Они челюсти уронили. А я потом сидела сутки в комнате, не выходя. Я не знала, что это было. А потом я нож бросила на кухне со злости, целилась в таракана. Попала точно в цель. Я семьдесят раз бросила в деревянную разделочную доску, ни разу не промахнулась. Через неделю пришёл хмурый дядька, сказал, что я правнучка Перуна от простой женщины. Что это дар крови бога-покровителя дружины проявился через десяток поколений. Сказал, что меня прадед под крыло забирает. Родителям кучу сертификатов дали, обещали вывести в свет. Он умел уговаривать. Меня в лицей определили, самый лучший. Я думала, что мои мечты сбылись.
   Девушка задрала лицо к небу, а потом подавилась новой порцией слез.
   - Оказывается, я должна подрасти, а потом родить, тогда через несколько поколений мой правнук будет настоящим героем. Не я, а правнук. А я просто девка на выдане, удачная партия. После лицея определили при магазине у Руевита, типа менеджер-консультант по историческому оружию. Когда ты пришёл в магазин и рассказал про войско, я села на маячок, что на дисконтной карте был, стащила оружие со склада. Огнестрел нельзя было, только историческое. Я сбежала. Я как раз научилась через туман ходить. Семнадцать раз прыгала, пока тебя нашла.
   Девушка замолчала, растирая слезы и сопли по зарёванному лицу.
   - Я думала, что всё. Я там, где надо, уж я-то дам силам зла прикурить от вечного погребального огня. Представляешь, поход за драконом в лес с настоящей войсковой разведкой. Просто суперквест. А потом это взорвалось. Кровь, кишки, крики, выстрелы. Я ведь должна была их бить. А я смотрела на этого солдата, как он умирал весь порванный. Я пошевелиться не могла.
   Она повернула ко мне голову.
   - Мне страшно, - прошептала Соколина. - Страшно, что умру, страшно, что все напрасно, страшно, что идти теперь некуда. Я даже ему не смогла помочь. Просто стояла и смотрела.
   Девушка замолчала. Я тоже долго молчал, но потом все же заговорил, несмотря на подкатившийся к горлу ком. Я очень хорошо её понимал. Мне ведь тоже сила и возможности внезапно достались.
   - Знаешь, - начал я. - Суперменом никто не рождается, даже если даны возможности. У меня сын есть, он на пару лет постарше тебя. Может, потом даже познакомлю. Он сейчас на боевого мага учится в столице. Их там двадцать пять часов в сутки гоняют. Теория, нормативы, зачёты. Подъем, отбой. Если не брать общие и военные дисциплины, то ещё пять магических. Начиная с индивидуальной подготовкой, кончая тактикой применения магов в бою. Я-то сам наспех учился, а их по всем правилам. Ты вот не думала, чтоб именно как маг учиться, а не супергероиня? Маг он может не только впереди. От него пользы больше, когда он видит все поле боя, когда он прикрывает солдат колдовским щитом, чтоб в них не попали пули, когда вовремя может подавить каким-нибудь файерболом тяжёлую точечную цель. Да мало ли. Было бы у нас войско побольше, я бы за тобой отделение закрепил. Тогда бы ты не о себе думала, а о них. Но с волками я тебя не пущу, не справишься, они слишком вольные. Кирилл сейчас будет только на себе замкнут. Его тоже без продыха гонять надо.
   Я вздохнул.
   - Тебе бы сейчас таких неубиваемых терминаторов для начала дать. Чтоб научилась за их спинами уму разуму, а потом и сама того, глядишь, героиней станешь. Лет через пять. Только нет их у нас, ни пяти лет, ни терминаторов.
   Соколина сидела некоторое время, всхлипывая, а потом встала. В её глазах загорелся огонь злой решимости.
   - Я пойду.
   Она подняла руку и резко опустила, словно разрезая ладонью воздух. Только ничего не произошло. Она ещё раз повторила жест. Безуспешно.
   - Куда ты? - хмуро спросил я, наблюдая за её действиями.
   - Домой.
   Она ещё раз взмахнула рукой.
   - Да пусти ты! Мне домой надо! - с надрывом прокричала Соколина, махнув рукой третий раз.
   Воздух перед ней заколыхался и потёк густой молочно-белой туманной дымкой. Я ничего не успел сказать, как она очень быстро прыгнула в туман, исчезнув в никуда.
   То, что она исчезла, я понял по ауре, вернее по полному её отсутствию. Стало быть, таков её выбор. Может быть так даже лучше, не стоит молоденькой девочке узнавать больше смерть и ужасы войны. Я опустил глаза и, не видя земли под собой, пошёл обратно. Остановился только на поляне.
   - Что с Соколиной? - тихо спросила Ангелина, сосредоточенно глядя на меня.
   - Ушла, - ответил я, а потом подошёл к кунгу и поднял в руки стоящую в траве полторашку с водой. Внутри было пусто. Не внутри бутылки. Внутри меня. Уход Соколовой Нины дался мне так же тяжело, как и гибель солдат.
   Я поставил полторашку перед собой и заговорил.
   - Волкам и волотам устройство автомата Калашникова расскажет лейтенант Сорокин. С магами мы будем повторять фокусный импульс. Чем раньше изучим, тем больше шансов, что живы останетесь.
  
  
  
  
   Глава 26. Должностные обязанности бога
   - Яробор -
  
   Я ласково погладил резной столб, срубленный из старой лиственницы. Пальцы прошлись по древесине, покрытой искусной резьбой. Завитки, буквицы, зверушки и древа, да мой лик. Сие есь мой долгожданный идол.
   - Лепо. Лепо, - тихо промолвил я, вспомнив, что ныне слова не те звучат. Ныне слово лепить, означает глиной ваять, а вовсе не красоту придавать. Красный значит алый, а не такое же лепо. А как же ныне скажут?
   - Андрюшка! Подь сюды! - криком покликал я своего дьяка.
   Увалень вышел из терема, щуря глаза после темени. Он тяжело спустился по новеньким ступенькам и доковылял к капищу.
   - Как ныне про лепоту молвят? - Не поворачиваясь спросил я, отойдя на пару шагов и наклонив голову на бок. Руки, с закатанными до локтей рукавами рубахи, легли тяжёлыми ладонями на бока. По нраву мне работа плотника пришлась, особливо хмурое резное лицо с чернющими неподвижными глазами, смотрящими на гостей из-под полуприкрытых век.
   Дьяк посмотрел на меня, как на изувера, терзающего невинных бессонными днями и ночами.
   - Здорово, классно, прикольно, охрененно, - перечислил он нудным голосом.
   Я наклонил голову на другой бок. Идол ещё надо воронить в выемках да светлить на кромках, дабы резьба была видна даже ночью при огне.
   - Не-е-т, - наставительно протянул я, - Лепо, оно и есть лепо. А все ваши дурные словечки от невеликого ума. Ладно, ступай.
   Я постоял ещё немного, вздохнул, а потом решил, что пора заняться тем, что подобает богу места - оберегать и блюсти. Благо, оберегать было много теперь кого, да и блюсти придётся не мало. Что сперва? Самое важное - переправу оглядеть. Если с воеводой решили раз в три дня гонца через туман отправлять с донесениями в стольный град, то большие грузы и ихние машины я не смогу тягать, а войску хлеб да мясо надобны. Да. Воистину так.
   Я шагнул. Туман возник предо мной послушным облаком, приняв в свои густые молочные объятия, тут же выпустив у самой гати. Сапоги
   Гать через болотину строилась споро. Озадаченные мной лягвы тащили со всех сторон ветки и сучья, скидывая их в длинный вал. Путь-дорога строилась слегка петляя между зыбких озёр, где под водной гладью ещё на сажень в подземный мир уходил топкий ил. Древние духи, что старше меня, молвили, что великая река петляла, меняя русло за ту тьму веков, что наступила за уходящим отсюда северным морем. Мутные тяжёлые воды нанесли песок и глину, образовав мои земли, а потом отступили в другое русло, оставив полосу заиленного заболоченного прежнего дна. Так и получилась сухая, поросшая сосною и елью твердь меж двух болот.
   Я шагнул вдоль этого вала из веток на человеческие голоса. Через сотню, другую шагов из-за кустов показался анжинер со своими помощниками. Высокий худой мужчина в тонких очках что-то объяснял другим, развернув большую карту. Рядом с ними стоял с важным видом жабий князь, доставая анжинеру макушкой разве что до колен, и делая вид, что понимает что-нибудь из разговора.
   Анжинер убрал карту и наклонил голову к жабу.
   - Здесь ещё веток, - произнёс он, указав пальцем на прогалину между расступившимися деревьями.
   - За-ква-чем? - шевельнув горловым мешком, спросил жаб, и повел левым глазом на проплешину.
   - Потому что пока нельзя класть полимерный настил, - ответил анжинер, тяжело вздохнув.
   - За-ква-чем настил-кву?
   - Да ты издеваешься что ли?! - взорвался человек, глядя на зеленого помощника, - я уже сто раз объяснял, что не выдержит он КамАЗы!
   - Нас, ква, держит, - поджал глаза жаб.
   - Вас, блин, и кувшинка выдержит!
   Я ухмыльнулся. Жабы всегда неимоверно глупы. Им и сто по сто раз растолковывать глупо. Этот человек лишь время почём зря теряет, да здоровье своё изводит.
   Я сделал ещё несколько шагов, чтоб меня стало видно. Жаб сразу бухнулся на четвереньки, изображая поклон, а анжинер коротко поздоровался, опустив руки, и встревожено глядя на меня. Не привыкли ещё люди к богам.
   Я показал жабьему князю кулак.
   - Делай, что велено. Потом все увидишь.
   - Что ква велено? - переспросил жаб, приподняв голову.
   Анжинер закатил глаза, вздохнул и прошептал.
   - Веток больше.
   - Ветки! Ква! Ветки ещё! - громко и противно заверещал жаб, вскочив с места и начав метаться между таких же зелёных недоумков. Те стали прыгать чуть живее. Над лесом поднялось многоголосое кваканье, как в пруду по весне.
   Я заозирался по сторонам, а потом спросил у человека ответ на интересную думу.
   - А где демоница? Она должна здесь тебе в подмогу быть.
   - Не знаю, - ответил тот, - утром появилась на пять минут, плюнула в болото и исчезла.
   Я скривился и шагнул в туман. Эта стервозина ещё попьёт мне кровушки.
   Мысли сии дурные, и надобно о них позже думать. Сейчас дела есть поважнее.
   Туман выпустил меня, и я оказался рядом с шатрами воеводы. Стрелец у входа в шатры, или как они называли это командным пунктом, быстро заскочил внутрь, а потом вышел, но не один. С ним оказался помощник воеводы, коего начальником штаба кличут.
   Он поклонился мне, а потом замер в ожидании. Я облокотился на зелёную ограду. Внутри было хорошо и весело, невзирая на все мелкие неурядицы, что случились ранее.
   - Ну, молви, воин, чем я, как бог-покровитель, могу вам любезно помочь, пока добрый?
   - Помочь? - спросил начальник штаба, зыркнув глазами. - Вы только и ходите, корчите из себя великую сущность. Хотели бы помочь, не допустили войны. Или пошли воевать вместе с нами.
   - Ты не дерзи, человек, а то не посмотрю я на договор, что заключил с вашими главами, на суку вздёрну, как холопа, - повысил я голос, человек слишком много себе позволяет. Тепло на душе вмиг испарилось, оставив лишь сгущающуюся тьму.
   - Помочь, - повторил негромко стрелецкий чин, - тварей своих уймите для начала, а то от них вреда больше чем пользы.
   - Каких тварей? - играя желваками, спросил я, потихоньку вскипая.
   - Ваших, - прямо в глаза посмотрел мне начальник штаба.
   Я скрипнул зубами. Не добро разговор пошёл, но раз сам назвался в помощь, не вертать в зад слова, разгребать суть незадач надобно. Я сделал шаг вперёд, схватил человека за ворот и зло процедил.
   - Сей же час пойдёшь со мной и покажешь, чтоб клеветы не было.
   Всех по порядку обойти надобно, всех моих подопечных. И начать надобно с Поседня, уж коли он самый главный после меня. А если поклёп пустой на них, то вырву язык этому наглецу.
   В тот же миг белая молочная пелена всклубилась за спиной моей и не разворачиваясь я шагнул туда, утаскивая воина. Сквозь белёсое марево, быстро растаявшее, проявился огромный шатёр, рядом с которым стояли на черных колёсах большие походные печи. Несколько баб-поварих, одетых в белые одёжки, толпились у входа в шатёр, испуганно прячась друг за друга, и держа в руках кухонные ножи и большие черпаки. Но прятались они не от мня, а от меня, а чего-то, что было в этом шатре.
   Начальник штаба, согнувшись в три погибели, сглатывал слюну от подступившей дурноты. Не любит туман людишек, на изнанку выворачивает.
   Я легонько улыбнулся. Пусть помучается, наглец.
   - Что девоньки? - зычно спросил я у поварих, - чего испужалися?
   Бабы разом взвизгнули и подскочив на месте развернулись ко мне.
   - Там медведь в столовой! - сразу начала причитать одна из них, тыча пальцем на шатёр. - Здоровый такой. Страшный.
   Они все смотрели на меня как-то с надеждой и благоговение. Я уже и забыл каково оно, быть богом. Лепота. Внутри снова стало теплеть.
   - Расступись, девоньки, - сдвинув парчовую шапчонку на затылок, ответил я и шагнул внутрь, потянув стрельца с за рукав. Полги шатра предо мной сами собой раздвинулись. Вход был не высок и пришлось немного пригнуть, а потом глазам предстало зрелище.
   Среди сдвинутых и уроненных обеденных столов и лавок прямо на тканом полу сидел Поседень. Старый бер сгреб в кучу жестяные кубышки с синими узорными боками и поочерёдно поднимал их, протыкал когтём, а потом лакал длинным алым языком белую тягучую жижу, похожую на сливки молочные. Он делал это с таким самозабвением, что даже не обратил на меня внимания. Его язык быстро-быстро облизывал кубышку, а когда кончалась, он тянулся за следующей. Я смотрел, как он опорожнил две такие жестянки, прежде чем заговорить, но прежде глянул на скисшего стрелецкого чина.
   - Ты что творишь, дурень? - позвал я медведя.
   Бер замер и поднял взор. Тягучая жижа струйкой потекла по морде и стала капать на тканый пол.
   - Лакомлю сябя, - клокочущим басом ответил Поседень, облизав морду, а потом наклонившись к полу и принюхавшись к небольшой лужице. - Сие оне кличут сгущёнкой. Я такого отродясе не яствовал. Страсть как сладка. Как мёд, токмо молочна. Ты отведай, сам не оторвёшься потом.
   - Ты всех баб распугал, дурень, - снова произнёс я, пропустив мимо ушей предложение пробы.
   - А пошто оне пужаютися мя. Я же не трожу никаго изо них.
   - Да уж больно ты люто выглядишь.
   - Мне этага яства хватит для полюбовного мира и дружбы с этими бабами. Неча меня пужаться. Я теперя от их кухни ни на единый шаг не уйду. Пущай обвыкнутися теперя.
   Я вздохнул и поглядел на воеводского помощника. Стыдно стало за мысли о клевете. Пусть и не безобразничает бер, но девок испугал.
   - Твоя правда, - выдавиля из себя, - но не со зла он. Что с него взять, с этого старого сладкоежки.
   - На довольствие поставим, - тихо ответил стрелец, - подкину начпроду головняк. Но там ещё проблемы.
   - Веди уж, - промолвил я, печально вздохнув. Мы вышли из шатра. Сзади послушался сдавленный стон, сдерживающего дурноту человека, ибо туман я призвал прямо на выходе, и из шатра мы вышли на широкую поляну, где стояли большие жестяные не то сундуки, не то амбары, окружённые забором из проволоки. Только проволока была не простая, а колючая аки ежевика. В такую влезть - мало не покажется.
   Меж двух изгородей стоял стрелец, вооружённый скорострельной пищалью.
   Вышли мы однако не на саму полянку, а чуть в стороне, за плотными зарослями ивняка. Я немного приподнялся, вглядываясь в эту огороженную поляну. Все было без изъяна. Стражник жив, изгородь цела, разве что рядом болотница стояла. Но она безвредная совсем. Ну, строит глазки воину, так и тот не против, а даже рад лясы точить с бесстыжей блудницей.
   - Что здесь не так? - резко обернувшись к начальнику штаба, спросил я. Тот вздохнул и выпрямился, а потом замер и облизал губы. Глаза его заблестели, как у кота при виде мыши.
   - Ну... так... - начал он, став водить рукой в воздухе, словно забыл речь, неотрывно глядя на блудницу, - девка.
   - Ну и что? - нахмурившись спросил, я. - Эка невидаль.
   - Ну так нельзя ей здесь, да еще в таком виде.
   - В каком?
   - А что она голая? - вдруг взорвался стрелец, - здесь пост между прочим. Часовой службу нести не может.
   - А-а-а... вот оно что, - произнес я, а потом вышел из зарослей и направился к посту.
   Болотница увидела меня и попятилась.
   - Подь сюды! - громко позвал ее я, - Сюды, говорю, дура!
   - Яробор, свет очей наших, - все так же пятясь, промямлила девка и втянула голову в плечи, аки заморская чуряпаха.
   Я выставил предел раскрытую ладонь, и девку, что только ойкнуть успела, моя сила дёрнула ко мне. Пальцы сжались на тонкой белой шее, заставав девку захрипеть.
   - Хоть шаг ближе подойдёшь к этому месту ближе, чем на полверсты, голову оторву. Иди подстилкой другом месте валяйся.
   Я повернулся к подбежавшему ко мне начальнику штаба.
   - Может ей сейчас голову оторвать? Все одно ее только могила исправит. Её и утопили то за блуд в трясине.
   Вояка, пялась на белы груди и крутые бедра, покачал головой.
   - Не... Ну зачем голову-то?
   - А зачем ей голова? У ней ума и так нет, у дуры этой.
   - Не, не надо, - ответил он.
   - Ну тогда сам воспитывай, - произнёс я, а потом швырнул девку прямо в руки начальника штаба. Тот подхватил болотницу, да так и замер. Мне стал слышен стук его сердца. Болотница, хоть и дура, а состроила себе морду невинно обиженной девственницы и захлопала глазками в объятиях мужика. Все бабы так умеют с самого рождения, и смерть их ничему другому не научит. Лады, пусть сам с ней мается.
   Я посмотрел вдаль, а потом снова призвал туман. Надо за Лугошей приглядеть, а то вдруг её кто обидеть решил, а она о скромности и пожаловаться не решит, все будет прятаться по углам.
   Я шагнул в послушную пелену, оставив воеводу с новыми хлопотами. Впереди была река с омутом, оттуда раздавались девичьи голоса. Один Лугошин, а второй незнакомый, но холодный как ключевая вода. Я осторожно шагнул, а потом спрятался за толстой сосной, вслушиваясь разговор.
   - Нет, - тепло молвила ручейница, - ты не так. Вода, она любит неспешну силу. Ежели ты ее будешь торопить, ничего не получится.
   - Так? - раздался снова холодный голос.
   - Ещё мягче. Ещё. Вот.
   Я выглянул из-за древа. Девки сидели на небольшой коряге, опустив босые ноги в недвижный омут. От их редких движений по зеркалу воды расходились плавные круги. Ручейница опустила ладонь к воде и дотронулась до глади кониками пальцев.
   - Вот.
   Разбегающиеся волны замерли на полпути, а потом потекли обратно. Круг сжался, а с зеркала в воздух мелкой рыбкой подскочила капля, снова нырнув в пучину.
   - Так?
   Незнакомка, которую я не мог узнать со спины, повторила жест. Волны остановили свой бег и замерли, словно застывшее стекло.
   - Ещё мягче. А теперь попроси её вернуться. Просто попроси, не приказывай, - снова произнесла ручейница.
   Я нарочито кашлянул. Девки повернулись. И теперь я закашлялся взаправду. Вторая оказалась той дочерью воды, что пришла с колдуном, хранителем смерти бессмертных.
   - Лугоша! - вырвалось у меня, - ты пошто её учишь?!
   - Дядька! Она попросила, я и учу, - вскочила на ноги ручейница, поправляя подол сарафана. - А что, нельзя?
   - Я запрещаю! Брысь домой! - повысил я голос.
   - Дядька, - захныкала Лугоша, - она же не злая.
   - Ничего не знаю. Домой!
   Я указал пальцем на клубы тумана, что позвал сейчас, и что растеклись по поляне в ожидании девчурки и меня.
   - Не рычи, дядя, - глумливо произнесла чернявая девка.
   Я шагнул ближе и сжал кулаки.
   - Не дерзи, - зло выговорил я, стоя подле нахалки.
   - А то что? Утопишь? Только не бросай меня в терновый куст, - произнесла она какую-то присказку и встала с земли и выпрямилась в свой немалый рост. Чуть ниже меня она была.
   Я стоял. Глаза наши метали молнии. Девка насмехалась надо мной. Размазать бы её по стволу древа, да не вступится ли Топь за своё создание? Не хотелось бы спорить с богиней реки Топь, она седьмая по силе средь всех рек шара земного. Читал в антернете, что у ней вода, а стало быть сила, стекается с земель аж в три миллиона квадратных верст. Дикая мощь, а что эта умеет?
   - Нет, высеку как малявку, чтоб старших уважать научилась. Даже твоя покровительница против не скажет, - промолвил я, увидев, как округлились глаза девки при слове "покровительница".
   Она что, не ведает сего?
   Я ухмыльнулся. Не знает, стало быть.
   Я ещё сильнее улыбнулся, а потом толкнул нахалку в омут ладонью. Та с лёгким выдохом упала в воду, расплескав брызги и подняв волны.
   На руку сие.
   - Пойдём, Лугоша, - промолвил я, ласково взяв ручейницу за руку, - может, и разрешу её учить. Ты ведь тоже не видишь, кто она?
   - Русалка, - ответила девчурка, когда мы шагнули в туман.
   - Ну да, ну да, - пробормотал я, а потом мы вышли на поляну у терема. Я остановился и стал смотреть, как мужичонка в чёрном балахоне и с плешивой бородкой устанавливал рядом с моим идолом знак. Внутри все заклокотало от злости.
   Это ж надо было так.
   От силы моей да ярости воздух зазвенел, от поднявшегося ветра зашумел да застонал от боли лес, а в небо поднялось воронье.
   Это ж надо было.
   Мужик ставил рядом с моим идолом крест.
   - Не позволю! - заорал я, теряя рассудок от бешенства. - Я здесь бог!
  
  
  
   Глава 27. Ярость
   - Егор Соснов -
  
   Я сидел и пролистывал в очередной раз конспект. Сколько не пытался делать документы, но на экране компьютера всегда пропускал ошибки, и только на бумаге мог сосредоточиться и вычитать все нормально, да и то, испортив несколько черновиков. Вот и сейчас под ногами валялись скомканные белые листы. Дверь в кунг была открыта, и я слышал тарахтение дизельного дырчика и голоса моих подопечных, задорно обсуждавших свои успехи и неудачи. Пару раз вспомнили ушедшую Соколину, и в разговоре все свелось к тому, что она струсила.
   Я вздохнул. Может быть. Но слишком жарко вспыхнули ее глаза перед уходом. Вспомнились падающие слезы и плотно сжатые губы упрямой полубогини, ну или одной восьмушки, кто его знает, сколько крови и силы ей досталось от могучего прадеда. И все же она ушла.
   Принтер натужно загудел, заставив слегка притихнуть лампу дежурного света. Мощности нашего генератора не хватало на шибко прожорливый лазерник и что-либо еще одновременно. По клавиатуре прыгала, играя в классик одна из ночниц, отчего на экране появлялись новые буквы. Йцукен, прочитал я. Придётся потом все исправлять, а то натопчет поэму Пушкина вместо конспекта.
   Я потянулся за мышью, когда воздух разорвала протяжная сирена. Я с секунду прислушивался, а потом вскочил и помчался на выход, схватив портупею с оружием и сумку из-под противогаза, куда переложил спящего полоза.
   Заголосила на все лады рация. Наперебой шли доклады.
   Ко мне подскочила встревоженная Ангелина.
   - Яробор сорвался! - выпалила она, ударила кулаком по краю железной лесенки кунга и помчалась со скоростью, вдвое превышающей олимпийские рекорды, в сторону терема нашего бога-покровителя.
   - Да чтоб вас! - выругался я, и побежал следом, правда, далеко не так резво. Бегун из меня ещё тот.
   Когда я отдышавшись подскочил к поляне с капищем и деревянным домом, глазам предстала картина в стиле героического кино. На самой вершине невысокого холма стоял помощник командира по работе с верующими отец Василий, упираясь спиной в деревянный крест. Он видимо возомнил, что это его личная священная война. Над поляной раскатывался зычный голос священника, читающий молитву.
   А Яробор рыча, как дикий зверь, шёл к нему. Но при этом сильный ветер, с гулом пригибая траву и рвя одежду, мешал ему двигаться вперёд. Я даже зажмурился, не представляя такого, неужели священник действительно обладает даром, но нет, его аура была совершенно нормальной человеческой.
   Яробор двигался, выставив вперёд руки, стараясь заслониться от дующего урагана, готового смести его с ног. Древний бог места упирался не только ногами, но и свей сверхъестественной силой.
   - Не позволю! - орал во все лёгкие озверевший бог, перекрикивая рёв воздуха. - Не позволю!
   Почва под ногами пошла волнами, как ковёр, за который цепляется ползущий человек. Лопнул дёрн, обнажая корни трав. Целый пласт почвы скомканным одеялом отлетел назад. Яробор цеплялся и упорно шёл вперёд.
   Стоящая рядом сарайка покачнулась. Крыша со скрипом покосилась.
   Я перевёл дыхание и ещё немного поднажал, несмотря на боль в боку.
   Лишь подойдя ближе, увидел, вцепившуюся в локоть правой руки бога девушку в форме. Чернявая худышка. Я её видел один раз, она работала кодировщицей на узле связи. И сила исходила от неё. Именно она держала древнего бога, а не молитва священника. Она чародейка.
   Словно бойцовая собака по команде фас во второй локоть вцепилась Ангелина.
   Яробор сначала встал, а потом дёрнулся. Чернявая девчурка, разжав пальцы, пушинкой отлетела в стену сарайки, чтобы, задохнувшись отбитыми лёгкими, упасть на землю и согнуться там в три погибели. Яробор несколько раз дёрнул левой рукой, пытаясь сбросить мою помощницу, но все безрезультатно. Тогда он приподнял руку и упал на локоть, навалившись на Ангелину всем своим весом. Я смог различить колдовской барьер, который защищал Ангелину, вспыхнувший призрачными золотистыми всполохами. Но все же она закричала от боли.
   - Не позволю! - ревел бог.
   Сзади на поляну выехали танки, рыча двигателями. Если надо, они расстреляют древнюю сущность специальными снарядами.
   - Остановись! - кричала Ангелина.
   А Яробор сделал большой рывок вперёд, а потом уцепился руками за землю, когда неведомый ветер с силой протянул его обратно. На земле остались такие следы, словно кто-то вспорол когтями сукно на бильярдном столе, или пропахали целину трактором.
   Девушка-связистка держась обеими руками за живот, и прислонившись к постройке, глядела на Яробора исподлобья что-то шептала.
   Я подбежал и достал Иглу.
   - Стой! - закричал я, пытаясь переорать гудящий ураган,- не смей, иначе я тебя убью!
   - Прочь! - заревел он в ответ.
   Черты его лица потемнели и начали терять человеческие очертания. Он сгорбился. Хрустнули кости и хрящи. Разорвалась одежда, распёртая тугой мускулатурой.
   Тяжёлая морда непонятного зверя, похожего и на волка и на медведя одновременно, оскалилась клыками, в ладонь величиной каждый. Он не упал на четвереньки, а встряхнул чёрной гривой, которой смог бы позавидовать бы и царь зверей, и пошёл на задних лапах, проскальзывая и откатываясь назад, как с обледенелой горки. На удлинившихся руках захрустели массивные стиснутые кулаки.
   Я ударил фокусным импульсом. Вокруг Яробора вспыхнуло зелёное марево, похожее на северное сияние, и энергия моего удара ушла в сторону, обратившись взрывом. По поляне раскидало комья земли, оставив метровую воронку, словно от артиллерийского снаряда.
   Яробор уже не говорил, а просто ревел, роняя белую пену с черных губ. Глаза полыхали янтарным огнём.
   Священник сорвал голос, крикнув "Изыди!".
   Я ударил телекинезом. И снова зелёное марево отвело силу. У сарайки вырвало четыре бревна, улетевших на добрые двадцать метров, и с грохотом упавших на траву. Сама постройка сильно накренилась. Я даже побоялся, что задену колдунью-незнакомку.
   Осталось только одно.
   Я встал между священником и лютым трёхметровым зверем, в котором не осталось ничего человеческого, выставив перед собой клинок.
   - Убей его! - услышал я знакомый голос.
   Я мельком бросил взгляд. Лилитурани Пепельный Цветок, пылая нимбом и огненно-белыми крыльями, стояла на краю поляны.
   - Убей эту тварь! - истошно визжала она. - Убей это чудовище!
   Священник, совсем охрипнув, орал "Отче наш!"
   - Стой! - закричал я, сгруппировавшись, - я не хочу тебя убивать.
   Монстр не слушал, он слепо пёр на отца Василия.
   Он лишь дёрнулся, когда на нем повисли волкудлаки, вцепившись зубами, как стая на охоте на лося. Силы были не равны. Яробор крутанулся, и волки щенками разлетелись в разные стороны. Сквозь ветер послышался жалобный скулёж раненых полузверей.
   Я создал барьер, выставив перед собой левую руку. Сфера оперлась в чудовище, начав прогибаться под его силой, как воздушный шар под жилистыми пальцами, но все же это его задержало на какое-то время. По колдовской плёнке побежали радужные всполохи. Тот там, то здесь проскочили змейки белёсых разрядов. Когда барьер рухнет, то поддавшись инерции, он напорется на клинок, совсем как медведь на рогатину. Я боялся думать, что он сомнёт и раздавит при этом меня.
   - Убей! Убей его! - орала Лилитурани.
   Раздались выстрелы танковых орудий. Снаряды рванули о щит силы. Зелёное пламя, сорванное колдовским ураганом, мгновенно погасло. Яробор словно и не заметил, лишь ещё громче взревел.
   - Дядька! - прорвался в какофонию этих звуков звонкий голос, - Не надо крови!
   Девчурка встала рядом со мной. Ураган развевал ее длинную косу, сорвав платок, и дёргал ярко-синий сарафан.
   - Дядька! Не хоцу крови!
   Сзади два шага до священника, спереди два шага до монстра. А посередине мы. Маг с черным клинком и худющая девчонка.
   Зверь замер.
   - Дядька, не надо, - одними губами прошептала Лугоша. По её щекам потекли слезы, срываемые потоком воздуха.
   Зверь закрыл глаза и упал на колени.
   Все разом стихло. Пропал ветер. Угасло зелёное пламя. Лишь танки мерно рычали поодаль на холостых оборотах. Чернявая, как евреечка, колдунья упала плашмя на землю безвольной куклой.
   - Сука, ты что творишь?! - услышал голос Ангелины, когда моя помощница проскочила мимо.
   Я сглотнул и тяжело дыша повернулся. Ангелина схватила за грудки священника.
   - Ты что делаешь?! Ты зачем его провоцируешь?!
   - Эта тварь должна сдохнуть! - прокричал охрипший священник с нотками фанатизма в голосе.
   - Дебил, почему не согласовываешь с начальством?! - тряханула отца Василия Ангелина.
   - Люди слепы!
   - А просто спросить не судьба?!
   - Не смей мне указывать, ведьма! - прокричал Ангелине в лицо священник, - мне сам ангел господень глаза открыл.
   - Какой ангел? - опешила моя помощница, открыв рот и округлив глаза, а потом заорала во всю силу. - Какой ангел?!
   Священник поднял руку и пафосным жестом показал на край поляны. Я повернулся и посмотрел на потихоньку пятящуюся Лилитурани.
   Это она все затеяла? Зачем?
   - Дебил!!! - заорала Ангелина, приподняв священника над землёй, - Она не ангел, она исчадие ада! Она племянница одного из князей преисподней!
   - Не верю! Твои слова лживы! - завизжал священник.
   - Сейчас пойдём и спросим, - выдавила она из себя.
   Ангелина не выпуская из рук отца Василия, пошла в сторону демонессы, а та сорвалась с места исчезла в зарослях. Ноги священника поволочились по траве, несмотря на его вялые сопротивления.
   С земли молча встал Яробор. Черты его тела медленно текли. Он усыхал и уменьшался. Через несколько минут он снова стал человеком со звериной шкурой на плечах, каким был прежде.
   - Что-то устал я, - хрипло произнёс древний бог, осунувшись лицом, - пойду, прилягу.
   Он покачнулся и, медленно переставляя ноги, пошёл к себе в терем. Лишь на пороге он остановился, обернулся и посмотрел на убегающую демоницу, на меня, на крест и на всех остальных. В конце он встретился взглядом с Лугошей.
   Яробор опустил глаза под ноги, а потом зашёл внутрь.
   Я выдохнул. Отступившее напряжение подкосило ноги, и я сел на перепаханную траву.
   - Я к дядьке, - бросила Лугоша и быстро промчалась, мелькая розовыми кроссовками, до двери в терем.
   Я убрал в ножны клинок, потёр ладонями лицо и поглядел на незнакомую колдунью. Она лежала без сознания у сломанной бревенчатой стены, а над ней уже склонилась берегиня. Медуница рылась в сумке с красным крестом, лопоча, что это не то, что это не нужно.
   - Вот, - наконец произнесла она, достав небольшой стеклянный стерженёк. Берегиня несколько раз встряхнула палочку, и та медленно разгорелась белым свечением.
   Я с кряхтением, как старый дед, встал с земли и подошёл к берегине.
   - Ребра сломаны, компрессионный перелом позвоночника, - произнесла берегиня, дунув на упавшую на лицо прядь волос.
   Она водила над девушкой светящейся палочкой, словно сканером. Наверное, это и был такой колдовской сканер, только я ничего не понимал в нем.
   - Отбита одна почка и порвана селезёнка. Разрыв лёгкого. Сотрясение мозга. Странно, что она ещё жива. Но в медпункт ее срочно нужно.
   Рядом послышались шаги. Я повернул голову. Это была Александра.
   - Не нужно было так, - заговорила она, обращаясь ко мне.
   - Как? - спросил я.
   - Он тебя легко мог убить.
   - А что я должен был делать? - спросил я, глядя на Шурочку.
   После гула ветра, рёва зверя и грохота взрывов наступившая тишина казалось какой-то сверхъестественной и нереальной.
   - Не знаю. Обо мне подумать. Ты меня хотел одну оставить? - сухим голосом спросила Всевидящая.
   - Нет, - опустив глаза, ответил я. - Я делал то, что должен был.
   Шурочка подошла ещё ближе и упёрлась лицом мне в плечо.
   - Больше так не делай, - прошептала она, - я люблю тебя, и не хочу потерять. Пообещай.
   - Обещаю, - ответил я, обняв ее за плечи.
   Я перевёл глаза на раненую.
   Берегиня встала с земли, шмыгнула носом, упёрла руки в боки.
   - Пациент скорее жив, чем мёртв. Но если что, я тут полянку присмотрела. Закопаем. Можно даже живьём, чтоб не повадно было умирать.
   Она снова шмыгнула носом.
   - Слышь, эскулапица, - произнёс я, - ты что, вообще ни капли сострадания не имеешь? Она, между прочим, в бой пошла на божество.
   Берегиня посмотрела на меня снизу вверх зелёными глазищами, а потом ещё раз шмыгнула.
   - У неё здоровья на десятерых хватит. Вытяну. Не могла бы вытянуть, не стебалась бы.
   Медуница подняла руку, щёлкнула пальцами и звонко заорала.
   - Санитар!
   Из-за сломанной сарайки вышел Тихон. Он осторожно подступил к колдунье и неспешно, словно сбитого машиной котёнка поднял девушку. Парочка медленно пошла прочь.
   Я проводил их взглядом.
   - Барьер, - вдруг произнесла Шурочка. - Барьера нет. Яробор после боя его не поставил.
   - Вот черт, - выругался я, а потом глянул по сторонам.
   - Черт! Черт!- вырвалось у меня.
   На краю поляны стояла высокая, блестящая лакированной шкурой, человекоподобная тварь. Мясник медленно наклонял свою безликую голову то в одну сторону, то в другую, уподобившись в монотонности неспешному маятнику. Он некоторое время просто стоял под нашими взглядами, а потом резко отпрыгнул назад в кусты, исчезнув в них так быстро, как и возник.
   Я ждал сирены, оповещающей о нападении тварей орды, но её не было. Вымотанные внутренними разборками и лишившись щита, мы понесём большие потери.
   Но сирены не было.
   Рядом встал командир части, зажимая в руках рацию. Он тоже ждал.
   - Пламя, пламя, я альфа. Команда штык, - проронил он в эфир.
   Циркулярный позывной. Полная боевая готовность.
   - Странно все это, - произнёс он хриплым басом. - И этот Яробор. И прапорщик Ласточкина. Я не ожидал такого подвоха.
  
