# История 9. О наблюдении звезд из ямы

Ярослава Осокина

Глава окончена. Редакция 17.08.15

История девятая. О наблюдении звезд из ямы


- А у тебя бывали когда-нибудь дни, когда вдруг казалось, что скоро все закончится? Что не будет ни завтра, ни послезавтра...

Джек промолчал, говорить не хотелось. К тому же Энца, собственно, не ждала от него ответа, продолжая свою речь, так что Джек лениво слушал ее, поглядывая на небо.

- Я иногда просыпалась, и в голове вдруг такая странная четкая мысль, что сегодня все закончится. И когда мне говорят о каких-то планах, я удивляюсь: неужели не чувствуют? Не чувствуют, что заканчивается время? Я весь день доделываю старые дела, думаю, что нужно выбросить, а что оставить, а потом наступает вечер, ночь... и новое утро. И жизнь бежит дальше. А зачем так было? Что за дурацкое предчувствие?

Энца пожала плечами. Вытащила телефон, чтобы поглядеть на время, забыв, что тот сел уже.

- Джек, который час?

- Почти девять.

- Интересно, долго ли еще ждать.

- Если ты будешь каждые пять минут спрашивать, то точно долго.

Энца ущипнула его за плечо и отодвинулась, потому что он в отместку толкнул ее локтем.

Синхронно вздохнув от скуки, оба снова уставились в небо.

- А когда закат?

- Через полтора часа.

Высокое прозрачное небо застилала редкая чешуя облаков, сияющих на рваных перистых границах.

- А говорят, что из колодца видны звезды, даже днем, - сказала она.

- Так то из колодца, - ответил Джек. - А мы в яме. Ты подожди, если облака разойдутся, часа через два на свои звезды посмотришь. Луна сейчас на убыль, засвечивать не будет.

Он потер челюсть и задумчиво добавил:

- Хотя, мне кажется, что, наоборот, погода сменится и будет сырость.

Энца раздосадованно вздохнула: не хватало им еще тут дождя. Пока было жарко, и прохлада чуть влажной земли вокруг была кстати, но дождь порушил бы всю эту идиллию. Хотя какая там идиллия - в яме-то они не по своей воле оказались.

Она уныло потыкала пальцем в землю, прочерчивая линии во влажной глинистой почве.

Яма была глубокой, метров пяти, а в диаметре чуть больше двух. Выбраться из нее своими силами не вышло, так что напарники, устроившись поудобнее, коротали время до ночи.


А ведь так все хорошо начиналось. Утром Энца взялась печь оладьи, и к ее удовольствию они выходили почти ровными и румяными, без горелых краев. Скинув первую партию на тарелку под одобрительные возгласы Джека, она, зажмурившись, понюхала их, потыкала пальцем в пухлые бока. Аппетитный сдобный запах, мягкость - на удивление все получилось.

Со второй партией вышло не так гладко, Энца как раз снимала с огня сковороду, когда за окном резко засигналила машина. Девушка вздрогнула, дернувшись в сторону, и несколько оладий оказались на полу.

Энца присела на корточки рядом с упавшими.

- И что с ними делать? - они были такими золотистыми, кругленькими, - Нет, сейчас салфеткой протру, сама съем.

- Забей, - сказал Джек. - подумаешь, упали. Давай их сюда.

- Я думала, что это сигнальная сирена, - оправдывалась Энца, отдавая ему протертые салфеткой оладьи. - Забыла, что у вас не бывает приливов.

Изогнувшись над сковородой, она мерной ложкой медленно-медленно наливала густое тесто на раскаленную поверхность.

- Не, у нас только точечные проникновения бывают, - сказал Джек. Подумал и пересел на подоконник, чтобы покурить.

- Страшно это, когда приливы? - спросил он. - Я никогда не видел, только по телевизору.

Энца пожала плечами.

- Обычно не очень. Такой красивый туман, перламутровый снаружи и чуть светится. Ползет себе и ползет стеной. Да и проникновения бывают редко, зато если бывают, то сразу целыми группами. Вот тогда бывало страшно, потому что я маленькая была и меня ставили в цепь. Ну, знаешь, запирающую. Мы брались за руки и шли против прилива, теснили его назад. Руки разнимать нельзя было, чтобы не порвать заклинание, а боевых магов, которые цепь должны сопровождать, не всегда хватало.

Джек сжал зубы, представив это. По телевизору, да и на лекциях в институте об этом рассказывали. Правда, не принято было упоминать о том, что в цепи ставили всех подряд, от детей с едва проявившимся даром до стариков. Этого тщательно избегали, очень уж звучало... мерзко. Энца рассказывала так буднично и спокойно, будто само собой разумелось, что это нормально. А чего же нормального? Вот цепочка из разнокалиберных малявок, которым запрещено руки расцеплять, а из приливной волны идут монстр-объекты... и ни одного боевого мага.

- Мне, правда, везло, - продолжала Энца. - Ни разу так не попала, чтобы без прикрытия рядом с инвазией оказаться. Но мама все равно очень боялась. Она добилась разрешения на переезд, и мы уехали в другой район. У нас же только западная окраина под прилив попадает, а остальное стабильно, как у вас.

Джек щелкнул кнопкой кофеварки, и под привычное гудение оба немного помолчали.

