Все описываемые в романе события - вымышлены и происходят в виртуальной реальности.
Любое созвучие употребляемых в романе имен и фамилий с именами и фамилиями реально существующих людей - случайно.
Любое сходство персонажей романа с реально существующими людьми - случайно.
Любое совпадение происходящих в романе событий с реальными событиями - случайно.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Истоки
Милицейский генерал буркнул что-то неразборчивое и водитель остановил машину - место для зимней рыбалки было выбрано. Подледный лов заспанной рыбы был третьим по значимости из любимых развлечений генерала - соответственно, после водки и девочек. Жена на этой символической лестнице удовольствий стояла на предпоследнем месте, а последнее занимала издавна мучившая его подагра - какое ж от нее удовольствие.
Неуклюже вывалившись в зимнем армейском обмундировании из служебной автомашины "Вольво", генерал, не теряя времени, решительно принялся за дело. А любое дело, следуя давно устоявшейся милицейской традиции, положено было начинать с брани, и генерал отнюдь не собирался эту традицию нарушать.
- Твою мать! Костылев!
- Я! - Вывалившись с заднего сиденья с другой стороны автомашины, к генералу подбежал молоденький сержант невысокого роста. Он вытянулся во фрунт: - Слушаюсь, товарищ генерал!
- Еще раз твою мать и всех сестер с ней заодно! Почему не помог начальнику выйти! Кто должен открывать мне дверь! Какой я тебе, в жопу, товарищ! Что за панибратство, я тебя спрашиваю! - Генерал здорово раскраснелся - то ли от легкого морозца, то ли от напускной ярости, то ли от изрядного количества принятой по дороге на рыбалку водки - это тоже была славная традиция, которую не он придумал, и которую не ему было ломать.
- Так я же... - растерянно захлопал длинными, по-девичьи пушистыми ресницами сержант. - Так вы же...
- Молчать! - заорал генерал, теперь уже, кажется, начиная заводиться по-настоящему. Он очень не любил, когда ему начинали в чем-либо перечить, как, впрочем, и другие чины его серьезной организации. А в особенности, когда это делали какие-то всего лишь сержанты, не говоря, естественно, о людях совсем уже никчемных, гражданских. - Молчать, я тебя спрашиваю! Ты почему!.. Что еще за!.. Какой я тебе!.. Ат-т-твечать!
- Вы же сами запретили! - удалось наконец вставить Костылеву. - Сколько раз повторяли: не пидор же вы какой-нибудь, чтобы ручку вам на выходе подавать!
Генерал лишь отмахнулся - теперь его внимание привлекла ехидно улыбающаяся физиономия водителя, который явно потешался над попавшим в такой переплет Костылевым.
- А ты, твою мать! Чего жопу рассиживаешь! Где мои снасти!
Водителя словно ветром сдуло со своего сиденья. Не более чем через секунду он уже протягивал изумленному генералу ящик с рыбацкими принадлежностями, при виде которого лицо начальника покрылось теперь уже пунцовыми пятнами.
- Т-ты... ты издеваешься! Это... это черт знает что такое! Я что, по-твоему, должен таскать за вас все эти игрушки? - Неожиданно генерал оборвал свою гневную тираду и пристально вгляделся в сторону озера, на льду которого маленькими черными пятнышками обозначились фигурки рыбаков, склонившихся над лунками. - Сколько до озера? - спросил он совершенно нормальным тоном - кажется, все необходимые формальности были соблюдены, подчиненные получили небольшой разнос, и ему уже не терпелось порыбачить.
- Метров семьдесят! - четко отрапортовал Костылев, в то время как хитрый водитель уже успел шмыгнуть куда-то с глаз долой вместе с рыбацким ящиком.
- Твою мать! - скорее по инерции рявкнул генерал. - А то я сам не знаю! Учить меня будешь, сопляк! Хорошо, делайте свое дело. Все как обычно. - Он вяло отмахнулся от возможных вопросов, с натужным кряхтеньем забрался обратно в салон, и его рука нетерпеливо зашарила по заднему сиденью - где-то валялась начатая бутылка водки...
Разомлевший генерал одобрительно смотрел, как взад-вперед, от машины к озеру, бегают запарившиеся сержанты, вытаптывая для своего начальника дорожку в снегу.
- Так-так! Веселей! Молодцы! - подбадривал он подчиненных, когда те оказывались возле машины. - Темпа не снижать! Это вам служба в милиции, а не... - Он не смог так сразу придумать подходящего, со знаком минус, антагонистического сравнения и, крякнув, просто в очередной раз приложился к горлышку стремительно пустеющей бутылки. Подпитанные водкой нейроны функционируют куда более продуктивно - твердо подтвержденный множественными милицейскими экспертизами факт. - Да быстрей же, быстрей! Я не собираюсь просиживать тут до... до хрена, в общем. Мне нужна рыба, чтобы отчитаться перед женой!..
- Стоп! - неожиданно скомандовал он, когда взмокшие подчиненные в очередной раз поравнялись с машиной. Тяжело дышащие, те мгновенно остановились, с надеждой глядя ему в лицо - кажется, сейчас шеф позволит им немного передохнуть. От их багрово-потных физиономий валил густой белый пар. - А ну-ка вот ты! - Генерал ткнул пальцем в шофера. - Быстро схватил ящик со снастями и... нет, стоп! Ящика тебе маловато, пожалуй, будет. Значит, быстро снял с машины аккумулятор и побежал! А ты... - Он задумался, глядя на застывшего в тревожном ожидании чего-то для себя неприятного Костылева. - Ты не стой, как мудак, а быстренько достал из багажника ящик с водкой и побежал вслед за мудаком первым. Исполнять! - рявкнул генерал и тут же по-отечески ласково добавил, поясняя: - Нечего бегать налегке. Это, ребятки, все-таки служба, мать наша. Да дорожку протаптывайте пошире! - крикнул он уже в спину натужно побежавшему под веселый аккомпанемент звона водочных бутылок Костылеву. - Или вы считаете, что ваш генерал похож на балерину?
Когда веселое стеклянное бряцанье приблизилось к машине в четвертый, кажется, раз, генерал неровно всхрапнул и открыл глаза.
- Готово? Ну, пошли, половим чего-нибудь, что ли...
