# История 11. Закрытая комната

Ярослава Осокина

Глава окончена. Обновление 21.06.15

История одиннадцатая. Закрытая комната


Стихийная магия - вещь двойственная. С одной стороны это грубая и сырая сила, с помощью которой не сотворить тонкого плетения. С другой, это неизмеримый потенциал и мощь, черпаемые из самой природы, недоступные тем, кто сведущ только в рукотворных разновидностях магии.

Негласный спор между этими двумя крайностями в магическом искусстве велся издавна. В основном, с помощью двигающихся гор, заколдованных мечей, выходящих из берегов рек и ураганов, а также армий големов, изощренных ядов, сдобренных плетениями чар, и прочих способов изничтожения себе подобных.

Пока в восемнадцатом веке не был принят Уссурский пакт о нейтралитете, по которому маги и ордена более не принимали ничью сторону в военных конфликтах между государствами и друг другом, почти все войны становились крупномасшабными дуэлями магов, на которой с переменным успехом побеждала то сила, то разум.

После пакта спор этот перешел в более мирное русло, став на некоторое время любимым коньком ученых мужей и магистров, а потом сойдя на нет. Выходило так на так - сила стихийников компенсировалась изощренностью искусственников.

В нашем веке это было уже неактуально. Стихийники были сильны, это несомненно, но так же ясно было то, что будущее магических разработок за рукотворными плетениями, которые становились все более сложными, многоуровневыми, ассимилировались и накладывались на новейшие человеческие разработки в области тонких технологий.

Прежде одни из самых слабых магов, те, которые владели только способностью к плетению, не подкрепленные даже малой толикой стихийной силы, теперь выходили на передовую. Они были наиболее ценными кадрами, которые магическое сообщество охраняло более всего - насколько позволяли законы человеческого государства.


Тем удивительнее было, что квалифицированный маг-технарь, каким являлся Артур, отсиживается в отделе архивных исследований, где возможности применять свои способности практически нет.

Однако, сколько Энца ни искала про него сведения на Инфопортале Института, ничего путного выудить не смогла. Черно-белая фотография с выпускного группового снимка, краткая пометка "распределен согласно способностям и запросам". Собственно, и все. Такие пометки появлялись, если выпускников распределяли на работу в какую-нибудь секретную лабораторию, либо отдел разработок маг-технологий при человеческих организациях, но ведь Энца прекрасно знала, что их отдел ничем секретным не был.

Или... был? Вот эта закрытая комната, где эксперимент проводится? Может, она и есть что-то там секретное?

Обо всем этом Энца думала, пока пролистывала картотеку архива. Рядом с ней на конторке гудел ее ноутбук, на крышке которого красовалась затейливая наклейка, похожая на мандалу из медной проволоки. Артефакт, защищающий компьютер от постороннего воздействия.

В картотеке дел за последние месяца три не было. Может быть, их относили в подвал по истечению какого-то определенного срока, а сейчас они лежат где-то наверху, кто знает. Может, на них просто карточки не заводили.

Энца спустилась на нижний уровень архива, чтобы забрать с собой несколько дел, которые вел Альбер. Дела были февральские. Судя по аккуратно заполненным каталожным карточкам (что же они так и не перейдут на компьютерный учет-то), Альбер весьма ответственный тип. Или был им. Целых три месяца ничего не заполнял, хотя до этого подробно регистрировал каждое дело.

На этот раз она очень осторожно ступала, на всякий случай повторяя заклинание-отвод, которое нейтрализовывало всякую мелочь вроде тех же "подножек". Энца не знала, работает оно или нет, с ее-то силами. Вычитала его в справочнике сегодня утром, и решила не пренебрегать никаким средствами защиты.

С небогатым уловом она поднялась на второй этаж. Айниэль и Артур были на выезде, Джек еще не вернулся: собирался съездить на пустырь поговорить с охранником стоянки насчет видеокамер.

Энца гадала, кто приедет первым, листая принесенные дела.

Ничего особенного: все то же самое, чем занимались и они. На три четверти - пустышки.

Из этих дел было ясно только то, что Альбер крайне дотошен, аккуратен и внимателен. Все бумаги были сложены край в край, справки оформлены по всем правилам, подкопаться ни к чему.

И этот человек с растерянной улыбкой говорил им, что "дел так много, что я путаюсь в них"? Что же с ним случилось?

Энца сложила дела в ящик своего стола, затем прошлась по кабинету, внимательно осматривая стеллажи, полку за полкой.

- Ну, как успехи? - бодро поинтересовался Джек, опуская на стол коробку с пирожками, бумажный пакет с меткой склада и флешку.

Энца чихнула: забыла лицо платком закрыть от пыли, надышалась уже.

- У тебя, скорее всего их больше, - сумрачно ответила она.

- Ну-у, - протянул Джек. - Конечно, же у великого и могучего меня их больше, но ведь и ты, надеюсь, тут не отдыхала?

- Нет. Но и по сути ничего не нашла. Внизу ничего за последние три месяца, а здесь только наше. Но, может, тут дальше будет что-то, я еще не все прошла.

- Ясно, - разочарованно отозвался Джек. - Ладно, иди сюда. Я тебе штучки покажу.

Он подошел к окну за своей спиной и открыл жалюзи, так что на пол между их столами и дверью легли длинные солнечные полосы.

- Ну, так получше. А то совсем мрачно, - сказал он, возвращаясь к столу. - Гляди, вот эта брошь и булавка с кристаллом - индикаторы присутствия призраков и полтергейстов, только не такие, как у нас были, а немного сложнее...

- Позвольте узнать, чем это вы заняты? - холодно поинтересовалась Айниэль.

Энца, подпрыгнув, испуганно посмотрела на нее: коллега замерла на пороге, брезгливо оглядывая полосы света на полу, узкими копьями преграждавшими ей дорогу.

- Кто разрешил открывать окно? - явно закипая, спросила она.

Артур, который шел следом, проскользнул мимо нее и быстро закрыл жалюзи.

- Ну вот, - успокаивающе сказал он. - Вот, все закрыли, ты не переживай. Подумаешь, немного света...

Айниэль сердито смерила его взглядом:

- Даже небольшое количество солнечного света негативно действует на сохраняющие бумагу плетения. У нас все дела могут испортиться, а вы ни о чем не думаете! Разве я не давала вам инструкции по соблюдению техники безопасности в архиве?

Джек в это время неловким движением руки, еще не полностью отошедшей от воздействия Мертвого храна, сгреб амулеты в бумажный пакет.

- Новые игрушки? - хмыкнул Артур.