  
  
   Глава 28. Безликая
   - Егор Соснов -
  
   С момента срыва Яробора прошло уже порядком времени. Заходить к нему в терем никто не решался, мололи, что это безумец отчебучит. А сам он заперся и не показывался. Командир несколько раз стучался к нему в широкую дубовую дверь, но ответа ему не было. Теперь же там караулило отделение от комендантского взвода, готовое сразу подать сигнал, что бог хранитель появится на улице.
   Барьера так и не было, и мы пребывали в постоянной боевой готовности. Солдаты в спешке растягивали в почти поглощённом тьмой лесу мотки малозаметного проволочного заграждения, именуемого в народе путанкой. Если уж кто застрял в ней, тот точно без посторонней помощи не выберется, увязнув со стальной паутине не хуже мухи.
   Вдалеке гудели двигателя, и не поймёшь сразу, от машин это или от дизельных генераторов, но судя по мерному тарахтению не на самых маленьких оборотах, все же генераторы.
   Я сидел на кевларовом шлеме, как на шляпке большого сказочного гриба. В руках был пистолет-пулемёт Каштан, под патрон 9 на 18 мм. Все патроны как один снаряжены серебром. Слева от ствола в воздухе медленно колыхались цифры с количеством патронов, маленькая хитрость техномагии. Морок походил на старинные газоразрядные индикаторы, что применялись в первой электронике. Оранжевый свет не резал глаза, а при необходимости их вообще можно было погасить.
   На оружие толковый чародей вообще может повестить кучу полезных заклинаний. Это и подобие лазерного целеуказателя, и глушитель и фонарик. Я не нуждался в этом. С ладони с тихим жужжанием сорвалась колдовская пчела, вспыхнув, как лапочка сороковка, и умчалась гигантским светлячком в заросли. Там и так рваными хаотичными движениями кружило не меньше сорока её сестёр.
   Мы все сидели в ожидании непонятно чего. При необходимости сорвёмся на самое опасное направление.
   - Шарахаются, - тихо произнесла Александра, упрятанная в бронежилет и шлем.
   - Орда? - спросил я, вглядевшись в наступающую тьму.
   - Да, но их мало совсем. Они на самой границе восприятия мелькают, - ответила Шурочка, она как-то совсем хмуро осунулась. Я ощущал нити её внимания. Часть из них протягивалась вдаль, раскинувшись как ловчие сети паука-крестоносца. А часть обвивали меня, словно желая запутать в кокон.
   - Как думаешь, почему не нападают? Мы же сейчас для них очень хорошая мишень, - снова задал я вопрос, глядя как девушка нервно ломала пальцы.
   - Не знаю, - произнесла она, дрожащим голосом, вот чего-чего, а страха перед боем я за ней не наблюдал. Наоборот она всегда была очень собрана, входя в транс и чётко давая указания. А тут её словно подменили.
   - Что случилось? - спросил я, положив на её трясущиеся ладони свою ладонь.
   - Ты... - она замялась, но все высказалась, - ты ничего не ощущаешь?
   - Нет, - осторожно произнёс я, - всматриваясь в лицо Александре. Она и в самом деле была сама не своя, - А что я должен ощущать?
   - А если... - начала она, а потом тряхнула головой, отгоняя дурные мысли, - нет, ничего.
   - Сашенька, что стряслось?
   - Ничего, - повторила она, а потом подняла лицо с незрячими глазами вверх, - несколько особей близко подошло.
   Я кивнул, а потом позвал стажёра.
   - Володя, дай-ка мне вон ту упаковку, - произнёс я показав на лежащее рядом имущество.
   - Сэ... сэ... солнышком? - заикаясь переспросил Володя.
   - Да.
   Он кинул пачку с небольшими пластиковыми тубусами. Я поднял упаковку, и достал одну ракетницу. На ней стояло клеймо Дажбога, изображавшее солнышко.
   - Щас испытаем новинку, - произнёс я, - А где кстати Ангелина?
   - В па-па-палатке. С т... т... той связисткой сидит.
   Я хмыкнул. И эта чудит. Ладно потом разберёмся.
   Я направил зелёную пластиковую ракетницу вверх и дёрнул за шнур. С резким шипением в фиолетовое небо с проступившими на нем звёздами ушёл осветительный патрон, оставляя искры. А потом там, вверху возникло небольшое охристо жёлтое солнце, медленно опускаясь, и освещая все вокруг.
   Я глядел на него. Осветительный патрон был раз в десять ярче обычного. Где-то вдалеке прозвучала короткая автоматная очередь, а потом несколько одиночных выстрелов, но дальше ничего не произошло. Это либо кто-то с перепугу открыл огонь, либо тоже увидели тварей и обстреляли с дальней дистанции. Хотя в лесу сильно не понасмотришься.
   Когда я опустил глаза, то увидел чёрный высокий силуэт, выхваченный из этого разбавленного колдовским солнцем сумрака. Я даже вздрогнул, но присмотревшись узнал Дениса. ФСБ-шник осторожной походкой приблизился ко нам. Видимо ему больше не нашлось места, кроме как у нас, а может он сам не мог найти себе места в этом напряжённом состоянии.
   - Хорошая вещица, - произнёс он, начав говорить из далека, имея ввиду солнышко. - Хорошо с ней, уютно.
   Я кивнул.
   - Они не нападут, - вдруг сказал Денис, присев на землю и прислонившись спиной к слегка урезанному Соколиной пеньку.
   - С чего бы это?
   - Сейчас с другой стороны от города штурмуют железнодорожный эшелон, по восточной ветке. В город перебрасывают технику для восполнения потерь. Орда пытается до неё добраться. Там целая дивизия сейчас бой ведёт. Тварям попросту не до нас. Давно такой массированной атаки не было. И я вот что скажу. Этот эмиссар вообще не спешит с войной. Предыдущие ошалевшие были. Все пёрли буром, а этот наносит мощные, точные и очень продуманные удары, отрезая резервы, уничтожая стратегически важные объекты. Ведёт изнуряющие рейды, но основная масса атак для отмазки.
   - Не понял, - произнёс я, перебив монолог Дениса.
   Я тоже поймал себя на таких же мыслях, но думал, что это только так кажется.
   - Ну, - он пожал плечами, - словно он преследует свои цели, а меж тем, ему сверху спускают план. Он побарахтается немного, отправит на убой сотню другую, а потом затихает. И лишь когда возникает очень большая необходимость, как сейчас, когда можно потерять стратегическую инициативу, берётся всерьёз.
   - Значит, не будут нас атаковать?
   - Я так думаю. Попугают малость, и все, - кивнул Денис, а потом посмотрел вверх.
   Осветительный патрон резко погас, и мы снова погрузились вол тьму. За это время небо из фиолетового стало совсем черным. Лишь мои пчелы роняли рваные лучики света, просачивающиеся через густой кустарник. Если придут только пугать, то напорются на сторожевых фантомов. Пчелы сразу дадут знать за двести метров, а то и сами взорвутся гранатами. А если появится эмиссар и развеет их, то тоже станет ясно, что враг рядом.
   - Белый голос, - позвал я во тьму. Оттуда тускло блеснула пара глаз.
   - Отправь кого-нибудь за хворостом, - попросил я волкудлака, - костёр разведём.
   Волк коротко и глухо прорычал, сразу три волчонка-подростка поднялись с мест и умчались в ночь.
   - Барьер, - выдохнула Александра.
   Я встал и потянулся. Значит Яробор потихоньку приходит в себя, раз поставил колдовскую стену. Можно расслабиться.
   Сразу оживилась рация. Командиры наперебой стали давать команды и уточнять житейские вещи. "Оружие на место", "Что там с кухней?", "Внимание, в ночь движение техники запрещаю. Оставить все на местах, выделить патрули для охраны", "Сбор командиров подразделений через час с рапортами о наличии оружия и личного состава".
   Все дружно выдохнули.
   - У... у... меня тушняк есть, - произнёс Володя.
   - Это НЗ, - сразу подал голос дед Семён из дверей кунга. Домового в полевых условиях почти не было видно и слышно. Он все время прятался в жилом прицепе и лишь изредка показывался народу.
   - Дед не жадничай, - произнёс я. - Сейчас душа праздника просит.
   Дед пробурчал что-то невнятное, типа на ночь жрать вредно, и исчез.
   Володя встал и бряцая тяжёлыми ботиками по железным ступеням, полез в кунг, где загремел дверцами шкафа. Из темноты выскочил волчонок и бросил на траву большую охапку сухих веток, а потом опять испарился.
   Я щёлкнул пальцами и по хворосту пробежалось пламя. Легко быть колдуном на природе. Костер начал разгораться, бросая резкие тени, распыляя жар и искры. Дым и искры утекали вверх, чтобы немного покоптить чёрное небо и звезды.
   - Щас бы песню, - снова послышались слова домового, - такую... чтоб за душу зацепила.
   - Я не певец, - усмехнулся я, легонько толкнув плечом, севшую рядом Александру, но та даже не заметила, погруженная в свои думы.
   - Белый голос, - раздались выкрики волкудлаков, - Белый голос, спой.
   Я посмотрел на зверя. Тот подвинулся ближе к костру и поднял вверх морду. Все с любопытством уставились на волка, ожидая нечеловеческую песнь. Какова она? Обычный собачий вой и лай?
   Белый голос зажмурился, вдохнул, а потом начал. Чистый звук начал расти из едва слышного подвывания в невероятно громкий и мелодичный вой. Я слышал раньше волчью песню, но сравнивать с этой язык не поворачивался. Это тоже что сравнить напевающего в подъезде пошлые мотивчики с оперным певцом. Вой уходил к небу, рождая тягучие переливы. Что-то смутное угадывалось в этой песне, словно он взял человеческую и растянул.
   - Это Цой, - вдруг вырвалось из-за спины Володи. Там сидела, обняв стажёра, Светлана, - Кукушка.
   - Хватит зверьё дрессировать, - раздалось с шипением из рации, - уже отбой был.
   Я усмехнулся. А Белый голос пел самозабвенно и с удовольствием. Он допел почти всю песню, как вдруг резко замер, уставившись во тьму. Мы все разом повернули головы, а потом встали. Один из волков, ушедших за хворостом, легко толкнув, вывел на свет костра странное создание.
   Белёсое и кажется даже полупрозрачное. Оно было не одето и ступало худыми босыми ногами по траве и палой хвое. Никаких признаков пола, никаких признаков лица на овальной тонкой передней части головы, по другому язык не поворачивался назвать эту гладкую белую маску.
   - Вот те раз, - произнёс Денис, привстав с земли и подойдя ближе.
   - Не стоит подходит ближе - сказал я, заготавливая щит и фокусный импульс, - вдруг оно опасно.
   - Откуда оно здесь? - спросил ФСБ-шник, и сам себе ответил, - хотя наверное пока барьера не было, оно и проникло.
   Существо сделало шаг вперёд и наклонило безликую голову. Мы все замерли, а оно меж тем стало меняться.
   - Охренеть, - раздалось из тьмы.
   Это Кирилл.
   У существа начали расти волосы на голове. Они сначала встали густым ёжиком, а потом начали течь вниз достигнув плечей. Все подались вперёд, когда под гладкой белёсой кожей резко возникли тёмные пятна, там, где полагается быть глазам. Плавно вытянулся нос. Он сначала вырос тонким и длинным, а потом наоборот стал короче, словно существо специально его подгоняло под какие-то параметры. Нос меня непрерывно форму, то появлялась горбинка, то он становился плоским. Это походило на подборку фоторобота. Наконец, это остановилось на курносом варианте.
   Существо водило слепым лицом из стороны в сторону, словно всматриваясь в каждого, словно читая реакцию. Света попятилась, а потом спряталась за Володю. Александра тихонько взяла меня за руку. Происходящее было завораживающим и пугающим одновременно. Все это время хрустели суставы и кости. Гудели, как натянутые верёвки мышцы.
   Возникли уши и брови. Они тоже несколько раз претерпели метаморфозу. Одновременно с этим оформлялось тело. Тонкие палочки рук и ног приобрели определённую плотность. На кончиках пальцев выросли ногти.
   Что чавкнуло, а потом существо открыло тонкий безгубый рот, чтобы сделать глубокий шумный вдох. Губы тоже начали появляться. Рот то расширялся, то сужался, а потом все же приобрёл немного детские пухлые формы. Существо явно не могло сперва выбрать, на каком черновике остановиться.
   - Оно читает наши эмоции - произнесла Александра, - Оно по очереди показывает варианты и останавливается на том, что больше нравится всем. Уровень эмпатии зашкаливает. Предпочитает прислушиваться к тому, кто сильнее остальных.
   Я не ответил, как боевой маг, я был немного сильнее остальных. Я молча смотрел на преображение. Лицо стало тоньше и чем-то напоминать Александру, словно старалось стать неким подобием младшей сестры. Я видел, как блеснул глазами Денис тоже уловив сходство. Он с любопытством задержал на мне свой взгляд.
   Ниже пояса пока оно не преобразилось, и это было немного жутковато, словно мутант какой-то. Получеловек, получто-то. На совершенно гладком теле потемнели и затопорщились соски, потихоньку росла женская грудь. Грудь сначала налилась до третьего размера, а потом опять уменьшилась, став едва оформившейся.
   - А почему не мужчина? - спросила Света, все также прячась за Володей.
   Я пожал плечами.
   - Девушка. Подросток, - забормотал Денис, - самая безобидная внешность. И меньше всех провоцирует. Оно же сморит не только реакцию мужчин и женщин, но и социальные реакции. Не хочет ревности, зависти и прочего негатива.
   На теле существа потихоньку углубился пупок, а затем потемнел пах, где появились едва заметные лобковые волосы. Промежность после изменений прямо указала, что это девушка.
   С противным и громким хрустом разошлись бёдерные суставы, придав существу женскую фигу. От такой перемены существо даже стало немного ниже. Я поморщился от этого звука.
   Существо стало водить плечами, разминая их, сгибать и разгибать руки, потягиваться на носочках. И все ещё хрустело и хрустело хрящами.
   Тело перестало быть подобием матового стеклопластика, приобретя естественный цвет, подёрнутой лёгким летним загаром кожи.
   А потом все вздрогнули, когда оно открыло совершенно белые глаза, похожие на варёные вкрутую яйца. Существо зажмурилось, а потом снова открыло глаза. На этот раз дёрнулся от боли я, когда Шурочка впилась мне ногтями в руку. Не знаю как, но она смогла уловить то, что понял только я. Может, именно через меня Шурочка и прочитала.
   Существо было неким подобием более молодой и более тонкой Александры, разве что немного детские губы были под заказ кого-то другого. Но у этого была глаза Анны, моей погибшей жены. Один голубой, другой зелёный. Для слепой Сашеньки это было ударом под дых.
   Все молчали и смотрели. Мы на это, это на нас.
   Денис, достал фотоаппарат, про который видимо совсем забыл в процессе самого преображения, и сделал несколько снимков.
   - Мы тебя не обидим, - произнёс я, почувствовав, как ещё сильнее стиснулась рука Шурочки.
   Существо наклонило голову, а потом широко улыбнулось.
   - Она умеет говорить? - спросил Денис, а потом заорал: - Твою мать.
   - К чертям собачим, - завторил ему я.
   Противогазная сумка, которую я таскал с собой, лопнула, как воздушный шарик, разбросав лохмотья ткани. Полоз, про которого и забыли уже все, так долго он спал в уютном логове, появился в своём репертуаре. Мелкий ужик почти мгновенно вырос до пятиметрового удава. Змей сбил с ног нашу неожиданную гость, смотал в кольца и замер в траве. Все это было в полном молчании их обоих.
   - Зачем? - быстро спросил я, высвободившись от хватки Александры и подойдя вплотную к полозу и его жертве.
   Змей поднял голову на уровень моего лица, медленно шевельнул черным раздвоенным языком, и тягуче заговорил.
   - Это тварь орды.
   - Ты уверен? - произнеся, переведя глаза на слабо шевелящуюся сущность, принявшую человеческий облик. Змей, возраст которого был на пару порядков больше всех в этом гарнизоне вместе взятых, включая деда Семена с его десятком тысяч лет, никогда не ошибался и никогда не шутил.
   Я выпрямился, словно в меня вбили кол в спину.
   Тварь орды.
  
  
  
   Глава 29. Убить или не убить? Вот в чем вопрос
   - Егор Соснов -
  
   Костер тихо потрескивал. Но если раньше это было красиво и умиротворённо, то сейчас, оранжевые искры взлетали вверх частичками пожарищ, оставленных ордой в пригороде Новониколаевска. Воображение придавало дыму зловещие изгибы, а тьма глядела на нас бесчисленными глазами чуждых нашему миру тварей.
   Напряжённо замерев, мы разглядывали пленницу, а существо улыбалось от уха до уха, словно не висело на волосок от смерти, а просто запуталось в теплом мягком одеяле. Оно высвободило из слегка обмякших колец полоза одну руку, протянуло узкую ладонь к длинной голове змея, блестящей неподвижными глазами, и осторожно прикоснулось к самому кончику морды. Полоз недовольно зашипел, как пробитая покрышка, а его чёрный язык, дрожа, коснулся тонких пальцев.
   Существо приоткрыло рот, сверкая любознательными глазами, оно словно не осознавало угрозы.
   Я прищурился, переходя на экстрасенсорное восприятие. Обычно твари орды истекают густым фиолетовым свечением, характерным для них. Они не проявляют привычных нам эмоций, воплощая лишь готовность убивать до последнего вздоха. Даже эмиссары сверкали ультрафиолетовыми прожекторами или же переливались синими искрами чуждых аур. Но здесь полыхал комок чистого белого пламени, зажатого в тиски физической оболочки.
   - Это точно ордынка? - спросил я, открыв глаза.
   Существо повернуло голову на мой голос и замерло. Улыбка сошла её с лица, губы беззвучно сложились дудочкой, словно оно силилось повторить мои слова, а потом пленница снова расплылась в улыбке. Вспомнился наивный и придурковатый Буратино из старого Советского фильма.
   - Да-а-а, - прошипел Полоз, - ош-ш-шибки быть не мож-ж-жет.
   Я поглядел на Дениса, молча стоящего рядом.
   - Я предлагаю убить. Если это тварь орды, то он неё не может быть ничего хорошего. Помнишь мальчика в лесу, которого мы спасли, он прирезал своего спасителя. Это тоже их уловка, мина замедленного действия. Оно дождётся, когда мы все уснём и перебьёт.
   ФСБ-шник неспешно провёл ладонью по волосам. Глаза его лихорадочно бегали из стороны в сторону. И наверняка так же лихорадочно скакали его мысли.
   - Нет, - выдохнув, произнёс он, - мы знаем, что это враг. Но мы не знаем её цели. Нужно установить постоянный надзор на случай, если это не убийца, а шпион. Может быть, она даст нам подсказки к замыслам её руководства, может быть мы сможет сливать ей дезу.
   - Она? - скрипнул я зубами, - это тварь орды. Она не девушка и никогда ей не была. Это лишь живой механизм для убийства.
   Во мне начинала разгораться злость. Вспомнился мясник, отрывающий головы людям, вспомнились истерзанные собачьими клыками детские тела, вспомнились зомби-смертники, вбегающие в толпу со взрывчаткой.
   - Это монстр в человеческом обличие! Это нужно уничтожить сейчас же!
   Все вокруг стояли и смотрели на нас. А тварь улыбалась, положив голову на плечо. Ненавижу! Они убили мою жену. Да, сейчас рядом со мной Александра, но это не значит, что я простил им смерть Анны!
   - Если мы будем использовать ее в своих целях, это сможет принести куда больше пользы, - высказался Денис, - в конце концов, если справимся, ты майора досрочно получишь, а я подполковника. Главное, чтоб у нас не отобрали её вышестоящие органы. Надо все в секретности пока сохранить. Нужно её взять в оборот и только потом донесение составить, чтоб промашки не было.
   Он, стало быть, майор. Но это ещё ничего не значит.
   - Да к чёрту эти звания, - скривившись, ответил я.
   Кисть правой руки сама собой сложилась в фигуру, словно я сжимал невидимый теннисный мячик. По пальцам пробежали белёсые разряды, и на ладони вспыхнула яркая искра, словно вынутая из светодиодного прожектора. Злость помогла оформить энергозаряд, мощности которой хватит, чтоб разорвать в клочья грузовик или спалить дотла одного монстра. Одного конкретного монстра.
   - Ты не кипятись, - раздался хрипловатый голос деда Семена.
   Домовой неспешно вышел между нами, уподобившись магистру Йоде. Он заложил одну руку за спину и кряхтел, словно вся древность тысячелетий навалилась в одночасье на его плечи. Старый хитрец.
   - Одному выслужиться хочется, другому жаждется мести,- плавно заговорил словно сказку дед Семён, - Это старо, как мир. Как его... конфликт. А я скажу так. Одному не о чине нужно думать, а как зло перехитрить. И зло ли это. Тогда и дело доброе выйдет, ведь ведомый выгодой, ты будешь видеть пред собой лишь орудие, а не существо разумное. Мало ли таких примеров в истории? Мало ли исковерканных потом судеб было. Не веди себя как ничтожный дьяк в опричнине, мечтающий о власти. Другому нужно гнев смирить. Ну полно те. Враг. И что с того? Не зря закон о пленных придумали? Немчуру после войны тоже не всех поголовно в стране ихней повырезали. Не всяк, кто на врага ликом похож, да кто на его наречии калякает, враг и есть. Будь на стороже. Твоя злость поможет в этом, но действуй умно.
   - Дед, - произнёс я, перебрасывая пылающую искру с ладони на ладонь, - ты, вот, зачем вмешиваешься?
   - Вам, дурачьё, помогаю! - повысил голос домовой. - Вы как подростки! Либо чёрное, либо белое! Ты в любой момент может убить её, вот и не торопись! Сам когда-то кичился, мол, не хочу совершать необратимых поступков! Становишься как Шурочкин отец. Скоро оружие на людях испытывать начнёшь и вербовать магов обманом и угрозами? Тьфу! Когда тебя подменили?
   - Когда они ей голову оторвали! Ты не видел, запись, как это было!
   - Не видел! Зато я видел, как моих правнуков половцы на кол сажали, как моих пра-пра-правнучек печенеги насиловали! Видел, и сделать ничего не мог! - сказал дед, а потом голос, - Оторвали. А ты средь мёртвых её видел, когда мы через Навь шли? Нет ее там, а эта поможет тебе ответ найти.
   Я хмуро осмотрел на улыбающееся существо, не понимающее, что сейчас решается ее судьба. Я сжал искру в кулаке, а потом швырнул в лес, словно мячик. Искра упала в сваленную маленькой кучкой хвою. Сухая хвоя сразу начала тлеть.
   - Ага, - хмыкнул дед, - ты ещё ни в чем не повинный муравейник спали. А может вообще рванёт твоя колдовская граната? Всех камнями посечёт.
   Я сложил пальцы щепоткой и быстро их раскрыл, словно стряхивая воду с руки. Искра несколько раз моргнула и погасла, оставив искры тлеющей хвои.
   - Я просто не хочу, чтоб они Александру убили, - тихо произнёс я.
   - Вот придумай, чтоб все живы были! - подняв палец вверх, произнёс дед.
   Он замолчал, начав гладить свою окладистую серебряную бороду. Глаза его с прищуром уставились на меня.
   Я поднял лицо к небу. А оно, оказывается начало, светлеть. Мрак быстро оседал, как грязные сугробы по весне, прячась в кустах, Мрак искал щели и норы, куда можно было забиться до конца дня. Мрак таял черным инеем на нижней стороне листьев.
   Денис отошёл в сторону и что-то говорил в рацию, шипящую и каркающую искажённым голосом в ответ.
   Я обернулся и выискал глазами Кирилла.
   - Юнга, для тебя будет важная задачка. Никуда не отходишь от этого... от этой особи, все равно ты не спишь никогда. Возьмёшь сумку новую от противогаза, дашь убежище полозу. Вдвоём справитесь с пленником. Чуть что, убьёшь. Не ты, так змей.
   - ОК, - произнёс лич.
   - Что военнослужащий отвечает? - переспросил я.
   - Есть, товарищ капитан! - бодро выкрикнул Кирилл. - А как назовём этого метаморфа?
   - Марфа, - брякнула молчавшая, как и все остальные в нашей перепалке, Света, - Метомарфа.
   - Марфа, так Марфа, - ответил я, глядя как Денис прицепил на руку чуть повыше локтя метаморфу небольшой ярко-оранжевый браслет, а потом озадаченно отошёл от существа.
   - Что? - тихо спросил я, разглядывая эту процедуру.
   Денис повернул голову, снова посмотрел на меня, а потом указал пальцем на улыбающуюся тварь.
   - Это нам раздавали на всякий случай. Блокирует передачу ментального сигнала от эмиссара к конечному исполнителю и обратно.
   - И? - тихо протянул я, чувствуя что что-то пошло не так.
   - Браслет имитирует пустой сигнал и от этого псы становятся не активнее овоща. Совсем как после лоботомии, ну простейшие рефлексы, минимум агрессии, никакой мотивации. Псы и кабаны - просто марионетки, что-то вроде болванчиков на дистанционном управлении. Их много ловили, изучали. А это автономная особь. Это что-то новое.
   Он замолчал, пожевал недолго губу и продолжил.
   - Она хотя бы не сможет информацию передавать, а запись исходящего сигнала мы потом отдадим аналитикам.
   - А если это снимет браслет, - переспросил я, обернувшись.
   К нам лёгкой трусцой бежит командир разведывательной роты, с которым мы недавно за драконом ходили. Кевларовый шлем, который он приторочил к левому краю разгрузки на уровне ключицы, слегка болтался, и его приходилось придерживать рукой. Поверх маскировочного халата были нацеплены наколенники и налокотники из состава комплекта "Ратник". Видна была хорошая физическая подготовка, так как бронежилет и автомат совершенно не мешали его бегу. Мне бы пришлось активировать облегчающие заклинания.
   - Если снять браслет или попытаться сломать, он начинает дико верещать. Такое не заметить нельзя, - после паузы ответил Денис.
   Когда разведчик остановился, ФСБ-шник сразу показал пальцем на метаморфа.
   - Я тебя попрошу, назначь парные группы для постоянной слежки за этим объектом. Ближе сорока метров без необходимости не приближаться. По необходимости придётся поднять все подразделение по тревоге.
   Разведчик с любопытством поглядел на тварь орды.
   - А кто она? Что-то не выглядит она опасной?
   - Предположительно, она диверсант противника. Возможности не ясны, если это так, то на ближней дистанции этот объект может уложить целый взвод в виде филе. Личному составу скажи, что опасный лесной дух, чтоб не нервничали, - произнёс Денис, достав сигарету из слегка помятой пачки.
   - Ну, у меня другие задачи. Патрулирование внешнего периметра. С меня их никто не снимал, - высказал разведчик, скривив лицо и ковырнув носком армейского ботинка землю под ногами.
   - Я поговорю с командиром. Ситуация экстраординарная, думаю, он даст добро.
   - И это, - продолжил разведчик, - Тимон и Пумба пропали.
   Денис замер с открытым ртом, а потом достал блокнот и нескольким штрихами сделал заметку на листе.
   - Разберёмся, - ответил он.
   Разведдозор, почти бессмертный Кирилл и древний полоз. Неплохая связка, они не дадут друг другу спасовать. Но этого мало. Они не видели на что способен мясник, и в том что два молодых мага пропали не без помощи этой твари, я почти не сомневался. Я приподнял руку. С ладони сорвалась пчела, неспешно подлетев к твари и сев на макушку Иван-чая. Существо сразу присело на корточки и стало присматриваться к фантому. А потом оно осторожно двумя руками взяло пчелу, так что ладони сомкнулись на насекомом.
   Ну же, дерни за крылышки. И я не виноват буду. Она сама.
   Но сущность в обличии девочки-подростка раскрыла ладони и стала рассматривать гудящую пчелу с каким-то детским восторгом и любопытством. Я вздохнул. Не судьба.
   Я ещё раз вздохнул и повернул голову, чтоб уставиться на нечто непонятное.
   - Секретность, говорите. Коту под хвост ваша секретность, - сорвалось с губ с усмешкой.
   Денис повернулся и проследил мой взгляд. На светлеющей поляне не далеко от нас огромная трёхголовая крыса расстилала большое полотнище на раскладном столе, рядом с которым уже был воткнут в землю широкий пляжный зонт. Подбежавший к нам командир разведроты тоже обернулся на это чудо, а потом прищурился.
   - К хренам такие мороки, - громко произнёс он, - только дразнятся почём зря. Там крысята из сундука сигареты и минералку выкладывают.
   - Тогда пойдёмте к этому мороку.
   - Что с ним не так? - напряжённо уточнил Денис.
   - А то, что это не морок, и то, что я его знаю.
   Мы все вместе шагнули к ларьку, в том числе Кирилл, волоты и Володя со Светой. Они все то время, что мы спорили перешёптывались, но не вмешивались.
   Чем ближе мы подходили, тем оживлённее начинали суетиться крысы. Жирный крысиный король, походивший по размерам больше на небольшого кабанчика, чем на грызуна, нервно шевелил усами. С нашим приближением подслеповатый трёхголовый принюхался всеми носами, а потом вскинул толстые лапы.
   - А-а-а, Посрединник! - вскрикнул он писклявым голосом, поправляя пачки с печеньем на скатерти.
   - Ты что здесь делаешь? - сходу я начал у него выпытывать.
   Красные глазки грызуна-альбиноса блестели живыми искорками. Денис с вытянутым лицом взирал на это чудо.
   - Я тут на торжище пришёл. Ваш покровитель объявил, что рынок нужен. Ну, я откликнулся, тем более что курево и всякие вкусности вашим бойцам нужны. А у меня даже можно по карточке рассчитаться.
   - Как ты сюда попал? - прошептал Денис.
   - Ну как, - начал крыс, - как вся нечисть, через туман. Я постучался, меня и пустили на эту землю. Я честный предприниматель. ИП Соблазень. Вот. Лицензия есть, - с гордостью завершил он. - Это только начало, я потом могу вообще торговый терем поставить, если пойдёт. У меня в Новониколаевске своя мельница и хлебопекарня. Вы не подумайте, что я крыса, у меня санитарный режим соблюдается.
   По скривившемуся лицу ФСБ-шника, я понял, что головной боли к их работе прибавилось. Ну, это они пускай с Яробором общаются, он тут супертаможня. Оставив побагровевшего Дениса наедине с нечеловеческим торговцем, я отошёл в сторону. Разведчик со смешком крякнул, а потом догнал меня.
   - Занятный тип. А почему он тебя Посрединником назвал?
   - Да, было дело. В замес между богами попал, - отмахнулся я.
   Крыс был не один. Из обычного не колдовского тумана, стелющегося на поляне, проступили ещё три ларька. Но их обладателей я не знал.
   - Канцтовары, - прочитал я вслух и уставился на большой изукрашенный гжелью стол. С той стороны стола на большой поставке словно чучело глухаря сидела дева-птица. Тело, действительно схожее с глухаринным, огромное, под стать человеческому и девичья голова с вполне смазливой мордашкой. Волосы были собраны в толстую русую косу, а чёлку прихватывал кожный ободок. Дева-птица, внимательно и молчаливо за нами наблюдая, неспешно расправила крылья, в которых было не менее четырёх метро в размахе.
   - Что-нибудь брать будете? - мелодично спросила она, переступив когтистыми лапами на своей опоре.
   Я машинально опустил голову на карандаши, фломастеры и пачки с бумагой.
   - Мы только посмотреть, - буркнул дежурную фразу растерянный разведчик.
   Дева-птица улыбнулась. Из-под прилавка выскочила ярко-рыжая белка и суетливо положила на пустое место мохнатыми лапками упаковку ластиков, чтобы тут же убежать к коробкам.
   - Колоритные личности, - вздохнув, произнёс я.
   - На том и стоим, - ответила продавщица, с лёгкой улыбкой. - На торжище ведь не только за товаром ходят, но себя показать, людей посмотреть.
   Я кивнул и шагнул дальше. Логика в этом имелась, и если Яробор пустил их на свою землю, то не стоит разводить истерику, тем более все это относительно положительные сущности.
   Пройдя ещё десяток шагов, я остановился у трёх столов, составленных в один ряд. На столах лежали в аккуратных жестяных коробочках гвозди, шурупы, электроды и прочее. Были даже подковы. А из-за стола хмуро глядели на меня бородатые коротышки ростом не больше чем по мне колено. Крепыши стояли на высоких лавках, одетые в подпоясанные рубахи, полосатые штаны и сапоги с отворотами. На каждом был кожаный кузнечный фартук.
   А за коротышками неподвижно стоял огромный деревянный истукан, ростом двух с лишним метров, и что говорится поперёк себя шире. Он был обит фигурным железом, и держал двухпудовый кузнечный молот.
   - Это что, гномы? - ухмыльнулся разведчик. Я тоже улыбнулся, сходство было неимоверное, если есть славянские гномы. Не слышал, правда, по таких.
   - Мы не гномы, - неожиданно басовито произнёс один, зло сверкнув синими глазами. - Ещё раз так брякнешь, мы тебя молотком брякнем.
   - Не. Ну, похоже, ведь... - опешил разведчик от такого отпора.
   - Строгановцы мы, - ответил начальник артели.
   - Это как? - спросил я, разглядывая торговцев. Их более чем невысокий рост в совокупности с пышными русыми, рыжими и черными бородами, в контрасте со здоровенным големом, казался забавным.
   - Что как? А вот так. Были мы мастеровыми на железном заводе у промышленников Строгановых. Завод сгорел вместе с нами. Кто ж знал, что нежитью станем.
   - А что с ростом?
   - Тебе смешно? А домовой ваш тоже не шибко высок.
   Я ухмыльнулся и перешёл к следующему месту, вздрогнув, когда под крики Кирилла: "Стой! Не убегай" к столу с железяками подскочил метаморф орды.
   - Что тебе, красна девица, надобно? - спросил уральский гном-строгановец, поглаживая бороду и разглядывая обнажённое создание.
   А метаморф, блестя любопытными глазами, перебирал железяки. Что-то было в ней от Ольхи. Та же дикая непосредственность, та же текучая живость. Только при встрече с Ольхой я не знал что делать, не знал как себя вести и видел лишь голодного ребёнка, а это именно враг, враг лютый, заклятый.
   Сам того не заметив я остановился у большой таблички, на вбитой в землю палке, где был прикреплён обычный заламинированный лист бумаги с распечаткой. Табличка гласила: Восемь ноль-ноль, двенадцать ноль-ноль, шестнадцать ноль-ноль и двадцать ноль-ноль.
   На владельца таблички пришлось взирать снизу вверх. Огромная туша, покрытая бурой, как у медведя, шерстью, сидела в позе лотоса. Из одежды на шестируком существе была только большая светоотражающая жилетка оранжевого цвета. Голова с хоботом, громадными изогнутыми бивнями и небольшими ушами медленно моргала карими глазами с большими ресницами, а в могучих лёгких время от времени рождался низкий сильный не то гул, не то рёв, граничащий с инфразвуком по диапазону. Если бы у индийского бога-слона был сибирский кузен, то выглядел он именно так. Шестирукий человекоподобный мамонт.
   - Едрить через коромысло, - буркнул разведчик, все ещё бродящий рядом. - А это кто?
   - Цена-а-а, договорна-а-ая, - утробно протянул мамонт, - ре-е-ейсы в го-о-ород через тума-а-ан. К метро-о-о Алый проспе-е-ект.
   Перевозчик глубоко вздохнул и замолчал, не утруждая больше никакими пояснениями. И так все ясно. Это вместо рейсового автобуса.
   Сзади с рёвом на поляну выскочил уазик. Взвизгнув тормозами, он встал рядом с нами. Из громко хлопнувшей двери выскочил, блестя красными от недосыпа глазами, злой, как цепная собака, начальник штаба, а следом затравленный командир комендантского взвода.
   - Щукин, нна, эту хрень, нна, - начал подполковник Захаровн, едва сдерживаясь от того, чтоб перейти на отборную брань, - к вечеру, ить, огородить колючей проволокой. Тоже мне, нна, устроили вертеп. Возьмёшь у инженера, нна. И КПП поставь. Разогнать бы всех вас к хренам.
   Он плюнул под ноги, а потом перевёл взгляд на метаморфа.
   - А это что шалавёнка, нна, из стриптиз-бара сье... сбежавшая? Мало мне что ли одной, нахрен?
   Существо неспешно подошло к уазику и провело кончиками пальцев по блестящей фаре, а потом улыбнулось от уха до уха. Оно подошло к подполковнику, так что между ними осталось два шага и наклонив голову на бок, стало рассматривать его. Я стиснул кулак, по которому с лёгким треском пробежали разряды. Я был готов ударить при любом признаке агрессии, но существо опять улыбнулось и развернувшись пошло к мамонту.
   - Это? - переспросил я, оглянувшись на тварь орды, вспомнив при этом пор слова Дениса о секретности и погасив заготовку боевого заклинания, - Марфа. Дух лесной. Дикая она.
   - Сразу видно, что дикая. Что делать с ней будете?
   - Воспитывать, - ответил я.
  