- Ага, эта у тебя вышла совсем уже ничего! - ворчливо похвалил генерал, присматриваясь к идеально ровной лунке, просверленной водителем с помощью коловорота. Тот, как и Костылев, давно скинул с себя ватную одежду и стоял теперь в одном нательном казенном белье, размышляя, не скинуть ли и его тоже. - А-а-а... нет. Вишь, перехвалил я тебя, мерзавец! - Внимательно изучавший новую лунку генерал разглядел наконец какую-то шероховатость на ее гладкой ледяной поверхности. - Продолжай. Еще одну сверли! Да потом еще пяток-десяток про запас, чтобы зря не стоять! - Он опять отхлебнул из бутылки...
- Э-э-э... Мы зачем здесь? - Очнувшись через некоторое время, генерал с недоумением огляделся. Пока он дремал, сидя на рыбацком ящике, два сержанта, пользуясь столь благоприятной возможностью отдохнуть, лихорадочно курили сигарету за сигаретой, стремясь накуриться впрок. Оба отлично понимали, что вторая такая удача может выпасть не скоро или же не выпасть вообще - их отец-командир весьма неплохо держал спиртное; просто сейчас водка, наверное, легла на старые дрожжи где-то примерно недельного замеса - именно столько продолжался нынешний запой генерала. - Я кого, мерзавцы, спрашиваю!
- Товарищ генерал, разрешите... Товарищ генерал, мы на рыбалке, - осторожно напомнил ему Костылев, вполне справедливо опасаясь очередной вспышки начальственного гнева.
- Сам знаю, - пробурчал уже пришедший в себя генерал. - Учить меня, сопляк, будет! А то без тебя я б решил, что сижу в финской бане с девочками... А где рыба, мать вашу, если мы на рыбалке?
- Товарищ генерал, непосредственно к ловле мы пока еще не приступали, - все так же осторожно отрапортовал Костылев.
- Так чего тогда стоите, остолопы! - опять разъярился начальник. - Ждете особой команды?
- Вы еще не выбрали лунку, - подсказал сержант. - Без вас, товарищ генерал, мы никак не можем, не имеем права. Вдруг вам не понравится.
- Ни хрена-то вы без меня не можете, - уже беззлобно проворчал тот. - Ох, ребята... Из-за таких как вы, народ про нас анекдоты сочиняет. Чего, спрашивается, эту лунку выбирать! Возьмем, к примеру, эту! Чем плоха? А главное - она ближе других. Размотать снасть! Нет, отставить! Сначала мне надо к этой лунке подойти. Ну, чего стоите, рты раззявили! Тащите ящик.
Поднатужившись, два сержанта перетащили грузного генерала, восседающего на ящике, к самолично выбранной им лунке.
- Так, хорошо! - одобрил тот, глядя как споро разматывает Костылев леску. - Молодец сынок, я вижу, ты уже начинаешь кое-что в рыбной ловле понимать. Опускай мормышку! Ага, ага... Теперь подрочи-ка ее вверх-вниз, а я еще чуток отдохну. В общем, будет клевать - разбудите...
- Клюет, товарищ генерал! - осторожно потормошил его за плечо Костылев.
- Так подсекай, идиотина, чего опять рот раззявил! - Очнувшийся генерал выглядел значительно посвежевшим - сон явно пошел ему на пользу. - Опять ни хрена без меня не можете, лоботрясы, чтоб вас! - Оглядев голую мормышку, зачем-то потрогав ее пальцем, он выругался. - Почему темно? - нахмурился он, с недоумением посмотрев по сторонам. - Мы ж вроде как с утра выезжали?
- Так ведь время, товарищ генерал, - вытянулся в струнку водитель. - Вечер, потому и темно. Прикажете продолжать рыбачить?
- Отставить! Где водка?
- За вашей спиной, товарищ генерал.
- Так подать ее сюда, остолопы! Что она делает за моей спиной! А это кто еще прется?
Приблизившийся человек бомжеватого вида недоверчиво смотрел на почти полный ящик водки, стоявший перед грузноватым, хорошо экипированным, тщательно выбритым рыбаком.
- Мужики, может нальете? - не испытывая особых иллюзий относительно ответа, больше на всякий случай спросил он, кивнув на ящик. - А, мужики?
- Какие мы тебе мужики! - разъярился генерал. - Стоять! Смирно! Почему, скотина, не по форме? - Внезапно сообразив, что перед ним гражданский, он заметно смягчился - с гражданскими ему доводилось общаться не часто и общение с ними ему нравилось. - А что! Почему бы и не налить? Мужик ты, я вижу, хороший... Присаживайся, угощайся. - Идея пришлась ему по душе. Пил на рыбалке в обществе какого-то бомжа - будет о чем рассказать друзьям-коллегам в теплой служебной компании...
- Вот... А потом, когда сучары-менты замели меня в вытрезвитель, - продолжал свой рассказ простодушный бомж, уже изрядно принявший на грудь, - то я этим говнюкам и говорю... - Он сидел перед генералом прямо на снегу и, не веря своему счастью, с воодушевлением принимал из рук обслуживающего их Костылева стакан за стаканом.
- Стоп! - внезапно перебил его генерал и хитро прищурил правый глаз - левый с некоторых пор действовал плохо, временами отказываясь поддаваться управлению. Будь проклята та злосчастная драка в пивной, когда он, перебрав, почему-то вообразил, что находится в милицейском управлении и перед ним его в чем-то провинившиеся подчиненные, которым необходимо устроить строгий, но справедливый разнос, а обнаглевшие мужики из пивнухи решительно его в этом разубедили. - Что, не любишь ментов, а?
- А кто ж их любит? - все так же простодушно сказал мужик. - Ведь от этих козлов никому житья нету.
Генерал подмигнул ехидно улыбающимся сержантам.
- Ну-ну, продолжай. А налейте-ка ему еще...
- Так вот, - заканчивал развитие уже другой темы мужик, - стоишь, стоишь в подземном переходе возле вокзала, честно работаешь, люди неплохо подают... Подходит рэкет - ему дай. Подходит ментяра - ему дай тоже, да еще побольше, чем бритоголовому; и не дай бог тебе при этом хоть полсловечка вякнуть, он тебя тогда враз куда надо упечет. И если братков еще можно как-то разжалобить, то этих... Да ты, небось, сам прекрасно этих уродов знаешь. Не на луне, чай, живешь. А что мне после всех этих уплат остается самому? Шиш с маслом и остается. Вот так-то...
- Это к чему ты клонишь? - через некоторое время перебил случайного собутыльника генерал. Он нахмурился. - Что-то я тебя не пойму.
