А,б: другие произведения.

Внутренний голос 4/10

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:


4.0

  
   Крупная лампа луны торжественно сверкает в торшере мутного ареола. Подвешенные лампочки ночников-звезд, сияя неравномерно, мерцая, удаленностью на световые года создают впечатление бесконечности глубокого индиго. Эта ночь непередаваемо прекрасна, идеальна для созерцания; в кресле, под пледом, с горячим чаем.
   Ничего из перечисленного не оказалось в распоряжении белокурого юноши в зеленом кафтане. Только леденящий пол каменного балкона, больно упирающийся в щеку. Гость заморгал, кряхтя, перекатился на спину. В голове еще дребезжит отзвук камертона, а звезды срываются с небесного купола неправдоподобно часто. Фальшивый звездопад заканчивается вместе с головокружением, наступает тишина.
   Промозглый ветер выдул тепло из-под одежды, тело подморозил холодный камень, на котором юноша отлежал конечности. Кривя лицом от мучений, он подполз к перилам и приткнулся спиной к балясинам. Глазные яблоки сухи как печеные, но боль уже терпима. Другое дело, что теперь болит все остальное, ломит и ноет. Пройдясь пальцами по ряду пуговиц на камзоле, юноша не обнаружил очков. Что ж... Нужно поискать хотя бы обломки и осколки. Но удача выказала расположение, когда нашарил на полу невредимую оправу. Он поднес ее к ночному светилу и не нашел трещин на линзах, в которых диск луны выглядел меньше и плотнее, будто камешек.
   На высоте своего роста юношу снова зашатало. Он побрел неустойчивой походкой в сумрак опочивальни; сваг погладил от челки до макушки. Темень такая, что очки без надобности. Незначительна польза от ланцетных окошек, из которых стремятся косые млечные лучи; пылинки витают в них крупицами мрака.
   На ощупь возвращаясь через анфиладу, гость постоянно ударялся о мебель: сначала что-то хрупкое разлеталось осколками, а в последней комнате загрохотали пирамиды чугунных кастрюль, попадали, целясь по сапогам. Когда страдалец, наконец, вывалился на балкон внутри зала, кованые перила спасли от падения в пустоту атриума.
   Там, с высоты, гость узрел секрет напольной мозаики. Маленькие дятлы, - символика из геометрических фигур, - сделаны из фосфоресцирующего материала. Тройные ланцетные окна расположены так, что серебристые лучи анимирует их замедленный полет. Лунный прожектор перемещается по небосводу, и поэтому силуэты птах, некогда блестящие на свету, медленно растрачивают матовое сияние в тени. И вновь напитываются им в лунном следе следующего окна.
   Запечатленная динамика, вдобавок, скопированная зеркальным потолком, восхитила гостя.
   - Гипер-Слоу-Моушен, - обронил он, придерживаясь за поручень и нащупывая мыском начало лестницы. Примерившись к ширине ступеней, юноша пошел быстрее, усмехаясь над нелепостью терминологии в воссозданной эпохе.
  
   Когда вестибулярный аппарат прекратил капризничать, юноша стал увереннее держаться курса через коридоры и проходные. Винтовая лестница тонкой угловой башни вывела на боевой ход крепостного вала. На открытом пространстве ветер засвистел в уши и стал дергать полы кафтана, будто попрошайка.
   Прозрачный поток переливается через крепостную стену и водопадом стремится в бездну. Здесь юноша заметил еще один путеводный знак, оставленный девушкой - на каждом каменном зубце-мерлоне пламенеет головка смоляного факела.
   - Лучше бы подушку подложила на балконе, да одеяльцем приукрыла, - пробубнил юноша. - Тоже мне, радетельная и всезрящая...
   Все же, ее заботой освещен край, с которого не мудрено сорваться на брусчатку двора. Юноша попытался глянуть вниз, но слишком испугался магнетизма пропасти. Чтобы обрести твердость походки, он шел близко к факелам, трогая бугристые ашлары, из которых слеплены зубцы.
   Бросив взгляд на донжон, он увидел свет в окнах мастерской; сообразил, что в данный момент, зубило вгрызается в мрамор грядущей скульптуры.
   - Ишь как его окрылило, - сказал юноша неведомо кому, намекая на время суток, актуальное для сна. Встречи с хозяином гость теперь не желал, и дошел по стене к северо-восточной башне.
   Башня-колодец спроектирована с учетом вражеского наступления. На верхнем ярусе, в темной нише, кожаными ремнями перетянута специальная бочка; она набита камнями, чтобы без остановки нестись до конца винтовой лестницы, сметая преграды и не вылетая в дыру. Откосы бойниц направляют лучи света вниз - чтобы солнце слепило восходящего врага. Вдобавок, спираль из ступеней закручена против часовой стрелки, чтобы стена не мешала защитникам замахиваться оружием, а недругам - доставляла неудобство.
   Гость остановился перед дверью на втором ярусе. Закрыта. Навалился плечом - не поддалась.
   - Ну как? Благополучна попытка запереть воспоминания? - мысленно обратился он к хозяину крепости, как будто тот стоит позади.
   Юноша нащупал замочную скважину под скобой ручки, опустился на колени; луч блеклого света направлен весьма удачно. Гость достал из кафтана продолговатую коробочку с крючками и тонкими спицами. Поковырявшись в замке, извлек щелчок незатейливого механизма. Дверь отворилась в сторону взломщика, под сапогом скрипнул порожек.
  