  
  
   Глава 30. Подковёрная возня
   - Яробор -
  
   Через большое окно в горницу падал ранний свет, витая яркими пылинками в воздухе. Солнце роняло свои лучи на ровненькие, подогнанные досочки, устилающие пол, на белёные стены, на пахнущую дымом печь и стол.
   В углу щелкал кнопицами по дощечке Андрюша, отчего рисунки на цветастом зеркале-мониторе сменяли друг друга. Он время от времени оборачивался на меня, думая, что я могу что-то не видеть в своём собственном доме, и появлял некую социяльную страницу, как они сие называли, где мелькали имена его друзей и матери. Он писал им коротенькие записки, а после ждал ответа.
   Бывший стражник Антон сидел в углу большой горницы положив на колени нотбуку и остервенело водил пальцем по чувственной плашке с такой злой рожей, словно взаправду мог кого убить. Я раз заглядывал поглядеть, чем он там занимается. Оказывается, он руководил нарисованной самоходной телегой, окованной обильно железом, и пущавшей ядра из длинной пушки в такие же телеги, зовущиеся ласково Таньками, видать, по имени той Татьяны, что придумала безделицу сию. Не по нраву мне было сие. Нет, не то, что он ныне бездельничал, а сама забава с рисованными безделицами. Толи дело город ихний, огромный, интересный, полный всяких новшеств к коим мне ещё привыкать и привыкать.
   - Я в чате со штабом состою, - проговорил Антон, не поднимая глаз, - там сетуют, что из-за тебя люди погибли.
   - Кто? - негромко переспросил я, вздёрнув бровь.
   - Два чародея из новеньких.
   - Клевещут. Никого я не убил, - отмахнулся я, недовольно скривившись. Мало чего понапридумывают людишки.
   - Ты барьер снял, Лазутчики орды проникли. Мы все-таки на войне.
   -А, - отмахнулся я, - пустое. И это не моя война, а людская.
   Антон на некоторое время замер, а потом снова стал биться с нарисованным врагом. Я ухмыльнулся. Буду я ещё из-за них переживать.
   Лучик солнца чуток сдвинулся и упал Лугоше на лицо. Девчурка, спавшая на широкой, укрытой серой овчиной лавке, поморщилась и поджала ноги. Я ласково поправил сбившийся платок и положил ладонь на ее голову. Девчурка, одетая в домашнее серенько платье длиной до коленок, мерно и спокойно задышала.
   Четыре сотни лет мы вместе. Четыре сотни лет назад выгнали Лугошу на болото ее же родичи. Хотели принести в жертву. Мне принести.
   Когда буря миров сдула колдовство с этого мира, всяк дух попрятал, а кто не смог, тот сдох. Я же потихоньку лишался рассудка, капля за каплей становясь тем зверем, которым был в самом начале своего бытия. Деревня людская, что сбежала от гонений князя Владимира, поклонялась мне. А как разум совсем был на грани угасания, я стал охотиться на них, аки медведь шатун.
   Я вздохнул тоскливо.
   Давно это было. Давно.
   Жертву мне и раньше приносили. Не впервой было. Бродит по ночному лесу девица, слезы роняет, о пощаде молит, а я рыскаю рядом, рычу неистово, гоню ее в саму чащобу, где вырву сердце, орошу обильно кровью полусгнивший столб с моим ликом.
   А тут диво дивное, стоит предо мной дева бесстрашная с серыми, как вода, глазами да ярким венком из белых цветов и молвит: "Не троне них". Она молила о пощаде не для себя, а для своих убивцев. В тот миг я узрел ту грань человечности, которой была противна алчность и злоба, лесть и зависть. Чистейшая душа.
   Четыре сотни лет, она одна лишь помогала не угаснуть огню моего разума в пучине дикости и беспричинной ярости.
   Я улыбнулся и погладил спящую девицу, утопшую в болотине. Я вырвал хребет той болотной твари, что затащила ее в трясину, а потом рыдал над бездыханным телом. И словно кто сжалился надо мной, обратив её в духа ручья. А может она сама не смогла уйти за кромку, чуя долг заботы обо мне. Деревенские потом подохли все, как один, от морова поветрия, но тут мои руки чисты. Сами они.
   - Андрюшка, - тихо позвал я дьяка, узрев, что тот быстро щёлкнул клавицами, прежде чем повернулся ко мне ликом. - Что пишут люди обо мне?
   Паренёк тоскливо глянул на екран.
   - Ничего толкового. Ты же не в городе, а в глухомани.
   - Ой, брешешь, - протянул я, - молви как есть.
   Я чуял ложь, и нечего ее от меня было скрывать.
   - Да, так. Есть несколько комментариев. Говорят, есть болотный даун, который сидя в кустах от натуги пугает всех своим кряхтением. А еще говорят, ты ети.
   - Кто ети? - нахмурившись, спросил я, опять эти неведомые тролли пишут брехню.
   Видать это те духи камня, что у поморов на голых островах живут в морозном море. Дурные они, и на язык длинные. Поймать бы одного, да подвесить за язык над медленным огнём, чтоб пятки поджарить. Я долго второго дня с одним бранился, так их ещё больше слетелось, как падальщиков на тушу дохлого лося. И грызутся меж собой, подобно псам шелудивым за кость. Я сперва чуть екран не расшиб со злобы, а потом понял, что глупо это, не надобно уподобляться тем упырям зазеркалья. Не по чести это.
   - Ети, это лесной человек, типа обезьяны, - поёжившись ответил Андрюша.
   - Не видели они, стало быть, лесных людей, - пожал я плечами. - А дауны это кто?
   - Юродивые, - ещё сильнее сгорбившись, промолвил дьяк.
   - Сами они юродивые. Ты так и напиши, - со вздохом произнёс я. - Эх, надобно к морам с просьбой идти. Пока одного на кол не посадишь, в назидание другим, как дохлую ворону на верёвочке не подвесишь, чтоб остальные не каркали, не угомонятся. Что ещё молвят? Что в мире деится?
   - Орда на железнодорожный эшелон напала. Отбили только половину состава, остальную в хлам разбили. Больше всего пострадали системы залпового огня. Но самое интересное, что они два вагона со стрелковым оружием и боеприпасами умыкнули в этой каше. Там, наверное, военные волосы на себе рвут.
   - Ха! Ещё бы, - усмехнулся я, - Все это добро против нас же и обернётся. Я бы тоже землю рыл через каждую сажень, чтоб схрон найти.
   С кухни раздались звонкие крики, а потом в горницу вскочила Настька, жена електричества мастера, она в негодовании стискивала в кулаках полотенце и силилась что-то сказать, да только слов не находила.
   Я уставился на неё. И даже Антон с Андрюшей оторвались от светлых зеркал мониторных.
   - Вот, паразит, - наконец выдавила она из себя, - с утра уже нажрался. Где он её берет-то. Лес же кругом. Думала, тут трезвым будет, так нет же, и здесь бухать умудряется, падла.
   - Тихо, женщина, - отозвался я, - найдём, откуда он горькую берет. Ежели с рынка таскает, запрещу ему продавать, а ежели у стрельцов берет, то воеводе наказ дам.
   - Здесь рынок есть? - оживилась Настька.
   - Есть тепереча, - ответил я, и встал с лавки, а потом услышал стук в дверь.
   Я повёл бровью, и дверь отворилась, чтоб заставить меня нахмуриться. На пороге стояли три дюжих молодца в странных алых шапках и черными повязками на руках с большими белыми буквами на тех.
   - Что надобно? - зло спросил я у непрошенных гостей.
   Они смотрели на меня, не решаясь заговорить, а потом старшой все же нашёл смелость, обернувшись на своих подчинённых.
   - Начальник отдела военной полиции майор Ежов, - заговорил он, - нам информация пришла, что вы обвиняемого в убийстве прикрываете. По электронке скинули приказ оказать помощь следствию.
   Вояка осторожно протянул грамоту, в которой был некий указ. Весь с печатями и росчерками пера знатных столичных воевод и судей.
   Я спиной почувствовал, как забегал глазами Антон, думая, сорваться с места и прыгнуть в окно, да в лес податься. Дурной. Там либо болотины его прикончат, либо твари разные.
   - И что? - спросил я, заставил красных шапок переглянуться.
   - Нам бы его задержать.
   - В тёмную бросите? - спросил я призадумавшись..
   - Собирайся, - сказал я, не поворачиваясь.
   - Как же так? - недоуменно протянул Антон, он явно не хотел в кандалы и колодки.
   - Не боись, вызволим, - ответил я. - Есть задумка.
   Антон неспешно и понуро встал, закрыл крышку ноутбука и вышел на крыльцо, где ему на руки одели железные кандалы. Ему все же не верилось в мои слова.
   Я снова сел на лавку, зло улыбаясь. Забавную хитрость я придумал, после этого и стража к Антону более не придёт, да и он от меня в город уже не денется вовек.
   В дверь снова постучали. Робко-робко.
   Я нахмурился. Шибко много гостей на это утро.
   Дверь снова отворилась, заставив меня вскочить и броситься к порогу.
   - Опять ты? - проревел я на вжавшего в плечи голову попа. - Прочь, покуда цел!
   Поп осенил себя крестом, и тяжело дыша, поднял на меня очи. Он видно ждал, что я растаю дымом, аки проклятый. А вот накуси выкуси.
   Он вздрогнул, когда глаза мои стали жёлтыми, а зрачки тонкими щёлочками, аки у дикого зверя. Это всегда жуть нагоняло на людей, глупо не пользоваться. Но он все же остался торчать молчаливым столбиком на досках крыльца.
   - Все есть царствие его, - произнёс он наконец, - не боюсь я тебя чудище нечистое. И слова демоницы тут ни при чем.
   - Царствие? Что-то его шавки совсем распоясались втихаря, в чужой дом вламываются и хозяевам жизнь портят, - рявкнул я.
   - Как смеешь ты так говорить?
   Я раскрыл ладонь. На столе позади меня щёлкнул крышкой ларец, и в руку прыгнула грамота с печатью.
   - Обучен грамоте? - прорычал я. - Читай. Сие есть земля Яробора. Карта прилагается. Видишь? Мне разрешено чудеса творить на этой земле неограниченно и иметь жрецов числом три. Видишь? Я не безумный демон. Я все чин по чину делаю, чтоб от вас дурных подвоха не было, а ты моё право нарушаешь! Что ж ты в Китай не подался с тамошними бодаться, или в Индию? А в Африке так и вовсе у каждого племени свой божок, иди, сей свою веру там, ежели неймётся.
   - Господь все видит, - не унимался поп, хмуро понизив голос.
   - Великий Род, коего вы на разный лад кличите то Небесным Императором, то Аллахом, то безымянным господином, не любопытствуется такими мелочами, как два муравья меж собой кусаться вздумали. Он глядит, чтоб весь муравейник не спалили, да не разорили. У него к каждому народу свои надзиратели приставлены, и с них он спрос берет, а не с кажного человечка. Пшёл прочь, пока я тебя в бесконечную очередь на суд небесный не отправил.
   - Не уйду. Я со всеми вами нечистыми бороться буду, - снова повысил голос поп, чуть не разбудив Лугошу.
   - Борись. Там за дверью, - буркнул я.
   - Я отправлю тебя в ад, откуда ты выполз!
   - Я никогда не был в аду, даун, - ответил я, вспомнив новомодное словечко, - а чуть не попал из-за тебя. Знаешь, что могло со мной статься за убийство ангела?
   - Какого ангела? - опешил поп, изменившись в лице. Он, видать, совсем не ожидал такого поворота событий, аж побелел и глазками забегал.
   - Так ты не знаешь? - протянул я, зловеще улыбнувшись, - и грамоту ты не читал, и про ангела не ведаешь. Ты сам себя в дураках выставил. За тебя ангел вступился, и из-за тебя я его чуть не убил. Я не человек, и это мне по силам, да только потом придут за мной, как за Антоном, или спустят с цепи хранителя смерти бессмертных. Впрочем, его и спускать не надобно будет, сам все цепи порвёт и кинется.
   - А ангел кто? - шагнул ко мне поп, а я выставил вперёд ладонь и легко толкнул его назад, не желая впускать в дом.
   - Мучайся, - усмехнулся я, - он все равно тебе не откроется, а я знаю. А не откроется, ибо они помнят ещё дикую охоту на ведьм, что учинили от их имени в своё время. Столько невинных сожгли, потопили, да на куски порубали. Им стыдно за вас.
   Поп, было, шагнул снова, но над лесом протяжно поднялся истошный громкий вой, а вскоре прокатился многоголосый гром средь ясного неба. Он громыхал и громыхал, ему вторил другой гром, что доносился издали.
   Я оттолкнул попа и вышел на крыльцо, глядя на огненный вихрь.
   С громким рёвом над деревьями взлетало дымное и горящее железо, уносящееся к горизонту, чтоб пламенем пасть на землю. Там, за тридевять вёрст разорванный в клочья лес заполыхал пожарищем.
   - Андрюшка, что это? - резко обернувшись, спросил я у дьяка.
   - Грады работают, - ответил тот, - ну, реактивные системы залпового огня.
   Я промолчал, снова поглядев на зарево. Уж и забыл я, что война идёт. Хоть и не моя эта война, а оторопь берет, от тех вещей, что людишки понапридумывали. Уже и верится в то, что огонь они могут источать, который целые города в пепел обращает.
  
  
  