- А к тому и клоню! - подмигнул ему мужичок. - На хрена мне, спрашивается, платить всем бандитам сразу! Неужто дуболомы в погонах не могут управиться с дуболомами в спортивных костюмах? Прогнали бы их взашей, и брали бы с честных предпринимателей сами, а мне таким образом экономия бы получилась. И им хорошо, и мне.
- Ты что же, думаешь, с бритоголовыми так легко справиться? - добродушно засмеялся генерал, как раз возглавлявший в городе N отдел по борьбе с организованной преступностью. - И как же, по-твоему, тем козлам, ну, то есть ментам, надо это дело обстряпать?
- А очень просто! - самонадеянно заявил собеседник. - Ведь менты - тот же самый рэкет, те же вымогатели, только как бы узаконенные, в форме. Получается, что они точно такая же бандитская бригада, разве что при погонах и под покровительством государства. Те в спортивных костюмах, а эти в серых кителях, но суть-то одна, верно? И при этом за ментами сила, власть. Вот и пусть ихняя организованная бригада прогонит к едрене фене ту, самодеятельную. И все дела. Пусть забьют с теми стрелку, шуганут их куда подальше. Пусть ихний начальник... кто там у них, генерал, что ли... - при этих словах генерал опять весело подмигнул Костылеву, - встретится с ихним паханом да перетрет с ним все обстоятельно. Пусть генерал объяснит, что так мол и так, для двух бандитских бригад места в городе маловато, а посему здесь остается только одна. Наша, то есть. Потому что она более крутая и к тому же поддерживается государством и налогоплательщиками. Вот тебе, мол, бог, а вот - порог. И чтоб в ближайшие двадцать четыре часа духу вашего в городе не было! Или еще лучше: отправить их - как делают с нами, бомжами - на сто первый километр без всяких переговоров, и точка. Вот так. Очень просто.
- А ну-ка, налейте ему еще. Да побольше, заслужил! - распорядился генерал. Высказанная бомжом идея ему неожиданно понравилась. - Костылев, записать! - Он знал, что наутро наверняка ничего не вспомнит, а обмозговать столь интересную мысль явно стоило. Как там у него? В двадцать четыре часа? Для двух бригад места в нашем городе маловато? А что, звучит! Нет, определенно, в этом что-то есть. - Костылев! Записать, говорю, немедля!
- Есть! - Сержант достал блокнот и принялся быстро что-то в нем строчить.
- Эй, мужики, вы чего! - вылупился на них испуганный странными действиями собутыльников мужик. - Сдать меня хотите? Вы откуда, из ФСБ, что ли, будете?
- Не боись, рыбаки мы. Простые рыбаки. И тоже очень не любим ментов, - делая служебное, простовато-честное лицо, заверил его генерал. - Ты где живешь? Хочешь, подвезу? А по дороге примем на грудь еще! С хорошим-то человеком, отчего ж не поговорить... Костылев!
- Я!
- Мы что-нибудь поймали?
- Никак нет, товарищ...
- Товарищ Присяжнюк, - с нажимом произнес генерал и многозначительно кивнул в сторону изрядно опьяневшего мужика.
- Так вот, товарищ Костылев... Побегай по льду, найди кого-нибудь с уловом и выменяй у него рыбу на водку. Возьми одну... нет, пусть будет две бутылки. Черт с ним, гуляем сегодня.
- Товарищ... Присяжнюк! Так ведь рыбаки давно разошлись. Только мы и сидим.
- Исполнять!
- Есть!
Генерал задумчиво курил, дожидаясь появления гонца, и искоса поглядывал на собутыльника, которого уже окончательно развезло. Когда сержант вернулся с объемистым пакетом под мышкой, генерал посмотрел на подчиненного с укоризной, но ничего не сказал. Вздумал спорить со старшим по званию и опыту! Эх, сынок, сынок...
- Все, двигаем к машине. Только помогите мне, что-то я сегодня утомился. Рыбалка - она много сил отнимает, а в моем возрасте...
Два багровых от натуги сержанта, надрываясь, тащили в темноту ящик с восседающим на нем генералом и не уставали радоваться, что заранее протоптали в снегу достаточно широкую дорогу. Оказывается, заставив подчиненных сделать это, генерал о них же и позаботился, а им казалось - гоняет от нечего делать.
Генерал же, пребывавший в весьма неплохом расположении духа, весело болтал в воздухе ногами, обутыми в новехонькие теплые валенки, подбадривал подчиненных задорными криками и рассказывал им анекдоты про тупых ментов. Сзади, пошатываясь, плелся окончательно обалдевший мужик. От водки он обалдел, или от столь фантастически-нереального зрелища, наверняка затруднился бы ответить и он сам.
- Вот это да! - ахнул он, заметив роскошную иномарку. - "Вольво"! Новая! На такой я еще ни разу в жизни не катался! Вы, наверное, большим министром будете, никак не меньше? - Он неожиданно посерьезнел и перешел с генералом на "вы". - А в салоне как, тепло, мягко?
- Слушай, Колян, зови меня на "ты", как раньше, - попросил генерал, - знаешь, не люблю я этих чинопочитаний. - И ответил на все вопросы разом: - Какой там - министром... Работяги мы, простые работяги. Я слесарь, эти двое - мои ученики... В салоне - тепло и мягко, точно. А не катался, так сейчас прокатишься - проблем-то.
- А этого куда девать? - спросил Костылев, когда они с водителем насилу запихали разомлевшего начальника в салон. - Нешто и впрямь покатите оборванца в машине, а, товарищ Присяжнюк? У него, может, и блохи имеются. Вы посмотрите на его одежу.
- Обещал - прокачу! - твердо ответил тот. - Я слово держу! И блох не боюсь - еще не хватало! Боевому генералу бояться каких-то мандавошек - ты соображаешь, о чем говоришь? - Он на мгновение задумался. - Короче, суйте его в багажник. Выполнять!
Ловко, в считанные мгновения скрутив упирающегося, что-то кричащего мужика, двое сержантов столь же споро и профессионально, на манер цирковых иллюзионистов, запихнули его в багажник - вся операция заняла у опытных стражей порядка не более полуминуты. А через полновесную минуту все уже сидели по своим местам, с улыбками прислушиваясь к жалобным крикам скрюченного в три погибели мужика. Кажется, тот орал что-то насчет какого-то произвола, но так по-прежнему и не догадывался, с кем ему посчастливилось столкнуться на льду.
- Можно трогать, товарищ генерал? - спросил водитель.
