Ососкова Лента: другие произведения.

Жил-был человек

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
Оценка: 9.47*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Это не старая сказка на новый лад. Герои названы знакомыми именами - но не более того. Это просто история - про человека, интернет, необычную человеческую доверчивость и обычную интернет-вежливость...

Жил-был человек

Жил-был человек. Человеком он был вполне обычным, можно даже сказать, обыденным. Росту в нём насчитывалось - метр и шестьдесят семь или шестьдесят девять, смотря как, чем и когда считать; волосы русые - не тёмные, не светлые, с серыми нитями отдельных прядей, словно по ошибке там затесавшимися; нос с горбинкой да вечно щурящиеся серо-зелёные, непонятного такого цвета, глаза. Ходил человек - звали его, кстати, Геннадием - на работу, сидел там за компьютером, что-то считал, что-то записывал, вёл какой-то скучный и никому, даже ему самому, совершенно не интересный учёт, потом приходил домой и ещё какое-то время сидел за компьютером, пил чай, изредка дотягиваясь до клавиатуры и печатая одно-два слова - молча, даже под нос ничего не говоря. Ну а что говорить? На работе человек по имени Геннадий всё больше неразговорчиво сидел и печатал, дома тоже особо ни с кем не поразговариваешь - с холодильником, что ли, на кухне говорить? Хотел Геннадий раньше завести какую зверушку - кошку там или на худой конец морскую свинку - да так и не собрался, а потом и вовсе привык к тишине, наступившей в квартире после того, как мать ушла на тот свет, с собой забрав последнюю иллюзию, что человек кому-то нужен и жить должен "человеческой", "какположенной" жизнью: ходить в гости к родственникам, искать себе жену и думать о том, как бы денег побольше получить да по работе продвинуться.
Мать ушла, и человек перестал ходить к далёким и совершенно чужим ему родственникам, а на работе уже года три сидел за одним и тем же столом и делал одно и то же, спокойно и обстоятельно. А придя домой - за компьютером засиживался допоздна, всё так же совершенно молча.
... Когда часы на стене обеими стрелками близились к полуночной отметке "12" и пора было день заканчивать, человек по имени Геннадий запускал на компьютере аську, писал ровно два слова - тринадцать букв с пробелом - дожидался ответа, выключал компьютер и ложился спать.
Разумеется, у Геннадия "для интернета" не только аська была, но и "мыло", и страничка "ВКонтакте", правда, зачем последняя нужна была - непонятно. Сам человек на неё заглядывал редко, а другие люди - и того реже. Но так уж у всех на работе было заведено, чтобы страничка "ВКонтакте" у каждого... Сорок два человека даже значились у Геннадия на этой страничке как друзья, правда, из них писали лишь шесть коллег по работе, когда им какие-то документы или отчёты найти срочно требовалось. Седьмым был начальник - человек добрый, внимательный к подчинённым. Он написал Геннадию в этом году трижды - поздравил сначала с Новым Годом, потом, через две недели, со Старым Новым Годом и, наконец, спросил пять дней назад, готовы ли отчёты по текущему месяцу. У Геннадия всегда всё было готово в срок, поэтому больше начальник и не уточнял.
Восьмым был Вовка. Но он чаще звонил или приходил - с компьютером он не дружил, некогда обожжённые глаза хоть и видели, но плохо, и от монитора уставали быстро.
... Был и девятый человек, который ему однажды написал, но - по ошибке, наверное, и Геннадий ему так и ответил. Больше смешной ник "Чебашка Рыжич" ему писем не присылал, хотя и "постил" иногда на стену: "С Рождеством, Крокодил!" (Геннадий так и звался на сайте - "Крокодил Геннадий", фамилию он не ставил) или "С днём Защитника Отечества!" - или ещё какое поздравление. И оба больше друг о друге не вспоминали до какого-нибудь ещё глупого "дня". Обычная интернет-вежливость, Геннадий уже сколько раз с ней сталкивался.
... Кроме этих девятерых человек на страничку к нему больше никто и не заглядывал. Да и что заглядывать - человек как человек. Те оставшиеся не перечисленными тридцать три человека вряд ли особо интересовались жизнью Геннадия - родственники, живущие в других городах, однокурсники, с которыми Геннадий последний раз виделся на выпускном, сослуживцы, случайные интернет-знакомые, когда-то столкнувшиеся с Геннадием на каком-нибудь форуме... Некто "Крокодил Геннадий" не пользовался особой популярностью, хотя на несколько сайтов регулярно (но регулярность эта могла быть - дважды в месяц) заходил, в том числе и на этот "ВКонтакте". Рассматривал полупустую страничку, а на него глядел в ответ с потрёпанной нечёткой фотографии лихой "защитник Родины" с автоматом в руках, стоящий рядом с вертолётом (от вертолёта на фото был, правда, один грязно-зелёный бок). Как же давно Генка-Крокодил смотрел в окуляр фотоаппарата там, в полушаге от долгожданного пути домой, после всех передряг службы...
