Острикова Елена Александровна: другие произведения.

Проводники судьбы

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Полная версия романа Жизнь Миры, девятнадцатилетней студентки из Воронежа, круто меняется, когда она знакомится на кладбище с загадочным Александром. Он молод, красив и многого достиг в жизни, но девушка не может отделаться от ощущения, что он что-то скрывает. Став жертвой нападения, так или иначе связанного с ее новым другом, и едва не погибнув, Мира начинает собственное расследование. Оказывается, Александр живет вне закона и скрывает свою истинную личность. Кроме того, в числе его недругов - очень близкий Мире человек. Но вскоре оказывается, что все это - лишь надводная часть айсберга...


  

Елена Острикова

  

Проводники судьбы

  
  

0x08 graphic
0x01 graphic

  

роман

  
  

Воронеж

2009

  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Острикова Е. А.
   Проводники судьбы. Роман, 2009. - 209 с.

Пролог

Залечатся раны, и кровь что вода -

Все смоет дождь, не оставив следа.

   У Александра не возникло недобрых предчувствий, когда его остановил сотрудник ГИБДД. Правил он не нарушал, а потому был спокоен. Новая серебристая "Audi" не может не привлечь внимания стражей порядка на дорогах. Но Александр был очень осмотрителен, даже незначительная авария могла иметь для него пагубные последствия.
   Вот и на этот раз Александр молча протянул документы. В самый последний момент он заметил, что на водительских правах и медицинской справке стояли разные фамилии. Как глупо! Просто перепутал, положив этим утром в бардачок "старую" медицинскую справку, то есть оформленную на его прежнюю фамилию. Лучше б вообще забыл дома! Оправдания, вроде, "Ах, простите, перепутал! У меня дома еще целая куча фальшивых документов" вряд ли помогут.
   План созрел мгновенно. Протянув правую руку через открытое окно, Александр молниеносно выхватил документы у милиционера, а левой резко открыл дверцу, двинув ее гаишника так, что тот оказался на асфальте.
   Дальше он действовал почти автоматически: захлопнул дверцу, зажигание, сцепление, первая передача, газ... Александр опомнился, лишь когда стрелка спидометра дошла до шестидесяти. "Audi" стремительно набирала скорость - кажется, она стоила потраченных денег. Заглянув в зеркало заднего вида, молодой человек увидел, что гаишник уже поднялся с земли и бежит к своей машине, поспешно передавая что-то по рации. Ясное дело - описание машины и номера.
   То, что номерные знаки придется перебивать, Александр понял еще в тот момент, когда рванул с места. Возможно, потребуется и перекрасить машину. Хорошо, если милиционер не успел разглядеть лица водителя... В глубине души Александр прекрасно понимал, что все эти меры помогут ему лишь при самом благоприятном исходе дела.
   А Александр верил в благоприятный исход. Верил настолько, что любой другой вариант вызывал в нем крайнее изумление и неприятие. Однако у него были очень веские причины, чтобы придерживаться именно такой позиции.
   Он верил в благополучный исход, когда услышал завывание сирен; не изменил своим убеждениям и тогда, когда голос из громкоговорителя приказал ему остановиться. Правда, в тот момент, когда Александр обнаружил у себя на хвосте четыре машины с мигалками, он подумал, что, возможно, стоило попытаться подкупить стража порядка (принципы - принципами, но когда жизнь висит на волоске, надо проявлять гибкость).
   Правил отныне не существовало. За одну минуту он нарушил их больше, чем за всю предыдущую жизнь. Проехал два светофора на красный, потом пересек двойную сплошную... Ни с чем не сравнимое ощущение - ехать по встречной полосе! И все это на скорости сто километров в час по мокрой осенней дороге.
   Движение постепенно стало более оживленным. К счастью, Александр успел вовремя съехать на правую часть дороги. Он явственно понимал, что лишь только наличие большого количества машин не позволяет преследователям начать стрельбу по колесам. Вскоре, он, к огромному облегчению обнаружил, что из четырех машин преследования на хвосте у него висят только две, да и те заметно отстали.
   В какой-то момент он осознал, что все кончено, но иллюзия безопасности рассеялась в тот момент, когда ему пришлось остановиться у светофора в плотном потоке машин. "Audi" оказалась в среднем ряду, не оставляя ему никакой возможности начать обгон: ни по полосе встречного движения, ни даже по тротуару. В какой-то момент Александр поймал себя на мысли, что уже совершил многое из того, что раньше казалось ему просто кощунственным, и готов совершить еще больше.
   Над ним нависало тяжелое осеннее небо. И на лицах людей, снующих по тротуарам, он видел лишь озабоченность и тоску. Одну улыбку, одну-единственную улыбку! Это изменило бы все... для него.
   Пятнадцать секунд, которые Александру пришлось отстоять в пробке, оказались самыми длинными в его жизни. Когда он, наконец, тронулся с места, две машины с мигалками были уже близко. В этот момент он заметил новую опасность: на расстоянии в сотню метров дорогу перекрыли. Его уже ждали.
   Резко вывернув руль, Александр свернул во дворы. "Audi" занесло на тротуар, но он все же сумел справиться с управлением. Когда Александру удалось вырулить на проезжую часть, он ощутил, как по лбу скатилась капля пота. Двое-трое пешеходов в этот день могли с уверенностью сказать, что счастливым избавлением от гибели обязаны единственно собственной быстроте и ловкости.
   Петляя между многоэтажными домами, Александр подумал, что, возможно, есть смысл бросить автомобиль и попытаться затеряться в жилом комплексе. Но две машины ГИБДД, показавшиеся в зеркале заднего вида, и зловещее завывание сирен заставили его отказаться от этого намерения.
   Чтобы оторваться от погони, Александр пошел на отчаянный маневр. Проезжая мимо длинной цепочки гаражей-"ракушек", стоящих почти вплотную друг к другу, он резко свернул, направляя "Audi" в зазор между металлическими стенками, явно предназначенный только для пешеходов. Когда раздался скрежет металла по металлу, молодой человек подумал, что расчет его оказался неточен, и машина застряла. В этом случае он смог бы выбраться, лишь разбив ветровое стекло. Но все обошлось, и лишь царапина на крыле автомобиля свидетельствовала о безрассудстве водителя.
   Вырулив на главную дорогу, Александр обнаружил, что выезжает из города. Вдоль дороги тянулись посадки и лишь кое-где стояли отдельные строения. Хорошо это или плохо, он и сам пока не смог оценить. Так или иначе, местность была незнакомая, и это давало преимущество стражам порядка. Одна из патрульных машин все еще следовала за ним, правда, на довольно значительном расстоянии. Звуки выстрелов не стали для него неожиданностью. Александр знал, что они целились в колеса. К счастью, он еще не совершил ничего такого, что заставило бы их вести огонь на поражение. Пока не совершил. Расстояние было слишком большим, и пули не достигали цели. Александр усмехнулся. Будь у него винтовка или хотя бы пистолет, он бы показал им, как с одного выстрела пробить шину. Чтобы не дать преследователям прицелиться, он петлял, в глубине души понимая, как сильно рискует - пуля может попасть в бензобак. Топлива оставалось не так много, но и этого бы вполне хватило, чтобы "Audi" взлетела на воздух.
   Прекратив маневры, Александр вдавил педаль газа в пол. Стрелка спидометра дошла до ста сорока километров в час и поползла дальше.
   Знак "Опасный поворот" попался на глаза ему слишком поздно... На скорости сто шестьдесят километров в час нет шансов вписаться в поворот. Избежать аварии было уже практически невозможно. Ощущение вседозволенности не позволило ему поддаться панике. В голове всплыли некогда услышанные инструкции. Нельзя вдавливать педаль газа в пол. Несколько раз прерывисто нажать на тормоз. Была ли от этого какая-то польза, он так и не понял.
   Дорога резко сворачивала вправо. Впереди - обрыв. Напрягая силы, Александр выкрутил руль до упора, продолжая тормозить. Автомобиль стало заносить, и он, все еще держа себя в руках, повернул руль в сторону заноса. Он четко знал, что поступать нужно именно так, и еще верил, что это может помочь.
   Тормоза противно завизжали, и шины оставили черный след на асфальте. Александр на мгновение разучился дышать...
   "Audi" вылетела на обочину и остановилась у самого обрыва. Заднее левое колесо едва касалось земли. Только сейчас Александр смог свободно вздохнуть. Вероятно, до этого он даже не понимал значения выражения "во рту пересохло" или давно это забыл.
   "Audi" стояла почти перпендикулярно к дороге, по которой ехали преследователи. Повернув голову, Александр увидел, что милицейская машина несется на бешеной скорости по той же траектории, что и он за секунды до этого. Вероятно, отказали тормоза.
   Что угодно, лишь бы избежать столкновения! "Audi" заглохла, а завести ее уже не было времени. Не оставалось времени и на то, чтобы выбежать из машины или даже отстегнуть ремень безопасности...
   Удар был страшен. Если бы "Audi" стояла не левой, а правой стороной к обрыву, тело Александра уже было бы расплющено металлическими тисками. Сработала подушка безопасности, но, учитывая то, что удар пришелся в бок автомобиля, это едва ли помогло. Александр закричал от боли, но голос его потонул в адской симфонии рева двигателя, скрежета покореженного металла и хруста треснувшего стекла.
   Он знал, как это бывает: сначала боль, потом - тьма. Но на этот раз все было по-особенному жутко и нескончаемо. Обе машины, переворачиваясь, полетели вниз по склону холма. Александр до последнего момента не терял сознания и явственно ощущал все, что с ним происходило. Боль, боль и еще раз боль, а кроме того, скрежет металла, головокружение, нескончаемое движение и треск ломающихся костей - его собственных! Он даже смог почти точно посчитать, сколько раз "Audi" переворачивалась, ударяясь о склоны холма, поросшие кустарником: пять или шесть.
   Когда безостановочное вращение, наконец, прекратилось и воцарилась гробовая тишина, Александр ощутил что-то липкое на лице, и свет солнца от него заслонило облако кровавого тумана.
   К счастью, ни одна из машин не взорвалась, и обе так и остались лежать у подножья холма. Дороги здесь не было - вся долина была распахана и засажена озимыми посевами. Наверху, по трассе, время от времени проезжали автомобили, но никому из водителей и в голову не приходило заглянуть вниз. Единственным напоминанием об аварии остались черные следы шин на асфальте, но на них никто не обратил внимания.
   Осеннее небо, и без того серое и унылое, заволокли черные тучи, и пошел дождь. Крупные капли, падавшие на лицо Александра, привели его в чувство. Он открыл глаза, но не смог даже пошевелиться. "Сломан позвоночник", - промелькнула страшная мысль, и все вокруг вновь заволокла мгла.
   Молодой человек вновь пришел в себя уже через несколько минут. Он смог пошевелить рукой и вскоре, к огромному своему облегчению, понял, что сдвинуться с места ему не позволяет ремень безопасности. "Audi" лежала на боку, и Александр находился у самой земли. Достав из бардачка злосчастные документы, он поспешно рассовал их по карманам. Потом отстегнул ремень и попытался выбраться из машины. Все тело пронизывала боль, но ее уже можно было терпеть. Поблагодарив судьбу за то, что его не зажало в железные тиски, Александр выбрался из автомобиля через ветровое стекло, от которого теперь уже ничего не осталось.
   Дождь по-прежнему лил как из ведра, и под ногами хлюпала жидкая грязь. Александр огляделся. Он находился на краю распаханного поля, а вокруг ни души. Неужели никто не заметил две искореженные машины у подножья холма? Или всем безразлична чужая жизнь? Ничего удивительного. Даже его самого годы жизни научили относиться ко всему спокойно. Но Александр знал цену каждой жизни.
   Подняв голову к небу, он с минуту простоял неподвижно, ощущая, как капли воды смывают с лица запекшуюся кровь. Потом, словно очнувшись ото сна, побрел к милицейской машине. Он и так потерял слишком много времени, но тем не менее, не мог уйти, не узнав, что сталось с его незадачливыми преследователями. Ответ был слишком очевиден, но Александр не хотел верить в это.
   Пара изувеченных тел, перепачканных кровью, которые он не без труда вытащил из перевернутой машины, лежащей прямо на целине, не произвели на Александра особого впечатления. Он не раз видел и более жуткие вещи и знал по опыту, что некоторые люди, даже будучи подвергнутыми невообразимым пыткам, после смерти производят не столь ужасающее впечатление, как при жизни.
   Куда больший эффект на молодого человека оказало другое открытие: оба милиционера были еще живы. Один из них даже пришел в себя и, устремив затуманенный взгляд на Александра, пробормотал что-то невнятное.
   Александр почувствовал, что неожиданно стало нечем дышать, словно кто-то подкрался сзади и вонзил ему в спину острый нож. Он отшатнулся от тела, распростертого на земле, и, почти физически ощутив удар, направленный в грудь, рухнул в грязь. Все тело пронзила резкая боль, и по лицу мгновенно разлилась мертвенная бледность.
   Однако силы вернулись к Александру почти так же быстро, как и оставили его. Теперь лишь дрожь во всем теле напоминала о перенесенном потрясении. Поднявшись с земли, он бросил последний взгляд на раненых: оба лежали на земле в беспамятстве.
   Александр поспешно зашагал прочь, не оборачиваясь. Дождь, правда, уже не такой сильный, не переставал идти. Вся одежда на нем промокла и была перепачкана грязью, но Александра это мало беспокоило. Оглядев себя с головы до ног, он лишь застегнул молнию кожаной куртки, чтобы не были видны пятна крови на светлой рубашке. К счастью, на черных брюках багровые следы не были заметны.
   Трасса, по которой он ехал до аварии, за опасным поворотом, ставшим непреодолимым как для него, так и для его преследователей, шла на спуск. Пройдя две сотни метров, он добрался до того места, где можно было легко выйти на шоссе, не карабкаясь по кручам. Только теперь Александр вызвал скорую помощь. К счастью, его сотовый не разбился при падении с холма. Описав, насколько это представлялось возможным, место аварии, Александр понадеялся, что медики приедут достаточно быстро, но не быстрее, чем он поймает попутную машину и уедет отсюда.
   Как ни странно, голосовать пришлось недолго. Третья машина, попавшаяся Александру на глаза, остановилась у обочины. За рулем старенького "Москвича" сидел пожилой мужчина:
   - Куда тебе, сынок? - добродушно поинтересовался он.
   Ответ "мне все равно", пожалуй, показался бы старику довольно странным, поэтому Александр назвал один из близлежащих городов, безумно надеясь, что водитель "Москвича" держит путь именно туда.
   - Садись, нам по пути, - у Александра отлегло от сердца.
   Ведя машину, старик рассказывал своему попутчику что-то забавное. Александр слушал его в пол-уха: звук голоса действовал на него убаюкивающее. Только теперь он ощутил, насколько вымотался, и все его тело окатило волной приятной истомы. Александр постепенно задремал. В салоне машины было тепло и уютно. Вымокшая одежда постепенно высыхала, только пропитавшаяся кровью рубашка неприятно липла к телу...
  

Глава 1

Встреча на кладбище

Наша встреча на кладбище как дурной знак:

С тех пор в моей жизни все как-то не так.

   Неяркий белый дневной свет заливал кладбище. На сером небе четко вырисовывались отдельные лучи, проходящие через завесу облаков. Март был в самом разгаре. Асфальт все еще покрывал слой льда, наполовину растаявшего, а на обочинах дорог можно было найти сугробы грязного снега.
   До Пасхи оставалось еще несколько недель, а потому на кладбище было почти совсем безлюдно. Впрочем, несмотря на присутствие или отсутствие скорбящих, здесь всегда царила ни с чем не сравнимая атмосфера покоя, совершенно недоступная местам, где бурлит жизнь. Временами над кладбищем, хлопая крыльями, пролетали вороны. Со стороны деревьев, росших у ворот, доносилось веселое чириканье воробьев. Над могилами поплыл колокольный звон - в церкви, располагавшейся неподалеку, началось богослужение.
   По кладбищу шла высокая девушка в белом пальто и красной шляпке. Она не торопилась, сосредоточив все свое внимание на дороге. Совсем несложно поскользнуться, если идти на высоких каблуках по льду. Время от времени девушка останавливалась, чтобы рассмотреть надписи на могилах и установленные кое-где бюсты усопших. На некоторых надгробиях виднелись портреты древних старух; местами на девушку смотрели совсем юные лица, надписи лишь подтверждали факт их безвременной кончины. Временами попадались захоронения, где могильных плит не было и вовсе - одни кресты без каких-либо указаний на то, кто здесь погребен.
   Самой Мире не так давно исполнилось девятнадцать лет, и мир мертвых был для нее чем-то очень далеким и нереальным. Кладбища не вызывали у нее грустных мыслей, напротив: ей даже нравилось здесь. Нигде, кроме как здесь, она не ощущала такого умиротворения и отрешенности. Девушка любила бродить среди могил, рассматривать надписи и фотографии и думать о том, кем были все эти люди до тех пор, пока смерть не забрала их туда, откуда нет возврата. А еще на кладбище всегда очень тихо, только временами слышится перезвон колоколов. Мира очень любила эти звуки и даже всегда мечтала жить рядом с церковью: не для того, чтобы ходить туда - она никогда не отличалась набожностью - а только чтобы слушать колокольный звон.
   Вообще-то, будучи честной с самой собой, Мира осознавала, что любит атмосферу кладбища лишь потому, что еще не столкнулась со смертью, не потеряла никого из по-настоящему близких ей людей. По этой же причине девушка довольно скептически относилась ко многим обрядам поминовения усопших. Зачем оставлять у надгробий конфеты или, тем более, наливать алкоголь в граненый стакан? Разве что бомжи, подбирающие все это угощение, лишний раз помянут покойного добрым словом.
   И еще кое-что: находясь рядом с мертвыми, Мира ощущала, как ее собственная душа наполняется ни с чем не сравнимой жаждой жизни.
   А сейчас Мира шла к могиле тети. Та умерла давным-давно, когда она сама была еще маленькой девочкой. Мира почти не помнила ее. Она пришла сюда по просьбе матери, чтобы посадить у могилы цветы. Сама Мира, правда, склонна была думать, что еще слишком холодно и ничего не взойдет, но все же взялась за это дело.
   Девушка зашла внутрь оградки. Ничего особенного. Здесь, как и везде, лежал подтаявший грязный снег, перемежающийся кое-где с ледяными островками. Прежде, чем взяться за дело, Мира бросила взгляд вокруг. На обозримом расстоянии она увидела лишь троих людей, пришедших помянуть усопших. Ближе всего к ней, на расстоянии каких-то пятнадцати-двадцати метров, мужчина неподвижно сидел на корточках около могилы, склонив голову. Взглянув на него, Мира испытала легкое чувство вины, поскольку сама она в этот чудесный весенний день вовсе не собиралась предаваться печали.
   Откинув за спину длинные каштановые волосы с золотистым отливом, выбивающиеся из-под шляпки, девушка принялась за работу. Мира достала из пакета мастерок и пакетик с семенами и стала копать ямки. Сначала она долбила слежавшийся снег, потом землю, оттаявшую всего лишь на пару сантиметров вглубь. Копать дальше Мира и пытаться не стала: ковырять мерзлый грунт у нее не было ни малейшего желания. Закопав ямки, она подумала, что с таким же успехом могла бы посадить семена в асфальт. Эта мысль так позабавила девушку, что она не удержалась от смеха. Он нарушил тишину кладбища, и двое людей, пришедших помянуть покойных: старуха и мужчина средних лет - посмотрели на Миру с укоризной. Лишь человек, склонившийся над могилой, не обратил на смех ни малейшего внимания, словно и не слышал его.
   Девушка смущенно потупила глаза и с удвоенным усердием принялась за работу. Закончив, она вытерла перепачканные руки влажной салфеткой и взглянула на часы. Вся работа заняла от силы минут тридцать. Двое людей, которым смех Миры показался, очевидно, бестактным, уже, к огромному облегчению девушки, ушли. А мужчина, склонившийся над могилой, так и сидел, не меняя позы. В течение всего того времени, пока Мира была занята работой, он так ни разу и не пошевелился. Неподвижность незнакомца делала его похожим на изваяние.
   Мира огляделась вокруг. Кроме странного мужчины поблизости не было никого. Гробовая тишина окутала все вокруг, затаилась в воздухе. Вот именно, гробовая. Удачнее выражения и не придумаешь. Мира ощутила, что ей стало как-то не по себе. В этот момент зазвонили церковные колокола, и девушка вздрогнула от неожиданности. А незнакомец даже и не обернулся. Он сидел спиной к Мире, а потому девушка не могла как следует рассмотреть его или хотя бы определить возраст. Он был одет в светлый плащ, и у него были прямые рыжие волосы. Вот и все, что удалось разглядеть Мире.
   Последний раз окинув взглядом памятник на могиле тети, Мира поспешно пошла прочь. На кладбище по-прежнему не было ни души: только она и рыжеволосый незнакомец. А еще колокольный звон, разносящийся далеко по окрестностям. Мира ускорила шаг, рискуя поскользнуться на льду.
   Отойдя уже на порядочное расстояние от загадочного незнакомца, девушка резко остановилась. А что, если человеку стало плохо: закружилась голова, сердечный приступ или еще что... Несколько секунд девушка простояла в нерешительности. Ее мучил какой-то неосознанный страх - боязнь взглянуть в глаза незнакомцу. Наконец решив, что если не сделает этого, то будет жалеть до конца своих дней, Мира развернулась и направилась к мужчине.
   Идя к незнакомцу, Мира все-таки надеялась, что тот услышит шум ее шагов и обернется. Тогда, может быть, даже удастся сделать вид, что шла она вовсе не к нему, и избежать встречи. Но он не двинулся с места. Даже тогда, когда она подошла вплотную. Даже тогда, когда обратилась к нему:
   - Простите... - голос ее прозвучал как-то совсем неуверенно.
   Потом Мира решилась и осторожно коснулась рукой плеча незнакомца. Каким бы легким ни было прикосновение, оно произвело куда более значительный эффект, нежели слова. Мужчина резко обернулся и вскочил на ноги.
   От испуга и неожиданности девушка отпрянула и, поскользнувшись на льду, едва не упала. Несколько секунд, не в силах вымолвить ни слова, она рассматривала незнакомца. Он был еще очень молод, вероятно, одних лет с Мирой или чуть старше, однако мало чем походил на ее сверстников: тех, с кем она виделась в университете и на вечеринках у друзей.
   Первое, на что она обратила внимание, были глаза. Большие карие, словно источавшие лучистое сияние. Брови и ресницы были почти черными - намного темнее цвета волос.
   Увидев смущение на лице девушки, молодой человек добродушно улыбнулся. Мира отметила, что у него невероятно красивая улыбка.
   Молчание затянулось. Явственно ощущая, что краснеет, Мира наконец нарушила его:
   - Простите, ради бога, что помешала вам. Я, правда, не хотела. Просто заметила, что вы долго сидите в неподвижности... и решила, что вам стало плохо. Неловко как-то вышло...
   - Не страшно! - он ободряюще похлопал девушку по плечу. Хотя Мира видела его впервые, это прикосновение отнюдь не показалось ей дерзким. - Я просто задумался... Нахлынули воспоминания, - мужчина на мгновение посерьезнел. - А вы молодец. Нечасто увидишь тех, кто проявляет сочувствие к незнакомым людям, все больше равнодушие.
   - Я, пожалуй, пойду, - произнесла Мира, хотя уходить, по правде говоря, ей хотелось меньше всего на свете. - Не буду вас отвлекать. Еще раз простите за беспокойство.
   - Я тоже пойду, - заметил он. - Довольно предаваться печали. Что было, то прошло. Прошлого не вернуть. И если те, кто были нам близки, оставили нас, то, наверное, и в этом есть какой-то смысл.
   Мира лишь кивнула, не зная, что можно ответить на такое высказывание.
   Молодой человек приветливо улыбался ей, а она стояла на месте, не зная, что сказать или сделать, и чувствуя, как пылают щеки.
   - Мира, - представилась она, протягивая руку.
   Но мужчина не двинулся с места, и улыбка мгновенно исчезла с его лица.
   - Смеетесь? - он пристально посмотрел в глаза девушке, и в его голосе послышались горечь и досада.
   На этот раз пришел черед Миры злиться:
   - А вот и нет! - девушка сверкнула глазами. - Почему все так реагируют? Это мое настоящее имя, его дали при рождении. Да, редкое. И что с того?
   - Редкое... - эхом повторил он.
   Вместо объяснений он указал на надгробную плиту, у которой провел столько времени.
   С фотографии на Миру смотрело детское личико. Потом девушка взглянула на имя. "Мирра"... На другие надписи она уже не обращала внимания.
   - Моя сестра, - пояснил он, и голос его звучал как-то неестественно бесстрастно.
   - Мое имя пишется с одним "р", - смущенно промолвила она, злясь на себя за то, что не может сказать ничего более умного.
   - Ну, вот и замечательно, - произнес молодой человек, и черты лица его вновь смягчились. - А я Александр.
   Взяв ее руку в свою, он к огромному удивлению девушки коснулся губами тыльной стороны ее ладони.
   - Мне всегда казалось странным пожимать руку женщине, - заметил Александр, прочтя в ее глазах недоумение.
   Девушка улыбнулась, не в силах удержаться от злорадной мысли. Если бы она сегодня надела свои мохеровые перчатки, он бы еще долго отплевывался от шерсти.
   Внезапно Мира заметила, что ее нового знакомого что-то встревожило. Александр внимательно смотрел куда-то поверх ее головы.
   Только теперь Мира обратила внимание на то, что он выше ее по крайней мере на полголовы. Этим могли похвастаться немногие мужчины. Прикинув свой рост и высоту каблуков, она пришла к выводу, что в нем не меньше метра девяносто.
   Девушка обернулась. По кладбищу шла похоронная процессия. Она была пока еще далеко, но наверняка должна была пройти мимо. Полторы дюжины людей в трауре, гроб, священник, затянувший заунывное песнопение. Все как обычно. Грустно, печально. И все же...
   Вновь взглянув на Александра, Мира заметила, что тревога на его лице сменилась ужасом. В карих глазах затаился смертельный страх, безудержно рвущийся наружу.
   - Мне надо идти, - быстро произнес он и рванулся к воротам.
   Мира отстранилась, чтобы пропустить его, но лед под ногами, покрытый слоем талой воды, подвел ее. Чувствуя, что падает, девушка вскрикнула и взмахнула руками в поисках опоры. Она машинально ухватилась за Александра, но не смогла устоять на ногах и потянула его за собой. Более того, молодой человек оказался внизу, смягчив Мире падение. Девушка поднялась с земли с такой быстротой, как если бы оказалась на раскаленных углях.
   Александр так и остался лежать на земле. Он был очень бледен, а лицо исказила гримаса боли.
   - Ушиблись? Сильно? - спросила Мира, явственно ощущая, что задает самые глупые вопросы, какие только можно представить.
   - Нет, порядок, - быстро ответил Александр, вот только она почему-то в это не поверила.
   - Простите, я не нарочно, - проговорила Мира, помогая ему подняться.
   - Я сам виноват, - ответил Александр, вставая.
   Складки на лбу разгладились, и лицо его вновь приобрело спокойное выражение, но Мира все еще ощущала в нем какую-то напряженность.
   - Пойдемте!
   Не дожидаясь ответа со стороны девушки, Александр вышел за ограду, все еще держа Миру за руку и тем самым увлекая ее за собой. Он повел ее между могил, старательно обходя траурную процессию.
   Его ладонь была мягкой и теплой, а прикосновение очень приятным. Мирой вскоре, однако, овладело смущение и она попыталась убрать руку, но не тут-то было: Александр крепко держал ее.
   Мире стало очень не по себе.
   - Отпустите мою руку, - попросила она, стараясь говорить как можно тверже. К этому времени они уже дошли до кладбищенских ворот. Мира догадывалась, что ее слова не произведут на Александра ни малейшего впечатления.
   Но она ошибалась.
   - Конечно, - произнес он, выпуская руку девушки.
   За воротами была припаркована белая иномарка, очевидно, принадлежащая Александру.
   - Вас подвезти? - предложил он.
   - Нет, спасибо, - Мира слишком хорошо знала, что бывает с хорошими девочками, садящимися в машины к незнакомцам. - До свиданья! - поспешно попрощалась она.
   - Увидимся, Мира, - ответил Александр, подарив ей теплую улыбку, и сел в машину.
   Девушка поспешила к автобусной остановке села в маршрутную ГАЗель. Заняв место в кабине, она оплатила проезд и углубилась в свои мысли. Мира не заметила белую иномарку, следующую за маршруткой.
   Остановившись чуть поодаль от остановки, чтобы не привлекать к себе внимания, Александр проследил путь девушки до дома, отметив, в какой подъезд она вошла. Затем развернулся и поехал прочь.
  
  

Глава 2

Два солдата

  
   У линии горизонта появились первые слабые отблески солнца, но землю еще покрывала предрассветная мгла. Все небо заволокла плотная пелена облаков. Наступал еще один серый день. Ни день, ни ночь, как говорили в этих местах. Весь октябрь и большую часть ноября почти все время, не прерываясь, моросил мелкий дождь. Он превратил грунтовую дорогу в отвратительное месиво, по которому почти невозможно было идти пешком и очень сложно - проехать на машине. Маленькая деревня носила странное название Малые Бугры, написанное мелом на дорожном указателе, в нескольких местах пробитом автоматной очередью. Всего-то: несколько десятков домов, наспех оборудованный склад боеприпасов, рядом с ним два старых грузовика с нарисованными на бортах звездами и посреди улицы один-единственный колодец.
   Несмотря на то, что предрассветный воздух был чист, деревню словно окутывала серая пелена. Все одного цвета: хмурое небо, покрытые копотью стены домов и даже озабоченные лица людей, время от времени появляющихся на улице, и то лишь для того, чтобы набрать воды в колодце или просто скрыться в дверях другой лачуги.
   Сегодня было очень тихо, даже подозрительно тихо. Обычно людей на рассвете будили не крики петухов, а автоматные очереди или визг разрывающихся снарядов, сброшенных с воздуха, но в этот раз ничто не нарушало безмолвия. В деревне вот уже несколько недель стояла небольшая часть, и за этот срок она лишилась половины своего личного состава.
   Одна из самых больших изб поселения одновременно использовалась и как склад, и как жилое помещение. Все углы заставлены ящиками с боеприпасами, из обстановки только стол, кровать и три покосившиеся табуретки. Нехитрый скарб хозяев: старая одежда, кое-что из посуды, подранные одеяла и еще что-то малопонятное - лежало грудой в дальнем углу большой русской печи. Там же, вероятно, и спал кто-то из членов семьи. Лишь голубые занавески на окнах придавали избе обжитый вид, служа единственным напоминанием о домашнем уюте.
   На столе вместо скатерти была расстелена газета месячной давности. 17 октября 1943 года - тот самый страшный день, когда фашисты окружили деревню, отрезав как солдат, так и местных жителей от всего окружающего мира.
   У печи проворно сновала невысокая русоволосая женщина лет сорока. Вид у нее был усталый и измученный, а плечи сгорбились под тяжестью забот и тревог. На лбу залегли глубокие морщины, но голубые глаза, так же, как и в дни покоя и благоденствия, излучали мягкий свет.
   Внезапно тяжелая деревянная дверь скрипнула, и женщина вздрогнула от неожиданности. Резко обернувшись, она увидела на пороге молодого солдата. Шинель перепачкана грязью, голова непокрыта, волосы всклокочены, все лицо в копоти. Но юноша ласково улыбнулся, и от сердца сразу отлегло:
   - Вот я и дома, родная!
   - Слава тебе, Господи! Все обошлось, - пробормотала женщина. На глазах ее выступили слезы.
   - Ну что ты? Что ты? Не плачь! - уговаривал ее солдат, крепко прижимая к себе и целуя в лоб. - Как же могло быть иначе?
   - Как же ты без шапки? - шептала женщина, ласково гладя юношу по волосам. - Зори-то нынче холодные.
   Тот неопределенно пожал плечами, прошептав:
   "Хорошо, что голова моя не осталась там же, где и шапка".
   - Садись, дружок, отдохни. Устал, небось, с дороги. Я тебя сейчас чаем напою. А ты пока расскажи, как все было.
   - Да что тут рассказывать? Мы потеряли троих, - он перечислил фамилии. - И будь я проклят, если собранные нами разведданные того стоят.
   - А Артем жив?
   - Да, с ним все в порядке. Сейчас только доложит полковнику и придет сюда.
   - И то хорошо. Я ведь за вас двоих молилась: сначала за тебя, потом за него.
   - Лучше бы наоборот: сначала за него, потом за меня, - с улыбкой поправил молодой солдат. - Он рисковал сильнее, чем я. А вот и он сам, легок на помине, - добавил он. - Заходи, друг, посиди с нами.
   Артема не пришлось долго упрашивать. Это был молодой человек, лишь немного старше своего товарища, судя по погонам, в звании младшего лейтенанта.
   - Как приятно снова оказаться дома! - произнес он, входя. - Вот и свиделись, - обратился он к женщине. - Здравствуй, Маша! Ну, как ты тут без нас? - добавил Артем, обнимая ее.
   - Да, помаленьку... И почему меня все тут называют Марией? Это же не мое настоящее имя.
   - Возможно, потому, что так звали мать Иисуса, - с улыбкой произнес солдат.
   - Ну, что ты такое говоришь?.. - смутилась Мария. - Это же богохульство!
   - Это правда. Ты просто святая! - ласково произнес юноша, коснувшись ее щеки.
   Затем он обратился к Артему:
   - Ну, и что сказал полковник?
   - Да, ничего особенного... - отмахнулся тот.
   - Надеюсь, то, что мы узнали, действительно оказалось ценным?
   - Да, вполне.
   - И в чем же дело? Я тебя насквозь вижу. Плохие новости? Рассказывай!
   - Не то, чтобы плохие... Может статься, и хорошие...
   - Ну, что там? Не тяни!
   - Только что прибыл грузовик, нагруженный продовольствием и боеприпасами...
   - Но это же замечательная новость! Как им удалось прорваться через окружение?
   - Чудом, не иначе! Вот только груз предназначен не только для нас, но и для Вересаевки. Думаю, ты знаешь, где это находится...
   - Да, двадцатью километрами севернее.
   - Верно. И нам с тобой досталось почетное право доставить часть груза в это самое место.
   - Это безумие! Единственная дорога, по которой может проехать машина, идет по открытой местности. Обстрелять ее не составит труда. А одна пуля из винтовки, нацеленной на бензобак, и все, конец! Сам знаешь.
   - Знаю, конечно, а еще знаю, что приказы не обсуждаются. Что поделаешь? - Артем пожал плечами. - Полковник считает, что раз однажды удалось прорвать окружение, то нам с тобой это удастся вновь. Не печалься! Прорвемся!
   - Ты не должен ехать. Уж лучше я один!
   - Не забывай: ты тоже можешь погибнуть. Или попасть в плен. Это одно и то же, в конце концов. Да и вообще, - Артем засмеялся, - я тут старший по званию, и приказы отдаю тоже я!
   - А если я не подчинюсь? Ты отдашь меня под трибунал? - дерзко улыбнулся его друг.
   - Ну ладно, ладно... - примирительно начал Артем. - Пойдем уже, нас еще ожидает инструктаж.
   Мария все это время молчала, слушая разговор друзей. Но на лице ее проявились невесть откуда взявшиеся морщинки, а взгляд угас.
   - Вы еще зайдете сюда до отъезда? - спросила она у молодых людей.
   - А как же! - заверил ее Артем. - Мы выезжаем только с наступлением сумерек. Кипяти чай, Машенька, мы сейчас вернемся.
   - Не грусти, все образуется! - добавил молодой солдат.
   - Ну, пошли, пошли уже! - поторопил его Артем, открывая дверь и хлопая друга по плечу.
   Слушая наставления полковника, молодой солдат думал о том, что, вероятно, напрасно убеждал товарища в невыполнимости задания. Не в первый раз они оба шли на риск и не раз уже с честью выдерживали самые суровые испытания. А риск на этот раз был как нельзя более оправдан. Жители соседней деревни, так же, как и они сами, наверняка уже долгое время голодали. Сам он был вынослив и мог какое-то время обходиться без еды, но страдания женщин и детей рвали его душу на части. Артем тоже чувствовал это, может быть, не так остро, но все же чувствовал. И все-таки...
   Закончив говорить, командир спросил:
   - Есть какие-нибудь вопросы?
   - Товарищ полковник, - начал солдат. Он почувствовал, как Артем незаметно ткнул его локтем в бок, но не стал обращать на это внимания. - Разрешите мне ехать одному.
   - Нет, вы поедете вдвоем, - ответил полковник голосом, не допускающим возражений.
   В Малых Буграх весь день царило радостное возбуждение. С утра не раздалось ни одного выстрела. К тому же, теперь, когда в поселение доставили провизию, угроза голода отступила хотя бы на какое-то недолгое время.
   Вместе с солдатом, который вел грузовик с продовольствием, приехал журналист одной провинциальной газеты. Он писал о событиях на фронтах. Сначала его действия вызвали явное неодобрение у жителей деревни: "Ишь, нашелся тут: все ходит, да высматривает, будто шпион какой!", но очень скоро словоохотливый и веселый журналист завоевал всеобщее расположение.
   Выходя из избы, служившей полковнику штабом, друзья услышали громкий голос репортера:
   - Идите сюда, бойцы! Я вас сфотографирую. Советская страна должна знать своих героев!
   - Вот сюда! - продолжал он, когда двое подошли ближе. - Становитесь рядом с грузовиком. Кадр замечательный получится!
   - Да, фотография, наверное, хорошая выйдет, - согласился с ним Артем.
   - Как раз для некролога сгодится! - не сдержался его товарищ.
   Заметив смущение на лице журналиста, солдат ободряюще улыбнулся ему и сказал:
   - Я шучу. Не берите в голову! Мы вернемся, вот увидите!
   - Ты сейчас к Маше? - спросил Артем у своего друга, отходя от грузовика.
   - Да, - отозвался тот. - Пойду, утешу ее. Бедняжка, наверное, места себе не находит, переживает.
   - Моя Настюша, небось, только обо мне и думает, - со вздохом произнес Артем. - Тяжко ей приходится одной, да еще и с сыном на руках. Тоскую я по ней, очень тоскую. Но ведь разлука будет не вечной, свидимся еще, - добавил он, мягко улыбнувшись кому-то невидимому.
   Артем посмотрел другу в глаза:
   - Но если со мной что случится...
   - Я позабочусь о ней, - закончил тот, кладя руку на плечо товарища. - О ней и о твоем сыне. Разыщу их, где бы они ни были. Только не надо об этом больше, ладно?
   Расставшись с Артемом, он направился к избе с голубыми занавесками на окнах. Открыв дверь, юноша не нашел внутри Марии, но тем не менее в помещении кто-то находился. Он сразу ощутил это, а приглушенный стон, раздавшийся со стороны печи, развеял последние сомнения. По спине солдата пробежал холодок, и сердце учащенно забилось. Он так и не вошел внутрь, а захлопнул дверь и прижался к ней всем телом, словно боясь выпустить кого-то, спрятавшегося изнутри. Опустив голову, он пытался отдышаться, как после долгого изнуряющего бега.
   Обернувшись, молодой человек увидел Марию. Она шла по направлению к избе. Их взгляды встретились, и женщина все поняла. Мария слишком хорошо знала его, чтобы неверно истолковать выражение тревоги на юном лице. Она подошла ближе, нервным движением поправляя платок.
   - Что происходит? - спросил молодой солдат. Он в свою очередь слишком хорошо знал Марию, чтобы понять, что ей прекрасно известен ответ на этот вопрос. Несмотря на обуревавшие его чувства, слова прозвучали очень спокойно: он бы никогда не повысил голос, говоря с ней.
   - Я все объясню, - проговорила женщина, беря его за руку.
   Вместе они вошли в избу. Закрыв за собой дверь, Мария подвела его к печи и отдернула занавеску, покрытую многочисленными заплатками. Там на груде тряпья лежал мужчина лет тридцати пяти. Глаза его были закрыты, а лицо казалось очень бледным. На лбу выступили крупные капли пота - его явно лихорадило. Мужчина был облачен в военную форму, а погоны не оставляли никаких сомнений в том, что это был немецкий офицер.
   - Я нашла его два дня назад - когда тебя не было - в роще, что за деревней. Там до этого шли бои. Он нуждался в помощи, и я не могла пройти мимо. Не могла и доложить обо всем командованию. Они бы убили его. Понимаешь? - в голосе женщины звучала мольба.
   - Понимаю, - юноша ободряюще улыбнулся. - Он опасно ранен?
   - Нет... я думаю. Пуля попала в предплечье. Я вытащила ее и перевязала рану. Он потерял много крови, и у него был сильный жар, но сейчас ему уже лучше. Я думаю, он поправится.
   - Почему ты мне сразу об этом не рассказала? Ты сомневалась...
   - Я доверяю тебе, правда! - живо возразила Мария.
   - Я знаю это, - он мягко улыбнулся. - Ты сомневалась, что я пойму твои чувства? Боялась, что осужу?
   - Наверное, так, - виновато улыбнулась Мария. - Но я все равно рассказала бы тебе, только чуть позже.
   - Послушай меня, - он наклонился к ней, так что их глаза оказались на одном уровне и аккуратно обхватил руками ее голову, не давая отвернуться. - Да, бывают моменты, когда мне кажется, что ты понапрасну жертвуешь собой ради других, но я никогда не осужу тебя. Никогда я не позволю себе думать, что ты поступила плохо. Скорее изменю собственное мнение.
   - Я сохраню твою тайну, - продолжал он. - А когда ему станет лучше, помогу ему выбраться из деревни. Только пообещай, что будешь очень осторожна, пока меня не будет рядом. Никому не говори об этом и никого сюда не впускай.
   - Спасибо, спасибо тебе, - зашептала Мария, обнимая молодого солдата. - Ты мой защитник, ты мой спаситель. Буду весь вечер сегодня за тебя молиться. За тебя и за Артема.
   - Не бойся, родная. Все будет хорошо. Мы оба вернемся. Обещаю.
   Он говорил это искренне, от всего сердца, но не смог сдержать слова. Когда снаряд попал в кузов грузовика, машина перевернулась, но, к счастью, не взорвалась. Он был за рулем и остался в кабине, тогда как Артем вылетел из нее, пробив телом лобовое стекло.
   Протирая глаза от крови, сочившейся из пореза на лбу, солдат бросился к своему товарищу. Тот ничком лежал на земле. Он был уже близко, когда услышал свист. Снаряд попал точно в тело его друга, но у юноши уже не было времени, чтобы осознать это. Тело его пронзила адская боль. Какая-то неведомая сила разрывала на части плоть. А потом - пустота. Так оно всегда и бывает. Так приходит смерть.
  