- Подожди, командир, не спеши... Скажи сначала, сколько собираешься снять с нас за проезд. - Генерал хитро прищурился, с удовлетворением отмечая, что у него заработало поврежденное некогда веко - очевидно, спиртное возымело свое обычное терапевтическое воздействие. - А то будто я вас, жуликов, не знаю. Начнешь возить по городу кругами, накрутишь на своем счетчике миллионы, а то и вовсе его не включишь... И вообще, у тебя имеется лицензия на частный извоз? - перешел он в наступление. - Что, нету? Тогда закрой рот и вези. Пока за так вези, а приедем, как-нибудь рассчитаемся. - И перегнувшись через сиденье, жарко зашептал Костылеву в ухо: - Пусть везет бесплатно, козел! Приедем в город, попросим его подрулить к нашему управлению. А там сунем голубчика в холодную, посмотрим, что он тогда запоет и каких денег захочет с нас взять... Трогай, шеф! - разрешил наконец генерал и откинулся на мягкую спинку сиденья, чувствуя, как у него поднимается настроение. Сегодняшний день складывался весьма удачно, а ведь еще далеко не вечер...
- Теперь налево, - уверенно распоряжался слегка оклемавшийся генерал. - Так... прямо... направо... ага, стоп! Сейчас покажу вам, салагам, где ваш генерал начинал свой славный боевой путь!
- Городской вытрезвитель номер двенадцать, - вслух прочитал Костылев табличку, прикрепленную на входе в мрачное серое здание с обвалившейся местами штукатуркой. - Я и не знал даже, товарищ генерал, что здесь вообще есть вытрезвитель. А тем более, что вы в нем когда-то...
- Ты еще многого в жизни не знаешь, сынок, - с мягкой не укоризной, но снисходительностью ответил тот. - Ладно, выгружайте этого говнюка, сейчас сдадим его по описи, пусть знает, как гнать волну на ментов.
- Сми-р-рна! - Бледный лицом младший сержант выстроил подчиненных и попытался что-то доложить, но генерал остановил его раздраженным жестом:
- Вольно, вольно. Где ваш главный? Кто таков?
- Лейтенант Журавлев, товарищ генерал. Он сейчас... Он это...
- В отключке? - подсказал генерал.
- Никак нет! Заболел! Ему неожиданно стало плохо!
- "Скорую", надеюсь, уже вызвали? - иронически осведомился генерал.
- Никак нет! Хотели, да он не позволил. Мужественный он человек, товарищ генерал! Вот, лечим пока своими средствами.
- Понятно, понятно. А ну-ка, примите этого голубчика. - Генерал ткнул пальцем в трясущегося от озноба мужичка, которого сержанты увесистыми подзатыльниками загнали в помещение. - Как прокатился, дружок? Понравилось? - ласково спросил его генерал и улыбнулся: - Значит, вздумал наезжать на ментов? Сейчас узнаешь, какими гостеприимными могут они оказаться. Короче, под душ этого урода! Под холодный! - распорядился генерал и мужик отчаянно заорал, пытаясь вырваться из рук вцепившихся в него работников вытрезвителя. - Думаю, с морозца ему там в самый раз будет. Мало не покажется.
- Ну а ты, голубчик... - через секунду напрочь позабыв о каком-то там бомже, чьи крики уже затихали где-то в конце длинного коридора, начал генерал. Он задумчиво посмотрел на работника вытрезвителя и усмехнулся - бледность того сменилась неровными красными пятнами. - Ладно, считай, вам повезло. Я сегодня не по форме, так, неофициально заскочил. Короче, тащи-ка, голубчик, водку и закусь! Да чтоб побольше и того и другого, понял? Расслабимся, так сказать, в неформальной обстановке.
- Как же, товарищ генерал? У нас ничего из спиртного нет. Разве мы можем себе позволить! На дежурстве не положено, мы соблюдаем. Мы...
- А-атставить болтовню! Делай, что говорят! А паршивца лейтенанта - ко мне! И чтоб мухой летел! Не очухается - и этого разгильдяя поставлю под холодный душ! Выполнять!
- Ясно. За двадцать лет так и не удосужились починить... Тогда не провожай, не надо. Где умывальник, я и сам знаю.
Два сержанта, не допущенные к общему столу, примостились на деревянной лавочке неподалеку, с завистью наблюдая за пиршеством коллег.
- Так как, летеха, у вас здесь с порядком? - пьяно допытывался генерал. Даже он уже изрядно набрался, несмотря на щедро отпущенные природой физические данные, стократно усиленные многолетними тренировками, так что ж было говорить о каком-то молоденьком лейтенантишке, сидевшим за столом с мокрыми взъерошенными волосами - несчастного уже трижды по приказу генерала, производящего неофициальную инспекцию вытрезвителя, ставили под холодный душ.
- В каком, простите, смысле? - Лейтенант старался выглядеть как можно бодрее, чувствуя, что его опять развозит и до четвертого комплекса водных процедур ему, кажется, оставалось всего ничего.
- В смысле - как насчет разъяснения их законных прав возмущающимся "милицейским произволом" интеллигентам и прочим бомжам.
- Ну, мы, вообще-то... Мы все согласно уставу, товарищ генерал! В строгом с ним соответствии, а также подчиняясь инструкциям внутренней службы!
- Эт-т ты мне брось! - раздраженно отмахнулся от явного вранья генерал. - Эт-т ты вон им можешь заливать, - он кивнул в сторону своих подчиненных, с интересом прислушивающихся к разговору, - со мной же изволь все как на духу! Иначе сейчас же отправишься принимать душ Шарко вслед за тем лейтенантом!
- Это как же, прикажете показать наглядно, что ли? - растерялся лейтенант, которого при одном только лишь упоминании о душе заранее пробрал озноб. И еще он не понял, какого другого лейтенанта имел в виду генерал. Кажется, из лейтенантов он был здесь в единственном числе. Хотя начальнику, конечно, виднее.
- Покажи, дружок, - согласился тот, - ты все правильно понял...
- Вот этот нарушал, - решил лейтенант, осмотрев своих клиентов. Ему показалось, что один из недавно доставленных и еще не определенных в камеру мужиков смотрит на него недостаточно уважительно. - Сомневался в законности задержания своей пьяной персоны и допускал прочие крамольные высказывания в адрес приютивших его органов. Нарушал с особым цинизмом, то есть, получается, и вообще...
Меньше чем через минуту дважды получивший по мордасам мужик сплюнул с разбитых губ тягуче-красную слюну.