   Глава 31. Чужие пейзажи.
   - Егор Соснов -
  
   Время шло, а я сидел и смотрел на взмывающие в небо сполохи Градов. Они уходили вдаль, неся разрушение и смерть тому врагу, которого даже не видно отсюда. Не зря говорят, что артиллерия - бог войны. Я усмехнулся. Есть старые боги в лице Сварога, Перуна, Велеса и рожаниц, что стояли подле Рода в момент сотворения нашей Земли, есть новые боги, рождённые силами природы уже при памяти людей, а есть сверхновые боги, созданные руками человека. Хотя, это будет неверно звать бездушные железяки богами, ведь они лишь инструмент в руках людских. Сверхновый бог - это само человечество, выползшее из пещер, сбросившее с себя оковы земного притяжения, покорившее иные миры, чуждые хрупкой оболочке двуногой обезьяны. Человек расправив руки прыгнул из стратосферы, опустился в глубины океана, ступил на Луну. Человек заставил нули и единицы думать, и вот-вот создаст цифровую душу. Человек меняет облик планеты, а его творения покинули пределы Солнечной системы.
   И отделило он воду от тверди, поставив на пути рек плотины ГЭС. И разделил он твердь небесную от тверди земной, создав плотную завесу из искусственных спутников. Да будет свет, сказал он, и ночные города вспыхнули миллиардами ламп, продлевая день.
   Он даже способен создать собственную звезду. Термоядерную.
   Правда, человечество это странный бог, который не может прийти к единому мнению и постоянно мечется во внутренней борьбе своего коллективного разума.
   Я вздохнул и опустил голову на листочки очередных документов, которые шевелил слабый утренний ветер, заставляющий поёжиться от свежести. Я думал, буду дальше настоящим боевым магом, а потихоньку превращаюсь в бумажного. Методики обучения, отчёты по применению магических спецсредств, заявки, рапорта, конспекты, планы подготовки планов. Я потихоньку начинал ненавидеть авторучку и белые бланки, - прижатые сейчас к столешнице пистолетом, чтоб не улетели. Собирай их потом по всему лесу. Благо секретных документов не было.
   Неподалёку от нас сторгановцы, те, которые совсем не гномы, ваяли непонятную конструкцию, состоящую из металлических уголков, гнутых на наковальне, разрезанных автогеном и сваренных электродуговой сваркой. Двое коротышек работали небольшими шлифовальными машинками, счищая швы. Третий бил небольшим молоточком по раскалённой железяке, что была на наковальне. Железку держал длинными щипцами тот самый деревянный голем, которого они притащили с собой. Неживое создание казалось ретро футуристическим роботом, монотонно махающим неподъёмным для человека молотом. Выглаженная поверхность магического помощника играла годичными кольцами старого кедра, а поверх них крепились железные завитки. Металл узоров потемнел от времени и стал похож на причудливые татуировки в стиле уральских мастеров. Вместо глаз прицеплены два больших круглых малахита в такой же оправе, что и драгоценные камни на перстнях. Из деревянных сочлений громилы едва заметно сочилась жёлтая смазка, похожая на обычный литол.
   Работяги получил какой-то заказ. Мастер бил молоточком. И здоровенный, почти двух с половиной метров голем ронял тяжёлый молот следом. Тик-тик. Бам! Тик-тик. Бам!
   Рядом со мной сидела Александра. Она почему-то последнее время была сама не своя, замкнутая. Когда я пытался расспрашивать, то она лишь отвечала, что все нормально.
   - Ты своих пчёл дорабатывать будешь? - спросила она, глядя как одно такое насекомое ползало по краю столешницы. Девушка сидела на раскладной зелёной табуретке, вытянув ноги и зажав между коленями ладони.
   - Что с ними не так? - спросил я, поглядев на Шурочку.
   - Ты обещался с них мёд стрясти, - проговорила Всевидящая, ещё сильнее опустив голову.
   - Сейчас других проблем хватает, - ответил я.
   - Ты сам знаешь, что древние сущности очень сильно цепляются к словам, а ты обещался, - поддев носком ботинка ножку стола, парировала Александра.
   Она явно была не в духе.
   - Я пробовал, но они не могут воск делать. Это химия, а химия не по части колдовства.
   - У тебя пчелы ненастоящие, пусть и воск ненастоящий будет. Пусть из полиэтилена соты делают, - она ухмыльнулась, - чтоб сразу в пакетиках мёд был.
   Я скривился.
   - В принципе можно. Нагреть, расплавить и стерилизовать. Мёд нужно ещё ферментировать.
   - Это к берегине. Наверняка найдётся что-нибудь, - ответила Александра, указав кивком на небольшую палатку со слабо шевелящимся на невысоком флагштоке белым полотнищем с красным крестом.
   - И третье, - продолжил я, - они не могут нектар собрать. Цветы словно специальное его не отдают. Не иначе этот придурок психованный постарался.
   - А ты сомневался? Но ты же все можешь, если захочешь. Придумай.
   Я кивнул и посмотрел на тренировочную поляну. Со стороны открывалась забавная картина. Взвод волков, экипированный по полной выкладке и с автоматами в руках, вглядывались в траву, словно мышкующие лисицы. Глаза жадно пожирали миниатюрные фигурки бойцов, двигающихся по иллюзорной местности. Уши ловили каждый шорох, а между ними ходила Ангелина, с заносчивым и поучительным тоном ведя лекцию по тактике взвода. А издали за всем этим с усмешкой наблюдала пара разведчиков, устроившись в тени дерева. Один сидел на хвое, положив на колени автомат, а второй подпирал спиной шершавый красноватый ствол.
   - ...А потом короткими перебежками от укрытия к укрытию. Двигаться двумя группами. Одна прикрывает, другая перемещается. Затем смена!
   Кто-то из волков легко дёрнулся вправо, а потом влево примеряя на себя роль.
   - Пулемётчик прикрывает сзади! - рявкнула Ангелина.
   Волкудлак с ПКМ рухнул в траву, изготовившись к стрельбе.
   - Маг прикрывает! Где маг, твою мать?! Кирилл, хватит ворон считать, никуда эта Марфа не денется.
   Я встал из-за стола и потянулся. Ангелина тоже была сама не своя, постоянно бегая к той волшебнице из связистов. Её как подменили, чуть что, а она уже там. Сейчас занятие кончится, и она сорвётся туда со всех ног.
   - Сделаю пасеку ядерных пчёл, - протянул я, а потом напрягся.
   К моему столу подбежал метаморф. Тварь, все так же улыбаясь от уха до уха, сжимала в руках пачку цветных карандашей, купленных Кириллом в канцелярской лавке. Существо потянулось за чистыми листами, а потом замерло, уставившись на пистолет. Секундой спустя оно его схватило, быстро положив на его место карандаши. Я выставил вперёд руку, готовый создать щит. А метаморф нахмурился и стал рассматривать оружие, как маленький ребёнок, разглядывающий кубик Рубика.
   Неужели оно настолько глупо? Неужели оно действительно как ребёнок.
   Я тряхнул головой, отгоняя мысли. Это враг, который просто ждёт, когда мы расслабимся.
   Метаморф прикусил губу, а потом снял пистолет с предохранителя, заставив моё сердце биться быстрее. Я ждал, когда оно направит оружие в мою сторону. Тогда можно будет с чистой совестью его прикончить. Но метаморф без какой либо заминки вынул из оружия магазин, а потом патроны, быстро щелкая под тонкими пальцами, стали падать в траву. Тварь разрядила пистолет, а потом ловко его разобрала, оставив на краю стола.
   Вот тебе и ребёнок. Оно разумно, просто прикидывается дурачком.
   Метаморф снова взял карандаши и стал быстро-быстро чиркать по бумаге. Под цветными стерженьками рождался рисунок достойных профессионального художника. Словно кто фотографию положил на оконное стекло, а потом перерисовал её. На белом листе проявился лес, кунг, стол и мы за ним. Мы, это печальная Шурочка и напряжённый я, сидящий с авторучкой в руке и склонившийся к документу.
   Оно за несколько секунд довершило эскиз, отложив в сторону и сразу принялось за следующий. На это раз на нем возник отнюдь не земной пейзаж. Две луны на густом фиолетовом небе, алое большое солнце, черные как уголь деревья, похожие на пальмы, бамбук и сосны. Все это вперемешку. Красивый, но совершенно чужой вид.
   Опять рисунок. Большое дерево, и множество мелких черных, как листа чужого растения, созданий, свисающих с ветвей, подобно безглазым ленивцам. Их было очень много, ютящихся боками друг к другу, и почему-то казалось, что все они наблюдают за тем, кто держит этот рисунок. Наблюдают с безмерным любопытством.
   Я внимательно глядел на это. Я не понимал. Может мы ошиблись, и это не враг? Может, я зря психую? Я не понимал.
   Следующий рисунок расставил все по местам. Тонкая фигурка метаморфа, изображённая человеческим подростком, гордо стояла на фоне огромного земного дуба, а за его спиной два мясника, возвышавшиеся над этим созданием на две головы. Кого-кого, а этих сущностей я узнаю всегда. Оно - враг, и в этом не было теперь никаких сомнений. Просто чужая логика нелепо пытается внедрить чужака в наши ряды.
   - Воздух! - прокричала Ангелина, и я подскочил с места, выискивая какую-нибудь летающую тварь, но моя помощница тут же прокричала, - Отбой! Медленно. Слишком медленно!
   Я плюнул под ноги. С такими тренировками самому параноиком можно стать.
   Зашипела рация.
   - Книжник, книжник, зайди в кубышку.
   Это мой позывной, и дежурный по пункту управления требовал, чтоб я зашёл в секретную часть. Я со вздохом посмотрел на кучу служебной макулатуры, сложил ее в папку, и посмотрел на Александру.
   - Я пойду.
   Она молча кивнула. Я заметил слезы в краешках невидящих глаз.
   - Что случилось? - тихо спросил я, рассматривая покрасневшие лицо девушки.
   Она покачала головой.
   - Слушай, - продолжил я, - Это из-за меня? Чем я тебя обидел?
   - Это не ты, - наконец выдавила она из себя, - просто... не надо.
   Я вздохнул. Александра встала с места и подошла ко мне, чтобы обнять.
   - Ты меня любишь? - прошептала она на ухо дрогнувшим голосом.
   Я почувствовал, как слезы упали на мою щеку.
   - Да, - тихо ответил я, - а потом легонько поцеловал ее в краешек губ.
   - Иди. Там тебя ждут, - вытерев рукой блестящие глаза, произнесла Шурочка, слегка толкнув меня ладонью, - я все равно рядом с тобой. Ты же знаешь.
   Я улыбнулся, кивнул и направился к нужному месту, ломая голову над всеми этими незадачами.
   - Вспышка справа! - раздался крик Ангелины.
   Я остановился и обернулся. Огромный призрачный ядерный гриб медленно поднимался на двухметровую высоту. Волки, задорно рявкнув, попадали ничком. Одновременно с этим на землю рухнул метаморф. Я в первый раз увидел на лице создания испуг, даже ужас. Оно упало на колени, низко пригнулось, обхватило руками голову и со сдавленным плачем начало раскачиваться из стороны в сторону.
   Я опять тряхнул головой. Я не понимал эту тварь. Она слишком чужая. Даже аура отличалась от земных существ и духов настолько, что прочесть что либо, кроме мерного пульсирующего сияния было невозможно. Существо не поднимаясь доползло на четвереньках до стола и спряталось под ним. Это все вызывало недоумение.
   До секретки я дошёл быстро. Боец, узнав меня, вытянулся по струнке. Это был тот самый, что проворонил ондатра с листком от секретной книги.
   Я вошёл в кунг, поднявшись по металлическим ступенькам.
   - А-а-а, захады друг! - с деланным кавказским акцентом произнёс начальник службы защиты гос. тайны. Он сидел за столом и пописывал какие-то документы, которые ему подкладывали в красную папку секретчицы Татьяна и Аржана. Девушки дружно поздоровались и дальше продолжили перебирать кодограммы и прочие документы с нулями перед регистрационным номером.
   - По радийке передали, - угрюмо произнёс я, начав разговор, - что нужен.
   - Да-да, - весело блеснув глазами, ответил начальник СЗГТ, - тут тебе две телеграммки пришли. Обе не хорошие. Даже не знаю, какая хуже.
   Я поднял взор, молча ожидая продолжения.
   - Тебе нужно будет прочесать район, где наши засекли стоянку орды. К тому же в долгосрочно перспективе нужно поймать живьём одного орка и одного дроу.
   - Кого? - тихо переспросил я.
   - Дроу. Так решили официально именовать темных эльфов. А то тёмный эльф в эфире - это долго произносится. А так орк, дроу. Коротко и ёмко. Начальство беспокоится, что таких созданий никогда не было. Это вообще фантазия писателей, а тут хоп, и взаправду. Там длинный перечень сопутствующих мероприятий.
   Он положил желтоватый лист на сканер, согнув его так, чтоб часть документа не была видна на копии, нажал на зелёную кнопку. Обклеенный голограммными наклейками ФСБ копир загудел и выбросил белый листок. Начальник секретки быстро пробежался по тексту, потом ножницами отрезал ещё снизу, отправив клочок в заурчавший уничтожитель. На бумажке быстро разместился штампик ДСП. Для служебного пользования, не секретно.
   - Потом почитаешь, - сунул майор Шаповлов листок и реестр на получение. - Не забудь себе в опись внести. А второе, это приезжает проверка через три дня. Говорят, начальник штаба Новониколаевского особого гарнизона тебя не сильно любит.
   Я скривился и кивнул.
   - Он меня кровопийцей называет.
   - Хорошо. Тогда тебе из леса лучше не возвращаться. Дождёшься его отъезда и вернёшься.
   - Если вернусь, - буркнул я, вставая с места.
   Шаповалов достал из небольшого шкафчика коробку конфет, банку дорого кофе, а потом пшикнул одеколоном.
   - Вах! Я тыбя праважу! - снов с акцентом произнёс он.
   - Ты к Ангелине? - уточнил я, усмехнувшись на пороге. - Дохлый номер.
   - Кто не рискует, тот не пьёт шампанского с девушками, - произнёс он, выталкивая меня со ступенек.
   Дошли мы так же быстро. Он все это время травил анекдоты, явно пребывая в приподнятом настроении.
   - Ну, где она? - шёпотом спросил он, когда приблизились к месту размещения нашей группы.
   Я кивком указал на палатку с импровизированным медпунктом для колдунов и нечисти.
   Шаповалов повёл плечами, собираясь к решительным действиям, я на всякий случай последовал за ним. Мало ли. Вдруг выручать потребуется. Ангелина может ему и шею свернуть и порчу наложить, даром, что относится к потенциально безгрешным существам.
   Когда зашли, то с лица Ивана медленно спала улыбка, а у меня наоборот губы растянулись от уха до уха.
   Ангелина была у больничной койки, где лежала прапорщик Ласточкина. Обе девушки, закрыв глаза, держались за руки и прижимались лбами друг к другу. На лицах виднелись лёгкие улыбки. Стоило нам зайти, как Ласточкина, которой было значительно лучше ойкнула и, схватив руками край синего армейского одеяла, накрылась с головой. Ангелина наоборот медленно встала, глупо потупив взор.
   - Да-а-а, - протянул со вздохом Шаповалов. - Неловко получилось.
   Он шагнул к кровати, положил в ноги связистке конфеты и кофе.
   - Выздоравливайте, - понуро буркнул он, и вышел прочь.
   Я проводил его взглядом, а когда полог палатки лёг на место, повернулся к действующим лицам.
   - Это не то, что вы подумали, - тихо донеслось из-под одеяла.
   - Я все правильно понял, - глубоко вдохнув и на секунду задержав дыхание, ответил я. - Она тоже из этих?
   - Я не... - снова донеслось из-под одеяла. - Мы просто...
   - Я все правильно понял, - ответил я, - лесбы потусторонние.
   - Мы не лесбиянки, - ответила Ангелина.
   - Я бы на твоём месте сказал, что да. Это лучше, чем трезвонить на весь мир, что в лагере аж целых два ангела под прикрытием. Я только не понял суть ваших обнимашек.
   - Мы синхронизируемся, - тихо ответила ангел-прапорщик Ласточкина.
   - Это у вас типа секса? - решил я их подколоть, но видимо попал не в бровь, а в глаз.
   - Это у нас все, - ответила Ангелина Фотиди, или иначе Ангел Светорожденный, - людям это не понять. Это лишь часть того единения, что мы испытываем там, дома. Но если тебе так хочется, можешь называть это словом любовь. Секс нам недоступен.
   Я провёл ладонью по лицу.
   - Вы же никому не расскажете, что я наблюдатель от светлой стороны? - тихо спросила Ласточкина, показавшись из-под одеяла.
   - Я скажу, - ответил я, - посоветуюсь с командиром и скажу. Скрыть то колдовство не получится, если ты память людям скрывать не умеешь. Наверное, скажу, что ты маг с заочным обучением. Это же надо. Два ангела. Вот кому расскажешь, не поверят!
   - Тихо. Не ори, - прошипела Ангелина.
   - Да ладно уж, - ухмыльнулся я, махнул рукой и вышел из палатки, чтоб столкнуться с метаморфом.
   Существо горько улыбалось и протягивало мне очередной рисунок. Я осторожно взял его.
   На белом листе была изображена тонкая чёрная фигурка резким контуром бросающая длинную резкую тень. Фигурка стояла на коленях и прикрывалась руками от чего-то, словно от яркого-яркого света. А рядом таяли две изломанные фигурки мясников.
   Я снова тряхнул головой. Стоило решить одну загадку, как пришла другая.
   - Не мешай, - буркнул я. - Мне ещё твоих ублюдочных сородичей ловить.
  
  
  
   Глава 32. Иди туда, не зная куда, найди то, не зная что
   - Егор Соснов -
  
   Возле жилого кунга я сел на траву, сжимая в руках листок с копией той телеграммы. Начальника штаба гарнизона я не хотел видеть совершенно, уж лучше действительно податься в лес и рыскать там, выискивая следы неведомых сущностей. Потому как если генерал начнёт опять опускать меня ниже плинтуса, то я ему точно какую-нибудь гадость устрою, да так, что он до самой пенсии будет плеваться. А если начнёт наезжать на Шурочку, то размажу по поляне и уйду в дремучий лес, пусть ищут потом меня среди нечистой силы, уж там-то я как свой.
   Я прислушался к звукам с поляны. Чего-то не хватало и чего-то прибавилось. Это заставило меня с кряхтением встать и отправиться посмотреть. Поднявшись, я отряхнул штаты на пятой точке и пробежался взглядом по ботинкам. Один шнурок был расстегнут, и его надо было завязать. Сначала я сложил пальцы щепотью, готовый применить телекинез, а потом вспомнил слова Александры, мол, руками слабо, что ли? Правда, тогда требовалось не застегнуть шнурки, а наоборот их развязать, причём на платье Всевидящей. Я улыбнулся, это было словно в прошлом веке, хотя на самом деле совсем недавно.
   По поляне кружились пчелы, которых я на всякий случай заставил сторожить метаморфа, они очень натурально имитировали полет от цветка к цветку, отчего казалось, что они настоящие. Метаморф ходил вслед за Кириллом, который вместо того, чтоб сторожить резался с Володей в магическую игру. Маленькие красноармейцы бродили среди крошечных деревьев и расстреливали скачущих монстров. На эту игру подсели даже вулкадлаки, только они сильно тупили, не в состоянии управляться с иллюзиями на том уровне, что и люди. Они бесились и психовали, норовя помочь себе не только игровыми приёмами, но и лапами. Один даже пытался выстрелить из автомата в маленького врага, но Первый Клык вовремя рявкнул на него, заставив поджать хвост и уши.
   Метаморф, широко улыбаясь, тискал большую рыжую кошку, нервно дёргающую хвостом. Когда Ольхе это надоело, она стала превращаться в человека. Черты тела лесавки размазались, как акварель под дождём и потекли. Дрожащие контуры обозначили обнажённую детскую фигурку, которая повисла на руках у шпиона орды, схваченная поперёк тела. Ольха встрепенулась и, нечленораздельно зарычав, упёрлась в грудь метаморфа и ногами в землю. Вражеское существо разжало руки, и лесавка отлетела к кунгу. Впрочем, кошка, она и есть кошка. Ольха вывернулась в воздухе и, едва коснувшись земли кончиками пальцев, взмыла вверх, заскочив на крышу. Там она несколько секунд смотрела на свою обидчицу, а потом улеглась и закрыла глаза.
   Я посмотрел на метаморфа. Я не понимал. Это точно враг, но ведёт он себя глупо, откровенно по-детски, может это отвлекающий манёвр? Может оно должно дождаться наших слабостей? Не знаю.
   Я сел на раскладной стул и перевернул листок, расстелив его на коленях. Мелькнула сделанная от руки надпись: "Начальник службы магического обеспечения, к исполнению". А сама телеграмма гласила: За текущий месяц участились случаи боевых столкновений с объектами, классифицируемыми как орки и дроу. В ходе анализа столкновений выявлен ряд закономерностей. Так орки активно применяют стрелковое оружие, захваченное в ходе предыдущих боев. Отличаются крайне высокой слаженностью действий, отсутствием признаков страха перед смертью, активно взаимодействуют с типовыми объектами орды, являясь подразделениями второго эшелона и исполнителями действий, аналогичных специальным операциям наших Вооружённых Сил. Объекты типа дроу крайне скрытны, действуют преимущественно из засады, либо при подавляющем превосходстве своих сил. Хитры, изобретательны, применяют весь доступный человеку спектр оружия. Замечены признаки применения штатных средств наших боевых магов, в том числе до этого засекреченных либо находящихся в стадии разработки. Трижды отмечен факт проведения спасательных операций, в ходе которых противник не считался с потерями остальных боевых ресурсов. В одном случае отмечено вмешательство эмиссара в открытое боестолкновение при попытке захвата дроу. Один раз отмечен факт уничтожения тела убитого дроу. В связи с этим представляется вывод, что дроу для Чёрной орды представляют исключительную ценность, возможно именно они являются теми силами, что стоят за вторжением. На основании вышеизложенного приказываю: провести поисковые операции по сбору информации о вышеуказанных объектах. При возможности произвести захват живыми для изучения.
   Я отложил бумагу. Глаза снова пробежались по поляне, но как-то рассеяно. Я думал обо всем этом. Кого брать с собой на эту операцию?
   Тем временем на игровом поле развивалась активное действо, игроки бегали, собирали трофеи, бились с исчадиями зла.
   - А у меня гранаты противотанковые! - орал Кирилл, ожесточённо размахивая волшебной палочкой. - Как раз для демона в руинах электроподстанции! И ещё коктейль Молотова пара бутылок!
   - Не-не-нет, - тихо заикаясь, отвечал ему Володя, руководя своей разношёрстной гильдией, - я е-е-его противотэ-тэ-танковым руж-ж-жем хлопну. Вы е-е-его сдержите чу-чуть. Во-во-волки его в ближнем ба-ба-баю рвать будут.
   Я улыбнулся. Не так я себе раньше представлял мёртвого колдуна. В книжках это исчадие зла, готовое уничтожить мир. Прямо Саурон, или даже призрак Гитлера с дивизией СС, вернувшейся из ада, но передо мной был просто подросток, которых хотел просто жить, жить, как и все его сверстники, которым повезло родиться и вырасти в семьях. Это даже не беспризорник. Это выброшенный на помойку щенок, который бегает и виляет хвостом, надеясь, что его погладят. Вспомнился тот молодой оборотень. Он такой же брошенный и отвергнутый. Как говорится, собака бывает кусачей только от жизни собачей.
   К слову, тела разведчиков нам не отдали. Кирилл очень переживал по этому поводу, а Оксана сказала, что даст номерочки знакомых в нескольких моргах, там подберёт себе что-нибудь подходящее. Парень огрызнулся, что трупы для него не игрушки, каждый становится частью него самого.
   Я подошёл и легонько провёл пальцами по чернявой голове. Кирилл не ответил. Но и не стал отдёргивать руку.
   Может не зря я дал ему свою фамилию. Вырастим из него не озлобленного зверька с подворотни, а сына полка.
   - Ты останься здесь, - тихо произнёс я.
   - Где здесь? - повернувшись спросил лич, думая об игре, - я в рейд иду. Там опыта больше дают.
   - На поляне, - ответил я, заметив, как сверкнул глазами Володя. Он сразу смекнул, о чем речь, не зря мы прошли вместе ад.
   - Нам для компенсации огневой мощи дадут ЗСУ-23-2. Двуствольную зенитку. Двадцать три миллиметра. Её поставят на мотолыгу сверху и приварят. Ты со своим отрядом войдёшь в состав расчёта. Нужно учить математику и материальную часть, но фантомы-инструкторы помогут. Волоты пусть ящики таскают с боеприпасами. Большему я их не обучу пока. И ты за этой тварью поглядывай.
   - А что за Марфой глядеть. Она мирная, - отмахнулся Кирилл.
   - Нет, - строго произнёс я, - она не изучена. Она чужая. Она вообще чужая. Ты должен за ней следить. И за Шурочкой. С вами ещё Чёрная тьма будет. Так что, вы мой надёжный тыл.
   Я обернулся по сторонам.
   - А что эти, которые не гномы, сидят без дела?
   - У н-н-них кто-то купил все. Они да-да-даже голема прод-д-дали, - отведя маленькое войско на какой-то безопасный пятачок, ответил Володя. - В лес? - тут же спросил он.
   Я кивнул. Первый клык, тоже замер, навострив уши. Он не зря был вожаком стаи, имея чутье на события, отменное даже для этих сверхъестественных хищников.
   - Ух ты! - воскликнул Кирилл, - а я?
   - Юнга! Ты полезен здесь, - пафосно произнёс я. - Как в этой игре, каждому своя роль, чтоб гильдия процветала.
   - Есть, товарищ капитан! - громко выкрикнул Кирилл и вернулся к своему персонажу.
   - Володя, - тихо позвал я, - попробуй строгановцев повербовать. Может получится. Нам мастера нужны будут. Выпрошу мастерскую "летучку". Парни с золотыми руками.
   - Да-да-доиграю рейд, потом па-па-подойду к ним.
   - Не тороплю. Это не срочная задача, - ответил я, шагнув к палатке с больными.
   Изнутри раздавались громкие голоса. Их владельцы оживлённо о чем-то спорили. Я отодвинул полог и заглянул, не спеша заходить. Ангелина и её подружка нашлись спокойно сидящими на своих местах. Одна на кровати, уже почти полностью здоровая, и только имитирующая тяжёлую болезнь, ведь сложно объяснить, как она так быстро могла поправиться. Вторая сидела подле на стульчике, держа чернявую за руку.
   Зато ругались два других члена моего отряда.
   Дед Семен стоял на печке и орал во все горло, словно при пожаре, а на него тихо огрызалась берегиня.
   - Ты ить, зачем, курица бестолковая, туда лезла?! - кипел в негодовании домовой.
   Сложно было представить, что могло вывело спокойного деда из равновесия.
   - Да ладно, всего-то чуть-чуть.
   - Чуть-чуть?! Это чуть-чуть называется?! Воровка! Где такое теперь найдёшь?
   - Не надо истерики, - полуприкрыв веки, - отвечала Медуница.
   - Истерики?! Да я придушу сейчас тебя! - орал дед пуще прежнего.
   - Что за священна война? - осторожно спросил я, проникая в пространство палатки.
   Под ногами скрипнули деревянные настилы, лежащие под брезентовым полом. Матерчатые окна были открыты, и в маленькое помещение проникал свежий воздух.
   - Это не Медуница! - сразу закричал дед, - указав пальцами на берегиню, - Это Медовуха. Она у меня весь запас спирту вытаскала.
   - Там было-то чуть-чуть. И это на медицинские цели, - парировала берегиня, потупив взор и слегка шатнувшись.
   - Чуть-чуть, - снова пошёл негодованием домовой, - пять литров чистого спирту. Ты его выжрала, алкашка. А коньяк восьми лет выдержки, тоже на медицинские цели?
   - Ну да. Я ж медик, значит и цели медицинские.
   - А ещё она у меня тридцать пачек мыла дегтярного упёрла, и хлорки полкило, и пятнадцать банок тушёнки!
   - А что я должна была стерилизацию инструмента без закуси делать?
   - Какого инструмента, пьянь?
   - Да тебе, что жалко что ли? - слегка качнувшись, переспросила Медуница.
   Я только сейчас заметил, что она еле держится на ногах. Была бы человеком, давно бы умерла от такой дозы, но она тоже была потусторонней сущностью, хоть и обладала плотным физическим телом.
   - Так! - повысил я голос, - спать!
   - Я не умею, - ухмыльнувшись, ответила Медуница.
   - Мне без разницы. Через час ты трезвая!
   - Будет исполнено, - пожала плечами берегиня, схватившись рукой за блестящую дужку армейской кровати.
   - Ангелина! Оторвись, наконец, от больной! - повысил я голос, - утихомирь эту отморозочку.
   Моя хранительница вздохнув встал с табурета и подошла к берегине, возвышаясь над той на две головы.
   А я не стал ждать и пошёл в кунг. Осторожно взобравшись по металлическим ступеням, я подобрался к Александре, спавшей на дальней нижней полке. Она накинула на себя тонкую серую простыню из комплекта армейского спальника
   Я сел на край полки. Шурочка бормотала во сне. Она редко бормотала, но если это делала, то что-то предстояло. В прошлый раз она чуяла боль Тика, но не смогла понять что это. Потом чуяла безумного демона, готовившего месть другому сверхъестественному, но при этом готового подорвать термобарическими зарядами целый квартал. Тогда удалось поймать тварь. Теперь новая порция бормотания.
   Если в первом случае это было короткое: "Больно", а во втором: "Сожгу! Сожгу до тла!", то сейчас речь была куда более осмысленной.
   - Не надо. Уходи. Ты мертва. Отпусти нас. Не мешай. Ты мертва, - шептала она, сжавшись калачиком, как младенец, а по щёкам текли слезы. - Не отдам.
   Я положил свою руку на ее ладонь. Александра вздрогнула и проснулась, правда глаз не открыла.
   - Что стряслось? - тихо спросил я.
   Шурочка всхлипнула, но не ответила.
   Я вздохнул, устав от этих загадок. Может рейд в лес откроет часть этой тайны?
   - Там тебя ждут, - тихо произнесла она, вытерев рукой глаза.
   - Где?
   - За дверью.
   Я кивнул и вышел. Прямо перед входом стояла демонесса, одетая в багровое платье глубоким декольте. Я осторожно огляделся. В глаза бросились Сорокин, которого трясло при виде этой княжны преисподней, и пускающий слюни, как озабоченный подросток при виде полуголой женщины, Кирилл. С некой смешанной растерянностью издали наблюдали разведчики, а волки, напротив, не сильно обращали на эту особу внимания.
   Рядом с демонессой стояла, заложив руки за спину, голубоглазая девчурка с короткой стрижкой и в розовом сарафанчике. Девочка стояла, глупо улыбаясь, словно была на наркотиках. Я видел такое. Это продавшая душу. Она находится в полной рабской зависимости от демона. Демон может приказать отгрызть себе руку, и продавшая душу сделает это с улыбкой. Я помню, как другой продавший душу, держал голыми руками перед этой адской сущностью алюминиевый котелок с кипятком, глядя на свою госпожу с восхищением. Помню зомбированного Володю, которого еле-еде удалось выручить из плена беса.
   - Что тебе надо? - осторожно спросил я, посмотрев на демонессу.
   Та широко улыбнулась, и заговорила бархатным голосом.
   - Я просто хочу, чтоб ты, если что, защитил это невинное дитя, если кое-кто решит выпотрошить его на алтаре. Ты же не дашь убить дитя?
   Я промолчал, старясь разобраться, что к чему. Не просто так она пришла и задаёт вопросы с подковыркой.
   - Что тебе надо? - наконец, повторил я.
   - Как тебе это создание? - ласково посмотрев на ребёнка, спросила Лилитурани Пепельный Цветок.
   - Симпатичная девочка, - осторожно произнёс я, переводя взгляд то на демонессу, то на её жертву.
   Та потрепала светлые волосы подростка.
   - Да, хороший мальчик. И он будет всей душой у нас влюблён в другого мальчика.
   Я услышал, как хихикнул Кирилл, а обернувшись, увидел как у Володи вытянулось лицо. Наверное, и у меня тоже. Заставлять кого-то любить? Да ещё так?
   Со стороны леска донеслось, как один из разведчиков зацокал языком, а второй смачно сплюнул.
   - Зачем? - только и процедил я.
   - Хочу сделать приятное одному человеку, - ответила демонесса, - но ведь ты же заступишься за ребёнка?
   Я стоял и смотрел на этих особ. У меня не было никакого желания разбираться с непонятной проблемой потусторонних склок. Я думал о том, как поймать орка и дроу.
  
  
  