Джек ответил ему равнодушным светлым взглядом, но Энца успела заметить, что, перед тем, как упасть в пакет, кристаллы на одном из артефактов слабо мигали розоватым светом. Она торопливо обернулась посмотреть на вечно открытую дверь в коридор.

Никого. Если Альбер и проходил там, то совсем мимоходом.


Дальнейшие планы, разработанные накануне, с треском обвалились. Около часу дня ей позвонили на мобильный телефон и вызвали для дачи показаний.

Каких показаний? Снова о горбане? Или еще с той историей в Литейном тупике? Энца, перебирая в уме причины вызова и сильно нервничая, шла за Джеком, который показывал ей дорогу к Чайному домику, в котором располагалась управление криминальных расследований, лаборатории и прозекторская. Чайный домик стоял на отшибе от всех других корпусов, на границе с лесопарком.

Одна из самых старых построек в неоклассическом стиле на территории кампуса, здание Чайного домика приятно радовало глаз изяществом линий реставрированного фасада. Белые пилястры, лепнина, отделка рам и желто-песочный цвет стен - эдакое небольшое пирожное на зеленой тарелке ровно выстриженной лужайки.

Любоваться им предпочитали издалека. У Чайного домика не было той неприятно давящей ауры и дурной славы "грязного места" как у Птичьего павильона, и все же...

Внутри Чайный домик выглядел совсем не так ухожено. Обшарпанные стены, обветшавшие и протертые паркетные полы, рассохшаяся мебель: плетения чар, хранившие их десятилетиями, давно уже пришли в негодность. Внешний ремонт надолго исчерпал бюджет, так что особых надежд хозяйственники Чайного домика не питали, по мере сил оберегая оставшееся.

Энцу ждали в просторном светлом кабинете с высокими стенами, украшенными лепниной. Четыре письменных стола по углам комнаты, со старыми компьютерами, заваленные бумагами и папками. В кабинете было всего двое: крупный светловолосый здоровяк с намечающимся брюшком представился Совой, второй - тощий рыжий парень с прозрачно-голубыми глазами, промолчал, едва поднял на них глаза и снова уткнулся в свой монитор.

Сова попытался было выставить Джека, но тот становился на удивление толстокожим и непонятливым, если не хотел чего-то делать. За Энцу Джек не очень боялся: все, что они успели натворить за время работы ничем криминальным не пахло, но тем не менее опасался, что девушка как всегда перенервничает и начнет робеть и заикаться. Мало ли какие спецы попадутся, решат еще, что виновата в чем, не отцепятся.

Он устроился на подоконнике и закурил в форточку.

Второй следователь подтащил свой стул к Энце, уселся на него верхом и стал сверлить ее взглядом: как объяснил Сова, он играл роль детектора лжи, обладая весьма редким и ценным качеством видеть правду.

Дело было не в горбане, не в Литейном тупике, а в пси-вампире. Следователи опрашивали всех магов с низким уровнем. Потенциальных подозреваемых.

Бояться было нечего. Но Энца все равно по-дурацки чувствовала себя заранее виноватой, будто бы один только факт, что ее уровень практически равен нулю делает ее преступницей.

Она собрала волю в кулак, напоминая себе, что тут есть Джек, который обязательно потом будет издеваться, если она снова замямлит.

И, кажется, все прошло спокойно.

На данный момент, жертв было уже шесть, Энца никого из них не знала. Сова показывал их фотографии, внимательно следил за реакцией. Просил подробно описать действия в те промежутки времени, когда предположительно произошли убийства.

Энца все более укреплялась духом - все же это не так и страшно оказалось, да и детективы она любила, а там, как известно, следователи одни из главных героев. Она воодушевленно припоминала малейшие детали и события, которые с ней происходили, осторожно выспрашивала подробности убийств, попыталась высказать пару предположений, и вскоре их обоих выставили из кабинета за ненадобностью и надоедливостью.

- Я позвоню потом еще, зайдете, чтобы подписать показания, - крикнул вслед Сова.


Айниэль сильно разозлилась, когда узнала, где они были вместо обеда. Неожиданно и, на взгляд Джека, беспричинно. Разозлилась, сжав кулаки и побелев так, что на щеках проступили невидимые до того веснушки... потом усилием воли вернула прежний спокойный вид. И пытаясь сгладить ситуацию, даже расспросила, какие новости в этом деле с пси-вампиром. Согласилась отпустить их на обед во внеурочное время.

Из здания вышли одновременно, Джек и Энца пошли в кафетерий, Айниэль осталась на крыльце ждать, пока Артур подгонит машину: они собирались на очередной выезд, от которых так удачно, по мнению Джека, откосили напарники.

В кафетерии, который располагался на первом этаже административного корпуса, было уныло, безлюдно и пахло капустным супом. Выбирать не приходилось: надо было побыстрее обедать и возвращаться во флигель, чтобы не терять время и окончательно разобраться с тем же Альбером.

- В общем, у меня есть штука, которая показывает наличие призраков, и чем ближе его сущность, тем ярче свет... и еще одна, которая приманивает их, - Джек, торопливо глотая холодный суп, продолжил их утренний разговор.

- Ты так и не рассказал, что нашел... с видеокамерами, - напомнила Энца.

- А, точно. Да ничего интересного. Или напротив, много интересного, как посмотреть. В общем, на камере за нужный нам промежуток времени, на пустырь приезжали только мы и Артур.

- Артур - после нас? - на всякий случай уточнила Энца.

- Да, на следующий день.

Энца не сразу, но поняла:

- Один? Без Айниэль?

Джек кивнул, потом нахмурился:

- Слушай, ничего у нас не получается. Какой же это дуэт сыщиков, если ты умничаешь? Задавай глупые вопросы, а я буду давить тебя интеллектом.

- Почему это я должна задавать глупые вопросы? - оскорбилась Энца. - Давай ты, если тебе приспичило поиграть в сыщиков... Там изображение-то хорошее? Может, она в машине осталась сидеть?

- Нет. Не в машине, ни на стоянке не было. Он приехал один, и на пустыре пробыл минут десять всего.

- А ездили они долго.

- Во-от. Где-то ее высаживал? Зачем? И почему нам соврали, что были вместе? Она все рассказывала так, будто была там сама...

Энца и Джек сцепились взглядами. Глупое предположение, промелькнувшее у обоих на миг, всю эту историю делало совсем уж бредовой.

Девушка открыла рот, чтобы высказать свою мысль, но у Джека завибрировал телефон.