- Э-э-э, брат... - разочарованно протянул генерал. - С таким отношением к службе ходить тебе летехой до пенсии по выслуге лет, это говорю тебе я, твой старший боевой товарищ. Вижу, учиться тебе, учиться и еще раз учиться, как завещал когда-то ныне незаслуженно забытый пролетарский вождь. А ну, выводи всех строиться!
Еще через пять минут просторное приемное помещение заполнилось нетвердо держащимися на ногах личностями, в недоумении таращившимися на подвыпившего мужика в ватнике, который уверенно отдавал распоряжения лейтенанту в форме. Как и положено в практике спецмедслужб, попадались и совершенно трезвые. Никто не жаловался - с чего бы? Это ведь лотерея, тут уж кому как повезет - план по вытрезвлению граждан города никто не отменял. Да и вообще - нынче власть народа, демократия. А милиционеры и есть простой правящий народ. Это прекрасно понимали все - и личный состав вытрезвителя, и его, вполне довольные добросовестным обслуживанием, гости.
- А теперь всем внимательно смотреть и запоминать! - проорал генерал и залихватски скинул мешающий свободным движениям ватник. - Второй раз показывать не намерен... А ну, мужики, па-а-аберегись! - азартно выкрикнул он, и его массивная фигура лихо врезалась в разношерстную толпу, под пинками милицейских работников наспех изобразившую какое-то подобие строя. Не успев ничего толком понять, мужики покатились во все стороны подобно кеглям, сбитым метким, увесистым шаром, запущенным умелой рукой профессионала.
- Я понял, товарищ генерал, - пристыжено пробормотал лейтенант, когда генерал запыхался окончательно и, заканчивая урок, повернул к нему раскрасневшееся лицо. - Правда, правда, я все понял... - Он попятился от двинувшегося к нему генерала, опасаясь, что тот примется теперь за него. - Держите же его, придурки! - крикнул он, когда генерал неожиданно стал заваливаться куда-то в сторону. - Не видите, устал человек!..
- Где я?
С трудом разлепив глаза, генерал повертел головой, недоверчиво осматривая знакомую, казенного вида обстановку. Если бы подобное предположение не было столь абсурдным, он мог бы даже допустить, что находится в...
- В вытрезвителе, товарищ генерал! - подтвердил его нелепые подозрения мгновенно вскочивший с соседнего топчана Костылев. С другого вскочил заспанный водитель.
- Как! - бешено взревел, тоже вскакивая, генерал. - Кто посмел? Меня, генерала, начальника отдела по борьбе с бандитизмом приравнять к какому-то недоношенному гражданскому! Да я их всех в порошок! Стоит мне только вызвать сюда свою спецгруппу по освобождению заложников...
Какое-то время он бушевал и даже бил ногами в незапертую железную дверь, пока подчиненным не удалось, наконец, его угомонить, путано рассказав об их вчерашних приключениях.
- Да, и вот еще, - вспомнив, сунул ему какую-то бумажку Костылев. - Вчера распорядились записать.
- Что за хрень такая? - опять побагровел успокоившийся было генерал, с недоумением всматриваясь в исполненную мелким почерком, а посему особо раздражающую похмельный глаз, писанину. - Какая еще, на хрен, братва? Какие еще, на хрен, терки-стрелки! Что еще за слияние двух братских бандитских структур! Что за пахан-генерал! Кто придумал?
- Велено было записать! Вами же и велено, - пожав плечами, козырнул Костылев. Он протянул к бумажке руку. - Прикажете немедленно порвать?
- Не надо! - Генералу вдруг опять показалось, что во всем этом что-то есть. Тем более, что где-то в глубине болезненно гудящего мозжечка постепенно начинал брезжить просвет, ему уже смутно припоминался какой-то интересный разговор, произошедший на льду с каким-то зачуханного вида мужичком. Стараясь не помять, генерал осторожно засунул бумажку в карман и нахмурился. - Водка осталась?
- В машине имеется вчерашняя, которую брали на рыбалку для сугрева! - отчитался Костылев. - А здесь, у них, только крутка, от которой вас вчера так развезло. - Прикажете подать нашу?
- Отставить! - подумав, решил генерал. - Пусть лейтенант угощает. Мы, как-никак, у него в гостях.
Вскоре веселье разгорелось с новой силой, а когда пришла новая, заступающая на дежурство смена, генерал и вовсе отчаялся когда-либо попасть домой...
****
- А потом, товарищ маршал, мы этой самой братве и говорим: вот вам, ребятки, бог, а вот порог, и чтоб в ближайшие двадцать четыре часа и духу вашего в городе не было! А вздумаете кочевряжиться - мигом попадете на сто первый километр! Для двух бандитских группировок места в нашем городе маловато будет! - почти дословно процитировал генерал на память гениальные слова случайного мужика, безвестного бомжа, учение которого, подобно учению тоже никому неизвестного когда-то Иисуса из Ершалаима, обещало вскоре перевернуть всю страну, или даже, скорее, весь цивилизованный мир, придав России невиданной силы толчок и столь же невиданной силы ускорение в неведомые и оттого еще более заманчивые дали.
Перед глазами генерала внезапно всплыло испитое лицо незнакомца, его горящие мистическим огнем глаза, и на какой-то краткий миг ему показалось... Ведь не зря церковники давно талдычат об очередном пришествии того ершалаимского бомжа на нашу грешную землю; по их подсчетам оно должно было произойти вот-вот, и, как теперь почти наверняка знал генерал, в этих своих подсчетах церковники ошиблись - пришествие сие давно произошло.
Лицо святого человека, которого он, нечестивый, по своей глупости и недомыслию осмелился поставить под холодный душ, писанное маслом, отчетливо просматривалось на невесть откуда появившемся перед глазами расписном древе, окруженном таинственно мерцающими ароматическими свечками. Видение было столь отчетливым, что генерала прошиб холодный пот - что же он, безумный, натворил? Кого ж он, выходит, засунул в багажник автомашины? Он хотел было на всякий случай немедленно перекреститься, но вспомнил, что не крещеный, да и маршал как раз смотрел на него, поэтому генерал в итоге не решился. К тому же он, как-никак, поил святого человека водкой, причем совершенно бесплатно, это ли не является искуплением его грехов?
Генерал решительно встряхнул головой, отгоняя навязчивое наваждение, тем более что маршал, кажется, начал что-то говорить.
