Ососкова Лента: другие произведения.

Бд-11: Выше ноги от земли

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 5.36*11  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Конкурсный вариант рассказа
    Финалист БД-11 :)

Полная версия, Эпилог
- Любит, не любит, любит...
Весело хохоча, я удирал по огороду от Лейли, стараясь уберечь пресловутую ромашку и узнать-таки, "любит" или "не любит". Мне было 15, на дворе стоял май, и хотелось, чтобы эти солнечные дни тянулись вечно. Отец, вернувшийся после очередного контракта, чинил крышу на террасе и с высоты поглядывал на нас - загорелый, весёлый, в выцветшей тельняшке. Мама пекла ароматные лепёшки к чаю. На террасе лежал новенький CD-плеер и диск к нему - запоздалый отцовский подарок на мой день рожденья, его привезли отцу друзья аж из Москвы. Кино, Алиса и Янка Дягилева - любимая музыка отца. Цоя и Кинчева я любил и тогда, а вот Янку понял гораздо позже...
Лейли запыхалась и отстала, я ловко перескочил низкий заборчик и, довольный жизнью, плюхнулся на зад за кустами. Запрокинул голову, слушая, как смеются на террасе отец с мамой, как Лейли зовут её родители. Над участком плыл волшебный запах маминой выпечки.
Отец уехал в середине июня. А 2 августа - я хорошо запомнил это число - пришла похоронка. Капитан ВДВ Олег Николаевич Огарёв погиб в Дагестане. Это было ужасно несправедливо - что похоронка пришла в день ВДВ, но ничего поделать мы уже не могли.
Семья Лейли уехала из Грозного в конце августа. 11 сентября я похоронил маму. 24-ого бомбили рядом с домом, в школу я с того дня больше не ходил, а вскоре её и закрыли. В октябре я ушёл под землю - да так и остался потом, находил сухие углы, лазил по коллекторам, забирался в бомбоубежища - в нашем районе почти никого не осталось. Ещё ходил по заброшенным домам, собирал всякое барахло. Продавал на рынке в другом районе, покупал - вот глупость - помимо еды ещё и батарейки. Но мне казалось, если плеер перестанет играть - словно отец второй раз умрёт. Били меня на рынке часто, пытались плеер отобрать... до тех пор, пока я не купил у Бека, такого же рыночного барахольщика, как и я, хороший гвоздодёр. Там, под землёй, он иногда был нужен даже чаще ножа, да и на земле - сразу отстали.
Голодал ли я? До ноября - нет. А вот в ноябре...
В этом углу было сухо и почти тепло. Если не думать, что выход завален из-за недавней бомбёжки, можно было даже считать, что мне повезло. Но это было глупо, вопиюще глупо - потому что уже который день я не вставал. Не ел я - дурную бесконечность, дни здесь не заметить. Пил гнилую воду, когда ещё были силы доползти до лужи. Потом сил не было и на это. Я лежал, меняя батарейки, а в ушах надрывалась Янка, жёстко, мрачно - и теперь я её понимал. Потому что у меня тоже не было никаких шансов.
В этом было что-то глупое: а вдруг Янка ещё будет петь - когда я её уже не услышу. Жизнь отслаивалась от меня, как ненужная шелуха, боль отступала. Я плавал в безвременьи, изредка возвращаясь в мир звуков - где пела Янка.
В какой-то момент, словно сквозь сон, я почувствовал, как рвутся мои связи с этим миром, где было столько боли. Я стал лёгким-лёгким, и, казалось, здесь меня удерживала только Янка в наушниках. Умер? Уже? Нет, я бы заметил. Впрочем, неважно.
Потом плеер разрядился. В наступившей тишине - я не слышал грохота близкой бомбёжки, а тела уже не чувствовал, - я ясно понял, что здесь, в этом дрянном мире, меня уже не держит ничто...
Только уходить так - было глупо! Сын офицера, сын десантника-героя - подыхал от голода в канализации!
Если бы кто-нибудь только мог поменять мою судьбу!.. Если бы...