Человек по имени Геннадий о службе вспоминал нечасто. Совсем не вспоминал, точнее, только снилось иногда всё это, давнее, полузабытое, но Геннадий просыпался, заваривал себе крепкого чаю и, глядя в маслянисто-чёрную гладь окна, в котором отражалась жёлтым пятном люстра, говорил себе, либо что пора бы сделать в квартире генеральную уборку, а поспать можно и потом, всё равно уже скоро утро, - либо что надо снова ложиться и ни за что не думать о только что приснившемся.
Впрочем, перед тем как лечь спать, Геннадий включал компьютер. Такая уж у него была традиция.
Каждый вечер - или каждую ночь, если просыпался - он запускал аську, ждал, пока в списке загорится зелёненький цветочек у одного-единственного контакта, открывал окно сообщений и писал, медленно, одну за другой все тринадцать букв и один пробел, хотя на работе над клавиатурой руки так и летали.
"Спокойной ночи".
Компьютер ждал пару секунд - и приходил человеку ответ: "Спокойной ночи".
"Спасибо", - улыбался человек по имени Геннадий и ложился спать, поскорее, пока отзвуки пожелания не растаяли в маслянистой черноте окна.
А утром от того тревожного сна, поднявшего его ночью, не оставалось ни следа, ни отзвука, ни тени.
Человек по имени Геннадий собирался, делал пару бутербродов и выходил из квартиры, аккуратно закрывая за собой дверь на замок. Он убирал ключ во внутренний карман куртки и вызывал лифт, а потом, вместе с соседской девчонкой, которая в это время как раз шла в школу, дожидался, пока тот доедет до восьмого этажа.
Девочка - рыжая косица да неизменная улыбка. Человек не знал, ни как её зовут, ни где она учится, только напоминала она ему Веру, медсестру из моздокского госпиталя.
- Здравствуйте, - неизменно улыбалась девочка. Человек кивал в ответ, думая о своём. Разговорчивым быть у него не получалось.
... Сегодня, правда, девочка почему-то не улыбнулась. Теребила кончик косы и только поглубже прятала нос в высокий воротник куртки. Геннадий потуже замотался в шарф: ему было зябко - уже с самого утра, наверное. Или это тянуло из окна на площадке между этажами... Сквозняк выстужал любое тепло, оставляя после себя головную боль и желание никуда не ходить. Не надо было ему, Геннадию, ночью под форточкой открытой сидеть... Но заснуть было выше его сил.
Соседская девочка так ничего и не сказала. Геннадий только вышел из подъезда, а она уже убежала, придерживая школьную сумку рукой. Человек снова подумал, что хорошо было бы остаться дома, сказавшись больным. Правда, какой из него больной? Спину разве что ломит - но, может, это от холода так... И голова болит - от недосыпа, видимо.
На улице мёл снег, колючий и злой, летел белыми кусачими горстями в лицо и норовил залепить глаза. Человек шёл вдоль проспекта в сторону метро, и ему казалось, что это в горах ветер воет, а не вдоль домов, и голова раскалывалась, словно после взрыва... Мина. Наверное, это была мина, та самая, которая выдрала душу из Вадима, оставив в груди одни ошмётки.
... Человек по имени Геннадий добрёл до метро и спустился вниз по эскалатору. На станции было тепло. Человек некоторое время глядел на покачивающиеся под потолком шары ламп, пытаясь собрать все мысли воедино, но глаза слезились и болели, а от взрыва, прогремевшего много лет назад, всё ещё болела голова.
Подъехал поезд, и ноги сами понесли человека в вагон вместе с другими людьми. Через четыре станции они столь же самостоятельно вышли из тесно набитого вагона и понесли человека к эскалатору, потом через стеклянные двери наружу, потом вверх по улице, и колючий снег сердито толкал в спину, чтобы человек поторопился.
Да, конечно надо было торопиться. Вовка, взводный, говорил, что на точку надо выйти ещё засветло... Эх, как же спину ломит - вчера весь день рацию на своём горбу таскал. А ещё автомат, БК, вещмешок...
Нет, если та мина уже взорвалась, значит, они к дороге возвращаются. Да и рацию "туда" Крокодил, как радист, сам тащил... Их машины подберут, Вовка сказал, ровно в 9:15. А сейчас сколько? Геннадий прищурил слезящиеся от ветра глаза и взглянул на новомодное табло над входом в аптеку. Цифры мигнули и сменились на "09:02".
Надо, надо торопиться.
Человек по имени Геннадий обогнул аптеку, поднялся по ступенькам и вошёл в здание. Огляделся. Где он? А, на работе... Работа... Да что это за работа? Так мелочь. А вот там, раньше...
"Есть такая работа - Родину защищать..."
Первый раз человек услышал это высказывание в военкомате. Второй раз - когда рапорт подавал, в Чечню. А вот вернулся когда - больше и не слышал ни разу: не модно. Модно говорить, что армия - это два потерянных года жизни...
Да разве же зря? Зазря свою кровь не проливаешь, друга не вытаскиваешь зазря из-под миномётного обстрела... Голова уже не болит почти - только сверлит и сверлит череп над бровями.
Кажется, кто-то его спросил, что с ним. Человек по имени Геннадий вяло отмахнулся: это после взрыва, скоро пройдёт. Мина взорвалась, понимаете, совсем рядом. Он, Генка-Крокодил, хотел Вадима вытащить - да не успел...