- Так-так-так... - задумчиво пробормотал облаченный в маршальский мундир, лоснящегося лица человек, на прием к которому с таким превеликим трудом генералу удалось наконец пробиться. Когда он окончательно определился с докладом, выяснилось, что маршал отсутствовал целый месяц - кажется, вылетал в очень срочную и очень секретную командировку. И хотя по министерству упорно курсировали слухи, что маршал просто-напросто пребывает в очередном запое, к тому же его сильно, до синяков, в очередной же раз поколотила за это жена и ему просто было стыдно являться в таком виде на службу, генерал не желал этому верить - мало ли что на них, ответработников, наговаривают. И на него вон частенько тоже... Правда, на опухшем лице маршала ему и впрямь удалось разглядеть тщательно подретушированные синяки, но... Ведь их можно было заработать где угодно - да хоть бы и в той срочной секретной командировке.
- Значит, говоришь, братвоменты? - Маршал задумчиво перелистывал доклад, составленный лично генералом и с трудом уместившийся на сорока машинописных страницах, помеченных грифом "совершенно секретно".
- Или ментобратва, товарищ маршал! - отчеканил тот.
- Да ты садись, садись, Присяжнюк, - все так же задумчиво произнес маршал. - Присяжнюк, Присяжнюк... Из хохлов, что ли, будешь? - И не дожидаясь ответа, одобрил: - Что ж, хохлы - ребята хваткие, а хваткие люди нам нужны. А у тебя часом, нет сестренки-стрелочницы на таком ма-а-аленьком перегончике... дай бог памяти... ну да название не важно. Как-то раз я случайно выпал из поезда, так твоя сеструха приютила меня в своей будке путевого обходчика, обогрела, да еще и... Эх, какие у нее были груди! - крякнул, с удовольствием вспоминая, маршал. - А задница-то, задница! Было за что подержаться, не то что у нынешних худосочных вертлявых девиц. Точно не твоя?
- Никак нет, товарищ маршал! - гаркнул генерал, искренне сожалея, что той шустрой стрелочницей-обходчицей, так ловко угодившей зачем-то выпавшему из поезда маршалу, оказалась не его сестра. Да и вообще, не было у него, к сожалению, никакой сестры, пусть даже самой обычной, не хохлушки.
- Садись, говорю, Присяжнюк, - повторил маршал. - Не твоя, и хрен с ней, тем более что в итоге она избила меня скалкой и опять выкинула на мороз. Померещилось что-то змее грудастой с перепою. А я ведь без формы, в одних кальсонах... На ближайшей станции наполучался от наших же по мордасам. Приняли меня за распоследнего бродягу, - посетовал маршал, а генерал с облегчением перевел дух - как хорошо, что нет у него никакой сестры! Зачем ему такая, что избивает почем зря высшее милицейское руководство, а потом оно еще и попадает из-за нее в различные передряги? Такая неуправляемая сеструха со скалкой могла бы здорово подпортить ему карьеру. - Хрен, говорю, с ней, с той Присяжнючкой! Хохлушки - они ведь такие ревнивые, - махнул рукой маршал, но глаза у него при этом были мечтательные... А может, иметь сеструху все же не так уж и плохо, - окончательно запутался генерал. - Знаешь... А ведь что-то во всем этом есть. Ментобратва... Ты это сам придумал?
- Так точно, сам! - опять вскочил обрадованный похвалой генерал. Не брать же ему было в соавторы какого-то засранца бомжа, некогда ловко севшего ему во время рыбалки на хвост. К тому же, если быть совсем уж справедливым, за идею он расплатился с тем козлом со всей свойственной ему щедростью - водкой, бесплатной поездкой на комфортабельном автомобиле плюс услугами специального милицейско-медицинского учреждения. Тот и так должен быть век ему благодарен. - Осенило вдруг, понимаете. Не спал ночами, размышлял о судьбе страны, мечтал, как мы утрем нос Америке...
- Америке - это хорошо, - согласился маршал. - Думаю, придется теперь с этим делом пробиваться к Самому. - Он воздел палец кверху. - Времени, конечно, на это уйдет... Но дело того стоит, у меня на это нюх. Прокатит наша с тобой идейка - носить тебе мои погоны, а мне... Ладно, не будем загадывать, а то можно и сглазить ненароком. Все понятно?
- Так точно, товарищ маршал! - чуть было опять не вскочил в служебном рвении генерал. Он был рад, что к его докладу отнеслись с должным вниманием, да его стратегические выкладки по этому делу и действительно того стоили - генерал был в этом абсолютно уверен. Ну, а то, что его личная идея стала вдруг их с маршалом общей... Что ж, в любом деле имеются свои определенные правила игры. И маршальские погоны - это тебе не стопарик водки плюс поездка, пусть даже и в очень комфортабельном автомобиле...
Назад, в свой город N, он возвращался окрыленным, перепив на радостях всех посетителей вагона-ресторана скорого поезда N 132. Те наверняка будут еще долго вспоминать странного мужика, гулявшего в ресторане в несвежей майке и серых штанах при лампасах, пившего на брудершафт с немереным количеством человек без разбору, и блевавшего после этого в наглухо закрытое, законсервированное еще с зимы окно. Впрочем, после этого он блевал еще и в тазик, услужливо поставленный в его купе симпатичной грудастой проводницей. Кстати, попасть в этот чертов тазик с верхней полки, не забрызгав при этом спящего внизу гражданского зубоврачебной национальности, оказалось для опытного генерала не таким уж и трудным делом, хотя дантист тот в итоге и остался чем-то недоволен. Да и черт с ним, они ведь вечно чем-нибудь недовольны...
****
Президент России куском красного распаренного мяса возлегал на массажном столе, вокруг которого суетилась целая толпа подобострастно улыбающихся, беспрестанно кланяющихся личностей. Каждый из них желал хоть мимолетно попасться Хозяину на глаза, но те сейчас были устремлены строго вверх, в идеально ровный белый потолок.
- Кто здесь из людей? - слабым голосом поинтересовался Ець-Лин.
- Из людей - никого. Так, шваль одна... - Массажист деловито обрабатывал президентский живот в районе пупка. Его шустрые пальцы без устали бегали по багровой коже подобно шаловливым дланям представителя однополой любви. - Кажется, министр финансов, что ли. Потом этот... забыл, как же, черт, его. Наверное опять пришел отмазываться от тюряги - вон какой при нем портфель.
- Что, пухлый? - оживился Вседержавный.
- Да нет, какой там пухлый. Такой высокий, тощий. Да вы его прекрасно знаете. Черт, но как же я забыл фамилию-то...
- Портфель, спрашиваю, увесистый? - начиная проявлять первые признаки раздражения, оборвал его Ець-Лин.