   Просторная галерея библиотеки вытянулась глубоко вдаль; вдоль всей северной крепостной стены. Толстые стволы двухэтажных колонн выстроены в два ряда, подпирают свод капителями с рельефными фигурками дятлов. Столбы опоясаны кольцами канделябров; свет свеч озаряет просторный зал. Справа, - одна на другой, - три остекленные аркады с размахом дверного портала. Вся стена сверху донизу собирает головокружительную панораму из сегментов горного пейзажа. Слева расположены книжные стеллажи; на антресоли и под ней. Фолианты плотно прижимаются обложками, и длинные лестницы, похожие на рельсы со шпалами, тянутся к верхним полкам.
   В этом чертоге безвременья каждая книга вовлекает в капкан чтения. Сохраняя отстраненность, гость побрел вдоль стеллажей, скользя пальцами по корочкам переплетов. Здесь собран пласт знаний за весь период правления Его Величества. Юноша с насмешкой вспомнил одно из его "мудрых" изречений:
   "Человек сможет постичь себя, только если систематизирует абсолютно каждое событие за все время собственной жизни".
   - Ага, вперед. Самое забавное, что как только это сделаешь - выводы устареют в ту же секунду, потеряют актуальность, едва узнаешь что-то новое. Я бы предпочел оставить подобное хобби на закат жизни, а не на восход в зенит.
   В середине библиотеки обнаружилась антикварная школьная парта. Гость опустился на деревянный стул с резной спинкой и стал покачиваться на задних ножках, в отрешенных размышлениях не замечая тетрадь на столешнице.
   "Разнообразными способами крепость передает стремление хозяина к уединению, к отчужденности от бренной суеты, растлевающей высокую мораль. Многое пропитано духом противостояния, отчаянной защитой того, что считается вечным, являясь при этом столь ранимым. В архитектуре читается моральная усталость".
   Юноша закинул ноги на стол и руки на затылок. Пяткой сапога он сдвинул тетрадь, но и тогда не обратил на нее внимания.
   "Погода, прояснившаяся столь резко, говорит, что нечто лучезарное пришло извне, по силе подобное влюбленности... В дополнении к этой версии, мастер поглощен работой над новой скульптурой, стремиться перенести в работу излишки ярых эмоций. При всей совокупности разочарований в жизни, новому порыву посвятил себя с лихвой. Счел исчерпанными прошлые невзгоды и закрыл библиотеку на замок, всецело предаваясь новой надежде. И, судя по предвидению в слезах Музы, началась эпоха Последней Надежды".
  
   Словно желая усыпить гостя, духи библиотеки притушили свечи. Окна перестали отражать колонны и стеллажи; стал видимым предрассветный мир девственной природы. Мягкое свечение авроры наметило границу соприкосновения земли и небес, ломанную линию горных вершин.
   Передние ножки стукнулись в дощатый пол; юноша сел на стуле ровно, чтобы пролистать тетрадь. Лазурный свет из арки, недостаточный для чтения, наносит блики на стекло масляной лампы, похожей на бокал без ножки. Рука юркнула в карман кафтана.
   - Але-э... Оп!
   Фокусник тряхнул коробком спичек над ухом, будто погремушкой. Проворно, проделывая все одной правой рукой, юноша выдвинул картонную полочку, подцепил щепочку с серной головкой, тесанул по чиркашу; извлек огонек, что зашипел в зевоте и сладко потянулся спросонья, раскидываясь в стороны. Желтая танцующая капля потекла по жердочке, иссушая, оставляя позади черный загибающийся край с обугленной головкой - крошечным яйцом феникса. Юноша подкрутил колесико на лампе, выдвигая пропитанный маслом краешек фитиля; пересадил огонек в стеклянную вазочку и запер овальное окошко на миниатюрный крючок.
   Юноша настроил ровное свечение, в достатке озарившее парту. Гусиное перо торчит из металлического наперстка-стаканчика; рядом с чернильницей, закупоренной пробкой. Гость раскрыл черновик и прочел последнюю запись:
   "Да. Среди прочих обличий, у меня имеется сверкающий рыцарский доспех, помятый не столь драконами, сколь принцессами".
   Лицо скривилось. От афоризма смердит неосознанной апатией. Направление почерка не принадлежит королю-левше. Да и мысль его лишь отчасти - ее отредактировал ушлый писарь; составляя мемуары со слов протагониста, да только не без примеси собственного мнения.
   Юноша потянул ящик под столешницей. Замок воспрепятствовал посторонней любознательности, и оказался куда более стойким, чем дверной; но все равно - ненадежным под натиском пронырливого взломщика. Внутри ящик обит стальными листами, огнеупорными, оберегающими сакральные страницы чистовика, взлелеянные писарем. Гость начал читать и вскоре его затрясло от злости. Ложь! Дрянная ложь, искусно подогнанная под правду! Нет, даже не ложь, а хуже нее - кривда, нагло коверкающая факты.
   Пол задрожал, словно началось землетрясение. Юноша встрепенулся, уставился на дверь, за которой раздался грохот. Казалось, что вот-вот ворвутся латники, или боевой слон расширит проход в стене. Шум нарастает, учащается пульс незваного гостя; и вдруг затишье. Будто толпа врагов затаилась у замочной скважины.
   Оставив рукописи, юноша подкрался вдоль стеллажей, прильнул к двери со своей стороны. Ни звука не раздалось больше; гость с опаской толкнул кованую ручку.
  