Но спросившего это не успокоило. Даже скорее встревожило ещё больше. И снова какие-то вопросы, но человеку так плохо, что он на них ничего вразумительного ответить не может, только беспомощно озирается, сидя на диванчике в холле. Часы над выходом показывают 09:11. Скоро машины подъедут к точке, как Вовка говорил, но как же его найдут?..
А потом оказалось, что начальник ведёт его под руку к гардеробу, помогает одеться и говорит о том, что надо себя беречь, что с температурой надо дома лежать, врача вызвать, что Вова не простит ему, если Геннадий больным работать будет... А Валентин из одного с Геннадием отдела спрашивает адрес...
Человек по имени Геннадий сидит больным нахохлившимся воробьём и ждёт чего-то, сам не зная, чего - начальник подождать велел, вот он и ждёт... Начальник - старший брат Вовки, взводный Геннадия сюда и устроил четыре года назад...
Тут появляется Валентин и ведёт Геннадия на улицу. "Сколько времени?" - с беспокойством спрашивает тот.
"Четверть десятого. Садись в машину, поехали", - отвечает Валентин.
Четверть десятого - 9:15. Человек успокоено садится в машину и закрывает глаза.
***
День у Лерки не задался, и это было определено с самого утра неприятным разговором с мамой. Как всегда: не те интересы, не те друзья - сплошь виртуальные, в её возрасте, мол, так нельзя, мало ли, кто запутает девчонку; а ещё, конечно, она не слушает никогда маму, а ещё она никогда ей ничего не рассказывает, а ещё был бы папа - точно бы выпорол... Лерка мужественно молчала, сжимая в кулаке кончик косы, но из квартиры убежала в конце концов вся в слезах, пряча их за высоким воротом. И в школу опоздала. И день короткий из-за олимпиады у старших. Дурдом одним словом - хоть домой не возвращайся... Лерка стояла на пороге школы в гордом одиночестве, прятала в воротник нос - от ветра, и думала, что в ближайшей интернет-кафешке тепло и можно с друзьями - теми самыми, из-за которых с мамой поссорилась, - запросто поболтать по аське, не боясь родительских нотаций. Снег мёл в лицо, попадал в глаза и таял, стекая по щекам мокрыми дорожками. Просто снег. А в интернет-кафе тепло и деньги у Лерки есть - немного, но хватит. Правда, туда дурак Витька с компанией пошёл, но Лерка помнила, что стоит Витьке усесться там - откуда ни возьмись появляется его мама и с воплями и руганью уводит мальчишку домой. Она игромании боится у ребёнка... Лерка не раз эту сцену наблюдала злорадно, спрятавшись за кадкой с разлапистой монстерой. Монстера - это почти как монстрик, только растение. И оно хорошее, оно прячет Леркин любимый уголок от остального мира.
Так что Витьки можно не бояться. Да и дома всё равно никто не ждёт, мама поругалась-поругалась - и на работу ушла. Кому Лерка тогда нужна в пустой квартире?
... Конечно же, Лерка всё равно пошла домой. Дом-то был ни в чём не виноват. Только покружила слегка по дворам, но замёрзла и подошла к подъезду одновременно с какой-то машиной.
С Леркой по жизни постоянно что-то случалось, поэтому когда из машины с трудом вылез сосед, она не сильно удивилась: таких совпадений в её жизни был "вагон и маленькая тележка". Она просто открыла дверь и стала ждать. Одновременно с появлением из машины соседа во дворе нарисовалась женщина с шестого этажа - Лерка пару раз с ней вместе в лифте поднималась и помнила, что женщина эта даже на неё, девчонку, глядела с подозрением: не маньяк ли? А может - это она неприличные слова под кнопками нацарапала?.. Третьим взрослым стал водитель машины - и все они, по-видимому, направлялись к одному подъезду.
Человек шёл медленно и странно, похожий на больную птицу. Чёрное пальто ещё больше усиливало впечатление, и казалось, что это старая, сутулая ворона прыгает по снегу, а ветер толкает её, заставляя неловко взмахивать краем крыла - полой пальто.
Водитель шагал рядом с человеком-вороной, поддерживая его, и с беспокойством что-то говорил, но Лерка подумала, что сосед вряд ли его слушает. Потом водитель окликнул женщину с шестого - попросил помочь, - но та поджала губы, ускорила шаг и быстро скрылась в подъезде, чуть не сметя Лерку с дороги. Помогать неизвестно кому в наш век опасно...
Дверь за женщиной захлопнулась. Упрямая Лерка вновь её открыла и дождалась, пока подойдут мужчины. Придержав дверь, Лерка пропустила обоих и, ловко обогнав их на узкой лесенке в четыре ступеньки, первая вызвала лифт.
- Геннадий, - спросил водитель, - тебе на какой этаж?
- На седьмой нам, - влезла Лерка с хозяйским видом и пояснила: - Мы соседи.
И принялась разглядывать человека, которого, оказывается, зовут Геннадием.
Надо же, не такой уж и старый, как Лерке казалось, и совсем не похож на военного, не то, что обычно. Бледный, сутулый, и губы шепчут что-то...