Звонила Анна. Говорила громко, по обыкновению не здороваясь и не спрашивая, удобно ли собеседнику отвечать. Даже Энца слышала ее голос, а Джек и вовсе держал трубку на расстоянии от уха.

- У меня дурные предчувствия, Джек! Очень дурные. Ты где сейчас? Энца рядом? Ты что-то придумал, да? Куда-то влез?!

- И ничего я не придумал, - очень натурально обиделся Джек. - Я вообще весь в работе... Ну, мысленно, конечно... И малявка тут, да. Мы на обеде. У тебя конкретное предчувствие? А то я тоже, знаешь, с подозрением на эту котлету смотрю. Кто его знает, когда она была сделана и из чего...

- Джек, твою мать! - заорала Анна, перебивая его. - Я серьезно! Ты вообще головой умеешь думать? Какая к черту котлета? У меня последний раз такое было, когда вы в ту идиотскую яму свалились! Придурок!

Она бросила трубку, а Джек поморщился.

- Н-да. Наорала и сама же обиделась, - сказал он. - Предлагаю котлеты выбросить и возвращаться. Что-то не так. Анна обычно не ошибается, хотя с ямой она, конечно, дала маху - ничего там не случилось.

- Или не успело случиться, - сказала Энца. Она не страдала легкомыслием, как Джек, а потому сейчас ей было весьма неуютно. Дурные предчувствия сильных магов имели склонность сбываться.


С чего начать? Чем больше углубляемся в это дело, тем больше странностей, размышляла Энца по дороге во флигель.

Закрытые кабинеты, архив, который никто не посещает, несмотря на то, что раньше сюда и студенты ходили, и сотрудники.

Альбер, слоняющийся по коридорам и являющийся поговорить посредством спиритической доски.

Странная штука с базой данных, идиотские шуточки с "подножкой", отсутствие папок с делами за последние три месяца.

Коллеги, которые обманывают - в мелочах, но все же.

С одной стороны, если отдельно смотреть, пустяки, случайности и совпадения. А с другой - ну, что-то их слишком много, совпадений этих.

- Я посмотрю в подвале старые дела, выпишу имена исполнителей, по ним можно будет что-то посмотреть и, если удастся, расспросить, - вслух сказала она. - По базе, даже с защитным артефактом, - ничего. То есть я, по крайней мере, помню, что ничего не нашла, а значит, он все-таки хоть как-то сработал.

- Я с тобой спущусь, там поставлю ловушку. Чуется мне, лучше не разделяться.


Джек еще ни разу не был на подвальном этаже архива. Кондиционирование воздуха поддерживалось наложенными на помещение плетениями чар. Так что пахло бумажной пылью, а не ожидаемыми плесенью и сыростью. Освещение было еще хуже чем наверху: галогеновые лампы едва-едва тянули, но у лестницы на специальной полке лежало несколько фонариков. Энца объяснила, что чары сохранения вытягивают свет, поэтому так темно.

Было жутко. Джек даже не помнил, как давно он испытывал это детское ощущение необъяснимого страха, когда уголком глаза в любом темном пятне видишь нечто опасное. Энца же шла себе бодрячком, скрупулезно освещая фонарем индексы указателей на полках в поисках нужных ей разделов. Впрочем, она никогда не боялась ни темных углов, ни таящихся в них чудовищ, обладая завидной толстокожестью в этом плане.

Айниэль, помнится, удивилась, когда Энца спокойно отправилась одна в архив. Видимо, гнетущая атмосфера чего-то невысказанно жуткого не была плодом воображения Джека, но вот Энца ее не разделяла. Должно быть, к счастью.

- Слушай, - нервно сказал он. - Давай по-быстрому тут все провернем, что-то мне не по себе. Ловушку я лучше наверху поставлю, нафиг эти жутики.

Энца согласилась: все равно читать здесь было невозможно. Даже с фонарем: его свет медленно тускнел, да и рука уставала постоянно держать его на весу.

Наверху она обосновалась за своим столом, на всякий случай приготовив пару папок, чтобы бросить поверх "нелегальных", если вдруг коллеги вернутся раньше времени. Судя по тому, как далеко им надо было ехать, до позднего вечера они не должны были вернуться, но подстраховаться не мешало.

Из принесенной ею с собой пачки картонных папок Энца аккуратно выписывала в блокнот имена исполнителей, а Джек тем временем обходил этажи со своим новым артефактом обнаружения призраков. Ему это быстро прискучило, потому что тот явно барахлил: в основном молчал или тускло помигивал без всякой системы.

Джек установил в конце коридора на втором этаже ловушку, покурил на балкончике, поболтал с Эли по телефону, окончательно заскучал и пошел надоедать Энце. Та как раз закончила список и начала осматривать стеллажи в их кабинете.

В списке было всего четыре имени, и все они показались Джеку незнакомыми. Пока напарница шуршала папками, вполголоса жалуясь, что они по большей части просто мусор, к тому же просроченный по хранению, Джек попробовал поискать этих четверых сначала в базе, потом в Сети.

Двоих перевели, судя по кратким заметкам на инфопортале, в разные концы страны, о третьем не было никакого упоминания, даже имени в базе, четвертый вроде как продолжал здесь работать. Джек нашел его страницу в социальной сети, написал сообщение с просьбой связаться и обнаружил, что маг не обновлял страницу уже год.

Впрочем, это ни о чем не говорило. Может, у него сейчас реальная жизнь настолько насыщена, что времени на виртуал нет.

- Джек, - позвала Энца. - Тут вообще практически ничего. Дела, которые надо давно уже в утиль сдать, закрытые и пустые. В смысле, что ни о чем. Книги тут художественные почему-то... Жюль Верн, вот сборник сказок, какая-то научная монография...

Джек рассказал о том, что нашел он, и оба несколько приуныли. Тупик и дальше никакой информации - скучно.

Энца углядела на верху одного из стеллажей стопку бумаг и, подтащив стремянку, полезла туда, по дороге нечаянно смахнув висевший на гвоздике пыльный пучок сухих трав.

- Помнишь, ты говорила, что гарью пахнет? - спросил вдруг Джек, который задумчиво смотрел в потолок, крутясь на кресле.

- Ага.

- В каких случаях тебе пахнет гарью?

- Что?.. - удивилась было Энца, но потом, поняв смысл вопроса, осеклась. Задумалась.

- Я не знаю, - наконец сказала она. - Я не умею определять. А ты его не чувствуешь, да?

- Нет. Пахнет только пылью.

- Ну... могу только сказать, что он мне не нравится. Он жирный, мерзкий и какой-то липкий. И немного горький, но это, может с запахом трав мешается.