   Глава 33. Выкрутасы
   - Яробор -
  
   Я стоял посреди терема, сложив руки на груди и поглядывая на Лугошу, сидящую за столом. Девица подгребла к себе большую корзину со снедью и с любопытством разбирала фрукты.
   Она достала большой жёлтый стручок, а потом откусила от него.
   - Гадость, - скривилась ручейница, выплюнув мякоть в небольшое ведёрко, стоящее рядом. Ведёрко было полно разноцветных ярких бумажек, в которые заворачивали сладкие кусочки, именуемые конфетами. Поседень так вообще целую охапку не разворачивая стрескал, рыча на анчуток. Такие кусочки я тоже с удовольствием ел, припеваючи горьковатый, но благовонный кофий.
   - Андрюшка, - позвала девчонка моего дьяка, сидевшего за столом и тыкающего в кнопицы. Он вообще замкнулся в своих думах, и его приходилось постоянно подбадривать, чтоб совсем не пал духом. - Как сие кличут?
   Отрок с тоскливым выражением лица повернулся к ней и глянул на надкусанный стручок.
   - Это банан. Его, вообще-то, чистить надо.
   - А думала сперва это горох такой заморский. Но там мыло внутри заместо гороха. Думала с кожей йисть надо. Более не буду йисть сию гадость. Мне более понравились большие сладкие огурцы с красной мякотью и вот эти багряные плоды. Кожица толстая, но там изнутри костяника целыми гроздям. Сочная, спелая.
   - Гранаты что ли? - опять спросил Андрюшка, тихонько усмехнувшись.
   - Нет. Я гранаты видела. Гранаты это у стрельцов горшки с порохом. Я же не дура.
   Андрюша первый раз за день широко улыбнулся. Даже я усмехнулся. Я уже понял, что язык русский шибко поменялся за последний век, и чем дальше, тем больше меняется. Ничего, обвыкнемся, не зря же я дьяка в дом впустил. Я за ним поглядываю, учусь потихоньку, стоя за спиной, на ус мотаю. Что-то нравится, что-то нет, но новый мир окружает нас со всех сторон, а прошлым жить не след. Я даже понял что в ентернете все не то, чем обзывают. Охальников да зубоскалов - троллями, незнакомцев - анонимами, сиречь безымянными, а презабавное слово "имхо", схоже со мхами либо мехами, вообще, гласило о смиренном писании, но там такие смиренные пишут, что на кол охота посадить. То ли дело в старину. Бухнутся в ноги, и молвят: "Не вели казнить, вели слово молвить". Вот это я понимаю смирение.
   Я стоял и слушал эту беседу, а Лугоша добралась до большого ярко-жёлтого плода. Мне уже доводилось такие отведывать, так что я улыбнулся, ожидая, что далече будет.
   - Это цо такое? - снова бодро спросила ручейница.
   - Лимон, - уже не совсем понуро ответил отрок, он даже перестал посматривать на чирикающий кампутер.
   - А как его йисть? Он твёрдый, - не унималась Лугоша, крутя плод в руках.
   Андрюша смолчал, а я повёл ладонью, и лимон рассыпался на ровные круглые дольки. Ручейница сначала поглядела на меня, а потом подняла одну дольку, с которой по пальцам побежали капли прозрачного сока.
   - Вкусно пахнут, - сказала она и откусила.
   Мы замерли.
   Девица скривилась, дёрнула головой, словно её ужалила в губу пчела, и бросила жёлтую дольку на стол.
   Я расхохотался, да так, что из-за печи вылезли три мордочки с пуговками-глазами. Андрюша их называл альфа, бета и гамма частицами, говорил, что они такие же всепроникающие как рентген какой-то, видимо дух мне неизвестный.
   Внутри меня было весело и тепло. Осталось только выручить Антона из тёмной, и тогда всё хорошо да лепо будет. Сие откладывать не надобно, не то уволокут его в стольный град, где будет сложнее вернуть стражника отступника. Уж коли принял его под свою руку, то и ответ мне держать.
   А вытянул ладонь, и со стены с гвоздя сорвалась медвежья шкура, коей я постоянно укрывал плечи. Скакнула следом чёрная войлочная шапка, подбитая алым шёлком. Скакнул и небольшой холщёвый узелок, который особливо для этой нужды собрал. Ничего хитрого в нем не было, тряпицы только нужные.
   Дверь предо мной открылась, и я шагнул на крыльцо, широко потянувшись.
   - Андрюшка, - зычно закричал я, уперев руки в боки, - подь со мной!
   - Куда? - вываливаясь на свет и щурясь, спросил отрок. Он бы и вовсе корни пустил у кампутера, если его не проветривать.
   - Куда-куда. Учить тебя буду.
   - Уму-разуму? - ехидно спросил дьяк, поглядывая на поляну.
   Он заправлял рубаху в синие портки, именуемые жинсамя. Ткань хорошая на них, да краска дорогая в мою бытность была, и потому я себе на торжище в городе купил такие. Долго и привередливо выбирал, прежде чем нашёл те, что по нраву пришлись. Цвета вечернего тёмного неба с петельками, в которые я вставил новенький кожаный ремень с золочёною пряжкою. Купил и белоснежную рубаху, которую подпоясал по старому обычаю. Мне сперва долго купец совал шейную тряпицу - галстук, говоря, что без него идти куда-либо - прошлый век. Я уже не стал спорить и купил разных цветов их десяток да кинул в сундук про запас, авось сгодятся.
   Над поляной летали бабочки, и разносился щебет птиц. Крест, воткнутый попом, за ночь подгрызли бобры, отчего тот упал плашмя в жёлтую стружку. А что? Я тут ни при чем, это звери дикие. Но ежели он хочет на моей земле что-то поставить, пусть сам придёт да испросит. Он, поди, на ангела уповать будет, да только дуракам на ангелов уповать тоже глупость есть. Ангелы, они тоже дураков через ноги учат. Так что мне помехи не будет. Умные, они эти, как их там,, саммиты, устраивают, застолья то бишь. За хмельным мёдом и яствами умные речи ведут, друг друга обхитрить пытаются, а этот сразу пришёл, да орать начал. Меня к адским тварям причислять решил.
   - Здравствуйте, - раздался сбоку звонкий голос, заставивший меня повернуться и нахмуриться. Рядом стояла тощая девочка лет пятнадцати с коротко стрижеными волосами, едва достающими до плеч, в обрезанных до середины бедра портах, что шортами кличут и футболке со стекляшками блестячими. Грудь не велика была, да туга, или подклала она что-то, как все девки делают, в заботах о красе своей. В ушах серьги серебряные небольшие вдеты. Такой бы косу отрастить, как полагается, лепа была. Я уже перестал плеваться при виде простоволосых девок и баб в мужских портах, да ещё таких срамных. Мир сменился, и такое позором перестало быть. Есть слово заморское для этого даже. Мода.
   - Чего тебе? - спросил я, рассматривая это создание. Не видел я, чтоб она под стену мою проходила, неужто проворонил.
   - Я к айтишнику вашему, - ответила девица, скромно улыбнувшись, - он в компах шарит, а у меня андроид глючит.
   - Чего? - переспросил я и посмотрел на Андрюшу. Вот он точно все понял, а я ни слова, хотя радовался, что освоил современный говор.
   - Ну, планшет глючит, - повторила девица.
   Дьяк стрелял глазами, то на меня, то на гостью, подтянулся малость и румянцем покрылся. Я так понял, девица приглянулась ему, ну да ладно, сам управлюсь.
   - Оставайся, - махнув рукой, ответил я, и шагнул в туман, отрывшийся мне прямо у крыльца.
   Вот только отправился я не к этим красным шапкам, коих военной полицией кличут, а в лес. Нужно изготовиться будет. Хотел я дьяка к темным чарам приспособить, показать древнее колдовство, да не подходящий час, видно.
   Я вышел из тумана на небольшой поляне с выворотнем большого кедра. Дерево давно уже подгнило, рассыпаясь трухой, но мне не оно было интересно. Мне интересен был тот, кто обитал под корнями этого дерева. Обитатель этот был нелюдим ещё более чем я, и я давно к нему приглядывался, думая как приспособить, а тут такой случай подвернулся.
   Я шагнул к выворотню и посмотрел на сложенные подстилкой грубые ветви и существо, свернувшееся калачиком меж кореньев. Древняя нежить блеснула на меня блеклыми глазами, равнодушно, словно я был явлением природы, нежели хозяином этого леса.
   - Встань, - брезгливо произнёс я, но тварь лишь моргнула, сгоняя мошку с глаза. Ему было все равно. Он умер в незапамятные времена, но иной мир не принял его, и Бледнец, как я его сам для себя стал называть, коротал вечность то под деревом, то в брошенной берлоге, а то и просто в сырой ямке. Хищные звери обходили его стороной, а люди и подавно. Даже падальщики не находили в этой сущности ничего интересного. Сдаётся мне, что если его начнут растаскивать по костям, то он лишь будет ворочаться и вяло шевелить руками и ногами, словно тот диковинный зверь, коего я видел на подвижных картинках. Зверя ленивцем кличут.
   - Да что с тобой разговаривать, - сам себе пробурчал я и просто ухватил Бледнеца за руку и поднял над землёй. Мертвяк ещё раз постно моргнул и остался висеть чучелом несуразным.
   - Мда-а-а, - снова протянул я, а потом опять шагнул в туман, уволакивая Бледнеца с собой.
   Моё появление не осталось незамеченным. Как только я ступил на траву рядом с небольшими коробами на колеса, которые приспособили вместо острога и стражницкой, из двери сразу показался детина в красной шапке, что беретом кличут, и с чёрной повязкой на руке. Он глянул на меня и тут скрылся. А после на свет вышел тот самый начальник, что пленил Антона. Тот резво соскочил по железным ступеням и встал передо мной, что говорится, как лист перед травой. Он смотрел то на меня, то бледное голое создание, что неуклюжим увальнем пыталось встать на непослушных ногах.
   - Начальник отдела военной полиции майор Ежов, - затараторил тот, представляясь мне, и поправляя перекинутую через плечо лямку скорострельной пищали.
   - А то я не знаю, - негромко прорычал я, сверля опричника глазами. - Мне к моему жрецу надобно.
   - Не положено, - после некоторой заминки ответил Ежов, начав нервно теребить край кафтана.
   - И что ты сделаешь, если я всё же пойду? - зло произнёс я, подавшись вперёд, - руками меня держать? Из пищалей стрелять? Только посмей. Я тебя по всей поляне размажу.
   Я стоял, скрипя зубами. Не хотелось ломать всю их конуру, пусть сами предо мной замки отворят. Я хозяин, а не тать ночной. Здесь всё моё.
   - Только я с вами, - всполошился Ежов.
   - Да куда ты денешься, - ухмыльнулся я, - веди!
   Стражник сорвался с места и подбежал к будке на колёсах, став сразу ковыряться ключом в большом амбарном замке. Ключи не подходили, и Ежов во всю глотку заорал: "Дежурный!"
   Из конуры сразу выбежал давешний детина и принёс ещё одну связку. После некоторых усилий замок поддался и щёлкнул. Дверь распахнулась.
   - Антошка! - заорал я. - Подь сюды, добрый молодец!
   В проёме появился хмурый, как висельник на эшафоте, бывший стражник. Он стоял и глядел на меня, словно на предателя, которому доверил всю свою душу, а я в ответ пырнул ножом в спину.
   - Спускайся, - продолжил я и подтолкнул к амбару Бледнеца, так, что тот чуть не упал на траву.
   - Вы что хотите? - тихо спросил Ежов, зыркая на всех исподлобья и предчувствуя неприятности.
   - А то и хочу, - бурнул я, а после развернулся и взял Бледнеца за горло. Мертвяк не сопротивлялся, стоял смирно и отрешённо. Я поглядел коротко на Антона, а потом снова перевёл взгляд на существо. Пора колдовать.
   Захрустели кости и хрящи. От этого звука вздрогнули люди, а я улыбнулся. Лицо давно погибшего бедолаги начало мелкими рывками меняться. Скулы стали шире, челюсть чуть массивнее, губы тоньше. Глаза сменили цвет с бледных комков на яркую синь. Нос стал уже. Сама фигура тоже преображалась. Антон был на полголовы выше этого трупа, и шире в плечах.
   Я затылком ощутил, как побледнели опричники и мой жрец. Такого колдовства они, поди, не видели. А вы думаете как я зверушек и жаб в нужных мне созданий превращал? Так. Я ведь не кто-то там, а божество, пусть и не высшего полёту.
   Когда преображение закончилось, а Бледнец стал близнецом Антона, я бросил своему помощнику узелок.
   - Одевай его.
   - Это как? - переспросил парень.
   - Каком кверху! Как детей переодевают или старцев немощных?
   Антон развязал узел. На траву упала одёжа. Парень ватными руками поднял ее и стал напяливать на стоящего мертвеца, заставляя того то ногу поднять, отчего Бледнец чуть не падал навзничь, то руку задрать.
   Вскоре переодёжа завершилась.
   - Слушайте, так не положено, - вдруг заерепенился Ежов, сверля взглядом мертвеца.
   - Что не положено? - огрызнулся я. - У тебя душегуб есть? Есть. Вот и исполняй долг. Стереги его.
   - Это не тот.
   Я закрыл глаза и со вздохом потёр переносицу. Этот опричник начинал меня бесить. Просто бесить. Какая ему разница? Антон не его друга, свата и кума пришиб. Уже казалось, что проще было бы грохнуть всех этих бойцов во главе с Ежовым, разломать тюрьму и вызволить Антона. Просто и без всяких затей. В старь так бы и сделал. Нет же, решил поиграть в добрячка. Скоро, глядишь, забуду хруст позвоночника, предсмертные крики ужаса загоняемой двуногой дичи, вкус людской крови на губах.
   Я тряхнул головой, отгоняя такие мысли, открыл глаза и уставился на Бледнеца. Руки сами собой взяли того за плечи и развернули безвольного мертвяка лицом к лесу.
   - Беги, - шлёпнув ладонью по спине, произнёс я, но умертвие так и осталось стоять юродивым безумцем. Одним словом, даун.
   Слышно было, как с облегчением выдохнул Ежов. Зря. Он ещё не знает моей задумки.
   Я приподнял руку и шевельнул пальцем. В то же мгновение звонко хрустнула кость, и детина, коего Ежов кликал дежурным, заорал и рухнул на траву держась за ногу. Ткань чуть ниже колена потемнела от крови.
   - Вы что делаете?! - закричал опричник, испуганно схватившись за пищаль, но это мне и нужно было.
   Я снова шевельнул пальцами. Пищаль дёрнулась в руках Ежова, несмотря на то, что он пытался её удержать, а потом со всего размаху ударила, ломая нос и рассекая бровь прикладом.
   Ежов схватился за лицо обеими ладонями, а пищаль осталась висеть в воздухе, направив свой ствол на Бледнеца. Я видел, как из неё стреляли ранее, вот и сейчас плохо подчиняемое мне железо клацнуло рычажком предохранителя, и лязгнуло затвором. Мудрёные слова, но их я уже знал.
   Пищаль загромыхала взахлёб, роняя гильзы в траву. Пули рвали слегка подрагивающего мертвяка, разбрызгивая розовую полупрозрачную сукровицу по всей поляне.
   Когда пищаль перестала стрелять, Бледнец все ещё стоял на ногах, и тогда я ударил сам. Ударил кулаком и ударил своей колдовской силой. Юродивую куклу смело, слово тараном. Он несколько раз перекувырнулся, поднимая клочья вырванной травы, а потом врезался в ствол сосны, стоящей неподалёку. Даже это не убило его, но сие теперь не моя забота. Пусть опричник с нежитью мучается. Хотя, что с ним мучиться? Смирный он. Пять тысяч лет смирный. Не думаю, что измениться.
   Я повернулся к опричникам.
   - Он бежать пытался, - зло пробурчал я, - вы его пытались убить. Вякните что-то по-другому, станете такими же. Понятно?
   Боец стонал на земле, а Ежов таращился на меня, держась ладонями за лицо. Сквозь пальцы обильно текла кровь.
   - Понятно?! - взревел я, и опричник несколько раз кивнул, попятившись назад. - Ну и ладненько. А теперь домой.
   Я схватил за шиворот Антона, бледного, как давешний мертвец, и шагнул в туман, в тоже мгновение оставшись стоять перед крыльцом. А там стояли и все остальные мои домочадцы.
   - Ненавижу! - встретил меня истошный крик Анрюши, - Я вас всех ненавижу! - Орал он, размазывая слезы по лицу. - Я думал сбегу от всех здесь, а вы снова! Ненавижу!
   Парень бросился в сторону, вырвавшись у пытавшегося его остановить электрика. Давешняя девчушка бросилась за ним вслед.
   - Андрей, не убегай, давай поговорим.
   - Не подходи ко мне, тварь! - ещё громче заорал отрок, развернувшись на ходу и выставив перед собой руки. Он даже не остановился, десяток шагов пятясь задом, а потом повернулся и прибавил шагу.
   - Что стряслось? - хмуро спросил я.
   - Дядька, представь себе, то не девка, а парень, - заговорила Лугоша. - Одет как девка. Срам-то какой.
   Я сделал несколько шагов и сел на крыльцо. Вот эта незадача будет посложнее, чем вызволить Антона из темницы. Надо думать. Надо очень хорошо подумать, дабы не наломать дров и не ударить в грязь лицом.
  
  
  
   Глава 34. Миссия невыполнима
   - Егор Соснов -
  
   Где можно было найти этих сущностей, я не знал. Рейд был скорее истеричной попыткой высшего руководства наладить хоть какие-то поиски. Для этих задача нужно отправлять не нас, а подразделение сил специальных операций при поддержке нескольких магов, и под прикрытием вертолётов. Искать иголку в стоге сена голыми руками было бессмысленным, а сжигать стог целиком никто нам не даст.
   Впрочем шанс поймать орка все же был. За драконом мы ходили совсем рядом от гарнизона, поэтому совсем уж дурной затеей назвать это нельзя. Максимум что мы можем сделать, это пройтись по самому краю защитной сферы Яробора, удаляясь вглубь на три-четыре километра.
   На небольшом совещании решено было, что Александра с Кириллом и волотами будут дежурить у метаморфа. Ангелина пойдёт со мной, равно как и волкудлаки, но не все. Пойдёт лишь Первый клык с сержантами. Молодь оставим как группу встречи, они будут в постоянной готовности, чтоб поддержать нас огнём во время отступления. В лесу дальность не играет роли, так что навыки волков в огневой подготовке будут вполне достаточными хотя бы для прикрытия нашего возвращения. К тому же я не хотел потерь. Володя со Светой тоже пойдут. Несмотря на то, что мы будем пешими, вампирша будет вполне полезна. Она прекрасно ориентировалась в темноте. Оксану возьму с собой.
   Я прищурился выискивая свою подопечную взглядом. Её не было на месте, наверное опять киснет в своём омуте.
   Мимо пролетела пчела, делая очередной вираж вокруг пленного метаморфа, а тот лишь сидел на траве, по-прежнему притворяясь беззащитной девочкой, и рисуя на листочках чужие пейзажи.
   При виде пчелы я усмехнулся и закрыл глаза, прикасаясь к сложному клубку заклинаний, поддерживающий рой. Призрачные насекомые обладали простейшим синтетическим интеллектом, который я настраивал уже несколько лет, и для выполнения задач им нужно было правильно дать команды, а помимо охраны метаморфа я хотел довести до конца ещё свой спор с Яробором. С мёдом разберусь позже, но для строительства синтетических сот им нужен обычный полиэтилен, которого везде было в достатке, его нужно только найти и собрать. Достаточно разбить саму процедур на несложные операции и установить приоритеты и ограничения. В природе пчелы, муравьи и термиты выполняют сложнейшие задачи, кооперируя свои силы и действуя сообща по простеньким алгоритмам.
   Улей я строить не стал, дикие насекомые прекрасно обходятся без него, но найти дупло такого размера сложно и это тоже входило в задачу.
   Дальше, нужно определить исключения из объектов поиска, чтоб не тревожить жителей гарнизона. А то мои создания будут лезть во все щели, и пусть не убьют никого, но беспокойство навести смогут.
   Я открыл глаза и достал из полевой сумки небольшой прозрачный пакетик, который специально припрятал, мысленно пометив его как материал, и бросил в траву. В тот же миг одна из пчёл резкими зигзагами подлетела к нему, зависла, а потом села. Она некоторое время шуршала лапками и перебирала пакетик, а потом в воздухе запахло палёной пластмассой, из-под пчелы полыхнул ровный красный свет и потекла тонкая струйка дыма. Пчела резала материал, чтоб оторвать небольшой кусочек. Я долго думал, прежде чем сделать из неё подобие лазного резака, в итоге просто сделал нечто вроде линзы на брюшке, и фокусированный свет яркого фонаря смог плавить пластик, работать выжигателем по дереву и убивать клещей на поляне. Пчелы обзавелись лазерными жалами.
   Насекомое скомкало лапками полиэтилен и замерло. Для дальней работы ей требовались инструкции, которых я пока не дал. Пластик можно было стерилизовать высокой температурой, но вот отмыть от грязи его все равно надо.
   Я ухмыльнулся, и дал координаты водоёма. Пчела загудела и полетела в сторону Оксаниного омута, а я пошёл за ней. Этим я убивал сразу двух зайцев, во-первых, прослежу за фантомом, а во-вторых, вытащу из пруда навью. Благо идти было не далеко.
   Через сотню шагов я вышел на берег речушки. Ровная тёмная гладь была пуста. Глаза не находили девушку, но она точно была где-то здесь, уже если ее форма и нижнее белье были аккуратно развешаны на ветках деревьев.
   Я отогнал нудно жужжащего комара и со вздохом сел у самой кромки воды. От речки тянуло прохладой и сырым воздухом. Быстро снующие стрекозы и мухи, соперничали в создании зигзагов с водомерками.
   Тяжело гудящая пчела долетела почти на середину омута, зависла там, а потом стала перебирать лапками, отмывая пластиковый комок от возможно пыли и грязи. Делала она это с невероятным усердием, горя при этом ярким оранжевым маячком.
   Я снова вздохнул и пошлёпал ладонью по воде.
   - Эй, выдра ты наша, вылазь на сушу!
   В тёмной глубине омута что-то шевельнулось. Показался бледный девичий силуэт, и Оксана поднялась к поверхности. Навья не стала выныривать, а замерла в толще воды, протянув к грани миров ладони, словно не плавала, а пряталась под стеклом. По зеркалу реки от ладоней девушки разошлась небольшая волна, а потом замерла, образовав метровый круг. Вода в этом круге покрылась мелкой рябью, подбрасывая едва заметные брызги.
   Я с некой усмешкой наблюдал за таким баловством, доводилось уже видеть подобный фокус, правда, не от Оксаны. Интересно, осилит или нет?
   Как оказалось, осилила.
   Над речкой родился очень глухой и шипящий, как старая поцарапанная виниловая пластинка, голос.
   - Смо-три, что у-ме-ю, - едва понятно по слогам произнёс голос без каких-либо намёков на интонацию.
   Я ухмыльнулся.
   - Здорово. Вылезай давай.
   Оксана улыбнулась и сделал плавный взмах руками, заставив себя показаться над водой.
   - А что это ты пчёл ко мне гоняешь? - тут же спросила она, подавшись к берегу.
   - Да, так, - скривился я, не имея никакого желания вникать в подробности. - Вода у тебя самая чистая в округе.
   - Что есть, то есть, - снова улыбнулась Оксана.
   Я подал руку и помог мокрой навье вылезти из реки. Она мягко шлёпая по мокрой траве отошла от берега, а потом прижала ладони к груди и сделала взмах, словно хотела пойти танцевать вприсядку. Капли воды, что стекали по ее бледной коже, разлетелись в разные стороны мелкими брызгами, оставив девушку совершенно сухой. В воздухе повисла радуга, переливаясь в лучиках солнца, пробивающегося сквозь листву в подлесок.
   Я улыбнулся и стал снимать с веток ее одежду. Пока сам не возьмёшь, она не растележится, будет сидеть и ждать. Девушка глядя на меня подняла с земли небольшую фляжку и вернулась к омуту. Там она набрала полную ёмкость воды, и только потом пошла за мной.
   - В лес? - спросила она, осторожно ступая по шишкам и палым веткам.
   - Ага, - не поворачиваясь согласился я, - будем на живца ловить.
   - Опять меня приманкой выставишь? - буркнула навья, следуя сзади в чем мать родила.
   - Тут мы все приманка, - ответил я.
   - Думаешь, поймаем? - продолжала расспрос Оксана.
   - Ну, что-то поймаем однозначно, но вот что я не берусь судить. Они тут кружат, как мойва на нересте, только рыбку пожирнее не думаю, что сразу получится.
   - Тебе мало дракона? - съязвила утопленница, когда мы уже вышли к нашему кунгу.
   Там уже шли полным ходом сборы. Собственно только Оксана и осталась не собранная. Я положил на столик ее одежду, где навья стала одеваться под пристальными взглядами разведчиков и Кирилла. Поскольку пойдём пешими, то навешивать на себя много чего не стали.
   Володя, Света, Ангелина и троица волкудлаков стояли небольшим полукольцом, ожидая нашу утопленницу. Вампиршу снарядили обычным АКС-74У. В лесу между коротышом и обычным автоматом нет никакой принципиальной разницы, что одному, что другому деревья мешают вести огнь на дистанцию больше чем сто метров.
   Я подошёл к каждому из них и стал прикасаться к алюминиевым колечкам облегчителей. Это заклинание давалось лучше всего мне. Колечки тянули вверх, натягивая карабинчики, ремешки и лямки.
   Через десять минут двинулись. Внутри не было никакого беспокойства. Проверенная команда шла заниматься тем делом, что умеет лучше всего: искать и ловить опасную нечисть, да и барьер будет совсем близко, мы не собирались углублять в территории. Этот рейд был нужен не нам, а начальству, что бы отчитаться перед командованием о принятых мерах. Ещё раз мелькнула мысль, что смысла в наших действиях было совсем немного.
   Напоследок я активировал рой пчёл на поиск полиэтилена, и подошёл к столу, что бы взять сумку с полозом и черным мячиком. Раньше я старался держать их отдельно, но сейчас не особо церемонился, запихивая сферу к дрыхнущему змею.
   На зелёной крышке стола лежала очередная порция рисунков, выполненных с фотографическим реализмом.
   На одном метаморф прижимался к боку огромного цветка эмиссара, как к большой мягкой подушке. Создание пыталось обнять огромную тушу, висящую в полуметре над чёрной травой, с улыбкой закрыв глаза и сжав упругую поверхность пальцами. От рисунка исходило ощущение любви и заботы. На втором опять были те странные создания, которых я принял за ленивцев. Они свисали с нижней ветки, сбившись в плотную кучу, и протягивали тонкие лапки вниз, а под деревом стояли два человека. Обнажённые мужчина и женщина протягивали вверх руки, широко улыбаясь, словно сошедшие с плакатов соцреализма о мире во всем мире.
   Бред. Я глядел в очередной раз на эту мазню и не понимал. Кровь и сотни тысяч убитых никак не вязались с этими рисунками.
   -Ты скоро? - послышался голос Ангелины.
   Я тряхнул головой и пошёл прочь от нашей стоянки.
   Уже привычный лес, пахнущий свежестью и первобытной дикостью, расступался перед нами, тихо поскрипывая деревьями, шелестя кронами и переливаясь песнями невидимых птах. Голоса людей оставались позади, пробиваясь через растительность и рассыпаясь на осколки далёким эхом. Под ногами негромко шуршала палая хвоя, а вдалеке долбился дятел, уподобившись толи радисту с морзянкой, толи строителю с отбойным молотком, толи автоматчику. Из-под ног иногда выскакивали вспугнутые насекомые. Трещали сороки, надрывались переливами своих песен птички-невелички. Едва заметно шевелились заросли шиповника и поляны папоротников. Кое-где кроны пропускали в свой полог лучи света, тогда они вырисовывали на земле и траве скачущие кляксы, похожие на лесных духов.
   Я машинально поглядел на черно-белую трясогузку, что быстрыми движениями перескакивала с места на место. У птицы были свои заботы и на людей ей наплевать. К месту вспомнились слова деда Семёна о деревьях и живущих в них предках, и я постучал по ближайшему стволу, шершавому и тёплому.
   - Пращуры, оберегите меня, - тихо пошептал я.
   На костяшках пальцев остались чешуйки коры и липкая смола, которые я неспешно обтёр об камуфляж.
   - Чу-чур меня, - повторил за мной Володя, тоже стукнув пару раз по дереву.
   Потом послышалось сопение, заставившее меня на ходу обернуться. Первый клык остановился и несколько раз втянул в себя воздух, принюхиваясь к тому месту, куда я стучал. Казалось, он задерёт лапу и пометит ствол, но нет, Волкудлак двинулся дальше, тихо рыкнув. Следуя его команде Долгая Лапа свернул в сторону, начав идти чуть ли на четвереньках. Что говорилось, пошёл нижним чутьём, как легавый пёс. Человеческий череп, болтающийся ан шнурках, дико смотрелся на разгрузке, надетой поверх бронежилета.
   - Истоптано всё, - произнёс Клык. - След сложно искать.
   - Кем истоптано? - спросил я, понимая что это глупый вопрос. И так ясно, что выродками орды.
   - Там дорога старая, асфальтом пахнет, - продолжил волк, - и пахнет людьми.
   - Странно, за столько времени все должно было выветриться, - произнёс я, достав из-за пазухи свёрнутый во много раз лист распечатанной карты. В условиях борьбы с ордой старый дедовский способ ориентирования на местности всегда был предпочтительнее, чем электронные карты.
   - Асфальт очень долго пахнет, - прорычал волк, - а люди пахнул свежие. И пахнет кровью. Много крови.
   - Да, кровь есть, - догнав меня, протараторила Света. Девушка часто дышала, как голодный пёс, который вынюхивает котлету. На лице появился румянец, хотя я раньше считал, что вампиры не умеют краснеть, так как являются нежитью.
   Я развернул карту и стал смотреть. Мы отошли от нашего района дислокации всего на четыре километра. Это совсем близко. Вот дорога, а вот красным маркёром обведён круг защитного барьера Яробора.
   - Что-то близко совсем, - пробубнила Ангелина подойдя сзади и положив острый подбородок мне на плечо. Если бы не экипировка, то было бы даже больно.
   - Сделаем крюк, - неспешно произнёс я. - Может, кого из раненых найдём.
   - Вряд ли, - прорычал волк, - живыми не пахнет.
   - А не все ли равно куда идти? - отмахнулся я. - Нас отправили по принципу, сейчас дуйте, а потом разберёмся зачем. Просто идти по кругу, или к дороге? Я чувствую, мы чуть ли не каждый день с поисками будем ходить.
   Возражений не было, и мы направились к дороге, стараясь следить окружающим лесом. У врага должны быть наблюдатели, разведдозоры и прочее. Может они уже сейчас знают, о том что мы идём и просто выжидают. Глупая затея начальства с этим лесом. Видите ли нежить орда не трогает, вы незаметно проскочите. Только я не нежить и меня хорошо так трогают. Пришлось приглушить свою ауру и ауру Володи, замаскировав её волчьей. Нужный артефакт тихонько гудел, вися на шее. Жалко такой фокус не пройдёт с целой дивизией, орда все равно среагирует на большую массу вооружённых существ.
   Через два километра показалась усыпанная хвоей и листвой дорога. В многочисленных трещина виднелись зелёные ростки. Лес ещё не до конца поглотил это творение человека, потихоньку отвоёвывая, принадлежащую ему по праву территорию.
   Волкудлак шёл впереди, все так же вынюхивая след.
   Большой междугородний автобус мы заметили издали. Он стоял прямо на дороге, белея покрытой пылью крышей и боками.
   Я показал сжатый кулак, и вся наша группу замерла, изготовившись к бою, и спрятавшись по укрытиям. Кто за стволом дерева, кто в небольшой рытвине. Я увидел стиснувшую зубы Ангелину, которая опять угодила в муравейник.
   Я тихонько отмахнулся от небольшого комара, а потом прикрыл глаза, переходя на экстрасенсорное восприятие. Небо привычно стало черным, лес белёсым маревом с зелёными призраками стволов и толстых сучьев. Мелкая живность вспыхнула яркими точками.
   А автобус был пуст, пусто очень давно. Колеса были спущены, белая краска вспучилась пузырями, показав ржавое железо, стел почти все были выбиты, а салон занесён пылью и листьями и хвоей. Там перескакивали с одной спинки сиденья на другую мелкие птахи.
   Я поднял руку с отогнутым указательным пальцем, а потом, пригибаясь, шагнул к автобусу. Остальные должны были меня прикрывать. Скользнув от одной сосны к другой, я приблизился к белому великану совсем близко. С расстояния в несколько десятков шагов стали видны дырки, оставленные пулями и кровь. Бурые пятна покрывали асфальт так, словно кого-то расстреляли, приставив к боку автобуса. Везде лежали стреляные гильзы, порой вдавленные ногами в щебень обочины.
   Врага нигде не было видно. Я поднял руку и пошевелил растопыренными пальцами. Сзади послышалось шелестение травы, а потом хруст гравия под ботинками, когда отряд быстрыми перебежками приблизился ко мне.
   - Охренень, - сразу заговорила Ангелина, - что тут за бойня была?
   - Не знаю, - ответил я, - но сейчас узнаем.
   Я сжал кулак, потом раскрыл его. В воздух взвилась поисковая пчела. Насекомое загудело и стало по спирали отдаляться от меня, собирая сведения об этой местности.
   Десять минут ничего не происходило, а потом начали проявляться черно-белые силуэты. Силуэты были настолько размыты, что едва удалось понять, что они из себя представляют. Крайний так вообще был едва различимым мутным пятном, которое иногда собираясь в более или менее чёткое изображение. Прошло не меньше пяти дней с момента события. Тринадцать человек стояли у автобуса спиной к нему, держа в руках оружие. Все пространство вспыхнуло алыми кляксами следов крови.
   - Это скорее всего мародёры, а не регулярный войска, - прищурившись произнесла Ангелина, - только какого черта они решили сунуться в чернолесье? Тоже мне сталкеры хреновы.
   Записывать все на камеру не имело смысла. Я заставлю пчелу запомнить воспринятое, чтоб потом показать в лагере. Ну, уйдёт немного больше времени на восстановление заклинания к новому применению, зато ценные сведения останутся. Камерой ведь не записать все, что почует это насекомое.
   Мы напряжённо разглядывали автобус и этих людей, а тем временем из пустоты стали проявляться очередные действующие лица. Трёхметровый цветок эмиссара возник совсем рядом со мной, неподвижно зависнув над землёй, словно дирижабль на якоре. Страшно было стоять с этим врагом человечества. Даже когда он был всего лишь тенью самого себя. Он виднелся очень отчётливо, тогда как остальные фигуры размывались и периодически становились почти не видимыми.
   Из пустоты возникла высокая туша мясника, замершая неподвижным изваянием. Чуть поодаль у дерева ещё один мясник держал в руках обычный ПКМ, направив его на автобус. Возник десяток знакомых и привычных псов, замерших плотной группой в центре построения. А потом из зарослей неспешно вышли ещё десяток фигур. Семь принадлежали оркам, вооружённым обычными автоматами. Эти существа были обвешаны гранатами и экипированными в бронезащиту. А ещё три тем самым загадочным дроу. Они даже здесь пользовались ткаными балаклавами, закрывающими лицо. Как говорится весь цвет зла в одном месте. Не хватало только того загадочно некроманта, которого мы ловили, но он наверняка где-то неподалёку.
   - Тут ещё тролля для полного комплекта нужно, - усмехнулась Оксана, на что я зло посмотрел в её сторону.
   - Сплюнь.
   Свето-серые призраки, слегка дрожащими голограммами начали отходить к лесу, а потом словно по команде развернулись к автобусу. Все это время эмиссара не шелохнулся, и не проявил вообще никакой активности.
   Так же по неслышной команде десяток десяток псов, оскалив пасти, бросилась в атаку на поисковиков. А те в свою очередь стали проявлять воистину невероятные чудеса героизма и слаженности. Сталкеры, начали вести беглый огонь по псам, отступая к краям автобуса и стараясь поразить существ пулями. Псы быстро сократили дистанцию и, оставив лишь три барахтающихся на траве тела, всей массой навалились на затравленных солдат, сбивая их с ног. Зубы начали рвать мясо на руках и ногах, выдёргивать оружие из окровавленных пальцев, грызть горло.
   Я брезгливо сморщился, наблюдая за этим зрелищем.
   - Давайте их спасём, - тихо прошептала Света, стоя неподалёку от меня. Вампирша прикрывала рот рукой так, словно боролась с рвотными позывами. Я думал кровь ее притягивает, но наверное это правило относилось только к свежей крови. А вот токое зрелище разрываемых на куски людей, давило похлеще фильма ужасов.
   - Мы ничем им не поможем, - так же тихо произнёс я, - это уже свершившийся факт, запись событий.
   Тем временем один из псов, стоящих на поляне вышел вперёд. Существо вытянулось в стойку и замерло. Пёс дёрнулся, как поражённый электрическим током и стал меняться. Ноги стали длиннее, а туловище тоньше. Спина слегка выгнулась, а морда заострилась. Создание и без метаморфозы было большим, а теперь и вовсе стало по грудь среднему человеку.
   - На борзую собаку похоже, - пробурчала Оксана.
   - Это логично, - задумчиво произнесла Ангелина, - Скорость сближения и манёвренность важнее брони и хватки зубами. Человек хрупкое существо. Даже легко раненый, он теряет свои боевые качества. Псу нужно лишь ухватить, резануть и переключиться на другую цель.
   Обновлённый пёс, подбежал к месту боя и стал нюхать землю, совсем как обычная легавая собака. Его контуры иногда пересеклись с поисковиками и другими псами, отчего стало понятно, что эти события произошли несколько в разное время, и, судя по разной чёткости фигур, сначала сталкеров растерзали на части псы, а потом пришёл эмиссар со своей шайкой избранных отморозков.
   Внезапно на дорогу высочил огромный секач. Фантом был настолько сочный и реалистичный, словно животное было здесь всего полчаса назад. Обычный лесной кабан несколько раз дёрнулся на месте, замер, шевельнув ушами, а потом умчался в лес. Я даже знаю, кто его вспугнул, это мы его потревожили нашим приближением.
   Сзади чертыхнулась Света.
   Я ее понимал, возникшее создание очень сильно напоминало уменьшенную копию модификата орды.
   - Парнишки решили поживиться брошенным добром, - произнесла Оксана, - и напоролись на свору.
   - Какого черта они без магов попёрлись? - пробурчал Ангелина. - У нас можно нанять их из колдовских ЧОПов.
   Я не ответил, осматривая пространство вокруг себя.
   Когда вдруг Первый клык задрал голову и стал активно вращать головой. Он несколько раз крутанулся на месте, прежде чем заговорить.
   - Что случилось, - обеспокоенно спросил у него я, перехватив автомат поудобнее.
   - С дороги! - рявкнул он.
   Мы не стали обсуждать это, а просто бросились к ближайшим укрытиям. Я не сразу увидел, где кто спрятался, рванул в небольшой овражек, гася на ходу поисковую пчелу. На бегу даже проскочил через морок орка, сразу растаявший от моего прикосновения выключенной голограммой.
  