- Геннадий заболел, надо врача вызвать, - сообщил тем временем мужчина, которого Лерка не знала. Девочка кивнула, выходя из лифта.
На этаже человек по имени Геннадий долго копался в карманах в поисках ключей, а потом так же долго и неловко открывал дверь. Лерка невольно задержалась на пороге своей, пустой сейчас, квартиры, дожидаясь, пока сосед благополучно к себе войдёт, а потом, решившись спонтанно, кинула школьную сумку в коридор, захлопнула свою дверь и сунулась следом за соседом, как никогда бы не поступил взрослый разумный человек:
- Помочь чем надо?
***
Человек по имени Геннадий лежал на кровати и слушал, как кровь зло и неровно толкается в виски. Было тихо-тихо - там, снаружи. Даже странно, что тихо. На войне так не бывает, обязательно какой-то звук есть. Особенно в городе: то чеченёнок какой заговорит-заканючит, то собака, облезлая, бездомная и по-шакальи злая, забрехает вдалеке, то выстрелы, то взрывы...
Человеку холодно. Пожалуй, это единственное ощущение он явственно осознаёт - помимо боли-ломоты, которую причиняет любое прикосновение, даже пледа к коже, и того, как сердце с каждым ударом ноет. Ещё голова до краёв налита болью, и, наверное, если открыть глаза, она выплеснется вместе с ними.
Сердце бьётся зло, с трудом, тоже через всю ту же ноющую боль. Ему, наверное, тяжелее всего - остальное тело болезненно-расслабленно распласталось под пледом.
Вадим. Мина. Звон в ушах. Долгий путь до машин...
Может, он, Генка-Крокодил, - в госпитале? Поэтому так тихо...
Над головой звучат голоса - за шумом сердца не слышно слов, только гул, то стихающий, то нарастающий:
- Иди, иди, заразишься, не дай Бог.
- Врача дождусь. Поезжайте, Валентин Николаевич, вам на работу надо...
***
Лерка осталась одна в пустой квартире. Геннадий, конечно, лежал на кровати, дыша рвано, неровно, цепляясь пальцами за край пледа, но его словно и не было - Лерке сложно было объяснить это чувство. Она осторожно отошла от кровати, оглядываясь, провела рукой по порожку застеклённой книжной полки. На пальце осталась пушистая серо-бежевая пыль. Корешки книг глядели на девочку чередой авторов и названий - всё сплошь старые, советские издания, как у бабушки.
Лерка прошла вдоль полки, касаясь пальцем кромки, и вдруг отдёрнула руку и замерла: из-за стекла, с выцветшей старой фотографии на неё глядели солдаты. Они стояли втроём, с привычной небрежностью привалившись к серо-зелёному боку вертолёта, и тот, что был справа, - мечтательно улыбался, наверное, представляя себе, как вертолёт несёт его домой... Крокодил. Крокодил Геннадий.
Сразу же всплыло в памяти фото с его странички: оно же. Точно оно. Вернее, там была только часть, правый край - один Крокодил.
Лерка обернулась на лежащего в забытьи Геннадия, потом отодвинула стекло и, затаив дыханье, достала фотографию. Подержала в руках, чувствуя, как заливается жаром - неловко было так хозяйничать в чужой квартире в свои неполные четырнадцать.
Но с другой стороны - только в неполные четырнадцать ты ещё не боишься маньяков и насильников, о которых мама смотрит по телевизору, и веришь, что если ты хороший и доверчивый, то и все люди вокруг такие же, хорошие, и никто тебе не причинит зла - просто оттого что ты не ждёшь от мира зла. И самый страшный кошмар про Страшную Чёрную Машину, которая похищает детей в тёмных переулках, - это уже всего лишь детская страшилка, сон, от которого всегда можно проснуться...
Лерка перевернула фотографию и увидела на обратной стороне размашистую надпись поблёкшими чернилами - телефонный номер. Он был исправлен карандашом, уже другим почерком, торопливо, неровно и неразборчиво.
Лерка опустилась на пол, поджав по-турецки ноги, и принялась разглядывать ряд цифр, словно странную головоломку. Это восьмёрка... А это четвёрка... Интересно, а это тройка или девятка?.. Девятка.
Человек по имени Геннадий застонал и невнятно пожаловался, что холодно. Лерка вскочила на ноги, подбежала к нему и потрогала горячий-горячий лоб. На виске билась жилка. Человек поглядел на девочку, чуть разлепив глаза, и улыбнулся непослушными губами:
- А... Моздок. Вера... Ну, снова привет.
***
Человек по имени Геннадий не удивился, увидев знакомые, с беспокойством нахмуренные рыжие брови и россыпи веснушек, даже над прикушенной губой. Верка, которую, видать, сам солнце озолотило веснушками...
Сердцу жарко от того, что Вера снова рядом, и больно - потому что ужасно тяжело биться. Оно торопится, старается, но выходит плохо. Тянет в сон, в котором не будет всё так болеть. Даже ломота уже не так чувствуется, как то, что в груди больно.