Она с досадой бросила обратно бумаги: испорченные распечатки каких-то договоров и заявок. Спустилась, чтобы поднять и вернуть на место пучок трав.

- Странно, - сказала она, подвешивая осыпающийся пыльный веник обратно.

- Что?

- Она, конечно, сильно ссохлась, но по-моему, это не обыкновенная полынь, а горькая, или белая. Еще вроде бы розмарин. И... ты знаешь, что?

- Нет, не знаю. Говори уже.

- Горькую полынь используют в основном не для защиты от злых духов, а больше для вызова и контакта с мертвыми. Ну и для очищения, но все равно... Что?..

Джек смотрел сквозь нее, сосредоточенно обдумывая какую-то мысль, неожиданно пришедшую в голову.

- Кресты из рябины, - сказал он. - Боярышник... что, если они не от наружной опасности, а для того, чтобы что-то не выпустить отсюда? С кем они тут могут разговаривать? Кого покрывают?

Он рывком встал и двинулся в сторону выхода.

- Чего сидим? Надо эту комнату закрытую смотреть! Наверняка, просто наверняка, там какая-то хренота, которую они прячут... Она не использует магию, стоит всегда в тени, а он скрывает свои способности... черт, что там за специализация у него была...

Энца слетела со стремянки, побежала вслед за Джеком.

- Подожди, Джек, - крикнула она. - Давай не будем! Ну, зачем нам эта комната? Нет там ничего!

Джек не слушал ее, стремительно перепрыгивая через ступеньки лестницы. Она догнала его у самой двери, когда он положил руку на задвижку.

- Джек! Подожди, Джек! Да куда ты...

Энца поймала его за руку обеими ладонями.

- Ты с ума сошел? Они же сказали, туда не лезть!

- А ты, как всегда, слушаешься всех, пай-девочка, - огрызнулся Джек. - Ты же сама видишь, тут что-то не так!

Энца, упершись ногами в пол, попыталась оттащить Джека, но это было, как бетонную плиту сдвигать, и только разозлило его.

- Ты дура, да? - вполголоса рявкнул он. - Отойди и не мешай. Ненавижу, когда мне указывают. Да они просто напрашивались на это, когда запретили нам сюда лезть!

- Они не напрашивались! Они просили не заходить!

- Не хотели бы, так заперли бы на ключ, засов и печать Ясеня, а так просто считай, пригласили!..

Джек оттеснил Энцу в сторону и, прижимая ее плечом к стене, чтоб не мешалась, кое-как отодвинул тугую задвижку.

Дверь тихо открылась внутрь, не скрипнув даже. Темно. Дохнуло стылым, сухим воздухом.

Энца притихла, выскользнула из-под руки Джека.

- Джек, может не надо?.. - замирающим шепотом сказала она.

Джек не ответил, он уже заходил внутрь, вынимая телефон, чтобы зажечь в нем фонарик. Энца, помявшись в коридоре, двинулась за напарником и попробовала пошарить рукой по стене: должен же быть выключатель. Круглый пластиковый корпус попался под пальцы почти сразу же, щелкнув сухо при нажатии. Джек вздрогнул от неожиданности, когда под потолком загорелись лампы дневного света.

Загорелись, а потом вдруг медленно пригасли, едва освещая захламленную комнату. Сюда, похоже, просто относили старую мебель и ставили как придется вдоль стен. В середине комнаты длинный деревянный ящик на полу и пара кресел, обитых потрескавшейся коричневой кожей. В одном из них, повернутом спинкой к двери, кто-то сидел...

Нет, показалось, конечно. Комната ведь была заперта, что тут может делать человек.

И что совершенно точно - на место проведения эксперимента комната не походила ни капли. Воздух был сухой и холодный, как в архиве.

Джек и Энца синхронно выругались, и Энца подумала, что уже не первый раз. Дурная привычка.

Девушка отступила и на всякий случай схватилась за дверную створку: во всех страшных историях дверь постоянно захлопывается, оставляя незадачливых героев один на один с неизведанным ужасом. Створка была просто ледяной на ощупь, так что пальцы даже онемели.

- Может... это шутка? - дрогнувшим голосом спросила она. - Они подготовили ее и ждали, когда мы попадемся...

- Тогда чего они не выскакивают из-за угла и не смеются?

Джек разрывался между разумной осторожностью, отвращением и любопытством.

Подойти поближе и разглядеть? Вдруг действительно шутка...

- Стой там, - велел он Энце. - И смотри по сторонам.

Сам же ровными шагами приблизился к креслу. Фонарик в телефоне пришлось все-таки включить: свет в этой комнате, как и в архиве, был слишком слаб.

Энца одной рукой держала дверь, поглядывая то на Джека, то в коридор. Скандала не избежать, если сейчас вдруг вернутся коллеги. Ей даже казалось, что в коридоре и шаги слышны, и дверь скрипит входная, но все это пустое было, от нервов.

- Энца, - позвал ее Джек изменившимся голосом, нарочито спокойным, и девушку от этого спокойствия продрало морозом по позвоночнику. - Я Альбера нашел.

Он отодвинулся от кресла, ведя фонариком от иссохшего лица вниз по давно уже не пухлому телу в обвисшей одежде, покрытой пылью. У ног трупа стояла небольшая сумка на колесах.

- Уехал на Север, - зачем-то сказал Джек. - Энца, он все это время был тут, прямо у нас под носом.

Энца с ужасом смотрела на него от двери.

- Ты... уверен?..

- Уверен, блин, - огрызнулся Джек. - Он точно мертв. И даже высох, как мумия в египетской пирамиде.

Бедняга покойно сидел на кресле, положив коричневые истончившиеся руки на подлокотники. Голова чуть склонилась к плечу, будто он прилег отдохнуть ненадолго. Проваленные ямы глазниц, кожа, туго натянувшаяся на черепе, истлевшие редкие волосы - тело провело здесь немало времени.

Джек повернулся, ведя фонариком по сторонам.

- А ведь Айниэль до сих пор пользуется его печатью, делая запросы и отчеты, - процедил он, думая о том, что ни запаха нет, ни следов разложения, а значит, на теле Альбера какое-то сохраняющее плетение. Почему оно иссушенное такое? Или заклятье было нанесено, когда он уже стал напоминать урюк?

Размышления помогали сдерживать тошноту. В этой холодной темной комнате - сколько времени сидел бедняга Альбер? А дух его ходил по коридорам, позабыв обо всем... хотя нет. Ведь это он в самый первый день удержал их от входа в эти двери. Не хотел, чтобы его нашли? Чтобы беспокоили?