Грохот, который я не услышал. На меня посыпалась земля. Через несколько взрывов от потолка отлетел кусок. Вспышка - бесконечно-долгая, вне всякого времени. Отчаянный крик в окружающем безмолвии:
Господи, Ты слышишь?! Ты же есть, я знаю! Чего Тебе стоит - не жизнь, так хоть смерть - достойную дай! Хотя бы... просто человеческую.
Потом была темнота. И песня Янки.
***
- Имя?
- Руслан. Олегович Огарёв.
- Возраст?
Молчание, потом ответ с неуловимой ноткой издёвки:
- 15.
- Что ты делал рядом с позицией нашего взвода?
Мальчишка, сидящий по-турецки у костра, поправил замотанные скотчем наушники на шеи, усмехнулся:
- Шёл.
- Почему за бойцами?
- Не видел я их. Там, - кивок в темноту окна, - есть залаз. Я под землю возвращался.
- Зачем?
- Я в одном коллекторе жил... живу, в углу, - снова странная усмешка. - Там сухо.
Лейтенант Рубцов закатил глаза. С этим мальчишкой можно было битый час разговаривать и ничего не добиться, кроме этой вот усмешки. Шёл к залазу. Живёт он под землёй, видите ли. А то, что тут войска стоят давно, - он почему-то не знает, будто с Луны свалился. Вот бы старлей заглянул, решил, что делать, а то даже глядеть на мальца жалко - в одной штопаной водолазке сидит, а за стеной снег метёт. До Нового Года всего три дня осталось.
Старлей Николаев появился через полчаса. Выслушал доклад, поглядел на парня жалостливо и, припомнив что-то, спросил:
- А Олег Огарёв, из ВДВ, - не батя тебе... был?
- Отец, - согласился пацан, вгляделся в лицо Николаева, словно спрашивая: "Почему - я здесь и сейчас?". Старлей не выдержал взгляда, отвёл глаза:
- Я ему в Дагестане жизнь задолжал. И отплатить не сумел... Семья-то твоя где?
О подозрениях ("Да ты чего, Рубль, в чём этого тощего, как смерть, пацана подозревать?!") Рубцова забыто, даже самим Рубцовым. Было что-то в голосе пацана такое - что верилось.
Этим пацаном был я. И удержаться, ничего не рассказать Николаеву, было трудно. Но - нельзя...
- Мать умерла, невеста в Ставрополе.
- В 15 лет невеста?! Ну и нравы... - фыркнул старлей. - А ей сколько же?
- 13, - я пожал плечами и заставил себя добавить, будто ничего и не было: - Вырастет. Я... подожду.
В собственные слова я больше не верил. А Николаев - верил.
Он забрал меня к себе, во временный штаб роты. Накормил - мельком подивившись отсутствию аппетита, повспоминал отца моего, его бой последний, предложил из города помочь выбраться - отказ. Никуда не пойду, а бои под землёй, мол, пересижу. Веришь, Николаев? Веришь. А я - нет.
А утром проснулись - глядь, а меня-то и нет. То ли привиделся, то ли ушмыгнул незаметно. Искать некогда - приказ двигаться. Штурмовая группа пошла, следом остальные. Бодро. "Чехи" лупят-огрызаются, но близко не подходят - стеснительные, видят, что, стоит им показаться, будет им хана.
Четыре квартала прошли - как по маслу. Даже подозрительно. На пятом бойцы расслабились немного, думали, проскочат так же легко... Но вот стоило сунуться вглубь квартала - превратились улицы в кусок геены огненной не земле. "Чехов" кругом - тьма, как волков обложили. Только заместо красных флажков - мины.
"Вот вам и Новый Год послезавтра. Успеет наступить хоть?" - с тоской подумал Николаев, знаком веля своей штурмовой группе закрепиться во дворах. Без подкрепления двигаться вперёд бессмысленно, всех "чехи" положат. Вызвал по рации полковника, доложил. У того голос усталый, помертвевший:
- Придёт помощь, сто первый, - говорит. - Вы дождитесь только.