  

Глава 3

Три четверки

   Высокий мужчина в черной кожаной куртке сделал последнюю затяжку и выбросил окурок в окно машины. Это была уже третья сигарета, которую он выкурил, наблюдая за двумя девушками, сидящими в кафе под открытым небом. В полдень в центре Воронежа было как всегда многолюдно. Все спешили по своим делам, и никто не обращал внимания на черный Фольксваген, припаркованный у тротуара в неположенном месте. А водителя от прохожих скрывали тонированные стекла.
   Внимание мужчины было приковано к девушке, сидящей к нему лицом. Густые светло-каштановые волосы, бездонные глаза, безупречно правильные, как с картинки, черты лица; а какая улыбка! Как красива и как похожа...
   Резкий порыв весеннего ветра, проникший в салон автомобиля через приоткрытое окно, отвлек его от нахлынувших воспоминаний. Он мог бы подойти к ней, поговорить... Мира не оттолкнула бы его, хотя, может быть, имела веские причины для этого. У нее доброе сердце, и она смогла бы простить. Водитель черного Фольксвагена знал о ней все. Он был знаком и с ее подругой - еще с тех времен, как та была девчонкой. Теперь Вера, конечно, стала другой. На смену косам пришло модное каре и оригинальная косая челка. Она повзрослела, и больше никто не мешал ей экстравагантно одеваться, вызывающе краситься и носить целую груду украшений. Только насмешливая улыбка осталась прежней.
   Мужчина тяжело вздохнул. Мысли его вновь вернулись к Мире. Вероятно, она не держит на него зла. Впрочем, девушка наверняка изменила бы свое мнение, узнай она, что он замыслил сделать. Но она не узнает. Никогда.
   Повернув ключ в замке зажигания, он тронулся с места.
   Покинув кафе, девушки пошли по проспекту, продолжая разговаривать.
   - У тебя еще есть сегодня пары в академии? - спросила Мира подругу.
   - Нет, я свободна как ветер! - радостно сообщила Вера, но вдруг всплеснула руками:
   - Какой кошмар! Я совсем забыла! На сегодня перенесли микробиологию. На пять вечера. А я пообещала маме забрать Олечку из детского сада. Что же делать?
   - Может быть, позвонишь матери и объяснишь ситуацию? Не пропускать же из-за этого пару!
   - Ну, я пропустила бы пару с удовольствием! Но на этот раз не выйдет. Это лабораторная, тут пропуски недопустимы. И родители сегодня заняты, и Мишки как назло нет в городе! Мира, выручай! Больше мне не к кому обратиться. Только не говори, что у тебя сегодня вечером английский!
   - Нет, английский у меня по средам, а сегодня понедельник. Так что я свободна. Только я боюсь, мне не разрешат забрать твою сестру. Я ведь не родственница ей.
   - Это не проблема. Я сейчас позвоню воспитательнице и предупрежу ее. А Олечка тебя знает и не побоится пойти с тобой. Ну, так как? Сделаешь это?
   - Конечно. О чем речь?!
   - Спасибо тебе большое! - вскричала Вера, сжимая подругу в объятиях. - Ты просто моя палочка-выручалочка!
   - Ну, что ты, что ты... - пробормотала Мира в ответ. Хотя она знала Веру много лет, безудержные эмоции подруги до сих пор приводили ее в некоторое смущение.
   - Зайдешь за ней около шести. В конце дня они всегда гуляют в "Парке Патриотов". Там еще музей, танки стоят и горит вечный огонь...
   - Я все это знаю: я же ведь там живу, - перебила ее Мира.
   - Ну, вот и славно! Тогда встретимся у академии?
   - Какой академии?
   - Медицинской, конечно! Где я, по-твоему, учусь? К тому времени, как вы приедете, я как раз закончу рассматривать под микроскопом симпатичную плесень - или какую-нибудь другую микроскопическую живность.
   - Только не надо о плесени. Хорошо? Мы ведь только что поели.
   - Что ты имеешь против микроскопических грибов рода Penicillium? - Вера никогда не упускала случая похвастаться своими знаниями, порой и не слишком обширными. - И вообще, я же не рассказываю тебе про трупы в формалине. Да-да, именно про те, с которых содрали кожу, чтобы обнажить нервы... - доводить собеседника до исступления историями про то, что проходят на практических занятиях студенты медицинской академии, было второй слабостью девушки.
   - Еще одно слово - и будешь сама забирать Олю из садика! - Мира шутливо погрозила ей пальцем.
   - Молчу!
   Девушки расстались. Вера жила в самом центре города и даже часто хвасталась знакомым, что на открытках с видами Воронежа виден ее дом. Мира же перешла на другую сторону улицы и села в автобус. Проезжая по мосту, соединяющему два берега водохранилища, девушка любовалась, как ветер рябит поверхность рукотворного моря. Оно уже больше, чем на половину освободилось ото льда, и над водой носились чайки. Яркие лучи солнца серебрили лазурную гладь. Мира сидела у открытого окна и вдыхала запах весны.
   Еще явственнее она ощутила этот аромат, когда в тот же день отправилась забирать сестренку Веры из садика. Мира вышла из дома заранее, боясь опоздать, и с радостью обнаружила, что солнце еще не село. Выйдя из дворов, девушка пошла по проспекту. В прозрачном воздухе звонко отдавался стук ее каблуков о каменную плитку тротуара. А еще из кустов доносилось нескончаемое пение птиц, и ветер шевелил распущенные волосы девушки. Несмотря на островки подтаявшего льда, сугробы отвратительно грязного снега на обочинах и мусор, накопившийся на улицах в течение зимы, город выглядел обновленным, проснувшимся от долгого сна.
   Еще издалека Мира услышала новый звук, дополнивший ликующую весеннюю симфонию. Это были радостные детские голоса. Воспитательница, женщина средних лет, собирала детей и выстраивала их по парам, чтобы перевести через дорогу.
   Эту же картину созерцал и водитель черного Фольксвагена. Он пока что находился значительно дальше от детей, чем Мира, и ехал очень медленно, обдумывая свои дальнейшие действия. Поглощенный своими мыслями - благо, на дороге было мало транспорта - он не смотрел по сторонам и не замечал девушку.
   А Мира в свою очередь не обращала внимания на черную иномарку. Та была для нее лишь частицей транспортного потока, загрязняющего прозрачный весенний воздух и заглушающего шумом двигателей звуки пробуждающейся жизни. Девушка смотрела на детей. Их смех слышался все отчетливее. Мира внимательно оглядывала толпу малышей, одетых в яркие курточки, но не могла найти среди них Олю. Дети были слишком далеко, чтобы можно было различить лица.
   Неожиданно к группе детсадовцев подошел мужчина. Прежде, чем он успел переброситься с воспитательницей парой слов, шумная толпа ребятишек окружила его, в одно мгновение разрушив строй, с таким трудом построенный женщиной.
   "А это еще кто такой?" - изумилась Мира, ускорив шаг.
   Еще больше девушку поразило, насколько дети были рады встрече с незнакомцем. Они звонко смеялись и радостно кричали что-то. А он... он тоже смеялся. Подхватывал детей на руки, кружил их в воздухе, что-то рассказывал...
   Когда мужчина повернулся к ней лицом, Мира остолбенела: это он - тот самый загадочный незнакомец с кладбища. Незнакомец? Нет. Она знала его имя: его звали Александр.
   Он пока что не видел Миру, увлекшись игрой с детьми, и девушка замедлила шаг, следя за происходящим и пытаясь найти в этом хоть какой-то смысл.
   Тем временем воспитательница, заслышав знакомую мелодию, полезла в сумку за сотовым. Начав разговор, она жестом попросила Александра перевести детей через дорогу. Странное дело: ему не понадобилось много времени, чтобы угомонить малышей и построить их попарно.
   "Ну и авторитет!" - подумала Мира. Из рассказов Веры она знала, как сложно управиться даже с одним ребенком. - "Будь его "паства" чуточку постарше, он смог бы стать видным политиком".
   Миру отделяло каких-то несколько метров от пешеходного перехода, тогда как дети во главе с Александром достигли противоположной стороны дороги. Только теперь Мира заметила Олю. Девочка шла в конце строя, в предпоследней паре. Она тоже заметила Миру и... бросив свою маленькую подружку, стремглав помчалась к девушке, что-то радостно крича.
   Олечка была безумно рада видеть подругу сестры, которая была частой гостьей в их доме. Мира тоже любила девчушку, обожала слушать ее веселый смех и видеть блестящие глаза. Прошло целое мгновение - слишком долгий, просто непозволительно долгий срок - прежде чем девушка осознала, что происходит непоправимое. Оля пересекала проезжую часть по диагонали, не обращая ни малейшего внимания на гудки проезжающих мимо машин. Мира никогда не отличалась хорошим глазомером, но в эту минуту с абсолютной ясностью осознала, что траектории движения девочки и черной иномарки пересекаются, и пересекаются в один и тот же момент времени.
   - Назад, Оля, назад! - крик Миры послужил запоздалым предупреждением.
   Причем предупреждением не для самой Оли - девочка не обратила на него ни малейшего внимания - а для Александра, который только теперь заметил пропажу девочки и бросился вслед за ней. Какая реакция, какая быстрота! Только все напрасно. Сознание этого вонзилось острым кинжалом в сердце девушки.
   Догнав Олю, Александр подхватил девочку на руки, но так и не успел сделать ни шага в сторону. А потом - жуткий визг тормозов и... Мира зажмурилась. Когда она открыла глаза, то увидела, что автомобиль остановился, а Александр застыл на месте, прижимая к себе плачущего ребенка. Край капота почти касался тела мужчины.
   Даже не взглянув в сторону незадачливого водителя, Александр повернул назад и опустил девочку на землю только тогда, когда достиг тротуара.
   Водитель черной иномарки, не желая, по-видимому, испытывать более судьбу, поспешно тронулся с места, развив за считанные секунды скорость, однозначно превышающую допустимую. Мира, с трудом переводя дыхание, смотрела вслед машине. Черная блестящая иномарка, наверное, новая. И номер такой запоминающийся: три четверки.
   Воспитательница, все это время беспечно болтавшая по сотовому, обернулась, лишь услышав жуткий визг тормозов. Совершенно забыв о собеседнике, она стремглав бросилась через дорогу, не обращая внимания на транспортный поток. К счастью, все обошлось, и необдуманное поведение женщины стало лишь причиной нескольких гудков и обращенных к ней не слишком вежливых высказываний водителей. Достигнув тротуара, она принялась отчитывать Олю, тогда как Александр пытался защитить девочку от ее нападок.
   Однако вскоре воспитательнице пришлось переключить внимание на остальных детей. Оставшись без присмотра, они рассеялись по парку, причем большая часть, особенно мальчишки, бросились покорять танки и катюши - памятники Великой отечественной войне, а внимание некоторых привлек Вечный огонь.
   Олечка, обрадованная появлению Миры, перестала плакать и вскоре присоединилась к остальным детям.
   - Здравствуй, Мира! Я так рад тебя видеть вновь.
   Девушке показалось, что Александр говорит это так, будто они заранее договорились о встрече.
   - Здравствуй... - Мира изо всех сил пыталась сосредоточиться на разговоре, но не могла. Перед глазами стоял другой образ: Александр, подхвативший на руки испуганную девочку, и черный корпус Фольксвагена в неумолимой близости от них обоих. Что, если бы трагедия все-таки произошла? Как смогла бы она жить с этим, что сказала бы Вере?
   - Это было жутко, - прошептала девушка, непроизвольно ища взглядом Олю среди играющих детей.
   - Все хорошо, - голос Александра звучал почти завораживающе, и в этот момент Мира видела лишь его карие глаза, в которых отражались последние отблески заходящего солнца. Он положил руки ей на плечи, и она не сделала попытки освободиться, ощущая через одежду тепло прикосновения.
   - В мире происходит не так много непоправимого. А все остальное не заслуживает того, чтобы об этом беспокоиться.
   - Как вы здесь оказались? - Мира не смогла удержаться от вопроса, который занимал ее с того самого момента, когда увидела его сегодня.
   - Я возвращался с работы, - он говорил таким спокойным мягким тоном, что собственные слова показались Мире слишком резкими. - Я почти каждый день прохожу мимо - живу неподалеку - и дети меня запомнили.
   - Они тебя очень любят.
   - Это взаимно. Ты пришла за Олей? - поинтересовался Александр.
   - А ты знаешь имена всех детей в группе? - вопросом на вопрос ответила Мира. Подарив Александру очаровательную лукавую улыбку, девушка осторожно убрала его руки со своих плеч.
   - Только некоторых.
   - Да, я пришла за Олей, - призналась Мира.
   - Она твоя сестра?.. - продолжал расспрашивать Александр с таким невинным любопытством, что не ответить на вопрос было бы по меньшей мере грубо.
   - Сестра или... Какие еще есть варианты? Может быть, дочь? Сам знаешь, девушки разные бывают... - Александр не поддавался на провокации, а потому подразнить его было для Миры делом чести. Впрочем, свои слова она скрашивала милой улыбкой: меньше всего на свете ей хотелось обидеть его.
   - Сестра или племянница - я хотел спросить, - пояснил Александр и добавил:
   - Ты не мать Оли и вообще не мать, хотя, конечно, когда-нибудь обязательно ей станешь.
   "Интересно, у меня на лбу это написано?" - подумала Мира, прежде чем сказать:
   - Вообще-то я не родственница Оли. Ее сестра - моя подруга - попросила меня забрать ее сегодня.
   - И ты согласилась?
   - Как видишь. Не бог весть какое невыполнимое задание!
   - Ты хорошая девушка, Мира.
   Вот это да! Он сказал это так просто и естественно, как другие говорят "Сегодня солнечный день".
   - Ух ты! Спасибо! Самый оригинальный комплимент с тех пор, как один мой однокурсник сказал мне: "Ты так соблазнительно зеваешь на лекциях!".
   Переговорив с воспитательницей, Мира позвала Олю и, взяв девочку за руку, обратилась к Александру:
   - Нам пора идти. И я хотела сказать тебе: то, что ты бросился за Олей... было...
   - Бессмысленно? - подсказал Александр. - Я бы все равно не успел, не остановись автомобиль.
   - В общем, да. Но я хочу сказать, что восхищаюсь тобой. Спасибо.
   - Пойдем с нами, пойдем! - позвала Оля, уцепившись крошечной ладошкой за указательный палец на руке Александра.
   - Не приставай к нему, Оля, - попросила Мира. - Нам пора. Скажи "до свиданья".
   - Я провожу вас, - предложил Александр.
   - До остановки, - согласилась Мира. - Мне надо отвезти Олю к сестре.
   Поначалу они шли молча. То есть молчали Мира и Александр, а говорила Оля, которая шла между ними, держа обоих за руки. Смотря на них троих, прохожие доброжелательно улыбались, принимая за молодую семью.
   Девочка с увлечением рассказывала о событиях прошедшего дня, но оба спутника слушали ее вполуха. Мира раздумывала о том, знает ли Александр, какое сильное впечатление производит на окружающих. А Александр... Александр хотел бы знать, почему от Миры так приятно пахнет чем-то вишневым.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Глава 4

"Я все о вас знаю"

  
   В полуденный час просторный офис опустел. Александр остался один. Он задержался, чтобы доделать последний чертеж. Еще несколько движений мышью - и эскиз будет завершен. Специализированная компьютерная программа сама соединит несколько проекций и создаст трехмерное изображение двухэтажного коттеджа. Во всяком случае, это произойдет, если не было допущено никаких ошибок в построении. Если же они все-таки имели место, то здание получится не таким, как он планировал. Или это будет вообще не здание...
   Нажав "ОК" и ожидая, пока выполнится компиляция, Александр достал сотовый телефон и в очередной раз набрал номер. Точнее этот номер он набирал впервые, так же, как и предыдущие двадцать три. Все было бы проще, если бы Мира не произнесла заветные одиннадцать цифр на ходу, садясь с Олей в автобус, и если бы ветер не заглушил ее последние слова. Последние две цифры... "Каких-то сто комбинаций", - напомнил себе Александр. Услышав в трубке мужской голос, он поспешил нажать на "Сброс" и записал на потертом листке еще один неверный вариант.
   Мира - такая милая, серьезная девушка... и поступила так неблагоразумно. Она словно играла с ним: услышит - не услышит, запомнит - не запомнит... Наверное, сомневалась и доверила выбор судьбе. Но Мира не знала одного: судьба берет выходной, когда за дело принимается Александр. Так даже интереснее - когда все непросто. Не удастся узнать номер - он будет ждать ее у подъезда. Ждать столько, сколько понадобится. Не напрасно же Александр проследил ее путь домой в день их первой встречи. А если не дождется... это тоже не повод для отчаяния! Можно будет попытаться что-то узнать у Олиной сестры или самой девочки. Найти ее не составит труда: каждый вечер воспитательница выводит детей на прогулку в парк. Так или иначе, безвыходных ситуаций не бывает.
   Тогда на кладбище Мира протянула Александру руку. Знала ли она, что означало для него это прикосновение и что будет значить отныне? Может быть, в один прекрасный день она это поймет.
   Из задумчивости Александра вывел звуковой сигнал. Перед его глазами на экране появился перечень возможных ошибок, помешавших выполнению программы. Просмотрев список, молодой человек выявил причину неполадок и приступил к их устранению.
   Тем временем зазвонил сотовый. Поглощенный работой, Александр снял трубку, даже не взглянув на дисплей мобильного. Знакомый звук слегка хриплого мужского голоса заставил его обернуться, чтобы убедиться, что в помещении больше никого нет. Но все ушли на перерыв, и можно было не опасаться, что кто-то услышит разговор.
   - Я все о вас знаю, - уже в который раз произнес голос с хрипотцой.
   -Ух ты! Даже я не знаю всего о себе, - парировал Александр. - Господи, это Ты?
   "С этим что-то надо делать", - подумал Александр, сбрасывая вызов и выключая сотовый. По опыту он знал, что если не предпринять подобных мер, звонок повторится.
   С самодовольной улыбкой наблюдая, как на дисплее компьютера появляется модель спроектированного им здания, Александр пришел к выводу, что пора переходить к более решительным действиям.
   Услуга определения скрываемых номеров - замечательное изобретение, особенно, когда приходится иметь дело с "чересчур застенчивым" собеседником. Несколько несложных манипуляций - и Александр стал ждать звонка. И надо сказать, его анонимный друг не отличался терпением. Уже через каких-то два-три часа Александр услышал знакомый голос:
   - Мне известна ваша тайна...
   - А мне известна великая тайна бытия! - передразнил Александр и нажал на красную кнопку.
   Сработало! На экране высветился номер. Звонок был сделан с сотового телефона - вот то немногое, что могло поведать Александру сочетание одиннадцати цифр. Будь он шпионом, агентом секретного подразделения или, по крайней мере, экстрасенсом, то, конечно, смог бы узнать имя звонившего. Но молодой человек никогда не занимался ничем из вышеперечисленного, а потому был бессилен. Впрочем, ему было не привыкать неожиданно менять род занятий.
  

Глава 5

На мосту под луной

Разрезал ты надвое грань бытия,

И рядом с тобой я сама не своя.

   - Да. Здравствуйте!
   - Мира? Привет! Это я. Я так рад тебя слышать!
   - Я тоже рада вас слышать, незнакомец. Но, к сожалению, все люди имеют обыкновение говорить о себе в первом лице, так что убедительно прошу представиться.
   Довольная своим остроумием, Мира вновь положила голову на стопку тетрадок, служившую уже около получаса ей подушкой, и закрыла глаза. Стрелка часов застыла где-то между восьмью и девятью утра, несмотря на то, что ее изо всех сил подгоняли взглядом два десятка студентов, решившихся все-таки придти на единственную субботнюю лекцию.
   Вновь погрузившись в блаженное состояние полусна, девушка тем не менее продолжала прижимать сотовый к уху, ожидая продолжения беседы.
   - Это я, Александр.
   Девушка встрепенулась и выпрямилась, чем немало порадовала старого профессора, в силу собственной самонадеянности подумавшего, что ее заинтересовала лекция. Мобильный, скрытый от посторонних взглядов копной распущенных волос Миры, он пока не замечал, а звук голоса не слышал, поскольку страдал тугоухостью.
   Прошло уже пять дней с тех пор, как Мира и Александр виделись в последний раз, и она уже не надеялась, что он позвонит. Но он все-таки позвонил, сказал, что очень скучал, и пригласил ее в кафе.
   Так все и началось. Началось так же, как и у миллионов других пар. Как и у всех тех, кто по своей наивности считает возникшие чувства и связавшие их отношения особенными и неповторимыми. Впрочем, у Александра были веские причины так считать, и он очень надеялся, что когда-нибудь сможет поведать о них Мире.
   В течение двух недель они виделись шесть раз. Ходили в кино, подолгу сидели в кафе, совершенно забыв о еде, и просто гуляли по городу, радуясь приходу весны. Мира и Александр обсудили дюжину фильмов и столько же книг, поделились впечатлением о десятке услышанных песен и поспорили о том, существует ли жизнь на других планетах. А еще каждый из них узнал о том, что думает другой об идеях древних мыслителей и какое мороженое предпочитает. И оба были очень удивлены: Мира - тем, что Александр разбирается в философии, имея техническое образование (сама-то она изучала культурологию); а Александр - тем, что их вкусы насчет мороженого совпадают. А кроме того рассказали друг другу множество забавных историй и шуток. И все было мало, и все недостаточно.
   Как-то раз они гуляли вечером, просто бродили по городу, взявшись за руки. Александр всегда брал руку Миры в свою, когда был рядом, словно боясь отпустить ее от себя. А Мира вдруг поняла, что если когда-либо она и страдала от одиночества, то только потому, что некого было вот так просто взять за руку и ощутить теплоту прикосновения. Темнота опустилась на город, зажглись фонари и замигали яркие вывески, приглашавшие прохожих в торговые центры и кафе. А Мира и Александр забыли о времени, они болтали и смеялись, и им не было никакого дела до всего остального мира.
   А когда транспортный поток поредел и ночь вступила в свои права, они гуляли по пустынному мосту. Мира могла лишь удивляться, как она оказалась в столь поздний час в этом месте, где никогда не отваживалась появляться даже днем. Причем оказалась вместе с человеком, которого знает меньше месяца. И самое странное: почему она ни капельки не боится, напротив: чувствует абсолютную уверенность и защищенность.
   Свидетелями их полуночной прогулки стали только двое. Бомж, удобно устроившийся на ночлег под кустом, увидев вдалеке парочку молодых людей, пробормотал "Мартовские коты!" и перевернулся на другой бок. А высокого мужчину, одетого во все черное, происходящее, напротив, заинтересовало. Поставив на стоянку свой Фольксваген с тремя четверками на номерном знаке в одном из прилегающих дворов, он спрятался за каменными буквами "Левобережный район", установленными на выезде с моста, и стал наблюдать за Мирой и Александром в бинокль, снабженный системой ночного видения. То, что он увидел позже, заставило его сжать кулаки и выругаться про себя.
   Воцарившееся на минуту молчание нарушил Александр:
   - Ты так сладко пахнешь...
   Мира засмеялась:
   - Вишневый леденец. Обожаю их. Угостить?
   Он остановился и ласково притянул девушку к себе. В свете полной луны его глаза ярко сверкнули.
   - Да. Но не леденцом...
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Глава 6

"Кто ты, Александр?"

   - И что было дальше? - спросила Вера, с открытым ртом, слушавшая рассказ подруги.
   - Потом... - Мира умолкла, так и не закончив фразы, и опустила ресницы. Улыбка на ее слегка зардевшемся лице была красноречивее любых слов.
   - ... сладость первого поцелуя! - торжествующе закончила за нее Вера. - Я заинтригована... Нет, не заинтригована. Я просто в шоке! Как ему удалось за столь короткий срок растопить лед сердца моей неприступной подруги?!
   Вера непроизвольно постукивала длинным ногтем по ключице, выставленной на всеобщее обозрение довольно открытой кофточкой. Мира достаточно хорошо знала свою подругу, чтобы понимать, что этот жест означает крайнюю степень возбуждения.
   - Хотела бы я посмотреть на твоего избранника! - продолжала Вера. - Может, у тебя его фотография найдется?
   - Да. Подожди минутку.
   - Она у тебя есть! И я до сих пор не видела! Как ты могла?! - Вера закатила глаза.
   Мира протянула ей снимок, на котором они двое стояли на фоне кафе.
   - Надо же! Какой красавчик! - изумилась Вера. - И где вы только с ним познакомились?
   - На кладбище.
   Встретив ошеломленный взгляд подруги, Мира расхохоталась:
   - Это правда. Я не шучу!
   - А говорят еще, что с хорошими парнями знакомятся в библиотеках... - пробормотала Вера и добавила:
   - Главное, помни: если у вас с ним что-то не заладится, оставь ему мой номер телефона.
   Мира засмеялась:
   - А как же Миша?
   - Как я могла забыть?! У меня уже есть парень! - Вера драматично всплеснула руками. - Спасибо, что напомнила.
   - Это не смешно, - попыталась урезонить ее Мира. - Если твой парень - не Брэд Питт, это еще не значит, что о него можно вытирать ноги!
   - Мой парень - не Брэд Питт?! - возмутилась Вера. - Конечно, нет! Он лучше!
   Мира так и покатилась со смеху.
   - Давай по существу, - продолжала ее подруга. - Кто он такой? Чем занимается? Где живет? Один или с родственниками?
   Мира ничего не ответила - лишь нервно потерла пальцами переносицу.
   - Ты что - не знаешь? - вскричала ее подруга. Вскочив с места, Вера заходила по комнате взад-вперед.
   - Знаю, конечно...
   - Но внезапно поняла, что тебе известно не так много? И что, наверное, это неспроста, и ему есть, что скрывать. Возможно, он даже маньяк...
   - Твои слова - просто бальзам на душу, - с сарказмом заметила Мира, однако ей было вовсе не до шуток. - Александр Арсеньев, 21 год. Он работает в строительной фирме, делает чертежи на компьютере. В Воронеже меньше года, а вуз заканчивал в Белгороде - учился по специальности. Живет один. О своих родственниках он мне вообще ничего не говорил. Я знаю только о сестре, - Мира рассказал об их первой встрече. - Больше я о ней, ясное дело, не спрашивала, - закончила девушка свой рассказ.
   - Да, не густо, - процедила сквозь зубы ее подруга. - Но мы это исправим! - оптимистично добавила она. - Двоюродная сестра Мишки в прошлом году закончила Белгородский архитектурно-строительный институт. Держу пари, она знакома со всеми из ее выпуска, тем более что специальность, судя по всему, у нее примерно та же. Ну, или близкая.
   - И ты будешь беспокоить ее по такому ничтожному поводу?
   - Что значит - ничтожному поводу? Счастье моей подруги - не ничтожный повод!
   - Спасибо за заботу. Но ты не учла одного маа-аленького обстоятельства, - Мира показала расстояние между пальцами, - я доверяю ему и не собираюсь проводить расследование.
   Выпроводив из квартиры и без того засидевшуюся в гостях подругу с бесцеремонностью, которую может оправдать лишь многолетняя дружба, Мира взяла сотовый и набрала номер своего нового друга.
   - Привет, Мира! - послышался его жизнерадостный голос.
   - Кто ты, Александр? - она сама поразилась, как спокойно и естественно прозвучал вопрос.
   На несколько секунд воцарилось молчание, потом мужской голос произнес:
   - Тот, кто тебя никогда не обидит.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Глава 7

Человек со снимка

   Припарковав свой черный Фольксваген, он вышел из машины и закурил. Мужчина остановил свой взгляд на многоэтажном здании неподалеку. Оно располагалось на окраине Воронежа, вдали от оживленных улиц и автомагистрали. Другие дома были едва видны вдалеке. Строение с трех сторон окружал сосновый лес. Неудивительно, здание должно было стать новой больницей, а потому и было возведено в экологически чистом районе. Но еще до окончания работ бюджетные деньги закончились, и неизвестно, что стало бы с девятью этажами и недостроенной крышей, если бы все это нагромождение из бетонных блоков не было бы выкуплено частной фирмой, директор которой каким-то образом нашел возможность договориться с чиновниками.
   Вокруг было пустынно. На стоянке у здания было припарковано еще несколько машин сотрудников фирмы, но хозяев их не оказалось поблизости. Затушив сигарету, мужчина вошел внутрь.
   Верзила-охранник по привычке оглядел его с головы до ног. На вид немного за тридцать, роста выше среднего, спортивного телосложения. Коротко остриженные темно-русые волосы, небольшой шрам у виска. Внимательно рассматривать посетителей, чтобы потом при необходимости можно было составить словесный портрет, входило в обязанности охранника. Зачем это делать - он поражался и сам. Ведь здание оборудовано камерами скрытого наблюдения. Впрочем, обязанность не самая сложная. Всех, кто приходил сюда каждый день на работу, он хорошо знал в лицо: их было не так много. Знал он и этого человека, хотя тот появлялся здесь не чаще, чем раз в неделю.
   - Здравствуйте, Владимир Сергеевич! - поприветствовал вошедшего охранник, изобразив на своем лице какое-то подобие приветливой улыбки.
   Владимир кивнул в ответ и прошел внутрь. Он поднялся на лифте на пятый этаж. Длинные узкие коридоры были как всегда пустынны. Владимир привычным движением открыл дверь с номером 75 и вошел внутрь. Его поприветствовала молоденькая девушка - новая секретарша.
   - Ярославцев, - представился он.
   - Проходите, пожалуйста, - проговорила девушка. - Петр Сергеевич ждет вас.
   Открыв внутреннюю дверь, Владимир оказался на пороге другого кабинета, мало чем отличающегося от первого: та же лаконичность, простота форм, все в стиле high-tech. На стенах серые однотонные обои, из мебели только два шкафа с непрозрачными дверями, рабочий стол и несколько стульев. На столе ничего лишнего: офисная техника последнего поколения, несколько ручек и стопка документов. (Интересно, они случайно лежат лицевой стороной вниз или их хозяин так тщательно пытается сохранить в тайне их содержание?) Жалюзи на окнах не пропускают ни одного солнечного луча, словно воздвигая стену между ярким весенним днем и тишиной кабинета, нарушаемой лишь работой кондиционера. Впрочем, даже этот звук не слышен извне: стены создают прекрасную изоляцию.
   Единственная деталь, не вписывающаяся в общую концепцию четких очертаний, металлического блеска и полной безликости - картина "Сотворение Адама" на стене. С самого первого момента, как только увидел ее, Ярославцев не мог удержаться от мысли, не скрывается ли за ней сейф с важными бумагами, во всяком случае, это было единственной логичной причиной ее наличия. Тем не менее, он все же склонен был полагать, что человек, на которого он работает, достаточно умен и изобретателен, чтобы придумать для ценных вещей более надежный и неприметный тайник.
   - Добрый день! - поприветствовал Владимир своего начальника.
   - Рад вас видеть! - ответил тот, пожимая протянутую руку. Однако его ровный тон и полное отсутствие эмоций на лице не позволяли сказать, испытывал ли он радость в действительности. Надо сказать, Ярославцев не помнил ни одного случая, когда выражение лица Петра Сергеевича предоставляло такую возможность. Зато он неоднократно имел возможность убедиться, что его спокойные серые глаза, взгляд которых как будто и не отличается проницательностью, видят и замечают гораздо больше, чем может показаться.
   - Итак, - Петр Сергеевич всегда сразу переходил к самой сути, - каких успехов вы достигли в вашей работе?
   - Боюсь, я не смогу сообщить вам ничего существенного. Более того, мне кажется, что человек, за которым вы поручили мне наблюдать, не представляет для нас никакого интереса.
   - Поясните.
   - Я уже две недели веду за ним наблюдение, но не заметил в его поведении ничего, что показалось бы мне странным. Совершенно обычная жизнь: работа, друзья... девушка. Единственное, что возбудило во мне подозрение, так это то, что он занимается борьбой - ходит на тренировки раз в неделю. Я нашел возможность расспросить о нем нескольких его товарищей, не возбуждая подозрений, но они не смогли сообщить мне ничего интересного. С ними он поддерживает приятельские отношения, ни с кем близко не сходясь; ведет себя совершенно естественно. Все те, у кого я наводил справки об этом человеке, характеризовали его положительно.
   В целом я могу сделать заключение, что наблюдение пора прекратить. Он - не тот, кто нам нужен.
   - Неужели? И на ваше мнение совершенно не повлиял тот факт, что в этом деле замешан близкий вам человек?
   Это был удар в спину. Хотя Владимир и ожидал его, он не имел никакой возможности парировать.
   - Она ничего об этом не знает, - глухо произнес Ярославцев. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.
   - Конечно, не знает, - согласился Петр Сергеевич. - Если бы знала, то уж наверняка не стала бы поддерживать эту связь.
   - Мне следовало догадаться, что у вас есть и другие осведомители, - пробормотал Владимир.
   - Разумеется, есть, - на невозмутимом лице на мгновение появилось какое-то подобие самодовольной улыбки (или это только показалось?).
   - Что ж, в этом случае вам прекрасно известно, что я прав - этот человек нам не подходит, - Владимир тоже был не из тех, кого легко загнать в угол. - Здесь все, - он протянул начальнику флэшку, - фото, видео, аудио - плюс письменный отчет по каждому из дней в отдельных папках. Вы сами сможете убедиться, что этот человек не представляет для нас интереса. Таково мое заключение.
   - Я доверяю вашему профессионализму, но на этот раз вынужден настоять на продолжении слежки. Да и сами вы должны понимать, что он не так прост, как кажется. Не буду вам лишний раз напоминать об автокатастрофе, произошедшей полгода назад, виновником которой был не кто иной, как он. Так же вам известно и то, что этот человек живет по фальшивым документам.
   - Прекрасно известно. Поймите меня правильно: я не утверждаю, что он ни в чем не виновен. Но он не представляет для нас никакого интереса. Если вы настаиваете, то я собственноручно напишу на него заявление в милицию и добьюсь ареста, но, уверен, это вовсе не то, чего вы хотите.
   - Вы правильно понимаете ситуацию, Владимир. Однако вам неизвестны некоторые обстоятельства.
   - Тогда сообщите их мне. Я не вправе требовать от вас полной откровенности, но мне необходимо знать все то, что непосредственно связано с моей задачей. Как я могу выполнить ее, не имея четких инструкций относительно того, что именно я должен найти?
   - Вы правы: я должен сообщить вам нечто важное, - Петр Сергеевич достал из стопки документов старую пожелтевшую газету, сложенную вчетверо и указал на фотографию, сопровождающую одну из статей. - Как вы считаете, это он?
   - Сходство стопроцентное, - заметил Ярославцев. - Это он или, может быть, его брат-близнец, - Владимир усмехнулся.
   - Уверены? - на этот раз в голосе Петра Сергеевича прозвучала нескрываемая насмешка. - Прочтите статью, а потом я расскажу вам еще кое-что интересное.
   Пробежав глазами первые несколько строк, Владимир не смог сдержать восклицания:
   - Этого не может быть!
   Еще полчаса спустя, сообщив подчиненному всю необходимую информацию, Петр Сергеевич закончил их встречу словами:
   - Даю вам еще неделю срока. Надеюсь, вам удастся узнать нечто ценное. В противном случае...
   - Я перейду к более решительным мерам.
  

Глава 8

Тот, кто ее бережет

Мой ангел-хранитель, мой друг, моя боль -

Отдам я полжизни, лишь быть бы с тобой.

   - Привет, Вера! - Мира разговаривала по мобильному телефону, спускаясь по лестнице почти пустынного в этот час здания.
   - Да, у меня все хорошо... - прежде чем Мира успела в свою очередь поинтересоваться делами подруги, она была прервана словесным потоком Веры.
   - Конечно, мы по-прежнему встречаемся... - девушка устало вздохнула. И сколько можно спрашивать об их отношениях с Александром? - Так ты все-таки поинтересовалась о нем у Мишкиной двоюродной сестры?.. И?.. Что значит "тебя это удивит"?
   В этот момент экран сотового погас и раздался тревожный писк.
   - Прости, Вера, у меня сотовый разряжается. Я перезвоню тебе через полчаса или час. Ладно? - Мира взглянула на часы. - А то уже девять... Да, я возвращаюсь с тренировки... Да, представь себе, я еще не бросила гимнастику!... Тогда жди моего звонка...Постой! И еще...
   Девушка так и не смогла договорить. Телефон полностью разрядился. Положив его в сумку, Мира вышла из здания. Ее сразу же окружила непроглядная тьма.
   Погода стояла сухая и теплая. Даже удивительно теплая для середины апреля. Ветра не было, и вокруг царила тишина. И ни души. Мира беспокойно оглянулась по сторонам. Сегодня она задержалась, товарищи по секции ушли без нее, а до оживленного проспекта минут десять хода.
   Постепенно глаза освоились с темнотой. К тому же выглянула луна, залив пустынные дворы серебристым светом.
   Девушка обогнула многоэтажный дом, прошла мимо двух киосков, потом по тенистой аллее - между деревьев, едва успевших выпустить зеленые листочки. Мира оглянулась... и увидела его. Высокий мужчина шел следом за ней. А может быть, вовсе и не за ней, а просто по той же траектории. Их разделяло около полусотни метров.
   Мира ускорила шаг, насколько позволяли ей шпильки. Незнакомец не последовал ее примеру, но он и без того шел быстрее. "Вот с этого все и начинается", - промелькнуло в голове у девушки, - "а заканчивается криминальной сводкой".
   Пройдя еще метров двадцать, Мира вновь оглянулась. Мужчина все еще следовал за ней. Это не могло быть простым совпадением. Еще десять метров - он уже ближе! Вдруг Мира увидела еще одного незнакомца. Тот был несколько дальше, но двигался по той же траектории.
   "Интересно, они заодно? Или в случае нападения можно рассчитывать на помощь того, второго? Или они действуют не сообща, но у них одинаково грязные намерения? Или эти двое - невинные любители ночных прогулок, а у меня самой паранойя?" - пронеслось в голове у Миры.
   Внутри все сжалось от неприятного предчувствия. От страха перехватило дыхание, а ноги отказывались служить, будто она только что пробежала марафонскую дистанцию. Девушка глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки и найти выход из создавшегося положения. Но сердце по-прежнему билось так сильно, что почти заглушало стук каблуков об асфальт.
   В последний раз Мире было так же страшно, когда она шла сдавать экзамен по философии совершенно неподготовленной. Вот только в тот раз она вытянула единственный билет, который знала. Где же теперь ее счастливый билет - выход из отчаянной ситуации?
   Завернув за угол старенькой пятиэтажки, девушка оглянулась. Преследователей (ну, или кем там были двое незнакомцев) не было видно. Мира осмотрелась. Вокруг дома располагался небольшой садовый участок, на котором буйно разросся кустарник. На размышления времени не оставалось. Ступая на цыпочках, чтобы не создавать лишнего шума (будучи на каблуках, это не так-то просто, даже для заправской гимнастки), Мира добралась до того места, где между кустами имелся проем, и юркнула в щель. В этот момент как раз подул ветер, заглушая шорох ветвей.
   Присев на корточки, Мира благословила раннюю весну, покрывшую ветви деревьев и кустарник мелкими листочками. Девушка вглядывалась в сумрак, ища глазами незнакомцев и безумно надеясь, что ее светлая одежда не слишком выделяется на фоне темных кустов.
   Вот из-за угла дома показался первый незнакомец. Сделав еще десяток шагов, он остановился, видимо, оглядываясь по сторонам. У Миры замерло сердце. Из своего убежища она видела лишь ноги мужчины и боялась поднять глаза выше. Боялась пошевелиться, громко вздохнуть. В какой-то момент она даже зажмурилась, боясь, что блеск глаз ее выдаст.
   Секунды тянулись невыносимо медленно. Если раньше Мира еще сомневалась в том, что один из незнакомцев или оба здесь по ее душу, то теперь у нее не осталось по этому поводу никаких иллюзий.
   В то время как мужчина стоял на месте, раздумывая, видимо, над таинственным исчезновением девушки, вновь послышался шум шагов и из-за угла здания показался другой незнакомец. Осмелев от сознания того, что ей теперь не грозит перспектива остаться один на один с полуночным маньяком, Мира подняла голову, разглядывая мужчину, остановившегося всего в нескольких метрах от нее. Вдруг из-за туч выглянула луна, осветив пустынный двор. Девушка смогла рассмотреть лицо незнакомца. Александр! Крик, готовый уже сорваться с ее губ, так и замер на них. Потому что в этот момент Мира отчетливо увидела второго преследователя. Он остановился поодаль, смотря... нет, не на нее - на Александра. В то время как тот стоял к нему спиной.
   Запустив руку за полу плаща, незнакомец достал какой-то предмет. Мира не сразу смогла поверить своим глазам: это был пистолет.
   - Саша, сзади! - закричала Мира не своим голосом.
   Александр оглянулся и метнулся в сторону, но Мира так и не поняла, уберегло ли это его от опасности. Он был быстр, очень быстр. Девушка уже была свидетельницей его впечатляющей реакции, когда он бросился за Олей практически под колеса автомобиля. Но и его противник не медлил. Раздался выстрел. Совсем не громкий, убийца явно использовал пистолет с глушителем (Мира время от времени смотрела боевики и смогла распознать специфический звук - и правда, совсем как в кино!).
   Александр кувырком покатился по земле, и Мира не смогла понять, сделал ли он это нарочно, или пуля все-таки настигла его. Она больше не двигалась, сидя в кустах неподвижно. Шок был настолько силен, что чувства почти полностью отключились, лишь сознание механически фиксировало происходящее.
   Вот убийца подбежал к Александру, преодолев в несколько прыжков расстояние, разделяющее их. Еще одно движение - намерение преступника так очевидно! Вдруг встрепенувшись, Александр ударил нападавшего ногой по внутренней части коленей, сбивая его с ног. Мира отметила про себя, что движение было четко продумано, так же, как и само падение. Пуля все же не задела его.
   Через мгновение оба противника были на ногах. Убийца замахнулся, надеясь одним мощным ударом сбить жертву с ног, но Александр перехватил его руку и выкрутил ее так, что затрещали кости. Вновь повалив ошеломленного противника на землю, он повернулся к девушке и закричал:
   - Беги, Мира, беги!
   Та не заставила себя упрашивать. Звук голоса Александра подействовал на нее как пощечина. Сорвавшись с места, девушка побежала по палисаднику, увязая во влажной почве и продираясь через кусты.
   Добежав до угла дома, Мира обернулась. Кусты частично скрывали от нее противников, и темное полотно наступающей ночи размывало очертания предметов, но девушке показалось, что один из противников лежит на земле, в то время как другой сдавливает коленом его грудь. Свет луны, выглянувшей на мгновение из-за туч, озарил противников. Мира не могла рассмотреть лица победителя, отчасти потому, что он наклонил голову и волосы скрыли черты, отчасти потому что свободному обзору препятствовали ветви кустов. Но по медному отблеску, какой могли дать только ярко-рыжие волосы, девушка догадалась, что это был Александр.
   Вдруг на сцене появилось третье лицо. Этот человек подкрался сзади. Может быть, не совсем бесшумно, но противники были слишком поглощены борьбой, чтобы заметить это. А Мира была слишком поглощена наблюдением, чтобы предупредить Александра о надвигающейся опасности. Именно: опасности. Это слово высветилось в ее сознании большими красными буквами, когда в руках мужчины что-то блеснуло и лезвие ножа (впоследствии Мира не могла сказать наверняка, видела ли она орудие убийства или его дорисовало ее разгоряченное воображение) вошло в спину молодого человека где-то в районе левой лопатки.
   Все это произошло в одной короткое мгновение - именно на столько задержалась Мира у угла дома. Она готова была закричать, но крик умер где-то в груди, отдаваясь мучительной ноющей болью в районе сердца, и с губ сорвался лишь едва слышный хрип. Хрип, заглушенный другим звуком: жутким, почти нечеловеческим стоном.
   Луна, совсем недолго освещавшая жуткую сцену, вновь скрылась за тучами. Мира побежала. Побежала со всей скоростью, которую только были способны развить ее дрожащие ноги. Из головы исчезли все мысли, осталась только одна: следующим предсмертным стоном будет ее собственный. Они - эти люди - видели ее, слышали ее голос и не позволят ей уйти живой и невредимой.
   Огибая здание, Мира упала, неловко наступив в одну из многочисленных ям на ухабистой дороге. Поднявшись, она обернулась и, не обращая внимания на боль в ушибленном колене, продолжила свой путь. Во рту пересохло, и девушка, задыхаясь, хватала ртом прохладный ночной воздух. Преследователей не было видно, но Мира готова была поклясться, что слышит в отдалении их шаги.
   Преодолев еще несколько метров, девушка остановилась, тяжело дыша и бросая по сторонам затравленные взгляды. Внимание ее привлек один из подъездов дома. Домофон был, по-видимому, сломан, так как дверь оставалась открытой нараспашку. Именно туда и метнулась Мира. В подъезде было темно, и девушке лишь оставалось благодарить Провидение за то, что она не переломала ноги, поднимаясь по старой лестнице с раскрошившимися от времени каменными ступеньками.
   На второй этаж она подниматься не стала, забарабанив в первую попавшуюся дверь, поскольку поиски звонка не дали результатов. Прошла целая вечность, прежде чем до девушки донесся старушечий голос:
   - Кто там?
   В любое другое время этот вопрос, такой простой и естественный, поставил бы Миру в тупик, но теперь смущению не осталось места.
   - Впустите, пожалуйста! - молила она прерывистым, хриплым, словно не своим голосом. - Умоляю! За мной гонятся. Пожалуйста, впустите - дело жизни и смерти!
   В отчаянии девушка произносила одни и те же слова, почти не веря, что это подействует, и была несказанно удивлена, когда дверь заскрипела и отворилась. Мира ворвалась внутрь, едва не сбив с ног добрую старушку, и не успокоилась, пока не сладила с тяжелым металлическим засовом, закрыв за собой дверь.
   Оказавшись в прихожей, девушка оперлась о стену, судорожно глотая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, и медленно сползла по ней вниз, отчаянно борясь с приступом головокружения.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Глава 9