Генка смутно припоминает, как Верка в прошлый раз рассказывала про чеченского снайпера, из-за которого и попал тогда Генка в госпиталь. Пуля вошла в спину, но всё же до сердца не достала. А вот мышьяк, в котором, по слухам, "чехи" свои пули варили, до этого комка мышц дотянуться своей отравой сумел. Генка выжить не должен был ну никак - врачи всерьёз говорили, что не иначе как мать вымолила у Бога непутёвому сыну ещё несколько лет... Они, циничные хирурги, уже вообще ничему не удивлялись на войне. Рассказывали о таких чудесах, что профессора всех медицинских институтов поседели бы и сошли с ума от осознания того, что молитва, святая вода и обычная горячая надежда на Того, Кто, в отличие от всех остальных, никогда не бывает бессилен, порою лечили самые тяжёлые случаи, а вот лекарства и операции - нет... Кто знает, на что способна вера одной маленькой человеческой души.
Интересно, теперь-то что... Контузия? Поспать бы... Ничего не делать, не шевелиться и чтобы комок мышц в груди - не бился с такой болью, словно в нём новая пуля засела... Спать, ничего не осознавая.
Спать...
В голове у Геннадия всё давно смешалось: прошлое и настоящее, война и холодный зимний город девять лет спустя, ранение и очередной боевой выход, которых после госпиталя никак быть не могло, потому что вернувшись с того света, человек по имени Геннадий оставил армию; Верка, мама, соседская девчонка...
Спать. Чтобы сердце не разрывалось на части, цепляясь за рёбра в попытках гнать по телу вязкую кровь.
Спать...
- Ой, очнитесь, очнитесь, - просила Вера смешным голосом малой девчонки, - Геннадий...
***
Лерка беспомощно присела на край кровати. Врача всё не было, а Геннадий - тот самый Крокодил, которому, ужасно стесняясь, Лерка писала иногда! - лежал то ли без сознания, то ли в глубоком сне. И было страшно в пустой квартире, и непонятно, что делать, и хотелось, чтобы кто-то пришёл, решил, сделал что-нибудь...
Девочка снова перевернула фотографию, которую продолжала сжимать в руке. Потом встала и подошла к телефону, втиснутому на край стола между папкой бумаги для принтера и монитором. Подняла трубку и, вглядываясь в неразборчивые карандашные каракули, набрала телефон. Чуть слышное "тр-р... тр-р-р..." в трубке. Тишина. Протяжные гудки...
Трубку подняли быстро, и энергичный мужской голос спросил:
- Ген?
- Н-нет, - пискнула Лерка, тут же растеряв все остатки спонтанной смелости. Потом поглядела на Геннадия и, глубоко вздохнув для храбрости, выпалила скороговоркой: - Нет, Гена... Дядя Гена... - у неё просто язык не повернулся взрослого человека назвать по имени, - он заболел... Врача вызвали... А он лежит... А врач всё никак не приедет, - в носу защипало от осознания собственной беспомощности, и Лерка закончила совсем жалобно: - и что делать я не зна-аю...
Под конец фразы Лерка уже плакала в трубку, отчаянно хлюпая носом.
- Не реви, - мгновенно сориентировался голос. - Вот как чувствовал - правильно сделал, что никуда сегодня не поехал. Сейчас подъеду. Там у него на тумбочке у кровати таблетки лежат? Белые такие, мелкие. Если да - дай ему две запить. А то если сна сердце опять скажется... Дай, в общем. Две.
Лерка, зажимая трубку плечом, подскочила к кровати. Вот таблетки. Времени реветь уже не было. Метнувшись на кухню, Лерка налила в кружку воды из чайника, а голос продолжал инструктировать:
- Дашь выпить - и жди меня. Жар у него есть?
- Б-было тридцать семь и восемь... - всё ещё заикаясь после слёз, сообщила Лерка, пытаясь одной рукой выковырять таблетки из упаковки.
- Посмотри тогда в шкафчике на кухне - коробку с лекарствами, и разведи ему терафлю, если найдёшь. Поняла?
- Поняла...
- У него было, я помню. Так что найдёшь. Ну всё, я в машине, одной рукой рулить не удобно. Не ревёшь?
- Нет...
- Ну вот и молодец. Повезло Крокодилу с племяшкой.
Лерка хотела возразить, что она не племяшка, а просто соседка... Но таинственный обладатель телефона-с-фотографии уже повесил трубку, а гудкам было неинтересно.
Пришлось будить Геннадия, совать ему таблетки, давать запить - он даже глаз не открыл. Отчаянно хлюпая носом, Лерка снова кинулась на кухню, разыскала шкафчик, коробку, терафлю, поставила на огонь чайник и, пока вода кипела, вернулась в комнату. Надо померить Геннадию температуру...
Девочке и в голову не приходило, что она может уйти, бросить тут его... Что он всего лишь сосед и никому в этом мире доверять нельзя. Что мама с ума сойдёт, когда узнает, и выпорет, точно выпорет, как давно грозилась...
Лерке было страшно - но не поэтому. Она отчаянно боялась, что с этим странным человеком, её неразговорчивым соседом, что-то случится плохое. Он стонал чуть слышно и дышал слабо и тяжело. Лоб горячий и на виске под пальцем Лерки редко и неровно билась жилка.
Слишком медленно и слишком неровно.
А если он сейчас возьмёт - и умрёт?!