Что, если его дух - не безобидный сгусток воспоминаний, а нечто более опасное?

Мысли Энцы тем временем бешеным галопом неслись в другую сторону, она пыталась вспомнить одну вещь, что недавно зацепила ее внимание, но прошла мимо...

- Ну точно! - вскрикнула она, - Подожди, Джек.

Девушка, торопясь и несколько раз ошибаясь, выбрала в телефонной книжке номер и позвонила. Сердце гулко бухало, начиная ускоряться, и Энца чувствовала, как начинают трястись руки от избытка адреналина

- Анна! - воскликнула она, когда соединение установилось.

- Где ты? - почти завизжала женщина. - Где вы оба? Что с вами?

- Анна, подожди, я спросить хочу... с нами все вроде в порядке... ты...

- Котенок! Мы в административном корпусе, идите к нам! У меня сердце не на месте, меня уже трясет! И я не могу вам дозвониться!

- Анна, - терпеливо повторила Энца. - Ты подожди, мы сейчас придем. Только помнишь, ты про свою знакомую Айниэль начинала рассказывать? Что у нее за грустная история была?

- Да причем тут она? Девочка моя, я тебя очень прошу, уходите оттуда, где вы сейчас, - зачастила Анна. - Сдалась тебе эта Айниэль, придешь и расскажу.

- Так что с ней случилось-то? - Энца кивнула Джеку в сторону коридора, приглашая на выход.

Джек помахал рукой: мол, сейчас; сфотографировал на телефон Альбера, потом на всякий случай открыл оба шкафа, которые стояли у стены, заваленные башнями из стульев. До Энцы донеслось его шипение и приглушенная ругань.

- Боже мой, умерла она, - теряя терпение, отозвалась Анна. - подождет еще немного... Или скажи, где вы, мы сами придем!

- Анна?

- Да, котенок? Я, правда, очень вас прошу...

- Можешь вызвать Якоба? И... я не знаю, что полагается, наверно, маг-бригаду полиции. Мы тут с Джеком кое-что нашли. Мы сейчас на работе, во флигеле...

Маленькая ледяная ладонь легла на плечо Энцы и сжала его, до боли впившись белыми коготками в кожу под тонкой футболкой.

Нервы и так на пределе были, не надо было пугать. Энца шарахнулась и, резко приседая, стеганула воздушным потоком в сторону.

Айниэль - а это была она, - с возмущенным воплем едва смогла увернуться.

- Что вы творите! - взвизгнула она. - Совсем с ума сошли? Разве я не говорила, что сюда нельзя входить?!

Извинения замерли на губах Энцы, когда побледневшая от ярости коллега резко толкнула ее внутрь, одновременно будто случайно выбив телефон из руки. Каблук бежевой туфельки безжалостно вдавился в экран, и по глянцевой поверхности побежала густая паутина трещин.

- Джек, - слабо позвала Энца, отступая.

Конечно, ярость Айниэль можно было бы списать на ее обычное недовольство нарушителями правил, но... труп Альбера за спиной, весь этот накопившийся ворох "совпадений" и "случайностей", близкая к истерике Анна, чьи предчувствия имели обыкновение сбываться...

И дурак поймет, что они вляпались.

Джек сжал плечи Энцы, останавливая ее отступление.

- Ну ты, блин, - прошипел он, - все ушами прохлопала. Ты ж на стреме стояла...

Обращаясь к Айниэль, Джек максимально обаятельно улыбнулся:

- Прости, мы тут мимо шли, а дверь сама открылась... мы только заглянуть и успели, велика беда. Может, выйдем, и ты нас поругаешь там, снаружи?

Он потянул Энцу назад, укрывая за спиной, сквозь зубы бросив ей: "подзарядись, если получится".

- Вы зашли сюда, - с непонятным удовлетворением протянула Айниэль. - Сами. Вот и будем здесь говорить...

Ее рыбьи глаза не отрываясь сверлили зрачки Джека, и улыбка его быстро поблекла.

- Ну, и что ж тут такого? Тоже мне проступок, - небрежно бросил он. - Штраф опять снимете? Переведете?

Айниэль медленно переступила, откинув туфелькой изуродованный телефон к стене.

Пудровый, густой и сладковатый запах растекался в воздухе, и Энца тоскливо удивилась, что не почуяла его раньше.

Сосредоточиться не получалось, она стояла за спиной Джека, взяв его за локти, как тогда, в Литейном тупике, но необходимое спокойствие не приходило. Да и вообще... даже привычного тока энергии от Джека она не ощущала.

- Джек, кто-то каналы запечатывает, - едва слышно сказала она, уткнувшись лбом в его спину.

Ничего, успокоила она себя. Анна знает, где они, она обещала прийти. Энца успела попросить о помощи. Надо просто выйти наружу.

Ощущение того, что они в ловушке, холодило спину. Раньше флигель был просто неуютным старым зданием, разве что прохладным даже в жаркую погоду... а теперь эти стены вокруг казались каменным мешком, из которого им уже не выбраться. Наведенное?

- Айниэль, - тихо сказала Энца, слегка отступая от Джека. Зарядиться не получалось, но и так она еще способна была на некоторые фокусы. Главное, напарника не задеть. - Айниэль, вы тоже умерли?

Джек стрельнул глазами в ее сторону: он-то не слышал, что ей говорила Анна.

Белое лицо девушки исказилось, рот сжался в ниточку. Она медленно покачала головой:

- Я не умерла. Что за... бред?

- А где Артур? - ненавязчиво спросил Джек.

- Старый дурак, - зло скривилась Айниэль. - Я его там оставила.

Вот где-то тут Энца и поняла, что все гораздо хуже, чем она думала. Жива эта женщина или нет, собственно, неважно. А вот ее душевное здоровье явно гостит в другом месте.

Сумасшедший маг - стихийное бедствие высокого уровня. Вот это предвидела Анна? Им надо просто выйти наружу. Они не на пустыре, а в самом сердце магического сообщества, до Чайного домика с кучей боевых магов рукой подать.

Выйти, и не нанести особого вреда этой несчастной. Энца не могла сражаться с людьми: это как из пушки по воробьям палить, пух да перья останутся. Ее удары слишком фатальны. Про Джека и говорить уж нечего.

Мысли Джека шли сходным образом, и он медленно двигался к дверному проему.

- Стой, где стоишь! - зашипела вдруг Айниэль. - Вы уже сыграли, сыграли! Зашли, и теперь вы мои! И даже ты, мерзкая девчонка!