Подруги

   Из оцепенения Миру вывел хрипловатый голос старушки:
   - Да что ж такое, дочка? Что случилось?
   Пытаясь собрать воедино разбредающиеся мысли и успокоить сердце, рвущееся из груди, девушка отрывисто проговорила:
   - На нас напали... на меня и моего... друга. Двое мужчин... у них было оружие... В него стреляли, а потом... Я не знаю...я боюсь... Я убежала, а он... - слезы градом полились по ее щекам.
   Всхлипывая, Мира терла руками глаза, размазывая тушь.
   - Да что ж такое творится! - запричитала старушка. - Средь бела дня на людей нападают! - Мира отметила про себя, что в десятом часу вечера - это не совсем "средь бела дня", но возражать не стала. - Жизнь-то какая страшная пошла - на улицу не выйдешь, - продолжала она, протирая заплатанным передником толстые стекла очков. - Сколько злыдней развелось! Только и слышу: то там, то здесь... все насилуют и убивают!
   - Надо вызвать милицию! - Мира с трудом сдерживала подступающие к горлу рыдания. Она понимала, что и так потеряла слишком много драгоценного времени, тогда как у Александра, возможно, его уже не оставалось совсем. - У вас есть телефон?
   Этот вопрос, показавшейся самой девушке глупым, поставил старушку в тупик:
   - Нет, доченька, нету. Мне и говорить-то особо не с кем...
   Мира поначалу не поверила в ее искренность, решив, что старая женщина попросту не хочет связываться с милицией, не доверяя стражам правопорядка. Однако впоследствии девушка пришла к выводу, что ее подозрения несправедливы. Квартира отличалась крайне скудной обстановкой: потрепанная мебель, линолеум в дырах, облупившаяся побелка на потолке. Все выглядело таким древним, что, казалось, готово было рассыпаться в прах. Неудивительно, что в такой обстановке телефон и впрямь казался диковинкой, невероятной технологической новинкой.
   - Может быть, есть сотовый? Хотя бы без SIM-карты... Я бы вставила свою: мой разрядился. Или зарядка для Samsung - это было бы чудесно!
   Старушка с недоумением смотрела на девушку, пока та говорила. Нахмурив лоб и почесав в затылке иссохшими пальцами, она поправила выцветший платок и, наконец, додумавшись до чего-то, пробормотала:
   - Нет, доченька, зарядку я уже давно не делаю - стара стала.
   Мира не знала, плакать ей или смеяться.
   - Как же вы без телефона-то? - не удержалась девушка от вопроса. - Если вдруг что случится: несчастный случай, плохо станет - даже скорую помощь не сможете вызвать.
   - А я, если что, к бабе Шуре хожу. Она вон, - старушка сделала неопределенный жест в сторону двери, - напротив живет.
   Мира передернула плечами, словно от холода, и отодвинулась подальше от двери, словно боясь, что ее выгонят наружу. Они - двое убийц - могут быть где угодно. Может быть, стоят за этой самой дверью, ожидая, пока она выйдет наружу. Не слишком ли громко она говорила, рассказывая доброй бабушке о своем жутком приключении?
   - Ты расскажи, дочка: где ж с тобой такое приключилось?
   - Здесь же, с той стороны дома, - Мира указала направление. - Я пряталась в палисаднике.
   - Пойдем, доченька, посмотрим. Окна-то у меня как раз на ту сторону выходят.
   Идя с замирающим сердцем за старушкой, неспешно шаркающей по коридору, Мира попросила:
   - Только, ради бога, не включайте свет: они могут нас увидеть.
   Бабуля понимающе закивала, а девушка подумала, что ее слова, особенно это неопределенное "они", звучат, как параноидальный бред.
   Отодвинув тяжелую штору, девушка выглянула в окно. Хотя луна опять скрылась за тучами, двор хорошо освещался фонарем, включившимся слишком поздно. Несмотря на то, что квартира располагалась на первом этаже, несмотря даже на кусты, из окна открывался хороший обзор на место недавней драки: Мира хорошо его запомнила. Но теперь там никого не было, совсем никого. Тщетно девушка вглядывалась в темноту, боясь увидеть на земле распростертое тело или лужу крови. Но тела однозначно не было, а кровь, даже если она и была, разглядеть не представлялось возможным.
   - Что-то никого не видно. Или меня мои старые глаза подводят? - пробормотала старушка, привычным движением протирая стекла очков.
   - Я тоже никого не вижу, - отозвалась Мира.
   - Может, и жив твой милок, и здоров, а ты зря глаза выплакиваешь по нему, - проговорила бабуля.
   - Как я хочу в это верить! - вздохнула Мира.
   - Пойдем, девочка, я тебя чайком угощу. А после наведаемся к бабе Шуре, и ты позвонишь куда надо.
   Девушке ничего не оставалось делать, кроме как с благодарностью принять приглашение.
   Четверть часа спустя Мира осторожно, стараясь производить как можно меньше шума, приоткрыла входную дверь и выглянула наружу. Обшарпанный подъезд освещала лишь тусклая лампочка, но и ее света было вполне достаточно, чтобы понять, что поблизости никого нет. Не доверяя собственным глазам, девушка прислушалась: ни звука.
   С опаской озираясь по сторонам, Мира пересекла лестничную площадку в сопровождении старушки. К счастью, баба Шура еще не спала и открыла им дверь. Пока престарелые соседки обсуждали подробности происшествия, Мира, наконец, взялась за телефонную трубку. Стараясь приноровиться к старинному дисковому аппарату, девушка стала набирать простой двухзначный номер, но вдруг положила трубку. Что она скажет и чем подтвердит свои слова? Как ей удастся описать то, что стало загадкой для нее самой? Минутное колебание - и Мира стала набирать другой, более длинный, но не менее хорошо знакомый ей номер.
   - Вера, это я.
   - Мира, ты уже дома? Быстро добралась!
   - Нет, Вера, я не дома...
   По напряженности в голосе подруги и тяжелому вздоху, сопровождающему слова, Вера поняла, что произошло что-то ужасное.
   - Мира, где ты? Ради бога, что стряслось?
   - На нас напали... На меня и Александра...
   - Ты пострадала?
   Тревога и обеспокоенность в голосе Веры ничем не походила на ее обычную непринужденно-насмешливую манеру.
   - Нет, я в порядке. Но...
   - Где ты? Я сейчас позвоню Мишке, и мы приедем за тобой.
   Мира назвала адрес, подсказанный старушкой.
   - Мы будем через полчаса. Жди.
   - Спасибо, - прошептала Мира, чувствуя, как слезы выступают на глазах.
   Вера не заставила себя долго ждать, приехав даже раньше, чем обещала. На этот раз Мире вполне могли позавидовать многие преподаватели медицинской академии, которых Вера не так часто радовала своей пунктуальностью, не говоря уже о Мише, который, без сомнения, больше всех страдал от нерасторопности любимой.
   Разглядев в дверной глазок знакомую фигуру, Мира распахнула дверь и бросилась на шею к подруге. Вера в первый момент оторопела от такого выражения чувств, не свойственного Мире, но быстро пришла в себя и крепче прижала подругу к себе.
   Едва удерживаясь от слез, Мира отчаянно пыталась собрать мысли воедино, чтобы иметь возможность связно рассказать о произошедшем. Так и не дождавшись разъяснений, Вера сама начала задавать вопросы:
   - Ты вызвала милицию?
   - Нет...
   - Ну и не надо! Без них разберемся. А где Александр?
   - Я не знаю... - голос девушки дрогнул. Она с трудом сдержала подступившие к горлу слезы.
   - Ладно. Не бойся: найдем мы твоего принца. Пойдем в машину - расскажешь мне все поподробнее.
   В голосе Веры звучала такая спокойная уверенность, что Мира готова была поверить в то, что все ее проблемы легко разрешимы, а страхи несущественны.
   Только теперь она заметила Мишу, который как тень стоял за спиной любимой и как всегда в ее присутствии имел вид робкий и смущенный.
   Поблагодарив старушек за гостеприимство, Мира последовала за подругой. Выйдя из подъезда, она услышала, как крупные капли дождя барабанят по асфальту.
   Дождь, в мгновение ока набравший силу, превратился в настоящий ливень, и трое едва успели скрыться в машине, припаркованной у тротуара, прежде чем полностью промокнуть. Закрывая за собой дверцу автомобиля, Мира последний раз окинула взглядом темный пустынный двор, но так и не обнаружила следов чьего-либо присутствия.
   - Это произошло с той стороны дома, - произнесла Мира, указывая направление, в то время как Миша тронулся с места.
   Чтобы пояснить значение слова "это", девушке потребовалось не более минуты. Она рассказала о произошедшем кратко, в общих чертах и сама поразилась тому, как сжато и сухо прозвучал ее рассказ. Но эмоции уже отошли на второй план. Им на смену пришло сознание того, что она и без того совершила слишком много ошибок и не имеет права паниковать или отчаиваться, пока есть хоть малейшая надежда найти Александра и помочь ему.
   Мира услышала, как Вера заерзала на заднем сидении рядом с ней, и почти физически ощутила любопытство, снедающее подругу. У нее на языке явно вертелось множество вопросов, но ни один из них так и не был задан, так что Мира смогла по достоинству оценить сопереживание подруги и тактичность, при иных обстоятельствах совершенно ей не свойственную.
   - Останови здесь, - попросила Мира, когда колеса автомобиля поравнялись с тем кустом, за которым она так недавно укрывалась.
   Выйдя из машины, девушка огляделась. Вокруг ни души - так пустынно, будто все, что произошло полчаса назад, лишь плод ее воспаленного воображения. Несмотря на струи дождевой воды, хлещущие по лицу, Мира потратила несколько минут, рассматривая место драки. Но ей так и не удалось найти никаких следов произошедшего. Если на асфальте и осталась кровь, то ее смыло дождем. Напрасно она с содроганием осматривала кусты, боясь обнаружить бездыханное тело. Ничего, совсем ничего. Будто ничего и не было, все ей только привиделось.
   Вера, как тень, следовала за подругой, терпеливо ожидая, пока Мира закончит осмотр, не торопя ее и не жалуясь на ненастье.
   - Ничего, совсем ничего! - подвела итог Мира, возвращаясь в машину. - Будто мне все это приснилось! Где же Саша?!
   - Спокойно! - голос Веры звучал покровительственно. - Пока все хорошо. Если бы мы нашли его там, - девушка указала на кусты, - вот это действительно было бы плохо. Так что не вешай нос!
   - А что же мне делать?! - почти взмолилась Мира.
   - Начнем с простого: позвони ему.
   - Мой сотовый разрядился.
   Вера в ответ молча протянула подруге свой мобильный.
   - А его номер? - Мира даже не протянула руки.
   - Вставь свою SIM-ку.
   - Не выйдет: у меня все номера записаны в памяти телефона, а не в памяти SIM-карты.
   Вера уже не в первый раз осознала, что идеи, которые пришли ей в голову только теперь, Мира уже давно обдумала и отмела, как неподходящие.
   - Тогда едем домой! Миша, жми на газ! Через четверть часа сможешь набрать заветный номер.
   - Набрать номер - да, а поговорить?.. Вряд ли! - Мира сорвалась на плач. - Он мертв, понимаешь, мертв! Ему вонзили нож под левую лопатку, да причем, по самую рукоятку!
   Мира хотела сказать что-то еще, но лишь судорожно сглотнула и залилась слезами.
   Обняв подругу, Вера положила ее голову себе на плечо:
   - Ты видела его труп? Нет! Видела хотя бы кровь? Нет, не видела! Не делай поспешных выводов! Может быть, все было совсем не так, как тебе показалось...
   Спустя пять минут и семь версий произошедшего со счастливым концом, созданных воображением Веры, она спросила:
   - Хочешь, я переночую сегодня у тебя?
   Мира лишь кивнула в ответ.
   - Тогда заедем ко мне на минутку. Я возьму свои вещи, ладно?
   - Конечно, - Мира едва могла скрыть нетерпение.
   Всю оставшуюся дорогу она сидела молча, массируя виски в тщетной попытке унять головную боль.
   Не далее, чем через полчаса, Мира уже у себя дома дрожащими пальцами набирала одиннадцатизначный номер телефона.
   С каждым новым гудком ее сердце все учащеннее билось в груди, грозя вырваться наружу или вовсе остановиться. На шестом на том конце провода раздался мужской голос, какой-то неестественный и отстраненный:
   - Да, я слушаю.
   - Саша! Это я, - Мира так и не поняла, узнал ли он ее по голосу или хотя бы по номеру, высветившемуся на дисплее сотового.
   - Привет! Как хорошо, что ты позвонила! - его голос все еще был каким-то чужим, но постепенно приобретал привычные интонации, и девушке показалось, что ничего этого не было: выстрелов, драки, удара ножом в спину.
   - Саша, ты... живой?
   - Конечно, я живой! Что со мной могло случиться?!
   Мира оторопела.
   - Я... я хочу сказать: ты не ранен? Пожалуйста, скажи мне честно!
   - Нет! О чем ты говоришь, в конце концов?! Я уже давно лег спать, ты меня разбудила.
   Услышав это, девушка ненадолго лишилась дара речи. От удивления или от радости - она и сама не могла сказать наверняка.
   - Мира, ты меня слышишь?
   - Разбудила? Что значит "разбудила"?
   - Я рано лег спать: устал на работе. А что случилось?
   - На меня напали... То есть на нас напали! Ты же был там! Разве я должна что-то объяснять?
   - Где "там"? О чем ты говоришь? Ты сама цела?
   Мире стало казаться, что она сходит с ума. Голос Александра уже не казался ей глухим и чужим, а напротив - звонким и знакомым. Мира теперь не могла сказать наверняка, было ли первое впечатление игрой ее воображения, или все дело в том, что она разбудила его.
   Молчание затянулось. Девушке вдруг неожиданно расхотелось что-либо разъяснять, ей стало решительно все равно, как именно Александру удалось избежать неминуемой смерти. Ей было приятно слушать знакомый голос и сознавать, что он жив и невредим.
   - Мира, не молчи! Что с тобой стряслось? Ты пострадала? Скажи мне! Я сейчас приеду к тебе, ладно? - теперь в его голосе явно звучала тревога.
   - Нет-нет, не надо! - поспешила возразить Мира. - Со мной все в порядке.
   - Ты уверена? Может быть...
   - Нет, ничего не надо. Спасибо тебе. Я лишь хотела знать, что ты не пострадал. Теперь все хорошо. Мне очень хорошо.
   Мира знала, что ее слова звучали странно, но они были от чистого сердца, и Александр был из тех, кто способен понять это и оценить.
   - Давай увидимся завтра, я обо всем тебе расскажу, - предложила Мира. - Я зайду к тебе около семи. Ладно?
   - Как скажешь...
   Александр хотел сказать еще что-то, но Мира не дала ему договорить, ясно дав понять, что разговор закончен:
   - Прости, что разбудила. Я сейчас тоже лягу спать. Увидимся.
   - Сладких снов, Мира.
  
  
  
  
  
  
  
  

Глава 10

Последняя капля

   Капнув пипеткой жидкость мутно-желтого цвета на предметное стекло и прикрыв его сверху покровным, профессор Сукровцев заглянул в объектив микроскопа. Настроив резкость, он внимательно оглядел все поле зрения. Удовлетворенный увиденным, он обратился к молодому аспиранту:
   - Антон, вымой предметное и покровное стекла и положи их сушиться.
   В то время как молодой человек принялся исполнять указание, профессор добавил к содержимому пробирки один из реактивов, стоящих на полках лабораторного шкафа, после чего жидкость стала прозрачной, и вновь обратился к младшему коллеге:
   - Пусть отстоится десять минут, потом процедишь через бумажный фильтр.
   С подозрением посмотрев на и без того прозрачный раствор, Антон, тем не менее, согласно кивнул.
   Сукровцев тем временем принялся беспокойно мерить шагами лабораторию. День клонился к вечеру, и в медицинской академии было тихо и пустынно. Впрочем, в отдаленной лаборатории, затерянной среди хранилищ с реактивами, и без того никогда не было шумно.
   - Все готово, - Антон протянул пробирку своему научному руководителю.
   - Отбери два миллилитра и добавь индикатор.
   Выполнив менее чем за минуту сказанное, Антон подавил грустный вздох, увидев, что содержимое пробирки приобрело ярко-розовый оттенок.
   - Щелочная среда, Игорь Николаевич, - отметил аспирант, наблюдая выражение ужаса, появившееся на лице пожилого профессора.
   - Какой индикатор ты добавил? - спросил профессор изменившимся голосом.
   - Фенолфталеин.
   Для любого, кто хоть немного разбирается в химии, ответ был совершенно очевиден: ни один другой индикатор не дал бы такого оттенка. Но профессор Сукровцев, чьи многомесячные исследования, как теперь стало ясно, пошли прахом, отказывался смотреть правде в глаза.
   - Отбери еще столько же и добавь универсального индикатора.
   - В этом нет необходимости, Игорь Николаевич, - устало проговорил Антон. - Среда сильнощелочная. Если ввести реактив в кровь, последствия будут однозначно губительными для организма.
   - Сделай, как я сказал, - произнес Сукровцев. - Мне надо знать уровень рН наверняка.
   Это было сказано негромким голосом, но в нем звучало такое отчаяние, что Антону стало жаль старого профессора.
   Опустив в пробирку индикаторную бумагу, он сверил оттенок со шкалой.
   - Уровень рН тринадцать. Щелочность слишком большая. Если вещество попадет на кожу, то вызовет химический ожог, а что произойдет, если ввести внутривенно... об этом вообще лучше не думать.
   - Но почему? Почему реакция дает щелочную среду? Этого не должно быть! Я же достиг своей цели, создал вакцину, которая действительно работает, заставляя клетки делиться со скоростью, во много раз превышающей естественную.
   - Но к сожалению, применение ее совершенно невозможно, - грустно заметил Антон. - Система слишком неустойчива, чтобы регулировать кислотность с помощью буферных солей.
   - Мы где-то ошиблись, Антон! Понимаешь? Ошиблись! Я все просчитал: последняя реакция должна давать слабокислую среду, мало отличающуюся от кислотности крови. А без этой реакции вакцина нестойка - распадется через пару минут!
   - Значит, идет какая-то другая реакция, - предположил молодой человек. По правде говоря, он был нисколько не удивлен результатом эксперимента.
   - Или к основной реакции добавилась побочная. Судя по тому, что желаемый результат все же был достигнут, так оно и произошло. Теперь дело за малым: исключить эту самую побочную реакцию.
   Антон тяжело вздохнул: в последнее время он слишком часто слышал от своего научного руководителя это выражение: "дело за малым", и всякий раз это самое малое выливалось в гораздо большее, нежели можно было предположить заранее.
   - В этом случае придется еще раз провести весь ряд реакций, - резонно заметил молодой человек.
   - Мы это сделаем! - с жаром воскликнул Сукровцев. - Обязательно сделаем! По проторенной тропе идти всегда легче.
   - Да, но на это потребуется новый комплект реактивов. Но... вы ведь сами помните, что сказал ректор... относительно финансирования ваших опытов.
   Профессор поморщился. В его успех уже давно никто не верил, и сегодня он в очередной раз упустил шанс утереть нос насмешникам.
   - Ладно, пока остановимся на достигнутом, - с тяжким вздохом заключил он.
   - Я принесу вам завтра черновой вариант моей диссертации, - заметил Антон, надеясь направить мысли профессора в нужное для него русло. - Я хотел бы проконсультироваться с вами.
   - Конечно же, приноси, - отозвался Игорь Николаевич. - Жаль только, что ты не воспользовался моим советом и не взял ту тему, которую предложил я.
   Антон промолчал. Он привык к подобным замечаниям профессора и всякий раз, слыша их, благословлял твердость занятой им некогда позиции. Возможно, его собственная научная работа носила не столь громкое название, но в отличие от той, которой занимался профессор, она имела вполне реальные шансы получить одобрение в научном мире.
   - Можешь идти, Антон, - продолжал Сукровцев. - Я сам закрою лабораторию. Увидимся завтра.
   - Всего доброго, Игорь Николаевич, - отозвался аспирант.
   - Да, и еще, - заметил он уже с порога, - не забудьте про лекцию.
   - Какую еще лекцию?
   - Завтра в восемь утра. Как обычно, по четвергам.
   - А, ну да, конечно, лекция, - пробормотал профессор.
   Выходя из лаборатории, Антон не смог удержаться от мысли:
   "Конец семестра не за горами - пора бы уже запомнить расписание! Неудивительно, что пол-академии считает, что у профессора Сукровцева поехала крыша!"
   Когда Антон вышел из лаборатории, Игорь Николаевич достал из портмоне визитную карточку. Еще несколько дней назад он сомневался, стоит ли брать ее, а теперь, в момент крушения надежд, готов был набрать указанный на ней номер. Лет пятнадцать назад он воспринял бы предложение проводить свои научные исследования вне стен академии как оскорбление. Но тогда он был перспективным профессором, известным в научном мире своими смелыми, но притом плодотворными исследованиями. Тогда-то он и задумался над созданием вакцины, позволяющей клеткам организма делиться с феноменальной скоростью. Подобное исследование, завершись оно успехом, позволило бы не только значительно замедлить старение организма, но и найти лекарство от многих болезней, ныне считающихся неизлечимыми. Но месяцы складывались в годы, а результаты были по-прежнему нулевыми. Те, кто еще совсем недавно с энтузиазмом брался за дело вместе с Сукровцевым, постепенно ушли со сцены, признав неосуществимость затеи. Теперь, когда не за горами был семидесятилетний юбилей, он осознал, как мало достиг за все это время. Игорь Николаевич читал по две-три лекции в неделю студентам, которые потешались над ним за его спиной, опубликовал четыре статьи (и это за пятнадцать лет!) и все еще верил в свою мечту. Да что там студенты! Даже коллеги Сукровцева: и его ровесники, и те, кто годились ему в дети, а то и во внуки - считали, что он помешался на своих исследованиях, и не воспринимали всерьез.
   А теперь еще ко всему прочему ректор академии отказался финансировать дальнейшие его исследования. А ведь когда-то давно его приглашали работать и в Москву, и в Санкт-Петербург - в лучшие вузы и научные центры России. Но Сукровцев всякий раз отказывался, надеясь рано или поздно своим успехом прославить родную академию. Теперь собственный патриотизм казался профессору смешным. Сейчас он с радостью бы бросил Воронежскую медицинскую академию, уехал бы в любой другой город России или даже заграницу, лишь бы иметь возможность продолжать свое дело. Но поезд ушел.
   Впрочем, возможно, еще не совсем поздно. Сукровцев задумчиво покрутил в руках визитку. Условия, предложенные интеллигентным мужчиной, представившимся директором частной клиники, совмещающей лечебную практику с научно-исследовательской деятельностью, представлялись весьма заманчивыми. Он обещал предоставить профессору лабораторию, обставленную новейшим оборудованием, и практически неограниченное финансирование, а кроме того намекнул, что его подчиненные уже достигли определенных успехов в исследованиях в смежных сферах и будут рады поделиться накопленным опытом. Помимо этого, очевидным плюсом было то, что клиника находилась в самом Воронеже, что позволяло профессору сочетать преподавание в родной академии с новыми исследованиями. При этом Игорь Николаевич не мог не отметить, что его собеседник разбирается в том, о чем говорит, что позволяет предположить у него как минимум наличие медицинского образования.
   Но кое-что во всех этих блестящих перспективах сильно смущало. Судя по словам его нового знакомого, клиника обладала значительным бюджетом и исследования ее отличались размахом, но Сукровцев ничего прежде о ней не слышал. Более того, его собеседник попросил не разглашать содержание их разговора, ссылаясь на эксклюзивность проводимых исследований и коммерческую тайну. Это несколько настораживало. Более того, профессор склонен был думать, что вся эта организация как минимум скрывается от уплаты налогов, а как максимум... об этом Игорь Николаевич старался не думать.
   Особенно он старался не думать о плохом, когда набирал номер с визитки.
   - Да. Здравствуйте, - ответил голос с того конца провода.
   - Добрый вечер. Вас беспокоит Сукровцев Игорь Николаевич. Я бы хотел с вами встретиться и еще раз обсудить ваше предложение.
  
  

Глава 11

Все не так, как кажется

   Идя по направлению к дому, где жил Александр, Мира была уверена, что ей предстоит узнать или даже увидеть то, что ее несказанно удивит. Весь этот день мысли о вчерашнем происшествии не покидали ее. И несмотря на безоговорочное доверие, возникшее между ней и Александром едва ли не с первой их встречи, Мира все больше и больше убеждалась, что он не был искренен с ней. Так или иначе, своим глазам она верила больше. Девушка не раз уже представляла себе, что скажет ему, какие вопросы задаст, каким образом уличит его во лжи. Но все расчеты и хитроумные планы были забыты, когда он распахнул перед ней дверь. Мире понадобилось лишь мгновение, чтобы оглядеть его с ног до головы и убедиться, что он цел и невредим. Затем, не в силах сдержать нахлынувшие чувства, она бросилась к нему на шею и лишь повторяла, повторяла безостановочно:
   - Я так рада! Так рада!
   Александр тоже был очень рад ей, но вел себя чуть более сдержанно. Он был одет в белую футболку и голубые джинсы, на рыжих волосах играли отблески заходящего солнца, проникающие в окно за его спиной, а во взгляде карих глаз было что-то такое, отчего Мире всегда становилось спокойно и хорошо.
   Стоя на пороге квартиры в ожидании, пока он откроет, девушка боялась увидеть мертвенную бледность его черт, однако кожа его как всегда имела нежно-розовый оттенок, который ее подруга характеризовала не иначе, как посредством эпитета "кровь с молоком".
   Мира рассказала ему о произошедших накануне событиях, всякий раз смущаясь, когда речь заходила о загадочном "двойнике" Александра. В глубине души она опасалась насмешек с его стороны, но не услышала ни одной. Напротив - он ободрял ее улыбкой, а когда он брал ее руки в свои ладони, по телу разливалось приятное тепло. Молодой человек внимательно слушал ее, уточнял детали, сопереживал, но в итоге так и не смог дать логичного объяснения произошедшему. Он склонялся к тому, что Мира просто-напросто оказалась в ненужном месте в ненужный момент, а его собственное сходство с незнакомцем было чистой случайностью и, возможно даже, ограничивалось телосложением и цветом волос - остальное плод воображения напуганной Миры. Девушка и сама многократно пыталась убедить себя в том, что дела обстоят именно так, но - увы - не могла.
   - Ты сама-то как? - в очередной раз спросил ее Александр, глядя в серо-зеленые глаза девушки.
   - Я? - Мира нервно облизала губы. - Заработала синяк на коленке и порвала любимые брюки, - она безрадостно усмехнулась. - Мне повезло, Саша, очень повезло. Хотелось бы верить, что он - тот человек - был не менее удачлив. Ты можешь мне оказать одну услугу? - неожиданно спросила она.
   - Конечно. Чего ты хочешь?
   - Сними футболку.
   - Что?
   - Сними футболку и повернись спиной. Я хочу знать наверняка, что это был не ты. Я не могу не верить тебе, но и своим глазам в доверии я отказать тоже не могу. Прости.
   Александр нервно засмеялся:
   - Послушай, Мира, если бы все действительно произошло так, как ты мне это описала, и там был я, то я бы уже не говорил с тобой. Судя по твоим словам, лезвие ножа вошло в самое сердце.
   - Саша, пожалуйста, - Мира говорила спокойно, но затрудненное дыхание выдавало внутреннее напряжение, - сделай так, как я говорю.
   - Ну, знаешь ли, мне немного неловко.
   В любой другой ситуации это бы смутило Миру, но теперь ее уже ничто не могло привести в замешательство. Упрямство Александра начинало бесить девушку.
   - Неловко?! - вспылила она. Серо-зеленые глаза стали почти черными: Мира была на взводе. - Пожалуй, Александр, я смогу усмирить свою рвущуюся наружу похоть и с честью выдержу это непростое испытание. Действуй!
   Александру ничего не оставалось, кроме как подчиниться и стянуть футболку. Мира беглым взглядом окинула его торс. Он был худощав, но хорошо сложен - впрочем, это девушка и без того знала. Она обошла вокруг Александра, оглядела спину, но так и не нашла ничего подозрительного: ни кровоточащей раны, ни рубца, ни даже синяка. Словно не доверяя своим глазам, Мира провела рукой по рельефно выступающим мускулам в том месте, куда, как ей казалось, вошел нож. Александр вздрогнул от прикосновения, но, верно, лишь потому, что пальцы девушки были холодны как лед; кожа была абсолютно ровной и гладкой.
   - Довольна? - в голосе Александра Мира так и не услышала упрека, которого ожидала.
   - Можешь сделать вид, что ничего этого не было? - девушка виновато улыбнулась.
   - Могу, - молодой человек вернул ей улыбку.
   - Интересуешься готикой? - спросила Мира, смущение повелевало ей как можно скорее сменить тему разговора.
   - Что?
   Мира коснулась рукой талисмана, висящего у него на шее - серебряного креста с верхним лучом в виде петли.
   - Нет, - ответил Александр, вновь надевая футболку и вытаскивая наружу скрытый до этого под одеждой медальон. - До того, как стать символом готов, он имел другое значение...
   - Можешь мне ничего не объяснять: я ведь изучаю культурологию, если помнишь, - девушка самодовольно улыбнулась. - Это анкх, древнеегипетский символ бессмертия, вечной жизни; ключ к тайному знанию.
   - Верно, ключ... - пробормотал Александр. - Жаль только, что теперь мало кто помнит о первоначальном толковании. После одного нашумевшего фильма о вампирах анкх сделали своим символом готы, и теперь в глазах обывателя он означает смерть.
   - Думаю, многие и вовсе не имеют представления о том, что может значить этот символ, - заметила Мира.
   - Зато те, кто интересуется, знают некоторые тонкости, - произнес Александр. - Есть несколько разновидностей символа. Петля может выходить из самой точки пересечения лучей, брать свое начало немного выше или даже значительно выше. В первом случае анкх означает смерть (это и есть подлинный символ готов), во втором - жизнь и в третьем, - он указал на собственный медальон, - бессмертие.
   - Я об этом не слышала, - призналась Мира. Постепенно все возвращалось на круги своя: перед ней вновь был человек, не перестававший поражать ее познаниями в разнообразных областях и, в конце концов, тот, с кем ей просто было интересно и хорошо. - Уже поздно, а мне еще надо учиться. Я пойду, - вернула она себя к суровой действительности.
   - Подождешь меня пять минут? Я только выключу компьютер и провожу тебя.
   Мира согласно кивнула, и Александр поспешил в одну из комнат.
   - Можешь осмотреть квартиру, если вдруг тебя заинтересует мое скромное пристанище, - донесся до нее звук его голоса. - Чувствуй себя как дома.
   Мира с удовольствием воспользовалась приглашением, поскольку была у него в гостях впервые и давно уже хотела посмотреть, как живет ее друг.
   Ничего особенного. Две просторные светлые комнаты, все довольно опрятно и со вкусом. Ничего лишнего: никаких безделушек, милых сувениров. Из последнего Мира сделала довольно отрадный для себя вывод, что нога женщины здесь еще не ступала.
   Единственным, что привлекло ее внимание, была стоящая на кофейном столике медная чаша, увитая плющом. Широкая у основания, но мелкая, она едва ли могла служить чем-то, кроме украшения. Мира не могла не отметить тонкость работы: каждый листик растения, рельефно выступающий на поверхности металла, отличался от другого и, казалось, вот-вот зашевелится на ветру.
   Почувствовав на себе взгляд, девушка обернулась. Александр стоял за ее спиной.
   - Интересный сувенир, - заметила Мира, продолжая вертеть чашу в руках.
   - Это не сувенир; это - память. И будь добра, поставь на место.
   Голос его был таким непроницаемо холодным, что девушка вздрогнула от неожиданности и поспешила выполнить указание, причем с такой осторожностью, словно чаша была сделана не из меди, а из хрусталя. Что-то похожее на эту интонацию ей удалось уловить в его речи лишь однажды. Это было в день их первой встречи на кладбище, когда он услышал ее имя. Что за страшные тайны прошлого заставляют его так меняться, стирая светлый образ - Мира не знала, а порой даже сомневалась, что хочет знать.
   - Прости, - пробормотала девушка, поражаясь тому, что лишь интонация его голоса и укор во взгляде заставляют ее чувствовать себя провинившейся школьницей, притом, что реальной вины на ней нет. Иногда она чувствовала, что может доверять ему, как лучшему другу, а порой не могла отделаться от чувства, что он стоит на ступеньку выше ее. И всегда будет стоять.
   Мира и Александр вместе вышли из комнаты, и вдруг она неожиданно спросила:
   - Саша, а у тебя есть братья... или сестры, кроме Мирры?
   Александр внимательно посмотрел ей в глаза. Мира готова была поклясться, что он больше не сердится, но привычная улыбка больше не появлялась на его лице.
   - Ты хочешь знать, не моего ли брата-близнеца ты видела вчера вечером? - его откровенность, потрясающая привычка говорить напрямую безумно нравилась Мире - она терпеть не могла лжи - но вместе с тем слегка пугала.
   - Такие мысли приходили мне в голову, - призналась девушка.
   - Нет, у меня нет и никогда не было ни братьев, ни сестер... кроме Мирры.
   - Александр, - Мира остановилась и взяла его за руку, - я хочу, чтобы ты знал... - она остановилась и нервно сглотнула. Александр физически ощущал напряженность, повисшую в воздухе. - Я должна сказать это сейчас, чтобы больше не возвращаться... Мне очень стыдно, что я вчера убежала, бросив тебя... то есть его - этого человека, - поправилась она, когда Александр покачал головой. - Я очень испугалась, но впредь буду мужественнее, - пообещала Мира.
   - Не надо, Мира. Ты не должна страдать или даже рисковать ради других. Те, кто ищут неприятности, находят их, и если не могут справиться... что ж, поделом.
   - Ты говоришь о... о том человеке?
   - И о нем тоже. Думаю, он получил то, что заслужил. Все в мире происходит по справедливости, просто нам не всегда известны обстоятельства и мы не можем в полной мере оценить происходящее.
   - Всегда?
   - Почти всегда.
   Александр был спокоен, но в его карих глазах, словно застывших на месте, Мира разглядело нечто такое, чего прежде не видела - беспощадность.
   - Я не согласна, - возразила девушка. - И что бы ты ни говорил, я очень раскаиваюсь в своем поступке и в следующий раз сделаю другой выбор.
   - Следующего раза не будет, - возразил молодой человек, но в голосе его Мире послышалось одобрение.
   - Раз уж я у тебя в гостях, может быть, покажешь мне семейный фотоальбом. Интересно было бы посмотреть, каким ты был в детстве.
   - В детстве у меня были веснушки по всему лицу. Но тебе придется поверить в это на слово: фотографий не осталось.
   - Как же так вышло?
   - Они все сгорели на пожаре. На том самом, где погибли мои родители. Пойдем, Мира. Уже поздно.
   В первый раз он упомянул о своих родителях, причем явно желая, чтобы он же стал и последним. Мира хотела сказать что-то, надеясь утешить его и ободрить, но все-таки промолчала. Она слишком многого не знала - чересчур много белых пятен на карте его жизни; чересчур много печали за жизнерадостной улыбкой. Впрочем, кое-что она могла сказать наверняка: чего он уж точно никогда не пожелал бы услышать от нее - так это жалости.
   Уже в дверях Мира заметила:
   - Ты забыл выключить музыку. Играет на полную мощность.
   - Я специально оставил ее включенной - для моего соседа снизу. Наши предпочтения в музыке не совпадают: я люблю рок, он предпочитает попсу. Так что время от времени приобщаем друг друга, причем исключительно в вечернее и ночное время.
   - А как на это смотрят другие соседи?
   - Так вышло, что соседние квартиры пустуют, так что в нашу дуэль никто не вмешивается. О, сегодня он будет особенно рад. Мой сосед - студент и сейчас как раз сдает сессию. Заряд бодрости - это именно то, что ему нужно!
   - Но это же жестоко! - возмутилась Мира, мгновенно представив себя в положении парня.
   - Поделом! Он тоже доставил мне немало неприятных минут.
   Они вышли из дома, как всегда держась за руки, но против обыкновения, в полном молчании. До квартиры девушки было двадцать минут хода: по иронии судьбы, Мира и Александр жили неподалеку друг от друга.
   Сумерки незаметно опустились на землю. Оживленные проспекты Воронежа еще кипели жизнью, но они шли дворами, и вокруг было поразительно тихо. Мира напряженно вглядывалась в темные кусты, неясные очертания которых вырисовывались в сгущающемся сумраке - в душе всколыхнулись неприятные воспоминания.
   Вдруг внимание девушки привлекла фигура человека, неподвижно лежащего в палисаднике у одного из домов.
   - Смотри! - Мира обратила внимание Александра на фигуру мужчины. - Что это с ним?
   Девушка сделала шаг по направлению к распростертому на земле человеку, но ее спутник удержал ее за руку:
   - Всего лишь пьяница.
   - А если ему стало плохо?
   - От него за километр разит алкоголем, - Александр не отпускал ее руки.
   Словно в подтверждение его слов мужчина на земле заворочался и что-то невнятно пробормотал.
   - Я хотя бы вызову "скорую", - заметила Мира, наконец сдавшись попыткам Александра увезти ее от злополучного места.
   Затем добавила, зло сверкнув на него глазами:
   - Или, может быть, не дашь мне сделать и этого? Отнимешь сотовый?
   - Поступай, как хочешь, - бросил ей Александр. В сумерках Мира не смогла разглядеть, как бледно было его лицо.
   Мира так-таки исполнила свое намерение и затем в сердцах произнесла:
   - Ты сильно изменился, Александр. Я не узнаю тебя.
   - Ошибаешься. Просто ты еще плохо меня знаешь, - это было сказано без вызова, злобы, напротив - с грустью.
   Оставшуюся часть пути они провели в тягостном молчании.
   Они остановились у подъезда дома Миры. Она была не местной, хотя Воронеж давно уже перестал быть для нее чужим, и теперь жила одна в квартире, доставшейся по наследству ее отцу. Его самого она не видела с тех пор, как он развелся с ее матерью - уже почти четыре года. Впрочем, он регулярно присылал ей деньги и звонил раз в несколько месяцев.
   - Я пойду, - просто сказала она, ясно давая понять, что не пригласит на кофе и даже не поцелует как обычно на прощание в щеку.
   - Подожди минутку, - он что-то сунул ей в руку. Было слишком темно, чтобы разглядеть, но на ощупь Мира поняла, что это ключи.
   - От чего ключи?
   - От моей квартиры.
   Что это? Неуместная и нелепая попытка предложить жить вместе? И это после всего сказанного ранее?!
   Мира уже представила, как влепит ему пощечину, и скажет, что она порядочная девушка, но все же для начала спросила:
   - Зачем они мне?
   - Дело в том, что в ближайшие дни и даже недели мне придется уехать из Воронежа по работе, и даже, вероятно, не один раз. Я по возможности позвоню, предупрежу. Ты ведь не откажешься зайти как-нибудь, полить цветы?..
   Мира прыснула со смеху: она давно уже не слышала ничего более нелепого.
   - Цветы? - проговорила она сквозь смех. - Ты имеешь в виду свой единственный чахлый кактус?
   - Но ведь и он нуждается в заботе и внимании, - невинно возразил Александр, и Мире показалось, что все вновь стало просто и хорошо - как-то разом вернулось на круги своя.
  
  
  
  
  

Глава 12

"Теперь я ему не верю"

   Вернувшись домой, Александр открыл дверь дубликатом ключа. Первым, что он услышал, переступив порог, была мелодия сотового, причем не его собственного. В темноте прихожей мобильный ярко светился голубым. Несложно было догадаться, что его забыла Мира. Взяв сотовый в руки, Александр взглянул на дисплей, подумав, что это, вероятно, сама девушка звонит с домашнего номера, забеспокоившись о пропаже. Но это была не она. На экране высветился номер из одиннадцати цифр - тот самый, с которого неизвестный не далее, как несколько недель назад угрожал Александру.
   Молодой человек не стал перезванивать, как и не стал ни о чем расспрашивать девушку на следующий день, когда возвращал ей сотовый. Но с тех пор он был настороже.
   После этого Мира и Александр не виделись неделю. Она с головой ушла в учебу, а он... он тоже был занят. И вот семь дней спустя девушке на сотовый позвонили. Но это был не тот самый загадочный номер - всего-навсего Вера.
   - Как дела, Вера?
   - Замечательно! Сегодня мне предложили заняться научной работой. Как тебе это?! Может быть, я и не отличница, как ты, но тоже кое на что гожусь.
   - Это же чудесно! Я так за тебя рада! Рассказывай, как дело было!
   - В общем-то, это не самая увлекательная история и довольно длинная - как-нибудь в следующий раз. Мира, я должна тебе рассказать кое-что другое. И ведь давно уже собираюсь, но все время забываю. Послушай, - девушка была явно смущена, - не хочу тебя огорчать, но ты должна это знать...
   - Ну, что стряслось?
   - Насчет Мишкиной двоюродной сестры... Помнишь, я тебе рассказывала, что она училась в Белгородском архитектурно-строительном институте?
   - Да. Ты мне уже пыталась рассказать об этом, когда... И... что?
   - Она не знает Александра. Ей не знакомо его лицо - я показывала фотографию - и она никогда не слышала его фамилии. Более того, она расспросила своих бывших однокурсников: его никто не знает. Все факты налицо: он там никогда не учился - Александр соврал тебе.
   - Я поняла, - устало проговорила Мира.
   - И это все, что ты можешь сказать? Я думала, ты будешь в ярости.
   - Я ожидала этого. Я сейчас стою на кладбище, там, где мы познакомились - у могилы его сестры.
   - Зачем ты туда пошла?
   - Вопрос не в том, зачем я это сделала, а в том, что я здесь увидела.
   - И что же?
   - Надпись на могильном камне: "Архангельская Мирра Владимировна 1908 - 1988". Кто бы здесь ни был захоронен, это точно не его сестра.
   - И что же теперь? - нерешительно спросила Вера, в первый раз в жизни почувствовав себя в разговоре с подругой младшей сестрой.
   - Теперь? - Мира говорила нарочито равнодушно. - Теперь я ему не верю. А знаешь, как я поступаю с теми, кого поймала на лжи, кому не могу больше доверять? Я ухожу, просто ухожу, не давая объяснений и не выслушивая их.
   - И ты бросишь Александра?
   - Нет, я этого не сделаю. На этот раз я не уйду, потому что... потому что мне не все равно. Я узнаю правду.
   - Ты же говорила, что не собираешься проводить расследования.
   - Это было до того, как я поняла, что он лжет мне. Теперь все изменилось.
   Попрощавшись с подругой, Мира повесила трубку. Холодная усмешка заиграла на ее красивых губах:
   - Ну, держись, Александр! - в руке она вертела связку ключей от его квартиры.
  

* * *

  
   Мира все просчитала. Она выбрала день, когда ее занятия в вузе заканчивались рано. Потом позвонила Александру и предложила ему сходить в кафе во время его обеденного перерыва. К огромной радости девушки, он отказался, мотивировав это тем, что не сможет вырваться с работы - значит, можно не бояться его неожиданного визита домой.
   Несмотря на обиду за разрушенное доверие и обманутые надежды, омывавшие берега ее души, девушка чувствовала себя настоящей преступницей, когда открывала дверь данным ей ключом. Впрочем, цель этого странного поступка Александра так и оставалась неясной Мире, но сейчас это ее не особенно заботило.
   Войдя в квартиру, девушка сразу же заметила талисман Александра, анкх, лежащий прямо на паркете в прихожей. Вероятно, он потерял свой медальон и не заметил пропажи: застежка была сломана. Подняв анкх, она положила его к себе в сумку, решив отдать в мастерскую на починку и потом преподнести сюрприз Александру. Закрыв дверь на ключ изнутри, Мира приступила к осмотру жилища своего друга.
   На полный обыск квартиры у нее ушло не менее часа. Она обшарила все мыслимые и немыслимые места. Отец Миры в свое время работал следователем, и от него она не раз слышала перечень "тайных" мест, куда простодушные обыватели имеют обыкновение класть свои ценности. Известны ей были и более потаенные уголки, но все знания девушки в этой ситуации оказались совершенно бесполезными.
   Александр даже не отличался особой изобретательностью: деньги, паспорт, свидетельство о рождении, документы на квартиру и машину и тому подобное - все лежало в одном и, причем, довольно очевидном месте. Вероятно, он не врал насчет отсутствия детских фотографий: Мире удалось найти лишь несколько снимков, и те, судя по дате, были сделаны в течение последних нескольких месяцев.
   Осознав тщетность своих усилий, девушка даже почувствовала угрызения совести за свой некрасивый поступок. Александр - обычный молодой человек: обычная жизнь, обычная квартира. Однако демон, скрывающий глубоко внутри нее, продолжал нашептывать, что если уж он не тот, за кого себя выдает, то наверняка держит все компрометирующие его материалы вне квартиры, в другом более надежном месте.
   Вдруг внимание Миры привлекла медная чаша, увитая плющом. Не без злорадства стала она осматривать оригинальную вещицу. Почему Александр относился к ней с таким трепетом - этого девушка понять не могла.
   В очередной раз вертя сувенир в руке, Мира обнаружила нечто, что привлекло ее внимание. Чаша сама по себе была очень мелкой, и большую ее часть по высоте составляла широкая ножка, вокруг которой и вилось неприхотливое растеньице. Судя по весу изделия, внутри ножки оставалась пустая полость. Перевернув чашу, девушка заметила у основания ее отверстие в виде очень узкого кольца, которое по высоте уходило далеко внутрь конуса ножки. Более того, Мира обнаружила, что внутри что-то есть. Спустя четверть часа ювелирной работы ей удалось посредством шпильки для волос вытащить свернутую в трубочку бумагу, которая при ближайшем осмотре оказалась старой черно-белой фотографией. На снимке были изображены двое молодых людей в военной форме, стоящих на фоне грузовика. Один из них очень походил на Александра, разве что волосы были короче, другого Мира однозначно видела впервые.
   "Неужели он и в армии служил?" - подумала девушка, оценивая сходство мужчины на снимке с ее другом. - "Двадцать один год... И как он только все успел?"
   Поразмыслив еще немного, девушка пришла к выводу, что, несмотря ни на что, Александр никак не мог быть молодым солдатом на снимке хотя бы по той причине, что машины, подобные той, что запечатлена на фото, вот уже несколько десятилетий как не используются. Их можно увидеть разве что в документальных фильмах про Вторую мировую. Взгляд на оборотную сторону фотокарточки убедил Миру в правильности ее догадки: там чернилами было подписано: "17 ноября 1943 года".
   Итак, фотография времен Великой Отечественной войны. Значит, на снимке не Александр, а его родственник: дед или прадед. По всей видимости, он погиб смертью храбрых на фронте, а чаша и снимок - все то немногое, что осталось потомкам на память. И все-таки, как показалось Мире, это не могло объяснить странного трепета, испытываемого Александром по отношению к чаше, увитой плющом.
   Так или иначе, Мира решила подумать об этом позже. Она сфотографировала снимок на свой сотовый, решив впоследствии разузнать об изображенных на нем людях. Но изображение выходило настолько плохого качества, что даже не позволяло разглядеть лица мужчин. Впрочем, девушка не остановилась на достигнутом: взгляд ее упал на компьютер с подключенным к нему сканером.
   Отсканировать фото было минутным делом, так же, как и сохранить файл на собственную флэшку. Не забывая об осторожности, Мира замела за собой следы: отказалась от сохранения документа на жесткий диск и вставила фотографию назад в дно чаши.
   Девушка уже открыла дверь и собиралась уходить, когда вдруг вспомнила, что кое-что забыла. Если уж она собирается вернуть ему анкх, то придется сознаться, что заходила к нему домой. А в этом случае ей нужно оправдание, зачем она это сделала, хотя бы самое глупое и нелепое - пусть даже то, что он сам ей дал.
   Вновь повернув ключ в замке и машинально сунув его в свою сумку, Мира направилась к кактусу. Сделав болото из почвы в горшке, ранее больше похожей на Сахару, она с довольным видом проследовала к входной двери. В этот самый момент девушка расслышала чьи-то шаги, и в замке заскрежетал ключ.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Глава 13