Оладьи были совершенно безвкусные, Энца забыла положить сахар и соль.


После тренингов они отправились в отдел, порядком опоздав к обычному времени, потому что Джек настоял на плотном втором завтраке в кафе. Как потом оказалось, это было не зря, потому что обычный обед они пропустили, а с ужином и того хуже вышло.

- Нелегальный портал, - проходя мимо запертой двери на первом этаже, предположила Энца.

- Машина времени, - отпарировал Джек.

Айниэль ждала их практически на лестнице, горя праведным желанием распечь за опоздание. Пока их не было, она собственноручно подобрала материалы и составила справки на два дела, с которыми их тут же развернули на выход.

С первым было легко: в спальном районе неподалеку от них, в сквере видели подозрительную тень, мелькающую в овраге, и следы. Приезжавшая до них маг-бригада следы на земле обнаружила, а эманации нет. Так как следы действительно были странные, то дело передали в отдел архивных исследований.

- Может, крокодил? - неуверенно предположила Энца, обследуя овраг.

- Ну да. Приполз из канализации, - хмыкнул Джек. - Скорее тут кто-то что-то волок тяжелое по земле.

- Следы не обуви, они маленькие и раздвоенные.

- Шутник? Какие-нибудь штуки на ноги надел.

- Может, и шутник.

Они так же не нашли никаких эманаций, но воспользовались излюбленным средством: приманивающей пирамидкой. Энца давно уже не рассчитывала на то, что ее заклинание сможет поймать кого-то в силок, но тем не менее каждый раз терпеливо сплетала его.

И становилась наготове неподалеку.

Ждали почти четверть часа, хотели уже было дезактивировать амулет и идти по следам дальше, как шурша кустами к пирамидке выползло крайне изможденное существо, похожее на помесь груши и ящерицы метровой длины. Круглый живот оно волочило по земле, с трудом переставляя четыре тонкие двупалые лапки, голова была небольшой, на толстой шее. Кожа его была сухая, коричневая, при каждом движении осыпавшаяся тонкими чешуйками. Существо разевало беззубый маленький рот и надрывно вздыхало.

Энца метнула на Джека говорящий взгляд, и тот, стараясь не шуметь, отступил к пешеходным дорожкам сквера и позвонил Артуру.

Пока последний не приехал, напарники сидели на земле и наблюдали, как существо, непрерывно вздыхая и шипя, медленно ползает вокруг пирамидки. Заклинание Энцы почти сработало, оно не захватило существо в силок, но почему-то заставило его ползать по кругу, так что когда прибыл Артур, существо, обессилев, едва волочило себя. Энце его было ужасно жалко, пока Артур окончательно не обездвижил его и не спутал, чтобы загрузить в фургончик.

Со вторым заданием было сложнее. На пустыре у замороженной стройки по жалобам наблюдались разнообразные и противоречивые явления. Призрачные огни, вереницы темных длинных фигур в лунные ночи, стоны, крики и тоскливые завывания, молчаливая женщина в белом, которую неоднократно видели проходящие мимо жители. Плюс еще десяток различных описаний подозрительных животных, шныряющих там поодиночке и стаями. Будто бы все окрестные парабиологические сущности сговорились по очереди дежурить на этом пустыре.

Из подтвержденных фактов было только то, что за последний месяц на пустыре пропало трое: один рабочий со стройки, которую вскоре после этого заморозили, и двое местных жителей.


Но на первый взгляд выглядел он довольно мирно, этот пустырь. Слабо колыхались под палящим солнцем островки выцветшего бурьяна, горький запах серой полыни и пыли наполнял воздух. Недостроенный остов здания, возведенный всего на пару этажей, гора песка, штабели бетонных плит и металлической арматуры, рытвины и колеи от техники. Крайне скучная и неромантическая обстановка для появления привидений. Вот монстр-объекты вполне вероятны, но следов портала не заметно.

Джек расставлял артефакты поиска магических эманаций и парабиологической деятельности, а Энца ходила за ним и записывала их показания на телефон.

Несколько кристаллов засекли некое остаточное излучение, но ничего конкретного, так что Энца с Джеком решили повторить исследование с наступлением темноты: все свидетели говорили о том, что подозрительная активность на пустыре начинается после захода солнца.

Было уже около шести вечера, можно был вполне себе успеть плотно поесть: поздно пообедать или рано поужинать, уж как хочется. Обсуждая местные кафе и ресторанчики, Энца и Джек тихо-мирно шли по пустырю обратно к машине. По дороге Энца увидела незамеченную ими раньше яму за высоким заслоном бурьяна, обошла ее с другой стороны, чтобы посмотреть, - и спустя миг Джек услышал резкий вскрик.

Метнулся к ней, только чтобы увидеть, как она стремительно скользит в яму по осыпающемуся прямо под ней склону.

Вообще-то Энца думала, что если бы не Джек, который бросился ее спасать и схватил поперек туловища, то она бы сумела справиться сама. Мгновенно преодолев первоначальный испуг, она уже прикинула, как действовать. Она бы вывернулась и парой лезвий оттолкнулась бы от дна, чтобы, проскочив по стене, выпрыгнуть наружу.