Лерка снова заплакала - от беспомощности, страха и досады на саму себя.
... Засвистел чайник, и Лерка птицей метнулась залить терафлю. Потом - в комнату, трясти за плечо и пытаться напоить беспомощного, как ребёнок, человека. Геннадий не хотел открывать глаза, но послушно выпил кислый горячий напиток. Движениям Лерки он не сопротивлялся, только хватал иногда за руку цепкими, длинными пальцами и сжимал крепко-крепко, так что Лерка закусывала губу, но руки не отнимала. И шептала упрямо, скорее себе, чем ему:
- Не смей умирать... Скажи своему сердцу, чтобы работало...
***
Геннадий слушал Веру и улыбался - правда, внутри, а не губами. Было ужасно-преужасно больно, но как хорошо было понимать, что война теперь далеко, и мины не визжат, и враг из ниоткуда не появится...
И можно расслабиться и замереть... И сердце пусть замрёт, а не бьётся о рёбра с такой болью. Просто не шевелиться и спать, чего бы там Вера ни говорила... А боль нарастала, и стало трудно дышать. Когда же лекарство подействует, которое Вера дала выпить?
И тут Геннадий испуганно замер: а вдруг - нет никакой Веры?! А есть боевой выход, и сердце просто прихватило. И Вера - это уже глюки, и Крокодил всех подводит и задерживает, и вот-вот появятся "чехи"...
Ужас захлестнул Генку с головой, ему не хотелось умирать, не хотелось попасть в плен, просто не хотелось подводить друзей!
... А потом холодные руки Веры помогли ему присесть и выпить что-то, и "чехи" пропали из воображения, и снова стало тихо и больно.
- Только не умирай, - шептала Вера. - Войну прошли... прошёл, а дома помрёте? Крокодил, ну что же ты, а?
"Войну прошёл"... Но это как? Война ещё идёт, взрывы грохочут, Вадим умер... Война не кончилась и не закончится никогда, и всегда будут взрывы, всегда кто-то будет умирать. Война всегда...
Скручивает болью грудь, и трудно дышать, и хочется замереть, не шевелиться вообще и спать. Всегда спать и так обхитрить войну. Она будет идти - но уже не для него...
- Ну, Крокодил, проснись, не стони так страшно, - плакала Вера. - Не умира-ай... Мне страшно. Крокодил!
Но ему уже хотелось спать, и было холодно, и боль потихоньку стихала, потому что и сердце уже устало биться о рёбра.
- Ну пожалуйста!..
Господи, она что, плачет, что ли? Вот дурёха... Ему же так только лучше будет - там, во сне.
- Ну очнись ты! - Вера совершенно точно плакала и сердилась.
- Не хочу... - шепнул Генка упрямо. - Не хочу на войну.
- Её нет, - столь же упрямо ответила Вера. По голосу - совсем девчонка, неужели она такая молоденькая?.. - Война уже давно закончилась. Но нельзя же уходить! А кто жить будет?!
Действительно, кто?
Но спать хотелось всё сильнее... И больно с каждым вздохом, так что даже дышать не хочется.
- Не уходи... Мне страшно, - жалобно сказала Вера. Или... Не Вера? А маленькая девочка, так похожая на Веру?
- Не уходи!
Война... закончилась?
И теперь надо просто жить и просто защищать тех, кто вокруг - не автоматом, не от "чехов"...
- Вер? - переспросил Геннадий тихо, заставляя сердце биться дальше, через боль, но биться - и сам через боль задышал. Не уйдёшь же, когда она ревёт рядом. Нехорошо как-то, не по-людски. Особенно теперь, если она права и войны больше нет.
И тут резкой трелью прозвенел звонок в дверь, и Геннадий окончательно понял, что он не на войне.
***
Лерка бросилась открывать дверь, не думая даже, кто это там звонит. Ей было страшно так, как никогда раньше, хотя Геннадий очнулся и даже что-то сказал.
На пороге стоял подтянутый мужчина, смутно похожий на того бойца, который глядел через кучу-кучу лет с центра фотографии.
Он улыбнулся и протянул руку:
- Владимир, Генин товарищ... бывший взводный. Врача ещё не было?
Лерка замотала головой, вытирая слёзы.
Владимир шустро разулся и прошёл в комнату. Что-то спросил у Геннадия, тот тихо-тихо ответил. Владимир рассмеялся. Лерка заглянула в комнату и увидела, что Геннадий лежит с открытыми глазами.
Владимир подошёл и с серьёзным видом поблагодарил, наклоняясь к девочке:
- Спасибо, ты мне друга спасла. Повезло ему с племяшкой...
- Я просто соседка, - неловко возразила Лерка, упираясь взглядом в пол. Жаркая, но приятная волна окатила её от щёк, от корней волос до кончиков пальцев на ногах. Неужели надо всего лишь помогать людям - чтобы на душе становилось неловко, по-приятному неловко, тепло?..
- Вот как, - удивился Владимир. - Ещё бывают такие соседи... Ну, значит, живём, страна ещё не развалилась, война не проиграна.
Лерка смущённо улыбнулась - и тут загудел домофон.
- Врач, - предположил Владимир и пошёл открывать.