Тонкий лед

   Мира отпрянула. Во всем виноват никчемный кактус! Теперь придется объясняться с Александром, и не дай бог, он заметит следы обыска. Заглянув в глазок, девушка сделала еще одно открытие: за дверью стояли двое мужчин, и ни один из них не был Александром. К счастью, никто из них не заметил, что за ними наблюдают. Незнакомцы приглушенно переговаривались, и, судя по тому, как долго они возились с замком, ключей у них не было.
   У Миры от волнения перехватило дыхание. Интересно, если дать понять, что квартира не пуста, они уйдут? Проверять это ей, надо сказать, хотелось меньше всего. Позвонить в милицию или самому Александру показалось девушке также не самой блестящей идеей, тем более что на это вряд ли оставалось время.
   Прятаться было решительно негде. Даже кладовка, доверху заваленная у большинства людей каким-то хламом, у Александра была пустой. Не придумав ничего лучше, Мира выбежала на лоджию и, притворив за собой дверь, стала так, чтобы ее не было видно из квартиры. В тот же момент она услышала скрип открываемой входной двери. Затаив дыхание, девушка достала сотовый и стала набирать номер Александра: все зашло слишком далеко.
   Голоса взломщиков стали громче: они раздавались из соседней комнаты. Мира засунула сотовый назад в сумку. Начинать разговор слишком рискованно: ее услышат. Девушка уловила отрывки беседы незнакомцев:
   - Владимир Сергеевич приказал обшарить всю квартиру от и до.
   - Черт бы побрал этого Ярославцева! Мог бы и присоединиться к нам, в конце концов! Так нет же, он написал SMS-ку. Даже позвонить не удосужился!
   - Нам приказано подчиняться ему - значит, будем делать так, как он говорит. За это нам и платят!
   Затем голоса удалились - взломщики перешли в другую комнату. Мира, внимательно слушавшая диалог, при упоминании имени вздрогнула. Дело принимало неожиданный оборот. Теперь уже девушка сильно сомневалась, стоит ли ей сообщать о происходящем Александру.
   Еще через несколько минут мужчины вернулись. Мира услышала скрежет отодвигаемой мебели.
   - Смотри, а вот и тайник! - уловила девушка радостный голос одного из взломщиков. В этот момент она испытывала два чувства: радость от сознания того, что Александр оставил открытой форточку в комнате, обеспечив ей тем самым прекрасную слышимость, и досаду по поводу того, что ей самой не удалось разыскать потайное место.
   - Хитро придумано, - заметил второй сообщник. - Маскировка что надо!
   - Доставай отмычки! - распорядился второй незнакомец.
   В течение последующего получаса Мира слышала лишь скрежет металла по металлу и приглушенную брань мужчин.
   - Это совершенно бесполезно! - раздался голос одного из мужчин. Думаю, сейф был сделан на заказ. Замочная скважина Т-образной формы! Как тебе это?! Смутно представляю себе, как должен выглядеть ключ, способный открыть это.
   "Он должен иметь Т-образную форму в поперечнике, тупица!" - чуть слышно прошептала Мира.
   - Ничего не выйдет! Уходим отсюда.
   - Ты проверил всю квартиру?
   - Да.
   - А лоджию?
   У Миры от волнения пересохло во рту. Она оглянулась вокруг, как затравленный зверь. Взгляд девушки упал на открытое окно. Она выглянула из него: седьмой этаж предоставлял прекрасную панораму.
   Времени на размышления не оставалось. Хотя до девушки все еще доносились голоса взломщиков, обсуждавших целесообразность осмотра балкона, исход их вялого спора был довольно очевиден.
   За окном на уровне балконного пола располагалась бетонная плита, служащая козырьком для лоджии нижнего этажа. Проверять ее на прочность не было времени, и девушка решила рискнуть. Подтянувшись на руках, она села на край окна и, легко перекинув ноги, стала на выступ: занятия гимнастикой не прошли впустую. Однако от первоначального плана, состоящего в том, чтобы сесть на корточки на выступ, пришлось отказаться, поскольку держаться было решительно не за что, а ширина бетонной площадки не превышала двадцати сантиметров.
   Но сознание грозящей опасности заставляло соображать и действовать быстрее. Окно, через которое Мира вылезла, было угловым, а выступ, на котором она стояла, окаймлял и боковую стенку балкона, правда, там он был еще уже.
   Услышав, как скрипнула балконная дверь, девушка, перестав на мгновение дышать от волнения, сделала еще два шага и оказалась скрытой за стеной. К счастью, расстояние до соседнего балкона было невелико - не более полуметра - а потому она вполне могла опереться о его стену рукой и даже спиной, что было очень кстати, так как стоять на выступе настолько узком, что пятки свисают вниз, было, по крайней мере, делом очень рискованным.
   Еще пару минут до девушки через открытое окно доносился шум: двое мужчин осматривали лоджию. Потом - ей показалось, что они уходят - Мира услышала щелчок: незнакомцы закрыли за собой балконную дверь. Внутри все похолодело: неужели ей придется дожидаться Александра на лоджии, придумывая правдоподобную историю, объясняющую, почему она оказалась запертой у него на балконе, а вся квартира перевернута вверх дном. Рассказать ему все как есть - уже не вариант. Но уже через минуту ужас ее сменился облегчением: вновь раздался щелчок замка балконной двери, и Мира расслышала голос одного из взломщиков:
   - Дверь была открыта! Что, забыл? Вот на таких мелочах все и попадаются!
   Потом все стало тихо, и, выждав еще несколько минут, Мира забралась назад на балкон. Еще одно небольшое промедление - и она с опаской заглянула в комнату. Но там никого не было, как не было и во всей квартире. Все вещи оставались на своих местах. Осмотрев внимательно все комнаты, девушка убедилась, что ничего не пропало: двое незнакомцев не взяли даже деньги. Не в первый уже раз в душе ее всколыхнулось чувство, что все произошедшее ей только приснилось.
   Время было уже далеко за полдень, но Мира чувствовала, что просто не может уйти, не посмотрев на тайник, открытый двумя взломщиками. Что это было: чувство противоречия, извечно смущающее ее покой, или честолюбие, задетое собственной неудачей и чужим успехом - но так или иначе, девушка принялась за поиски. Ее задача упрощалась тем, что примерное положение сейфа ей позволяли определить голоса неудачливых взломщиков и скрежет отмычек в их руках.
   Искать и вправду пришлось недолго. Отодвинув от стены тумбочку, Мира заметила, что обои за ней неплотно прилегают к стене. Под ними девушка и нашла то, что искала: металлическую дверцу шириной не более тридцати сантиметров и почти такой же высоты. Замочная скважина, как и говорили взломщики, имела Т-образную форму.
   Надеяться на успех там, где двое профессионалов, обладающих к тому же всем необходимым оборудованием, потерпели поражение, было довольно смело, но сдаваться без боя Мира не имела обыкновения. Не меньше получаса у нее ушло на поиски ключа, которые, впрочем, не увенчались успехом. Ничего удивительного: вряд ли ее предшественники что-то упустили из вида. Потом в ход пошли подручные средства: все, что нашлось у нее в сумке, начиная от шпильки для волос, сослужившей уже однажды ей верную службу, до ключей от ее собственной квартиры.
   Последним Мире под руку попался анкх. Совесть где-то на закоулках сознания твердила ей, что она на верном пути к тому, чтобы сломать талисман Александра, но любопытство было сильнее. По ширине перекладины крест точно вошел в отверстие, но внутри, казалось, двигался свободно. К тому же, оставшаяся часть замочной скважины, по-прежнему пустовала, не давая шанса сладить со сложным механизмом. Не теряя надежды, Мира вытащила его из отверстия и вставила вновь назад, но на этот раз перевернула его вверх ногами - таким образом, чтобы нижняя часть креста выдавалась из углубления (цепочку она предварительно сняла). На этот раз, как показалось девушке, анкх держался тверже, более плотно прилегая к внутренним стенкам. Попытка извлечь талисман из отверстия привела Мира к неутешительному выводу: он застрял. В полном отчаянии она пыталась сдвинуть крест в сторону, но он хорошо держался - почти как винт, вкрученный в резьбу.
   В очередной раз, скорее от безнадежности, чем по какой-либо другой причине, надавив на крест изо всех сил, рискуя его сломать, Мира услышала щелчок, и анкх переместился в отверстии таким образом, что луч креста выглядывал из ножки буквы "Т", которую образовывала скважина. В душе ее вспыхнул огонь радости, но уже через мгновение она и думать забыла о талисмане Александра, потому что вместе со звонким щелчком открылась дверца сейфа. Это не могло быть совпадением или везением: медальон предназначался для того, чтобы открывать тайник - недаром ее друг всегда носил его на шее. Анкх - ключ к тайному знанию. В этой фразе, известной ей из лекций по древнеегипетской культуре, оказалось больше смысла, чем можно было предположить.
   Дверца отворилась тихо, без скрипа, и из тайника подуло могильным холодом. Нет, по правде говоря, никакого холода не было, просто по комнате гулял сквозняк из-за открытой форточки. Все это - лишь воображение Миры. Зато то, что оказалось внутри, вполне соответствовало ее самым смелым ожиданиям. Рука, просунутая в углубление, нащупала что-то холодное и твердое. Еще через мгновение она вытащила из сейфа пистолет. За ним последовал второй, другой модели. С полминуты девушка просидела на полу, ошеломленно уставившись на свою находку. Затем, взяв себя в руки, достала из сумки носовой платок и протерла оружие в тех местах, где касалась пальцами металла. Как знать, не был ли кто-нибудь убит из этих стволов?
   Кроме оружия Мира обнаружила в тайнике два увесистых бумажных пакета с фотографиями, стопку документов, перевязанных ленточкой, внушительную сумму денег и сберегательную книжку, также свидетельствующую о том, что Александр явно не бедствует.
   Сначала девушка повертела в руках пакеты с фотографиями - самые обычные, в какие складывают снимки во всех фотосалонах. Впрочем, оба были основательно заклеены скотчем, не давая ни малейшей надежды замести следы после просмотра. Так что вскрывать их Мира не решилась, несмотря даже на твердую уверенность в том, что это помогло бы пролить свет на тайну Александра. А что касается документов, то, развязав ленточку, девушка, к своему огромному удивлению обнаружила шесть дипломов о высшем образовании, половина из них - красные, и все на совершенно разные имена. Точнее, на разные фамилии. Имя везде было одно и то же - Александр. Все подделки, конечно. Это подтверждало и то, что она прежде узнала от Веры. Был среди дипломов и один, выданный Белгородским архитектурно-строительным институтом.
   Мира в недоумении уставилась на стопку документов, накручивая светло-каштановый локон на палец. Зачем ему понадобилось столько поддельных дипломов? Все из разных вузов разных городов, по разным, совершенно не связанным специальностям. Кому это нужно? Вдруг она заметила еще одну деталь, удивившую ее не меньше, чем все предыдущее. Даты выпуска на дипломах разнились, причем не на годы, а на десятилетия. Мира задумчиво разложила их по хронологии. Первый был выдан почти век назад, последний - не далее, как семь лет. Может быть, вовсе и не подделка. Вдруг дипломы принадлежали его предкам, а Александр, по какой-то своей причуде, хранит их. Может быть, в его роду всех мальчиков по традиции называли одинаково? Мира безумно хотела поверить в эту версию, но - увы - не могла. Слишком много странного, и слишком многое не состыкуется.
   Вновь перевязав дипломы ленточкой, Мира сложила их в тайник наряду с другими ценностями и сделала все для того, чтобы воспроизвести прежнее положение вещей друг относительно друга. Пистолеты она по-прежнему брала не иначе, как платком, и даже протерла дверь сейфа. Мало ли что может случиться?
   К счастью, больше возиться со сложным механизмом Мире не пришлось. Анкх с легкостью вышел из замочной скважины, и, как оказалось, чтобы закрыть дверь сейфа, ее достаточно было захлопнуть.
   Мысль о том, что Александру станет известно о ее похождениях, пугала девушку настолько, что она решила полностью скрыть следы своего присутствия, оставив даже анкх лежать на том же месте. Правда, предстояло еще решить проблему со злополучным кактусом. Размышляя над тем, что будет эффективнее в деле иссушения маленького болота: газовая плита, фен, микроволновая печь или, может быть, просто стоит выйти из подъезда и набрать сухой земли, Мира вдруг поняла, что не имеет права так поступать. Бросив на самом видном месте ключ от тайника, она поставит Александра под удар: что, если двое взломщиков вернутся?
   Положив "ключ к тайному знанию" назад в сумочку, Мира вышла из квартиры. На душе было тяжело: сегодня она стала хранительницей тайны, которую не поверила бы никому, даже лучшей подруге. Не потому, что не доверяла, а потому что не хотела втягивать ее в это более чем рискованное дело.
  

* * *

  
   Придя домой с работы, Александр поужинал и сел за компьютер. Ему необходимо было перевести из печатной в электронную версию чертеж и отредактировать его. Запустив программу для сканирования, молодой человек вздрогнул. В окне предварительного просмотра высветилась знакомая ему фотография. Метнувшись к чаше, Александр убедился в том, что снимок все еще находится внутри. Успокоившись, он неспешно вернулся к компьютеру и тяжело вздохнул:
   - Ты ступила на тонкий лед, Мира. Очень тонкий лед!
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Глава 14

Стоит ли бить тревогу?

   "Да, гордиться тут явно нечем!" - Вера вздохнула, поправив воротничок своего белого халата. Она, конечно, могла похвастаться перед своими знакомыми, что занимается теперь научной работой с одним из профессоров медицинской академии, но сама большой радости по этому поводу не испытывала. Вера до сих пор не понимала, почему Сукровцев выбрал именно ее, ведь вокруг было столько прилежных отличниц. Но нет, он отдал предпочтение ей, никогда не выделявшейся особыми академическими успехами; ей, нередко прогуливающей его лекции, а если и появляющейся на них, то только для того, чтобы пообщаться с подругами и передать по рядам пару-тройку записок, высмеивающих самого же профессора. Впрочем, о последнем факте Сукровцев вряд ли знал - мог лишь предполагать. Тем не менее, это не объясняло, почему он отдал предпочтение ей. От остальных претенденток ее выгодно отличала разве что глубина декольте, но Вера готова была дать голову на отсечение, что это последнее, на что престарелый профессор обратил внимание.
   При иных обстоятельствах Вера, не раздумывая ни минуты, отказалась бы, несмотря даже на то, что ей предстояло летом сдать экзамен Игорю Николаевичу. Но Сукровцев пообещал ей не только проявить снисхождение к ней в рамках своего предмета, но и замолвить за девушку словечко перед другими преподавателями. А учитывая то, что, благодаря весьма сомнительной прилежности Веры, два лектора уже посулили ей крупные неприятности на экзаменах, а остальные, вероятно, подумали то же самое, но промолчали, помощь профессора ей была действительно необходима.
   С самого начала все пошло как-то не так. Сукровцев неожиданно объявил Вере, что опыты будут проходить не в стенах медицинской академии, а в какой-то частной клинике на окраине Воронежа. Игорь Николаевич объяснил это недостатком площадей и оборудования в родном вузе, сама же Вера больше склонялась к тому, что полоумный профессор просто-напросто не получил разрешения от руководства академии на продолжение своих чудачеств.
   Научно-исследовательский центр, как предпочитал называть это место Игорь Николаевич, произвел на нее очень странное впечатление. Уединенное расположение, мало сотрудников и очень-очень тихо... Временами Вере казалось даже, что кроме профессора Сукровцева здесь больше никто и не занимается никакими исследованиями - вообще ничем не занимается, остальные сотрудники клиники лишь помогают ему.
   Профессор по-прежнему витал в облаках, веря в возможность создания панацеи, но на этот раз своей верой он сумел вдохновить и других. Не только своих многочисленных ассистентов, но и тех, кому эта вера была жизненно необходима. Подопытными кроликами в сомнительных экспериментах согласились быть двое; оба неизлечимо больны. У девушки - Вера никогда бы не дала ей ее двадцати двух - была опухоль мозга: два месяца, от силы. Мужчина средних лет - страх неминуемой смерти, напротив, вмиг состарил его - был заражен СПИДом: полгода при самом благоприятном стечении обстоятельств. Эти двое появлялись здесь каждый день и проводили по несколько часов. Вера сама брала у них кровь на анализы, измеряла давление и прослушивала сердцебиение. Ничего особенного: стандартные процедуры, обязательные для тех, кому предстоит быть прооперированным. Впрочем, относительно последнего девушка была не уверена: она до сих пор имела весьма смутное представление о том, на чем основано действие чудесного эликсира профессора Сукровцева. Не могла она взять в толк и то, почему он выбрал именно ее и зачем было вообще кого-то выбирать, если вполне можно было обойтись услугами персонала клиники. Из знакомых лиц, кроме самого Игоря Николаевича, она видела здесь лишь Антона - его аспиранта, но и тот не проявлял особого интереса к изобретению чудо-лекарства и лишь советовался со своим наставником относительно написания собственной диссертации.
   Впрочем, ее научный руководитель, несмотря на все его чудачества, внушал Вере безотчетное доверие. И эта была единственная причина, по которой она по-прежнему находила в себе силы ответить "нет" на вопрос, беспрестанно всплывающий у нее в сознании. Стоит ли бить тревогу?
  

* * *

  
   Александр открыл окно машины, и внутрь салона ворвался уличный шум. Это было, конечно, совсем не то, что он жаждал услышать. Однако различить звуки голосов, и тем более понять смысл разговора, происходящего всего лишь в нескольких метрах от него, определенно не представлялось возможным. Еще четверть часа назад Александр остановил белую иномарку у самого знака "Стоянка запрещена", едва не сбив его при этом. С тех пор нарушение правил дорожного движения было последним, что его заботило.
   Он возвращался с работы домой, когда в поле его зрения оказалось кафе - то самое, где он неоднократно бывал. За столиком у окна сидела пара. Девушка в облегающем коротком платье была на редкость привлекательна. Она держалась очень непринужденно: сидела, положив ногу на ногу и, улыбаясь своему другу, размешивала сахар в чашке с кофе с присущей ей одной почти аристократичной элегантностью - Александр узнал бы Миру среди тысячи.
   Спутник девушки казался явно старше ее, впрочем, не настолько старше, чтобы не давать Александру повода для ревности. Он был достаточно привлекателен и однозначно уверен в себе.
   Александр не боялся быть увиденным - временами даже хотел этого. Реакция Миры на его появление в достаточной мере могла служить ответом на вопрос: стоит ли ему бить тревогу. Но никто из молодых людей так и не бросил взгляда в окно: они были поглощены друг другом.
   Кто был спутником девушки? Ее родственник, друг детства или преподаватель университета, с которым она обсуждала научную работу? Александр с досадой признал, что не настолько доверяет Мире, чтобы безоговорочно уверовать в это. Может быть, доверял несколько дней назад, но теперь - нет.
   Примерять на себя клише ревнивого влюбленного и закатывать подруге сцену прямо в кафе казалось молодому человеку еще более отвратительным. Подсматривать за ней - а именно это он пока что и делал - было также не самой блестящей идеей. Так что Александр разрывался между досадой на любимую, поставившую его в такую ситуацию, и самого себя, не нашедшим веры и мужества действовать достойно.
   Терпение его иссякло, а неуверенность рассеялась как туман, когда незнакомец взял руки девушки в свои, а Мира улыбнулась ему в ответ. Еще мгновение - и Александр был на улице. Громко хлопнув дверью машины, он направился к входу в кафе, по дороге пытаясь убедить себя быть сдержанным. Однако вид Миры, бросившейся на шею к своему спутнику, отнюдь не прибавил Александру самоконтроля. Тем не менее, уже через мгновение он и думать забыл о предательстве девушки: внимание его было привлечено другим...
  

* * *

   Повертев в руках карандаш, Мира добавила еще несколько забавных деталей к рисунку, оставленному кем-то на парте.
   "Уйти или остаться?" - в тысячный раз задала она сама себе этот непростой вопрос. - "Есть ли шанс сделать вид, будто ничего не было, и выйти сухой из воды?", - и главное: хочет ли она этого?
   На этот раз все так запуталось, что принять решение, взвесив все аргументы "за" и "против" не представлялось ни малейшей возможности. События и факты, мысли и чувства, то, что произошло и должно было неизбежно произойти - все это пустило глубокие корни на ее стезе. Недолго и увязнуть в сыпучих песках, если пытаться их отыскать.
   Однако временами девушке начинало казаться, что она понапрасну усложняет ситуацию. Ведь можно забыть, довериться, закрыть глаза на череду странностей, пустить все на самотек... А если так, то стоит ли бить тревогу?
   - Ярославцева!
   Мира машинально подняла голову, услышав свою фамилию: преподаватель делал перекличку.
  

Глава 15

Из тьмы во тьму

   Тяжелая капля медленно скатилась по виску, задержалась на мгновение на брови и повисла на реснице, заставив непроизвольно моргнуть. Глаза широко распахнулись, но так ничего и не увидели. Так внутренняя тьма соединилась с наружной.
   На протяжении долгих лет ничего не менялось. Если для большинства людей сознание, возвращаясь в физическую оболочку, приносило поначалу осязание или слух, то к нему именно зрение всегда приходило первым. Четкая, не расплывающаяся картина, мгновенно встающая перед глазами, неизменно позволяла, не тратя ни мгновения на раздумья, однозначно оценить ситуацию. Раньше зрения к нему всегда возвращалось лишь общее чувство, и уж это-то не смогло бы изменить ничто и никогда. Но сейчас молчало и оно, а перед глазами стояла стена сумрака.
   Наконец вернулись и другие чувства. Не постепенно, как это обычно бывает, а нахлынули волной. И то, что пришло вместе с ними, не порадовало. Во рту жутко пересохло, и все, что Александр мог ощутить, так это отвратительный медный привкус. Горло горело огнем, а каждый вздох вызывал агонизирующую боль в груди, что наводило на мысль о сломанных ребрах... в лучшем случае.
   Постепенно молодой человек осознал, что сидит, привалившись спиной к стене, в углу холодного темного помещения. Вероятно, даже сарая, поскольку и стены, и пол здесь сделаны из некрашеного дерева, а единственный звук, нарушающий гробовую тишину, до боли напоминает мышиную возню.
   Боль. Здесь это ключевое слово. Он не смог бы назвать ее источник и не имел четких воспоминаний о причине. Она была всеобъемлющей, словно на всем его теле не осталось места, свободного от ран. Впрочем, возможно, так оно и было.
   По крайней мере, Александр помнил, с чего все это началось. Увидев Миру в ресторане с другим мужчиной, он... нет, он не потерял голову, хотя был близок к этому. Жизненный опыт подсказал ему, что порой все не так, как кажется. Но ведь собственным глазам сложно не верить, правда?
   Выйдя из машины, молодой человек простоял с минуту рядом с ней, прямо на проезжей части, не обращая ни малейшего внимания на яростные сигналы проезжающих мимо машин. Если бы Мира только повернулась в его сторону... Реакция девушки смогла бы стать ключом к разгадке тайны. Но Мира не обернулась - она была слишком занята.
   Вдруг кто-то набросился на него сзади, заломил руки, и прежде, чем он смог дать отпор, ему зажали рот и нос - вероятно, у нападающего был сообщник. Ощущение чего-то влажного, резкий запах, удушье - потом все стало сливаться. "Хлороформ", - было последней его мыслью.
   Единственное, чего не ожидали нападавшие, так это того, что он так быстро придет в себя. Они явно не думали об этом, когда запихивали его полубесчувственное тело на заднее сидение машины - иначе бы воспользовались багажником. Осознание этого пришло к похитителям лишь в тот момент, когда их атаковала их же недавняя жертва. Одной рукой Александр обхватил горло водителя, перекрывая ему кислород, а локтем другой ударил в лицо его товарища, сидевшего рядом. Пытаясь освободиться от захвата, водитель бросил руль и, не осознавая, что делает, надавил на газ. Машину занесло. Удар, скрежет металла, отчаянный крик другого похитителя...
   Положение Александра было самым невыгодным - оба его противника хотя бы были пристегнуты. Он потерял равновесие и вынужден был ослабить свою железную хватку на горле одного из врагов. Затем голова его с ужасающей силой соприкоснулась с ветровым стеклом. На мгновение все потемнело, затем вновь прояснилось. Столкновение не было таким страшным, как показалось вначале. Во всяком случае, судя по вмятинам, оставленным на капоте машины и задней части той другой, которая ехала впереди. Будь удар сильнее, тело Александра неминуемо пробило бы ветровое стекло. А так оно лишь растрескалось - какое счастье, что современные автомобили комплектуются безосколочными стеклами. Зато по краям трещин отчетливо виднелось несколько бордовых капель. Александр машинально провел тыльной стороной руки по лбу - ткань рукава рубашки больше не была такой белой, как прежде. Правильно. А чего было еще ожидать?
   Боль, однако, еще не пришла. Шок, конечно. Несмотря на всю опасность такого состояния, Александр не преминул им воспользоваться. Шатаясь, он выбрался из машины. О похитителях молодой человек больше не думал, потому что и без того знал об их судьбе, может быть, чувствовал это. Они были либо без сознания, либо мертвы. Положа руку на сердце, он предпочел бы второе.
   Но сейчас все мысли Александра были сосредоточены на том, чтобы добраться до собственной машины. Он не думал о том, как будет вести ее и куда поедет, не видел изумления на лицах немногочисленных прохожих, взирающих на него с другой стороны улицы. Целью его был привычный белый "Мерседес". Машина оказалась неподалеку, и на закоулках угасающего сознания промелькнула мысль, что она стоит вовсе не там, где была оставлена хозяином. Александр полез в карман за ключами. Их отсутствие обрушилось на него так же неожиданно, как и удар сзади, нанесенный безжалостной рукой. Он упал ничком на асфальт и услышал над собой радостный смех удачливого противника. Наклонившись, тот грубо схватил полубесчувственного Александра за левую руку, чтобы поднять его с земли, и неожиданно для себя получил мощный удар правой в челюсть. "И как вам не понять: в вашей силе моя сила, в вашей слабости... моя смерть".
   Второй нападавший, пришедший на помощь первому, тоже был вынужден поближе познакомиться с грязным асфальтом, получив удар ногой в живот. Александр очень вовремя откатился в сторону и вскочил с земли, избежав печальной участи добавить пару сломанных ребер к списку своих травм - судя по тому, с каким ожесточением ботинок первого из его противников рассек воздух.
   Парировав новый удар, Александр выкрутил руку противника и изо всех сил швырнул его о фонарный столб. Но враги не давали ему передышки. На смену двоим, вышедшим из строя, пришли еще трое. Следовало догадаться, что у тех, кто был с ним в машине, есть надежный тыл. В то время как молодой человек сумел уклониться от выпада нового противника, еще один накинулся на него сзади и заломил руки. Еще через мгновение прямо перед лицом Александра возникла чья-то ухмыляющаяся физиономия. Большая ошибка...
   Рванувшись, Александр ударил его головой в лицо и на мгновение почувствовал удовлетворение от вида противника, взвывшего от боли и зажимающего рукой разбитый нос. Но лишь на мгновение, потому что почти сразу же взрыв боли в собственной голове напомнил ему о недавней аварии. Потом вся начало смешиваться и расплываться. Александр пропустил несколько ударов, отозвавшихся мучительной болью во всем теле, потом все же изловчился и нанес собственный - из последних сил обеими ногами прямо в грудь нападавшему. Тот другой, насевший на него сзади, не смог сохранить равновесие и, выпустив его запястья, вместе с ним повалился на землю. Хотя противник и смягчил падение Александру, тот почувствовал его боль как свою.
   Потом к нападающим подошло подкрепление. Их было человек десять, может быть, дюжина. Или у самого Александра двоилось в глазах. С земли подняться ему больше не удавалось. Александр не сдавался и из последних сил старался отражать сыпавшиеся градом на него удары, но это получалось у него все реже и реже.
   Помимо боли он чувствовал только ярость нападающих: дикую, животную, ослепляющую. Боль и ярость, ярость и боль...
   Потом его затолкали в машину, его собственную. На этот раз в багажник: эти люди умели учиться на собственных ошибках.
   В последующие часы... может быть, дни, сознание не возвращалось к нему полностью. Только разрозненные отрывки. Время от времени Александр приходил в себя, но лишь обнаруживал, что находится в каком-то незнакомом месте. Силился что-то понять, вспомнить, что произошло, но прежде чем ему это удавалось, занавес мглы вновь опускался. Враги не оставляли его в покое: что-то требовали от него, задавали вопросы, суть которых он не мог понять. Когда они вновь не получали желаемого, избиение продолжалось.
   В какой-то момент Александр даже явственно расслышал многократно повторяющийся вопрос: "Как ты это делаешь?" и, кажется, понял, что они хотят от него: все хотят этого. Но как бы там ни было, ответ он дать не мог при всем желании. А потому страданиям его не суждено было окончиться. Каждый раз, когда Александр был достаточно в сознании, чтобы хоть как-то понимать происходящее вокруг, пытки возобновлялись.
   А потом все куда-то уходило и его поглощала тьма. И каждый новый раз Александр не чувствовал уверенности в том, что когда-либо вновь сможет вырваться из ее объятий.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Глава 16

Когда-нибудь

   Мира резко села на кровати. Сон отступил так внезапно, что ей понадобилось несколько секунд, чтобы заполнить опустевшее сознание реальностью. А потом девушка вдруг осознала причину своего пробуждения: жуткая нестерпимая головная боль. Такая же интенсивная, как и прошлой ночью. В тот раз ее удалось перетерпеть, вновь погрузившись в сон, но на этот раз, похоже, судьба отказала ей в такой роскоши.
   Мира вновь опустилась на кровать, зарывшись головой в подушку. Но облегчения это не принесло. Приподнявшись на локтях, девушка взглянула на электронные часы, горящие красным на тумбочке: 3:12. В комнате было совсем темно, даже уличный фонарь не бросал тусклые отблески в окно.
   Поднявшись с кровати, Мира направилась на кухню, надеясь, что таблетка анальгина поможет ей спокойно проспать до утра. Но боль ушла еще до того, как девушка открыла аптечку.
   Прошлой ночью все было примерно так же. Мире пришло на ум, что Вера, кажется, когда-то именно так описывала ей симптомы опухоли мозга. Понадеявшись, что ее подруга как всегда прогуляла не ту лекцию и что-то напутала, Мира вернулась в постель.
   Но сон не спешил навестить ее. Раздвинув занавески, Мира легла на бок и стала глядеть в окно. Там, в ночном небе, летел самолет. Где-то очень-очень далеко. Мира почувствовала себя бесконечно одинокой - настолько, насколько это мог ощущать лишь один человек на Земле, кроме нее.
  

* * *

   Вера вновь взглянула на молодого человека, работающего за соседним компьютером. Когда тот в свою очередь поднял на нее глаза, девушка сделала вид, что напряженно работает. Хорошо, что их мониторы стоят под углом друг к другу, иначе он бы неизбежно заметил, что вместо порученной ей работы она раскладывает пасьянс. Впрочем, также, надо сказать, без особых успехов. Ничего удивительного: трудно одновременно играть в карты и строить глазки соседу.
   "Научная работа - это, пожалуй, не так уж и плохо", -- подумала девушка, переложив карту из одной стопки в другую. - "Новые возможности, новый круг общения".
   Впрочем, в данный момент Веру интересовала только одна вполне конкретная возможность и соответственно один вполне конкретный человек из круга общения. Жгучие черные глаза, выразительные черты лица... Вера в тысячный раз украдкой взглянула на свой объект вожделения. И впрямь очень красив. Но самым странным в этой ситуации было то, что ее привлекла отнюдь не внешность. Что же тогда? Ум. Кто бы мог подумать?
   Если уж смотреть правде в глаза, то каждый новый молодой человек, с которым Вера встречалась, дружила или хотя бы просто общалась, был вызовом предыдущему. Ее первой любовью стал гитарист-хиппи из соседнего класса. Потом Вера разбила сердце первому отличнику школы. После почетное право водить ее на дискотеки (однако ненадолго) заслужил вратарь местной сборной по футболу. Затем серенады под ее окнами пел талантливый выпускник консерватории, но, как видно, остался не услышанным. На смену ему-то и пришел Миша - парень, по мнению многих знакомых Веры, ничем не примечательный, кроме как собачьей преданностью своей подруге. Он, тем не менее, продержался дольше других, более того: едва ли не столько же, сколько все остальные вместе взятые. Впрочем, увидь Михаил, какие хищные взгляды его милая бросает на приятного молодого человека напротив, он бы понял значение поговорки: "Ничто не вечно".
   Поначалу Антон не привлек внимания Веры. Более того, она даже чувствовала к нему жалость, что, по мнению девушки, однозначно исключало романтические отношения. В недавнем прошлом такой же, как она сама студент медицинской академии, Антон Вернадский, оправдывая редкую фамилию, решил связать свое будущее с научной деятельностью, поступив в аспирантуру. Судьба, однако, была к нему неблагосклонна, дав в научные руководители не кого иного, как профессора Сукровцева. Пару десятилетий назад Игорь Николаевич мог бы преподать ценные уроки своему младшему коллеге, но теперь он был слишком поглощен изобретением панацеи, чтобы уделять внимание исследованиям своего подопечного. Когда Антон задавал вопросы, Сукровцев отвечал, хотя и без особого энтузиазма (во всяком случае, делал это тогда, когда был не особенно занят своими изысканиями), но, как правило, не делал ничего больше: не ставил перед аспирантом новые цели, не помогал ему находить альтернативные пути решения проблем. Антон никогда не жаловался, хотя, конечно, был достаточно умен, чтобы понимать, что подобное отношение профессора не может не сказаться самым пагубным образом на его собственной диссертации, вероятно, даже не даст возможности защитить ее в срок.
   Вера, возмущенная этой вопиющей несправедливостью, даже пыталась поговорить с Игорем Николаевичем на эту тему, но тот лишь отмахивался от нее, всякий раз говоря, что Антон достаточно умен, чтобы справиться с трудностями самостоятельно. Вообще Сукровцев сильно изменился с тех пор, как начал сотрудничать с научно-исследовательским центром: стал более сосредоточен, в глазах его загорелся огонь, даже помолодел как будто. Вел себя как человек, у которого неожиданно появилась цель в жизни. Эти перемены и радовали, и пугали одновременно.
   Антон же был по-прежнему упорен, и это не могло не вызывать уважения. И Вера, несмотря ни на что, верила, что он достигнет успеха в своих исследованиях, в чем бы ни состояла их суть. Молодой человек обладал значительными способностями, и его кругозор однозначно не ограничивался познаниями в медицине. Вера была поражена, когда к ней пришло осознание того, какое неоспоримое обаяние несет в себе интеллект и эрудиция, а помимо того спокойная уверенность в себе. Его академические знания и опыт пока, конечно, не были сопоставимы с теми, которыми обладал Сукровцев, но девушка ни капли не сомневалась, что в один прекрасный день ученик превзойдет учителя. Если уж кому-то и суждено открыть панацею, так это Антону Вернадскому. Впрочем, пока молодой аспирант не проявлял заинтересованности в этом, так что, по мнению Веры, российской науке в ближайшем будущем не грозил прорыв.
   Антон был прав. Всегда прав; даже когда спорил с профессором. Прав, вероятно, потому что никогда не бросал слов на ветер.
   Поймав на себе взгляд Веры, Антон улыбнулся ей в ответ и произнес:
   - Когда-нибудь ты подаришь мне поцелуй.
   С этими словами он встал и вышел из комнаты.
  

Глава 17

Кровь за кровь

Страх - лишь иллюзия, боль - это блажь,

Драки, погони - вот наш антураж.

   Александр попытался сдвинуться с места, но не смог. Осознание того, что его удерживает, пришло не сразу: боль в занемевшем теле, повреждения, о которых он даже не помнил, или нечто инородное. Вероятно, все вместе, но в особенности, конечно, последнее. Его запястья были связаны за спиной бечевкой: толстой и грубой, какой еще иногда перевязывают картонные коробки. Она, вероятно, глубоко врезалась в кожу, но Александр этого не чувствовал: руки занемели так, что он едва мог пошевелить кончиками пальцев.
   Ноги тоже были связаны. Недоставало только кляпа во рту. Тогда картина из вестерна "ковбой в плену у индейцев" была бы полной. Чисто теоретически Александр, конечно, мог закричать, только вряд ли его кто-нибудь услышал бы, тем более что из его горла в данный момент вряд ли могло вырваться что-то большее, чем хриплый шепот или сухой кашель.
   Он попытался сдвинуться с места, но голова отчаянно закружилась, и он неловко завалился на бок, да так и остался лежать на грязном полу. Сознание было подернуто дымкой, но все же оставалось достаточно ясным, чтобы понять, что на этот раз все действительно очень-очень плохо.
   Вдруг в замке заскрежетал ключ, и Александр приготовился встретить новые страдания, но был несказанно удивлен, услышав легкие шаги и детский шепот. Их было двое: мальчишки, судя по голосам, обоим не больше семи лет.
   Они не видели его: распростертое на полу тело Александра скрывало нагромождение деревянных ящиков. Ему самому повезло больше: через щель он мог различить два силуэта.
   - Дядя Володя убьет нас, - шепотом заметил один, тот, что ниже ростом и, вероятно, младше.
   - Он ничего не узнает, - уверил его второй.
   - А если узнает? - стоял на своем его товарищ.
   - Не узнает. Когда уйдем, мы закроем дверь на ключ и положим его на прежнее место, - уверенным тоном отвечал старший из мальчишек.
   Они оба топтались у дверей, боясь пройти дальше.
   - Может, пойдем отсюда? Ты же сам говорил, что здесь только старый хлам и дрова.
   - Сколько раз тебе говорить?! - зашипел на него старший товарищ. - Так было до того, как дядя Володя отдал ключи тем людям... ну, что приехали на большой черной машине. Он сказал им, что ключ только один - я сам слышал.
   - Но ведь он не один?
   - Нет, конечно, - Александр услышал звон ключей, которыми мальчишка потряс перед носом товарища. - Они, ну, эти люди, кого-то поймали и держат тут.
   - Кого? Снежного человека?
   - Дурачок! Сейчас же весна! Все снежные люди в спячке.
   - Тогда кого?
   - Ну, не знаю... Может, оборотня или ведьму какую...
   - А вдруг они сейчас на нас набросятся?
   - Не набросятся. Спорим, они в клетках сидят!
   - Почему в клетках?
   - Потому что чудищ всегда в клетках держат. Что, фильмов никогда не смотрел?
   - А помнишь тот, что был в прошлое воскресенье? Там монстр мог проходить сквозь предметы.
   - Ладно, пошли отсюда. Все равно никакой клетки не видно.
   В щелку Александр различил две детские фигурки, удаляющиеся куда с большей поспешностью, чем они хотели бы выказать. Затем ключ заскрежетал в замке, и все стихло.
   Александр пошевелился и с радостью осознал, что мир вокруг него перестал вращаться с неумолимой скоростью. Боль, конечно, никуда не ушла, но она уже не преследовала его при каждом движении, каждом вздохе. Даже к занемевшим пальцам отчасти вернулась чувствительность. Александр рывком вернул себя в сидячее положение, затем согнул ноги и встал на колени.
   Пришло время вернуть себе свободу. Действуя с помощью колен, он смог проползти небольшое расстояние, так что оказался посреди сарая. Сзади него стояло несколько ящиков с каким-то хламом. Туда-то он и запустил руки, ища что-нибудь достаточно острое, чтобы перерезать веревки. В сарае стояла непроглядная тьма, да и глаз на спине у него в любом случае не было, так что Александру ничего не оставалось, кроме как действовать на ощупь. Но ничего подходящего ему не попадалось, как бы он ни выворачивал руки, рискуя вывихнуть суставы. Куски материи, катушки с нитками, пластиковые бутылки (даже ни одной стеклянной, острые осколки которой определенно помогли бы ему избавиться от пут в лучшем случае или попутно вскрыть себе вены в худшем), детские игрушки, какие-то бумаги. Как будто специально набрали целый ящик совершенно безобидного и безвредного хлама.
   Тут рука Александр натолкнулась на небольшой гладкий прямоугольный предмет. Однозначно неострый, но... это зажигалка. Обычная пластмассовая зажигалка, какие за копейки продают в любом киоске. Вытащив находку из ящика, молодой человек потряс ее. Плеска не раздалось. Может быть, пустая. А может быть, и нет.
   Бережно положив зажигалку в пределах досягаемости, Александр вновь запустил руки в ящик и на этот раз достаточно быстро выудил оттуда газету. Вероятно, газету, судя по формату - узнать это наверняка не позволяла тьма.
   Зажав зажигалку в руке, Александр поднес ее к бумаге и чиркнул. Ничего. Потом еще и еще. Он держал зажигалку под всевозможными углами в надежде на каплю бензина на дне. Сырой воздух в сарае, впрочем, не особенно способствовал возгоранию. Клик, клик, клик! Еще и еще. Машинально продолжая вращать пальцами колесико, Александр уже думал над новым планом, как вдруг огонек бросил отсвет на некрашеный деревянный пол. Дрожащей от напряжения и волнения рукой он поднес зажигалку к газете. Когда бумага воспламенилась, Александр протянул к ней запястья, отдавая бечевку во власть огня. Пятнадцать секунд и несколько ожогов спустя он был свободен.
   Освободить ноги от пут было делом техники, но когда тугие узлы стали поддаваться, Александр услышал скрежет ключа в замке. И на этот раз он готов был поклясться, что это не мальчишки. Последним отчаянным рывком освободившись от пут, он метнулся к двери, неловко шаркая по полу занемевшими ногами. Но силы возвращались к нему стремительно, и праведная ярость была в этом деле немалым подспорьем. Он остановился у самой двери и встал сбоку. Ржавый замок не поддавался, и это предоставляло ему фору.
   Это были они, его стражники и мучители. Теперь Александр даже мог слышать голоса, навеки запечатлевшиеся в его сознании рядом с болью и ненавистью. В душе его закипала ярость, дыхание вырывалось наружу со свистом. В таком состоянии он готов был убить, и те, кто знал его хорошо достаточно хорошо его, пожалуй, не знал никто из ныне живущих), мог сказать, что это не образное выражение.
   Тяжелая дверь со скрипом открылась. Луч неяркого утреннего света прорезал тьму сарая. Мужчина, шедший первым, выронил ключи, которые держал в руках, и нагнулся, чтобы поднять их. Иногда не смотреть по сторонам - самая большая ошибка, которую только можно совершить. Удар ногой, в который Александр вложил всю свою ярость, пришелся в область челюсти. Человек отлетел к другой стороне сарая, и Александр готов был поклясться, что пройдет немало времени, прежде чем тот сможет членораздельно произнести собственное имя.
   Вошедший, конечно, был не один. Остальных несколько обескуражило неожиданное нападение, но замешательство их продлилось ровно секунду - вполне достаточно для Александра, чтобы выскочить из сарая, не дав им закрыть дверь перед его носом. Одно движение - и он оказался в центре врагов. Тот, что стоял прямо перед ним, быстро сменил вертикальное положение на горизонтальное, когда кулак Александра соприкоснулся с его лицом с ужасающей силой. Пригнувшись, он избежал сразу нескольких атак, и ударом локтя выбил воздух из легких противника справа. Потом рывком опустился на землю и поставил подножку еще одному из врагов. Затем развернулся и, нутром чувствуя опасность, поднял левую руку, блокируя удар. Но в руках противника блеснул нож, и стальное лезвие глубоко пропороло плоть от кисти и почти до самого локтя.
   Но адреналин, бурливший в крови Александра, был сильнее боли. Схватив правой рукой нападавшего за запястье, он выкрутил его, заставив выпустить оружие, так что нож загромыхал о металлическую плиту, уложенную у входа в сарай, после чего швырнул противника о дверь постройки и, не давая тому ни мгновения, чтобы придти в себя, подхватил нож и вонзил ему в сердце по самую рукоятку. Кровь за кровь: тот, кто пролил чужую, потонет в своей собственной.
   Мужчина, сбитый с ног еще в самом начале драки, стал подниматься с земли, но так и не преуспел в этом. Александр вновь атаковал его: он наносил удары методично и безжалостно, ногами по самым уязвимым местам. Пощаде и милосердию нет места в мире жестокости.
   Александр окинул взглядом поле недавней битвы: все пятеро противников лежали на земле без движения. Смотреть было вовсе не обязательно: он знал смертоносную силу своих ударов.
   Еще один беглый взгляд вокруг, чтобы оценить обстановку. Сарай стоял на краю клочка земли, вероятно, дачного участка, с другого конца которого возвышался ветхий домишко. Май был в самом разгаре, и на грядках зеленели всходы. Низенький забор, окружавший участок со всех сторон, предоставлял прекрасный обзор любопытным соседям. Но их не было видно, и Александру лишь оставалось надеяться, что причиной этому служат ранний час или будний день, а уж никак не то, что они, став свидетелями драки, поспешно попрятались по домам, набирая телефон милиции.
   Александр различил за забором очертания собственной машины, наполовину скрытой ветвями цветущих вишен. Ключей, однако, не было. Куртки он лишился еще во время первого нападения. Карманы брюк были также пусты: ни денег, ни сотового, ни ключей от квартиры.
   Он окинул беглым взглядом своих незадачливых похитителей. Все молодые люди, кроме того, кого он уложил с одного удара по лицу (а удар был явно что надо: теперь, когда адреналин постепенно уходил из организма, ноющая боль в содранных до крови костяшках пальцев напомнила ему об этом). Этот, должно быть, предводитель, на редкость несимпатичный тип с пятном на щеке - то ли родинка, то ли шрам. Его-то и стал обыскивать Александр. В карманах стандартный набор: сотовый и деньги (весьма внушительная сумма), а кроме того, ключи от автомобиля Александра - он сразу узнал их по забавному брелку - и пистолет с глушителем. Вскоре все вышеперечисленное перекочевало в карманы к самому Александру, пистолет он заткнул за пояс.
   Еще одному из нападавших пришлось распрощаться с длинным черным плащом. Александру он, кончено, был нужнее: как минимум, чтобы скрыть пятна крови, которыми рябили его светлая рубашка и брюки, как максимум, чтобы защититься от прохлады весеннего утра. Так или иначе, совесть его не мучила.
   На то, чтобы втащить бесчувственные тела в сарай и запереть дверь, ушло не более пяти минут. Возможно, более тщательный осмотр карманов каждого из нападавших и дал какие-то результаты, но между любопытством и инстинктом самосохранения Александр однозначно выбирал второе. Ни на что не оставалось времени. Времени и сил. Кровь свободно вытекала из раны на руке, капая с кончиков пальцев.
   Зашвырнув ключ от сарая так далеко, что он упал в землю на соседнем участке, Александр направился к калитке, борясь с подступившим головокружением. Проходя мимо дома, он беспокойно огляделся по сторонам; рука потянулась к стали ствола. Но на двери строения висел замок.
   Сев в машину, Александр завел мотор и двинулся с места. Достав из кармана чужой сотовый, он набрал номер, который помнил наизусть.
   На седьмом гудке на той стороне провода ответил сонный голос:
   - Да. Я надеюсь, у вас есть веская причина, чтобы будить меня в такую рань.
   Взгляд Александра упал на часы: четверть восьмого.
   - Здравствуй, Мира...
  
  
  
  

Глава 18

Твой голос

   - Саша, это ты? - сонливость и вялость мгновенно исчезли из голоса Мира.
   - Да, это я, просто звоню с другого номера, - ответил Александр, на ходу вставляя в сотовый очень своевременно найденные в бардачке наушники. Что ни говори, не слишком удобно вести машину одной рукой, прижимая при этом сотовый к уху плечом другой, которая, к тому же, явно отказывается повиноваться.
   - Что случилось? От тебя ни слуху ни духу несколько дней, не отвечаешь на звонки, пренебрег приглашением Веры на ее День Рождения... Да, кстати, она просила передать, что ты свинья.
   - Твоя подруга как всегда очень любезна, - заметил Александр. - Прости, что так вышло. Мне очень жаль... - Он отчаянно пытался придумать правдоподобное разъяснение, но мысли разбегались, сосредоточиться было невероятно трудно. Вся энергия уходила на то, чтобы следить за дорогой. Кровь из раны образовала маленькую лужицу на резиновом коврике.
   - Мне пришлось уехать... в командировку, - продолжал Александр. - В дороге случилась неприятность: украли сумку. Там был и сотовый, и ключи от квартиры.
   - Где ты сейчас? - спросила Мира, и по голосу подруги Александр понял, что настроение ее резко изменилось.
   - На окраине Воронежа, - это была правда: он только что проехал соответствующий указатель. - Буду дома минут через сорок.
   - Я принесу тебе ключи... Или у тебя есть дубликат?
   - Это было бы чудесно. Спасибо тебе. Ты очень добрый и отзывчивый человек.
   - Не за что. То есть действительно не за что. У тебя все в порядке? Я имею в виду... все остальное.
   - Расскажешь мне, что было на Дне Рождении Веры?
   - О, это было весело...
   - А в подробностях?
   - Может быть, отложим подробности до встречи?
   - Нет.
   Мира пожала плечами, изумившись категоричности ответа. Тем не менее, входящие на сотовый бесплатно, а поспать ей этим утром все равно не суждено, так что девушка начала рассказ и даже не заметила, как сама увлеклась забавной историей.
   С утра в городе как всегда пробки. Оказавшись в застывшем на месте потоке машин, Александр расслабился, слушая голос Миры. Рана на руке перестала кровоточить, края начали сходиться, и к тому времени, как вереница машин пришла в движение, на коже не осталось ни следа.
   Александр еще издалека различил утонченную фигуру подруги, стоящей у его подъезда. Он не особенно надеялся, что уловки и ложь смогут провести Миру. Не на этот раз. Час "икс" приближался - он знал это. Стирая по дороге влажной салфеткой запекшуюся кровь со лба, он лишь надеялся оттянуть неизбежное.
   Мира была проницательна и, вероятно, знала больше, чем хотела выказать. Она, конечно, неспроста спросила, почему плащ на нем на пять размеров больше нужного, и лишь фыркнула, когда он, не моргнув глазом, соврал:
   - Я похудел.
   Молодой человек сделал вид, что не заметил, как зарделась Мира, когда он крепко обнял ее и не отпускал, наверное, целую минуту. Александр смело встретил ошеломленный взгляд девушки, когда, зайдя на кухню, залпом осушил литровую бутылку воды (Сами попробуйте протянуть двое суток без живительной влаги!) и с самым невинным видом кивнул в ответ на ее предложение сделать чаю.
   Потом он заторопился в ванную, не снимая верхней одежды, и бросил ей на ходу:
   - Будь добра, подожди десять минут, пока я приму душ.
   А после сделал вид, что не чувствует на себе ее взгляда, явно грозящего прожечь ему спину.
   Мира терпеливо ждала Александра, слушая шум падающей воды, а когда все стихло, еще минут пять или десять боролась с собственным любопытством, а потом, зайдя в соседнюю комнату, обнаружила, что ее друг лежит на кровати и мирно спит, зарывшись лицом в подушку.
   Александр даже не пошевелился, когда Мира присела рядом с ним. Дыхание его оставалось таким же ровным и мерным даже тогда, когда она склонилась над ним и, вдохнув слабый запах шампуня, исходящий от влажных волос, поцеловала в лоб. Губы его тронуло подобие улыбки, но он так и не проснулся.
   Укрыв спящего пледом, Мира вышла из квартиры, заперев за собой дверь, но уже через полчаса вернулась с дубликатом ключа.
   Александр, однако, по-прежнему спал, и девушке ничего не оставалось, кроме как уйти, оставив ключи на тумбочке у кровати, тем более что ей пора уже было ехать на занятия в университет.
   Вернувшись вечером, Мира была удивлена, обнаружив, что Александр по-прежнему пребывает в стране снов. На этот раз девушка была всерьез настроена разбудить его, но необходимость в этом отпала, когда он пошевелился и, открыв глаза, сладко потянулся.
   - Доброе утро! - Александр улыбнулся ей.
   - Добрый вечер! - ответила Мира, вернув улыбку.
   - Вечер, - согласился молодой человек, взглянув на часы. - Ты уходила?
   - Да. Я, конечно, сильно сомневалась, но все же решила отдать предпочтение скучным лекциям в университете, вместо того, чтобы наслаждаться увлекательным зрелищем твоего сна.
   - Закрывала дверь? - Александр бросил взгляд на связку ключей на тумбочке. Поднявшись с кровати, он машинально провел рукой по волосам, которые всегда казались Мире чуть более длинными, чем следует, а теперь представляли собой живописное зрелище вороньего гнезда.
   - Да, я сделала дубликат, - девушка показала ему связку.
   Черты лица Александр были спокойны, но взгляд карих глаз не оставался на месте, перебегая с одного предмета на другой.
   - Отдай его мне.
   Мира молча протянула связку и недоуменно посмотрела на друга.
   - Ты потеряла доверие, - спокойно объяснил он, забирая ключи.
   Мира вспыхнула то ли от стыда, то ли от негодования, но промолчала, ожидая объяснений. Объяснений, которых Александр, очевидно, не собирался давать.
   - Я пойду, - сказала она и направилась к выходу.
   Александр догнал ее у самого входа:
   - Я провожу тебя, - тон его был по-прежнему непривычно бесстрастен и холоден.
   Мира с недоумением посмотрела на него, а потом с мрачной усмешкой поинтересовалась:
   - Заманишь в темную подворотню, изнасилуешь и убьешь?
   - Нет... Просто убью.
   - Ладно, пошли. Только сначала выгони ворон из насиженного гнезда.
   - Что?!
   - Причешись!
   Путь прошел в тягостном молчании. Открыв дверь в квартиру, Мира вошла и остановилась у двери, словно раздумывая, впустить Александра или захлопнуть дверь перед его носом.
   - Знаешь, Мира, я бы открылся тебе, если бы ты была честна со мной, - задумчиво произнес Александр, опершись о косяк двери.
   - А я была бы честна с тобой, если бы ты не обманывал меня. Замкнутый круг, как видишь, - ответила девушка, пропуская его внутрь.
   - Я думаю, я знаю твою тайну, - продолжала девушка, снимая куртку.
   - Мою тайну? Это вряд ли.
   Если до этого еще были моменты, когда Мире казалось, что она ошибается и Александру нечего скрывать, то теперь эти времена прошли раз и навсегда. Он не просто признавался в неискренности, но как будто даже подзадоривал ее, давая понять, что либо она недостаточно умна, чтобы догадаться, либо он слишком хитер, чтобы выдать себя.
   - Ну, может быть, процентов десять от твоей тайны, - неохотно уточнила Мира: так или иначе недооценивать Александра она не могла.
   - И что же тебе известно?
   - В фильмах обычно сразу после такого признания происходит убийство.
   - Не бойся меня. Я забыл свой топор мясника дома.
   - Я и не боюсь! - отрезала Мира. - Я же не сказала, чье убийство!
   - Я не знал, что ты можешь быть такой, - заметил Александр. - Но странное дело: мне нравится этот огонь в тебе.
   - Так в чем ты там хотела меня уличить? - продолжал он.
   - Если в двух словах... ты вне закона и живешь по поддельным документам! - выпалила Мира.
   Александр не шелохнулся:
   - Два-три.
   - Что "два-три"? - вымолвила Мира.
   - Два-три процента от тайны, уж точно не десять. И как ты это узнала?
   - Провела небольшое расследование.
   - Частью которого было сканирование фотографии из чаши с плющом?
   - Ты знаешь?..
   - Да. В следующий раз не забудь удалить изображение из окна предварительного просмотра. Это можно сделать, изменив тип сканируемого документа или просто закрыв окно. Кое-что, касающееся тебя, для меня, надо сказать, до сих пор загадка. Например, почему человек, пытавшийся шантажировать меня, звонит тебе на сотовый. Или, скажем, что ты нашла в том типе, с которым наставила мне рога.
   - Какой еще тип? - от ярости голос Миры дрожал.
   Александр, напротив, был очень спокоен, но от его лица отлила вся краска.
   - А их было несколько? Я имею в виду того, с кем ты ворковала в кафе пару дней назад.
   В этот момент Мира очень пожалела об отсутствии "топора мясника". Он бы ей сейчас очень пригодился.
   - Я не наставляла тебе рогов ни с кем, хотя они, без сомнения, украсили бы твою пустую башку!
   - Тогда кто это был?
   Мире показалось, что Александр с самого начала не особенно верил в ее предательство, лишь хотел испытать.
   - Не твое дело! - огрызнулась она. - Как насчет оставшихся девяноста восьми процентов?
   - Откровенность за откровенность. Ты мне, я тебе. Решайся. Ждать я не собираюсь: если я сейчас переступлю порог, то ты больше никогда меня не увидишь.
   - Гм... дай-ка подумать, - Мира наигранно нахмурила лоб и вдруг щелкнула пальцами:
   - Проваливай!
   Уходя, Александр хлопнул дверью так, что это слышал весь девятиэтажный дом.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Глава 19

Девяносто восемь процентов

Будь моей радостью, будь моей болью -

Я назову эти чувства любовью,

Страстью, сжигающим душу огнем...