Но Джек, потеряв равновесие вместе с ней, падал в яму, крепко обхватив и, видимо, пытаясь как-то защитить девушку от удара. Энце едва удалось притормозить их падение, чтобы они не поломали себе что-нибудь, рухнув на дно.

Но не будешь же обвинять человека в том, что он хотел доброе дело сделать, так что Энца мудро промолчала, когда они пересчитали все кости и стали разбираться, что произошло и как вылезти. Джек сильно ушиб правое плечо, но даже если бы он мог подсадить Энцу, той бы все равно не хватило роста, чтобы дотянуться до верха ямы.

Рассудив, что раз они все равно собирались сидеть в засаде, то можно это сделать и в яме, напарники устроились поудобнее. Джек позвонил Артуру, но тот не подходил к телефону, так что пришлось оставить голосовое сообщение о том, где они находятся и что делают.

Поначалу все было достаточно неплохо, не считая пары ушибов у Джека и ободранных скулы и руки Энцы. У девушки нашлись и пластыри, и успокаивающая мазь, помимо пары шоколадок и бутылки воды. У Джека с собой была только сумка с артефактами, большая часть которых сейчас лежала наверху, расставленные для снятия показаний.

В яме было прохладно и свежо, Джек вытряхнул оставшиеся артефакты на землю, и разложил тряпичную сумку так, чтобы на ней они оба могли сидеть.

Энца немного почитала с экрана, попробовала запустить видео, но телефон неожиданно сдох. Джек пожал плечами: даже дошколята знают, что в местах с парабиологической активностью техника постоянно дает сбои. Он оперся спиной о земляную стену, смотрел в небо и о чем-то размышлял. Энца, прислонившись к нему спиной, стала читать распечатки по делу, а потом разговорилась, хотя обычно болтливостью не отличалась.


- Жаль, если облачно будет, - сказала Энца. - Дождь - так вообще плохо, нас тут зальет, не спрятаться нигде. А ты чувствуешь это или просто так сказал?

- Кости ноют перед дождем, - пояснил Джек. - Правда, он может и завтра пойти, не обязательно прямо здесь и сейчас.

- Ломал? - понимающе спросила Энца. - У меня трещина была в детстве, тоже, бывало, ныла перед непогодой... а сейчас прошло.

Джек неопределенно пожал плечами, потом все же сказал:

- Да не то чтобы я сам ломал, скорее мне сломали.

- Что? - удивилась Энца. - Как это?

- Да вот как-то так... - вздохнул Джек.

Собственно говоря, подумал он, какая разница. Рано или поздно эту историю, как и многие другие, она и так узнает. Небось уже намеков наслушалась от народа.

- Когда мне лет четырнадцать-пятнадцать было, и сила еще не полностью пришла, скакала на несколько уровней вверх-вниз... ну, знаешь, как у подростков бывает. Хотя, - осекся он, - хмм... у тебя, наверно, так не было?

- Нет, было, - покачала головой Энца. - Было, и я даже иногда до середнячков дотягивала. Моя тетка все надеялась, что я там и останусь, на среднем уровне, как она. И тренировки вела загодя, а там...

Она безнадежно махнула рукой.

- Ясно, - сказал Джек. - Ну и у меня так же было, то совсем немного, то прилично. А потом как жахнуло... Мне пятнадцать было, когда все определилось, и сила рывками росла, уже не уменьшаясь. Говорили, что при должном усердии к обучению, я и до магистра могу дотянуть, даже при том, что стихийник. Но самое гадкое началось, когда мы стали выезжать на настоящие боевые тренировки. Тогда у нас был комплекс на заброшенном заводе, и полоса препятствий была ого-го. Нас вывозили туда на автобусе и до вечера гоняли, когда практика была...

- Здорово, - отозвалась Энца, заполняя возникшую вдруг паузу. - А сейчас туда не ездят?

- Не ездят, - кивнул Джек. - Я его к чертям разнес. Мы отрабатывали отражение и щиты, и... хорошо, что поодиночке проходили. Я кое-как первую треть полосы одолел, потом, помню, голем вылез тренировочный, я его отшвырнуть хотел, и... кусок стены, перегородки - вместе с големом полетели в небо. Я еще тогда не понял, что случилось, попытался вернуть улетающее, и из-за меня возвратный вихрь по всему комплексу прошел.

Погнуты были даже мощные металлические фермы, поддерживающие крышу, детали внутренней отделки кусками разнесло по прилежащей территории, часть одной стены обрушилась, а внутренние перегородки, тренировочные снаряды и оборудование в диком танце кружило внутри уцелевших стен. Джек сам испугался до потери памяти, не совсем даже понимая, что это он причиной бушующему вихрю.

Преподаватели вывели всех студентов, прикрывая их щитами, тренер, поплатившись сломанной рукой от удара железной опоры, подобрался к Джеку и вырубил его.

Легкораненых было много, человек двадцать с лишним из потока. Тяжелых трое, но, к огромному, почти удушающему, облегчению Джека, никто не погиб.

Джека потом перевели на другой курс, потому что после этого события его начали травить, но стоять молча, пока его бьют, не собирался. Он огрызался и отбивался, постоянно попадаясь на этом. Именно тогда началось его плотное знакомство с дисциплинарными комитетами всех рангов, и Офелией в частности.