Старлей заверил, что понял, сплюнул на землю. Не дождутся они, коли чуда какого не случится. "Чехи" задавят числом - как только на штурм подымутся, "акбар" свой крича... Но бойцов приободрил, передал слова полкана, велел стрелять пореже, экономить патроны.
А тут "чехи" и поднялись на штурм.
- Вот и хана нам. Уже не выйдем, - выругался старлей, когда очередной миной разворотило землю в пяти метрах от него. Воронка получилась знатная - там неглубоко трубы какие-то проходили, канализационные, наверное.
Вызвал полкан, спросил, как обстоят дела. Получил матерный ответ, заверил, что постарается прислать ребят, и посоветовал, как появится возможность, уходить. Николаев пообещал прилететь на крылышках и с нимбом - как только "чехи" тут окончательно всех постреляют. Снова приободрил ребят и с грустью подумал, что Иринка его уже не дождётся. И сын, Безымянный ещё Игоревич Николаев, что со дня на день родиться должен по срокам, никогда отца не увидит.
Загнали "чехи" всех бойцов - а осталось их семь человек со старлеем Николаевым, - во двор одного из домов, остальные позанимали. Стреляют, бойцы огрызаются короткими очередями. Обложили "чехи" плотно, видать, так и полечь им предстоит здесь, среди осколков, грязного снега и воронок от взрывов.
... Вылезший из-под земля я был, верно, похож на призрака. Бледный - сколько уж под землёй провёл - и тощий, одни глазищи, поди, сверкают. А ещё мокрый и в грязи по уши. Воззрился на меня Николаев, как на видение с того света. Уж меня-то точно никто не ждал.
А я скакнул под укрытие стен, повалился на пол, с наслаждением выпустил из рук гвоздодёр, которым уже до крови натёр руки. В наушниках орёт Янка - та единственная песня, что осталась. "Выше ноги от земли".
- Ну здравствуй, - хриплю, - старлей. Видать, это семейное у Огарёвых - тебя спасать. Пить есть?
Он, всё ещё ошалело, суёт мне флягу, в которой бултыхается не успевший растаять снег. С наслаждением хлебаю, половину на себя проливая. Сам не ожидал, что так дико пить хотеться будет. Думал... впрочем, я много чего думал.
Перевёл дух. Вот теперь и поговорить можно.
- Мне, - говорю, уже не хриплю, я, - ваш полкан сказал, вы тут где-то застряли, выбраться не можете.
На душе гадко. Нехорошо, когда верят каждому твоему слову, даже такой глупости, как "Полковник ваш всё рассказал по первой просьбе непонятному мальчишке"...
- Как видишь.
Я оглядел семерых бойцов, перемазанных в своей и чужой крови, четырёх раненых у стены, кивнул. Вижу.
- Я там завал разгрёб. Можно прямо отсюда далеко уйти. И на поверхность вылезти, если не завалит. Но у меня с собой гвоздодёр, крепкий, можно будет проковыряться. Так что собирайся, старлей. Отсюда прямо, на разветвлении направо, а оттуда беспрепятственно долезете до моего залаза. Это где меня Рубцов выцепил вчера.
Слушают меня бойцы, как ангела Господня или галлюцинацию свою. До тех пор, пока не заматюгался отборно, видя, что медлят, - не поверили. Но ангелы Господни, как известно, не матюгаются, а галлюцинации гвоздодёром не бьют по ноге старлея. Значит, и вправду я, настоящий. И выход настоящий предлагаю.
Зажглись лица, посветлели. Отсрочка приговора, может, доживут ещё до Нового Года.
- А трёхсотых протащить там можно будет? - первым делом спрашивает Николаев.
- Протащите, - уверенно киваю я. - А мне оставьте автомат и пару магазинов. Прикрою.
- Ты чего, ополоумел?! Я остаюсь! - взъярился старлей, чуть не прибил, оплеуху закатил: - У тебя невеста в Ставрополе! Тебе ещё жить и жить, придурок!