   Мира тяжело вздохнула и оперлась спиной о стену в прихожей, потом медленно сползла вниз, оставшись сидеть на корточках. Ну, вот и все. Он сказал, что не вернется, и что-то в его взгляде заставляло верить в это. Больше никакой лжи, никаких тайн... и все очень-очень пусто.
   Вскочив на ноги, девушка метнулась к двери и, распахнув ее, натолкнулась на Александра, очевидно, также имевшего намерение переступить порог.
   Поцелуй был долгим и страстным, объятие крепким, а страсть - обжигающей огнем. Абсолютное единение, гармония, выходящая за рамки привычного баланса. Нечто большее, чем удовольствие, куда более сильное, чем влечение, пылающее ярче, чем сама страсть.
   Поцелуй оставил обоих бездыханными. Мира наконец отстранилась, но лишь для того, чтобы положить голову на грудь Александру. Лишь минуту спустя она выпрямилась, выпустив его из объятий. По щекам девушки текли слезы, а на куртке Александра образовалось мокрое пятно.
   - Это все очень глупо! - прошептала Мира, улыбаясь сквозь слезы. - Как в самой никчемной мелодраме!
   - Напротив: как в самой лучшей, достойной "Оскара", - улыбка Александра была такой ободряющей, такой знакомой - той самой, что вскружила ей голову с самой первой встречи. - В никчемной мелодраме, - терпеливо объяснил он, - герои бы расстались, чтобы встретиться лет двадцать спустя. Готов поспорить, что твои соседи отдали должное этой премьере.
   Только сейчас Мира осознала, что они по-прежнему стоят на пороге, а дверь настежь раскрыта.
   - Думаю, в данный момент они планируют расширение глазков, - согласилась Мира, отступая назад и пропуская Александра внутрь. - Пойдем, соберем деньги за билеты? - предложила она.
   Закрыв дверь, Мира прошла на кухню и остановилась у окна, наблюдая за заходящим солнцем.
   - Я не могу без тебя, - прошептала она. - Хотя, - она обернулась к Александру, - иногда мне очень хочется, чтобы ты просто исчез и больше никогда не появлялся.
   - Теперь, когда ты дала мне надежду, я больше никуда не уйду. Ты не избавишься от меня, хотя, конечно, можешь попытаться.
   Александр достал из подставки один из кухонных ножей и молча протянул ей. Мира лишь яростно блеснула глазами: в свете последних событий черный юмор был еще менее уместен, чем когда-либо.
   - Знаешь ли, в одном женском журнале я вычитала, что если пырнуть парня ножом, то это не поспособствует укреплению отношений, а в другом глянцевом журнале - он назывался "Уголовный кодекс" - я прочла, что за это еще и срок дают.
   - Тебе надо меньше читать журналов, - усмехнулся Александр и сжал лезвие ножа в ладони.
   Поморщившись от боли, он разжал пальцы. Кровь струей потекла из глубокого пореза.
   - Ты... сумасшедший! - выдохнула Мира и метнулась в сторону. Но Александру, как видно, было не интересно, собирается ли она оказать ему первую помощь или просто очутиться подальше от мазохиста. Молодой человек схватил ее здоровой рукой запястье и сжал его почти до боли, пресекая таким образом любые попытки высвободиться.
   - Смотри! - это была не просьба, а приказ.
   Мира, как завороженная, уставилась на порез. Кровь свободно стекала по пальцам, и было в этом что-то чарующе пугающее.
   Но ток крови быстро ослаб и вскоре совсем прекратился. Края раны стали сходиться. Не прошло и минуты, как порез зажил полностью, не оставив даже шрама - лишь пятно запекшейся крови.
   - Что это было? - спросила Мира. Голос ее был спокоен, но бегающее выражение глаз выдавало смятение.
   - Девяносто восемь процентов, - пояснил Александр. - Прости, что напугал тебя, но ведь недаром говорят: лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
   - Это верно... - только и смогла вымолвить Мира, а затем, понемногу приходя в себя, добавила:
   - А теперь я хочу услышать все от начала и до конца.
   - Это долгая история.
   - На меньшее я и не согласна.
   - Хорошо.
   Александр вывел за руку Миру из кухни и, усадив девушку на диван, сел рядом с ней.
   - Только ни слова лжи, - предупредила Мира.
   - А ты уверена, что сможешь принять всю правду? - Александр посмотрел ей прямо в глаза.
   - Нет, - искренне призналась Мира. - Но я точно знаю, что хочу ее услышать.
   - Я родился 8 декабря 1892 года. Моя сестра Мирра появилась на свет шестнадцатью годами позже. Наши родители погибли в огне пожара, когда ей было три года - я не лгал, как видишь. Вот только детских фотографий не сохранилось по другой причине. Даже на надгробии Мирры ее лицо с портрета. В тот день, когда мы встретились впервые, исполнялось сто лет со дня ее рождения. Она прожила долгую жизнь - умерла за несколько месяцев до своего восьмидесятилетия.
   Лицо Александра подернулось дымкой печали, и Мира готова была дать голову на отсечение, что ему все еще тяжело говорить о событиях двадцатилетней давности.
   - Мы с Миррой были друг для друга единственной семьей, единственными близкими людьми. Я всегда старался заботиться о ней, пытаясь хоть в некоторой степени по мере сил и возможности компенсировать отсутствие родителей. Но однажды я совершил фатальную ошибку, и это стало переломным моментом в нашей с ней судьбе. Это произошло, когда Мирра была совсем малюткой - ей только исполнилось пять. Мы гуляли по лесу; это была моя идея, она не горела энтузиазмом, но я настоял. Медведь появился неожиданно, а оружия у меня тогда не было. Я подсадил сестренку на высокую ветку дерева и повис сам, но не успел подтянуться. Медведь схватил меня за ногу. Сопротивляться я не стал - сразу отпустил ветку. Бороться со зверем, ясное дело, бесполезно. Да и начни ветка качаться, это погубило бы Мирру.
   Что было потом, я помню смутно. Страх и боль - все остальное размыто. Я очнулся на следующий день. Нам повезло: нас нашел лесник. Когда он появился на поляне, медведя там уже не было. Мирра по-прежнему сидела на ветке и рыдала, я же... Никогда не забуду округлившиеся глаза лесника, когда он поведал мне: "Выхожу на поляну и вижу: вся земля в кровище. И человек лежит: мертвец как пить дать - не дышит, да и тело уж давно как остыло...". Он снял Мирру с дерева, отнес ее в свою хижину и, оставив на попеченье жены, вернулся, захватив лопату и две палки на крест, чтобы исполнить свой христианский долг. И тут понял, что я жив.
   Я не придал этому особого значения, хотя лесничий был явно напуган, очень странно смотрел на меня и все бормотал: "Чертовщина тут какая-то, не иначе". Тогда меня больше заботила моя сестра. Много времени прошло, прежде чем она смогла хоть немного оправиться от увиденного. А видела она гораздо больше моего: жестокую сцену мучительной смерти самого близкого человека. Я никогда не испытывал ничего подобного и уже, верно, никогда не испытаю.
   - А ты? - задала вопрос Мира дрогнувшим голосом, когда Александр умолк.
   - Я? Со мной все было хорошо. Раны были тяжелыми, но я быстро оправился: через неделю был полностью здоров. Еще через пару месяцев я вдруг заметил, что жуткие шрамы, оставленные на моем теле когтями и зубами дикого зверя, бесследно исчезли. Я всегда отличался крепким здоровьем, но то, что происходило со мной в последующие месяцы и годы, было действительно странно. Меня не брала ни одна болезнь. Я не получал в тот период каких-либо серьезных травм, но даже мелкие порезы и ссадины, заживающие в течение минут, а не дней, заставляли серьезно призадуматься. И с течением месяцев заживление начинало происходить все быстрее и быстрее. Так для меня начался непростой этап изучения собственной природы, моей новой природы. На это ушли годы.
   - И к чему же ты пришел? - затаив дыхание, спросила Мира.
   - Меня нельзя убить. Я неуязвим, если хочешь, - он расправил плечи и дерзко улыбнулся, будто бросая вызов самой смерти. - Меня не берет ни одно оружие: раны заживают почти мгновенно. Меня нельзя отравить - яды совершенно бессильны, меня не пьянит вино. Голод и жажда, хотя и по-прежнему мучительны, не способны меня погубить. Нет такого вируса, с которым бы мой организм не справился, и даже огромная потеря крови нестрашна.
   Я бессмертен - никогда мне не будет больше двадцати одного года. Моя сестра выросла, а я не изменился. Окружающие стали считать нас ровесниками, спустя годы она больше напоминала мою мать, а потом и бабушку.
   Веришь мне?
   Александр спросил неожиданно, поставил вопрос ребром. Мира лишь терялась в догадках, для кого из них двоих ответ на этот вопрос важнее. Он столько лгал прежде, что и теперь все легко было списать на безумную выдумку, несусветный бред. Но Мира вдруг поняла, что неспособна это сделать.
   - Верю, - девушка взяла в свои холодные влажные ладони его руку и ощутила привычный комфорт прикосновения.
   - Это еще не все, - вдруг сообщил Александр. - Все-таки я уязвим, вероятно, даже более уязвим, чем любой человек из ныне живущих. Меня может погубить то, что не причинит вреда никому другому.
   - Что? - выдохнула Мира.
   - Чувства.
   - Какие чувства?
   Александр на мгновение задумался.
   - Если в двух словах: злоба и отчаяние. Люди зачастую недооценивают ту силу, которой обладают эмоции. Я не могу себе этого позволить. Еще много десятилетий назад я заметил, как сильно чувства других влияют на меня. Это не просто сопереживание. То, что происходит в душах других, затрагивает не только мое сердце, но и телесную оболочку. Нет, я не умею читать мысли, но ощущаю настроение в общем, даже если от меня что-то пытаются скрыть. Там, где царят радость и добро, я ощущаю в себе невиданную силу, счастье - душа парит в облаках. Отчаяние и злоба, напротив, убивают меня, причем в самом буквальном смысле. Я не переношу чужую боль и страдания.
   - А если чувств нет: ни боли, ни радости, ни добра, ни зла? Что тогда? Вакуум? - не удержалась от вопроса Мира.
   - Я, пожалуй, смог бы пережить такой "вакуум", жизнь бы просто шла своим чередом. Но абсолютного вакуума не бывает. Как бы ни был спокоен человек, вокруг него всегда существует нечто такое... - Александр задумался, - аура. Не самое подходящее слово, но ничего лучше я придумать не могу. Это что-то, что отражает его суть, то с чем он идет по жизни. Может быть, сама душа.
   - И какая же аура... у меня? - не удержалась от вопроса Мира.
   - Удивительно светлая, - теплая улыбка тронула губы Александра. - Может быть, самая светлая из всех, которые я когда-либо встречал. Мне хорошо с тобой даже когда ты сердишься. Нечто подобное я встречал лишь дважды до этого. И одним из этих людей была моя сестра.
   Тогда, на кладбище, когда мы встретились в первый раз, - продолжал Александр, - ты спасла мне жизнь. Скорбь людей из траурной процессии меня бы погубила, а твое прикосновение спасло.
   - Прикосновение?
   - Да. Телесный контакт значит для меня гораздо больше, чем просто возможность находиться рядом с теми, кто обладает светлой аурой. Рукопожатие, поцелуй или случайное касание - неважно.
   - Ты вампир, - пробормотала Мира. - Вот только питаешься не кровью...
   - ... а более деликатной материей, - закончил за нее Александр, - человеческой душой. На самом деле это не так. Я ни у кого ничего не отнимаю.
   Минута прошла в тягостном молчании. Мира опустила глаза и задумалась.
   - А кто был третьим? - вдруг спросила она.
   - Третьим? - переспросил Александр.
   - Да. Третьим человеком с очень светлой аурой?
   - Мой друг, - складки в уголках его губ разгладились, и взгляд смягчился, словно перед глазами его промелькнули приятные воспоминания. Мы познакомились с ним незадолго до начала Великой Отечественной, потом служили в одном полку. Он был очень хорошим человеком, надежным другом и настоящим борцом - мужественным и стойким, несмотря ни на что. Артем был мне братом - никак не меньше. Его любили и уважали все, кто знал его. Он привносил во все гармонию, выравнивал острые углы и, несмотря на все ужасы, сохранял веру в лучшее, без каких-либо усилий разделяя ее со всеми, кто был рядом. За годы войны я должен был умереть сотню раз - слишком много зла и горя. Но он всякий раз спасал меня, словно щитом закрывая от ужасов внешнего мира. Я открылся ему.
   - А он? - спросила Мира, ожидая трагической развязки.
   - Мы были братьями - братьями и остались.
   - Это с ним ты на фото, спрятанном в чаше? - задала вопрос Мира, хотя заведомо знала на него ответ.
   Александр кивнул.
   - Снимок был сделан в день его смерти. А чаша, увитая плющом - его подарок, как знак того, что он принимает меня таким, какой я есть. Плющ символизирует бессмертие, а чаша всегда была в геральдике символом сострадания и милосердия.
   Александр умолк и нервно сглотнул, и Мира поразилась, какой сильной должна была быть боль утраты, если и сейчас, по прошествии десятилетий, она еще свежа.
   В воздухе повисло молчание. Александр выпустил из рук ладони Миры и слегка отстранился, хотя девушка готова была поспорить, что сейчас он очень нуждается в поддержке.
   - Спросишь, как это произошло? - поинтересовался Александр, не поднимая взгляда на Миру.
   - Тебе не обязательно говорить, - выдавила из себя она. В его глазах была такая всеобъемлющая скорбь, что девушка уже чувствовала вину за то, что живет, дышит и видит солнце над головой.
   - А говорить-то особо и не о чем, - бросил ей Александр. - Он не пожертвовал собой ради Родины, ради спасения других, не бросился на амбразуру. Ему не присвоили орден посмертно и не выбили его имя на мраморной плите. Мы ехали в грузовике, и в него попал снаряд. Вот и все. Все, что осталось от Артема - куски обугленной плоти.
   Александр наконец расслабил сжатые в кулаки ладони, и Мира заметила на них кровоточащие следы в форме полумесяцев, оставленные ногтями, впившимися в кожу. Но уже через мгновение отметины исчезли.
   - У него остались жена и ребенок. Артем просил меня позаботиться о них в случае его смерти. Я обещал. Я искал их и во время войны, и после ее окончания - но не нашел.
   - А что было с Миррой? - отважилась спросить девушка, чувствуя, что вот-вот утонет в печали его глаз.
   Последний луч заходящего солнца скользнул по волосам, блеснувшим медью, мелькнул на бледном лице и оставил в уголках губ намек на улыбку.
   - Она была сестрой милосердия. Солдаты считали ее святой. И были правы. Ее звали Марией, потому что это имя носила мать Иисуса. Жизни и счастье других она всегда ставила превыше своего собственного. К ней шли за советом и утешением, и для каждого она находила место в своем сердце. А еще несмотря ни на что она продолжала верить. Во всех наших странствиях она возила с собой иконку и каждый вечер истово молилась: за здравие тех, кто ушел в бой, и за упокой тех, кто из него не вернулся. Я же растерял свою веру за эти четыре года. Но за свое смирение и стойкость она была вознаграждена сполна. Так, во всяком случае, называла это Мирра. В эти тяжелые годы она встретила любовь - свою единственную любовь. Тепло своей души она отдала немецкому офицеру, которого спасла и которому помогала впоследствии на свой страх и риск.
   - Он был плохим человеком? - Мира чувствовала, что ступает по тонкому льду, и это ощущение было еще явственнее, чем тогда, когда она пряталась на балконе Александра от взломщиков.
   - Вовсе нет. Просто он был по другую сторону баррикад. Он был чужим. Но он любил ее, да и кто бы не полюбил?
   - Они не смогли быть вместе? - заметила Мира. Это было скорее утверждением, чем вопросом.
   - Счастье было недолгим, - со вздохом согласился Александр. - Приближение конца войны значило скорую встречу с близкими для многих и расставание для них. Он вынужден был вернуться в родную Германию, пока еще была хоть какая-то возможность. Он звал мою сестру с собой, но Мирра отказалась.
   - Не хотела оставлять тебя? - догадалась девушка.
   - Да, но я готов был отправиться на чужбину вслед за ней.
   - Готов был пожертвовать всем родным и близким ради сестры?
   - Невелика жертва! - небрежно бросил Александр.
   - Не очень-то патриотично! - заметила Мира.
   - Вечная жизнь заставляет шире смотреть на вещи. Поневоле станешь гражданином мира.
   - Не уверена, что смогу это понять.
   - Скорее всего, не сможешь.
   Мира начинала понимать, к чему он все это говорит. И это было справедливо, но очень жестоко.
   - Но Мирра все равно отказалась покинуть родину, сказав, что не сможет быть счастлива в чужом краю, когда на родной земле царят разрушение и горе. А я бы уехал на ее месте, как пить дать, уехал. Если бы один взгляд другого человека дарил мне столько же радости, я бы отправился за ним на край света.
   Солнце уже скрылось за горизонтом. Двое сидели в полумраке. Ночь темными волнами плескалась в углах комнаты, и весь мир проплывал мимо двух застывших фигур.
   - Ты останешься? - вдруг спросил Александр.
   - Еще как останусь! Это же моя квартира!
   - Нет, я хочу знать, останешься ли ты со мной?
   Вопрос был поставлен прямо и требовал прямого ответа.
   - Я не знаю. Я должна все обдумать. Скажи мне, есть ли еще что-то, что я должна знать.
   - Есть много чего, что ты должна знать, чтобы сделать выбор.
   Александр встал и включил свет. Его фигура отбрасывала тень на светлые обои. Очень четкую, за исключением едва различимых очертаний крыльев.
  
  
  

Глава 20

Паук

   Владимир внимательно следил за ним. Наблюдал за тем, как высокий молодой мужчина вышел из высотного здания, затем перешел дорогу. Солнце выглянуло из-за туч. Яркий свет его разлился по улицам Воронежа, по широким проспектам и крохотным дворикам, по многолюдным площадям и заброшенным паркам. В центре города зеленели каштаны, и лучи скользили между листьями, отбрасывая на плитку мостовой причудливые тени. Считанные дни отделяли Воронеж от лета.
   Но у Владимира Ярославцева не было возможности оглядеться по сторонам. Он сосредоточил все свое внимание на высоком молодом человеке с огненно-рыжими волосами. Тот спокойно перешел на другую сторону улицы и, смахнув рукой со лба пот, расстегнул верхнюю пуговицу на белой рубашке. Солнце начинало припекать. Молодой человек даже не взглянул на свой белый "Мерседес", припаркованный у здания, и Владимир сделал вывод, что путь ему предстоит недолгий.
   Поморщившись от яркого света, слепившего глаза, Ярославцев последовал примеру многих прохожих, надев солнцезащитные очки. Александр же, напротив, не торопился прятать глаза от яркого света, словно демонстрируя, что ему совершенно нечего скрывать. Владимир готов был дать руку на отсечение, что это чистой воды притворство. Подождав, пока молодой человек отойдет на достаточное расстояние, Ярославцев последовал за ним. И вдруг остановился как вкопанный. Александр отбрасывал очень странную тень. По обе стороны от его плеч на мостовой трепетали какие-то неясные, едва заметные очертания... Крылья, так и есть. Длинные, правильной формы, как у птицы и, судя по тени, полупрозрачные. Владимир перевел взгляд наверх, убеждая себя в том, что тень дают трепещущие на ветру листья деревьев. Но деревьев поблизости не было. Как не было и крыльев у Александра.
   Владимир повидал на свете немало странных вещей, и сейчас он как раз раздумывал над тем, побил ли этот случай все рекорды или пока может быть условно отнесен к первой тройке.
   Александр тем временем прошел метров двести по проспекту, с улыбкой принимая рекламные листовки, протягиваемые ему со всех сторон и, выкинув всю эту макулатуру в ближайшую урну, зашел в одно из многочисленных кафе. Владимир как тень проследовал за ним. Сев за дальний столик, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, он заказал чашку кофе, пить который определенно не собирался, и продолжил наблюдение.
   Александр устроился за столиком у окна, перебросился парой слов с официанткой, которая, очевидно, его знала, и, сделав заказ, перевел взгляд на зеленеющий сквер напротив. Владимир был уверен, что молодой человек кого-то ждет, но на этот раз ошибся. В течение всей трапезы Александр оставался в одиночестве. Лишь под конец у него зазвонил телефон. Как Владимир ни прислушивался, он смог различить лишь отдельные слова разговора, но, имея большой опыт наблюдения за людьми, он готов был поклясться, что беседа носит деловой, а не личный характер. Еще больше он убедился в этом, когда Александр достал из кармана ручку и, схватив за неимением лучшего со стола салфетку, принялся что-то писать на ней. Закончив разговор, он уже собирался засунуть импровизированный блокнот в карман, как вдруг девушка, проходившая в этот момент позади него, уронила толстую стопку документов, которую держала в руках. Оставив без внимания столик и все, что лежало на нем, молодой человек нагнулся и стал помогать ей собирать листы. Владимир не мог упустить такого шанса. Оставив деньги на столе, он направился к выходу. Ничего удивительного, что путь его лежал мимо столика, за которым обедал Александр. Незаметно прихватить сотовый было большим соблазном, но при этом и большим риском, пойти на который Владимир все же не решился. Проходя мимо, он лишь замедлил шаг и бросил долгий взгляд на мобильный Александра и его импровизированный блокнот. Этого вполне хватило.
   Получив необходимую информацию, Ярославцев сел в свой черный "Фольксваген" и поехал прочь. Не знал он лишь о том, что Александр все это время был в курсе слежки.
  

* * *

  
   Поднимаясь по лестнице пустынного медицинского центра, Владимир столкнулся с мужчиной средних лет и, сухо поздоровавшись, пошел своим путем. Ярославцев знал его, хотя и не очень хорошо. Этот человек был таким же, как и он, наемником, выполняющим без лишних вопросов дела сомнительного свойства. В определенных кругах он был известен как Паук. Это прозвище он получил из-за большой мохнатой родинки на щеке, делающей его и без того малопривлекательную внешность еще более отталкивающей. Настоящее имя его знал, пожалуй, только Петр Сергеевич. Такой человек, как он, не мог не иметь подробнейшего досье на каждого из своих подчиненных. Пользоваться в повседневной жизни прозвищем, сохраняя от большинства окружающих в тайне свою настоящую фамилию, было действительно очень удобно, и Владимира даже временами брала досада, что он в свое время не позволил привязаться к себе какой-нибудь кличке.
   Паук не предпринимал никаких попыток избежать амплуа человека, делающего грязную работу: неопрятная одежда, взъерошенные волосы, поблекший синяк на скуле... Однако Владимир Ярославцев склонен был думать, что он выполняет задания и куда более деликатного свойства.
   Через несколько минут Ярославцев очутился перед кабинетом Петра Сергеевича. Тот как всегда не заставил себя ждать.
   - Добрый день, Владимир, - начал он. - Сейчас ко мне заходил Паук - вы с ним, вероятно, встретились в коридоре - и предоставил весьма любопытную информацию. А если точнее, подтвердил мои собственные предположения.
   - И что же это за информация? - полюбопытствовал Владимир, хотя тон начальника не предвещал ничего хорошего для него.
   - Я с самого начала подозревал, что личный интерес не позволит вам быть беспристрастным в этом деле, но все же решил положиться на ваш профессионализм. Напрасно.
   - Что вы имеете в виду? - ни один мускул не дрогнул на лице Ярославцева, но ладони его непроизвольно сжались в кулаки.
   - Для начала то, что Мира в курсе дела, над которым вы работаете. Вот, смотрите, - продолжал он, не дав Ярославцеву возможности и слова вымолвить в свое оправдание. Петр Сергеевич протянул ему несколько фотографий, на которых Мира с Владимиром сидели в кафе.
   - Это была встреча сугубо личного характера, - возразил Владимир, окинув снимки беглым взглядом. - Я ничего не рассказывал ей.
   - Кроме того, - продолжал Петр Сергеевич, явно не убежденный протестом Владимира, - вы очень затягиваете дело, что вам определенно несвойственно. Слежка растянулась на месяцы, а результаты близки к нулю. Вы понимаете, что дело не может ждать? Я мог бы подождать, но у тех двоих, которые лежат сейчас на стационаре, времени совершенно нет.
   Владимир тяжело вздохнул. Его начальник всегда очень хорошо знал, куда нужно надавить. В какой-то момент даже Ярославцеву показалось, что Петра Сергеевича действительно заботит судьба неизлечимо больной девушки и ее старшего товарища по несчастью. Но эта иллюзия покинула Владимира в тот момент, когда его собеседник продолжил свою мысль:
   - К тому же вам прекрасно известно, что люди, с которыми я сотрудничаю, заказчики, также не могут терпеть промедления. Поначалу вы действовали очень решительно, вероятно, слишком решительно. Не думайте, будто мне неизвестно о том эпизоде, когда вы едва не сбили ребенка. Зато потом вы стали настаивать на слежке, утверждая, что для принятия решения необходимо больше информации. И до сих пор никаких результатов. Никаких контактов с объектом. Во всяком случае, я так думал до недавнего времени. И вот я получаю весьма интересную информацию. Смотрите, - он протянул Владимиру сотовый телефон. Узнаете? Еще бы, он принадлежит Александру, вернее, принадлежал. Теперь смотрите: входящие звонки за 22, 23 и 24 марта. Знакомый номер. Не ваш ли?
   - Я не звонил ему, - в какой-то момент Владимиру показалось, что он сходит с ума, но потом Ярославцеву все же удалось взять себя в руки.
   - Кто же еще мог звонить с вашего сотового? - Петр Сергеевич откровенно издевался над ним.
   - Никто. Но ведь вам прекрасно известно, что существуют устройства, способные обмануть определитель номера.
   - Но они недоступны обывателям.
   - А кто говорит про обывателей?! Меня подставили, и это дело рук профессионала. Стал бы я, по-вашему, звонить Александру со своей основной SIM-карты. У меня их пять штук.
   - И кто, по-вашему, вас подставил? - Владимир не мог с уверенностью сказать, убедили Петра Сергеевича его доводы или нет.
   - Вероятно, тот, кто был бы рад занять мое место. Вы случайно не поинтересовались у Паука, каким образом ему удалось достать мобильный Александра. Возможно, он так же пояснил бы, каким образом его собственный сотовый оказался у Александра. Неужели просто подошел на улице и предложил поменяться?
   - Вы уверены в этом?
   - Абсолютно. Если бы вы дали мне возможность высказаться, то я начал бы свой доклад именно с этого. Я обнаружил это не далее, как сегодня. Сомнений быть не может: та же модель, причем очень редкая, потому что дорогая, и идентичная царапина на корпусе.
   - Мне нужны доказательства, - Владимиру показалось, что его начальник с самого начала сомневался в информации, предоставленной Пауком. Это, однако, еще не означало, что он сам вне подозрений. - Я должен знать, виновен ли он, и если да, то пострадали ли из-за него интересы дела. Если он выдал наши планы...
   - ... то Александр полный идиот, раз еще не убрался из города.
   - И все-таки вы должны убедиться. Я со своей стороны также приму меры. И на этот раз объектом слежки будет не только Александр, но и Паук...
   - ... и я, - закончил за него мысль Владимир.
   - Вы схватываете на лету, - похвалил Петр Сергеевич.
   - Если Паук действительно выдал нас, то есть смысл прибегнуть к плану, который я предлагал вам ранее.
   - Предложить Александру сотрудничество на добровольной основе?
   - Именно.
   - И что мы можем предложить ему? Деньги? Вряд ли это то, чего он жаждет. Известность? Она его погубит.
   - Вы забыли, что он человек, так же, как и любой из нас. Своим согласием он, вероятно, сможет спасти множество людей. Возможно, это послужит достаточной мотивацией.
   - Если же нет, то всегда можно прибегнуть к шантажу.
   - Пригрозить сдать его милиции?
   - Не только это. Нам ведь известно одно его слабое место.
   - Не трогайте ее!
   - До этого не дойдет, если вы проявите достаточную расторопность. У вас есть три дня, чтобы прояснить ситуацию с Пауком, и еще столько же, чтобы доставить объект сюда. И не забудьте согласовать со мной план своих действий.
   - Непременно. Всего хорошего, - сухо попрощался он и вышел за дверь.
   Петр Сергеевич остался один, и в помещении в серых тонах с его пугающей четкостью линий воцарилась тишина. Лишь на стене первый из людей продолжал тянуть руку к Создателю.
   Выходя из здания, Владимир предался размышлениям. Он уже два года работал на Петра Сергеевича, и по правде говоря, ему нравилось заниматься своим делом, несмотря даже на многочисленные "но". Где бы еще он увидел столько явлений, которые вполне могли бы стать темой цикла паранаучных передач? Вспомнить хотя бы ту молоденькую девушку, которая одним прикосновением руки могла излечить от любой болезни. Бедняжка не смогла исцелить лишь саму себя: она умерла от рака, не дожив немного до своего семнадцатилетия. Были и те, кто мог поставить диагноз, даже не прикасаясь к больному, даже в тех случаях, когда недуг не имел внешних проявлений. Немало разного пришлось повидать Владимиру.
   На земле живет множество людей, даже и не подозревающих, что обладают иммунитетом против того или иного тяжелейшего заболевания, поскольку их телесные жидкости содержат вакцину, и не знающих о том, что за одну каплю их крови другие готовы отдать все, что имеют. Деньги. Именно по этой причине Петр Сергеевич стал проводить расследования и организовал медицинский центр. Владимир не питал иллюзий по этому поводу. Клиентами его начальника становились исключительно состоятельные люди, сумевшие купить за деньги все, кроме здоровья. Ярославцев подозревал, что он не гнушается и незаконной торговлей органами. Однако все те авантюры, в которых он сам принимал участие, осуществлялись если и не законно, то, по крайней мере, в большинстве случаев на добровольной основе. На все остальное Владимир просто закрывал глаза.
   В практике Владимира были нередки случаи, когда люди, узнавая о несчастьях других, сами предлагали свою помощь, образцы крови, ДНК, подчас не требуя ничего взамен. Ярославцев искренне надеялся, что и с Александром все будет также, ведь он тоже человек, и ничто человеческое ему не чуждо. Если он действительно человек...
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Глава 21

Твоя жизнь

Голос, улыбка, крылатая тень -

Твой образ со мною всю ночь и весь день.

   Незадолго до полуночи Александр слушал музыку, удобно разлегшись на диване. Динамики музыкального центра разносили песню "Не хочешь, не верь мне" в радиусе нескольких этажей. Услышав привычный стук по батареям, Александр выключил громкость, но лишь для того, чтобы крикнуть:
   - И тебе спокойной ночи, друг!
   Затем звуки рока вновь наполнили комнату. Стук по батареям продолжился, но он определенно не мог соперничать с грохотом музыки, а потому не слишком досаждал молодому человеку.
   Вдруг через привычные аккорды прорвался новый звук. В дверь звонили. Решив, что это, верно, студент с нижнего этажа решил перевести их добрососедские отношения на новый уровень, Александр, не колеблясь, направился к двери, но по дороге все же прихватил из ящика пистолет, позаимствованный им некогда у одного из похитителей. И мера эта была принята, очевидно, не на случай появления незадачливого меломана.
   Но ни одно из его предположений не оправдалось. На пороге стояла Мира.
   - Ты забыл у меня свои часы, - прямо с порога сказала она, и в руках девушки блеснуло что-то металлическое.
   - Ты пришла, чтобы отдать мне их? - спросил Александр с несколько озадаченным выражением, принимая часы и впуская девушку в квартиру.
   - Нет, но должен же быть у порядочной девушки какой-то повод, чтобы вторгаться в квартиру к молодому человеку среди ночи.
   - Этот, без сомнения, очень веский.
   Мира обхватила Александра за плечи и привстала на цыпочки, чтобы глаза их были на одном уровне, чего, впрочем, так и не добилась.
   - Я хочу понять тебя, - молодой человек ощутил на своем лице ее теплое дыхание. - Расскажи, как ты живешь. Я пыталась представить все эти дни. Это как фэнтези: новый мир, игра по другим правилам.
   - Верно, игра по другим правилам, - согласился Александр. - С чего бы начать?
   Он усадил Миру на диван, а сам прошелся по комнате пару раз, словно собираясь с мыслями.
   - Мы с сестрой переезжали с места на место в среднем раз в десять лет. Обстоятельства бывали разные, но обычно к перемене мест подталкивали участившиеся замечания в мой адрес на тему того, как я удивительно молодо выгляжу. Мирра всегда была рядом со мной. Судьба лишь изредка разлучала нас, но и то ненадолго. Приходилось менять документы. В советские времена с этим было сложно - зачастую приходилось подделывать самому. Сейчас куда легче - стоит только выйти на нужных людей. Иногда поступал более или менее законно - говорил, что документы утеряны. В послевоенные годы этим вообще было никого не удивить.
   А вообще чем только не занимался: работал, учился, иногда и то, и другое одновременно. У меня несколько высших образований...
   - Шесть, - уточнила Мира.
   Взгляд Александра взметнулся на нее:
   - Нашла тайник?
   Девушка кивнула:
   - Ты как будто специально оставил лежать ключ на самом видном месте.
   - Это была случайность. Ничего преднамеренного.
   - Зачем же тогда дал ключи от квартиры?
   - Чтобы узнать, могу ли я доверять тебе, - словно невзначай произнес Александр. - У меня и в мыслях не было, что ты найдешь тайник и тем более возможность его открыть.
   - Как видишь, я довольно сообразительна. Впрочем, если бы не те двое взломщиков, у меня ничего бы не вышло.
   Александр ошарашено посмотрел на нее. Мира успокоительно махнула рукой:
   - Продолжай, я тебе потом расскажу.
   Александр нахмурил брови, но повиновался:
   - Не то, чтобы меня терзала извечная жажда знаний... Тут все дело в обстановке. Общаться с молодыми людьми мне гораздо легче, чем с теми, чья жизнь клонится к закату. Еще лучше - с детьми. От них исходит такое тепло! Даже когда малыши плачут, это не угнетает меня, а когда смеются - душа просто поет. Поверишь или нет, одно время я работал воспитателем в детском саду. Платили, конечно, мало - приходилось подрабатывать, но это были самые счастливые годы, - улыбка тронула уголки его губ и подкралась к глазам.
   - Вся моя жизнь состоит из отрезков, - продолжал Александр, - десять ли лет, больше ли, меньше ли - каждый раз я начинал все заново. Новая фамилия, новые документы, новое место жительства, новая работа. Как бы хорошо не было в прошлый раз, я говорил: "Гори все огнем!" - и начинал заново.
   - Почему? - изумилась Мира. - Что хорошего в том, чтобы метаться от одного к другому?
   - А к чему стремиться? В чем цель жизни?
   Мира молчала.
   - А у меня ее нет. Что можно сделать за вечность? Заработать все деньги мира? Стать самым известным человеком на планете? Для меня жизнь не средство, а цель. Все время испытывать что-то новое, смотреть вокруг и наслаждаться каждым моментом - вот чего я хочу!
   - И это все, к чему ты пришел за свою сотню лет жизни? - в голосе Миры звучало явное осуждение. - Как насчет того, чтобы помочь другим, тем, кто в этом нуждается? Как тебе такая цель?
   - То, кем я являюсь, накладывает ограничения. Страдания других меня убивают, и стоит мне протянуть кому-либо руку помощи, сам пойду вместе с ними на дно. Я могу придти на выручку тем, кто, несмотря ни на что, надеется, не упал духом и заслуживает поддержки. Остальные же - пусть выкарабкиваются сами. Я не делал такого выбора, за меня было решено, но с годами я осознал, что и в этом есть своя мудрость.
   - Я... понимаю твои чувства. В смысле, не понимаю, конечно, но могу предположить, что это такое. Но ты напрасно раскрасил мир в черное и белое. Готова поспорить, капля чужого страдания тебя не убьет. Это как уступить место в транспорте: лишиться толики собственного комфорта, чтобы помочь тому, кому это нужнее.
   - Ты права... ты не понимаешь.
   - Но очень хочу понять. Попробуй объяснить.
   - У каждого свои особенности: что-то такое, что выделяет его, но накладывает ограничения. Ограничения серьезные или совсем незначительные. Тот, у кого нет ног, никогда не сможет ходить, человек с аллергией никогда не насладится ароматом весенних цветов, а красивой девушке, - он ласково поднял ее голову за подбородок, - никогда не избавиться от назойливых поклонников. Так и я. Существуют места, появляться в которых - для меня непозволительная роскошь. Те места, где царят боль и страдание. В больницах мне настолько не по себе, что меня нередко принимают за тяжелобольного. В тюрьме я, должно быть, не протянул бы и дня, на кладбище же... я вспоминаю о сестре каждый день, но бываю у ее могилы не чаще, чем раз в несколько лет. Просто потому, что не хочу умирать. Избегаю мест, где контакт с нежелательными людьми практически неизбежен: почти никогда не езжу в общественном транспорте, не пользуюсь лифтом.
   - А как передаются эмоции: только вживую или через аудио, видео, еще как...
   - Запись на видео или аудио сохраняет чувства, но эффект значительно слабее. То же можно сказать и про разговор по телефону. Так что телевизор я смотрю безбоязненно: это меня не погубит. Фильмы на меня вообще не производят эффекта: все эмоции - сплошная фальшь.
   - Скажи мне, ты чувствуешь боль... как обычные люди? Каково это - ощущать на теле рану, погубившую бы любого другого.
   - Я чувствую боль, так же, как и другие. То есть так же, как чувствовал ее, когда был, как все. Со мной за долгие годы случалось много всякого разного. Я привык терпеть. К тому же, боль воспринимается на уровне сознания немного иначе, если не несет угрозы для жизни, но остается болью, в конце концов. Ты думаешь, быть неуязвимым значит не умирать? - продолжал он. - Ошибаешься. Это значит уходить и возвращаться.
   - Как клиническая смерть? - выдвинула предположение Мира и уже в следующее мгновение поняла, какую глупость сказала.
   Александр засмеялся:
   - Откуда мне знать, что такое клиническая смерть?! Смерть - это ничто, вернее, полное отсутствие чего-либо. Это не больно и не страшно. Нет ни длинного туннеля, ни света, ни тьмы. Ни чувства полета, ни падения. Вообще никаких чувств, никаких мыслей - абсолютная пустота. Нет даже ощущения времени. А потом возвращаешься.
   - Часто с тобой такое бывало?
   - Нет, не очень. Это происходит только тогда, когда рана однозначно смертельна.
   - А тогда, когда на нас напали?..
   - Я же сказал тебе еще раньше: ни один человек бы такого не пережил.
   Мира нервно сглотнула.
   - Это не твоя вина, - Александр как будто читал ее мысли. - Моя. Они преследовали меня, а не тебя. А я шел за тобой - хотел проводить тебя с занятий, но немного опоздал и пошел следом, надеясь догнать.
   - Было очень больно? - спросила Мира, беспокойство упорно отказывалось покидать ее.
   - Боль - просто иллюзия. Людей она предупреждает об опасности, а для меня - только атавизм. На мне вообще все быстро заживает, это не исключение.
   Он не стал рассказывать о том, что рана не затянулась мгновенно, потому что вокруг не было никого, кто мог бы поделиться теплом души. Не упомянул и о мучительном возвращении домой, и о том, что лишь ее голос в телефонной трубке смог принести ему долгожданное облегчение.
   - Почему же на следующий день ты так упорно отказывался снять футболку?
   - Тебе бы быть частным детективом, Мира, - протянул он. - Я боялся, что на спине остался шрам. Знаешь ли, не успел посмотреть в зеркало.
   - А такое случается?
   - Да, бывает. Но со временем все следы исчезают.
   - Со временем?
   - Через пару дней.
   Воцарилось молчание, которое нарушила Мира:
   - Ты стал таким, потому что пожертвовал собой ради сестры?
   То ли вопрос прозвучал слишком сухо, то ли она затронула что-то недозволенное, но ответ был довольно резок:
   - Я не жертвовал собой - я надеялся выжить. И позволь заметить, многие люди умирали смертью более героической, нежели я.
   - А с чего ты взял, что ты один такой, что нет других?
   - Я их ни разу не встречал.
   - Ну, не думаю, чтобы они ходили со значками на груди "Привет! Я прожил столетие".
   - Думаю, я бы знал, наверное, почувствовал бы, - та же резкость. - Почему ты не можешь примириться с мыслью, что я один такой?
   - Наверное, потому что мне вообще трудно примириться с тем, что ты не такой, как другие! - Мира распалялась все больше. - Вот те раз! Я встретила парня: красивый, обаятельный, очень умный и образованный - мечта каждой девчонки. Наверное, с ним все-таки что-то не так. Где же подвох? Ах, вот в чем дело! Он прожил на свете в шесть раз больше, чем я. Говорила мне мама: "Не влюбляйся в парней намного старше себя!" - Мира зарделась, осознав, что признание только что слетело с ее языка, и быстро продолжала:
   - И как тебе только удается идти в ногу со временем?
   - Старики так привержены традициям прошлого, потому что ассоциируют его со свой молодостью, силой, красотой. Со мной все иначе, - спокойно объяснил Александр. Для него нападки подруги не стали неожиданностью. Александр знал, что за внешней агрессией девушка скрывает страх, неизбежно возникающий при встрече с новым и неожиданным; страх будущего - их будущего; а еще отчаянную попытку загнать пугающую действительность в привычные рамки бытия.
   - Знаешь, мне кажется, ты очень гордишься собой, тем, кто ты есть...
   - Да, горжусь. А почему бы и нет? Все люди слабы, я не исключение. Все мы гордимся не только тем, чего достигли упорным трудом, как следовало бы, но и тем, что было дано нам природой: красотой, талантом... бессмертием.
   - Ты так радуешься этому... Неужели тебе нравится быть одному, хранить тайну, никому не доверяясь, быть вне закона, не совершая ничего плохого?.. Ты ведь не совершал?..
   - Нет. Ты нашла в тайнике деньги и стала задумываться над тем, не убил ли я кого-нибудь, чтобы их заполучить?
   Мира залилась краской.
   - Не бойся, ничего криминального. В "прошлой жизни" я организовал фирму по продаже программного обеспечения. Она приносила хороший доход. Жаль, пришлось все бросить. Не беда, конечно - я достаточно пожил на одном месте. Просто неприятно вспоминать, чем это все кончилось. Я напортачил с документами - сам виноват, конечно. Меня остановила ГАИ. Тут я, пожалуй, совершил вторую ошибку. Потом все как в кино: погоня, авария... только без хэппи-энда. Просто отказали тормоза, я не хотел этого, - Александр вздохнул. - Не знаю, что сталось с ними, я же как всегда выкрутился.
   Мира кивнула, и у Александра возникло подозрение, что она уже слышала эту историю.
   - И все же, - продолжала девушка, - неужели у тебя никогда не появлялось желания жить как все, вновь стать смертным?
   - Ты хочешь знать, не возникало ли у меня желания стать кучкой праха? - насмешливо переспросил Александр.
   - Нет, просто жить и стариться как все. Отметить свой двадцать второй день рождения, зная, что ты действительно постарел на год.
   - Нет, - ответ был дан без колебаний. - Я много раз думал, но всякий раз приходил к тому, что слишком люблю жизнь, чтобы отказаться от дарованной мне вечности.
  