На самом деле, - и этого он не собирался Энце говорить, - первое время он поддавался, когда его били. Не сопротивлялся, только закрывал голову руками и сжимался. Чувство вины было таким сильным, что ему представлялось, будто он искупает ее, не противясь издевательствам и побоям.

Однажды случайным свидетелем подобной картины оказалась Анна, которая тогда училась на два курса старше Джека. Она с подругами разогнала всю эту "веселую" компанию, а потом, разобравшись, в чем дело, и сама Джеку оплеуху дала.

Не так уж больно. Но по мозгам дало хорошо.

Анна просветила его, что ждать особо удачного удара по голове, чтобы окончательно стать дураком, ему уже не надо. А если он чувствует вину, пусть попросит прощения. И когда в следующий раз ему будут морду бить, пусть дает сдачи.

Джек послал ее настолько далеко, насколько ему хватило воспитания, но сделал все в точности так, как она сказала.

Разбирательство по поводу происшествия на тренировочном комплексе затянулось. Сам комплекс закрыли, базу перенесли в другое место. Родители пострадавших учеников попытались возбудить дело против Джека и тренеров, которые недосмотрели, но, как известно, благосостояние и здоровье студентов-магов это дело очень хрупкое ввиду их рода деятельности, и на них многие законы не распространяются. Официально за студентов отвечает руководство Института, а не родители, у которых весьма номинальные права. Руководство же делу ход не дало.

Точно так же на тормозах спустили случай с преподавателем, который потерял сознание на уроке после того, как вызвал Джека, чтобы проверить, как тот усвоил приемы по чтению ауры и магического почерка.

Джек представлял для руководства гораздо больший интерес... которому не суждено было оправдаться. После нескольких комиссий, консилиумов и магических проверок, уровень силы Джека был признан неизмеримым, и ему было запрещено пользоваться магией. От практических занятий он теперь тоже был освобожден.

Где-то в этот период, едва закончились проверки и тестирования, его и отловили, загнав в пустынный дворик позади одного из вспомогательных флигелей.


Настоящих и постоянных зачинщиков было всего два, остальные подтягивались по случаю. И если один из них, Ши, действительно пострадал во время того события на заводе, - ему раздробило кисть руки, и полностью восстановить двигательные функции не удалось, то второй занимался этим только в силу своего мерзкого характера. Эйрику не нравился Джек, не говоря уж о том, какая шумиха вокруг него постоянно стояла, задевая чувствительную до внимания душу Эйрика.

Джек в долгу не оставался: если дело доходило до открытой драки, сил не жалел, отбивался. В более мирные моменты усердно и высокомерно игнорировал как издевки, так и самого Эйрика сотоварищи. Это безумно бесило юношу, а Джек будто чувствовал это, намеренно доводя его больше и больше.

Что там послужило катализатором, Джек не знал, просто однажды его отвели за угол и поставили перед фактом, что дальнейшее существование его на этом свете желательно проводить далеко отсюда и в не столь оскорбительном для них виде. Этот вид они тут же и взялись поправлять.

Вошли в раж, потому что Джек, как обычно, тоже не стеснялся с ответами, как словесными, так и физическими. Но их было больше, так что его повалили наземь и долго пинали ногами, а Эйрик, которому он успел удачно разбить лицо, приволок обрезок металлической трубы и с яростным вдохновением охаживал лежащего, пока их не остановили.

- Анна спасла меня, - сказал Джек. - Она зачем-то меня искала, и ей показалось подозрительным, что в обычных местах меня нет. Подняла шум... Ну, убить не убили бы, сил не хватило бы, но хрен его знает... разошлись так, что сами себя не помнили. Сломали челюсть, руку в двух местах, и ребра. С Анной подружка была, целительница, она меня продержала до тех пор, пока скорая не приехала.

- А с этими... что было?

- Ну, разбирались. Перевели в разные места, подальше, с пометкой в личном деле. Ши приходил извиняться, Эйрик тоже. Этот вообще плакал, я в ступоре был, даже не понял, что и как ему отвечать. По факту, опять меня виноватым выставил, гад, что я его не простил.

Энца вздохнула:

- А я-то думала, это мне было тяжело. Во время учебы еще так себе, а когда работала, никто даже разговаривать не хотел, делали вид, что меня нет.

- А почему ты выбрала именно боевое направление?

- Тетка настояла. Еще когда думали, что все в порядке, и уровень остановится на приемлемом. Да и к тому же эта способность, с разрезанием всего... куда еще идти. А потом уже поздно было менять, доучилась до конца.

Они помолчали, снова глядя на небо. Кучевых гряд уже не было, в акварельно голубом небе оставались только начинающие нежно розоветь перья высоких облаков.

- Так Анна училась почти вместе с тобой? - спросила Энца. - А остальные тоже? Роберт, по-моему, одного с ней возраста.

- Нет, все ребята приезжие... С Робертом я познакомился, когда они с Анной начали встречаться.

- Да? - поразилась Энца. - Никогда бы не подумала... они совсем этого не показывают.

Джек засмеялся.

- Нет, они расстались давно. Анна просто слишком бурная для Роберта, а Роберт слишком спокоен для нее. Хотя, надо сказать, до появления Сагана, только он один мог подолгу ее терпеть и хотя бы как-то унимал ее страсти...