Выдержал я его взгляд:
- Это тебе, старлей, жить и жить. Сына хочешь сиротой оставить через час после рождения? Я остаюсь. Потом уползу, я же тут всё знаю, - лгу я уверенно. Не уползу, но Николаеву знать это не стоит. И снова, как всегда: я не верю, а он - верит. Но борется с собой или со мной - я не понял.
- Ты... придурок! - жалобно. И взглянул прямо в глаза мне, дёрнулся вперёд, будто обнять хотел... Отпрянули мы разом. Словно понял он всё. - Ты... - ещё жалобнее. И неловко перекрестился. И вместо споров или ещё чего только вымолвил: - О, Господи...
На этом и кончился спор. "Идите", - мотнул я головой и отвернулся, твёрдо зная, что бойцы не ослушаются. Мой выбор, не их - вот и всё, что я им сейчас дать могу. Простите, ребята, я знаю, что каждый из вас не колеблясь выбрал бы себя - не ушёл бы. Но выбираю я, а не вы.
Бойцы собрались, подхватили раненых. Сунул мне Николаев калаш, два магазина к нему - всё, что осталось. И гранату - чтобы уйти как положено, когда патроны кончатся.
Спасибо, Николаев. Я затем и здесь.
Залезли, я снова повторил им маршрут, вручил гвоздодёр, залёг у самой поверхности. Янка в наушниках привычно надрывалась. Я обернулся напоследок - а Николаев медлит у поворота.
- Иди, - киваю. - В моём углу... узнаете всё, - и добавил про себя: "Только поверьте".
- Я сына Русланом назову, - голос у Николаева дрожит. Эх ты, старлей... но приятно. Хоть какой-то Руслан жить будет.
... А тело Руслана Огарёва за месяц крысы уже обглодали до аккуратных косточек. Но паспорт я положил этой ночью - он почему-то со мной остался, как и гвоздодёр и плеер, в котором теперь играла только одна песня. Николаев увидит, когда будет там проходить. Узнает. Может, и не поверит, хотя что-то понял уже здесь, но это - правда. Самая настоящая. Там валяется моё тело. А Господь внял тому крику - и я умру здесь, умру, как положено сыну героя-десантника... Я перехватил поудобнее автомат, прицелился и дал первую очередь. Один из "чехов" упал.
Любит. Извини меня, Лейли.
Новая короткая очередь.
Не любит. Я Николаеву соврал: я ждать тебя не буду.
Любит. Не любит...
Выпустил из рук гранату я на "Любит". Ну, значит, любишь, Лейли.
Значит будем в игры играть,
Раз-два - выше ноги от земли. (Я.С. Дягилева)
У меня две могилы. В одном месте я умер. В другом погиб. А разницу я вам пояснять не буду.
Оценка: 5.36*11  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Казначеев "Искин. Игрушка"(Киберпанк) В.Старский ""Темная Академия" Трансформация 4"(ЛитРПГ) С.Волкова "Попаданка для принца демонов 2"(Любовное фэнтези) С.Панченко "Warm"(Постапокалипсис) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) К.Вэй "Меня зовут Ворн"(Боевое фэнтези) О.Рыбаченко "Геном Варвары-красы и космические амазонки"(Боевая фантастика) А.Джейн "Подарок ангела"(Любовное фэнтези) У.Соболева "Пока смерть не обручит нас"(Любовное фэнтези) Рерол "Андердог"(ЛитРПГ)
Хиты на ProdaMan.ru ��Дочь темного мага, часть 1��. Анетта ПолитоваОтдам мужа, приданое гарантирую. K A A��Как снег на голову�� II. Ирис ЛенскаяВолчий лог. Сезон 1. Две судьбы. Делия Росси��ЛЮБОВЬ ПО ОШИБКЕ ()(завершено). Любовь ВакинаСлепой Страж (книга 3). Нидейла НэльтеОфисные записки. КьязаКнига 2. Берегитесь, адептка Тайлэ! Темная КатеринаОсвободительный поход. Александр МихайловскийНевеста двух господ. Дарья Весна
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"