- А, вы про портфель... - Не отрываясь от своего основного занятия, массажист скосил глаза в сторону. - Ничего себе такой, думаю, лимонов эдак на... в общем, на много. Он же когда-то лицензию на разработку недр Кузбасса у вас получил, так что, думаю, в портфельчике у него сейчас оговоренный процент этих недр, сублимированных сразу в бумажное состояние, минуя...
- Не умничай... Его первым ко мне на прием, - вяло распорядился Президент. - Я просто нутром чую, у него имеются ценные, направленные на процветание страны предложения.
Молодой человек в строгом костюме, стоящий рядом и внимательно прислушивающийся к каждому слову Хозяина, деловито чиркнул что-то в своем красивом блокноте.
- Кто еще?
Массажист принялся перечислять какие-то фамилии, но Ець-Лин только морщился с нескрываемой брезгливостью - все было не то.
- Стоп! - вдруг скомандовал он, услышав знакомую фамилию. - Поспелов, Поспелов, маршал... Это не тот ли, что держит много водки?
- Тот самый, Борис Николаевич. Вливает в себя литр, а потом требует подать еще, да с пивком, с пивком - так, мол, его уже не забирает. Зверь мужик.
- Хороший маршал, - с одобрением сказал Президент. - Такие моей стране ох как нужны! Записать этого, понимаешь, Поспелова на вторую половину дня, когда у меня пойдет самая что ни на есть работа. Все, хватит меня мять - небось, не бабьи булки. Пора приниматься за дело. Мне о стране думать надо. Она у меня огромная, сразу и не сообразишь, чего в ней только нет. Вот и думай...
****
Маршал Поспелов во все глаза смотрел на сидящего перед ним человека, которого вот так, живьем, не по телевизору, видел впервые в жизни. Доведется ли еще когда-нибудь? Первое лицо страны. Да еще какое лицо-то!
С красным картофельным носом и очень симпатичными, красными же прожилками на серой пористой коже. Кажется, есть ценный мрамор, который как раз из-за таких вот прожилок называется "Красный". Тоже приятно-пористый, шероховатый. Хотя, может, то и не мрамор совсем, может даже и вовсе какой гранит. Но ведь, черт побери, все равно красиво!
А детский слюнявчик, выглядевший на кряжистой президентской шее столь симпатично? А маршал и не знал, что Победоносный во время проведения деловых бесед пользуется слюнявчиком. Надо бы перенять, это очень практично. Да и модно, наверное...
Собравшись с духом, он заговорил.
- Обожди, обожди! - решительным взмахом руки остановил Ець-Лин начавшего было докладывать о цели своего визита маршала. - Давай-ка, брат, по-людски. Сначала, понимаешь, присядь. Небось, устал с дороги. - Он терпеливо дождался, когда Поспелов осторожно присядет в одно из плетеных кресел, расположенных вокруг плетеного круглого стола, установленного на просторной веранде правительственной дачи, и одобрительно кивнул: - Та-ак. Теперь представься. - И в ответ на недоуменный взгляд маршала пояснил: - Ты что же думаешь! Разве возможно всех вас упомнить? У меня ведь страна большая, мать ее чтоб. - Он сжал огромный кулак и потряс им перед лицом напрягшегося, враз проникшегося серьезностью обстановки гостя. - Без малого сто пятьдесят миллионов, понял? И что же, по-твоему, я должен каждого из этих двухсот, понимаешь, миллионов помнить по имени-отечеству? - Маршал, кажется, проникся еще больше, и Ець-Лин немного успокоился - по крайней мере, перестал трясти перед его носом багровым кулаком. - Подожди, подожди... Так ты из мусоров, что ли, будешь? - выслушав перечисление регалий попавшего к нему на прием, внезапно сообразил Президент. - Поспелов, говоришь, Николай Григорьевич? Ага... Значит, будешь просто Мыколой! Я, понимаешь, этой официальщины на дух не переношу, понял? Та-а-ак... А теперь на-ка, хлебани с дорожки. - Щедрой президентской рукой он налил Поспелову полный граненый стакан из объемистой бутылки "Смирновской". - Давай-давай, не тяни! - поторопил он, заметив, что маршал озирается - очевидно, в поисках закуски или запивки. - Президентское время - деньги. Некогда мне тут с вами, понимаешь. Двести, понимаешь, миллионов голов... - Борис Николаевич недоверчиво покачал головой. - Ага! Молоток! - похвалил он, видя, что маршал выпил до дна и даже не поморщился, только шумно выдохнул куда-то в сторону. - И как? Хороша водочка?
- Вообще-то, мне показалось, что это обычная крутка, - удивленно, словно сомневаясь в оценке, выданной собственными вкусовыми рецепторами, произнес тот. - Извините, конечно, если я ошибаюсь.
- Да нет, ты абсолютно прав, это крутка и есть, - не моргнув глазом подтвердил Ець-Лин и похвалил: - Вот это я понимаю, вот это маршал! Надо же, так точно определить! Экспертиза, понимаешь, в полевых условиях! Пока в моих силовых структурах служат такие люди, страна может спать спокойно. Ну, и еще потому, что я о ней думаю, - скромно добавил он. - А насчет "Смирновской"... - Он развел руками. - Где ж мне ее взять, настоящую? На такую не хватит и моей президентской, понимаешь, зарплаты. Потому-то обычную крутку я и залил в красивую бутылку. Ну, для форсу. Да ты пей, пей, не сомневайся, - успокоил он понимающе кивнувшего маршала, - штука хорошая, я ведь исключительно ее и потребляю. Давно потребляю, и ничего. Разведенка из отечественного спирта-ректификата получше любой заморской "Смирновской" будет... Стоп, стоп! - опять остановил Вседержавный опять начавшего было что-то говорить Поспелова. - Это брат, была всего лишь штрафная, для разгона. Теперь давай-ка со мной, за мое президентское здоровье! Ну, будем? - Теперь в унисон весело забулькали одновременно уже два стакана, Президент шумно отрыгнул, пригляделся к побагровевшему лицом маршалу и хитро прищурился: - А ты, Мыкола, не прост. Хорошо, понимаешь, держишь! Как, засиделся, поди, в маршалах-то? Такие люди, навроде тебя, мне в аппарате - во как нужны! - Он рубанул себя ребром ладони по горлу. - Крепкие, выносливые, ориентирующиеся в сложной международной обстановке и умеющие плодотворно работать... - Он задумался на время, барабаня пальцами по столу, затем опять, с вернувшейся во взгляд недоверчивостью, уставился на собеседника. - Значит, говоришь, ты у нас по ментовской части будешь?