- А они не были напарниками?

- Нет, они оба ведущие, куда там. Правда, разного типа, но все равно.

- А какого? - полюбопытствовала Энца. Делать все равно было нечего: солнце едва начало клониться к закату, и к тому же сильно хотелось есть. Разговор отвлекал.

- Анна помогает Сагану контролировать, он же стихийник, но со слабой способностью к контролю, а у Роберта с Донно связь по принципу стабилизации. Донно как подросток, у него уровень силы скачет постоянно, так что Роберт снимает пики, и когда нужно, делится с ним энергией.

- Здорово, - уважительно покивала головой Энца. - А вот...

Ее прервал звонок телефона.

- Может, Артур, наконец, проснулся? - сказал Джек с гримасой боли вытаскивая телефон из кармана. Ушибленная рука ныла, постоянно напоминая о себе.

Но это был не Артур, и Джек не знал, расстраиваться или радоваться.

- Привет, милая, - ласково сказал он: звонила Эли. - Да, все хорошо. А ты как? ... Я? Да нормально. В яме сижу. ... Какая разница, где? ... Я по работе сижу.

Джек клятвенно уверил женщину, что все в порядке, посокрушался вместе с ней, какая гадкая у него работа, обещал ей, что непременно позвонит, как только вырвется из силков и еще раз уверил, что сидит в яме только по делу и очень далеко от напарницы, которая ничего такого не помышляет.

Облегченно выдохнул, нажав отбой, и потер виски.

Энца сочувственно посопела.

- Мы договаривались вчера в кино, - сказал Джек, - а нас задержали, помнишь, и не вышло. Теперь расстраивается.

- Понятно, - отозвалась Энца. - Она кино любит? А что вы в прошлый раз смотрели?

- Любит, - сказал Джек и вдруг нахмурился. - А что смотрели... не помню. Что-то про любовь, и я заснул, наверно.

Он вытянул ноги и поменял позу: спина уже начала затекать.

- Она попросила меня стихотворение сочинить, а я никак не могу, - пожаловался он. - Не выходит как-то.

Энца хмыкнула.

- А ты уже сочинял вот так, по заказу?

- Не... тоже не выходило. Только раз, но там совпало: меня попросили, а я и сам уже начал.

Энца поглядела вверх: прежде розовые облака стали терять цвет, небо становилось более блеклым. Закат был уже близко.

- Почитай, пожалуйста, - вдруг попросила она.

Джек помолчал немного, потом сказал:

- Сначала давай шоколад. У меня живот начинает к позвоночнику прирастать.

Энца достала обе плитки, ему протянула нераспечатанную, а сама с удовольствием зашуршала оберткой оставшейся.

- Молочный? - удивился Джек. - Ты же не любишь.

- Это Донно сегодня дал, - с набитым ртом отозвалась Энца.

Шоколад, на самом деле, - это хорошо, когда желудок полон, и есть чашечка кофе или чая, а просто так... просто так это издевательство над желудком. Ну, деваться-то все равно некуда, залью сверху водой, решила Энца. Видимо, к тому же выводу пришел и Джек, и они, прикладываясь по очереди, осушили слишком маленькую для двоих бутылочку.

Тем временем небо над ними наконец начало темнеть, потихоньку наливаясь густой сумеречной краской.

- Скоро начнется, - заметил Джек.

- А вдруг они мимо пройдут? - обеспокоилась Энца. - Мы же в яме, они могут и не заглянуть. А пирамидка уже разряжена.

Джек пожал плечами.

- На голоса придут, надо просто продолжать разговаривать. Ты пока свечи зажги.

- А ты обещал почитать, - напомнила Энца, забрав у него зажигалку.

У них с собой была пара заговоренных свечей, на случай если в сильном магическом поле фонарь разрядится. Помимо того, что они не гасли даже на самом сильном ветру, в их свете можно было разглядеть то, что простым глазом не видно.

Энце, впрочем, это никогда не удавалось.

Нагретая за день земля дышала теплом, наверху в травах громко пели сверчки, и в отдалении стала слышна переливчатая звонкая песня позднего соловья. Хороший знак, подумала Энца, соловьи к добру обычно.

- Я это написал, когда еще только учиться начал, - сказал вдруг Джек. - Это колыбельная. Для одного друга.


Пусть будет сон твой добрым,

Спи, бедное дитя.

Ночь рассыпает звезды

По темным небесам.


Звенят как льдинки звезды,

Спи, бедное дитя.

И пусть под звон их тонкий,

Приснятся чудеса.


А если станет грустно,

Спи, бедное дитя.

У ветра попрошу я,

Чтоб песни напевал.


Три песни ветер знает,

Спи, бедное дитя...


- Оп, - сказал вдруг Джек, обрывая сам себя на полуслове.

Энца резко повернула голову, проследив за его взглядом.

На отвесной стене ямы тускло и смутно проступала тень, медленно ползущая вниз головой. Некрупное короткое тело ромбовидной формы, лапы как у ящерки, с цепкими длинными пальцами и большая голова.

Оно неотрывно смотрело на людей круглыми немигающими глазами на маленьком темном личике, похожем на человеческое. С головы нечесаной черной паклей свисали длинные волосы, слегка покачиваясь при движении существа.