  

Глава 22

Мера любви, мера доверия

Подам тебе руку - и жизнь подарю,

И поклянусь хранить тайну твою.

   - Что ж, - продолжала Мира очень холодно, - позволь задать тебе один вопрос...
   - Я же говорил тебе...
   - Что говорил?
   - Что я никогда тебя не обижу.
   Мира недоуменно посмотрела на него.
   - Ты говоришь обо всем этом так, будто тебе все равно. Но ведь тебе не все равно, иначе бы все бросила и ушла. Просто не хочешь показывать мне свою слабость, боясь, что я воспользуюсь ей. Но я не причиню тебе зла, правда.
   - Ну, репутацию свою я подмочила еще когда пустилась наутек, бросив тебя. А вообще нехорошо самоутверждаться за счет знаний психологии, полученных благодаря богатому жизненному опыту. Это нечестно!
   Александр засмеялся, но потом опять посерьезнел:
   - Ты очень дорога мне, Мира.
   - Дорога насколько? - взгляд девушки стал испытующим.
   - Настолько, насколько дорога была моя сестра, мой лучший друг.
   - Ты так это оцениваешь? - Мира задумчиво накручивала локон на палец.
   - А в чем можно измерить близость, как, по-твоему?
   - Я знаю, как много ты вкладываешь в это признание и ценю это, правда, - произнесла Мира, впрочем, без особого энтузиазма. - И я начинаю понимать... наверное. Поцелуй или рукопожатие - неважно. Так ты говорил?
   - Мне очень хорошо с тобой, и одно твое присутствие вносит в мою жизнь такую гармонию, о которой я раньше и не помышлял. Мне интересно разговаривать с тобой и бесконечно приятно твое внимание. Я доверяю тебе как лучшему другу...
   - Правда? Ты врал мне, - перебила его Мира.
   - Ты - единственная, кому я поведал о своей уязвимости. Моя жизнь в твоих руках. Разве этого мало?
   Александр умолк на минуту, а затем продолжил:
   - Я уважаю тебя за то, что ты обо всем имеешь свое мнение; ты привлекаешь меня как женщина. Если это не любовь, то годы моей жизни меня ничему не научили.
   Мира встала, и Александр подумал было, что она собирается уходить. Но девушка лишь взяла обе его руки в свои, от чего по всему его телу разлилось приятное тепло, и сказала очень серьезно:
   - Я никогда не выдам твоей тайны. Я клянусь тебе в этом.
   А потом она притянула его к себе, и Александр ощутил нежность ее поцелуя.
   Сосед снизу уже видел сладкие сны, а в холодном ночном небе две упавшие одновременно звезды на короткий миг образовали знак бесконечности.
   Даже когда Мира отстранилась, Александр не перестал ощущать ее сердцебиения. Глаза девушки блестели, будто от слез, но в улыбке было что-то такое, что, наверное, называют счастьем.
   - Согласись, это лучше рукопожатия, - сказала она и звонко рассмеялась.
   - Так что за вопрос? - вдруг спросил Александр.
   - Ты уже дал на него ответ. Наверное, ты для меня навсегда останешься загадкой, но сегодня и я смогу тебя удивить. Ты спрашивал у меня, кем был человек, с которым я разговаривала в кафе. Все еще хочешь знать?
   - Не дразни тигра в клетке! Этому типу повезло, что мы не встретились с ним после этого в темном переулке!
   - Нам всем повезло. Этот тип, - Мира сделала ударение на последнем слове, - мой отец.
   - Смеешься?! Ему от силы слегка за тридцать.
   - Ему сорок один год, Саша, и ты не первый, кому кажется, что он очень молодо выглядит. Вот такой парадокс! Могу показать семейные фото в подтверждение.
   Александр на минуту задумался, а затем спросил:
   - Так это он тебе звонил? - и назвал одиннадцатизначный номер, который запомнил наизусть.
   Мира лишь кивнула.
   - Что ж, тогда я не отказался бы узнать ответ на вопрос, почему твой отец пытался шантажировать меня и как именно он связан с людьми, которые трижды покушались на мою свободу и жизнь?
   Александр ожидал поспешных возражений, даже вспышки гнева, но не получил ни того, ни другого. Подумав, Мира сказала:
   - Я думаю, все не совсем так, как кажется.
   - Ты думаешь?! - вскричал Александр.
   В ответ на это девушка лишь вздохнула:
   - Если бы я знала это наверняка...
   - Расскажи, что знаешь.
   - Не будь слишком строг к нему, ладно?
   - Попытаюсь. Но это не так просто - я всегда представлял твоих родителей воплощением добродетели.
   - Думаю, тебе как никому другому должно быть известно, что зачастую все не так, как кажется.
   - Верно. Продолжай.
   - Когда я перешла в девятый класс, - начала рассказывать девушка, - моя мама тяжело заболела. Нужны были деньги на операцию, много денег. Мой папа тогда работал следователем - в общем-то, он все жизнь работал следователем. Чтобы заработать денег, он ушел из правоохранительных органов и... устроился на другую работу. Не знаю, в чем она состояла, но необходимая сумма была собрана в рекордно короткий срок... и это наводило на размышления. Мама поправилась, но папа так и не вернулся к работе в милиции. Он всегда был прекрасным мужем и лучшим на свете отцом. Поддерживал меня во всех моих начинаниях, когда я училась в младших классах, проверял мои уроки. Летом мы собирали всех моих друзей и все вместе ходили в походы. Все подружки мне завидовали! Но после того как он... сменил работу, все изменилось. Его часто не бывало дома даже по вечерам и в выходные, иногда не приходил ночевать. Говорил, что ездит в командировки, но никогда не посвящал нас в детали того, чем занимается. Это не могло продолжаться вечно. Мои родители развелись, когда я училась в одиннадцатом классе. С тех пор папу я больше не видела. Он звонил раз в несколько месяцев, регулярно высылал деньги, но сам не показывался. О том, чем он все это время занимался, мне до сих пор не хочется думать. И вот, несколько недель назад он звонит и говорит, что скоро будет в Воронеже и мы сможем увидеться. Можешь себе представить, как я была рада, когда при встрече он сказал, что собирается помириться с мамой, - Александру вспомнился тот момент, когда Мира бросилась в объятия к своему собеседнику, - но, как известно, в каждой бочке меда есть ложка дегтя. Он сказал, что я должна бросить парня, с которым встречаюсь.
   - И чем он это мотивировал?
   - Он рассказал мне то, о чем я и так знала: о твоих фальшивых документах, о том, что ты скрываешься от закона. Еще рассказал о той аварии, полгода назад.
   - И откуда ему все это известно?
   - Он сказал, что занимается сбором информации для какой-то фирмы.
   - А он случайно не упоминал, что заодно подрабатывает шантажом, похищением людей и убийством?
   - Он, конечно, совершал в своей жизни ошибки, но до такого бы никогда не опустился.
   - Он пытался шантажировать меня - это факт. Ты сама узнала номер. После этого на мою жизнь покушались дважды, - Александр в подробностях рассказал ей о своем похищении. - И теперь он следит за мной: я видел его не далее, как сегодня... Да, и кстати говоря, о тех "двоих взломщиках"...
   Мира, ничего не скрывая, рассказала ему о двоих незнакомцах, вломившихся в квартиру, и о том, что происходило до их прихода и после ухода.
   - Итак, их послал твой отец?
   - Нет... То есть он говорит, что нет, и я стараюсь ему верить, хотя и не могу требовать того же от тебя.
   - Что же я, по-твоему, должен делать?
   - Пожалуйста, не трогай его, - попросила Мира. В глазах девушки стояли слезы, и Александр без труда узнал в ее чертах боль: крушение иллюзий и потерю веры.
   - Даже если он "тронет" меня? - голос Александра, однако, смягчился.
   Мира опустила голову, и мягкая вуаль длинных волос полностью скрыла ее лицо. Когда девушка вновь взглянула на молодого человека, ее глаза блестели влажным блеском.
   - Ты сильнее его, и я прошу о снисхождении. Я знаю о твоих принципах и могу понять твои чувства. Только что я отдала в твои руки судьбу одного из самых близких мне людей. Это не было ошибкой, могу я довериться тебе?
   Александр кивнул:
   - Можешь, обещаю.
   Поверила ли в это Мира, для него так и осталось тайной.
   - Подожди минутку: я переоденусь и провожу тебя.
   Был четвертый час ночи.
   Когда молодой человек вернулся через пару минут, девушка уже спала на диване. Александр улыбнулся, глядя на ее спокойные черты. Значит, все-таки доверилась.
   Укрыв Миру одеялом, он нежно поцеловал ее в щеку. Прежде чем пойти спать самому, Александр бросил последний взгляд на спящую и увидел, что губы девушки тронула едва уловимая улыбка, будто ей снится сладкий сон.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Глава 23

Предложение

   Субботним утром Александр вышел из своей квартиры и пошел вниз по лестнице, как всегда пренебрегая лифтом. День выдался на редкость холодным, хотя всю предыдущую неделю жара плавила городской асфальт. Из разбитого накануне окна в подъезд врывался ветер (И как можно было разбить окно в пролете между шестым и седьмым этажом?), и Александр, поежившись, застегнул пуговицы на пиджаке. Сегодня был выходной, и ему предстояло лишь занести в офис папку с документацией.
   Но еще до того, как молодой человек достиг злополучного окна, он понял, что пробирающая его дрожь не имеет ничего общего с низкой температурой на улице, а слабость, внезапно разлившаяся по всему телу, совершенно не связана с недосыпанием. На лестничной площадке шестого этажа стоял человек, которого Александр сразу же узнал. Мысль о том, чтобы подняться выше и вызвать лифт показалась вдруг такой сладкой, но он все-таки решил продолжить спуск.
   Понять, почему его сосед снизу стоит перед дверью собственной квартиры в вылинявших шортах и потертой футболке, с пачкой сигарет и зажигалкой в руке, не составило для него особенного труда. Волосы парня влажно блестели - видно, только что из душа, а выражение лица опровергало общепринятое мнение, что взглядом нельзя убить.
   - Захлопнулась дверь? - задал вопрос Александр, поравнявшись с соседом.
   - Да нет! Просто стою под дверью собственной квартиры, наслаждаюсь прохладой утра и видом разбитого окна! - последовал ядовитый ответ.
   Бросив на собеседника уничтожающий взгляд, парень отвернулся, потом, помедлив, опять посмотрел на Александра, вид у которого был, пожалуй, еще более удручающий, чем у злополучного студента, если, конечно, самочувствие хоть как-то связано с внешностью.
   - Есть у кого-нибудь еще ключи? - продолжал расспросы Александр, отчаянно борясь с подступившей к горлу тошнотой.
   - Да, у моей девушки, - на этот раз вместо злобы настороженность и любопытство.
   - Помнишь ее номер? - Александр достал из кармана сотовый и протянул парню.
   Недолгое колебание, и тот стал набирать номер. Разговор занял меньше минуты.
   - Она будет через полчаса, - радостно сообщил парень, хотя уже в следующую минуту устыдился собственного энтузиазма.
   - Спасибо, - более сдержанно добавил он, возвращая сотовый, и затем представился:
   - Никита, - протягивая руку.
   Александр улыбнулся. Надо же, они жили друг рядом с другом полгода, знали друг друга в лицо и имели прекрасное представление о взаимных вкусах в музыке, но не знали имен друг друга. Представившись, он ответил на рукопожатие.
   - Пойдем, посидишь у меня, пока твоя подруга не приедет, - предложил Александр.
   Никита, как видно, до последнего момента ожидал подвоха, и даже переступая порог квартиры Александра, был готов к тому, что вот-вот воздух огласит оглушительный рок. Но рока не было, не было вообще никакой музыки. Была только чашка горячего чая, и все. Ощутив, наконец, спокойствие своего гостя, Александр и сам смог расслабиться.
   Когда полчаса спустя Никита покидал его квартиру, он был несколько удивлен едва различимой фразе, сорвавшейся с языка хозяина: "Как уступить место в транспорте...". А Александр подумал, что, по крайней мере, сегодня не стоит ожидать оглушительного полночного концерта.
   Александр спустился вниз, вышел из подъезда и, видно, вспомнив что-то, открыл папку с документами и стал перебирать бумаги. Не найдя нужного, он вернулся, даже не удосужившись закрыть за собой дверь подъезда, несмотря на трели, издаваемые домофоном.
   За всем этим наблюдал мужчина в черном "Фольксвагене", припаркованном в полусотне метров от подъезда. Выждав минуту, он вышел из машины и, проскользнув в подъезд, захлопнул за собой дверь. Но уже в следующее мгновение чья-то сильная рука обхватила горло Владимира, в то время как другая зажала ему рот. Но годы тренировок не прошли даром, и он был готов к подобного рода неожиданностям. Он резко ударил противника локтем, и когда хватка разжалась, обернулся, оказавшись лицом к лицу с нападавшим. Пальцы правой руки сжались в кулак, но выпад был перехвачен. Еще через мгновение Владимир ощутил брутальную силу противника, когда отлетел к противоположной стене и, ударившись о нее, грохнулся на порожки, не сумев сохранить равновесия. Перед Владимиром мелькнуло лицо Александра, и он ощутил стальное прикосновение к виску своего собственного пистолета с глушителем, до этого надежно спрятанного под кожаной курткой.
   Голос Александра был лишен каких бы то ни было эмоций:
   - Если бы я хотел вас убить, вы были бы уже мертвы. Но если вы меня вынудите, я прибегну к крайним мерам.
   - Вперед! - скомандовал он, ненавязчиво подтолкнув Владимира дулом. - Теперь к лифту! - отдал распоряжение Александр, когда его незадачливый противник поднялся со ступеней и дошел до первого пролета.
   Владимир больше не предпринимал попыток к бегству, хотя это, конечно, еще вовсе не значило, что он их не рассматривал как возможность. Оказавшись наедине со своим противником в узком пространстве лифта, Александр испытал ощутимый дискомфорт, впрочем, не настолько сильный, как он боялся.
   - Я, по-вашему, похож на идиота? - спросил Александр, играя пальцами на курке пистолета. - Вы всерьез думали, что я не замечу слежки?
   - Я здесь сегодня не ради слежки, - ответил Владимир. - Мне нужно с вами поговорить.
   - Поговорить? Ну да, конечно, - Владимир и с самого начала не особенно рассчитывал, что ему поверят. - Если так, то это очень хорошо, потому что наши намерения совпадают.
   Даже открывая ключом дверь квартиры, Александр ни на мгновение не спускал глаз со своего гостя. Владимир тоже был бдителен, но, несмотря на все старания, не смог улучить момент, чтобы перехватить инициативу в свои руки.
   - Итак, - начал Александр, усаживаясь на подлокотник дивана, на дальнем конце которого расположился Владимир, - если уж вы хотите поговорить, то расскажите мне, что нужно было тем двоим, вломившимся в мою квартиру.
   - Мира рассказала мне эту историю. Но их послал не я.
   Александр не удостоил это ответом, лишь презрительно фыркнув.
   - Меня подставили! - продолжал Владимир. - Стал бы я, по-вашему, отдавать столь серьезное распоряжение с помощью SMS?
   - И к моему похищению вы тоже не имеете никакого отношения? - тон Александра был абсолютно непроницаем.
   - Среди похитителей был мужчина средних лет непритязательной внешности с отвратительной волосатой родинкой на щеке? - вопросом на вопрос ответил Владимир.
   - Как я посмотрю, вы, ребята, так любите друг друга! - бросил Александр.
   - Этот человек подставил меня. И у вас его сотовый, так что вы должны его помнить.
   - Передайте вашему дружку, что он может подать на меня в суд. И вы глубоко ошибаетесь, если считаете, что мне есть хоть какое-то дело до того, кто больше всех виноват. Я лишь хочу знать, что вам от меня надо.
   - Вчера я говорил с девушкой, по имени Оксана. Она примерно ровесница Миры, у нее веснушки на носу, и она пишет маслом потрясающие сказочные картины. Но последнюю ей уже не закончить, потому что у нее опухоль мозга, и жить ей осталось считанные дни. Спасти ее в ваших силах. И не только ее...
   - Я ничего не могу сделать: я не врач. Мне очень жаль.
   Отгородившись непроницаемой стеной холодной вежливости, Александр спрятался в своем убежище, не позволяя чему-либо инородному проникнуть внутрь через щель, проделанную минутной слабостью.
   - Можете! Более того, в ваших силах спасти множество людей, у которых уже не осталось надежды. Чтобы прояснить ситуацию: нам известно о вас больше, чем вы думаете. Может быть, не все, но достаточно...
   Владимир полез во внутренний карман куртки и сразу же услышал щелчок взводимого курка.
   - Спокойно! Я не сумасшедший, - успокоил он, нарочито медленно доставая страшно обветшавшую и пожелтевшую вырезку из газеты, которую затем бросил на диван.
   Александру достаточно было одного взгляда, чтобы узнать фотографию, сделанную шестьдесят пять лет назад.
   - Эту вырезку мой шеф нашел на чердаке дома, где когда-то жили его родители. На фото его дед, героически погибший на фронте... со своим другом. Еще он нашел письма, которые его дед писал своей жене. В них тоже упоминалось о его друге, причем каждому упоминанию сопутствовали странные намеки, словно они оба хранили какую-то тайну, неизвестную никому другому. Мой шеф - человек очень внимательный и мыслящий. Но и у него бы не возникло никаких подозрений, если бы один из его знакомых, случайно увидев фотографию, не узнал человека на ней. Тогда мой начальник провел расследование и выяснил много интересного о вас, как, например, та авария полгода назад...
   - Так что вам конкретно нужно от меня? - раздраженно перебил его Александр.
   - Не так много. Всего лишь ваше согласие принять участие в научных экспериментах по изобретению средства от болезней, которые прежде считались неизлечимыми.
   - Принять участие в экспериментах? Вы не могли бы разъяснить для меня это понятие, поскольку для меня научные эксперименты ассоциируются с белыми мышками в клетках, а это не мое излюбленное амплуа.
   - От вас не потребуют многого: образцы крови, тканей - даже боли не почувствуете.
   - А что вы хотите получить в качестве результатов экспериментов: выздоровление больных или же... больше?
   - Вы хотите знать, принесет ли больным людям созданная нами вакцина выздоровление или сделает их... бессмертными?
   - Да.
   - Я не знаю: я не ученый и не врач. А вы-то, Александр, сами как считаете?
   - Вряд ли они станут бессмертными. Но это неважно, потому что я отказываюсь.
   - Почему?
   - То, чему суждено погибнуть, должно быть мертвым. Я не собираюсь бросать вызов силам природы и вам не советую.
   - Что значит "суждено"? Если сейчас СПИД считается неизлечимым, то несколько веков назад то же самое говорили о воспалении легких. Это прогресс науки, только и всего!
   - Не наука сделала меня таким, какой я есть. А теперь уходите, если вам больше нечего сказать.
   - Постойте! Это еще не все.
   Владимир помедлил, собираясь с мыслями. Он достал из кармана, на этот раз действуя очень медленно и осторожно, пачку сигарет и зажигалку, но закурить так и не успел. Александр резким движением отнял у него и то, и другое, и прежде чем его собеседник успел опомниться, распахнул окно и вышвырнул туда оба предмета. Хотя он на себе ощутил досаду Владимира, Александр все же не мог отказать себе в том, чтобы презрительно усмехнуться и бросить:
   - Знаете, сколько людей умирает от рака легких?
   - Вы могли бы спасти их всех...
   - Еще чего! Поделом!
   - Что ж, если вы отказываетесь, то должны знать о всех вытекающих...
   - Что? Перешли ко второй части: от предложений к угрозам? - грубо перебил его Александр.
   - Людей, на которых я работаю, ваш отказ не остановит... - Александр так и не смог понять, на что больше похожи эти слова: на увещевание или запоздалую попытку сохранить собственное достоинство.
   - Я бы сказал, уже не остановил, - красиво очерченный рот Александра скривился в усмешку. - А если еще точнее, они даже не стали его дожидаться. Но мне странно, что вы до сих пор не поняли: я вас не боюсь. Если бы боялся - давно бы уже уехал из Воронежа.
   - Но есть еще... - Владимир не успел закончить, потому что в этот момент дверь квартиры отворилась, и на пороге показалась Мира. Она еще не видела своего отца - только Александра, сидящего на подлокотнике дивана.
   - Привет! - сказала она с видимым облегчением.
   Щеки девушки горели, а слегка вьющиеся волосы разметались по плечам, словно она бежала бегом.
   - Я нашла в подъезде вот это, - Мира вертела в руках папку с документами. Здесь твое имя - потерял, что ли? Я уж испугалась, что что-то случилось, а тут еще лифт не работает...
   Мира нахмурилась: что-то в лице Александра ей показалось странным, и девушка вошла в комнату. Взгляд ее сразу же упал на отца. Скользнул по кожаной куртке, перепачканной мелом, еще недавно покрывавшим стены подъезда, остановился на синяке, уже начавшем проявляться на скуле, а затем обратился на Александра, который выглядел так, будто все это не имело к нему никакого отношения.
   - Что здесь происходит? - голос Миры дрогнул, хотя она и не сомневалась в том, что Александр не намерен воспользоваться пистолетом, который держал в руках.
   - Знакомство с родителями, - послышался насмешливый ответ Александра.
   - Я лишь предложил твоему другу принять участие в медицинском эксперименте, благополучный исход которого стал бы залогом спасения множества жизней, - Владимир, наоборот, говорил очень серьезно и убедительно.
   Александр поморщился. Владимир, конечно, хотел сохранить репутацию в глазах дочери и, как видно, небезуспешно; его, впрочем, можно было понять. Спорить или оправдываться - последнее, что собирался делать в этой ситуации Александр, поэтому он лишь сказал Мире совершенно непроницаемым тоном:
   - Уведи его отсюда, пожалуйста. Я не хочу продолжения этого разговора.
   Мира уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но вновь его закрыла и последовала указанию своего друга. А Владимиру ничего не оставалось делать, кроме как покориться, хотя он и не привел своего главного аргумента в этом споре. Но теперь было уже слишком поздно. Покидая квартиру Александра, Владимир не переставал задаваться вопросом, изменил бы ли молодой человек свое решение, знай он, что своим отказом подвергает Миру смертельной опасности.
  

Глава 24

10:23

   Вера Васильева проснулась в пятницу в половине десятого утра от острой необходимости быть ровно в 10:23 у памятника Петру I в центре города. Она не могла сказать, что должна там делать или с кем встретиться. Не ощущала девушка и особого желания быть там: занятия в вузе начинались во второй половине дня, а вчерашний вечер прошел слишком хорошо и закончился слишком поздно, чтобы вставать теперь в такую рань. Но она не могла отделаться от мысли, что будет очень жалеть, если не придет. Вера надеялась, что это не более чем кошмар, но ощущение не прошло и после того, как она приняла душ, почистила зубы и оделась.
   Девушка стала нервно листать свою записную книжку, куда имела обыкновение помещать абсолютно все, не особенно надеясь на собственную память. Помимо самой Веры ей, правда, пользовалась еще куча народа: на лекциях ее друзья писали там забавные истории про преподавателей, добавляя по фразе от человека, Оленька рисовала там домики и цветочки, а профессор Сукровцев имел обыкновение чертить там схемы, когда находил слишком сложным объяснять что-то своей нерадивой помощнице на словах (Он ведь не видел ту забавную карикатуру на самого себя, когда в последний раз пользовался записной книжкой, правда?).
   Надпись тут как тут: на последней из исписанных страниц четким крупным и совершенно незнакомым ей почерком: "В пятницу в 10:23 у памятника Петру I".
   "Что ж, кто бы это ни написал, по крайней мере, я не сошла с ума", - думала Вера, одеваясь и накладывая макияж.
   Она подошла к монументу ровно в двадцать три минуты одиннадцатого. В то же время, только с другой стороны к нему приблизился молодой человек, в котором она сразу же узнала Антона Вернадского.
   Он улыбнулся ей своей безупречной улыбкой и сказал:
   - Привет! Ты не против того, чтобы немного пройтись, Вера?
   - Почему бы и нет? - ответила девушка, немного сбитая с толку. - Только прежде ответь мне на один вопрос: почему именно в 10:23 - не в половине и не в четверть одиннадцатого.
   - Потому что я не хотел заставлять тебя ждать и не хотел ждать сам, - прозвучал спокойный ответ.
   Они вышли из сквера и направились по проспекту. Солнечные лучи купались в лужах, оставленных вчерашним дождем, а весенний ветер смеялся над потоком машин, застывшим в пробке у перекрестка. Солнце поднялось еще не слишком высоко, и карнизы домов отбрасывали на мостовую широкую тень. Вера шла по освещенной части, Антон же оставался в тени.
   Девушка терялась в догадках, стоит ли начинать разговор самой или же предоставить свободу действий кавалеру, когда его голос вывел ее из задумчивости:
   - Как ты считаешь, Вера, можно ли любить другого настолько, чтобы чувствовать чужую боль как свою?
   Вопрос поставил ее в тупик, но ненадолго. Он ведь не первый, кто пытался ошеломить ее пылкостью своих чувств, и уж точно не станет первым, кого она поставит на место:
   - Послушай, Антон, я, конечно, понимаю, что произвожу впечатление смелой девушки, но это не значит, что...
   - Ты меня не поняла, - мягко прервал ее молодой человек. - Я не пытаюсь клеиться, если ты об этом, просто хочу знать твое мнение.
   Веру скорее ошеломили не сами его слова - она, в общем-то, ожидала чего-то похожего - а то, с какой спокойной уверенностью он их произнес. Как будто был совершенно искренен.
   - Чувствовать чужую боль как свою? - повторила она, на этот раз всерьез задумавшись над содержанием вопроса. - Для этого не обязательно любить - достаточно быть хорошим другом. Некоторые сердобольные люди воспринимают так несчастья всех окружающих...
   - Я имею в виду не сострадание. Я говорю о физической боли. Может ли связь быть настолько сильна, чтобы ощущать муки другого человека на расстоянии?
   - Нет, это фантастика.
   Воцарилась молчание.
   - Ты так и будешь молчать или все-таки возразишь мне? - не выдержала Вера.
   - Почему я должен возражать? - спросил Антон, подняв красиво очерченную черную бровь.
   - Потому что такие странные вопросы задают только для того, чтобы не согласиться с мнением собеседника и потом рассказать какую-нибудь потрясающую историю.
   - Это не тот случай. Мне тоже всегда казалось, что это совершенно невозможно.
   Вера не стала спрашивать, включает ли понятие "всегда" и настоящее время, и сосредоточила все свои усилия на том, чтобы не показывать Антону, как безумно он ей нравится. А что в этом удивительного? Все загадочное всегда привлекает.
   - Ты не будешь потом жалеть о том, что сейчас делаешь? - вдруг спросил он.
   - И что же я сейчас делаю? - бросила вызов Вера, досадуя по поводу того, что он не из тех, с кем легко флиртовать.
   - Гуляешь с молодым человеком, встречаясь при этом с другим.
   - С чего ты взял, что у меня есть молодой человек?
   - У такой красивой девушки его не может не быть.
   - Видишь это? - Вера сунула ему под нос свою правую руку, демонстрируя отсутствие кольца на безымянном пальце.
   - Я бы сделал комплимент твоему маникюру, но, думаю, ты имеешь в виду не его.
   - Ты на редкость сообразителен. Я свободна и не связана никакими обязательствами, так что могу гулять с кем и когда захочу. К тому же я вообще не знала, кого увижу, когда шла к памятнику. И вообще никто и никогда не делает чего-либо, зная наверняка, что впоследствии будет жалеть об этом.
   - Иногда такое бывает.
   - Как продвигается твоя диссертация? - спросила Вера в отчаянной попытке перевести этот странный разговор в нормальное русло.
   - Все готово. Осталось внести последние штрихи. Предзащита через две недели. Надеюсь, Игорь Николаевич все-таки будет присутствовать на ней.
   - Это несправедливо! - выпалила Вера. - Что бы там о нем ни говорили, он неплохой человек. И то, что он помешался на своем лекарстве от всех болезней и перестал уделять внимание тебе, просто ужасно.
   - Профессор считает, что цель оправдывает средства.
   - Он не прав, потому что у него ничего не получится.
   - Ты права - не получится.
   - Ты это знаешь, и я это знаю. Да что там! Вся медицинская академия это знает. Так неужели владелец клиники и все, кто там работает, не понимают этого?
   - Они вели работу в этом направлении еще до того, как Игорь Николаевич согласился сотрудничать с ними, и у них есть все основания надеяться на успех.
   - Но...
   - Но они потерпят поражение.
   - Кто вообще всем этим заведует? Обычно люди, обладающие таким количеством денег, достаточно умны, чтобы не тратить их на такую ерунду.
   - Этот человек - мой дальний родственник.
   - Вот как? - Вера ошеломленно уставилась на собеседника. - Тогда он мог бы поговорить с Сукровцевым. Думаю, Игорь Николаевич прислушался бы к его мнению.
   - Во-первых, в этом нет необходимости - я справлюсь. А во-вторых, он еще не знает, что я его родственник.
   - Надеюсь, ты не его незаконнорожденный сын? Это было бы слишком похоже на главную идею очередного тупого сериала.
   - Нет.
   - Тогда кто он тебе? Дядя?
   - Нет, родство еще более дальнее. Если он и видел меня раньше, то только на фото, и, может быть, даже не узнает, увидев вновь. Я мог бы предупредить его о грядущем поражении, но, наверное, не стану делать этого...
   - Сейчас в этом уже нет никакого смысла, - пожала плечами Вера. - Деньги уже вложены, и опыты подходят к концу.
   - Под "поражением" я подразумеваю не только материальные убытки.
   - А что же еще?
   - Ты ведь понимаешь, что неспроста все держится в тайне. Не просто так все входящие в клинику подвергаются досмотру...
   - Думаешь, дело нечисто? Они укрываются от налогов или того хуже...
   - Да, и расплата за это рано или поздно наступит. Как ты считаешь, я должен предупредить его?
   - А ты уверен, что он станет тебя слушать?
   - Да.
   - Но что бы я сейчас ни сказала, ты поступишь по-своему...
   - Именно. Я просто хочу знать твое мнение.
   - Лучше предупреди. Ведь иначе пострадают все, кто замешан в этом деле.
   - Тебе нечего бояться, Вера. С тобой ничего не случится, - Антон мягко улыбнулся, а Вера уже не в первый раз подумала, что он видит ее насквозь.
   - Ты из милиции и работаешь под прикрытием? - спросила девушка полушутливо-полусерьезно, нервно теребя край атласной туники.
   - Нет, - Антон засмеялся. - Ты смотришь слишком много боевиков. Все, чего я хочу, стать кандидатом медицинских наук. И только.
   - И почему Сукровцев вообще выбрал меня? - спросила Вера, привыкнув к тому, что у Антона есть ответы на все ее вопросы.
   - Потому что ты бунтарка, - ответил он и улыбнулся.
   - Пойдем - посидим в кафе, - предложила Вера. - Вон то - мое любимое, - она указала на дверь с зеленой вывеской.
   - Нет, лучше в другое место - там, дальше по проспекту.
   - Почему? Здесь вкусно готовят, и недорого.
   - Нет, мне не нравится это место.
   - Хорошо. Можно и в другое место. Ты платишь.
   Антон лишь улыбнулся, кивнув ей в ответ. Уже когда дверь соседнего кафе закрылась за ними, ветхий балкон старого здания обрушился, порвав зеленую вывеску и до смерти испугав нескольких прохожих, оказавшихся неподалеку.
   Еще через полчаса, когда Вера и Антон прощались, она не удержалась от того, чтобы задать вопрос, с самого начала вертевшийся у нее на языке:
   - Почему ты захотел встретиться со мной, Антон?
   - Потому что знал, что ты никому не расскажешь о нашем разговоре.
   Вера презрительно фыркнула в ответ. Но ведь странное дело - и впрямь не сказала никому ни слова.
   Она сохранила это в тайне даже от Миры, с которой говорила на следующее утро.
   - Спешишь куда-то? - спросила Мира, не в первый раз уловив взгляд подруги, брошенный на часы.
   - Да, мне надо быть в клинике в двенадцать.
   - Тебе не кажется, что твоя "научная работа" отнимает слишком много времени, несмотря на то, что в ней собственно нет ничего научного. По крайней мере, с твоей стороны.
   - Полностью согласна с тобой, подруга, - ответила Вера со своей обычной бодростью. - Но смотри, какие результаты!
   Она порылась в сумочке и, достав потрепанную зачетку, показала ее Мире.
   - Ух ты, "отл"! - не сдержалась девушка.
   - Именно. И это за две недели до экзамена.
   - Поздравляю! Твоя первая пятерка, - улыбнулась Мира.
   - В общем-то, вторая.
   - Ах да, верно. Первую ты получила за то, что изображала снегурочку на утреннике для детей преподавателей.
   - Да, и заметь: малыши были в восторге, - парировала Вера. - Вид у тебя неважный, Мира. Ты хорошо себя чувствуешь? - спросила вдруг она, заметив, что Мира уже не в первый раз в течение их разговора морщит лоб и потирает виски.
   - Голова болит, - призналась девушка. - Я сейчас позвоню Александру.
   - Это, конечно, замечательно, что он всегда готов придти к тебе на помощь, но я тоже могу сбегать в аптеку за анальгином... или что-нибудь в этом роде.
   - Нет, ты не так поняла. Со мной все в порядке, - Мира грустно улыбнулась и покачала головой, раздумывая над тем, как довести до подруги свою мысль, не прибегая ко лжи. - Со мной уже было такое: вдруг резко заболела голова, но скоро все прошло. А потом я узнала, что в этот самый момент Александр попал в аварию.
   - Что?!
   - Ничего страшного, - Мира замотала головой. - Обошлось без серьезных последствий.
   - Может быть, совпадение? - рискнула предположить Вера.
   - Я тоже сначала так думала, но потом была похожая ситуация...
   Мире действительно хотелось знать, что она скажет подруге, если та потребует подробностей. А насколько она знала Веру, той всегда требовались подробности.
   Но не в этот раз. Вера вдруг побледнела, заставив усомниться подругу в том, что головная боль - это незаразно, и стала поспешно собираться, уже с порога крикнув:
   - Если что - звони!
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Глава 25

День "икс"

   Александру не нравилось все это с самого начала. Не нравилось то, что пришлось выйти на работу в свой законный выходной и выехать на объект с клиентом, потому что тому было так удобнее. Не нравилось пустынное место на окраине Воронежа, куда они приехали. Не нравилось то, что владелец медицинского центра, обратившийся в организацию за помощью в проектировке и строительстве подсобных помещений, похоже, и сам точно не знает, чего хочет, хотя и производит впечатление умного и дальновидного человека. Александру вообще не по душе был этот мрачный тип, а еще его снедало дурное предчувствие.
   Когда они прибыли на объект и стали осматривать место, Александр почти не удивился, когда ощутил, что в заднюю часть его шеи входит игла, а мир постепенно теряет свои краски и четкость форм. Потом все совсем стихло на несколько мгновений, после чего сознание стало возвращаться к нему, и он услышал незнакомый голос; говорящий находился вне его поля зрения:
   - Этой дозы хватило бы, чтобы впасть в кому.
   А затем снова голос его клиента, представившегося Петром Сергеевичем:
   - Делайте, как я сказал, иначе сами же и пожалеете.
   А потом началось... Удары следовали один за другим, и он пропустил не меньше дюжины, прежде чем к нему вновь вернулась способность двигаться. Александр лежал на нагретом солнцем асфальте, а несколько людей, менее всего напоминавших работников медицинского центра, не переставали пинать его полубесчувственное тело, делая это с каким-то странным сатанинским наслаждением. Среди них был человек с родинкой на щеке, которого Владимир обвинял в предательстве, и еще один из той же компании - сам Ярославцев, однако, отсутствовал.
   Изловчившись, Александр поймал ногу одного из нападавших, занесенную для удара, и резко выкрутил ее, так что тот взвыл от боли и рухнул на землю, увлекая за собой одного из товарищей. Но больше этого он сделать не смог. Не боль от нанесенных увечий остановила его, а безумная злоба и ненависть нападавших, которые он ощущал каждой клеткой своего тела.
  

* * *

  
   - Мой эксперимент подошел к заключительной фазе. Сегодня день "икс" - мы увидим первые плоды.
   Вера слушала восторженные речи профессора в то время как поспешно надевала халат в надежде, что он в ближайшее время не посмотрит на часы и не обнаружит, как сильно она опоздала.
   Опоздала, но, тем не менее, была как нельзя вовремя. Сукровцеву вовсе не обязательно было упоминать о том, что сегодня особенный день - это было и так ясно. В клинике творилось что-то неописуемое. Людей здесь было больше, чем когда-либо, и все они, казалось, пребывали в состоянии крайнего возбуждения, но Вере не удалось ни у кого выпытать подробностей относительно грядущих событий. Если они что-то и обсуждали между собой, то при ее приближении голоса затихали. Пару дней назад, во время ее последнего визита клиники, здесь было тихо и ничто не предвещало перемен.
   Оксана и Анатолий - двое неизлечимо больных людей - тоже были здесь. Их фамилии и прочая личная информация держались втайне из вполне понятных соображений конфиденциальности, и говорить с ними тоже было запрещено. Вера же иногда все-таки затевала разговор с Оксаной - девушки были почти ровесницами - но ни разу не смогла узнать ничего ценного: пациентка знала не больше, чем медсестра.
   На этот раз Оксана даже заговорила первой: сообщила срывающимся от волнения голосом, что вакцина найдена и сегодня должны состояться первые испытания. Беря у девушки кровь на анализ, Вера задавалась вопросом, было ли проведено тестирование препарата на животных, но глаза Оксаны светились такой надеждой, что она не стала портить момент своим глупым вопросом. К тому времени как Вера закончила, в уголках ее собственных глаз собралась непрошеная влага, и в первый раз в жизни она готова была поверить, что Антон ошибался, предрекая неудачу экспериментам Игоря Николаевича.
   Чуть позже Сукровцев попросил Веру взять анализ крови.
   - Уже все сделано, - с готовностью сообщила девушка. - Кровь Оксаны в склянке с маркировкой "I", а Анатолия - с маркировкой "II" - как обычно.
   - Нет, не у них.
   Профессор отвел ее к больничной палате, хорошо просматриваемой благодаря большому окну в коридор и стеклянной двери. Помещение было оснащено всей необходимой жизнеобеспечивающей аппаратурой, которая, правда, в данный момент не использовалась. На кровати лежало тело, накрытое былой простыней, на которой отчетливо выделялись пятна свежей крови.
   - Он же мертв! - выпалила Вера. - Вы хотите произвести вскрытие?
   - Нет, он жив, - настаивал профессор. - Мне надо, чтобы ты взяла у него образцы крови на анализы.
   - Тогда почему же?..
   - Не задавай лишних вопросов. Делай, как я сказал!
   Несмотря на резкость слов, Вере в них послышалась мольба.
   - Хорошо-хорошо, дайте мне только пять минут.
   Профессор окинул ее подозрительным взглядом:
   - Ты...
   - В туалет, - поспешно уточнила Вера, с торжеством наблюдая, как престарелый профессор покраснел до кончиков своих седых волос.
   Идя по коридору, девушка думала о том, почему Антона до сих пор нет. Он же обещал приехать сегодня. Отсутствие аспиранта Сукровцева лишало ее единственной постоянной в этом странном мире.
   Девушка не врала Игорю Николаевичу. Однако как только дверь дамской комнаты закрылась за ней, Вера достала из кармана телефон и поспешно стала набирать номер, появление которого на дисплее она игнорировала уже несколько дней:
   - Миша, мне очень нужно, чтобы ты срочно заехал за мной...
   Когда девушка вернулась к палате, Сукровцев был не один. Рядом с ним стоял человек, которого она видела лишь пару раз, но хорошо запомнила - владелец клиники.
   - Так вы возьмете образцы крови? - спросил Игорь Николаевич, когда Вера подошла ближе.
   На этот раз в его голосе была слышна надежда, почти мольба. Впервые Вера неожиданно для себя осознала, что профессор не очень-то доверяет своим деловым партнерам - меньше, чем даже ей.
   И когда Петр Сергеевич произнес:
   - В этом нет необходимости. Здесь достаточно персонала, - Вера почти с гордостью сказала:
   - Все в порядке. Я это сделаю.
   - Я помогу тебе, - чья-то рука легла на ее плечо.
   Вере не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что это Антон. Аспирант держал в руках поднос со всем необходимым: одноразовыми шприцами, подставкой с пробирками, склянкой со спиртом и ватными тампонами, резиновыми перчатками. Он ободряюще улыбнулся девушке и открыл перед ней дверь. Перед тем, как переступить порог, Вера бросила взгляд на Петра Сергеевича и заметила, что он как-то странно посматривает на Антона. В памяти всплыл недавний разговор. Неужели узнал?
   В палате сильно пахло дезинфектором и было очень тихо: герметично закрывающаяся дверь создавала прекрасную звукоизоляцию. Взяв из рук Антона поднос, Вера поставила его на тумбочку и обернулась, чтобы бросить последний взгляд на людей, столпившихся у двери. Их стало больше, и среди вновь прибывших девушка заметила знакомое лицо. Этого человека она в последний раз видела несколько лет назад, но без труда узнала в нем отца своей закадычной подруги. В этот самый момент Ярославцев говорил с Петром Сергеевичем, и Вере почему-то показалось, что взгляды обоих устремлены на нее.
   Подойдя к кровати, девушка уже собиралась приподнять край простыни, скрывающей больного, но Антон остановил ее:
   - Тебя не порадует то, что ты увидишь.
   - Меня уже давно тут ничего не радует, - проворчала Вера, но оставила свои попытки.
   Приподняв край простыни ровно настолько, чтобы добраться до руки пациента, девушка к вящему ужасу своему заметила, что руки и ноги его привязаны к кровати специальными ремнями, используемыми в психиатрических больницах.
   - Он что, буйный? - вопрос так и вертелся на ее языке.
   Антон лишь кивнул в ответ.
   Рука человека, распростертого на больничной койке, показалась Вере очень холодной на ощупь, несмотря даже на то, что ее собственные ладони были холодны от волнения. Пальцы девушки машинально потянулись к запястью: пульса не было.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Глава 26