   Отворясь на узкую щель, в которую и пальцы не протиснуть, дверь уперлась в оборонительную бочку.
   - Какого черта?
   Но как бы усердно юноша ни таранил дверь плечом, а затем и сапогом - преграда не шелохнулась. А ведь это - единственный выход из библиотеки.
   Однако альтернатива нашлась; глаза сначала прищурились, затем испуганно округлились. Ноги, слабеющие на каждом шагу, подвели пленника к оконной арке. Дрожащая пятерня прильнула к стеклу, за которым простираются леса и долы, а седовласые горы кажутся невысокими.
   Что ж... Такой вариант менее опасен, чем быть запертым в постылой библиотеке и в тысячный раз ворошить прошлое. Только действовать нужно быстро, чтобы не успеть одуматься.
   Гость метнулся к парте и обратно. Теперь в руках его стул, а свернутые в рулон листы чистовика торчат из кармана кафтана. Замахнувшись из-за головы, юноша обрушил деревянные ножки на стекло. Звонко разбилось окно, и треснул стул. Вандал продолжал орудовать им, слушая приятное позвякивание осколков, осыпающихся в бездну. Он очистил край арки от стеклянных зубцов и на том остановился. После, достал рулон чистовика и вышвырнул в пропасть. Белым голубем, кипа листов вспорхнула с руки; но будто раненая, с трепещущим шелестом канула вниз, разметая ворох перьев, что закружили в воздухе, опадая к подножию скалы.
   Рассвет выехал над горами на колеснице, запряженной горячими ветрами. Ретивые, они помчали с каменистых склонов, разгоняя туман долины, будто отару пугливых овец. Юноша ощупал бутовою кладку наружной стены, думая о том, что хозяин крепости, со своим паническим страхом высоты, никогда бы не отважился на подобное. Но глумясь над чужой фобией, сам же и с мольбой перекрестился.
   Он повернулся спиной к пропасти; держась за тонкую арочную колонну, высунулся наружу. Шероховатые камни беспорядочно выпирают из вертикали; истово дрожащие пальцы ощупали подходящий выступ, смахнули песчинки и вцепились.
   - Это не трудно... - убеждает дрожащий голос. - Плевое дело!.. Теперь нога...
   Он обшарил рельеф сапогом и понял свою ошибку. Пришлось вернуться, чтобы дерганными движениями разуться...
   - Так-то лучше.
   ...и начать испытание заново. Было несложно найти выбранные зацепы, но на этом все закончилось - тело отказалось переносить вес на стену. Правая рука намертво вцепилась в колонну, правая нога вообще онемела. Если удастся сделать следующее движение - обратного пути не будет.
   Зарычав сквозь зубы, горе-альпинист сделал неуклюжий рывок. Если бы не горячий порыв ветра, накативший от подножья и прижавший к стене - смерть оказалась бы печально нелепой.
   Мышцы враз затвердели, перестали повиноваться; а промедление превратило страх в панику. Царапая щеку и ухо о камни, дыша прерывисто, бедолага поднял взгляд к зубчатому краю, до которого двенадцать метров. Задача невыполнима. Мысль о возвращении рассудок встретил щенячьим восторгом. Но ему суждено разочароваться.
   Нет необходимости заглядывать дальше, чем на длину руки - этого достаточно, чтобы находить новый зацеп. Вот только тот, который приглянулся на первый взгляд, расшатался и вышел из паза. Юноша грязно выругался, отпустил булыжник в свободное падение; зато выемка послужила сначала рукам, потом ногам. Отбросив посторонние мысли, - чем увеличил шансы на выживание, - скалолаз всецело сконцентрировался на восхождении, ощущая далекие отголоски восторга.
  