Энца плавно повела руками, формируя воздушные клинки - короткие в этот раз, чтобы не задеть случайно Джека, стремительно двинулась к существу...

...нет, не стремительно... тело будто увязло в киселе, движения замедлились, угасая, и сама Энца более не смогла оторвать взгляда от его глаз, начинавших слегка светиться в опускающемся сумраке.


Пока Джек читал колыбельную, он наматывал на кулак плоскую железную цепочку - один из экспериментальных артефактов Ван-Лира.

Пришлось на левый наматывать, правая двигалась все с бОльшим трудом, постепенно немея. Когда Энца вдруг остановилась, Джек почувствовал, как исчез на языке металлический вкус - пропали ее клинки.

Существо переключилось на Джека, замерев на стене. Но Джек, примерно поняв, в чем дело, отвел взгляд, рывком поднимаясь на ноги. Схватив Энцу за плечо, дернул в сторону и одновременно махнул цепью в сторону существа.

На конце тонкой цепочки был железный шарик, который содержал в себе направленный заряд пси-энергии, который по замыслу должен был разрывать плоть монстр-объектов среднего уровня.

Существо вздрогнуло, скользнуло немного вниз по стене, неловко перебирая тощими лапами, задергало головой.

Энца отмерла, и вдруг так резко прыгнула вперед, взмахивая клинками, что Джек едва успел отшатнуться, чтобы его не задело.

- Чего творишь? - возмутился он. - Ты мне голову чуть не снесла!

Энца испуганно посмотрела на него.

- Я тебя задела? Дай посмотреть, крови нет?

Джек отмахнулся от нее: все в порядке.

Существо, разрубленное Энцей на два куска, продолжало корчиться на земляном дне ямы, пытаясь уползти.

- Он не погиб, - удивленно сказала Энца.

- Потому что это не монстр-объект, - сказал Джек, кивнув на россыпь артефактов, которые лежали в центре ямы, вываленные им из сумки.

Белые кристаллы, покрытые рунами и служившие индикаторами присутствия монстр-объектов, не светились. Зато подмигивал искорками усыпанный прозрачными камнями медный диск, показывая высокую парабиологическую активность вокруг. Существо было порождением этого мира.

- Он тут не один, - сказал Джек. - Ни зубов, ни рта, похоже, что он просто для кого-то ловил и удерживал жертв.

- Для кого же, - тихо произнесла Энца.

- Мне... холодно...

Тоненький, невыразимо печальный голос раздался за их спинами.

- Очень холодно...

Джек нервно обернулся. Несмотря на то, что ничего злого в голосе не слышалось, жутью пробирало до самых костей.

Энца, разворачиваясь, описала широкий полукруг коротким широким клинком, но никого не задела. Они были одни в этой яме.

За левым плечом Джека кто-то душераздирающе вздохнул:

- Так холодно...

- Давай спиной к спине, - нервно бросил Джек Энце, и они быстро передвинулись, встав рядом с кучкой артефактов.

Разрубленное тело исчезло, не оставив никаких следов, а голос не прекращая вздыхал и сетовал на холод.

Над краем ямы появилось бледное пятно лица, светлые волосы свесились вниз. Энце даже показалось на миг, что это Айниэль, но лицо дернулось, исказившись, шея вытянулась, неестественно изогнулась... Существо спрятало лицо, чтобы через миг, длинной тонкой рукой попытаться их схватить. Метра на два рука вытянулась, но все равно не достала. Энца попыталась сама дотянуться, в прыжке подсечь ее, но не попала: существо быстро отдернуло лапу.

Снова свесило лицо и зашипело на них, потом молча наблюдало, не двигаясь.

Джек снова позвонил Артуру, тот не отвечал.

- И чего он, спит, что ли? - раздраженно произнес Джек. - Знал же, что мы поедем на пустырь.

Энца еще раз попробовала вскарабкаться вверх, помогая себе клинками, трасформированными в крючья, но тщетно. Земля осыпалась, не выдерживая даже ее веса.

- Надо их вниз сманить, - сказала она.

- Ты вообще слышишь, что говоришь? - оторопел Джек. - Мы тут, по-твоему, зачем? Подкормить местную фауну? Расследование мы провели, наличие парабиологических сущностей установили и зафиксировали. Теперь надо ждать, чтобы этот долбанутый приехал и всех отловил.

Он помолчал и добавил:

- Хотя вот с хрена ли тут такой бал каждую ночь? А днем ничего не показывает, ни тебе температурных аномалий, ни магнитных. Что их сюда приманивает?

- По исторической справке, - сказала Энца, - тут ничего особенного не было. Деревня только, пока город не разросся, потом снесли. Никаких загадочных происшествий, кровавых убийств и незаконных захоронений...

Тонкий голос за спиной захныкал.

Белые кристаллы мигнули синхронно и загорелись тусклым молочным светом: монстр-объект в радиусе одиннадцати метров.

- Зашибись, - прокомментировал Джек. - Надеюсь, он к нам на огонек заглядывать не будет.

Чья-то мерная поступь сотрясала землю, с краев ямы посыпалась пыль и комки почвы. Беловолосое существо, обхватив голову длинными руками, исчезло.