Она ткнула заострившимся белым когтем в сторону Энцы, и девушку замутило от нахлынувшей вдруг душной волны воздуха.

- Ну ладно, ладно... что ты раззадорилась, - раздался мягкий и успокаивающий голос Артура. Коренастый мужчина, прихрамывая зашел в комнату, одной рукой держась за рассеченный лоб. Кровь темными струйками уже подсыхала на щеке.

- Они мои! - топнула ногой Айниэль, и тонкий каблук треснул. Из груди женщины вырывался все больше свист, а не дыхание, и Артур поморщился. - Не лезь, дурак!

- Вы в порядке? - спросила Энца. - С Айниэль что-то случилось... Это она вас так исцарапала?

- Они мои! - завизжала Айниэль.

- Твои, твои, - тяжело вздохнул Артур и, оттеснив ее внутрь комнаты, захлопнул дверь за спиной.

Напарники даже не успели дернуться, так и остались стоять на месте. Чувствовали себя идиотами.

- Артур, - произнесла Энца. - Что происходит? Тут... Альбер... и Айниэль - очень странно себя ведет.

- Это не имеет значения, девочка, - отмахнулся Артур. - Не переживай, сейчас все быстро закончится. Я не хотел, но... как уж сложилось, так сложилось.

Он отвернулся к стене, скрестив руки на груди.

- Но мы сыграли в игру, - с неожиданной насмешкой сказал Джек, уже оправившись. - Мы свой ход сделали, а теперь я хочу послушать, какие правила-то?

- Ты не в том положении, чтобы ставить свои условия, - невыразительно отозвался Артур.

От его былого добродушия и бодрости и следа не осталось.

- Так в каком я положении? - настаивал Джек. - Тебе не кажется, что это вы тут "в положении", а не я?

Айниэль молчала, она не отрываясь глядела на Джека, покусывая губы. Сломанный каблук шатался, так что женщина равнодушно сбросила туфли, оставшись босоногой. Энца смотрела на нее, вспоминая ту бредовую идею, которая недавно пришла ей в голову, когда они с Джеком сидели в кафетерии. Бредовую ли?

Всегда рассудительная, правильная, холодная Айниэль. Сейчас она бледна так, что кожа сливается по цвету со светло-розовым костюмом. В полумраке комнаты чуть заметно отсвечивают зрачки, как у животного.

Айниэль не пользуется магией, всегда стоит в тени. На изображении с видеокамеры ее нет. Энца тогда подумала, что привидения, например, зачастую на записи не отображаются. Но если подумать, то могло быть проще: Артур просто прячет ее, закрывая сложными чарами.

Этот запах духов, что сейчас до одури кружит голову, существует ли на самом деле? Или это признак чар, которые наложены на Айниэль? Жаль, раньше не догадалась у Джека спросить, чувствует ли он этот аромат.

- Хочешь время потянуть? - хмыкнул Артур. - Зря. Ни к чему. Даже если вас ищут, то не найдут. Флигель зачарован, они будут кругами ходить вокруг него, не видя ни окон, ни дверей. Если вообще вспомнят о нем.

- Шутка с базой - твоих рук дело?

- Моих... Моих, да.

- Вы ведь некромант по второй специальности? - спросила Энца, отходя все дальше от Джека и боком двигаясь к Айниэль. - Это просто мое предположение, но... я знаю, что такая связка способностей - не редкость.

Артур пожал плечами.

- Мне совсем недавно сказали, - осторожно продолжила Энца, не получив ни подтверждения, ни отрицания, - что была еще одна Айниэль, которая умерла. Я, конечно, могу только догадываться, но останься она живой, вы были бы ровесниками. Все это притянуто за уши и звучит, наверно, смешно... но ведь та Айниэль и эта - один и тот же человек?

Энца остановилась, прикусив губу и печально глядя на Артура, сгорбившегося у двери, на девушку в розовом льяном костюме, которая нетерпеливо грызла нижнюю губу и сжимала кулаки.

Может быть, он ее любил, и решил вернуть. Энца читала о таких историях - правда, они заканчивались всегда быстро и единообразно: повторным и навечным упокоением, а также судом надо некромантом.

- Она выглядит лет на двадцать, потому что все это время не старилась... Вы спрятались тут у всех на виду, и жили все это время? Расскажите, что же случилось. Если нас все равно не найдут, то времени у вас навалом.

- Я ее ненавижу, - упершись в нее глазами, тихо произнесла Айниэль. - Она говорит гадости, и совсем не боится. Она не хотела играть!

Джек небрежно прислонился к тумбочке, закурил, достав из кармана сигареты. Бросил пачкой в Артура, и тот, оторопев на миг, отбил картонную коробку в сторону.

- Клоуны, мать вашу, - процедил он. - У вас действительно атрофированные мозги?

- Почему же? - оскорбился Джек. - Вон Энца вас раскусила уже. Умище! Ты некромант, она умертвие, и тут вы столовую устроили, где она выпивает людей. Последнюю трапезу так и не убрали. Бедняга Альбер даже сообразить не успел, что его съели, так? Список старых сотрудников мы из старых дел выловили, несмотря на то, что базу ты прикрыл. Подозреваю, что те останки в шкафу - это они.

Джек выпустил в их сторону клуб дыма.

Лицо Айниэль подергивалось от кривой усмешки. Артур уныло сверлил взглядом стену, потом повернулся. Подобрал пачку и тоже закурил, присев на корточки.

- Уже можно? - нервно спросила Айниэль.

- Нет... погоди, - бросил Артур. - Погоди немного, я поговорить хочу. Время у нас и вправду есть. Вы можете не воображать, что как-то способны нам противостоять. Я видел, как вы работаете. Вы глухи, слепы и слабы.

Он помолчал, закашлявшись от непривычно крепкой сигареты.

- Айниэль любит играть в игру с этой запертой комнатой. По правилу, сюда нельзя заходить, и тот, кто заходит, становится ее добычей. Альбер продержался дольше вас, целых два месяца, кстати. Но ты, Энца, мешала игре, когда сдерживала Джека, поэтому Айниэль попросила тебя убрать. Из тебя все равно много не взять.

Энца заморгала. Вот в чем причина всех этих "подножек"...

- Значит, я права? - спросила она.

- Права, права, - откликнулся Артур. - Я вернул ее... думал, ну как же так, уроды живут, а ее не стало... Из тех, кто с нами играл в игру, половина догадывались о том, что здесь что-то не так еще в первую неделю. Боялись ходить одни, спускаться в подвал... А вы как чурбаны, честное слово. И Альбер... До Альбера тоже долго доходило. Ну, а внешние почти не приходят. Я четко слежу, открываю доступ только когда нужны новые.