Донорская кровь

   - Он мертв, - срывающимся голосом проговорила девушка.
   Не то, чтобы Вера никогда не присутствовала на вскрытиях; не то, чтобы ей самой никогда не приходилось резать мертвую плоть - она готовилась стать хирургом, в конце концов - но сознание того, что то, что казалось ей живым, на самом деле мертво и, возможно, уже давно, повергло ее в состояние паники.
   - Он жив, - твердо возразил Антон.
   - Нет! - почти завопила она и сдернула простыню.
   Если Вера хотела произвести этим впечатление на аспиранта, то эффект вышел совершенно обратный: она напугала лишь саму себя. На лице мужчины было несколько неглубоких ран, и оставалось только предполагать, сколько еще скрывает одежда. Кровь уже не текла, хотя алые следы на простыне были еще довольно яркими. Широко открытые остекленевшие глаза смотрели прямо на Веру. И хуже всего, она узнала это лицо, бывшее молодым и красивым, когда его еще освещала искра жизни. Девушка видела Александра лишь пару раз, но хорошо запомнила его черты.
   Вера отшатнулась и, не чувствуя больше силы в ногах, взмахнула руками в поисках опоры. Ее левая ладонь крепко сжала плечо Антона, все еще стоящего рядом, так крепко, что, наверное, оставила синяк, но тот даже не вздрогнул.
   И тут произошло нечто, чего девушка меньше всего ожидала. Человек, распростертый на койке, вдруг глубоко вздохнул, жадно втягивая в себя воздух. Тело его напряглось и затем дернулось с такой силой, что он неизбежно бы свалился с кровати, не будь привязан к ней, а затем расслабилось вновь, и глаза закрылись.
   Это было последней каплей. Оттолкнув Антона, Вера выбежала из палаты. К счастью, кто-то повернул для нее ручку двери снаружи, иначе бы она неизбежно разбила стекло. Пять минут спустя она сидела, не доверяя дрожащим ногам, в широком кресле компьютерного зала, где всегда оставляла вещи, и поспешно сгребала в сумку свои многочисленные мелочи. Сотовый лежал тут же, в раскрытом виде, но поскольку девушка так и не пришла к выводу, кому ей стоит позвонить: Мире или в милицию - пока он ей не пригодился.
   В таком положении ее и нашел Владимир Ярославцев. Он помнил Веру еще маленькой девочкой, но никогда еще не видел ее настолько испуганной и жалкой, а потому инстинктивно ощутил желание приласкать и успокоить ее. Но на это не было времени.
   - Пять минут назад сюда подъехал молодой человек - сказал, что за тобой, Вера. Представился Михаилом. По просьбе Петра Сергеевича одна из медсестер попросила его подождать, пока ты освободишься, и предложила ему сдать кровь - в качестве донора. Он не отказал - какой отзывчивый молодой человек! Вот, смотри!
   Владимир движением мышки "разбудил" один из компьютеров и, открыв какую-то папку, ввел пароль. Перед взором Веры предстало черно-белое видео - очевидно, съемка камерами, расположенными в стенах медицинского центра.
   Миша сидел на стуле, безразлично разглядывая шкаф с препаратами, стоящий в углу комнаты, в то время как медсестра протирала внутреннюю часть его локтя ваткой, смоченной спиртом.
   - Прежде, чем брать у него кровь, она введет мышечный релаксант, - заметил Владимир.
   - Зачем... - начала было Вера.
   - И правда, делать это нет никакого резона, - спокойно ответил Ярославцев, - но так приказал Петр Сергеевич. Видишь склянку с маркировкой "II"? Там-то и находится препарат.
   - Но в ней кровь Анатолия! У него СПИД! - не своим голосом заорала девушка.
   - Верно, твой друг, вероятно, так никогда и не догадается, как заразился.
   - Прекратите это, немедленно! Я сделаю все, что скажете, и никогда никому не расскажу, только отпустите его!
   - Тебе придется ассистировать до самого конца эксперимента, - предупредил Ярославцев.
   - Я согласна. Только быстрее, ради бога! - вскричала Вера, наблюдая, как медсестра вскрывает упаковку с одноразовым шприцем. По щекам ее текли слезы, образуя черные разводы, благодаря туши и подводке.
   Владимир тем временем набирал номер:
   - Да, это Ярославцев. Не вводите мышечный релаксант - это излишне. И будьте добры, передайте молодому человеку, что вышло недоразумение и Вера Васильева уже уехала.
   После этого Вера, приходя в себя от шока, наблюдала, как медсестра, положив свой сотовый назад в карман халата, стала брать у Михаила кровь, что-то говоря ему. Потом молодой человек покинул комнату, и девушка, благодаря другой видеокамере, смогла проследить, как он отъезжает от ворот медицинского центра.
   Владимир же тем временем думал о том, как много в клинике склянок из темного стекла с маркировкой "II", и в частности об одной из них, в которую он лично налил физиологический раствор...
   Владимир думал, что смог наконец-то полностью уладить конфликт, но это было до того, как Вера неожиданно сказала:
   - Я позвонила не только своему парню, но и Мире.
   Владимир вздрогнул:
   - Ты понимаешь, что жизнь твоей подруги в такой же опасности, в какой была жизнь Михаила минуту назад?
   - Я так не думаю, - голос девушки был хриплым от волнения, но она уже приходила в себя, поспешно вытирая тушь, размазанную по щекам. - Вы ведь не допустите, чтобы ваша дочь пострадала.
   - Не я здесь решаю все. Немедленно звони ей, скажи, чтобы не приезжала. Если хоть чем-то предупредишь ее...
   - Убьете меня? - предположила Вера. Несмотря на все увиденное, она все еще не могла поверить, что этот человек может причинить ей зло.
   - Нет, но твоя подруга пострадает, и вина за это будет лежать на тебе.
   Набирая номер, Вера думала о том, правильно ли поступила, когда соврала.
   - Да, Мира, это я... Нет, не надо за мной приезжать. Прости, что напрасно попросила тебя об этом. Мы уже закончили, я на пути домой... Нет-нет, все в порядке. Я заеду к тебе попозже вечером, вместе посмотрим фильм... Какой-какой? Мой любимый - "Титаник"! Ну, все, пока!
   Услышав длинные гудки, Мира закрыла сотовый и задумалась, что все это значит. И почему ее подруга так отозвалась о фильме, в ненависти к которому клялась с момента его выхода.
   - Я готова. Пойдемте, - сказала Вера, поднимаясь со стула, на котором сидела, и поправляя халат.
   - Только оставь здесь сотовый, - попросил Владимир, - чтобы соблазна не было.
   Вера сделала, как было сказано. Идя по длинному коридору, она не переставала сомневаться, правильно ли поступила в отношении подруги, но почему-то уже не боялась.
   Даже вернувшись к палате, в которой лежал Александр, Вера совершенно не удивилась. Образцы крови все еще не были взяты: принадлежности, лежавшие на тумбочке, оставались нетронутыми. За время ее отсутствия Антон включил жизнеобеспечивающее оборудование и присоединил электроды - помещение наполнилось монотонным писком. Зеленая линия на экране показывала безупречную с точки зрения медицины кривую, а частота пульса была совершенно нормальной для спящего человека. По крайней мере, Александр казался спящим: он дышал глубоко и ровно, сам, без помощи вентилятора. Черты лица его были спокойны - никакой гримасы боли; здоровый румянец занял место мертвенной бледности. Порезы чудесным образом исчезли с его лица, и Антон аккуратно стирал влажным тампоном кровавые разводы со щек и лба молодого человека. Простыня по-прежнему не позволяла разглядеть все остальное тело Александра, но Вера готова была поспорить, что он невредим.
   Увидев девушку, Антон ободряюще ей улыбнулся. Приятный сюрприз: она ожидала презрения.
   - Мне нужно идти, - сказал вдруг аспирант и, не добавив ничего к этому, направился к двери.
   Вера хотела остановить его, забыв о гордости, попросить остаться: Антон был единственным человеком в этом здании, кому она готова была довериться. А еще он знал ответы на множество терзающих ее вопросов. Но в этот момент мужчина, распростертый на кровати, пошевелился. Внимание девушки было отвлечено, а уже в следующее мгновение дверь палаты закрылась за Антоном.
   Не дожидаясь, пока Александр окончательно придет в себя, Вера поспешно принялась за дело. Надев перчатки, она протерла внутреннюю часть его локтя спиртом. От ощущения холода рука напряглась, и под кожей заиграли мускулы. Не теряя времени, она разорвала упаковку одноразового шприца и вонзила иглу в вену, резко выделяющуюся на фоне нежно-розовой кожи.
   - Вера... - карие глаза внимательно смотрели на нее.
   - Я беру образец крови, - девушка старалась говорить спокойно, как будто все происходящее не выходило за рамки привычной реальности. - Расслабься - будет не так больно. Ток крови хороший, - добавила она, наполняя шприц, - я скоро закончу.
   - Зачем ты в это ввязалась? - в его тоне не было злобы, обвинения; слова звучали тихо, но твердо.
   Но Вера явственно ощутила свою вину - так, будто она сама все это спланировала, была среди тех, кто наносил ему увечья и теперь хладнокровно держит его связанным и беспомощным.
   - Всего лишь образец крови, - быстро сказала она, избегая прямого ответа на вопрос. - Тебе не повредит, а кого-то другого спасет. Представь себе, что просто сдаешь кровь как донор.
   - Тогда где моя шоколадка? - Александр улыбнулся, и Вера поняла, почему ее привередливая подруга остановила свой выбор именно на нем.
   - Шоколадка за мной, - с грустной улыбкой девушка слила набранную кровь в пробирку.
   Выйдя в коридор, Вера передала образец крови профессору, который принял его с подлинным трепетом - как пиалу с эликсиром жизни.
   - Возьми еще, - отдал распоряжение он хриплым от волнения голосом и заторопился прочь по коридору.
   Девушка вернулась в палату. Подавив тяжкий вздох, она подумала, что какими бы ужасами и несчастьями этот день ни обернулся для множества людей, по крайней мере, для одного он станет безоблачно счастливым. Она почти не удивилась, увидев, что крохотная ранка, оставленная шприцем, бесследно исчезла. Вера взяла вторую порцию крови. Александр ничего не сказал и даже не вздрогнул, когда игла вошла в тело.
   Потом от нее потребовали еще одну пробирку, полную телесной жидкости, затем еще и еще. Вера покорялась, лишь не переставая считать в уме объем крови, который Александр потерял, а сам он лежал молча, хотя и с открытыми глазами.
   Игорь Николаевич больше не появлялся, очевидно, занятый опытами, ставшими краеугольным камнем его жизни. Антона тоже не было видно. За дверью стояли Петр Сергеевич и еще двое из его подчиненных, один из которых служил курьером. Когда в ответ на очередное требование Вера ответила, что она уже взяла предельно допустимую для донора норму и кровяное давление стало падать, она лишь получила холодное указание продолжать в том же духе. Это не было угрозой, на нее никто не кричал, не ставил ультиматумов, и все же, что-то подсказывало, что ей стоит подчиниться. Страх все больше завладевал девушкой, холодные белые стены сдавливали ее, как решетки клетки, к горлу подкрадывалась предательская тошнота. Делая свою работу, Вера не переставала поражаться, что за странные эксперименты с таким количеством крови проводит безумный профессор вместе с поклонниками его идей.
   Пятьсот миллилитров крови спустя девушка подумала, что ее собственное сердцебиение участилось ровно на столько, на сколько ослабло у ее пациента.
   - Ты убиваешь меня, - прошептал Александр. Держать глаза открытыми стало для него практически непосильной задачей.
   И Вера поклялась самой себе, что больше не причинит ему вреда. Впрочем, она не знала, что в действительности губит его, а рассказать эту чересчур длинную историю Александру уже стало не под силу.
   В очередной раз выйдя из палаты, девушка обнаружила, что Петр Сергеевич покинул свое место и теперь разговаривает с Сукровцевым в другом конце коридора. Около палаты остались стоять лишь двое мужчин: оба - скорее военные, нежели медики. В то время как один принял из ее рук наполненную пробирку, другой отдал распоряжение:
   - Внутрь!
   Вера покорилась. По крайней мере, им больше не требовалась кровь. Бросив последний взгляд на профессора, что-то оживленно доказывающего хозяину клиники, она подумала, что мечта всей жизни Игоря Николаевича так и не исполнилась. Во всяком случае, пока.
  
  

Глава 27

Последний поцелуй

  
   Вера подошла к зарешеченному окну (и это на втором этаже!). Отсюда открывался хороший обзор на дорогу, ведущую к медицинскому центру, и даже видно было то место, где она отходила от шоссе. Там старенький навес обозначал остановку. В этот момент у него притормозил автобус. Вера подумала, что, может быть, с него сошла ее подруга, но зеленеющие кроны деревьев не позволяли определить, насколько это соответствует истине.
   В голове девушки созрел план. Вероятно, план не самый блестящий, но как-никак лучше, чем в тот раз, когда она в столовой родной академии подкинула таракана в суп нелюбимому преподавателю.
   За дверью палаты по-прежнему стояли лишь двое, и оба, как видно, не были особенно заинтересованы в наблюдении за ней, хотя, может статься, им было отдано именно такое распоряжение.
   Вера сняла косынку, сунув ее в карман халата, и тряхнула головой, давая отросшим черным прядям упасть на лицо. Это, конечно, против правил, но разве есть тут хоть кто-то, кто действует согласно правилам? Памятуя о камерах, вмонтированных по всему зданию, девушка нагнулась над кроватью, так чтобы густые волосы скрывали движения ее губ, и, делая вид, будто протирает спиртом изгиб руки молодого человека, заговорила:
   - Как только представится возможность, беги. Я расстегну ремень на твоей руке, - ее проворные пальцы следовали за словами, - с остальным справишься сам. Будь осторожен: охрана хорошо вооружена.
   Скрыв следы своей диверсии краем простыни, Вера отошла в сторону и уже собиралась заново повязать косынку, когда в палату вошел Антон.
   - Выйди, пожалуйста, - голос аспиранта был как всегда совершенно спокоен, и Вера не переставала задаваться вопросом, что должно произойти, чтобы встревожить его.
   Девушка подчинилась, и уже на пороге ее догнало сознание того, что именно этот момент может выбрать Александр, чтобы вернуть себе свободу и наброситься на ничего не подозревающего Антона. Но почему-то она не боялась за аспиранта. Не то, чтобы судьба его не волновала ее в принципе, но она отказывалась поверить в то, что Антон в силу тех или иных обстоятельств может оказаться в беде.
   В коридоре Вера была встречена недоброжелательными взглядами "надзирателей", но оба промолчали, а это уже было немало. Петр Сергеевич по-прежнему что-то оживленно обсуждал с Сукровцевым. Теперь беседа велась на повышенных тонах: они о чем-то спорили. До Веры доносились лишь обрывки фраз. Что-то про метаболизм, недостаточно быстрый метаболизм. Девушка подсознательно ощущала, что, как будущий медик, должна понимать такие вещи с полуслова, но мысли почему-то путались.
   Отвернувшись от своего научного руководителя и его коллеги, Вера взглянула в палату. Кровопролития там не происходило, что было уже неплохо. Мужчины молчали - она могла судить об этом лишь по тому, что их губы не двигались. Но на лице Александра застыл такой ошарашенный, даже испуганный взгляд, что ей стало не по себе. Его прежнее спокойное и мужественное поведение лишь усугубляло контраст.
   Потом Антон что-то произнес. Александр не ответил, но выражение страха в его глазах стало постепенно растворяться, хотя изумление по-прежнему оставалось на месте.
   Не выдержав, Вера вошла внутрь. Первым, что привлекло ее внимание, был отчаянный писк аппаратуры. Пульс, который был за минуту до этого настолько слаб, что это внушало опасения за жизнь Александра, теперь не просто окреп, а усилился настолько, как будто он только что пробежал марафонскую дистанцию. Вера поспешно подошла к кровати и положила руку на лоб пациента, ожидая, что кожа его будет холодна как лед. Значительная кровопотеря вполне могла вызвать шок. Но температура тела была нормальной. Вера облегченно вздохнула: значит, это просто от волнения.
   - Ты мог бы отсоединить все эти электроды, раз уж ты свободен, - обратился Антон к Александру. - Как видишь, весь этот писк пугает твою благодетельницу.
   Вера вспыхнула и поспешила собственноручно отключить всю аппаратуру. Непонятно, как об этой ее выходке узнал Антон, но она очень надеялась, что те двое мрачных типов за дверью не в курсе и будут пребывать в неведении еще очень долгое время.
   - Как продвигаются опыты Игоря Николаевича? - спросила Вера у Антона, пытаясь перевести разговор в другое русло.
   - Безуспешно, как я и предвещал, - ответил аспирант. - Клетки крови вопреки всем ожиданиям не делятся с ожидаемой феноменальной скоростью, лишь чуть быстрее, чем обычно.
   - В этом нет ничего необычного, - спокойно произнес Александр; Вера отметила, как быстро он успокоился и взял себя в руки. - Какой смысл тканям обновляться с феноменальной скоростью, если нет никакой угрозы. Если бы у меня был настолько быстрый обмен веществ, мне приходилось бы есть по двадцать раз в день. Скорость деления клеток будет увеличиваться лишь в том случае, если организму нанесен ощутимый ущерб. Укол шприцем - это еще не ущерб. Изберите другую тактику, и тогда, вероятно, все получится.
   - Ты действительно хочешь этого? - на этот раз изумление было написано на лице Антона.
   - Да, хочу, - голос Александра звучал твердо. - Я поменял свое мнение.
   Антон лишь кивнул и, подойдя к шкафчику с инструментами, достал оттуда скальпель. Вера затаила дыхание. Она судорожно вобрала в себя воздух ртом лишь тогда, когда лезвие прошлось по запястью Александра - там, где голубая линия выделялась на фоне светлой кожи, едва тронутой первым загаром. Кровь хлынула струей, и Антон, своевременно подставив пробирку, набрал полную за несколько секунд. Затем он зажал порез стерильным тампоном и, предоставив Вере поддерживать необходимое давление на рану, поспешно вышел из палаты, торопясь отдать профессору драгоценный образец телесной жидкости. Несмотря на старания девушки, кусочек ваты пропитался кровью за считанные секунды. Однако когда Вера убрала его, она обнаружила, что замена не нужна: рана стремительно затягивалась, и вскоре от нее не осталось ни следа.
   В этот момент Антон вернулся в палату, и девушка обратила внимание на то, какой взгляд он бросил в сторону Александра. Тот тоже заметил сигнал и чуть заметно кивнул. Подойдя к кровати, Антон стал плечом к плечу с Верой. Та не сразу разгадала его намерение, а вот Александр понял все без слов - так же, как Мира научилась понимать свою подругу с годами общения.
   Александр поспешно избавился от пут, а два человека в белых халатах, стоящих у кровати, послужили ему живым щитом от взоров наблюдателей из коридора. Еще один взгляд в сторону Антона, на который аспирант ответил кивком - и молодой человек вытянулся на кровати, копируя свое прежнее положение.
   Антон тем временем вышел из палаты. Вера с интересом наблюдала за его действиями. Молодой человек оставил дверь открытой. Приветливо улыбнувшись одному из мужчин, сторожащих в коридоре, он вдруг сделал резкий выпад - человек отлетел к противоположной стене коридора, сраженный мощным ударом в челюсть...
   Александр в тот же момент молниеносно вскочил с постели. Расстояние до двери палаты он преодолел в два прыжка. Этого времени второму охраннику хватило для того, чтобы выхватить из-за пояса пистолет, но оказалось недостаточно для того, чтобы прицелиться и выстрелить. Александр выбил оружие ударом ноги. Затем его кулак соприкоснулся с лицом охранника с такой сокрушительной силой, что хрустнули кости. Александр наклонился лишь для того, чтобы подобрать ствол. Противник Антона к тому времени уже тоже неподвижно лежал на застеленном линолеумом полу.
   Несмотря на ужас, который Вера испытала, став свидетельницей кровопролития, она не могла не восхититься ловкостью, силой, смертельной грацией двух мужчин, стоящих теперь плечом к плечу в полной готовности отразить новую атаку - слишком разными, чтобы быть братьями, но в чем-то друг на друга похожими. Антон лишь немного ниже Александра, не настолько худощав; черты лица куда резче (но в этом есть мужественная красота), и черные коротко остриженные пряди идут в контраст с огненно-медной копной волос Александра. Теперь на одежде Антона тоже есть кровь - всего несколько алых крапинок на белом лабораторном халате, тогда как рубашка и брюки Александра сплошь покрыты высохшими бурыми пятнами.
   Где-то в отдалении раздался выстрел. "В отдалении" не значит "на безопасном расстоянии" - коридоры здания были длинными, узкими и преимущественно прямыми. Так или иначе, пуля не причинила никому вреда. Вера даже не поняла, куда она попала. Но Александр, не раздумывая ни секунды, ответил выстрелом на выстрел. Сдавленный крик стал доказательством его меткости.
   - Вера, сюда! - скомандовал Антон, и девушка без колебаний подчинилась.
   Александр обменялся с Антоном парой привычных жестов, и это вновь заменило для них целый разговор. Александр побежал направо, Антон - в обратном направлении. Вера поспешила за ним.
   Антон был быстр. И потрясающе красив в своем молниеносном изяществе. Он уже был в нескольких шагах от лестничной площадки, тогда как Вера отстала метров на десять, неловко скользя по линолеуму и проклиная свои высоченные шпильки. В этот момент дверь лаборатории, первой от лестницы, открылась, и оттуда выбежала женщина: как и все здесь, в белом халате, волосы выбились из-под косынки, в глазах дикий ужас.
   - Постойте, вы... - голос ее срывался.
   Бросившись к Антону, женщина схватила его за рукав халата. Того, что произошло дальше, Вера явно не ожидала. Он оттолкнул женщину: без излишней резкости и жестокости, спокойным четко выверенным движением избавился от ее хватки. Так, чтобы освободить место вокруг себя. Место, очевидно, необходимое ему для прицела, потому что в следующий же момент он выхватил пистолет, отнятый у охранника, и выстрелил. Попал точно в лоб: не так сложно, если стрелять с двух шагов. Несколько капель крови брызнуло ему в лицо, и Антон почти без раздражения стер их тыльной стороной руки, оставив лишь буроватый развод на щеке.
   - Да что ж ты наделал! - вскричала Вера, и голос ее звучал точь-в-точь как у женщины, испуганной звуками выстрелов, секунды назад. - Она же просто лаборантка!
   - Она бы все равно умерла сегодня! - Антон был невозмутим.
   В этот момент из той же двери, что и несчастная лаборантка, выбежал мужчина в форме цвета хаки, определенно, один из многочисленных охранников. Воспользовавшись тем, что внимание молодого человека отвлечено Верой, он выбил оружие из рук Антона. Как отреагировал на это Вернадский, девушка так и не узнала, потому что побежала вверх по лестнице. Однако взгляд, мельком брошенный из верхнего пролета вниз, давал все основания полагать, что аспирант профессора Сукровцева и на этот раз докажет, что поражения ему неведомы.
   Вера добежала до третьего этажа. Компьютерный зал неподалеку от лестницы, почти напротив нее. Все мысли ее были сосредоточены на сумке, оставленной там. Сумке, в которой находился ее сотовый - последний шанс позвонить Мире и предупредить ее. На этот раз действительно предупредить. Но кто оставит помещение открытым? На металлической двери висел надежный замок, ключи к которому...
   Ключи были. Их держал в руках Владимир Ярославцев, стоящий тут же.
   - Торопишься домой, девочка? - в его голосе слышался сарказм, и он даже не пытался спрятать пистолет, заткнутый за пояс.
   Он не мог не услышать звуков выстрелов, просто не мог.
   - Я сделала все, что должна была, - сказала Вера, стараясь, чтобы голос звучал как можно тверже.
   Рука Владимира метнулась к оружию, но так и застыла у пояса.
   Вера зажмурила глаза, приготовившись к смерти, но единственное, что она ощутила, так это чей-то взгляд у себя на затылке. Антон стоял у нее за спиной, чуть сбоку. Ствол его пистолета был направлен на Ярославцева.
   - Отдайте ей ключи! - скомандовал аспирант.
   Где-то вдалеке раздались выстрелы и крики. Вера поежилась. Уже который раз за этот день судьба разубеждала ее в том, что хуже уже некуда.
   Владимир, вопреки ожиданиям девушки, протянул ей ключи, как и было сказано. Вера сделала шаг ему навстречу, но была остановлена Антоном:
   - Бросьте ей их!
   Ярославцев вновь повиновался. Вера, правда, не поймала и, подбирая связку с пола, однозначно испортила своей неловкостью сцену, достойную блокбастера. Отперев тяжелую дверь, девушка зашла внутрь, но вернулась через считанные секунды с сумкой на плече, но забыв от волнения снять халат.
   Антон по-прежнему держал Владимира на мушке. Когда девушка покинула комнату, молодой человек взвел курок. Он выстрелит. Вера знала это, когда услышала звонкий щелчок, возвещающий о том, что пистолет снят с предохранителя. Она видела это в глазах Антона: тот же ни с чем не сравнимый взгляд, ставший последним, что довелось увидеть ни в чем не повинной лаборантке. Но в отличие от ничего не подозревающей женщины, Владимир знал, что его ждет. Может быть, даже смирился, осознавая полную безвыходность положения.
   Вера не смирилась. Направившись к Антону, она бесстрашно пересекла траекторию полета пули и стала прямо перед ним. В глазах девушки был вызов.
   - Ты был прав, - заявила она.
   - Прав в чем? - спросил Антон. Его взгляд лишь скользнул по красивому лицу девушки в сантиметрах от его собственного, чтобы потом вернуться к своей мишени.
   Вера не ответила, но придвинулась еще ближе. Он уже явственно чувствовал аромат ее духов, ее сердцебиение - почти такое же громкое, как звуки выстрелов в другом крыле здания. Теплое дыхание Веры обжигало его лицо. Антон, наконец, отвел глаза от Владимира, и их взгляды встретились.
   Руки девушки обвили его шею, и губы их соединились в пламенном поцелуе. Адреналин в их крови лишь разжигал страсть. Внешняя сила слилась с внутренним жаром, образовав нечто огненное и феерическое. Ощущение - самое прекрасное из того, что ей когда-либо доводилось чувствовать - всецело завладело Верой. Он ответил на порыв страсти. Рука, сжимающая пистолет, давно опустилась, в то время как другая обвилась вокруг плеч девушки. Он отдался ощущению полностью, погрузившись в него с головой - как видно, куда глубже, чем она, потому что был еще в глубине, когда голова Веры показалась над поверхностью. Ее левая рука соскользнула с плеч молодого человека, в то время как правая опустилась до уровня кармана халата и сжала в ладони рукоятку скальпеля - того самого, которым Антон не так давно распорол руку Александра. Одно молниеносное движение - и лезвие глубоко вошло в спину. Вера не знала, достаточно ли глубока была рана, чтобы стать смертельной, но была уверена, что, целясь в сердце, не промахнулась, хоть раз найдя в жизни достойное применение своим знаниям по анатомии.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Глава 28

Обещание выполнено

  
   Спуститься вниз по лестнице и добежать до выхода заняло лишь пару минут. Коридоры были на удивление пустынны. Вера действовала машинально, не задумываясь над своими действиями. Она очнулась, лишь оказавшись в нескольких шагах от входной двери. Первым, кого она увидела, была Мира, переступившая порог здания. Вторым - Александра, обезоружившего охранника метко нацеленным ударом. Еще несколько движений, исполненных смертоносной грации - и мужчина неподвижно лежал на полу. Александр тяжело дышал, а на одежде его появилось несколько свежих пятен крови - единственное свидетельство отчаянной схватки, из которой он и на этот раз вышел победителем.
   Бросившись к подруге, Вера схватила ее за плечи.
   - Бежим! Быстрее! - этот жуткий срывающийся хриплый голос - Вера не сразу осознала, что он принадлежит ей самой.
   Александр был тут же, произносил те же слова, но в них была спокойная уверенность, которой сейчас очень недоставало обеим девушкам. Мира повиновалась без раздумий. Ее взгляд лишь скользнул по окровавленной одежде друга, но не задержался дольше, чем на мгновение. Она была готова сдержать обещание, которое дала Александру на следующий день после ночного нападения, терзаемая угрызениями совести по поводу собственной трусости.
   Все трое сорвались на бег, когда в коридоре послышались крики и топот ног. Потом они бросились вон из здания. Пандус от ворот отделяло не больше двух десятков метров. Александр заставил девушек пригнуться, а сам бежал сзади, прикрывая их собой. Раздался выстрел - и пуля ударила в асфальт у самых его ног, не причинив никому вреда. Мгновение спустя все трое стояли за высокой каменной оградой, надежно защищавшей их от пуль, и отчаянно пытались отдышаться.
   Вскоре топот ног по асфальту возвестил о приближении еще одного человека. Александр взвел курок пистолета, но, увидев вновь прибывшего, опять поставил его на предохранитель. Это был Антон. Вера, напротив, исполненная животным ужасом, вцепилась мертвой хваткой в руку подруги и отказывалась отпустить. Антон же не проявлял к ней никакой враждебности. Его форменный халат остался в здании, а черная рубашка скрывала все следы.
   - Там моя машина, - начал аспирант, не теряя ни минуты времени. Он указал на темно-синюю иномарку, припаркованную у забора в нескольких десятках метров от них. - Садитесь быстрее.
   Александр, не раздумывая, последовал указанию. Мира по его примеру сделала то же самое, лишь удостоив беглым взглядом привлекательного незнакомца. Вера же не сдвинулась с места.
   - Не надо! Пожалуйста, не надо! - молила она, не отпуская руку подруги.
   Мира и Александр одновременно смерили ее недоуменным взглядом. Что самое странное, Антон присоединился к ним.
   Сомнения разрешил глухой рокот мотора. Владимир Ярославцев выехал из ворот на своем черном "Фольксвагене".
   - Садись! - крикнул он дочери, открывая дверь.
   Мира не сомневалась. Решение было принято мгновенно:
   - Нет. Я... на другой машине. Довези Веру домой, - она подтолкнула подругу к "Фольксвагену".
   - Позвони, когда доедешь, - попросила Мира, обращаясь к подруге.
   Вера, полная сомнений, взглянула на Владимира, затем на Антона и, наконец, на подругу, после чего все-таки села в машину. Бросив на дочь укоряющий взгляд, Ярославцев тронулся с места.
   Трое молодых людей вскоре последовали его примеру. Синяя иномарка жадно пожирала километры, отделяющие уединенную клинику от оживленного города. Антон вел, Мира с Александром сидели сзади.
   - Куда мы едем, Артем? - спросил Александр, встретившись взглядом с водителем в зеркале заднего вида.
   - Ко мне домой, - ответил тот и добавил:
   - Не называй меня Артемом. Теперь меня зовут Антон. Антон Вернадский. Что было, то прошло. Ты ведь не из тех, кто живет прошлым, верно?
  

* * *

  
   - Вот это да! - Мира сидела на мягком ковре в гостиной в позе лотоса, переводя взгляд то на Антона, то на Александра, расположившихся в креслах напротив нее.
   Если прежде квартира Александра ей казалась чересчур просторной и даже пустынной, то она вынуждена была пересмотреть свои взгляды, оказавшись в гостях у Антона. Некоторые детали интерьера, так же, как и дорогая машина, однако, наводили на мысль, что Вернадский обеспечивает свое существование не одной только скромной стипендией аспиранта.
   Из рассказов подруги Мира знала кое-что об обаятельном коллеге Веры, но прежде не придавала особенного значения подобного рода информации, заведомо внеся Антона в длинный список красавчиков, на которых когда-либо клала глаз ее легкомысленная подруга. То, что Александр знаком с Вернадским, стало для нее открытием. И не просто знаком, а безоговорочно ему доверяет. Доверилась и она сама, закрыв глаза на многие странности. Но это ей не впервой, ведь правда же?
   Антон рассказал Мире и Александру в общих чертах о деятельности организации, на которую работает Владимир Ярославцев и ему подобные, о соглашении, заключенном между Петром Сергеевичем и профессором Сукровцевым, и о сути проводимого научного эксперимента. Все факты были изложены четко, в хронологической последовательности и со знанием дела, притом что, по словам Антона, его собственное участие во всем этом было косвенным. Все, что касалось научных обоснований исследований, он описал довольно сжато, избегая сложных терминов, но притом достаточно подробно, чтобы дать понять, что он сам прекрасно разбирается во всем вышеупомянутом. И после всего этого неясным осталось лишь одно: его собственное мнение. Вынося на суд слушателей смелую теорию профессора Сукровцева и бескомпромиссное воплощение ее Петром Сергеевичем, сам Антон оставался беспристрастнейшим из свидетелей.
   - Итак... - протянула Мира, когда молодой человек закончил свой рассказ, - мой парень - дальний родственник Дункана Маклауда, мой отец связан с мафией, а моя лучшая подруга принимает участие в незаконных медицинских экспериментах. Надо бы позвонить маме - узнать, не практикует ли она черную магию или наркотиками приторговывает на худой конец. Это прекрасно бы дополнило картину!
   Мира вскочила на ноги и выбежала из комнаты.
   Александр поднялся с места, собираясь последовать за ней, но Антон его остановил, положив руку на плечо:
   - Она скоро вернется. Просто ей надо все обдумать, свыкнуться с реальностью.
   Александр послушно сел на место. С минуту они сидели молча. Антон, слегка повернувшись к Александру, разглядывая его профиль, вдруг спросил:
   - Насколько Мира дорога тебе?
   Александр внимательно посмотрел на него, прежде чем ответить:
   - Очень.
   Антон вопросительно вскинул бровь и повторил:
   - Насколько? Чем ты готов пожертвовать, чтобы быть с ней?
   - А жертвы необходимы? - вопрос был задан совершенно серьезно и, более того, с уверенностью, что Антон знает ответ.
   - Я не говорил этого! - поспешно возразил Вернадский. - Но ведь ты сам понимаешь, что вы не сможете быть вместе, если все останется так, как есть.
   - Почему?
   Антон вздохнул, удивленный наивностью своего друга:
   - Она скоро умрет.
   - Когда? Как? - Александр схватил его за руку и сжал ее так крепко, что, наверное, оставил синяк.
   - Я не это имею в виду, - спокойно объяснил Антон. Железная хватка ослабла. - Просто жизнь Миры - лишь мгновение твоей вечности. Она скоро постареет, перестанет быть такой жизнерадостной, как сейчас.
   Александр открыл рот, чтобы сказать что-то, но Антон предвосхитил его намерение:
   - Даже если годы не охладят твой пыл, возможно, она не захочет такого странного союза.
   Александр наморщил лоб и провел рукой по волосам, но ничего не сказал.
   - Ты отказался бы от своего бессмертия ради нее?
   Александр скрестил руки на груди и задумался. Чересчур поспешный ответ был непозволительной роскошью.
   - Я не знаю, - честно признался он минуту спустя. - Я уже не представляю себе жизнь без нее... Но жить, зная, что осталось каких-то лет пятьдесят от силы... это все равно что дожидаться рассвета в камере смертников.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Глава 29

Оракул

  
   В комнате повисло тягостное молчание, которое продолжалось, правда, не более минуты, и было нарушено появлением Миры. Она решительным шагом прошлась по комнате и села на диван напротив Антона, оказавшись на этот раз на одном уровне с обоими мужчинами. В голосе девушки звучала сила, в которую Александр влюблялся с каждым разом все больше и больше:
   - Думаю, я смогу со временем свыкнуться с безумием этого мира. Однако у меня остался один вопрос. Не пойми меня превратно, Антон: я очень благодарна за твою помощь, но я хочу знать: кто ты такой?
   - Я удивлен, что ты забыла, - мягко укорил ее Антон. - Ты ведь уже видела мое лицо... на фотографии.
   Мира недоуменно посмотрела на него, и вдруг ее озарило осознание:
   - Артем!
   - Как я уже говорил, теперь я Антон, - возразил молодой человек. - В отличие от Александра, я не привязываюсь к именам. И теперь, Мира, ты можешь задать вопрос, который волнует тебя больше всего.
   - Ты такой же, как он? - выпалила девушка и поспешно перевела взгляд на своего друга, с удивлением отметив, что Александр ожидает ответа едва ли не с большим нетерпением, чем она сама.
   - Я не могу быть таким, как он, потому что все люди разные.
   - В последний раз мы виделись очень давно - шестьдесят пять лет назад, - нетерпеливо прервал его Александр, - но не могу не заметить, что ты очень неплохо выглядишь для своих девяноста.
   - Это верно, - согласился Антон. - Пусть я не такой, как ты. Но ты - один из нас.
   - Нас? - переспросила Мира.
   - Тех, над кем не властны время и смерть, - пояснил Антон. - Это то, что нас объединяет, - продолжал он, - но есть и различия. Их три, в общем-то. Первое и главное - наш возраст.
   - И сколько же прожил ты, чтобы судить об этом? - не удержался Александр, в тоне его, тем не менее, не прозвучало обвинения.
   - Теперь уже почти тысячу лет, - ответил Антон и добавил, отвечая на изумленный взгляд обоих слушателей:
   - Я получил свое бессмертие не на фронтах Великой Отечественной, а куда раньше.
   - Но почему ты не рассказал мне еще тогда?! - воскликнул Александр. - Ведь я доверился тебе! - карие глаза были полны и боли предательства.
   - Я не мог, - в какой-то момент эта была мольба о прощении, боль ответная, усиленная стократ, но уже в следующее мгновение - уверенный тон, лишенный вины и раскаяния:
   - Тебе не суждено было узнать это тогда.
   - Не суждено? Откуда тебе знать? - вскричал Александр.
   - Вот в этом и состоит разница в возрасте, - ответил Антон. - Как известно, всю свою жизнь человек познает нечто новое, совершенствует себя. Лишь время стоит на его пути. Старость ослабляет тело и разум, разграничивая жизнь и мечту. Если же продлить жизнь в десять, в сто раз, освободив ее от смрадного дыхания смерти и дряхления...
   - Что ты хочешь этим сказать? - не выдержал Александр. - Что ты слишком хорош, чтобы быть моим другом, потому что старше? Тебе понадобилось почти семьдесят лет, чтобы осознать это?
   - Нет, - твердо ответил Антон. - Ты действительно еще очень молод и подвержен эмоциям. Это пройдет со временем. Ты говорил мне, что потратил годы на то, чтобы познать собственную природу. Но процесс не завершен, и я помогу тебе в этом. Ты знаешь себе цену, знаешь, насколько превосходишь других. И понимаешь, конечно, как мало из этого было дано от рождения и как много приобретено с годами. В честном бою ты победишь любого, даже из тех, кто провел всю свою жизнь в ежедневных тренировках. Но так было не всегда. Ты сам подтвердишь, что твое шестое высшее образование далось куда легче, чем первое.
   - И что в этом удивительного? Во всех вузах преподают один и тот же навык - способность усваивать новое.
   - Хочешь удивительного? Пожалуйста! В юности ты не мог освоить ни один иностранный язык - даже английский алфавит давался с трудом. Ты говорил, что тебе это не дано. Сколько иностранных языков ты знаешь теперь?
   - Не так много, - проворчал Александр, вызвав у Миры улыбку.
   - А именно? - допытывался Антон.
   - Английский, немецкий... - стал перечислять Александр, - немного французский и испанский.
   - И выучишь еще больше со временем...
   - Погоди! - в очередной раз перебил его Александр. - Откуда тебе столько известно? Ты шпионил?..
   - Нет. В этом нет необходимости.
   - Тогда откуда ты...
   - Причина кроется все в том же. Ты ведь осознаешь, что тебе почти всегда везет?
   - Да, я заметил. За последние недели меня несколько раз пытались убить, не говоря уже о сегодняшнем дне.
   - Это был их выбор. Я же говорю о выборе твоем. Принимая решения, ты редко ошибаешься, и с годами это проявляется все отчетливее.
   - Богатый жизненный опыт. Ты сам об этом только что говорил, - парировал Александр. - И что дальше?
   - Иногда опыт бессилен. Я говорю об интуиции. Она в той или иной степени есть у всех людей и, так же, как и прочие навыки, развивается с годами. Ведя машину по улицам незнакомого города, ты непроизвольно объезжаешь пробки и места потенциальных аварий. Поднимаясь по старой лестнице, ты переступаешь прогнившую ступеньку. Направляясь на встречу с незнакомым человеком, ты легко узнаешь его в толпе.
   - Так происходит не всегда, - возразил Александр, однако усмешка больше не кривила его губы.
   - Но со временем все чаще и чаще. Знаешь, во что это выльется?
   - Во что это вылилось у тебя? - уточнил Александр.
   Антон кивнул. И продолжил:
   - Я - Оракул. Мне известно будущее.
   - Как это происходит? - спросила Мира. - Видения?
   - Нет, у меня не бывает видений. Просто в какой-то момент приходит осознание того, что все будет так, а не иначе.
   - И ты можешь менять будущее? - задал вопрос Александр.
   - Нет, этого не может никто, - фраза была произнесена как приговор.
   - Как же тогда мне, по-твоему, удается менять события в свою пользу? - допытывался Александр.
   - События - да, саму судьбу - нет.
   - То есть?
   - Приведу пример, - вздохнул Антон. - Как-то раз мы с другом решили сплавляться по реке на лодке. Но накануне мне стало ясно, что завтра он утонет. Я отговорил его от затеи. Однако в тот же день он выпил лишнего и заснул в ванне, полной воды...
   - Совпадение! - запротестовал Александр.
   - Я тоже так думал поначалу. Но потом понял, что изменить то, что должно случиться, невозможно. Я много раз пытался, но подчас попытки приводили к еще более пагубным последствиям. Я был упорен, как сейчас упорен ты, и много потерял из-за этого. На то, чтобы смириться, потребовались годы, но это произошло задолго до нашей первой встречи.
   - Поэтому ты сохранил от меня тайну? - голос Александра дрожал от горечи.
   Антон кивнул, и Мира в первый раз подумала, что может быть, ему не все равно.
   - Я знал с самого начала, что пройдут годы, прежде чем ты узнаешь мою тайну. Если бы я попытался рассказать, у меня бы не вышло. И никто не знает, что именно мне бы помешало.
   Только сейчас слушатели Антона стали проникаться сознанием того, какую тонкую игру он ведет на протяжении лет, десятилетий и даже столетий. Но лишь сам он мог сказать, чего ему это стоит.
   - Так было и в тот раз, когда я поверил в твою смерть? - тихо спросил Александр. Он больше не обвинял.
   Антон кивнул.
   - А что было потом? Ты вернулся к Насте?
   - Нет. О том, что нам больше не суждено увидеться, я знал еще когда прощался с ней.
   - И ты смирился с этим?!
   - Да. Вернись я в нашу деревню... Кто знает, какой путь избрала бы судьба, чтобы не допустить нашей встречи.
   - И ты пожертвовал вашим будущим, надеясь, что это ее спасет? - спросила Мира.
   Антон лишь грустно улыбнулся в ответ:
   - Я не могу изменить то, что предрешено. Все остальное - в моей власти. И я беру на себя риск принятия решений. Сегодня в клинике я хладнокровно убил лаборантку - ни в чем не повинную женщину. Я знал, что она сегодня умрет. По крайней мере, она не мучилась.
   Александр вздохнул, проведя рукой по лбу:
   - Я не знаю, как оценить это, как относиться к тому, что ты делаешь.
   - Твои суждения лежат на уровне добра и зла. Я же стою выше.
   - Если это правда, то ты убиваешь надежду в моей жизни. Я думал, что бессмертие - дар, выходит - проклятие. Что может быть хуже, чем жизнь, полная сознания, что бороться нет смысла, потому что все предрешено. Судьба существует лишь для тех, кому она известна. Все остальные свободны. И идя по твоему пути, я день за днем теряю по крупицам свободу.
   - В твоих рассуждениях есть здравое зерно, Александр, - произнес Антон. - Но ты смотришь на вещи не так, как я. Это придет с годами.
   - И в чем же смысл всего этого? Ради чего ты живешь?
   - Моя цель - направлять судьбу в нужное русло. Я - проводник судьбы. Мы все рано или поздно приходим к этому.
   - Но ведь это еще не конец. Ты тоже еще меняешься, совершенствуешься. Когда это прекратится? Когда мы все придем к чему-нибудь постоянному?
   - Я не знаю. Может быть, тогда, когда у нас вырастут крылья.
   Поднявшись с места, Антон расправил плечи. Раздался едва уловимый шелест перьев, за его спиной на стене замелькали тени, образовав четкие очертания по-прежнему невидимых крыльев.
  
  
  

Глава 30

Одна из нас

Бессмертье - билет в два конца на тот свет.

Как сесть в этот поезд? - дай мне ответ.

   - Что еще нас отличает друг от друга, помимо прожитых лет? - задал вопрос Александр.
   Сложив "крылья", Антон опять опустился в кресло и ответил:
   - Проклятия, которые тяготеют над нами, и жертвы, которые мы принесли.
   - Что это значит?
   - Обретая бессмертие, мы все чем-то жертвуем, вне зависимости от того, готовы ли мы принести эту жертву. Лишаемся того, чем очень дорожим, приносим свои муки на алтарь вечности. Твоей жертвой, Александр, стала посмертная агония, стократ усиленная страданиями твоей маленькой сестры.
   - Если бы я знал, никогда бы не пошел в этот лес! - вскричал Александр. - Как бы я ни дорожил своим бессмертием, это того не стоило.
   - И как ты не понимаешь! Жертва была бы принесена вне зависимости от твоих желаний и попыток избежать этого.
   - А какую жертву принес ты сам? - спросила Мира.
   Антон смерил ее мрачным взглядом из-под полуопущенных ресниц:
   - Это было очень давно. И лучше никому не знать...
   В комнате воцарилось молчание, нарушенное вопросом Александра:
   - А проклятие?
   - Это то, что ограничивает нас, делая по-своему уязвимыми. Во вселенной нет ничего абсолютного, и не существует тех, кого нельзя убить. Твоя погибель - отчаяние и боль других. Впрочем, ты и сам это прекрасно знаешь. Я слаб в другом. Для меня жизненно необходимо, чтобы рядом находился один из нас. Чем ближе, тем лучше, но достаточно жить в одном городе. Бессмертных не так мало - моя жизнь никогда еще не была в опасности. Однако я всегда пытался подстраховаться, выясняя их местонахождение.
   - Я тоже был твоей страховкой?! - вскричал Александр, вскакивая с места. - Гарантией твоей жизни и безопасности!
   Александр выскочил из комнаты, помедлив на пороге ровно столько, чтобы бросить Мире:
   - Я сейчас вернусь.
   - Я знал, что так будет, - заметил Антон, оставшись наедине с девушкой. - Мне все известно, кроме того, как убедить его, что наша дружба - самое лучшее, что случилось со мной за десятилетия, может быть, за века.
   - Уверена, ты что-нибудь придумаешь, - насмешливо заверила его Мира. - Ведь за плечами тысячелетие опыта!
   Когда Александр вернулся, вид у него был затравленный. Стараясь не встречаться взглядами с обоими собеседниками, он молча сел на место. Потом поднял глаза на Миру и попытался ободряюще улыбнуться.
   - Не уверена, что хотела бы жить вечность, - заметила девушка. В этом было ее понимание, сопереживание, желание разделить его боль, но вместе с тем - совершенно невольно - и признание того, как много их разделяет.
   - Это плохо, - отозвался Антон, - потому что тебе суждено стать одной из нас.
   - Что?! - оба его собеседника вскинули головы.
   - Предупреждая ваши вопросы, - добавил Антон, - это не шутка и не насмешка. Это произойдет, и произойдет скоро.
   - Как давно ты это знаешь? - спросил Александр.
   - Около минуты, - ответил Антон.
   - Так не пойдет! - вскричала Мира. - Я НЕ стану одной из вас. Я этого не хочу!
   Она была встречена двумя недоуменными взглядами.
   - Я же только что сказала, что не хочу этого. Мне что, все нужно повторять по два раза?!
   - Это неизбежно, - мягко возразил Антон.
   Александр встал с места и присел рядом с ней на диван, взяв ее руки в свои.
   Мира подняла на него глаза:
   - Я знаю, ты хочешь этого. А я не хочу. Я хочу остаться собой. Уважай мои желания, ладно?
   - Я просто хочу быть с тобой.
   Мира вздохнула и ничего не ответила.
   Александр повернул голову в сторону Антона:
   - Какую жертву она должна будет принести?
   - Она потеряет близкого человека. Самого близкого.
   - Мама? - не смогла сдержаться Мира.
   - Это маловероятно, - успокоил ее Антон. - Твоя мать, в отличие от многих других близких тебе людей, не замешена в этом опасном деле. А судьба не склонна выбирать маловероятные сценарии, иначе наша жизнь была бы полна загадочных случайностей.
   - Тогда кто? Папа?
   - Это уже более вероятно, хотя наверняка сказать не могу.
   Мира достала сотовый и стала поспешно набирать номер.
   - Он не ответит, - заверил ее Антон.
   Упрямо прослушав шесть гудков, Мира закончила вызов.
   - Еще не сегодня, - обнадежил Вернадский.
   Мира вздохнула и закрыла лицо руками.
   - Что станет проклятьем? - задал вопрос Александр.
   - Она родит ребенка от того, кого будет любить, и только от него.
   - Не так плохо, - заметила Мира, поднимая голову.
   - Но если ты забеременеешь от кого-либо другого, - продолжал Антон, обращаясь на этот раз непосредственно к Мире, - то умрешь при родах.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Глава 31

Та самая змея

   Мира проснулась от ярких солнечных лучей, бьющих прямо в лицо. Первым, что привлекло внимание девушки, когда она открыла глаза, были электронные часы на тумбочке, возвещавшие, что уже десять утра. В первый момент непривычная обстановка ошеломила ее, но потом все встало на свои места. Она вспомнила вчерашнее поспешное бегство, квартиру Антона, которую, по его словам, он купил как раз на случай таких чрезвычайных ситуаций и где прежде не жил. Накануне вечером было принято решение какое-то время побыть в этом убежище, пока люди Петра Сергеевича не прекратят их поиски. Никуда не отлучаться, ни с кем не связываться, по возможности не выходить даже в подъезд. Сроки этой странной блокады были весьма неопределенными: от нескольких дней до одной-двух недель. На том и порешили. Во всяком случае, порешили Антон и Александр. Мира была не согласна, потому что беспокоилась за отца. Но Александр успокоил ее, сказав, что не допустит, чтобы с ее отцом что-либо случилось. Как он сможет это сделать, притом, что местоположение Владимира по-прежнему тайна, Мира не знала, но почему-то безотчетно ему доверяла. Вечером она легла спать со спокойной уверенностью, что все будет хорошо, Александр еще долго после того, как сон смежил ее веки, сидел у кровати, сжимая ее ладонь в своей.
   Ночью Мире приснился кошмар, будто Александр и Антон сошлись в ожесточенном поединке. Схватка - само воплощение смертоносной грации и боевого мастерства - запечатлелась в ее сознании так явственно, что даже утром она помнила каждую деталь. Особенно исход: когда неожиданно пущенный в ход кинжал пронзил сердце Александра. Жуткий финал разбудил девушку незадолго до рассвета. Мира проснулась в холодном поту, глотая ртом воздух в тщетной попытке отдышаться. Она была одна в темной комнате.
   Даже теперь, утром, кошмар был еще ярок в ее памяти, но солнечный свет, струящийся через окно, размыл ощущение страха. К тому же, в комнате она была не одна. Антон сидел в кресле и внимательно наблюдал за ней.
   - Где Александр? - Мира не могла удержаться от того, чтобы задать этот вопрос в первую очередь.
   - И тебе "доброе утро", Мира, - послышался язвительный ответ.
   - Он отправился на поиски твоего отца, - добавил Антон.
   - Но мы же договорились вчера! - вскричала Мира.
   - Верно, договаривались не покидать квартиры некоторое время, "залечь на дно". Но ведь ты сама была против этого, тревожась за отца.
   - Я хотела, чтобы он был в безопасности. Но... не ценой его жизни.
   Антон вдруг побледнел, и Мира будто прочла его мысли. Все вдруг стало очень ясно. Когда девушка заговорила, ее лицо озарилось удивительным сиянием:
   - Это как в той компьютерной игре! Змея укусила себя за хвост. Судьба допустила неразрешимое противоречие. Я люблю Александра, - ее слова звучали как вызов. - Он мне ближе всех. Но он не умрет, потому что я еще не родила от него ребенка. Что ты на это скажешь?! - с такой интонацией разве что мог гроссмейстер на чемпионате мира вскричать: "Шах и мат!".
   - Проклятие не может противоречить жертве, - ошеломленно проговорил Антон. - А ты уверена, что...
   - Абсолютно. Я совершенно точно не беременна.
   - Но это случится, так или иначе. Судьба не допускает противоречий.
   - Что ж, я и не собиралась в ближайшее время становиться матерью. А ты сам сказал, что я уже скоро я обрету бессмертие.
   - "Скоро" - понятие очень расплывчатое. А прожитые века в корне меняют его суть. Тебе не перехитрить судьбу. Еще никому не удавалось.
   - Значит, я буду первой, - бросила вызов Мира. - А почему бы и нет? Что говорит тебе об этом твой дар, Оракул?
   Антон вздохнул:
   - Я не знаю всего. Может быть, когда-нибудь буду. Но пока каждое мгновение в моей голове роится поток мыслей. Большая часть из них относится к людям, которых я не знаю, к вещам, которыми я не интересуюсь, и подчас сложно судить, насколько ценна полученная информация. Вероятно, когда-нибудь я смогу отсеивать лишнее еще на подступах к моему сознанию, освобождая разум для того, что меня действительно интересует, но пока это лишь мечта.
   - Мечта? Да это просто ад! Жизнь, в которой все известно до мелочей, это просто ужасно!
   Антон лишь пожал плечами и направился к двери:
   - Одевайся - не буду тебе мешать. В шкафчике в ванной есть чистые полотенца и новая зубная щетка. В холодильнике полно еды - думаю, найдешь что-нибудь себе по вкусу на завтрак. Можешь посмотреть фильмы, - он указал на телевизор с DVD-плеером. Если хочешь - в другой комнате есть компьютер с выходом в интернет. Только не пользуйся электронной почтой.
   - Ты все предусмотрел, да?
   - Конечно. Раньше я здесь не жил, и никто не знает, что у меня есть вторая квартира. Так что мы в безопасности.
   - Спасибо, - чистосердечно сказала Мира.
   Антон уже хотел выйти из комнаты, но девушка остановила его вопросом:
   - Почему ты отпустил Александра одного?
   - Потому что он не позволил мне пойти с ним. Хотел, чтобы я остался с тобой.
   - Ты всегда делаешь так, как он говорит? - не удержалась Мира.
   - Нет, я делаю то, что для него важнее.
   Ожидание было пыткой. Первые пару часов Мира еще пыталась себя чем-то отвлечь. Потом последовало одиннадцать попыток дозвониться Александру на сотовый, каждая из которых заканчивалась одинаково бесстрастным голосом в трубке: "Абонент выключен...". Затем она в очередной раз сделала все возможное, чтобы убедить Антона отправиться искать его вдвоем. Но тот как будто знал (конечно, он знал!), что она попросит, и был готов встретить все ухищрения девушки непреклонным отказом. В конце концов, он и подавно перестал ей отвечать, углубившись в подготовку к защите диссертации.
   Не смогла дозвониться Мира и лучшей подруге. Мобильный был отключен, а на домашнем - занято.
   Между тремя и четырьмя часами пополудни Мира уже лезла на стену от нетерпения. Зайдя на кухню, она застала Антона за довольно странным занятием. Он держал в руках анкх и, стоя у раковины, смывал с талисмана характерные багровые разводы.
   - Откуда он у тебя? - спросила Мира, и Антон, не слышавший ее приближения из-за шума воды, вздрогнул.
   - Александр попросил меня забрать вещи из тайника в случае, если придется бежать из города.
   - А почему он в крови?
   Антон закатил глаза и с неохотой ответил:
   - Ты действительно хочешь знать? - намекая на вчерашние события в клинике.
   Мира хотела знать и готова была спросить, но в этот момент у Антона зазвонил сотовый. Ритмичная мелодия разбудила в ее сердце надежду, которую сразу же и убил Вернадский. Взглянув на экран, он жестом дал понять, что разговор личный и ее не касается. Когда Миру это не остановило и она перегнулась через плечо Антона, чтобы разглядеть имя звонящего на дисплее, тот, тяжело вздохнув, бросил ей: "Это по поводу диссертации", - и, убрав сотовый из ее поля зрения, ушел разговаривать в другую комнату. Мира же, стоя под дверью, прислушивалась к обрывкам разговора, время от времени доносившимся до нее:
   - Да, Петр... Сергеевич... Я поступлю так, как вы скажете... Но если вы предоставляете мне свободу действий... Согласен с вами в этом... я... убить... Договорились... Мира...
   Чем дальше, тем приглушеннее раздавался голос Антона и тем меньшей ей удавалось разобрать, но свое имя в конце девушка расслышала вполне явственно.
   На принятие решений потребовалось ровно двенадцать секунд. На обдумывание последствий... эту фазу Мира решила опустить.
   Включив телевизор на полную громкость, чтобы заглушить звуки бегства, она схватила сумочку и выскочила из квартиры. Антон тем временем, ничего не подозревая, продолжал разговор, начавшийся словами:
   - Да, Петр Иванович. Здравствуйте... Андрей Сергеевич передал мне ваши замечания по поводу статьи... Я поступлю так, как вы скажете... Но если вы предоставляете мне свободу действий, то заключительную часть я оставлю без изменений... Согласен с вами в этом... Думаю, я смогу найти в литературе еще несколько примеров подобных реакций лабораторных животных на препарат... Конечно, я прочитал черновой вариант вашей публикации на тему эвтаназии. На мой взгляд, вполне достойно, однако, название "Убить или обречь на жизнь", звучит, пожалуй, чересчур резко... Договорились... Нобелевскую премию Мира за это, конечно, не получить, но в целом достаточно хорошо...
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Глава 32

"Я в беде"

Твой мир - это я, мой мир - это ты,

Забуду про все я, сожгу все мосты!