Лерка присела на край кровати и поймала на себе внимательный взгляд соседа. Тот улыбнулся, чуть-чуть, больше глазами, чем искусанными губами.
- Здрасте, - улыбнулась в ответ Лерка.
- Вера, - губы человека всё же улыбнулись вслед за глазами, пусть и немного криво.
- Лера, - поправила смущённо девчонка.
- Я понял.
Тут вошёл врач - усталый мужчина в синем халате, - и Владимир что-то ему говорил, а мужчина кивал, мерил Геннадию пульс, слушал его сердце... Лерка отошла, чтобы не мешаться под ногами.
Присев на край стола, девочка откинулась назад, задумчиво покачивая ногой. Случайно задела пяткой системный блок и подпрыгнула на месте, когда тот загудел, просыпаясь... а потом не сдержала любопытства и зажгла монитор.
Компьютер сам залогинился - или, может, находился только в спящем режиме до этого. Разглядывая ярлыки рабочего стола, Лерка, вполуха слушая врача, говорящего что-то про спазм и сердце, навела курсор на знакомый цветочек и, успокаивая себя мыслью, что она "просто перелогинится и напишет друзьям, чтобы не волновались", Лерка запустила аську, всё равно чувствуя, как пунцовеют щёки. Программа загрузилась быстро - и высветила сиротливо только один-единственный контакт: "Крокодил Геннадий"...
Лерка, честно-пречестное слово, и в мыслях не держала смотреть чужие сообщения, но - какая же может быть переписка с самим собой?.. Она сама не заметила, как открыла окошко сообщений - и замерла.
Это была переписка. Действительно переписка: стройный ряд сообщений себе - и от себя.
"-> Крокодил Геннадий [03.03.2009; 00:02:50]:
Спокойной ночи
<- Крокодил Геннадий [03.03.2009; 00:03:01]:
Спокойной ночи
-> Крокодил Геннадий [04.03.2009; 03:11:59]:
спокойной ночи
<- Крокодил Геннадий [04.03.2009; 03:12:02]:
спокойной ночи
-> Крокодил Геннадий..."
Лерка долго-долго стояла перед монитором и просто не знала, что делать. За спиной Владимир прощался с врачом. А на кровати под кусачим шерстяным пледом лежал человек. Вполне обычный человек - по имени Геннадий и по прозвищу Крокодил... И единственным, кто желал ему спокойной ночи, - был он сам.
Лерка торопливо пощёлкала по клавишам, немного повозилась с настройками аськи... Потом выключала компьютер и обернулась, находя взглядом Геннадия. "Дядю Гену", как она назвала его в разговоре с Владимиром.
... Она ещё додумывала эту непривычную мысль и совмещала Геннадия с тем "самым настоящим военным, с которым я иногда даже переписываюсь, и он что-то отвечает!" - а Владимир уже мягко, но настойчиво её выпроваживал. Причём делал он это с искренней заботой: заразишься ещё, не дай Бог, заболеешь... А родители волноваться не будут?
- У меня только мама, - буркнула Лерка, надеясь, что родительница её ещё не хватилась, с работы вернувшись. А то ведь такую лекцию закатит о том, что в мире все сплошь маньяки и хотят воспользоваться её беспомощностью! Мама не доверяла в этом мире никому. И никому не верила... Иногда Лерке, доверчивой, пусть и замкнутой, её становилось очень-очень жалко. Ведь целый мир тебя ждёт - такой же готовый на добро, как ты!
Ну... Или не такой же - попадались Лерке и хулиганы, и просто нехорошие люди, - но упрямая девочка твёрдо знала: всё зло в мире просто потому, что люди не делают добра.
Мама никогда об этом не говорила, Лерка сама это поняла. Мама... Ох, что же будет, если она узнает.
... Но реальность, надо сказать, превзошла все Леркины ожидания. Лерка столкнулась с родительницей ровно в тот момент, когда вышла из соседской квартиры, - а мама как раз поднялась на этаж на лифте. Столкнулась - и внутренне вся сжалась, но вместо покаянной исповеди с порога демонстративно промолчала. За спиной, в дверях соседской квартиры, стоял Владимир, и его безмолвная поддержка придавала Лерке уверенности, что она всё сделала правильно, что помочь Геннадию - это было верное решение.
Но мама, понятное дело, так не считала. И искренне боясь, что с непослушной дочкой, с того времени, как ушёл отец, совсем отбившейся от рук, что-то случится, она, ещё не войдя в квартиру, уже в ужасе спросила:
- Ты как туда попала?!
- Зашла, - мрачно буркнула Лерка.
- Что? Ты... зашла?! Ты хоть капельку головой думать можешь?!
Лерка подумала, что мама действительно испугалась. Совесть больно вгрызлась в душу, не желая понимать, что верный поступок и поступок, которым будет довольна мама, - не всегда одно и то же. Впрочем, совесть почти не ошибалась - чаще всего мама была права. И конечно это очень, очень опасно - вот так вот всем доверчиво помогать...
- Послушайте, - вдруг раздался спокойный голос Владимира, - даже если Лера не права - она спасла человеку жизнь. Моему другу и вашему соседу.