  
  
   Глава 35. Загадка номер раз
   -Егор Соснов-
  
   Нырнув в овраг и отползя за небольшой ствол поваленной сосны, я стал оглядываться, по сторонам, слушая лесной шум и собственное сердце, которое перешло после крика волкудлака в форсированный режим.
   Сначала ничего не происходило, а потом я услышал шум вертолёта. Он все приближался.
   Я глядел в длинную прогалину в кронах, идущую над дорогой. Звук все усиливался, а потом промелькнула тень, и гул стал удаляться. Я хотел вынырнуть, но прямо над дорогой прошёл ещё один силуэт, который мне удалось разглядеть. Дракон с пригнувшимся к шее чудовища седоком, часто взмахивая крыльями, шёл следом за вертолётом. Я даже различил мотоциклетный шлем на тонкой фигурке всадника.
   И как его только ветром не сдувало со спины монстра, разве только у него разновидность колдовского щита типа аэродинамический барьер. От орды такого вполне можно ожидать.
   Но этим все не ограничилось. Прямо по трассе мчалась стая тех самых гончих псов, которых мы видели раньше. Живые болиды, изгибая спины, как гепард во время преследования добычи, шли на скорости не меньше ста пятидесяти километров час. Издалека послышалась тяжёлые выстрелы чего-то скорострельного, типа зенитного орудия.
   - Да какого хрена здесь происходит? - прокричала Ангелина, когда свора промчалась мимо нас, а над дорогой промчался ещё один дракон.
   - Откуда я знаю, - прокричал я в ответ.
   У меня у самого мозг начал гудеть, не хуже того вертолёта. По логике вещей орда загоняла винтокрылую машину как дичь. Но если они так делали, то должны были готовиться заранее, должны были знать время вылета рейса, подговорить силы и средства.
   Черт. Они и готовили. Ту адскую борзую они не зря создавали, и она скорее всего была прототипом. Но загнать вертолёт? Это было из области фантастики.
   - Возвращаются, - рявкнул Клык.
   Я пригнулся, ожидая всю эту команду, но промчался не дракон и не этот вертолёт, а с гулом пронёсся МИ-24. Не знаю, какой модификации, не разбираюсь в авиации, а следом ещё один. Намечалось что-то грандиозное.
   Я должен был это видеть, поэтому, создав лёгкий барьер, вскочил и выбежал на дорогу. В любом случае всем будет не до одинокого человечка.
   - Куда ты? - крикнула Ангелина, и бросилась следом, - суицидник хренов!
   Вскоре вся наша группа вышла на асфальт, и спрятавшись за автобус, стала наблюдать.
   Остроносая гражданская винтокрылая машина, ярко окрашенная оранжевыми и изумрудно-зелёными полосами, стала разворачиваться, уходя от обстрела зенитным орудием. Следом стали заходить на круг и армейские вертушки. Их острые контуры были видны на фоне облаков далёкими птицами.
   Сбоку начла вести огонь ещё одна зенитка, отрезая путь гражданскому вертолёту, а штурмовики пошли на позицию зенитки, выходя на боевую горку. Казалось, они вот сейчас долбанут по этому орудию, спрятанному среди деревьев, но над лесом из просеки выскочил дракон. Монстр взмыл вертикально вверх, изображая свечу. В какой-то момент он сложил крылья, замерев верхней точке своего взлёта на высоте пары сотен метров. Было видно, как всадник привстал в стременах, а потом к штурмовику ушла ракета, пущенная переносным зенитно-ракетным комплексом.
   Всадник прижался к своему воздушному скакуну, а дракон расправил крылья и ушёл вниз в крутом пике, чтобы спрятаться ниже крон деревьев.
   Ракета пошла в сторону вертолёта, заставив того сделать вираж и начать отстреливать тепловые ловушки. Снова застрекотала зенитка. Штурмовик вспыхнул, а потом, объятый пламенем, и, оставляя чёрный жирный след дыма, упал вниз. Было видно выпрыгнувшего пилота, но даже если он удачно приземлится, его перехватят твари орды на земле.
   Второй вертолёт стал разворачиваться, выпуская тепловые ловушки, но перед его носом из леса выскочил ещё один дракон, сразу уйдя в сторону. В воздух взметнулась тонкая, сияющая рубиновым огнём мешанина колдовских нитей. Они словно были спрядены из лазерных лучиков. Так и представляется тёмный эльф в чёрном платочке у эбеновой прялки, вытягивая из пламени нить.
   Неведомая нить развернулась в некое подобие невода шириной в добрые сто метров, в которое влетела вертушка. Было видно, как она стала разваливаться на мелкие кусочки, как луковица, попавшая шинковальную машинку. Некоторые куски сразу загорелись. О том, что пилот мог остаться жив, не стоило говорить. Он тоже падал, изрубленный на куски.
   А пара осмелевших драконов опять поднялась над лесом и устремилась вслед за оранжево-зелёным вертолётом. Тот снова дёрнулся, уворачиваясь от новой очереди зенитного орудия. Драконы начали кружиться, сжимая кольцо. И вертолёт, загнанный в ловушку, стал садиться.
   - Они их живьём берут, - на выдохе пробурчала Света, прижав ладони к лицу. Вампирша чуть было не сняла свои горнолыжные очки, и не убрала их на затылок.
   - Тогда их нельзя артиллерией, можно людей задеть, - произнёс я, а потом добавил, - нужно поближе к ним. Тут всего три километра.
   - Тогда, бегом? - усмехнулась Ангелина, достав из кармана на разгрузке ириску. Она развернула конфету, а потом засунула её в рот, - мне тоже любопытно, что они там затеяли.
   - Бегом, - нехотя согласился я, и активировал облегчительные колечки на разгрузочном жилете.
   Мы двинулись вдоль дороги, но не по обочине, а в сорока метрах от неё по лесу. Так было меньше шансов, что нас заметят с воздуха.
   Бежалось тяжело. По буеракам, через кустарники, спотыкаясь на скользких кочках, и огибая овраги. Благо никого не встретили из орды. Когда приблизились на достаточное расстояние, пошли совсем медленно, выбрав подветренную сторону. Уж в этом Первый Клык разбирался получше нас в тысячу раз.
   Последние полсотни метров ползли по-пластунски. Залегли все в одной канаве, прикрываясь кустами папоротника, выдернутыми из земли прямо с корнем, словно из разбитого оконного горшка.
   На той же дороге сидел вертолёт, заглушив двигатель. Какой-то человек орал в радиоэфир слово "Помогите" так громко, что его было слышно даже здесь. А вокруг него медленно смыкалась огромная стая псов. Я даже не пытался считать, так как там явно было больше двух сотен. Там же были и знакомые нам действующие лица. Орки, дроу и эмиссар собственной персоной.
   - Эх, накрыть бы их всех разом, - произнесла Света, насупившись. Вампирша заёрзала на месте ища поддержки у остальных.
   - Они глушат сигнал радиостанции, - ответил я, - поэтому точную наводку дать не сможем, а без неё наша артиллерия будет долго долбить, но так ничего и не накроет. Либо накроет гражданских.
   - А высокоточное оружие? - не унималась вампирша, нервно крутя головой.
   - Ты взяла с собой оборудование для подсветки? - зло спросил я, - Вижу, что нет.
   - Наверняка авиация здесь скоро будет, - продолжила Светлана. - после такого вот.
   - Разве только это.
   Тем временем эмиссар немного шевельнулся. Вокруг вертолёта возникло марево дрожащего воздуха, как над горячим асфальтом, а потом винтокрылую машину со скрежетом полозьев развернуло на месте. Мы замерли.
   Вертолёт сполз с дороги и стал протискиваться между деревьев, ломая о стволы лопасти несущего винта. Только один остался невредимым, направленный назад.
   Я посмотрел выше. Густая крона помешает рассмотреть что-либо с воздуха. Как только вертолёт остановился на землю сели драконы, взмахивая широкими кожистыми крыльями так, что воздух гудел, после чего и они быстро заползли под спасительные деревья. С летучих чудовищ соскочили наездники, нырнув под крылья, как под тент.
   Сразу за этим у меня чуть не вырвался возглас изумления. Драконы, припавшие к земле псы и эмиссар резко сменили цвет, став из черных пятнистыми. Окраска почти полностью скопировала рисунок полога леса, если не всматриваться, то и не найдёшь. И даже больше. Шкура монстров пошла буграми и наростами, словно они были покрыты палыми листьями. Тут хамелеон должен застрелиться от зависти, а осьминог обвинить существ в плагиате его супервозможностей. Несколько сотен монстров исчезла из виду. На виду остался только вертолёт.
   Эмиссар снова шевельнулся и у летающей машины со скрежетом деформируемого метала и хрустом пластика оторвалась дверь. К вертушке вышла троица. Посередине был один из дроу. Он вскинул руку, создавая обычный щит, и пошёл вперёд, а следом двинулись два орка. Один справа другой слева, каждый с оружием наизготовку. Типичные книжные орки с массивными грудными клетками, клыкастыми лицами и непропорционально длинными руками. Я давно сталкивался с тем, что человекоподобные существа орды использовали нашу экипировку и оружие, но все равно было диковато видеть это своими глазами.
   Щит у дроу был слабоват, я бы его продавил и развеял за минуту вместе с владельцем, но тут было целое войско, с которым нам не совладать.
   Из салона хлёстко прозвучал одинокий выстрел. Похоже, что кто-то предпочёл пустить себе пулю в висок, чем достаться нечеловеческим врагам. Оттуда же доносился истеричный женский крик.
   Под прикрытием щита один из орков нырнул в салон. На траву кульком упал человек в дорогом деловом костюме с красным галстуком, залитыми сейчас кровью. Следом на колени с трясущимися руками упала женщина лет сорока в синей строгой юбке и жакете. Она прикрывала ладонями голову и плакала.
   - Зачем? - спросила Света, кусая губы и водя глазами по людям.
   - Не знаю, - ответил я.
   - Насиловать будут? - съязвила Оксана - в книгах орки только убивают и грабят.
   - Мы не в книгах, - огрызнулся я шёпотом, - и я не хотел бы увидеть такое зрелище. Всё. Словили тишину.
   На траве оказался ещё один человек. На этот раз в форме, и различил погоны генерал-лейтенанта. Мужчина держался спокойно, хотя и был бледнее мела. Орк бесцеремонно их выбросил, как овец, и полез к пилоту. Сквозь бликующее лобовое стекло было плохо видно, но скорее всего, громила не смог справиться с ремнём безопасности.
   Раздался истошный крик, почти сразу же оборвавшийся, и орк вытащил из вертолёта человеческую голову, с которой лилась кровь, как из дырявого ведра. Я сглотнул подступивший комок тошноты. Похоже, только Клык и Оксана остались равнодушными к такому зрелищу.
   - Дима! - истерично заорала дамочка, попытавшись встать, но ещё один клыкастый громила пнул её в спину, и женщина упала на траву, где с плачем свернулась калачиком.
   - Надо их выручать, - шепнула Света.
   - Угомонись ты, - тихо огрызнулся я, - если мы покажемся, нас самих нужно будет выручать. И боюсь, не успеют выручить.
   А тем временем стали развиваться сразу два события. В салон вертолёта нырнул один из псов, став все вынюхивать. А ещё к эмиссару подошёл стоящий поодаль дроу. Огромный цветок повернулся в сторону тёмного эльфа и стал открывать свои лепестки. Внутри каждого такого лепестка стали видны чёрные сферы размером с грейпфрут, крепящиеся на тонких ножках к стенке. Это чем-то походило на раскрытый стручок спелого гороха, только горошины располагались не в один ряд, а в несколько. Внутри каждой сферы вспыхивали и гасли фиолетовые искры.
   Я опустил глаза и посмотрел на сумку с полозом. Там лежала точно такая же сфера, выпавшая с убитого на Тике мясника. Было от чего задуматься. Чем, все же, были эти сферы? Накопителями энергии или её преобразователями? Но она же шептала мне.
   Пёс обнюхал все, и следом в салон полез орк, вытащив чёрный кейс. Сразу подбежали ещё четыре орка, несущие большие комки серо-бурой гадости, и забросили это в вертолёт.
   - Что они делают? - снова зашептала Света, слегка приподнявшись.
   Я начал слегка закипать от злости. Вампирша, похоже, совсем страх смерти потеряла. Или думает, что она бессмертная, раз нежить.
   - Минируют, - еле слышно произнесла вместо меня Ангелина.
   - Володя, угомони свою соску, - прошипел я, - иначе кол нам всем вставят, причём не в сердце.
   Сразу за этим Света тихо пискнула, уткнутая лицом в небольшую кочку мха. Тяжёлый Сорокин положил ей на затылок свою ладонь.
   А между тем, из недр эмиссара выползла, держась на тонких жгутиках, ещё одна сфера, на этот раз прозрачная, как стеклянная колба. Дроу протянул руку и взял сферу, после чего шагнул к генералу. Стоящий за человеком орк подтянул вояку за шиворот к себе, а потом взял мускулистой рукой в захват. Так что сгиб локтя лёг на шею и придавил челюсть. Генерал засопел, и попытался вырваться, но силы были не равны.
   Дроу подошёл к нему на расстояние в несколько шагов и протянул руку со сферой. Человек ещё несколько раз дёрнулся, а потом заорал и стал трястись как эпилептик. Изо рта пошла пена.
   Я смотрел на все это затаив дыхание.
   - Пусти, - шипела Света, - дай глянуть.
   - Отпусти её, а то раскричится.
   Тем временем голова генерала впихнула ярким охристо-оранжевым пламенем. Нет не пламенем, неоновой плазмой. Языки этого огня сразу стали тянуться к сфере, как дым в вытяжку. Они становились ярче и длиннее, пока не достигли этого прозрачно сосуда, впитываясь внутрь. Голова стала подобием факела на сильном ветру.
   Через несколько секунд все кончилось. Пламя-плазма резко погасло, генерал замер с посиневшим лицом, а сфера стала похожа на подсвеченную изнутри гигантскую икринку лосося, такую же красно-оранжевую, полупрозрачную, с пузырьками внутри и небольшим ядром посередине. Серединка чуть заметно пульсировала как сердце человека.
   Дроу развернулся и подошёл к эмиссару, все также висящему в воздухе с открытыми лепестками. Я уже не понимал что происходит.
   Икринка выскользнула из рук тёмного эльфа и скользнула в пустующий промежуток между черными сферами, где шевельнулся ждущий её кроткий стебелёк. А затем дроу взял новый прозрачный мячик, чтобы развернуться и вернуться на место, где проходил ритуал.
   Орк оттолкнул обмякшее тело. Я ожидал, что он схватит женщину, но подошёл другой громила, тот, что с головой пилота. Он приподнял эту голову. Голова не шевельнулась, но с неё начало срываться точно такое же оранжевое неоновое пламя, затягиваясь в сферу.
   Я тяжело задышал. Мясник всегда уходил с невредимой головой жертвы, совсем как тогда, когда убил Анну.
   Я поглядел на замерших с открытым ртом Свету, Володю и Оксану, а потом повернул голову в сторону Ангелины. Моя хранительница медленно провела ладонью по волосам.
   - Они архивируют души, - ошарашенно произнесла девушка. - Они их зачем-то собирают.
   Я повернул голову к вертолёту. Мысли летели чехардой. Значит ее сфера тоже в одном из эмиссаров, или у них есть хранилища таких икринок, некий громадный садок, ведь жертв было очень много. Но даже если я найду этот садок, то как я узнаю эту икринку, они же все одинаковые. И Александра мне не позволит искать душу Анны, он и так сильно ревнует. И вообще, как мне быть? Оставить все это как есть? Но Анна мертва. Я тряхнул головой, отгоняя мысли. Все потом, в лагере.
   Тем временем, в объятых орка огненным факелом билась женщина. Больше живых не было.
   Я уронил лицо в мох, думая, что делать дальше. Нужно было выбираться отсюда.
   - Самолёты, - прорычал Клык, шевеля ушами. - Два.
   Я приподнял голову, и мой взгляд встретился со взглядом с одним из дроу. Его больше черные без белков глаза, в которых была видно только ярко светящиеся тонкие цветные колечки, заменявшие ему радужку, смотрели точно на меня. Лица не было видно, так как оно было закрыто темно-зелёнкой полумаской, наподобие медицинской, а на голову был накинут капюшон. Дроу смотрел и почему-то не поднимал тревогу, наверное, нельзя было срывать их процедуру. Но стоит этот процесс завершить, как на нас спустят всю свору.
   Тут же созрел план. Он сработает, если пилоты не дебилы, а дебилов туда не берут.
   - Ангелина, весь энергоресурс, - прошептал я, потянувшись за сигнальной ракетницей, что была у меня в одном из подсумков. Подсумок крепился к бедру лямками, и ни что не мешало достать длинный тубус в лежачем положении.
   Ангел-хранитель слегка кивнула.
   В голове мелькнула мысль, почему ангела тоже можно ранить, ведь они, по сути, должны быть бессмертными существами? А чтоб мы не расслаблялись, тут же сам собой всплыл ответ. На бога надейся, а сам не плошай. Бессмертие означает лишь огромную живучесть и долгие годы существования, но никак не иммунитет к смерти.
   Звуки самолётов стали слышны даже мне.
   - Все, пора, - громко прошептал я.
   - В бой, - спросила Света, блеснув острыми клыками.
   - Драпать, - ответил я, и вскочил, вытянув вверх руку с ракетницей. Шнур дёрнулся от телекинеза. Тут же с громким шипение вверх умчалась яркая красная звезда. Я сделал заготовку фокусного импульса. По руке от локтя до ладони проскочила бледная змейка разряда. Я щёлкнул пальцами, и внутри вертолёта блеснула яркая, как сварочная дуг вспышка, а потом сам вертолёт исчез вместе с мощным взрывом, поднявшим в воздух тучу пыли, камней, песка и веток. Дрогнули вековые сосны-великаны.
   Следом вскочила Ангелина и взмахнула руками. По лесу на сотню метров прокатилась волна из тонких осколков величиной с ладонь. Они были похожи на осколки солнечных лучиков, которыми снарядили мину направленного взрыва. Осколки как шрапнель срезали кусты и покрошили в фарш около двух десятков псов орды, что были ближе всего к нам.. Язык не поворачивался назвать их черными после увиденного.
   - Бежим! - заорал я, и рванул в сторону купола Яробора. До него было около пяти километров. Если поднажать и отбиваться на ходу, то можно и уйти.
   Мимо замелькали сосны, папоротники и кусты шиповника. За форму и снаряжение постоянно цеплялись колючие ветки, а под ногами были норки, ямки и кочки.
   - Быстрее!
   Сердце билось так же сильно и часто как те взрывы, что стали доноситься до нас сзади.
   - Ещё быстрее!
   Легкие наполнил вкус крови. Я не умею бегать, вот не умею и все. Добегу, начну заниматься спортом без колдовства.
   - Бежим, бежим, бежим!
   Я вытянул в стороны руки, и в воздухе стали возникать сияющие белыми огнями пчелы. Одна, две, три сотни. Пчёлы гудели растревоженным роем, оставаясь позади нас. вскоре стали раздаваться хлёсткие хлопки. Это передовые твари орды напоролись на мои летающие мины. Я тратило энергию по полной, оставляя только на жиденький щит от пуль малого калибра.
   Как оказалось, не зря. Выстрелы автоматных очередей, доносились до нас, утопая в хлопках энергетических бомб.
   Потом настала очередь Володи. Он щёлкнул пальцами из карманов на его разгрузке стали выскакивать гранаты. Они взмывали в воздух. На них отлетали кольца, и после этого гранаты уносились назад. Он даже не оборачивался.
   - Все, влипли, - тяжело дыша произнёс я, и затормозил.
   Впереди показался десяток псов и два гигантских кабана, каждый со своим щитом. Нам отрезали пути к отступлению.
   Я обернулся. Сзади псов не было, только четыре десятка орков, они остановились и нацелили на нас оружие, не торопясь стрелять. Деваться нам некуда.
   - Всё, секир башка, - произнесла Оксана, упавшим голосом, - Клык, ты какого цвета шариком будешь?
   - Живым не дамся! - прорычал волкудлак, а его сержанты оскалили пасти.
   - А им и не нужно. Сам видел. Можно я тебя шариком звать буду? - продолжила навья, снимая с предохранителя свой пулемёт. Колечки облегчителей траурно звякнули, как колокольчики в похоронном бюро.
   - Будем живы, тебе разрешу, - прорычал Клык.
   Я развернулся и заметил ещё одну фигуру, идущую позади пары кабанов метрах эдак в ста. Огромная туша, закованная в чёрную сталь, несла большой квадратный щит, по форме как у древнеримских легионеров. Фигура шла плавно и легко. Сразу представляется гора мышц, спрятанных под доспехами. Машина для убийства, да ещё и с каким-то огнестрельным оружием. Орки с одной стороны и гончие псы с кабанами с другой медленно сжимали кольцо.
   - Оксана, - произнёс я, увидев, как Сорокин вскидывает свой ППШ, - ты сглазила с троллем. Он у них есть.
   - А то я не вижу.
   Сбоку что-то звонко заклекотало. Я посмотрел в сторону и увидел сидящую на одной из веток ближайшей сосны пустельгу. Опоздала птичка. Твой дозор напрасен.
   Тролль остановился, развернул щит боком и опустил его на землю, а сам сел на одно колено, положив сверху оружие. Получилась тяжёлая огневая точка. ДОТ.
   - Нам хана, - произнёс я в том момент, когда тролль начал стрелять. Пулемёт загромыхал, завизжали кабаны. Эта огневая точка стала всаживать очереди в черные мясистые зады тварей орды.
   Я опешил, заметив в тоже время тонкую фигурку, быстро выныривающую из-за щита. Фигурка делал короткую очередь и снова прятался за щит. Если пули тролля просто рвали созданий на куски, то оружие второго стрелка наносило другой урон. В месте попаданий вспыхивали яркие огоньки, и псы начинали дёргаться как под высоким напряжением.
   - Ложись! - заорал я, - по оркам огонь!
   Все рухнули на землю. Сразу застрекотали оружие с одной стороны и с другой. Орки стали разбегаться по укрытиям, отстреливаясь на бегу.
   - Бегите, я прикрою! - раздался со стороны ДОТа звонкий девчачий голос.
   Мой голос потонул в длинной очереди тяжёлого пулемёта выстрелов стамиллиметровых пушек и грохоте гранат. Мы подскочили и рванули с места. Я поддерживал остатки барьера, а тролль сорвался с места и двинул за нами, держа щит горизонтально, словно прикрывая от пуль, летящих вдогонку.
   Незримая стена Яробора пустила нас домой, и тогда мы выдохнули, пройдя ещё несколько десятков шагов.
   - Живы, Шарик, живы, - произнесла обычно меланхоличная Оксана.
   Клык не ответил. Он быстро дышал, как загнанная собака, высуну длинный алый язык.
   Я нагнулся, сплюнул вязкую слюну. Когда разогнулся посмотрел на наших спасителей.
   Тонкая фигура в полной экипировке поднял руку и на неё сел маленький сокол. В другой руке, которую она картинно упёрла в бедро, был новенький РПК-16. По выбивающейся из-под шлема и балаклавы длинной белоснежной косе пробегали искорки тлеющих разрядов, перескакивая на экипировку.
   То, что я принял за тролля, неподвижно стояло, и держало как автомат КПВТ. Тяжёлый пулемёт, позаимствованный у БТР-80, размещался в самодельной сварной конструкции, сделанной из труб и уголков.
   - Спасибо тебе, Соколина, - произнёс я и шагнул к девочке.
   - Ложись! - вместо этого крикнула она, прячась за голема.
   Я обернулся. Мимо пронеслась, оставляя фиолетовую трассу, заколдованная пуля орды. А может наша секретная разработка, доставшаяся врагу?
   Барьер все же сильно затормозил пулю, и она упала в траву, словно камешек.
   Взвизгнул и заскулил Белый Голос, схватившись ладонями за ногу. Потерявшая энергию пуля не пробила конечность, но ударила с такой силой, что сломала кость.
   Третья пуля попала точно в меня. В грудь словно ударили ломом. Я упал на спину и закашлялся. Не от пули, ткнувшейся в бронежилет, а от удара об землю. но ничего, главное мы дома.
  
  
  
   Глава 36. Шаг через себя
   -Яробор-
  
   Солнце село за кромки деревьев, забрав с собой не только свет, но и тепло. В воздухе начали звенеть вездесущие комары, извещая о наступлении вечера. От этих окаянных тварей, коих в нынешний век звучно называли паразитами да москитами, не было спасу даже богу. Звонцы собирались в гулкие стаи и искали себе прокорм.
   Я сидел на крыльце своего терема и смотрел в лес. Уже много времени прошло, как ушёл Андрюшка, и я начинал беспокоиться. Не боязно было, что на него нападут дикие звери, ибо животины были в моём подчинении. Я боялся, что он наложит на себя руки. Что это за бог такой буду, ежели жрецы мои этой, как её, суицидай сдохнут. Значит, не уберёг, значит, не осилил. К тому же из-за леса слышались частые взрывы и выстрелы. Те целыми гроздьями разрывали тишину, сообщая, что идёт бой. Войско все всполошилось, бегает, суетится, да токмо на звук не может найти ворога. Лес он такой.
   Я поднял со ступени соломинку и сунул её в рот, став неспешно жевать, аки сытый лось. Сухая соломина была совершенно безвкусной. Она лишь отвлекала мысли.
   Рядом слышался беспрерывный плач, переходящее то во всхлипывание взахлёб, то в надсадный вой. Я повёл глазами. Плач раздавался из-за угла терема. Поморщившись, я встал с пахнущих сосновой смолой свежеструганных ступеней, потом направился к этому плачу.
   За углом обнаружился тот ряженый, как девка, пацанёнок. Я много чего повидал за свои тысячелетия, и юродивых всяких разных, и людей, что едят друг друга, и женщин, убивающих своих чад, и даже мужеложцев видел, но вот чтоб они не таились и рядились в женские тряпки - тако первый раз.
   Это несуразное чудо ревело в три ручья, сидя на небольшой поленнице, сложенной для Настьки, чтоб бегать недалече было.
   Я смотрел, а внутри росла тоска. Не бросать же этого юродивого под открытым небом на ночь глядя. Он мне зла не делал.
   - Ты чей будешь? - Поправив шкуру на плечах, спросил я.
   - Я? - всхлипывая, спросил ряженый. Он провёл по красным глазам ладонью, утирая горючие слёзы.
   - Ты кого здесь зришь окромя меня? А кто я, я и так ведаю. Ты-то кто?
   - Женя.
   - Что припёрся сюда, Женя? - выбросив соломинку, спросил я.
   Создание снова подняло на меня глаза, несколько раз тяжело вздохнуло, а потом разразилось воем по-новому.
   - Я не помню-ю-ю, - донеслось до меня сквозь плач.
   - Как это, не помню? - поднял я брови, - Не бывает такого. Ты к моему дому пришёл, а уже и не помнишь зачем?
   - Не помню-ю-ю. Ничего не помню.
   Я обернулся. На вой вышли все мои домочадцы. Настька качала головой, хмурый Антон презрительно глядел на ряженого, Лугоша, насупившись, таращилась на парня, как на несуразную невидаль. Наивная она ещё, не ведает, что и так бывает. Даже анчутки вылезли из-под печи и высунули мордочки из-за сруба.
   От стоящего чуть поодаль электрика опять несло хмельным. Я уже и со стрелецким головой говорил, и торговцам запрещал, да все равно пьян. Не до него было всё время, потом разберусь. Некогда. Одни несуразицы на меня валятся. Забулдыге зелено вино само в руки попадает, нерадивого стражника чуть опричники не казнили, а дьяк опять до смерти ряженые отроки доводят. Словно козни кто строит.
   И тут я замер. А ведь и взаправду, было дело то нечисто, уж чует моё сердце. И как я сразу-то не сообразил? И даже разумею, кто жизнь портит. Княжна преисподней. Не получилось пса на меня натравить, хочет из-под меня опору выбить. Сейчас жрецов лишит, потом ещё какую кознь устроит. Это же не успокоится, пока жизнь не испоганит.
   Не ровен час обвинит меня в разврате этих людишек, что один кат лютый, убивающий и пытающий по моей указке, другой спился, а третий не вынес тяжести моего самодурства и наложил руки на себя. А ведь это наоборот я их из пучин зла вытаскиваю. А ведь скажет стервозина, опорочит моё имя. Но я её перехитрю.
   Я легонько стукнул кулаком о ладонь, а потом перевёл взгляд на электрика, прищурившись и зло ухмыльнувшись.
   - Поди-ка сюды, - поманил я его пальцем.
   - Я? - качнувшись и моргнув пьяными глазками, произнёс он.
   - Иди, иди. Не боись. А то хуже будет, - повысил я голос.
   Жрец-помощник, шатаясь, подбрёл ко мне, и я смерил его недовольным взглядом. Не по нраву мне было это пропойство. А Ивашка отводил виновато глаза. Не бывает так, чтоб человек тайком горькую пьёт и ни при делах был. Убить можно нечаянно, сломать можно нечаянно, а напиться нечаянно нельзя.
   Иван-электрик стоял под моим взглядом, теребя порты пальцами, как пакостный отрок.
   - Обыщи-ка его, Антоша. А то ежели я обыск начну, то все руки-ноги повыдергаю ненароком.
   Антон плавно подошёл к электрику и сноровисто стал похлопывать по одёжке, словно вытрясти намеревался из неё пыль. Он развёл в стороны руки мужика и продолжил хлопать подмышками, а потом сунул ладони за пазуху и вытащил на свет белый кошель старый, весь в потёртостях, зеркальце-смартфон с треснувшим стеклом и небольшую серебристую фляжку. Размеры той не более грамоты, именуемой паспортом, что не выдали вместе с другими грамотами.
   - Дай сюда! - вырвалось у меня, при виде сего предмета. Надо было сразу обыск учинить. Совсем я разучился с этими людишками общаться, всё норовят себе во благо, мне во вред. У-у-у, холоп.
   Антошка легонько кинул мне серебристую фляжечку, исписанную непонятными символами. Не проста сия вещь была. Во мне даже протяжный вздох сам собой уродился, вырвавшись на свободу.
   Вещь древняя, таких сей день и сей час не делают. Колдовства на ней было поболее, чем на ином алтаре. Часть заклятий скрывала вещицу от любопытного взора, да так ловко, что даже я её не почуял, пока своими перстами не пощупал.
   А вторая часть заклятий делало её бездонной. В такую мелкую, да целая казённая бочка влезает. Это почти полтонны водки. Да ещё и весит как пушинка. Не поскупилась злыдня, настоящее сокровище решила на этого гнуса паршивого истратить.
   - Кто дал тебе это? - сурово спросил я у Ивашки-электрика, а глаза мои сами собой звериными стали. Я даже пожелать сего не успел.
   - Нашёл, - пролепетал он в ответ, побледнев и вытянувшись по струнке.
   В старь холопы сразу в ноги бухались, а эти не приучены. Эти наоборот стоят, потупив взор, и столбами притворяются.
   - Это, и нашёл?
   - Да, - робко кивнул Ивашка.
   - Сказывай, тварь.
   Но он лишь зыркнул исподлобья на меня, как на вошь недобитую, да смолчал, и что-то во мне надломилось. Закипел душевный котёл, взметнулось из-под него пламя ярости.
   - Отвечай, смерд!
   Я лишь краем глаза заметил, как отступили от меня остальные, как потемнело над головой небо, как зашумел лес раскачиваемый ветром.
   - Нашёл я, - начал электрик, - тут к твоим столбам мужик приходил, говорит любопытно ему. Пофотал, немного, и ушёл. А потом пришёл и говорит, что фляжку потерял. Я сказал, что не видел, а она на самом видном месте нашлась. Там водка. Я вернуть хотел сначала, а потом думаю, что отхлебну, а потом верну. А она все не кончалась и не кончалась.
   Я тяжело дышал и слушал рассказ это дурака.
   - Ты не просто фляжку взял, глупец, - родились у меня слова, когда тот закончил. Родились, да сквозь зубы процедились, - ты проклятую вещь взял. И тебе ее нарочно подкинули, что лишить меня помощников. Жизнь мне и тебе испортить.
   - А и пусть! - вдруг поднял голос Ивашка, - Что мне проку от такой жизни?! Я как в средние века попал! Это моё конституционное право пить! То нельзя, это нельзя! Как на зоне!
   Я увидел, как приложила к лицу ладони Настька, слегка покачивая головой. Баба-то вытянуть дурня хотела из смертельных объятий зелья пагубного. Я тоже хотел. А он упирался изо всех сил.
   Я не стал насылать на него проклятие, травить зверями и молниями разить. Длань сама сложилась в кулак, и я его ударил в лицо.
   Смачно хрустнула кость.
   Ахнула Настька, вскрикнули одновременно Лугоша и юродивый Женя, а Иван рухнул, как подкошенный на траву, да так и остался лежать недвижный.
   - Убил, - прошептал жена его в опустившейся тишине, а потом на негнущихся ногах подошла к мужу и запричитала: - Убил, убил, тварь, убил.
   Жив он был, да только в самом деле плох. Череп я ему поломил в порыве гнева. Кулак у меня завсегда тяжёлый был. Ежели не помочь, то преставится в скором времени.
   Все смотрели на меня с осуждением и нескрываемой нелюбовью. Да и пусть. Мало ли этих людишек, другого себе найду, а этого в болоте утоплю. Никто и концов не найдёт.
   Демонице конечно того и надобно. А я, дурень, сам подставил свою голову под удар. Ангел-наблюдатель доложит обо мне своему начальству. Спустят на меня пса цепного. А и пусть. Жил один, и дальше проживу.
   Я отвернулся к Лугоше, чтоб домой позвать её, но не успел рот открыть. Заговорила девица:
   - Меня тоже убьёшь?
   Я сначала замер. Серые бездонные глаза Лугоши заблестели слезами. Она сделала шаг назад, как от дикого зверя. Раньше убивал пришлых и ничего, а тут... тут своего убил.
   - Он сам виноват! - вырвалось у меня. Глупо пред ней оправдываться, да слова сами потекли. - Я как лучше хотел! Нашёл, спросить надо было!
   - Он не просился к тебе в услуженне, - тихо произнесла Лугоша. - Ты силой его взял. Мне стража тайная приходила, покуда тебя не было, обо всех вопрошала. А я им про Антона не сказала, и про Ивана с Настасьей не сказала, и про Андрея. Сказала, что не моё сие дело, я лишь дуроцка деревенская. Я думала, ты изменисься, а ты как был чёрной тварью, так и остался. Ты с демоницей одного поля ягода. Ты с ней ссору затеял, ты и виноват во всем.
   - А и что?! Не лекарь я! Сделанного не воротишь! - снова вырвалось у меня. Я шагнул к ручейнице, а она вновь отступила. - Не в моих силах людей лечить. Не умею. Я только зверей могу менять.
   - Люди могут, - прошептала Лугоша.
   - Не пойду к людям на поклон! Хоть сам сдохну, а к людям на поклон не пойду!
   - Сама пойду, - ответила Лугоша, и не вернусь более. - В город подамся.
   - Без ручья своего?!
   - А что мне руцей? Другой найду.
   Я опустил взор. Внутри тяжким камнем упало горе. Зверем снова стать? Может и к лучшему это? Будут на меня охотиться, повесят в конце концов шкуру на стену. А если нет? А и того хуже, опять один многие тысячи лет. Без Лугоши, без ее слов ласковых, да очей серых, что добром и светом сияют получше, чем у иного ангела.
   Глаза смотрели в траву под ногами. Но к людям на поклон? Они же ничтожные пылинки пред моими тысячелетиями, пред моей силой.
   Без Лугоши.
   Глаза смотрели в землю, а ноги сами сделали шаг, словно каменные были. Один шаг, другой. А потом встал предо мной туман. Колючий, как никогда, словно через ежевику продирался я сквозь него, да долго-долго. Царапали мне его незримые колючки не тело, но саму душу.
   А следом за мной летел клок земли, вырванный с корнем и несущий на себе, как на волокушах, чуть живого Ивана.
   Туман выпустил у поляны, где пёс цепной жил со своими соратниками. Я обвёл глазами всех, кто был. Самого пса не нашёл. Лишь немёртвые отроки, несколько волков да странное существо, от которого тянуло искренностью, честностью и непонятным мне чуждым добром. Такие в равной мере хромого коня из жалости прирежут и кутёнка слепого приютят из-под убитой ими же матери, поделившись с малюткой последними крохами. Такие умеют любить без края, а если ненавидеть, то без утайки и до последнего вздоха.
   Из будки, что на колёсах стояла, вынырнул домовой, замерев с хмурым прищуром. Слаб он силой был, а в годах... Я чуял даже не тысячелетия, а сотню тысяч лет, прошедших мимо него. Сотню тысяч раз птицы улетали на юг, а потом вертались в свои края. Десять тысяч поколений людей сменялось у него на глазах. Тьма несчётная восходов и закатов.
   - Здравствуй старче, - тихо произнёс я, а потом начал неглубокий поклон. Чуть склонившись замер. А может не надобно? Может вернуться? Надо!
   Я медленно коснулся пальцами землицы.
   Домовой тоже поклонился в ответ. Стар дед, он должен понять. Кому как не ему понять.
   - Беда приключилась, - негромко начал я говорить не своими устами.
   - Вижу, боярин, - ответил дед хриплым голосом, погладив бороду. - поможем горю, если эта пропойца жива еще.
   - Жив он еще, - ответил я. Ох, прозорливый дед. И это ведает.
   - Дык, у нас своя пропойца есть, - ухмыльнулся домовой. - Вон в том шатре.
   Я глянул на палатку серую с крестом алым, а потом снял с витающего дёрна своего помощника и понёс, как дитя малое. Предо мной пологи отодвинулись, и я ступил в полумрак шатра. Все белым было внутри и лишь четыре лежака с синими покрывалами выбивались из этого. Один лежак был занят, и я к своему недовольству узрел двух ангелов, хранителя и наблюдателя. С ними я сражение вёл, и наблюдателя даже ранил.
   Хотелось зажмуриться и выйти. Такого позора я никогда не терпел. Идти на поклон даже не к людям, а к ангелам. Да ещё и с повинной. Хотелось кричать: "Он сам виноват!"
   Стоило громадных усилий остаться на месте.
   - У-у-у, - донеслось сбоку, - закрытая черепно-мозговая. Да еще и с обломками. Кто его так? Электричка что ли?
   - Я его так, - ответил я, повернувшись и увидев маленькую берегиню. Девушка стояла возле рукомойника и потирала ладони о полотенце.
   - На койку его, вон туда. И на выход. Не нарушаем стерильность.
   Под колючими взорами ангелов я положил Ивашку на лежак и вышел.
   Идти домой не хотелось, и я сел на траву подле шатра, прислонившись спиной к небольшому пню, изрезанному да изрубленному. Внутри было пусто. Я не хотел поднимать взор на игошу, пялящегося на меня четырьмя парами глаз мёртвых отроков, на домового, сидящего на железных ступенях, на трёх полонённых ночниц, упрятанных в духов рукотворных и наблюдающих сейчас за мной из открытой двери, на нескольких стрельцов из дозора, стоящих под дальней берёзой, на волкудлаков, прятавшихся под будкой от солнца.
   Неведомое создание подошло ко мне, присело на корточки и наклонило голову. Через несколько мгновений лицо его стало меняться. По спине упала золотистая коса, глаза стали серыми, а губы алыми. Она стала словно единоутробная сестра Лугоши.
   - Не смей, - вырвались у меня слова, - ты не она.
   Мои кулаки сжались. Тут я готов был убить без колебаний. Существо почуяло это и, вздрогнув, сразу вернуло себе прежнее обличие.
   - Опять буянишь, дядька? - раздался рядом родимый голос.
   Я сглотнул и выпрямил спину, не желая от стыда поворачивать голову. Я только почуял, как рядом села ручйеница. Она прислонилась ко мне плечом.
   Я молчал. Нечего мне было говорить. Сказано все было.
   Я лишь почувствовал, как по щеке пробежала одинокая слезинка.
   Четыре сотни лет не плакал, последний раз, когда Лугошу убила болотная тварь, и я думал, что навсегда. А до того и вовсе ни разу.
   - Прости, - прошептали мои губы.
   - Да полно те, дядька, я же знаю, что ты хороший.
  