- Холодно... - неуверенно сказали за плечом Джека, и тот огрызнулся:

- Заткнись уже.

Не один, и не два... кажется, целая группа существ, медленно и тяжело ступая нога в ногу, шли где-то недалеко от ямы.

Джек до боли сжал левый кулак, так что звенья цепи впились в кожу. Правая висела плетью, и он думал, что, в принципе, на пустыре никого нет и снести к чертям любую группу нападающих он сможет... лишь бы как-то можно было контролировать, чтобы и в яме не поднялся вихрь.

Размелет ведь.

Энца прикидывала, что если воспроизвести сразу два бердыша, но с древком покороче... оттолкнуться с помощью направленного воздушного толчка... или с помощью Джека? Может быть, получится подняться ближе к краю и вылезти.

Рубить не глядя, чтобы снова не напороться на какую-нибудь гипнотическую дрянь.

Пока не приедет Артур.

Если приедет.

Марш неизвестных сущностей миновал их яму и затих где-то вдали. Кристаллы нехотя погасли, тая в сердцевине слабые отсветы.

- А если они забыли? Что мы поедем на пустырь? - шепотом спросила Энца, имея в виду коллег.

Первоначальный порыв созвать все опасные создания в яму и порубить их уступил проснувшейся логике и здравому смыслу. Теперь что-то не хотелось привлекать ничье внимание.

- Ну да, - засомневался Джек. - Айниэль-то забыла?

- Да мы еще Альбера встретили перед выходом, - сама себя успокаивая, сказала Энца. - Может, он напомнит.

- Странный он, - нехотя сказал Джек. - Ты не обращала внимания?

- Да они все странные, - отозвалась Энца. - А этот запах гари вечный... Видел, как она напряглась, когда я спросила об Альбере? Наверно, не поделили что-то. Я думаю, что он старше по должности, и ее это бесит.

- Почему? - спросил Джек, нахмурившись. Сам в это время пытался вспомнить, где это пахло гарью. Пыль была, травы высохшие, но гарь? - Почему ты думаешь, что он старше по должности?

К этому времени уже стемнело так, что они едва видели друг друга, развернувшись вполоборота, но еще не решаясь вернуться на старое место. Заговоренные свечи в белых футлярах фонарей мягко мерцали, освещая дно ямы и ноги до колен.

В небе зажигались звезды. Беловолосое существо вернулось и снова склонилось над провалом, внимательно разглядывая людей.

- А я как-то к ней в бумаги заглядывала, которые она вечно набирает и распечатывает, плюс еще она меня посылала на склад с накладными. Там везде в графе "ответственное лицо" стоит Альбер. И визирует он тоже.

- Ты заглядывала в ее бумаги? - хмыкнул Джек. - А саму подпись видела?

- Да, там закорючка стоит и печать. Такая, знаешь, личная, защищенная, на зеленых чернилах.

Зеленые чернила обычно были заговоренными, усиливающими плетения на печати. К примеру, пользоваться ею мог только владелец или же подписывать можно было только определенные документы. Вариантов и способов использования было много.

- Н-да. Защищенная, говоришь... жаль, тогда не сходится... а забавная была идея.

- Какая?

- Да фигня. У нас там фонят постоянно артефакты обнаружения, помнишь? Не просто же так. И ведет он себя... неадекватно. Никогда не заходит в помещение, всегда в коридоре, но откуда появляется и куда девается, непонятно. Короче, я думал, может он из этих... призраков, которые не знают, что померли уже.

- Хо-олодно, - протянул голос за спиной, а Энца вздрогнула.

- Как же это, - растерянно сказала она.

- Если ты видела его подпись, то я неправ, - утешил ее Джек. - Но идея была интересная. И в нее тогда вписывались и разрастающийся чертополох, и защита на кабинете: все эти метелки из полыни и рябинные кресты.

- И боярышник, - тихо сказала Энца. - Судя по кустам, его в том году только посадили, еще не разросся.

Девушка присела на корточки, обхватив голову руками. Почему-то слова Джека сильно задели ее, как-то легли так, что несмотря на очевидное несоответствие фактов, их невозможно было совсем отбросить.

- Может, не в Альбере дело, - сказала она. - Но что-то есть неправильное, а я никак уловить суть не могу.

Она вздохнула. Запрокинула лицо к небу и столкнулась взглядом с немигающими глазами беловолосого существа, ойкнув от неожиданности.

- Меня оно раздражает, - рассердился Джек, тоже посмотрев наверх. - Смотрит и смотрит. Ну-ка, дай я в него цепью запущу, может, хватит длины.

Он размотал ее, примерился и неловко закинул. Мало того, что недолет, так еще и промазал все равно. Левой было неудобно.

- Давай я склон подрежу, и она свалится сюда, к нам, - предложила Энца.

- Да уж, твои идеи сегодня просто блещут, - язвительно сказал Джек. - То, что нас тоже засыпет или что ты будешь делать с ней, если она попытается достать у тебя сердце, тебя не волнует?

Энца смутилась. Действительно, если подумать, глупости одни, самоубийственные и недальновидные. Может, это все потому, что ей почти не было страшно, да и энергия просто бурлила в жилах после недавнего обмена...