Айниэль замерла у стены, зажав руками уши, и, казалось, вовсе перестала обращать внимание на окружающее. Артур же... торопился, сбиваясь, перескакивал с одного на другое и давился словами. Выходила сумятица, сквозь которую проглядывала истинная история, весьма печальная, надо сказать.

- Ты мог ее имя сменить, - сказал Джек. - Уехать куда-нибудь. Ты как будто сам говоришь: поймай, ну поймай же меня.

- Да пошел ты, - зло отозвался Артур. - Много, блин, понимаешь. Она себя теряет, когда свое имя долго не слышит. Забывает, что человеком была. Даже слова стираются из памяти, мычать начинает.

Губы его горько искривились, и Артур затянулся сигаретой. Прокашлявшись, продолжил:

- А уезжать нельзя. Чем дальше от места смерти, тем слабее становится заклинание, сохраняющее тело и рассудок. Ты, Джек, не переживай. Нас не нашли и не найдут.

- Ты ведь нас защищал? - спросила вдруг Энца, перебивая Артура. - И сам один раз попытался сбежать от нее, когда в реку прыгнул. И с ямой - это ты нас закрыл, да? Она нас искала тогда?

Айниэль зашипела, искоса глядя на мужчину. Тот пожал плечами: думай как хочешь.

- Я несколько раз усыплял ее, возвращал земле, а сам уезжал. Но она возвращалась, спустя год, два, пять... Я ведь думал, что сложил сложнейшее и никогда еще не виденное плетение, которое позволяет целиком человека вернуть оттуда. Она и... сначала ничем не отличалась от себя прежней, плоти живых и крови не требовала. Потом... поймал как-то... забирала только энергию. Но убить ее я не смог. Я почти всего себя отдал в том ритуале возвращения, чтобы вернуть ее, а потом, своими руками... нет, не смог. Но раз так, решил я, то что уж и себя хоронить, будем жить, как можем...

Чудовищность его выбора не укладывалась в голове... Джек поморщился, из-под ресниц оглядывая окружающую мебель.

- Айниэль играет. Когда здесь появляются живые, она сама становится более... живой. Злится, переживает, возмущается, иногда... даже смеется. С вами двоими было хорошо. Она стала почти такой, как была раньше. Жаль, но по условию, игра заканчивается здесь.

Джек едва уловимо напрягся, поймав ровный взгляд Энцы, но Артур скучным голосом сказал, гася окурок об пол и выпрямляясь:

- Дверь заговорена. Изнутри ее можно открыть только специальным плетением, я с этим замком хорошо поработал. Ни одному из вас ее не открыть. Тут и опытный маг не справится с налету... - Артур пренебрежительно фыркнул, показывая, что ни к магам, ни тем более опытным, он их не относит. - Ну, собственно, где-то здесь мы закончим. Хочу сказать вам спасибо. За то время, которое вы подарили ей. И за то, что веселили...

Это было печально до слез. За той историей, которую рассказал Артур, Энца видела и многое из того, о чем Артур умолчал. Любовь, превращающаяся в тяжкое бремя, удушающее чувство долга, страх, ненависть. Сколько лет он жил с этим, боясь за себя и за окружающих, и все равно пряча ее? Смотрел, как она менялась, теряя человеческие черты, забывая и себя, и его?

Печально, и необратимо. Пора бы с этим и правда заканчивать. Все, что нужно, они уже услышали.

Все время пока Артур говорил, Энца медленно подбиралась к ним, и теперь между ней и Айниэль был только невысокий металлический шкаф и упавший за него боком стеллаж. Энца едва заметно качнула головой, надеясь, что Джек уловит это движение, а затем бесшумно взмыла в воздух.


Да, Артур видел их в "деле", с артефактами и прочим, ограниченных неумех, полагающихся на заемную силу амулетов. Поймал их в яме. Видел, как горбана едва не одолела ее под водой. С легкостью отводил им глаза, заставляя не обращать внимание на многие вещи, и ловил на "подножки".

Но он никогда не видел их в настоящем бою, и эту карту Энца разыграла почти блестяще. Стремительным арабским сальто перемахнула через преграду, на ходу вызывая пару сабель.

Свистящие воздушные клинки обрушились на Айниэль... но отсекли всего лишь несколько прядей волос: умертвие с немыслимой скоростью скользнуло в сторону. Энца быстро перестроилась, толкнувшись ногами от стены, рванула за ней. От широких взмахов лезвий гладко срезанные куски мебели, попавшей под удар, с грохотом соскальзывали на пол, а в воздух поднимались тучи потревоженной пыли.

Вообще Джек, как и Артур, пропустил тот миг, когда Энца кивнула ему и прыгнула, но едва язык ожег металлический вкус, сообразил мгновенно, что к чему. Артур еще договаривал свои благодарности, а в лицо ему летел стул, который Джек уже давно приглядел.

Может, Джек и не умел плести чары, но вот драться - еще как. Помимо "школы жизни", которую когда-то ему устраивали, он и занятиями по борьбе не пренебрегал, как многие сокурсники. С их точки зрения, способность махать ногами-руками была бесполезной, если соперника можно припечатать "замиралкой", недолговечным, но удобным плетением, которое человека на пару минут останавливает. Или той же "подножкой", с которой Джек, в отличие от Энцы, хорошо был знаком. На своей шкуре, конечно.

Сейчас он поднырнул под стул, который, чертыхнувшись, отбил Артур, плечом врезался ему в солнечное сплетение и, на краткий миг выбив из него дыхание, инерцией удара впечатал спиной в дверь.

Не давая магу прийти в себя и хорошо понимая, что это будет полным провалом для них с Энцей, Джек схватил его за грудки, лбом врезал по переносице и, чтоб уж наверняка, грязно всадил коленом между ног. Артур всхлипнул, оседая. Джек добавил коленом в лицо, так что голова мага откинулась, с глухим стуком столкнувшись с дверью.

Обмякшее тело Джек отпихнул в сторону. Мужик крепкий, может быстро прийти в себя. Действовать надо еще быстрее.

- Энца! - крикнул он. - Как ты там? Давай к двери!

Девушка молчала, но злой свист-шипение умертвия и непрекращающийся грохот говорили о том, что Энца никак не может достать существо. Вот крысой, пригнувшись к полу, скользнула Айниэль: светлое пятно костюма еще кое-как выделяло ее из полумрака. Тут же надвое развалился круглый табурет, мимо которого она бежала. Энца снова промахнулась.