  
  
   Глава 37. Правые и виноватые
   -Егор Соснов-
  
   Я сидел на командном пункте. Развёрнутая "Бабочка" представляла собой огромное складное помещение, установленное на шасси Урала. По середине стоял светостол для копирования карт. Сейчас он был пустой и выключенный. Под стеклом виднелись тонкие трубки люминесцентных ламп. По краям стояли рабочие места с тяжёлыми войсковыми ноутбуками, сделанными по задумке почти не убиваемыми, как вся армейская техника, и жёлтыми телефонами закрытых линий связи.
   Я сидел за светостолом, глядя на командира, начальника штаба и ФСБ-ника Дениса. В углу на нас бросал взгляды оперативный дежурный. Рядом со мной сидела Соколина.
   Нас внимательно слушали, иногда делая пометки в рабочих тетрадях с красными жёсткими обложками.
   - Ну, я и решала, что так больше пользы принесу. Стащила в магазинчике барахло, взяла свои сбережения и купила голема у строгановцев, заказав им облицовку для моего теперь уже Терминаши, приспособление для оружия и щит.
   Командир тяжело вздохнул, а Денис сначала с силой зажмурился, а потом открыл глаза, словно отгоняя наваждение.
   - То есть, четырнадцать и пять миллиметровый пулемёт КПВТ с боезапасом на двести бронебойных патронов и только принятый на вооружение лёгкий пять-сорок-пять миллиметровый пулемёт РПК-16 с тысячей патронов и телевизионным прицелом - это барахло?
   - А что такого? - удивилась девушка, словно не видела ничего в этом дурного. - Руевит даже не хватится таких мелочей. Он недавно купил МИГ-29 для коллекции, а вы говорите два каких-то пулемёта.
   Начальники переглянулись, но не стали перебивать девушку, зато наступила моя очередь вздохнуть. Тоже мне Сара Абрамовна Коннор нашлась.
   - А Егора я и так смогу найти. Есть у меня такой дар. Я как снарядилась, сразу похвастаться побежала, ну и успела к самой заварушке.
   ФСБ-шник уронил голову на стол, и натужно простонал.
   - Я с этими товарищами точно карьеру сделаю, если не уволят раньше. МИГ-29, - протянул он, - мы весь город отслеживать пытаемся, а он МИГ-29 покупает. Т-90 у него в чулане не завалялся?
   - Не знаю. Абрамс есть точно. Две тридцатьчетверки есть, одна с пушкой на семьдесят шесть миллиметров, а вторая на восемьдесят пять. Все со звёздочками и надписями "На Берлин!", даже Абрамс. Он сам показывал. А ещё комплекс С-400.
   Эти слова заставили Дениса снова застонать.
   Командир провёл пальцем по краю рабочей тетради и посмотрел на начальника штаба.
   - Поставь задачу начальнику службы ракетно-артиллерийского вооружения, пусть пулемёты и боеприпасы на учёт поставит.
   - А голема? - переспросил подполковник Захаров с тоскливым взглядом.
   - Начальнику бронетанковой службы маленький геморрой подкинь. Это потустороннее бандформирование нужно по-новому прогнать через инвентаризацию. Акты к четвергу.
   - Есть.
   Командир снисходительно посмотрел на наивное боевое дитя.
   - Рядовая Соколина, за отсутствие на службе больше четырёх часов, объявляю выговор.
   Девушка замерла с раскрытым ртом. Она ожидала похвалы и фанфар за геройство, а получила взыскание.
   - За проявленную инициативу при ведении специальной операции снять ранее наложенное взыскание выговор, - тем временем спокойным и ровным голосом продолжил командир, заставив далёкую правнучку бога войны ошарашенно захлопать белыми ресницами.
   - Соснов, теперь вы, - показал он тетрадкой в мою сторону.
   Я кивнул.
   - Мы вели разведку местности вдоль барьера. Первый клык почуял кровь, и мы вышли к дороге, - начал я короткий рассказ, решив умолчать по сталкеров, - потом заметили погоню за вертолётом силами специальных гончих псов и двух драконов. Затем произошло воздушное боестолкновение. Драконы при поддержке с земли уничтожили два штурмовых вертолёта МИ-24 и принудили гражданский вертолёт к посадке. Наземные силы осуществили захват пассажиров, а затем произвели ритуал. Предполагается, что они архивировали души захваченных людей. Потом мы отступили.
   После моих слов в воздухе возникла небольшая пауза. Все сидели молча, и было слышны тихие разговоры за стенами "Бабочки".
   - Что они могут делать с изъятыми душами? - спросил Денис, постукивая кончиком карандаша по прозрачной крышке стола. Глаза его бегали по видимой только ему картинке, словно он собирал мысленный пазл, который упорно не хотел складываться.
   Я пожал плечами, не зная, что ответить. Можно было предположить как использование в разных ритуалах, так и для разных пыток. Могут допрашивать, как делают это бесы, но вот незадача, Анна, которой тоже оторвали голову, не была допущена к секретам. Она была просто целительница при центре социализации беспризорных духов. Брать её в плен - то же что и захватить медсестру в поликлинике. Или она все же что-то знала? Вряд ли.
   Я молчал. В какой-то момент командир с начальником штаба подняли одновременно глаза, а потом вскочили. Я последовал их примеру и повернулся. На входе в командный пункт стоял начальник штаба особого Новониколаевского гарнизона. Он сверкал глазами в гневе и тяжело дышал.
   - Соснов! - наконец громко заговорил он, остановив взгляд на мне, - Я тебя уволю нахрен, не взирая на заслуги! Ты что с моей машиной сделал?!
   Я вытаращился на него, не понимая о чем он говорит. Вот, честно не понимал.
   - Это мой личный Лексус! Его теперь только на свалку!
   - Тащ генерал, не понимаю.
   - Не понимаешь?! - с новой силой заорал он, - пойдём, покажу!
   Я быстро подскочил к выходу и последовал за начальником. Следом за мной выскочила Соколина, которую проводил цепким взглядом Денис.
   Генерал быстрыми шагами вышел с командного пункта, прошагав мимо вытянувшегося по струнке часового. А когда мы обошли замотанные массетью кунги и палатки, то глазам предстало необычное зрелище. Между двух боевых машин пехоты стоял чёрный внедорожник, а над ним летали мои пчелы. Я направился в машине, уже понимая, что произошло, но все равно желая убедиться в этом своими глазами.
   Одни огромные насекомые деловито кружились вокруг автомобиля и БМП, другие ползали по металлу. Но стоило кому-то приблизиться к этому рою, как с десяток пчёл, вспыхивал яркой красной лампой и начинал делать резкое пике в сторону нарушителя спокойствия, сворачивая в сторону в самый последний момент. При этом раздавался противный визг, напоминающий крик боли человека. Я и забыл, что вставил такую сигнализацию, взяв за образец ацтекские свистки смерти. Сочетание пылающих углём и бросающихся громадных тварей и вопля индейца, с которого заживо снимали скальп, действовало очень устрашающе.
   Однако это было не самое страшное. Когда я приблизился, то увидел, что внедорожник изнутри напичкан громадными сотами. Те наполняли все внутреннее пространство, намертво впаяв полиэтилен во все части обшивки. Руль, педали, сиденья, все исчезло под пористой пластиковой массой, а обивка обожжена лазерами до черноты. Пчелы так простерилизовали своё жилище.
   Я зажмурился и скривился. Я пометил в качестве исключения все объекты, но генерал приехал позже нашего похода в лес, и пчёлы поле долго поиска дупла выбрали именно его машину. Даже если заставить пчёл убрать весь пластик, то опалённый кожаный салон не восстановить. Проще сжечь все дотла.
   - Что скажешь в своё оправдание?! - снова заорал он.
   - Придумаю, что-нибудь, - ответил я, хмуро взглянув сначала на генерала, а потом на испорченный дорогущий автомобиль. Хотелось развернуться и уйти в лес. С орками, дроу и дикой нежитью и то проще, чем с такими начальниками. Там дал бы заряд посильнее, колдонул получше, и ты в дамках. А здесь стоишь и молча киваешь головой.
   - Ну, думай. Три дня тебе сроку.
   Я ещё раз глянул на начальника и пошёл в сторону своего района размещения, стараясь не оборачиваться назад. Начальника, как опасного зверя лучше не провоцировать. Но мой план не сработал, так как я опять услышал голос генерала.
   - А ты своих тварей не уберёшь?! Нахер они мне не нужны в машине!
   Я опять скривился и повернулся.
   - Машина все равно испорчена.
   - У меня, придурок, там документы остались! Если ты, дебил, этого не понимаешь!
   Я поднял руку и демонстративно щёлкнул пальцами, отчего между ними блеснула розовая вспышка, бросившая несколько разноцветных искр. Дешёвые фокусы для неодарённых магией. Раньше я старался делать все максимально эффективно. Заклиная, не дающие побочных иллюзий, незаметные чары и прочее, но простые люди не понимали, и потому со временем появилась привычка снабжать все своё колдовство спецэффектами. Даже приходилось следить за тем, чтоб не бросаться бесполезными файерболами в бою. Вот и сейчас я просто сделал обычную иллюзию, называемую в нашей среде высечкой, так как походило на сноп искр, высекаемых при ударе кремня по железу. Само собой, мысленно я отдал команду своему рою на неприменение тактики запугивания.
   - Они вас не тронут, - произнёс я.
   Генерал недоверчиво поглядел на машину, а потом буркнул стоящему у командного пункта солдату.
   - Достань из бардачка папку.
   Боец неуверенно сделал шаг, а потом остановился. Было видно, что его не прельщает мысль лезть в улей к пчёлам. Каждая из которых размером с воробья. Тем более, он видел, как одна такая оторвала руку Яробору.
   - Ты оглох?! - снова взорвался начальник на бойца, и воин испуганно стал таращиться то на него, то на меня, то на машину.
   - Иди, не тронут, - произнёс я, а потом развернулся и пошёл, уже действительно не оборачиваясь. Хотелось взорвать одну, а лучше все.
   Ноги понесли меня по траве упругой лесной подстилке. Ярость делала шаги быстрыми и резкими. Зубы скрипели от злости.
   Уже подходя к кунгу, я выругался, услышав громкое "квак!" под ногами. Даже отскочил от неожиданности.
   Прямо передо мной стоял на задних лапах здоровенный лягух. Он шевелил горловым мешком и моргал своими выпученными глазами. Оранжевое горло ярко выделалось на фоне травы и сухой хвои.
   - Нахрен, - вырвалось у меня, - напугал, зараза.
   Я хотел, уже было, обойти этого работника переправы, сбежавшего с принудительных работ, но он внезапно заговорил, заставим меня снова выругаться.
   - Челове-е-ек, - донёсся до меня совершенно мультяшный громкий голос, словно из сказки про теремок, - помоги-и-и.
   Я скрипнул зубами, глянул на волкудлаков, занимающихся под руководством Володи тактикой, и опустил глаза на это блестящее зелёное создание, едва достающее мне до колен кончиком морды. Были бы здесь французы, они бы всплеснули руками при виде такого экземпляра. Ноги были достаточно мускулистыми и, наверное, калорийными.
   - Что тебе? - резко спросил я. Разговор с генералом не прошёл даром, и во мне все ещё кипела злость.
   - Скажи-и-и госпоже-е-е. Скажи-и-и, не нужно зли-и-иьтся.
   - Какой, к черту, госпоже?
   - Госпоже-е-е, - величественно произнёс лягух, словно желая меня поправить.
   - Ладно, передам, - буркнул я, не желая вникать в эту сумасшедшую историю. Не знаю я никакой лягушачьей госпожи, и знать не желаю. Но догадываюсь, что он это про бесовку, заведующую строительством дороги через болотины. Я бы ей вместо помощи с удовольствием шею свернул.
   - Челоове-е-ек обеща-а-ал, - торжественно проквакал лягух и прыгнул в сторону.
   - Да, обещал, - пробурчал я тому вслед, - обещанного три года ждут.
   Лягух вприпрыжку удалился к зарослям, исчезнув из вида, а я, наконец, завершил свой путь. На ступенях сидела Александра, гладя мурлыкающую Ольху. Всевидящая уже была не такая хмурая, но по-прежнему разговаривала очень скупо. Хотя она каждый раз бормотала во сне своё "Ты мертва", и просыпалась со слезами.
   Я шагнул ближе, не зная, что и говорить.
   - Яробор был здесь, - произнесла она.
   Я молча ждал продолжения.
   - Он проломил череп своему помощнику, и принёс лечиться, - высказала Шурочка, чувствуя моё напряжение.
   - Дикарь, - вырвалось у меня короткое и ёмкое слово.
   - Не говори, - согласилась Александра, выпуская из рук Ольху.
   Кошка спрыгнула и умчалась. Это у неё уже стало привычкой при приближении Марфы. Чужое создание непременно старалось потискать лесавку, и даже когда та один раз превратилась в медведицу, то метаморф все равно лез обниматься. Такой напор дикой дружбы выводил Ольху из равновесия, отчего она предпочитала ретироваться.
   Метаморф подскочил ко мне с листком бумаги. Я вздохнул и принял его, разглядывая рисунки. Там опять были изображены странные безглазые ленивцы. Но стиль рисования на этот раз был другой, больше схожий с церковным витражом. В центре листа был круг. В круге нарисовано создание крупным планом. Остальной лист был разделён на пять лепестков, где виднелись пейзажи черных лесов и три луны. Метаморф честно старался разнообразить рисунки, и порой то там, то здесь мелькало озерцо или речка.
   Послышались тяжёлые шаги, и я повернулся. К нам шёл бронированный голем, раскачиваясь как неуклюжий увалень, но это впечатление было ошибочно. Я видел, с какой лёгкостью он управлялся с КПВТ и своим щитом, вырезанным прямо из борта старой БМП.
   На плечах голема стайкой птиц сидели подростки. Соколина и четыре оставшихся у Кирилла тельца: сам Лич с переделанным баллоном в руках, Вика, Надя и Марина. Они ютились, вцепившись в выступы брони рукотворного гиганта.
   К баллону были приварены многочисленные рукоятки и куча скоб, к которым цеплялись колечки облегчителей.
   Я вздохнул и сел за стол, положив пистолет и сумку с полозом и артефактами. Сумка приоткрылась, и стал виден свернувшийся кренделем полоз и чёрный шар. Я наклонился завязать распустившийся шнурок, а когда выпрямился, то увидел, что метаморф держит на ладонях шар.
   Я нахмурился и стал наблюдать. Мне было не особо интересно, что вытворит эта тварь с шаром, но и мешать не собирался. Тем временем Марфа закрыла глаза и преподнесла к лицу, словно собиралась поцеловать. Шар остановился в нескольких сантиметрах от ее лица, а потом внезапно стал прозрачным и белым.
   Я выругался и вскочил. Марфа открыла глаза, а потом подула на артефакт, и тот полетел, став невесомым, как мыльный пузырь. Через несколько секунд он и лопнул, как пузырь, не оставив следа.
   В голове замелькали мысли, но они не находили объяснение происходящему, и лишь когда метаморф снова взялся за пустой лист и стал рисовать, как умел только он, быстро и фотореалистично, спина моя покрылась холодным потом.
   На рисунке был изображён я, стоящий средь облаков пыли. Стоящий в проломе стены замка, а рядом был лорд Бурбурка. Все это происходило на Тике, и метаморф не мог видеть происходящего, тем более с такого ракурса.
   А кто там был? С этого ракурса меня мог видеть только мясник, шедший по моему следу там, за кромкой миров, и из которого я извлёк сферу. И получается, что Марфа сейчас получила память того мясника.
   Я стоял, а мир пошёл вокруг меня хороводом. Хороводом мыслей и предположений. Эта сфера, чёрная с фиолетовыми искрами, была частью мясника. Такие же сферы были внутри эмиссара. Такие же сферы стали вместилищем душ пленных из вертолёта.
   Значит, черные сферы тоже чьи-то души. Но чьи? И зачем они им?
  
  
  