   До остановки Мира бежала бегом. Потом вскочила в первую попавшуюся маршрутку и немного успокоилась лишь когда убедилась, что среди пассажиров нет ни Антона, ни кого либо из "научно-исследовательского центра".
   Уже не в первый раз пришла она к горькому сознанию, что все вокруг ложь, но в отличие от случая с Александром, она не могла найти в этом смысла. Почему Антон встал на сторону Петра Сергеевича и его людей? Едва ли из-за сомнительных родственных связей. Какая причина стала для Вернадского достаточно веской, чтобы растоптать многолетнюю дружбу? Что есть у горстки людей такого, что могло бы послужить бессмертному достаточной наградой за предательство? Что из сказанного Антоном вчера и сегодня было правдой, а что нет? Как можно победить, если противнику известен твой следующий шаг? Известны, вероятно, даже те твои решения, которые ты еще не принял, о которых даже не задумывался. И самое главное, что произошло с Александром?
   Достав сотовый, Мира еще раз набрала заветный номер. Когда после нескольких долгих гудков бесстрастный голос на том конце предложил ей оставить сообщение, девушка недолго думала над тем, что сказать:
   - Саша, я в беде, - она с легкостью уложилась в короткий промежуток времени перед сигналом.
   Мира едва успела закрыть телефон и положить его в сумочку, когда ощутила вибрацию:
   - Мира, где ты?
   Прошедшего времени Александру бы впритык хватило на то, чтобы прослушать голосовую почту.
   - Я еду в маршрутке... - Мира не сразу сообразила, что не имеет ни малейшего представления ни о номере маршрутки, ни о том, где она сейчас.
   Выглянула в окно, поинтересовалась о номере маршрутки у сидящей рядом женщины, которая прежде чем ответить покачала головой и смерила ее странным взглядом.
   Александр был лаконичен. Получив необходимую информацию, он ответил:
   - Мы встретим тебя в районе Петровского сквера. Жди и смотри в окно. Увидишь черный "Фольксваген" - позвони.
   Затем добавил чуть тише, словно боясь, что кто-то услышит (Мира очень надеялась, что этим кем-то был ее отец):
   - Ничего не бойся. Я с тобой.
   Прежде чем Александр положил трубку, Мира начала говорить быстро-быстро и очень тихо, ведь в понятие "мы" мог быть включен и Антон:
   - Антон с ними. Он предал нас, он хочет моей смерти. Не доверяй ему, будь осторожен.
   - Ты ошибаешься, - твердо возразил Александр. - Он на нашей стороне.
   С этими словами он положил трубку. Мира сложила сотовый и засунула его в карман брюк, чтобы сразу же ощутить вибрацию в случае звонка.
   Не самая блестящая идея - убеждать Александра в предательстве его лучшего друга, человека, который был ему братом на протяжении долгих лет. Бросая ему в лицо предупреждения, Мира и сама чувствовала себя предательницей. Какими бы благими намерениями она ни руководствовалась, это не меняло того, что своими словами она втаптывает в грязь лучшие чувства любимого человека. Могла ли Мира винить Александра в недоверии? Сколько бы обвинений он ни бросал накануне в лицо Антону, в его словах были не ненависть и не презрение, а боль и попытка найти оправдание поступкам друга.
   Вчера вечером, ложась спать, Мира не смогла удержаться от того, чтобы сказать Александру:
   - Больше всего во всем этом мне не нравится то, что Антон ставит себя выше других.
   На что получила ответ:
   - А мне больше всего не нравится то, что в этом он прав.
   Следующие пятнадцать минут прошли в тревожном ожидании. Маршрутка тем временем отъехала от железнодорожного вокзала и застряла в пробке. Мира внимательно разглядывала замерший поток машин. До условленного места встречи оставалась одна остановка.
   Бежевое здание с колоннами по правую сторону от дороги непроизвольно вселяло в ее душу страх. Не далее как вчера Антон неоднократно повторял, что авто- и железнодорожные вокзалы - последнее место, где всем им стоит появляться. Петр Сергеевич ожидает попыток покинуть город, и у него достаточно людей и связей, чтобы контролировать все выезды из Воронежа, вокзалы и даже аэропорт.
   Ожидая, пока маршрутка вновь двинется с места, Мира разглядывала поток прохожих, идущих по тротуару. Есть ли среди них те, кто пришел сюда, чтобы убить ее и близких ей людей?
   Вдруг в толпе мелькнуло что-то яркое. Мира приподнялась с места, чтобы разглядеть получше. Так и есть! Мира готова была поклясться, что Вера Васильева - единственная во всем Воронеже обладательница топа, сочетающего в себе ярчайший из оттенков фуксии, оригинальный покрой и вызывающую надпись на спине. Такое творение портняжного искусства она узнала бы среди тысяч других. Обладательница этого сомнительного шедевра была еще довольно далеко, но Мира ее узнала: высокая стройная девушка в короткой юбке с черными волосами, подстриженными каре. В одной руке она держала дамскую сумочку, лишь немного уступающую по яркости топу, а в другой - большой и, очевидно, тяжелый саквояж. Вера направлялась к железнодорожному вокзалу. И, вероятно, к своей смерти.
   Мира бросилась к выходу из маршрутки.
   - Пожалуйста, откройте дверь! - крикнула она водителю.
   - Девушка, мы во втором ряду. Дождитесь остановки.
   - Откройте дверь! - не своим голосом закричала Мира.
   Водитель подчинился. Девушка выскочила из маршрутки и, маневрируя между машинами, добралась до тротуара. Боковым зрением она увидела черный "Фольксваген", приближающийся по встречной полосе и ощутила вибрацию в кармане. Но на это уже не было времени.
   Мира смешалась с толпой прохожих. Несмотря на страстное желание сорваться на бег, она довольствовалась быстрым шагом, боясь привлечь к себе нежелательное внимание.
   - Вера! - позвала Мира, когда девушек разделяло уже несколько метров.
   Никакой реакции.
   И вновь:
   - Вера!
   Девушка обернулась. Это была не Вера.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Глава 33

Все так и должно было случиться...

   Окинув взглядом привокзальную площадь, Мира увидела, что сразу несколько мужчин в один и тот же момент покинули свои места и направились к ней. Это могло быть совпадением. Но это не было совпадением. Не видя смысла больше скрываться, Мира побежала. Сначала по тротуару, затем, не заботясь о транспортном потоке, по проезжей части. Машины останавливались прямо перед ней и громко сигналили.
   Вдруг что-то ударило ее в спину, и дышать вдруг стало невыносимо трудно.
   Владимир остановил машину очень резко. Тормоза противно заскрипели, и шины оставили черный след на асфальте. "Фольксваген" был в среднем ряду, но это беспокоило его меньше всего. Неподалеку от железнодорожного вокзала стала образовываться гигантская пробка.
   Александр только и успел что отстегнуть ремень безопасности и открыть дверцу с пассажирской стороны. Он увидел, как блеснуло на солнце дуло пистолета, снабженного глушителем, в руках мужчины, бегущего по тротуару. Тело Миры неестественно изогнулось, дернувшись как от толчка.
   Девушка не упала, но подняла глаза и посмотрела вперед. Их взгляды встретились, и каждый из них вдруг потерял возможность дышать. Александр подумал, что отдал бы все, лишь бы иметь возможность закрыть ее от пули. А Мира подумала, что если ей удастся добежать до него, то все еще, может быть, будет хорошо.
   Но ей не удалось. Мира заметила знакомую иномарку только когда их разделяло не более пяти метров. За рулем, как и следовало ожидать, был Антон Вернадский. К этому моменту стрелка спидометра дошла до восьмидесяти километров в час. Несмотря на все услышанное этим утром, девушка почему-то была уверена, что он остановится прямо перед ней. Но Антон не притормозил - напротив, надавил на газ.
   Сверкающий на солнце металл машины соприкоснулся с плотью с глухим ударом. Тело девушки отлетело вперед и, ударившись о капот впередистоящей машины, упало на землю. Перевернувшись несколько раз, оно осталось лежать на раскаленном солнцем асфальте безжизненной окровавленной массой.
   Александр подскочил к Мире в три прыжка и склонился над распростертым на земле телом. Кровь залила изодранную в клочья кремовую блузку и уже начала запекаться на виске, где зияла жуткая рана. Руки и ноги девушки были распростерты на асфальте под неестественными углами. Раны уже почти перестали кровоточить, но это не было хорошим знаком. Застывший взгляд Миры был устремлен вверх, в ясное голубое небо.
   Склонившись над телом девушки на асфальте, Александр точно мог сказать, что это не Мира. Миры уже нет, ее тепло покинуло этот мир, исчезло навеки. Перед ним на земле лежала лишь пустая оболочка того, что он безмерно любил. Его общее чувство молчало. Ее ауры больше не существовало. Не было даже той малейшей частицы, которая не покидает человеческое тело даже в бессознательном состоянии.
   Усилием воли Александр заставил себя коснуться точки на шее Миры. Под его прикосновением сместилась сломанная ключица. Но пульса не была, и тело с каждым мгновением теряло свое тепло.
   Александр поднялся с земли и больше не бросил ни единого взгляда на безжизненное тело. Он осмотрелся по сторонам. Хотя звуки выстрелов и были заглушены шумом машин, прохожие, находящиеся поблизости, увидев оружие в руках убийц, с криком бросились врассыпную. Те, кто не стал свидетелем выстрелов, поддались общей панике и кинулись врассыпную. Другие бросились на помощь к распростертой на земле девушке, кто-то закричал: "Вызовите "скорую"!", - не осознавая, что уже слишком поздно.
   Все смешалось воедино. Лишь Александр не поддался общему смятению. Среди бегущих людей его глаз легко выхватил тех, кто был виновен в ее смерти. Они ничем не выделялись и могли бы смешаться с толпой - но не скрыться от Александра. Он не сомневался, не боялся покарать невинных, когда выхватил пистолет и открыл огонь. А если бы и была возможность ошибки... какая теперь разница?
   Он не сомневался и не медлил. Каждый раз целился точно в сердце и, несмотря на попытки противников укрыться за машинами, почти никогда не промахивался. Когда сухой щелчок возвестил о том, что патроны закончились, он отбросил бесполезное оружие.
   Один-единственный взгляд в сторону Миры - над ее телом склонился Владимир - и Александр бросился бежать. Легко перемахнув через корпус машины, оттолкнувшись рукой от капота, он с прыжка ударил ногами человека, спрятавшегося за ней, сбив его с ног. Алые пятна расплывались по рубашке Александра. Наверное, и в него попали во время перестрелки. Но боли он не чувствовал.
   Набросившись на противника, он стал избивать его. Жестоко, беспощадно, как заведенный, он наносил и наносил удары, выбирая наиболее уязвимые места, чтобы причинить как можно больше вреда, как можно больше боли.
   Он продолжал бы до бесконечности, если бы не ощутил удара в спину. Скорее даже осознал, чем ощутил. Даже не понял, пырнули ли его ножом или ударили чем-то тупым. Все, что он понял, так это то, что неожиданно оказался на земле, упав прямо на неподвижное тело поверженного противника. Другой - тот, кто нанес предательский удар, склонился над ним, но через мгновение сам оказался на земле, сраженный мощным ударом в челюсть. Заметив краем глаза движение справа, Александр предупредил намерение противника, поставив ему подножку. Еще до того, как тело соприкоснулось с асфальтом, пальцы Александра обвились вокруг ножа, лезвие которого уже было обагрено кровью - его собственной, вероятно. Один прыжок - и Александр грациозно разжал пальцы, оставив смертоносное орудие в горле умирающего.
   Но уже в следующий момент его собственное горло оказалось зажато в железные тиски. Противник усилил хватку, и перед глазами Александра заплясали темные точки. Он рванулся назад и ощутил удар, основная сила которого пришлась на нападавшего: тот спиной разбил боковое стекло машины. Ослабление хватки помогло Александру сконцентрироваться. Он ударил противника затылком в лицо и, наконец, избавился от плена. Но закрепить победу не удалось: в этот момент на него сзади напали еще двое.
   Александр отбивался, конечно. Но его удары, мастерство которых было отточено вечностью, стали терять свое смертоносное изящество, все реже и реже достигая цели. Он по-прежнему не чувствовал боли, но реальность стала расплываться. Потом в поле зрения мелькнула еще одна тень, и на мгновение ему стало легче. А потом все исчезло. Не было ни темноты - ничего. Совсем ничего.
  

* * *

  
   Когда Александр вновь открыл глаза, он обнаружил, что находится в машине и сидит, прислонившись головой к оконному стеклу. Антон был за рулем. Его присутствие Александр ощутил еще до того, как увидел. Какую бы ненависть ни вызывал в нем теперь Оракул, его соседство по-прежнему дарило ощущение теплоты и комфорта.
   Антон остановил машину и заглушил мотор. Только теперь Александр осознал, что они находятся у его собственного дома. Он не мог сказать наверняка, как долго был мертв и сколько еще времени потом провел без сознания, но, как видно, немало, потому что пустота оставила в его душе очень стойкое и неприятное ощущение.
   Он попытался сесть ровно, но боль, огнем полыхнувшая внутри, заставила его со стоном опуститься на место. Адреналин ушел из крови, и расплата за недавнее безрассудство не заставила себя долго ждать.
   - Не торопись, - посоветовал Антон, его голос звучал мягко и спокойно. - Ты серьезно пострадал, и понадобится время, чтобы раны зажили.
   Он был прав, конечно. Оракул не ошибается. Вся одежда Александра пропиталась кровью, и он был поражен, что в его теле так много жизненной эссенции. Он не помнил, кто нанес ему раны, не помнил их природы. Хотя малейшее движение и причиняло нестерпимую боль, он уже чувствовал, что процесс исцеления начат.
   - Почему ты убил ее? - голос Александра прозвучал хриплым шепотом, но Антон понял бы вопрос, даже если бы не услышал его.
   - Так лучше.
   - Чем? Она все равно бы умерла от пули, а так не мучилась, да? Ты все этим оправдываешь?
   - Нет, она страдала. Последние мгновения ее жизни были адской мукой, какую ты себе даже не представляешь, потому что привык терпеть боль и не ощущаешь страха смерти. Но, наверное, и в этом был смысл, потому что впервые за десятилетия из твоих глаз текут слезы.
   Антон вздохнул и продолжал:
   - Было ли пулевое ранение смертельным - я не знаю. Может быть, вскрытие покажет. Но какая теперь разница, верно?
   - Я тебя ненавижу! - бросил ему в лицо Александр.
   - А для меня ты всегда будешь братом. Но время научило меня приносить в жертву свою любовь и ненависть на алтарь судьбы. Научит и тебя.
   - Я уже давно не видел, чтобы кто-нибудь дрался с таким ожесточением, таким безумным отчаянием, - добавил Антон. - Я бы и сам не смог бы сделать лучше.
   - Это похвала? - губы Александра скривились в холодную усмешку. - На моих глазах убили мою любимую и потом забили до смерти меня самого. И ты хвалишь меня?
   - Ты сделал все, что мог. Я лишь закончил. Поверь, оставалось совсем немного.
   - Значит, все мертвы... Петр Сергеевич, отец Миры, Паук... и все остальные, кто был в этом замешан.
   - Владимир жив: должен же кто-то скорбеть над телом Миры. Петра Сергеевича я убил собственными руками. Да, он мой внук, - продолжал Антон, отвечая на изумленный взгляд Александра. - Но он это заслужил. С Пауком ты покончил своим первым выстрелом. Впрочем, неудивительно, что ты не помнишь. Они все мертвы. Все, кто был в этом замешан. Все, кто знал, что происходит, но молчал и слепо повиновался приказам. Какое странное совпадение, что и мы, и они все оказались в одном и том же месте, в одно и то же время! Кто мог знать, что все будет именно так, а не иначе?
   - Только тот, кто знает вперед.
   - Это сделал я. Я предупредил их. Удостоверился в том, чтобы там были все до одного.
   Александр глубоко вздохнул и произнес твердым голосом, выделяя каждое слово:
   - Я никогда не пойму, зачем ты так поступил. Никогда не прощу тебя за это. И я отомщу тебе.
   - Никогда не говори "никогда", Александр. И ты не сможешь отомстить мне. Тебе не отнять у меня больше того, чего я уже лишен. Я потерял твое доверие, дружбу, привязанность. Ты не сможешь убить меня, потому что я сильнее и опытнее. И ты даже представления не имеешь о том, какими изощренными защитными механизмами я оградил себя на случай покушения на мою жизнь. И что бы новое ты ни придумал, я все равно буду знать об этом наперед.
   Ненадолго воцарилось молчание, которое нарушил Александр:
   - Тех двоих, которых должна была спасти моя кровь, ты тоже убил?
   - В этом не было необходимости.
   - Значит, не сработало?
   - Анализы, взятые в тот же день, показали, что опухоль Оксаны исчезла, а кровь Анатолия дала отрицательный результат на ВИЧ.
   - Они стали...
   - Нет, они не стали бессмертными.
   - Как ты можешь это знать?
   - Анатолий умер этой ночью. Утечка бытового газа - такое бывает изредка. Аварию обнаружили слишком поздно. А Оксана... утром она спешила в свою художественную студию, счастливая оттого, что часы перестали неумолимо тикать. Она упала с лестницы в подъезде. Там, где другие бы отделались парой синяков, она сломала шею.
   - Ты это подстроил?
   - Нет, я тут не причем. Им не суждено было жить долго и счастливо.
   Александр пристально посмотрел Антону в глаза:
   - Сделай так, чтобы Мира была жива. Ты спрашивал, готов ли я пожертвовать бессмертием ради нее. Тогда я не мог дать ответ на этот вопрос, но теперь не сомневаюсь. Я готов пожертвовать. Бессмертием... и даже жизнью, лишь бы жила она.
   - В тебе говорят отчаяние и горе. Когда боль утраты утихнет, ты будешь думать иначе. Конечно, ты не сможешь забыть о ней быстро. На это потребуются не дни, вероятно, месяцы, может быть, годы. Но для нас с тобой это не так уж и долго.
   - Возможно, ты и прав. Что ж, если только отчаяние способно подвигнуть меня на что-то действительно хорошее и правильное в моей никчемной жизни - вечности, то пусть будет так! Я воспользуюсь моментом.
   - Прости, если вселил в тебя ложную надежду, но с моей стороны это было лишь любопытством. Судьба не заключает сделок. Это невозможно.
   Антон вышел из машины и захлопнул за собой дверь. Александр последовал его примеру. Силы уже отчасти вернулись к нему, но как только он поднялся на ноги, на него нахлынула волна головокружения. Чтобы устоять на ногах, Александр оперся о корпус машины.
   Антон вздохнул и сочувственно покачал головой:
   - Тебе надо отдохнуть и восстановить силы. Иди домой, пока не привлек к себе излишнего внимания и кто-нибудь не вызвал милицию.
   Александр недоверчиво посмотрел на Антона. В его словах было столько сострадания, заботы, даже нежности, будто он говорил с младшим братом. И как ему это удается?
   Александр сделал неуверенный шаг по направлению к Антону, все еще опираясь о машину:
   - Какая теперь разница?!
   - Разница есть, - укоризненно возразил Антон. - Тебе есть что терять. Или будет.
   С этими словами он вернулся в машину и захлопнул за собой дверцу. Прежде чем Александр смог последовать его примеру, сухой щелчок возвестил о блокировке дверей.
   Быстро заведя машину, Антон дал задний ход. Руки Александра беспомощно скользнули по капоту, оставив на нем багровые разводы. Не сумев сохранить равновесия, он упал на асфальт и так и остался лежать в дорожной пыли, в то время как машина Антона скрылась за поворотом.
  

Глава 34

... так и откликнется

   Александр плохо помнил, как добрался до подъезда. Какая ирония! В тот единственный раз, когда он на свой страх и риск готов
   был воспользоваться лифтом, тот не работал. Каким образом ему удалось преодолеть шесть этажей ступенек, ставших почему-то именно в этот злополучный день на удивление крутыми, Александру тоже было невдомек. Он не помнил, сколько раз падал и поднимался; не помнил, сколько раз готов был позавидовать печальной участи юной художницы Оксаны. Антон посоветовал ему не привлекать к себе излишнего внимания. В этом Вернадский, конечно, был прав. Интересно, пятна крови на лестнице до самого входа в квартиру - это очень подозрительно?
   Через стену неясных сбивчивых мыслей в сознание Александра пробился чей-то крик. Приоткрыв глаза, он осознал, что лежит на лестничной площадке и над ним кто-то склонился. Моргнув несколько раз, пока картинка не перестала расплываться перед глазами, Александр узнал Никиту.
   - Эй, слышишь меня? - в голосе парня звучала паника.
   - Да, - прошептал Александр, изо всех сил стараясь, чтобы голос его звучал тверже и увереннее. - Я в порядке.
   - Оно и видно, - пробормотал Никита. - Я вызываю "скорую", - сообщил он, доставая из кармана сотовый.
   - Нет! - Александр слабым движением схватил его за руку.
   - Ты сам себя-то видел? - за раздражением в его голосе скрывался страх. - Я раньше даже не знал, что в одном человеке может быть столько крови. Это опасно, чувак!
   - Не вся кровь моя.
   Никита вздрогнул, услышав это, но поспешно закрыл телефон и спрятал его назад в карман.
   - Ладно, я не хочу знать, что произошло. Скажи: как я могу помочь?
   - Помоги мне добраться до квартиры.
   Никита кивнул. Бросив на Александра полный сомнений взгляд, явно боясь своим прикосновением повредить ему еще больше, он помог ему сесть, а потом и подняться на ноги. Положив руку Александра себе на плечи и поддерживая его за талию, Никита начал мучительный подъем длиной в шестнадцать ступенек.
   Несмотря на все старания Александра держаться в вертикальном положении, он явственно осознавал, что добрая половина его веса, что, вопреки первому впечатлению, было тоже немало, приходилась на Никиту.
   Мира была права, права во всем. Пусть она умерла, но ее добрый дух, все то, что она когда-либо сделала или сказала ему, останется с ним навсегда.
   Не дожидаясь приглашения, Никита отыскал в карманах Александра ключи и сам открыл квартиру.
   - Есть аптечка? - спросил он, помогая Александру улечься на диване.
   - Ничего не надо. Спасибо тебе. Я никогда... никогда не забуду...
   Голос Александра постепенно переходил в невнятное бормотание по мере того, как он погружался в сон.
   - Эй! Не спи! - Никита слегка потряс его за плечи. - Что мне еще сделать? Позвонить кому-нибудь?
   - Ничего не надо, - повторил Александр. - Оставь меня. Если нас увидят вместе, у тебя будут неприятности.
   - Ладно, - Никита опять запустил руку в карман Александра, но тому было решительно все равно.
   Александр успел задремать, когда опять услышал знакомый голос:
   - Я вбил свой номер в твой сотовый. Если что - звони. Вот, - он положил мобильный на столик в зоне досягаемости Александра. - Хотя, конечно, лучше сразу набирай "01". Если что, у меня тоже есть твой номер.
   - Спасибо, - прошептал Александр. Он уже не слышал, как Никита покидал квартиру.
   Александр проснулся от телефонного звонка. На улице уже было темно.
   - Санек, ну как ты там? Живой?
   Приходя в себя после сна, Александр судорожно стал вспоминать, кто из его знакомых может так к нему обращаться, но собеседник избавил его от тяжких раздумий:
   - Это я, Никита. Ты в порядке?
   - Да, в полном. Мне намного лучше, - машинально ответил Александр и почти что с удивлением осознал, что так оно и есть.
   Головокружение и слабость ушли, боли он больше не чувствовал. Раны полностью зажили.
   Ответив еще на несколько вопросов и поблагодарив за звонок, Александр положил трубку. До полуночи оставалось чуть больше часа, но для него день только начинался.
   Может быть, Антон и прав. Может быть, столетия спустя он и сам станет Оракулом, послушным орудием в руках Судьбы, ее Проводником. Если так, то он, конечно, пожалеет о многих своих поступках. Но пока он свободен. А это значит, что Антону Вернадскому суждено горько пожалеть о смерти Миры - о том пути, по которому он провел судьбу на этот раз. Убить бессмертного крайне сложно, и даже знание его проклятия немногим облегчает задачу. Но можно, сохранив жизнь, превратить его существование в ад. Пусть он отказался от привязанностей к местам, к вещам, даже к людям (ну, или, по крайней мере, пытается отказаться, ведь убить в себе разом все человеческое очень непросто, верно?). Но есть шанс преуспеть в другом: разрушить все его начинания, позволив развиваться событиям в произвольном направлении. Может быть, это неправильно; может быть, даже кому-то повредит, может быть, он впоследствии горько пожалеет, но пока Александру все равно.
   Александр принял душ и переоделся. Излишнее внимание к собственной персоне - для него сейчас непозволительная роскошь.
   Звуковой сигнал привлек его внимание к сотовому. На экране высветилась SMS:
   "В полночь на кладбище".
   Ее прислал Антон Вернадский.
  
  
  

Глава 35

В полночь на кладбище

  
   Без четверти двенадцать Александр остановил машину у кладбищенских ворот.
   Лунный свет заливал могилы и ограды, отбрасывавшие тени причудливых очертаний. Чуть поодаль, хотя и не в самом конце кладбища, тьму прорезал свет фонаря. Зоркий глаз Александра без труда различил там какое-то движение. Он шел между рядами могил, там, где не далее, как сегодня ступали ноги скорбящих. И путь его лежал к свежей еще, не так давно зарытой могиле, утопавшей в море цветов, слабый аромат которых ветер до сих пор разносил по мертвой земле. Он не знал, кто умер и что оборвало эту жизнь. Пройди он здесь часами раньше, его погубило бы горе близких и друзей. Но в этот полночный час лишь молодое лицо на посмертном портрете, скрытое от глаз темнотой, улыбалось ему последней грустной улыбкой.
   Бояться надо живых: мертвые уже не причинят вреда.
   Александр узнал Антона издалека. Судя по характерным звукам ударов лопаты о грунт, тот раскапывал могилу. Пару раз раздался скрежет металла по камню, и могильная плита завалилась набок. Когда яма стала достаточно большой, Оракул с шелестом сложил невидимые крылья, спрыгнул вниз и продолжал работать.
   - Что ты делаешь? - крикнул ему Александр.
   - Задай вопрос, на который ты не знаешь ответ, - посоветовал Антон, не поднимая глаз.
   - Чья это могила?
   - Не знаю. Какая разница! Хочешь знать еще что-то? Может быть, то, зачем я позвал тебя сюда.
   Антон поднял голову - он был уже по пояс в яме - и посмотрел Александру в глаза. Тот стоял у самого края.
   - Нет, я хочу знать, что мешает мне пристрелить тебя и закопать до того, как ты воскреснешь.
   - Не знаю, - Антон пожал плечами. - Совесть, наверное. Но ты этого не сделаешь. Как не сделает и Ярославцев, который сейчас подъезжает к кладбищу. Его совесть не мучит - он просто не успеет. Но можно ли упрекать его - человек потерял дочь.
   Из ямы торчала одна лишь голова Антона, когда он остановился на мгновение, посмотрел Александру в глаза и спросил:
   - Ты сможешь простить меня?
   Он умолк на мгновение и опять погрузился в работу.
   - Я изо всех сил старался выбрать наилучший путь, продумывал все многократно. Это была одна из самых сложных комбинаций, которую я когда-либо претворял в жизнь. И если я где-то просчитался, если могло быть и лучше, то это лишь от неопытности. Я сделал все, что мог!
   На последней фразе голос его сорвался и прозвучал как-то надорвано.
   - Зачем тебе мое прощение? - удивился Александр. - Какая разница, что думаю я? Эмоции ведь все портят, верно? И привязанности надо пресекать на корню. Разве не так?
   - Я тоже еще слаб. И я хочу знать, что ты не держишь на меня зла.
   - Я держу на тебя зло.
   В этот момент лопата ударилась о крышку гроба, а Александр услышал позади себя шаги и голос Владимира, в котором было больше холода, чем во всей кладбищенской земле:
   - Ни с места!
   Александр обернулся, и Ярославцев, осознав свою ошибку, опустил ствол и спросил:
   - Где он?
   Александр указал вниз:
   - Предается вандализму.
   В этот момент Антон открыл гроб, и у двоих мужчин, стоящих у разрытой могилы, перехватило дух.
   Внутри лежала Мира. Ее матовая кожа белела в призрачном свете луны, и на теле не было ни следа жутких ран, нанесенных ей сегодня: ни крови, ни рубцов. Она лежала на спине, слегка склонив голову набок, и поза ее, такая естественная, ничуть не походила на ту, в которой кладут в гроб покойников. Длинные волосы разметались по груди, шее и лицу, и в своей девственной чистоте она походила на первую женщину в день сотворения. Мира была обнажена - лишь ночная мгла скрывала ее стыд.
   Антон посветил фонарем на лицо Миры. Веки девушки были опущены, а рот чуть приоткрыт, будто она спала. Но грудь ее не вздымалась и не опускалась - она не дышала.
   - Полночь! - провозгласил Антон, взглянув на часы.
   Тело Миры вдруг резко выгнулось в гробу. Глаза девушки внезапно открылись, и она судорожно вдохнула ртом. Потом сделала еще несколько мучительных вздохов, сродни хрипу и лишь после этого оглянулась вокруг.
   - Папа... - прошептала она, увидев Владимира.
   Потом взгляд ее скользнул по лицам двоих других мужчин, но в нем не было ни капли узнавания, только страх. Она посмотрела по сторонам, видимо, ища в обстановке хоть что-то знакомое. Неясный свет луны не мог скрыть атрибуты зловещего места. Полное осознание происходящего довело ее страх до состояния паники. Мира хотела что-то сказать, может быть, закричать, но успела лишь открыть рот. С уст ее не сорвалось ни звука, а тело тяжело опустилось назад в гроб.
   Владимир поспешно спрыгнул вниз, а Александр не последовал за ним лишь потому, что для всех них внизу явно не хватало места.
   - Это всего лишь обморок. Она скоро придет в себя.
   Ярославцев, однако, не успокоился, пока пальцы его не нащупали на шее дочери четкий ритмичный пульс. Завернув девушку в свою куртку, он бережно поднял ее на руки. Потом, поколебавшись мгновение, передал ее Александру, чье прикосновение было не менее бережным и нежным. Выбравшись из ямы, Владимир хриплым от волнения голосом произнес:
   - Я отвезу ее домой.
   Александр на мгновение помедлил, возвращая ему драгоценную ношу. Его губы, словно случайно коснулись лба Миры, а руки еще долго хранили воспоминание о теплоте ее кожи.
   Аккуратно обхватив девушку и убедившись, что голова ее покоится у него на груди, Владимир пошел прочь, внимательно осматривая дорогу, боясь напороться в темноте на колья оград. Отойдя на несколько метров, он обернулся и обратился к мужчинам, по-прежнему стоящим у разрытой могилы:
   - Прошу вас, оставьте ее в покое. Разве недостаточно она настрадалась?
   - Слишком поздно, - вздохнул Антон. - Теперь она одна из нас.
   - Хотя бы какое-то время! - в голосе Владимира звучала мольба. - Дайте ей передышку.
   - Хорошо, - пообещал Александр, и Антон согласно кивнул.
   Мужчины еще долго стояли, не двигаясь, и в ночной тиши хорошо было слышно, как машина отъехала от кладбища.
   - Как говорил великий Оскар Уайльд, в жизни человека могут быть лишь две подлинные трагедии: когда он не получает того, что хочет, и когда получает, - нарушил молчание Антон.
   - Я рад, что Мира жива, - сдавленным голосом произнес Александр.
   - Я знаю, - ответил Антон и добавил:
   - Я же говорил, что Мира потеряет самого близкого человека. Она потеряла тебя. Теперь она не помнит тебя и всего того, что связано с тобой.
   - Но ведь можно все исправить, разве нет? К ней вернется память? И даже если нет...
   Надежда, прозвучавшая в словах Александра, заставила Антона грустно улыбнуться:
   - Даже Оракул не знает ответов на все вопросы.
   Некоторое время они стояли молча.
   - Объясни мне, как все это произошло, - нарушил молчание Александр. - Мира оказалась здесь, а покойник из гроба...
   - В морге, наверное, - пожал плечами Антон. - Перемена мест, я думаю. Когда один из нас получает настолько серьезные повреждения, что тело не может восстановиться, то он просто получает новое. Так было со мной во время Второй мировой, когда мы в последний раз виделись. Ощущения те же, что и всегда - ничего особенного.
   - И воскрешение всегда происходит так? - Александр красноречиво повел рукой, указывая на мрачную обстановку кладбища.
   - Вовсе нет, - возразил Антон. - Помнишь, я говорил, что судьба редко выбирает маловероятные сценарии? Так вот, это один из тех случаев.
   - Итак, твоя очередная миссия выполнена, - тон Александра был лишен вполне ожидаемых ноток сарказма. - Что дальше?
   Антон усмехнулся:
   - Для начала защищу мою диссертацию. Пожелаешь мне удачи?
   - Зачем? Она и так тебя не покинет.
   - Это верно. Держи! Это твое.
   Что-то сверкнуло в свете луны, и Александр легко одной рукой поймал анкх.
   - Мы еще увидимся? - спросил он.
   - Как знать. Все в руках судьбы.
   Они расстались, не прощаясь. Но отойдя уже метров на пятьдесят, Александр обернулся и крикнул:
   - Я не держу на тебя зла!
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Эпилог

Раздуем мы пламя из искры вдвоем...

   Июнь был на исходе. Солнце, стоящее в зените, щедро разливало искрящейся свет по аллеям парка. Лучи скользили по кронам деревьев, по зеленеющим холмам и лужайкам. Ветер разносил далеко вокруг едва уловимые ароматы цветов, и лишь легкий шелест листьев нарушал картину умиротворения. В этот полуденный час в парке было очень немноголюдно.
   На одной из скамеек сидела красивая девушка в белом платье и задумчиво разглядывала перистые облака, гонимые ветром по небу. На душе у Миры было очень спокойно, но почему-то пусто. Как это нередко бывает, получив то, о чем так долго мечтала, она не смогла в полной мере насладиться радостью заслуженной победы. Сегодня она сдала последний за сессию экзамен, добавив еще одну надпись "отл." в зачетке к четырем аналогичным. Вне всяких сомнений Мира это заслужила: последние несколько недель были для нее непростыми. Но удовлетворения не было, были грусть и одиночество.
   Кто-то, кажется, когда-то сказал, что и радость не радость, если ей не с кем поделиться. Со своей лучшей подругой Верой Васильевой она уже несколько недель как не виделась. Их связь за это время ограничивалась короткими телефонными звонками, которых едва хватало на то, чтобы узнать, как дела. Вера теперь жила в Москве. Ее звонок тремя неделями ранее стал для Миры сущей неожиданностью. Вера довольно лаконично, но как будто без обычного энтузиазма сообщила, что переводится учиться в один из московских медицинских университетов. В этом ей поспособствовал профессор Сукровцев. Протекция, оказанная ученице, стала последним, что он сделал перед уходом на пенсию. Вера даже не смогла толком объяснить, что стало причиной ее столь поспешного решения. Мира готова была приписать это легкомыслию подруги, но все-таки что-то в этой истории не вязалось. Но большего девушка узнать не смогла - едва успела примчаться на вокзал, чтобы проводить Веру. Михаил, удивленный решением любимой не меньше, чем ее лучшая подруга, тем не менее, бросил все и последовал за ней. Перед самым отходом поезда Вера с какой-то странной то ли озорной, то ли смущенной улыбкой сунула в руки Миры шоколадку и попросила: "Передай от меня Александру". Но Мира не знала никого с таким именем, по крайней мере, никого из их общих знакомых.
   Бросая взгляд в прошлое, Мира не могла не отметить, что последние несколько месяцев стали едва ли не самым скучным этапом ее жизни. Она помнила, что ходила на занятия, училась, пару раз была с подругами в кино, ходила на День Рождения Веры, хотя последнее воспоминание казалось ей каким-то странным, словно омраченным чем-то. И все, больше ничего. Учеба никогда не отнимала все ее свободное время, но чем она тогда занималась - этого Мира припомнить не могла. Все прошедшие дни были похожи один на другой, но ее не покидало ощущение, что было и что-то еще - что-то неуловимое ныне, но очень важное прежде. Как воспоминание о сладком сне, все до последнего образы которого испарились из сознания.
   Любуясь яркими лучами солнца, Мира не могла не вспомнить ту темную ночь несколько недель назад, когда она с криком проснулась от страшного кошмара. Как хорошо, что рядом был кто-то, кто смог утешить ее в момент страха и неуверенности. Именно этот момент впервые за долгие годы выбрал Владимир, чтобы приехать и навестить дочь.
   Кошмар преследовал девушку до утра, так и не дав ей сомкнуть глаз, и почти весь последующий день. Мире приснилось, будто она очнулась на кладбище в гробу. Над могилой стоял отец и еще двое мужчин, лица которых она не смогла запомнить. Ужас перед мрачной обителью смерти еще долго не отпускал Миру - она теперь сильно сомневалась, что сможет - по крайней мере, в ближайшее время - появляться на кладбище одна, даже при ярком свете дня.
   Владимир пробыл в Воронеже меньше недели, но перед отъездом сообщил дочери радостную весть, что намерен вернуться к ее матери и попросить прощения за все.
   И теперь Мира была совсем одна. Девушка вздохнула и окинула взглядом солнечную аллею. Навстречу ей шел высокий молодой человек, одетый во все белое. Ветер играл его ярко-рыжими волосами, а листья деревьев отбрасывали за его спиной причудливые фантастические тени. Он смотрел на нее и улыбался удивительно теплой улыбкой. Мира улыбнулась ему в ответ и опустила глаза, залившись краской.
   Привлекательный незнакомец подошел ближе и сел рядом с девушкой, поощренный ее молчаливым согласием.
   - Ты так сладко пахнешь... - сказал он ей.
   - Вишневый леденец. Угостить?
   - Да... - Александр хотел сказать еще что-то, но промолчал.
   Всему свое время.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Конец

0x01 graphic

0x01 graphic

Бессмертье - билет в два конца на тот свет.

Как сесть в этот поезд? - дай мне ответ.

Наша встреча на кладбище как дурной знак:

С тех пор в моей жизни все как-то не так.

Разрезал ты надвое грань бытия,

И рядом с тобой я сама не своя.

Голос, улыбка, крылатая тень -

Твой образ со мною всю ночь и весь день.

Мой ангел-хранитель, мой друг, моя боль -

Отдам я полжизни, лишь быть бы с тобой.

Твой мир - это я, мой мир - это ты,

Забуду про все я, сожгу все мосты!

Подам тебе руку - и жизнь подарю,

И поклянусь хранить тайну твою.

Будь моей радостью, будь моей болью -

Я назову эти чувства любовью,

Страстью, сжигающим душу огнем;

Раздуем мы пламя из искры вдвоем.

Страх - лишь иллюзия, боль - это блажь,

Драки, погони - вот наш антураж.

Залечатся раны, и кровь что вода -

Все смоет дождь, не оставив следа.

0x08 graphic
0x01 graphic

Содержание

   Пролог................................................................3
   Глава 1 Встреча на кладбище.................................10
   Глава 2 Два солдата.............................................17
   Глава 3 Три четверки............................................24
   Глава 4 "Я все о вас знаю".....................................32
   Глава 5 На мосту под луной....................................34
   Глава 6 "Кто ты, Александр?".................................37
   Глава 7 Человек со снимка.....................................40
   Глава 8 Тот, кто ее бережет....................................44
   Глава 9 Подруги...................................................50
   Глава 10 Последняя капля.......................................58
   Глава 11 Все не так, как кажется..............................63
   Глава 12 "Теперь я ему не верю"..............................71
   Глава 13 Тонкий лед.............................................76
   Глава 14 Стоит ли бить тревогу?......................................83
   Глава 15 Из тьмы во тьму.......................................87
   Глава 16 Когда-нибудь..........................................92
   Глава 17 Кровь за кровь.........................................95
   Глава 18 Твой голос............................................101
   Глава 19 Девяносто восемь процентов.....................107
   Глава 20 Паук...................................................116
   Глава 21 Твоя жизнь...........................................123
   Глава 22 Мера любви, мера доверия........................130
   Глава 23 Предложение.........................................135
   Глава 24 10:23...................................................142
   Глава 25 День "икс"............................................149
   Глава 26 Донорская кровь.....................................154
   Глава 27 Последний поцелуй.................................160
   Глава 28 Обещание выполнено..............................168
   Глава 29 Оракул.................................................173
   Глава 30 Одна из нас...........................................178
   Глава 31 Та самая змея.........................................181
   Глава 32 "Я в беде".............................................186
   Глава 33 Все так и должно было случиться...............190
   Глава 34 ...так и откликнется.................................197
   Глава 35 В полночь на кладбище............................200
   Эпилог.............................................................205
  
  
  
  
  
  
  
  

209

  
  
  
  

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"