Выматывает. Знает ведь, что Энца на нуле, и ждать окончания совсем немного. Энца подозревает это, и выкладывается еще больше, ярясь и попусту растрачивая энергию.

Айниэль заулюлюкала откуда-то из угла, с грохотом перевернула стопку стульев и рванула к Джеку, то ли вспомнив, ради чего все затевалось, то ли придумав наилучший способ утихомирить мастера боя.

Рядом с Джеком она размахивать своими лезвиями не могла.

Джек был настороже, поэтому легко увернулся от объятий Айниэль, пинком отправив ее в сторону. Выглядела она все хуже: прорезанный во многих местах костюм, встрепанные неровные волосы и белый страшный взгляд. Правой кисти не было: Энца дотянулась-таки, но Айниэль не чувствовала боли.

Энца, запыхавшись, остановилась рядом с Джеком.

- К черту ее, - сказал Джек, - давай дверь открывай.

- Ага, - кивнула Энца.

И обоих снесло чудовищно сильной ударной волной: Артур пришел в себя.

Энца стояла ближе к нему, и еще кое-как сумела среагировать, выставив перед собой лезвия и расширив их в подобие щитов.

Это не особо помогло, лишь ненамного пригасив удар. Их обоих протащило по полу до противоположной стены. Джек грянулся о бетон спиной, Энца врезалась прямо в него. Пару мгновений он не мог вздохнуть, разевая рот как рыба, выброшенная из воды.

Энца пришла в себя быстрее, но ей в ноги кинулась Айниэль, повалив на пол. Девушка почти извернулась, сбросив умертвие с себя, и та схватила ее рукой за лодыжку, удерживая на месте. От маленькой ледяной ладони, ожегшей кожу, рванула вдруг такая боль, что Энца вскрикнула. Ногу свело судорогой, и в груди неожиданно закончился воздух. Энца обмякла, не в силах двигаться, чувствуя, как из носа пошла кровь. "Она жрет меня", - еще успела она понять, в глазах обморочно запрыгали светляки...

И вдруг все закончилось.

Энца, опираясь на трясущиеся как желе руки, привстала. Джек крепко сжимал Айниэль, захватив ее изувеченную руку и шею одиночным нельсоном, оттаскивая от Энцы. Айниэль сипела, выгибалась, вставая на цыпочки, потом ухватила свободной рукой его за локоть.

- Джек! Держись от нее подальше, она вампир!

- Как будто меня этим можно напугать, - сухо сказал он.

- Я выжму тебя досуха, - прошипела та. - От тебя не останется ничего...

- Уж поверь, меня хватит надолго. Ты, главное, сама не лопни. Что будем с ней делать? Эй, Артур? Я тут ее держу, по нам не бей. А то, знаешь...

- А то - что? - просипел Артур. - Мелкая уже на грани, я вижу ее ауру. А ты тоже... на расстоянии ничего мне не сделаешь.

Новый грубый, но мощный клубок чар полетел в них, и Джек разжал руки, грянувшись о стену: на этот раз боком и головой. Айниэль, принявшая на себя основной удар, покачиваясь, отползла в сторону. Артур, видимо, совершенно не боялся попасть по умертвию, то ли она была настолько неуязвима, то ли ему было не жаль.

В голове звенело, и Джек, собравшись с мыслями, едва смог уйти от следующей волны, нырнув рыбкой в сторону. Лицом въехал в пыльный ящик, отбив руки и плечи о пол.

Где-то завизжала Айниэль, сорванным больным голосом выругался Артур. Затем свистнули в воздухе лезвия и раздался гулкий металлический грохот.

Собирая себя по кускам, Джек встал на ноги, опираясь на тот самый шкаф, через который недавно перелетела Энца. Сама она сейчас лежала у выхода, головой на срезанном ею металлическом овале.

Это может, какой-нибудь маг и не справится с зачарованным замком, опытный он там или нет, а Энца просто вырежет кусок из двери. Странно, что всезнайка Артур об этом не подумал. Джек истерично захихикал, не в силах сдержаться, потом рванул на себя стеллаж на колесах и толкая его перед собой, кинулся к Артуру.

Маг, еще не совсем пришедший в себя, все же успел ухватиться за металлические тонкие прутья стеллажа, остановить его, но Джек поднажал... Отбил в сторону схватившую его за плечо Айниэль, снова с силой толкнул стеллаж, впечатывая Артура в стену.

Пока они в себя приходили, прыжком добрался до Энцы, сгреб ее в охапку и вылетел в коридор.

- Без нее ты больше ни одну дверь не откроешь, - крикнул вслед Артур. - Они все зачарованы. Думаешь, ты всесилен, Джек?

Джек никогда не страдал ложной скромностью, поэтому он просто ответил:

- Ну да.


Где-то внутри здания ахнуло так, что вздрогнула даже земля. Стекла на окнах на миг выгнулись и брызнули в стороны, кованые решетки перекосило. Входная дверь резко распахнулась, повисла на одной петле, качаясь с невыносимым скрежетом.

Джек увидел только свет сначала. Резало глаза. Потом Альбера, который приветливо улыбался, стоя на крыльце.

- Здорово, - сказал ему Джек. - Ты уж прости, мы там немного... ну, поломали все, где ты...

Альбер махнул рукой: мол, чего там.

Какие-то крики.

Джек потряс головой, пытаясь собраться с мыслями. Руки онемели, и он поправил свою ношу, чтобы не упала.

- Джек! Джек!

Он огляделся, немного привыкнув к солнечному свету. Разве еще день? Ну надо же... почему-то казалось, что ночь давно. Вокруг здания толпа людей. Кричат что-то, руками машут.

- ДЖЕК! Иди сюда, твою мать!

- Ты держишь ее вверх ногами, - мягко заметил Альбер.

- Кого держу? - удивился Джек.

Посмотрел на руки. Ох черт, Энца. Точнее, тощие ноги в кроссовках, а голова где-то внизу.

Попытался перехватить и перевернуть, едва не уронил.

- Иди сюда!- хором заорали сразу несколько человек.

- Иди, - сказал ему Альбер. - Там тебя зовут.

- Ну, бывай... - неловко сказал Джек. - Извини, что помочь не смогли.

Удалось спуститься по ступенькам и даже сделать несколько шагов. Он попробовал пристроить Энцу на землю, потому что вниз головой висеть мало того, что неприятно, так еще и вредно. Кто-то пытался забрать ее, но Джек лягался, уворачиваясь.

Сколько можно, думал он. Достали.

Потом стало темно и тихо.