  
   Глава 38. Изгонение бесов.
   -Яробор-
  
   Я в который раз стоял на крыльце и глядел на лес. Рука сама собой гладила бороду. Недобро получилось с Ивашкой, но сладится. Может и пить перестанет, а фляжку я при себе оставлю, такая вещь всегда сгодится. Тут можно и воды налить, можно и выменять ее на что-нибудь ценное, можно и подарить. Но это не дело сего часа, ноне надо с другой незадачей разобраться.
   - Лугоша, яхонтовая ты моя! - позвал я ручейницу, которая все пыталась разобраться с несговорчивым капутиром. Прибор отказывался ей подчиняться, отчего девчурка только и делала, что в сердцах высказывала всякие непотребства, - я тебе за бранные слова всю гузку солёной хворостиной высеку. Сидеть не сможешь!
   - Дядька! - тут же отозвалась девчурка, выскочив ко мне на порог, - ента дурная шкатулка с цифирями не хотит мультики показать. Я ужо и просила, и ругала, и колдовать пыталася, а все одно не хотит.
   Лугоша была одета в свой яркий сарафан цвета незабудок, и обута в розовые кроссовки. Что замечательно, так это белые носки, сменившие онучи, и разноцветная шёлковая лента в русой косе. Лента переливалась всеми цветами радуги, словно ту поймали и вплели вместо ткани. На шее на ярко-голубом шнуре висел её белоснежный смартфон.
   - Трафик кончился! - выкрикнул из глубины терема Антон. Бывший стражник ожил после той неурядицы с вызволением его из темницы. Он сейчас тащил к стиральному сундуку свою одёжку, которую называл комком. Одевался он так же, как и стрельцы, говоря, что в лесу оно самое то будет. Удобно и привычно.
   - Это что за охинея? - слегка обернувшись спросил я, и не дождавшись ответа посмотрел на Лугошу, - опять ты взяла? Ты все конфеты поела, аки хомяк, а ещё и трафик сгрызла.
   - Это не я-я-я! - протяжно выкрикнула ручейница, - может мыши или анчутки!
   Из терема послышался громкий-громкий хохот Антона, которому затворила Настька. Уж если и эта печальная баба, ранее времени по мужу поминки хотевшая устроить, заголосила, то дело точно смешное.
   - Что?! - грубо окрикнул их я, зыркнув глазами.
   - Трафик интернета, - пояснил Антон, - ну гигабайты. Ну, цифры для интернета.
   Я вздохнул. Все время забываю, про такие новодельные вещи. Ведь читал даже.
   - Я сие мгоновеньне нарисую ещё, - взгоношилась Лугоша, а я взял её за руку, пока она не убежала в терем за карандашами. Учиться нам ещё и учиться. Мир шибко далеко шагнул от того века, где нам привычно было. Люди другие, жизнь другая. Негоже посмешищами быть.
   - Пойдём, - негромко сказал я и потянул девчурку за собой. - Будем нашего самоубийцу выручать.
   - А как? - тут же прибодрилась Лугоша, воздев на меня снизу вверх свои огромные серые глазищи.
   - Узришь, - ласково ответил я, пойдя в сторону вставшего из травы тумана. Он послушно ждал, готовый принять меня в свои объятия и перенести, куда моей душе вздумается. Однако, не дойдя до того двух шагов. Я остановился.
   - Дадька? - тут же подала голос Лугоша.
   - Мы пешими пойдём, - отозвался я. - Так для дела надобно. Мы обхитрим эту стерву, в дурах оставим ее. Мы пойдём, а ты шаги считай.
   Я направился мимо терема, мимо капища своего, у коего ещё ритуалы надобно начать свершать, дабы стать настоящим богом, мимо поляны заветной.
   - Дядька, я токмо до десяти считать могу, - стыдливо произнесла Лугоша, пряча лицо.
   - У-у-у, неуча. А еще цифры для трафика хотела написать. Учись. Гигабайта - она цифер знаешь скока? Тьма по великому счёту и так тысячу раз. Проще хвоинки пересчесть в лесу моем, чем цифири начертать.
   - Я и так учусь. Мне тяжко. Я же раньше до двух считала. А сейчас до десяти. Меня учили, что перст - он один, перста - два, персты - много. А как ноне? Обязательно цифирю добавить. Два перста, три перста. Если просто сказать перста, то и не поймёт никто, что их два.
   Я скривился и прибавил ходу. Память моя уже и забыла такое, я то уже к счёту приучен, складывать и вычитать умею. А раз так, то к новому приспособимся. И не столько в словах разберёмся, сколько в душах людских. Слова, они из души проистекают, это как воздух для птицы, как вода для рыбы, как земля для травы. Из слов душа произрастает, слова она родит, и словами полнится. Какие слова в душе, такая и сама душа. Если рыба в болотине живёт, то и сама тухлым воняет, если трава в земле бедной растёт, то сама чахлая. Слова они нужны человеку. А новые слова обозначают новую душу, что из тесного выползня исторгается, аки змея при линьке. Тут главное - старые не забыть, чтоб не обеднеть душой.
   За мыслями таковыми я пришёл к небольшой палатке, стоявшей особнячком от всего лагеря. У палатки крест стоял деревянный, заботливо вкопанный в землю и обложенный у основания дерном. Тут же к небольшой берёзе был на гвоздь прибит добротный умывальник, с коего потихоньку капала в траву вода. Ветви при каждом дуновении ветра по-матерински ласкали палатку и сам крест. Я усмехнулся.
   Узрев такое, Лугоша встала, как вкопанная.
   - Дядь, ты пошто сюдя меня привёл. Он же полоумный.
   Я не ответил, только звать начал сего священника.
   - Эй, жрец Всеродителя! Выходи, обмолвиться надобно.
   Через десяток-другой мгновений из-за пологов шатра показался хмурый поп, глянув сперва на крест, а потом на меня.
   - Что тебе, отродие зла, нужно? - спросил он.
   Я не сразу ответил, разглядывая этого сановника, стоящего предо мной без угроз и криков. Человек как человек. Разочаровался в своих начальниках, что мзду со всех дерут в трое, в жуликах, торгующих свечами восковыми и святынями поддельными. Торгующих словами, как мясник вырезкой на рынке. Разочаровался и подался в лес в надежде свою священную войну вести в одиночку. Сие на его душе виднелось, как ожёг на коже.
   - Помощь нужна, - без затей произнёс я, - бесов изгнать.
   - Они же с тобой заодно, выродок бездны, что их изгонять? - не отводя глаз произнёс поп. Будь его воля, он спалил бы меня вместе с моим теремом, не поморщившись.
   - Ну-у-у, это как сказать, мил человек, - ответил я, подмигнув Лугоше, которая стояла насупившись рядом со мной, и держалась за руку. Ручейница сделала маленький шажок за мою спину, не отпуская мою длань. - Я-то может и творение ночного леса, а вот из-за тебя целых два дитя на себя могут руки наложить. Но ежели тебе все равно, и ты токмо о чистоте веры печёшься, то я пошёл хоронить их. Заживо.
   Я развернулся и неспешно двинулся к медленно встающему за сто шагов туману. Поп молчал, я шёл, потащив за собой Лугошу.
   - Ничего не понимаю, дядька, - прошептала девчурка, привстав на ходу на цыпочки, и подтянувшись поближе к моему уху на моей руке. Я даже наклонился, чтоб услышать.
   - Всё поймёшь, - также тихо ответил ей я, а сам ждал, все так же медленно шагая. - Считай до десяти.
   - Зачем?
   - Считай, - повторил я мягко.
   Лугоша оторвалась от моей руки и стала загибать пальцы.
   - Един, два, три, цетыре, пять, шесть, семь, осемь...
   - Постой! - раздалось сзади.
   Я широко улыбнулся и, выждав мгновение, развернулся, успев сменить улыбку на хмурость напускную.
   Поп быстрым шагом приближался ко мне, держа позолоченную книгу в руке.
   - Что, будешь меня далее упрекать, душегуб? - зло произнёс я, едва сдержавшись, чтоб не ухмыльнуться. Какие они людишки, простые, думалось мне в тот же миг.
   - Нет, - ответил поп, сверля меня взглядом. - Не хочу, чтоб эта девочка руки на себя наложила.
   - Какая? - не понял я, а потом глянул на ручейницу, и протянул, - А-а-а, нет. Лугоша тоже проклятая тварь, которую омутник сожрал четыреста лет назад. Она труп уже давно разложившийся, нечисть коварная, людьми по ночам питающаяся.
   Поп перекрестился, а девица отошла от меня на шаг.
   - Дядька! Ты пошто меня позоришь? Я не ем людей. И я не гнилая. Я... Я... - она забегала глазами, ища слова, - чисть, а не нечисть.
   - Ах, да, - начал я новую байку, - она царевна-лягушка. По ночам комаров жрёт и на болоте квакает, а днём пироги мне печёт.
   - Дядька! - топнув ногой, засверкала глазами Лугоша.
   Поп недоверчиво посмотрел на покрасневшую и поджавшую пухлые червонные губы девицу.
   - Что-то ты наговариваешь на подростка, - наконец высказал он.
   - Ну, вот и разберёшься сам, пока она тебя проводит, а я пошёл.
   - Дядька! - снова послышалось за спиной, но продолжения я не узнал, так как поднял туман прямо под ногами и исчез в нем. Пусть разбираются, а мне дела еще нужно сделать.
   Вышел из тумана я прямо перед теремом, а потом шагнул внутрь. В руках из воздуха возник небольшой кабанчик. Он сначала вытаращился на меня совсем человеческими глазами, а потом завизжал. Я протянул руку и моя сила потащила упирающуюся животину по траве к моим ногам, так что осталось ухватить того за ляжку и поднять над землёй.
   На визг выбежали Антон, Настя и этот юродивый.
   Порося дёргался у меня в руках, чуя гибель, но гибель не была в моих задумках, так как сделает только хуже. Но кровь нужна, и мясо сырое нужно. Но сие я могу и так создать. Не хитрое это дело. Тяжеловатое, но не хитрое.
   Второй рукою я на ходу подхватил ряженого за шкирку и втащил в дом.
   - Раздевайся, - буркнул я.
   - Зачем? - испуганно спросил отрок, побледнев и попятившись.
   - В кровавом ритуале тебя буду пользовать, - ответил я, бросив порося? на пол. Кабанчик, чуть больше одного пуда весивший, упал боком, но встать не смог. Моя сила незримо придавила его к доскам, а потом поволокла в дальний угол. Порося забил ногами и завизжал с новой силой.
   - О господи, - послышалось со стороны Настьки.
   - Не того зовёшь, - огрызнулся я, - надо меня кликать и поминать. О, Яроборе, свет очей наших. Вот как надобно. Ещё раз брякнешь непотребство, я этот, выговор, объявлю тебе с лишением карманных денег. На второй раз в темнице на ночь запру. С Поседнем в обнимку будешь ночевать.
   - Нашёл чем напугать, - тихо проговорила жена электрика, - Этот старый медведь только храпом и напугает. Я его пирогами с вареньем зря, что ли, откармливаю?
   - Цыц! - рявкнул я. Вот точно говорят, русскую бабу даже чёртом не напугаешь. А язык всегда остёр. Язва.
   - Молчу, молчу, - отмахнулась Настька.
   Я снова глянул на юродивого, что жался к стене.
   - Раздевайся!
   Женя быстро скинул с себя женские тряпки, оставшись стоять нагишом, прикрывая тонкими ладошками срам.
   - Туда, к поросю!
   Отрок бочком попятился, а когда встал где нужно, я тоже сделал шаг.
   Пора колдовать.
   Я развёл руки и звонко хлопнул в ладоши. Незримая сила моя сразу навались на этого отрока, отчего тот упал на колени, больно их ушибив. Ничего, до свадьбы заживёт. Отрок вскрикнул, а я колдовал дальше. В руках возникла чаша с горкой парной печени, и большой кувшин с кровью. Все это было как у такого же порося, что бился в истерике у ног подростка, заполняя истошным визгом терем.
   Я шагнул ближе и сунул этому подростку чашу с печенью.
   - Ешь.
   - Сырое? Я не смогу, - ответил Женя.
   На глазах у него навернулись слезы. Ну, точно девка, подумалось мне, и я плюнул на пол.
   - Ешь! Не то голову отрежу!
   Отрок испуганно схватил печёнку и стал давиться ею. Печень была жёсткая и никак не давалась его зубам. Он лишь выдавливал из неё мякоть, сгорбливаясь от накатывающих рвотных позывов.
   - Я не могу, - послышался сдавленный голос Настьки, а когда обернулся, то увидел, что женщина, зажав рот руками, быстро убежала на улицу.
   Я ухмыльнулся и стал творить задумку дальше. Женя вялыми движениями пытался грызть печень дальше, но на сем хватит. Я сунул ему под нос кувшин с кровью.
   - Пей!
   - Я не могу, - сиплым голосом повторил голый подросток, по подбородку, груди и коленям которого текла багряная жидкость.
   - Пей, а то заставлю вены вскрыть и свою пить будешь.
   Я сунул кувшин так сильно, что зубы звякнули о глиняный край. Он начал давиться кровью, вперемешку с соплями и слезами.
   Но надобно колдовать дальше. Я поставил кувшин на пол и снова хлопнул в ладоши, создавая на это раз добротный морок. По телу притихшего порося пробежали едва заметная волна, а потом кожа его вспучилась и распалась, явив голые ребра, торчащие из кровоточащей раны. Рана была как человечьими зубами заживо прогрызенная.
   - Нихренасебе, - скороговоркой выпалил Антошка, шарахнувшись в сторону, но я ещё только начал колдовать.
   Кожа на теле и лице Жени побелели и стали как у давшего Бледнеца. Глаза налились кровью, а потом вспыхнули алым огнём. Сквозь кожу на груди, аккурат над сердцем, тлеющим углём проступил знак, высвечивая тонкие подкожные жилки. Большая пятиконечная звезда в круге, а по её краям символы, знакомые только мне. То было имя бесовки. Лилитурани-Пепельный-Цветок. Знак был подлинным. Я лишь подсветил его.
   Женя продал душу. Продал в обмен на чистую любовь, но бесовка обманула его, заставив любить не тех. Заставив любить безответно и горестно, обрекая на вечное рабство. Хотя мужеложцем он и без того был.
   Я сплюнул ещё раз. Отвратно для меня сие.
   Но надо колдовать дальше.
   Я сжал пальцы щепоткой, и изо рта Жени стали доноситься хрипы, как у того, кто речи лишён, перемешенные со звериным рычанием.
   Я отошёл назад и пристально взглянул на сие действо. Не хватает чего-то для полноты. Я сделал жест дланью, и отрока откинуло на стену, ближе к потолку, где он остался сидеть, словно пол и стена поменялись местами. А следом туда же скользнул порося. По белену срубу широким потоком потекла кровь.
   - Ну, ты прям Спилберг, - донёсся до меня голос Антоши. - Точняк по системе Станиславского. Оскар за спецэффекты и лучшую режиссуру.
   - Ага, - буркнул я, - иди сюда.
   - А я зачем? - нахмурился стражник.
   - Иди сюда! - повысил я голос, и набычившийся Антошка подошёл ближе.
   Я поднял кувшин и один резким движением опрокинул его на одежду жрецу.
   - Я только постирал! - завозмущался тот, но я схватил его за шиворот и подтащил к себе, а после осторожно прикоснулся перстом ко лбу Антошки. Стражник схватился за побелевшие, как у варёной рыбы глаза.
   - Я ничего не вижу!
   - Это ненадолго, - негромко произнёс я, отстранив немного его от себя, а потом легонько ударил под дых, помня, что случилось с Ивашкой.
   Стражник стал хватать воздух ртом, как та же рыба, и я толкнул человека, заставив упасть в угол.
   - Я прочитал про Станиславского, - буркнул я, ещё раз осматривая действо.
   Все вроде бы на месте. Пора приступать к следующему шагу. Взмах рукой, и в руке возник прутик с тлеющим концом. Я быстро подскочил к стене и быстро хлестнул им порося по спине, отчего тот задёргался и завизжал ещё сильнее.
   Зашедшая в терем бледная Настька снова схватилась руками за рот и выскочила.
   А я остатки крови вылил себе на руки, разбив потом кувшин о пол, призвал туман прямо в терем и шагнул.
   Колдовство привело меня к небольшой поляне на берегу речки, и омут.
   На скользком берегу сидел понурый Андрюша. Жив ещё стревец. Я вздохнул, сделал озабоченный вид, а потом шагнул к дьяку.
   - Пойдём, живее! - произнёс я, схватив парня за плечо.
   - Не пойду я с тобой! Я лучше сдохну! - сразу подался в крик Андрюша, а потом отшатнулся от меня, увидев кровь на мне.
   - Некогда рассуждать. Эта тварь проклятая оказалась. Нужно чары снять.
   - Какое мне дело до это педика?!
   - Никакой это не педик, - ответил я, - а девка заколдованная. Только там сейчас вообще туго. Она, поди, Антона уже доедает.
   - Как доедает? - сначала спросил Андрюша, а потом опять насупился, - ну и пусть. Я-то каким там боком? Чем я помогу? Я что, охотник на нечисть что ли? Ага, зайду и скажу, я Джон Константин.
   - А хоть бы и так, - ответил я, - токмо для снятия чар нужна кровь девственника.
   Андрюша пару раз открыл рот, опешив от такого высказывания.
   - Другого ищите! И нечего надо мной смеяться! - вырвалось у него. - Да! И что тут такого?!
   - На сорок вёрст ты один такой, - негромко ответил я, - а там Антон умирает. И умрёт. Из-за тебя. А потом станет нежитью и будет мстить тому, кто сгубил его.
   Андрюша замер, побледнев, а я его схватил за руку, и пока он не опомнился, потянул за собой.
   Туман послушно вывел меня перед теремом.
   У стены, с шумом согнувшись пополам, стояла Настька. Её тошнило, наверное, уже в третий раз. Она поглядела не нас мутными глазами и протёрла синие губы передником.
   - И эту уже прокляли, - буркнул я, и потащил отрока в дом.
   Из самого терема доносились хрипы Жени, визг порося и крики Священника, взывающие к Всеродителю. Вовремя они. Как и задумывалось.
   Навстречу с круглыми глазищами выскочила Лугоша, чуть не упав с крыльца.
   - Дядька, там такое! Такое!
   - За Настькой глянь, золотце, а то вдруг проклятье её тоже поразило.
   - Какое проклятье?! - взвизгнула ручейница. Она остановилась и попятилась. Я сморщился. Запамятовал совсем, как она проклятий боится.
   - Оно токмо на живых падает, - на ходу придумал я, и потянул мимо Лугоши своего дьяка.
   Поп стоял в двух шагах от стены, где сидел, как паук в уголке, Женя, и орал "Отче наш" охрипшим голосом. Когда мы вошли, я слегка шевельнул пальцем, и юродивого вырвало прямо на священника. Вырвало кровью и лохмотьями печёнки. Но тот даже не вздрогнул. Не из пужливых. Я невольно улыбнулся. Уважаю смелых.
   - Не останавливайся! - закричал я на него, - иначе клеймо княжны преисподней убьёт дитя.
   А вот тут я даже не слукавил. Взывания к Всеродителю действительно ослабляют клеймо бесовки. Клеймо обладает собственной волей, надзирая за тем, кто душу свою продал, недаром же оно поставлено дитём преисподней, это как махать княжеской печатью перед разбойниками. Или этим, как его, мне же Антон рассказывал, удостоверением стражи махать. Да и мне так легче будет колдовать.
   Я развернул Андрюшу к себе и взял за плечи.
   - Сейчас ты подойдёшь и оросишь клеймо проклятия своей кровью. Прямо сейчас, иначе и она, и Антон умрут. А он за тобой охотиться начнёт.
   Я достал из-за пояса кинжал и вложил его в руку дьяка.
   - Порежь длань.
   Андрюш кивнул и дикой решимостью в глазах повернулся к юродивому. Ни причём его кровь. Мне нужно просто, чтоб дьяк поверил в себя. Чтоб ощутил себя важным и нужным. Спасителем. Героем.
   Я отошёл на один шаг, а потом опустил голову и начал шептать. Теперь предстояло колдовать по-настоящему, и если не получится, то вообще все напрасно будет. Всех жрецов потеряю, выставлю себя дурнем в лице священника, да и сам себя уважать не стану. Но сложно сие. Сложнее, чем лягушат из болота отряжать на работы, сложнее, чем стену держать, сложнее, чем дом складывать силой воли. Это не зверь. Это человек.
   Я зажмурился и потянулся силой к Жене.
   Захрустели кости и хрящи. Заорал пуще прежнего продавший душу отрок.
   Я перекраивал его тело. Сперва сучок мужской убрать, да заменить на срам женский. Тяжело это, ведь делается не над мёртвым телом, а над живым и навсегда. Не тяп-ляп сделать надобно, а по совести.
   Сила противовесом ударила в меня, заставив вспомнить, что такое есть боль. Эта боль заставила меня самого из человека становиться зверем. Я почувствовал, пробивающийся из кожи мех. Он лез, обжигая меня кипятком. Заныли зубы, заломило челюсть. Они с тем же хрустом, с каким сейчас расширивались бедра Жени, начали вытягиваться. Боль отдалась в спину, пролегла калёным прутом вдоль хребта. Мы оба сейчас были связаны одной болью. Как роженица и дитя. И неважно, что я не человек, а он не младенец. Я создавал другое существо.
   Я приоткрыл глаза, перед которыми сейчас черно-белым пятном виднелся Андрюша. Он стоял перед Женей и тянулся к клейму, но не доставал рукой. Я этого не учёл. Он куда ниже ростом.
   Я пересилил боль и толкнул ему скамью, а сразу после этого с рёвом упал на все четыре лапы, оцарапав доски острыми когтями. До звериного чутья донёсся запах человеческой крови, заставив меня задрожать. Кровь одного человека стекала с порезанной ладони, кровь другого текла ручьём по обнажённым бёдрам. Создание становилось женщиной.
   Я стиснул зубы, когда внутри вспыхнул огонь, словно в утробу запихали ведро горящих углей из печи, и глухо зарычал. Молитва священника металась эхом от стены к стене, и царапала уши. Хотелось броситься на него с криком "Я здесь бог", но я погублю всю свою затею.
   Я взревел, что было сил, и ударил передними лапами в стену, заставив дом вздрогнуть. Ну, где же ты Лугоша, когда так нужна? Я не хочу оставаться зверем навсегда.
   Я открыл глаза, и собрал силу воли в кулак. Андрюша дотронулся окровавленной ладонью до обнажённой девичей груди. Ещё чуть-чуть. И можно завершить колдовство.
   - Что здесь происходит?! - услышал я голос, уже слышанный ранее. От двери до меня дотянулось золотистое сияние, видимое только мне.
   Опять они. Не позволю оборвать колдовство. Не позволю!
   Я, рыча и шатаясь, подошёл к двери, так чтоб моя оскаленная пасть, приходившаяся вровень с лицами пришлых, заблестела зубами и черными мокрыми губами в свете закатного солнца. Я хотел сказал "Прочь!", но вместо человеческого слова из пасти вырвалось рычание зверя, и в этом рычании тонул крик отрока, становясь тоньше и нежнее.
   Эти вскинули ладони, готовые ударить меня сиянием.
   Но я успел. Колдовство само собой завершилось, и я захрипев упал на порог своего дома.
   Сделал.
   С визгом упал на пол порося. Он подскочил и выскочил из дома, как ошпаренный, чуть не сшибя незваных гостей. Они от неожиданности даже отскочили.
   Упала на руки Андрюше Женя, а потом они вместе рухнули с табуретки. Раздался хруст кости. Я почуял боль моего дьяка, сломавшего ключицу. Второго жреца придётся нести людям на лечение. Зато я сделал.
   - Прочь, ведьмы! - закричал священник, довольный своей победой над мраком.
   Я слегка ухмыльнулся, но из пасти опять раздался лишь звериный рык.
   - Прочь, твари колдовские! Мне одного выродка хватит воспитывать!
   Я привстал на передних лапах, и от боли из меня вырвался скулёж, как у побитого пса. Вот он чего удумал, меня перевоспитывать. Опоздал. На тридцать тысяч лет опоздал.
   Я напряг силы, меняя гортань. Я ему водички подолью в огонь. Зашипит.
   - Прогони их, - пробасил я. - Прогони.
   - Не командуй мною, чудовище!
   Я вздохнул и через силу продолжил.
   - Прогони их. Убей свою веру. Выгони ангелов.
   - Заткнись! - дружно закричали непрошеные гости и священник, а потом я увидел, как пошатнулся поп.
   - Как ангелов? - спросил осипшим голосом священник, - каких ангелов?
   - Сие есть ангелы. Аж целых два.
   Я видел, как перекосило лицо высокой стриженной светленькой, как прикусила губу и стрельнула взглядом на попа маленькая чернявая, как иудейка.
   И тут светлая резко бросилась вперёд и ударила ладонью этого святошу в лоб. Поп осел на пол мешком.
   - Теперь подписку о неразглашении с него стрясти надо, - процедила ангел-хранитель цепного пса, - ну и урод ты, Яробор.
   Я устало засмеялся. Это уже было не важно. Я сделал своё дело. Андрюша невзирая на боль держал на руках обнажённую девчушку. Его аура пылала подвигом. А я обхитрил княжну преисподней. Условия договора гласили, что Женя должен, вернее теперь должна встретить свою любовь, тогда клеймо спадёт. Это дело времени. Уж в этом я не сомневался. Пухленький Андрюша будет теперь пылинки сдувать с миловидной девицы, останется Поседня направить к ним для надзора, дабы не ушла Женя на зов своей госпожи раньше времени. Не уговорами, так силой старый бер остановит дитя.
   Я вздохнул. Мои жрецы целёхоньки. И как поправятся, можно приступать к идолу моему. Я, как ни крути, бог.
  
  
  
  
   Продолжение следует...
  
   Дорогие читатели, я буду признателен, если вы оставите комментарии к книге или поставите ей оценку, ту, которую она, по вашему мнению, заслуживает.
  
  
   Примечания:
   Система Карла Гаста -- скорострельное огнестрельное оружие с двумя стволами. Оба ствола являются зависимо соединёнными через шатун или шестерню. Схема отдачи ствола с коротким ходом позволяет при выстреле из одного ствола на обратном ходу затвора двигать кинематически связанный затвор второго ствола, производя зарядку орудия, позволяя достигать большего темпа стрельбы. Оружие по схеме Гаста незначительно превосходит классическое одноствольное по размерам, в полтора раза по массе и более чем вдвое по темпу стрельбы.
  
  
  
  
  
  
  
  
  

386

  
  
  
   АГС-17 "Пламя" -- 30-мм автоматический гранатомёт станковый. Предназначен для поражения живой силы и огневых средств противника, расположенных вне укрытий, в открытых окопах (траншеях) и за естественными складками местности (в лощинах, оврагах, на обратных скатах высот). Питание осуществляется лентой по 29 гранат. Радиус сплошного поражения 7 метров.
   Выстрел гранатометный ВОГ-25 -- осколочный боеприпас калибра 40 мм для гранатомётов ГП-25 "Костёр", ГП-30 "Обувка", РГ-6 "Гном" и ГП-34 объединяющий в себе гранату и метательный заряд в гильзе. Граната дульнозарядная, то есть подаётся в ствол через дульный срез.
   ППШ - 7,62-мм пистолет-пулемёт образца 1941 года системы Шпагина -- советский пистолет-пулемёт, разработанный под патрон 7,62в25 мм ТТ.
   Вершок -- старорусская единица измерения длины, первоначально равнялась длине основной фаланги указательного пальца. Позднее 1 вершок = 1?16 аршина = 1,75 дюйма = 44,45 мм. Что характерно, вершок в точности совпадает с типоразмерами некоторых компьютерных компонентов, так жёсткий диск 3,5 дюйма равен точно двум вершкам.
   АПС - автоматический пистолет системы Стечкина. Внешне схож с пистолетом Макарова, только немного больше его. Применяет те же боеприпасы 9х18 мм. Ёмкость магазина 16 патронов. АПС способен вести огонь очередями с темпом стрельбы 750 выстрелов в минуту.
   Фунт - не метрическая единица измерения массы. Фунт английский - 0,45359237 кг. Фунт русский - 0,40951241 кг. В тексте имеется в виду русский фунт.
   Полуденица (или полудница) - в славянской мифологии представляет собой персонификацию полуденного жара. Этого солярного духа можно встретить на полях и перекрёстках, когда дневная жара достигает своего пика. Полудница набрасывается на одинокого земледельца или путника и убивает его.
  
   БТР-80А -- Модификация БТР-80 с вооружением из 30-мм автоматической пушки 2А72 и 7,62-мм пулемёта ПКТ, установленных в новой башне лафетной компоновки. Многими специалистами классифицируется как колёсная боевая машина пехоты.
   2С23 "Нона-СВК" -- российское 120-мм батальонное самоходное артиллерийское орудие. Разработано на базе шасси бронетранспортёра БТР-80. 2С23 предназначено для подавления живой силы, артиллерийских и миномётных батарей, ракетных установок, бронированных целей, огневых средств и пунктов управления. Способно вести прицельный огонь без предварительной подготовки с закрытых позиций и прямой наводкой.
   САО - самоходное артиллерийское орудие.
   Пустельга - хищная птица семейства соколиных с размахом крыльев 75 см и массой 200 г. Острота зрения превышает человеческое в 2,5 раза. Человек с таким зрением мог бы прочитать таблицу для проверки зрения с расстояния 90 метров. Кроме того эта птица видит ультрафиолет. В ходе охоты способна зависать на месте, а потом пикировать на добычу на скорости свыше 100 км/ч.
   Нарочито (уст.) - качественно. Нарочитый - качественный, добротный, с гарантией.
   Заложные покойники -- покойники, умершие неестественной смертью. По славянским поверьям, они могли стать нечистой силой.
   Лесавки- Дети лешего. К детям лешего относят проклятых, унесённых и уведённых крестьянских детей. Как всякие дети любят шалить, сбивают путников с дороги, сыплют на голову труху и обматывают паутиной. Смертельный вред представляют только в исключительных случаях.
   Верста -- русская единица измерения расстояния, равная пятистам саженям или тысяче пятистам аршинам, что соответствует нынешним 1066,8 метра.
   Десница - правая рука. Шуйница -- левая рука.
   Пядь -- расстояние между концами расставленных большого и указательного (или среднего) пальцев = 17,78 см.
   Я?суни - светлые славянские боги, дасуни - тёмные.
   Дьяк - государственный служащий, начальник органа управления (приказа); церковнослужитель низшего разряда в православной церкви, не имеющий степени священства. Также дьяк определялся как начальник, письмоводитель или секретарь канцелярии некоторых учреждений и ведомств.
   Седмица - неделя.
   Капище -- древнеславянское слово, которым обозначается пространство языческого храма, расположенное за алтарём и предназначенное для установки капей (статуй, изображающих богов) или иных сакральных предметов.
   Посад -- первоначально населённая (посадскими людьми) территория за пределами княжеского, боярского или церковного поселения (кремля, детинца, монастыря, центрального укрепления) под защитой стен последних; та часть, которой будущий город прирастал, где находилось торжище и ремесленные слободы;
   Анчутка - маленький злой дух.
   Гать -- дорога через болото или затопленный участок суши, настил через трясину.
   Число "тьма": малый счёт -- десять тысяч; великий счёт сотнями -- тысяча тысяч, миллион (тьма великая). Отсюда пошло выражение: по большому счёту говоря... значит обсуждается что-то значительное.
   Свербигузка - неПоседа.
   Векша -- другое название белки обыкновенной.
   Сажень - старорусская мера расстояния равная 2,16 метра и включала в себя 3 аршина или 48 вершков. При Петре I сменилась казённой саженью, равной 213,36 см, и стала включать в себя 7 английских футов, что равно 84 дюймам. 500 саженей равны 1 версте.
   Пищаль - старорусское название огнестрельного оружия из-за схожести с дудкой, в более узком смысле - мушкет. Из западноевропейских славянских языков, именовавших оружие сходным образом, произошло общемировое слово пистолет (малый пистоль, малая пищаль).
   Бердыш - русский аналог алебарды. Топор (секира) с широким лезвием в форме полумесяца, закреплённым на длинном древке. Могла использоваться как подставка для стрельбы из пищали.
   Мошна - небольшая сумка, кошелёк с затягивающейся шнуром горловиной. Здесь - подсумок.
   Одесную - справа. Ошуйную - слева.
   Пуд - устаревшая единица измерения массы русской систему мер. 1 пуд = 40 фунтов = 16,38 кг.
   Вымесок - то же что и выродок.
   Гон - здесь: брачный период.
   Порты, портки - штаны.
   Хухря - нечёса, растрёпа, замарашка. Происходит оно от слова хухрить - растрёпывать, клочить.
   Зрелки - спелые ягоды.
   Онуча- длинная, широкая (около 30 см) полоса ткани для обмотки ноги. Элемент традиционной крестьянской русской одежды. Такими полосами ткани оборачивали всю ступню и голень. Онучи подвязывали верёвочными, плетёными или кожаными оборами (длинными шнурками).
   Толмач- переводчик.
   Изба, горница, светлица. Помимо обозначения деревянного дома, изба в первоначальном смысле включает в себя понятие жилого помещения с варочной печью, в одном здании может быть несколько изб. Фактически является прямым аналогом современной квартиры-студии. Горница - жилое помещение только с отопительной печью, ближайший аналог современной комнаты в многокомнатной квартире, номер в гостинце без кухни. Хорошо освещённая горница называлась светлицей, и зачастую являлась женским помещением, где они занимались рукоделием.
   Красный угол- в русской избе, обычно ориентированной по сторонам горизонта, устраивался "красный угол" или "передний угол" -- в дальнем углу избы, по диагонали от печи, с восточной стороны дома, в пространстве между боковой и фасадной стенами. Это всегда была самая освещённая часть дома: обе стены, образующие угол, имели окна. В красном углу, на большой лавке за столом сидел хозяин дома. Место хозяина дома называлось "большим местом".
   Гузно- пятая точка, ягодицы. Отсюда пошло слово "подгузник".
   Бабий кут (бабий угол, печной угол, куть) -- пространство избы между устьем русской печи и противоположной стеной, где шли женские работы. Отделялся от остального пространства избы кутной занавеской, а часто и дощатой перегородкой. Мужчины даже своей семьи старались не заходить в печной угол, а появление здесь постороннего мужчины было недопустимым и расценивалось как оскорбление.
   Мещанство берёт начало от посадских людей (жителей городов и посадов) Русского государства, в основном -- ремесленников, мелких домовладельцев и торговцев. Мещанское сословие по положению стояло ниже купеческого. Будучи основными плательщиками налогов и податей, мещане, наряду с купцами, относились к категории "правильных городских обывателей".
   Козырь - изначально это высокий стоячий воротник. Украшался узорным золотым или иным шитьём и жемчугом. Являлся элементом праздничной одежды знатных либо богатых людей. От сюда пошли выражения "Козырем ходить" - важничать (устар.); "Козырная карта" - важная карта.
   Замужним женщинам было верхом неприличия быть на людях без платка или другого головного убора, под которыми прятались заплетённые в две косы волосы. Незамужние же девушки наоборот ходили напоказ с одной косой и в тёплое время с узким ободком из кожи, бересты или лыка, обшитым дорогой тканью. К ободку крепились висюльки.
   Красные косящные окна - большие окна современного типа с рамой (косяком), подоконником и створками на петлях. Раньше имели дополнительные деревянные створки - ставни, закрываемые на ночь или в непогоду. Красными называются за обилие даваемого света, отличие от узких волоковых окон. Изначально вместо стекла в них использовалась минеральная слюда.
   НШ - начальник штаба.
   Негораздок - недоумок, недалёкого ума человек. Старинное русское ругательство.
   Живот - жизнь. Современное понятие обозначалось словом брюхо, утроба, чрево.
   Бродницы -- в славянской мифологии - женские добрые духи воды -- охранительницы бродов. Они помогали путникам и следили за детьми, если тем угрожала опасность у воды они их спасали. Сильные эмпаты, реагирующие на эмоции человека.
   Волоты -- в фольклорных преданиях героические великаны, вырывавшие деревья и передвигавшие горы. По преданию они превратились в камни или живыми ушли в землю. Во многих легендах волоты относятся к потустороннему миру.
   Нагината(дословный перевод -- "длинный меч") -- японское холодное оружие с длинной рукоятью овального сечения (именно рукоятью, а не древком, как может показаться на первый взгляд) и изогнутым односторонним клинком. Рукоять длиной около 2 метров и клинок около 30 см. Функционально близок к алебарде или бердышу.
   Игоша- в славянской мифологии - умершие младенцы, проклятые своими родителями, некрещёные или просто мертворождённые младенцы. Они продолжают невидимо жить (и даже расти) там, где они похоронены, или в своём доме (достаточно часто мертворождённых младенцев закапывали в подполье или близ избы). Если он живёт в доме, то по части пустого озорства сто очков вперёд даст и шишигам и кикиморам и домовым. Его боялись и уважали, и потому порой за столом отводили особенное место и выделяли отдельную тарелку с пищей и ложку. Обычно они незримы и ночью бродят по избе.
   Бэха - сленговое название всех видов боевых машин пехоты.
   Вапь - краска либо известь.
   Тать - вор.
   Поезд - вереница повозок, следующих друг за другом по одному пути. В современном смысле это колонна автомобильной техники или гужевого транспорта. Оттуда слово перекочевало на железнодорожный состав. Старое значение слова забылось.
   Волкудлак- дословно волчья шкура (волка длака). Волкудлаками могли быть оборотни, имеющие возможность смены облика, но чаще так называли тех, кто не по своё воле стал человеко-зверем под действием колдовства. Для того, чтоб он вернулся в прежнее обличие необходимо развеять чары.
   Баламошка - дурак (дурочка).
   АКМ с ПБС - автомат Калашникова калибра 7,62 мм. Оснащён прибор бесшумной стрельбы. В комплекте используются патроны 7,62х39 УС с уменьшенной начальной скоростью пули (дозвуковые).
   ГШГ-7,62 - четырёхствольный авиационный пулемёт калибра 7,62 мм, разработанный Конструкторским бюро приборостроения МОП. На вооружение принят в 1979 году. Конструкторы: Е. Б. Глаголев, А. Г. Шипунов, В. П. Грязев. Масса 18,5--19 кг; Патрон 7,62в54 мм R; Скорострельность 3500 или 6000 выстрелов/мин; Вид боепитания: Пулемётная лента.
   Система Ричарда Гатлинга - Оружие с вращающимся блоком стволов.
   Унисол - персонаж фильма "Универсальный солдат" с Жан-Клодом Ван Дамом в главной роли.
   В древнем и старорусском языке вплоть до революции множественным местоимением женского и среднего рода было слово Оне, тогда как для мужского, либо когда среди указанных имелись в том числе мужского пола соблюдалась современная форма Они. Когда указывалось множество персон или объектов, но среди них не было мужского рода, тоже говорили Оне (оканчивалась на букву ять).
   Второго дня - позавчера (первого дня - вчера).
   Отрок - подросток.
   РПК-16 - российский ручной пулемёт Калашникова под патрон от автомата Калашникова 5.45х39 мм. Имеет сменный ствол, сошки и дисковый магазин на 96 патронов. Может использовать рожковые магазины от АК-74 и РПК-74, приспособление для бесшумной стрельбы и оптический прицел.
   Кат - палач. Отсюда поговорка "не мытьем, так катаньем". Т.е. если не уговорами и мытарствами, то пытками.
   Меры жидкости в царской России: Казённая бочка = 40 вёдер. 1 Ведро = 12,29 литра. В бочке 100 чарок или 200 шкаликов.
   Преставится - скончается.
   Полонённых - порабощённых.
  
  

Оценка: 7.32*82  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  С.Грей "Гадалка для миллионера" (Современный любовный роман) | | О.Иванова "Обед из трех блюд и любовь на десерт" (Современный любовный роман) | | Е.Литвинова "Сюрприз для советника" (Любовное фэнтези) | | Л.Каминская "Как приручить рыцаря: инструкция для дракона" (Юмористическое фэнтези) | | Р.Навьер "Искупление" (Современный любовный роман) | | О.Герр "Красавица и Дракон" (Короткий любовный роман) | | А.Джейн "#любовь ненависть" (Современный любовный роман) | | К.Фави "21 ночь" (Женский роман) | | С.Лайм "Не (воз)буди короля мертвых" (Юмористическое фэнтези) | | И.Лисовская "Рецепт (не) счастья" (Современная проза) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"