- Давай присядем, - сказал Джек, - Какая разница, больше вроде никто не лезет. Я покурю, и снова позвоню этому лысому.

- Можно попробовать на городской телефон, в отдел, - предложила Энца. - Вдруг Айниэль допоздна задержалась.

- Номер помнишь?

- У меня с собой, сейчас посмотрю, - заторопилась Энца.

Пустое. К городскому телефону тоже никто не подходил.

- Н-да, - сказал Джек. - Ладно, если не ответит в ближайшем времени, звоним кому-нибудь из наших, так уж и быть, пусть ржут.

- Донно не будет, - робко сказала Энца.

- Ну, только он один и не будет, - отрезал Джек. - И к тому же совсем хреново, если на следующую ночь опять придется сюда ехать и заново этих... товарищей вызывать.

- Мне так холодно, - грустно согласился голос и всхлипнул.

- Надо же, какие звезды, - сказала Энца, закидывая голову.

Джек метнул камнем в беловолосую голову существа, которое взялось скрести костлявыми длинными пальцами склон, вызывая маленькие земляные оползни.

С первого раза не попал, потом взял кристалл из кучки артефактов, примерился получше и - оп! - тусклый продолговатый кварц скользнул по щеке существа, которое взвыло, откидываясь назад.

Поскуливало там, наверху, заглушая соловья, который вновь начал рулады выводить, потом пропало.

- Не замерзла? - спросил Джек. - А то небось заболеешь сразу.

- Не, - покачала головой Энца. - Как эта ушла, теплее стало.

Джек растер окурок о землю, раздраженно чертыхнулся. Дурацкая ситуация, и этому плешивому он еще все выскажет. Может, опять морду ему набить? Сволочь, знал же, что они едут сюда, какого черта к телефону не подходит?

- А эти две звезды, - спросила Энца. - Знаешь, что это?

Джек посмотрел, куда она указывала.

- Это Молочные сестры, - сказал он. - Они только летом видны. А вон та россыпь правее, как треугольник, это Море слез.

- А вот та, которая мигает?

- Эта? Это самолет летит, только далеко. Видишь, двигается. А вот над ним Чаша, и Руна крови.

- Где? Про Руну крови я знаю, только найти никогда не могла. Думала, узнаю по очертаниям.

- А она не такая, как обычно в атласах, чуть боком лежит... Вот, севернее смотри, с такой крупной красноватой звездой...

Они не слышали, как шуршали травы наверху, и совсем даже не от ветра. Артефакты обнаружения молчали: то был человек.

Услышали только чей-то пронзительный вопль, потом вспышка света, снова вспышка, и дальше целая очередь. Несколько человек перекликивались наверху, потом, заслоняя звезды, над краем ямы встала крупная фигура, при виде которой Джек присвистнул от изумления, а Энца заморгала, сразу не поняв, кто это.

- Они тут, - сказал знакомый скрипучий голос, обращаясь к кому-то рядом. - Вызовите мне сюда Острослава, их достать надо.

Потом уставился на них, и Энца поежилась: отчего-то взгляд Якова, совсем даже и не видный в этой темноте, казался гораздо более тяжелым, чем беловолосого существа.

- Сидим, значит? - почти ласково спросил Яков. Стекла в очках неожиданно блеснули, отражая очередную вспышку на пустыре.

Он присел на корточки, покачал головой.

- Я так устал, - пожаловался он, - наверное, мне пора на пенсию. Мы уже несколько часов ищем эту парочку, поднимаем разные ресурсы, подключаем другие отделы, прочесываем окрестности... Я! Лично я выхожу в поле, потому что эти зеленые обормоты в один голос твердят, что ваши жизненные сигналы нигде не определяются. Не говоря уж о мобильных телефонах, которые недоступны. И что же? Я нахожу их, а они звезды обсуждают.

- Мы вообще-то сидим себе и работаем, и никого не трогаем, - пробурчал Джек.

Проигнорировав его, Яков хмуро спросил:

- Что делают нормальные люди, которые оказываются в яме?

- Что? - расстроенно спросила Энца, видя, что он ожидает этого вопроса.

- Зовут на помощь, - наставительно произнес Якоб. - Кричат. Звонят в службу спасения. Или своим коллегам. Или друзьям.

Энца подумала, что опять выговор будет. А собственно, что произошло? Почему их стали искать? Да и телефон-то не работал только у нее... Неожиданная мысль пришла ей в голову.

- Извините, Яков, - позвала она. - А кто вообще нас хватился?

- Донно, - отозвался тот. - И ведьма эта сумасшедшая, за сердце хваталась: чую, говорит, беда. Как пиявка прилипла.

- Ну все, - сказал Джек. - Этот твой бугай закопает меня живьем и даже оправдаться не даст. А я вообще не при чем, ты сама в эту яму свалилась, а я руку повредил. И нас едва не съели! - крикнул он Якову.

Тот лишь похмыкал, потом отошел, уступая место магу, который помог им выбраться из ямы.

На прощание тонюсенький голосок, едва ли громче комариного писка, грустно шепнул: "Очень, очень холодно", и внешний мир встретил их теплом летней ночи, шорохом трав, ровным сиянием установленных по периметру переносных прожекторов и целой волной насмешек и сочувственных возгласов: все вперемешку.