Мама поджала губы, всем своим видом показывая, что словам кого попало не верит. Лерка воспользовалась моментом и прошмыгнула в квартиру. За её спиной Владимир спокойным и ровным голосом объяснял маме, что произошло.
Лерка не вслушивалась в слова, только в тон - и думала, что Владимир умеет убеждать. Он такой спокойный и уверенный... И там, в Чечне - а в том, что он и Геннадий там были, Лерка не сомневалась, - Владимир, наверное, так же спокойно отдавал приказы и принимал решения. И его хотелось слушаться.
Мама возразила - но жалобно, беспомощно. Что-то про опасность, про безотцовщину - Лерка прикусила губу, чтобы не рассопливиться, - и про то, что не все люди такие благородные, такие... правильные...
Владимир рассмеялся, взял её под руку и вошёл в квартиру, на ходу заметив:
- Мне жена уже плешь проела на эту тему. А я всё равно верю, что люди должны делать добро друг другу - тогда и зла меньше станет.
- Я тоже так думаю! - встряла Лерка, но под взглядами обоих взрослых мгновенно сникла и смоталась на кухню.
Владимир снова заговорил своим ровным голосом, на этот раз жалуясь на то, что за Генкой нужен уход, а самому Владимиру сложно будет выкраивать время - сегодня случайно повезло... Что жене, Марине, сложно готовить ещё и Гене, помимо семьи, - у неё как назло сейчас в школе переаттестация проходит, она целыми днями там пропадает, а если и дома - то с бесконечными конспектами, тетрадями и документам... Что им обоим очень непросто будет разрываться между своим домом и Генкой.
Лерка попыталась понять, зачем он всё это рассказывает, но так и не догадалась, а мамин ответ не услышала - зазвонил телефон, и пришлось объяснять однокласснице, что задано на завтра. А когда она разобралась с домашкой и повесила трубку, Владимира в квартире уже не было. Странно задумчивая мама вручила Лерке кошелёк и попросила сбегать в магазин за курицей.
Нотаций Лерка сегодня так и не дождалась.
... А поздним вечером, тайком включив компьютер и запустив аську, Лерка принюхивалась к запаху крепкого куриного бульона и ждала.
Мигнул "цветочек" одного из контактов.
"-> Крокодил Геннадий [05.03.2009; 23:59:57]:
спокойной ночи"
Лерка замерла, снова ощущая, как та приятная волна жара окатывает с головы до пят, и торопливо набила тринадцать букв и один пробел посерёдке. Потом добавила ещё слово - и смайлик:
"<- Чебашка Рыжич [06.03.2009; 00:00:09]:
Спокойной ночи, Крокодил! :)"
Обычная интернет-вежливость, вроде бы... Но на сердце тепло-тепло. Как будто из-за плеча глядит на монитор Владимир и улыбается: всё правильно, Лер.
Когда Лерка была маленькой, а папа ещё не ушёл, они читали книжку про крокодила Гену и Чебурашку, маленького и рыжего. Только Лерка ещё не умела тогда выговаривать букву "р", и Чебурашка стал Чебашкой, а потом это смешное слово прижилось как прозвище самой Лерки.
Выключив компьютер, девочка вздохнула и нырнула под одеяло. Владимир наверняка был прав, раз даже мама его послушалась. А Геннадий... Пусть скорее выздоравливает. Лерке на столько разных тем с ним хочется поговорить!..
И может... Может, маме тоже будет интересно с ним... поговорить?
А человек по имени Геннадий в это время вообще ни о чём не думал: он просто спал, как ребёнок не желая расставаться с простым чувством теплоты в сердце - после того, как ему всего лишь пожелали спокойной ночи.
Ему снилась то ли Вера, то ли Лера - а то ли и вовсе Лерина мама, а которой рассказывал Вовка. Они все получались такими похожими... Потому что, наверное, война - осталась во времени, в прошлом, а добро - оно навсегда. И добро сестрички из госпиталя, и добро маленькой доверчивой девочки со смешным прозвищем "Чебашка Рыжич" - почти Чебурашка...
А Вовка говорил - мать её обещала помочь. Гене неловко было ей обременять, но кто же с Вовкой спорить будет? Он решил - и все сделали, а он, как всегда, больше всех. Уж он-то умеет делать добро. Волшебник...
"Прилетит вдруг волшебник
В голубом вертолёте..."

Апрель 2012 года,
Москва,
http://samlib.ru/o/ososkowa_w_a


Оценка: 9.47*4  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  А.Лакс, "Срок твоей нелюбви Бонус" (Женский роман) | | А.Субботина "Непорочная для Мерзавца" (Романтическая проза) | | М.Эльденберт "Танцующая для дракона. Книга 2" (Любовное фэнтези) | | Е.Кариди "Бывшая любовница" (Современный любовный роман) | | У.Соболева "Чужая женщина" (Короткий любовный роман) | | У.Гринь "Няня для дракоши" (Юмористическое фэнтези) | | Е.Мелоди "Условный рефлекс" (Романтическая проза) | | А.Тарасенко "Пятый муж Блонди" (Юмористическая фантастика) | | Д.Тард "Реквием для зверя. 2/2" (Романтическая проза) | | LitaWolf "Попаданка с секретом" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список