   Языки пламени лижут промасленную тряпицу факела, высвечивают шлем, нагрудник и кольчужную юбку классической бригантины, навешанную на металлический каркас.
   Писарь, поднесший огонь к доспеху, одет в заношенный балахон из черной парусины, больше походящий на рясу. Капюшон задернут до выпирающего лба; под ним недобро сверкаю свинячие глазки, которые неверяще уставились на боевое облачение. Он принюхался.
   - Новехонький...
   Лопата курчавой бороды касается стальных пластин, ноздри чуют запах кожи соединительных ремней. Спрятанные в усах, губы писаря подрагивают от отвращения. Как же ему тошен этот запах, ненавистен блеск отполированного металла! Смять! Смять немедля! Человек с факелом лихо размахнулся молотом.
   Замах нацелен в шлем, и молот почти настиг цель, как вдруг вредитель замер и, - моргая нервозным тиком, - прислушался к тишине. Ловушка библиотеки сработала!
   Порча доспехов подождет; писарь поставил молот на пол, заспешил по коридорам, шурша подолом. Он не мог начать радоваться оказии, не убедившись лично и доподлинно.
   Неприятные подозрения закрались, когда, - проходя мимо донжона, - услышал постукивание из мастерской. Если владыка не в библиотеке, тогда кто посмел? От нетерпения срываясь на бег, писарь ворвался в северо-восточную башню со двора. Лестница закручена спиралью вверх по стене; со второго яруса свисает бечевка; он дернул за нее. Брусок, связанный другим концом веревки, вылетел в провал; и следом загрохотала бочка, скатываясь донизу. Писарь обмотал упавшую подпорку, спрятал улику в тени; сигая через две ступени, взлетел к библиотечной двери. Заносить факел в святыню не посмел; выбросил на дно башни и зашел. Пучеглазо озираясь по сторонам, крикнул дребезжащим голосом:
   - Кто здеся?! Покажись!
   Ветер ответил ему свистом, врываясь в сквозную арку.
   - Батюшки святы... - запричитал писарь, сделал несколько шагов, но замер на полпути. Он увидел небрежно брошенные сапоги лазутчика. Хватаясь руками за голову, писарь опрометью бросился к письменному столу. Ящик выдвинут. Пуст. Пальцы на голове сжались в кулаки, больно защемляя волосы. Писарь сдавленно взвыл, выпучил глаза, будто сом. Отчаянный, кинувшись к полой арке, через которую скрылся беглец; но высунувшись наружу, застал лишь его пятку, и то в последний миг перед тем, как она благополучно скрылась за краем крепостной стены.
   Писаря охватил мандраж, он не задумываясь погнался в обход. Но выход из библиотеки преградила особа с диадемой на голове.
   Нервно ломая пальцы, писарь елейно поклонился.
   - Здрасьте, Ваша Светлость...

0.4

  
   Валентин отложил стамеску, крутанул ручку тисков, чтобы ослабить стальную хватку. Подставляя заготовку под свет лампы, придирчиво осмотрел, как тень ложится на гранях. В руках лишь "кокон", но умелец видит "бабочку" внутри. Сторонний зритель потерялся бы в догадках, рассматривая горбатый полумесяц с асимметричными рожками. Работа над шедевром только началась.
   Утомление съело избыток эйфории от вдохновения, и наступило удовлетворение от проделанных стараний. Нет ломоты в пояснице и плечах, живот безропотно терпит голод. Валентин прибрался на рабочем месте, сложил очки в футляр. Он подошел к шторам и отдернул их в стороны, открывая эркерное окно. Юноша узрел рассвет.
   Валентин распахнул фрамугу, чтобы вдохнуть лакомый прохладный воздух. Малышня резвится на утренней прогулке в детском саду, пронзительно верещит веселыми мартышками - ни слова не разобрать. Улыбка сама просится на губы юноши. Время будто пошло с нового рубежа; этот момент исполнен негой, легкостью.
   Теперь его ждет постель, на которой он с наслаждением растянется, подомнет подушку, и окунется в туманное сновидение о замке на скале.
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com М.Юрий "Небесный Трон 3"(Уся (Wuxia)) А.Кутищев "Мультикласс "Союз оступившихся""(ЛитРПГ) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) Н.Самсонова "Сагертская Военная Академия"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала! или Жена для тирана"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) Я.Ясная "Невидимка и (сто) одна неприятность"(Любовное фэнтези) Т.Мух "Падальщик"(Боевая фантастика) К.Кострова "Кафедра артефактов 2. Помолвленные магией"(Любовное фэнтези) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"