- По ментовской, - подтвердил тот.
- Надо же! - поразился Президент. - Ска-а-ажите пожалуйста! У мусоров, оказывается, даже свои маршалы имеются! Совсем как в настоящей военной структуре!
Он опять замолчал, наверное переваривая столь неожиданную для себя информацию, а Поспелов, глядя на Президента во все глаза, покрылся холодной испариной, испытывая нехорошие предчувствия. А ну как возьмет да и упразднит к чертовой матери его маршальскую должность и вообще, всю систему МВД в целом, лишив его звания и подчиненных... Да нет, не может такого быть, - возражал он себе, но успокоения все не приходило. Оставалось только надеяться, что каким бы непредсказуемым ни был российский Президент, вряд ли он дойдет до такой степени цинизма, чтобы развалить столь нужную стране организацию и тем самым лишить хорошего человека куска его нелегкого хлеба. Тем более, наверняка знает, как дороги ментам их погоны - то единственное, что у них в полной опасностей трудовой жизни вообще есть. Его личный тайный счет в благословенной стране гномов был как бы не в счет - на то он и тайный. Да и личный тоже.
- Да погоди, погоди ты со своим докладом! - недовольно поморщился Президент, уловив очередную попытку Поспелова заговорить. - Погода, погода-то какая. Ты вслушайся...
Они долго сидели, прислушиваясь к громкой перебранке соседей по правительственной даче - кажется, это семья премьер-министра выясняла, где две ночи подряд шлялась их малолетняя дочь. Затем, когда скандал плавно перешел на другие бытовые темы, уже без упоминания фамилии загадочного Друкера из специального триппербара для высоких должностных лиц и членов их семей, которому надоело кого-то покрывать и который грозил продать какую-то интересную информацию газетчикам, стало уже не так интересно и Президент внезапно посуровел лицом. Он налил еще по стакану продукта и, утерев после его принятия рот ладонью, строго напомнил:
- Время, Мыкола, время! Мне еще о стране думать надо. Давай, выкладывай, что у тебя наболело, с чем прикатил ко мне аж в самую матушку-Москву... - Он решительным жестом отстранил листки подсунутого маршалом доклада и нахмурился: - Валяй своими словами, да покороче. Время - деньги...
Маршал Поспелов с волнением ждал приговора Президента, а тот задумчиво все глядел и глядел куда-то вдаль.
- Слушай... Эт-та, понимаешь... Сам придумал? Шта?
- Сам, - не моргнув глазом подтвердил маршал после короткой паузы. Наступил самый ответственный момент: если Президенту не понравилась предложенная им идея, не сносить ему, как придумавшему какую-то нелепость, головы. Если же... Но он просто нутром чуял - понравилась! - Сам, - окончательно утвердившись в сделанном выборе, еще более четко повторил он.
- Ну шта же... Тогда давай еще по одной!
Президент выпил первым, одобрительно крякнул, тут же самолично наполнил стаканы вновь, а подбежавший холуй мигом сменил опустевшую литровую бутыль на другую, полную, запотевшую. У маршала отлегло от сердца.
- Еще по капельке, Борис Николаевич? За страну?
- За демократию! - согласился тот. - Кстати, Мыкола... А как ты ее, эту самую демократию, понимаешь, а? - Президент хитро прищурился и его маленькие глазки на время совсем скрылись за громадными мешками на одутловатом отчего-то лице. - Шта?
- Как эту... как вседозволенность в неких, установленных лично Президентом рамках, то есть, в пределах некой, им лично дозволенной вседозволенности? - неуверенно предположил не готовый к такому каверзному вопросу маршал, и Президент, перегнувшись через стол, одобрительно хлопнул его по плечу:
- Соображаешь! Нет, все-таки заберу я тебя к себе в аппарат, еще попомнишь мое твердое президентское слово! Нечего тебе просиживать зад у себя там...
- В Москве, - осторожно подсказал маршал.
- Ну да, у себя там в Москве, - согласился Президент. - А у нас тут знаешь как весело? У нас тут в Москве и певцы, понимаешь, всяческие выступают, и водка подешевле будет, и даже клоуны в цирке имеются. Тут у нас и Алка, понимаешь, поет, и Пудачева тоже, и этот, как бишь его... ейный муж-болгарин, в общем. Потом еще этот, как его...
- Кенеровский? - интуитивно догадался Поспелов.
- Во-во, он самый, - обрадовался подсказке Ець-Лин и одарил маршала таким теплым взглядом, что у того радостно зашлось сердце. - Знаешь как за душу берет? Эт-та... как там у него... Братва, не стреляйте друг в друга, - слегка сфальшивив, затянул Президент и вдруг поразился: - Слушай, а ведь этот, понимаешь, чертяка в самую точку попал, а? Как раз по нашей с тобой теме. Насчет братвы. Как думаешь, можно этого Кенеровского представить к Герою России? Не рановато ли, не слишком ли молод?
- Да нет, в самый раз, - одобрил маршал и перевел разговор на волнующую его тему: - Так значит, вам понравилась моя идея?
- Ты эт-та, Мыкола... Фуражку-то сними, - неожиданно сказал Президент. - Не люблю я этой вашей мусорской формы, есть, понимаешь, такое дело. Еще с молодости не люблю, с тех пор как... Впрочем, неважно! - Он махнул рукой и скривился. - Что было, то было, я на вас, говнюков, зла не держу. Только вот по морде-то зачем? - вдруг с надрывом спросил он. - А если на весь город только два туалета, а дуры-бабы выгнали из студенческой общаги, а пять литров выжранного пива так и подпирают, так и подпирают, а? Это тебе что, шутка? Тоже мне, нашлись, понимаешь, недотроги, - вдруг интимно подмигнул он Поспелову, - уж и не ущипни их, понимаешь, за те самые места... И с какого-такого этого самого рожна такие дуры решили поступать в институт? Зачем им институт, если разыгрывают из себя, понимаешь каких-то... Ходячая, понимаешь, невинность. И это на третьем-то курсе института! - возмутился он и, нахмурившись, с сомнением добавил: - Или университета, что ли. Источника знаний, в общем, мать его.
Маршальское сердце ушло в пятки. Кажется, Президенту довелось когда-то - скорее всего еще будучи студентом то ли института, то ли университета - нарваться, и теперь... Неужели из-за какого-то давнишнего глупого эпизода и каких-то нерадивых, недостойных носить почетное звание милиционеров сослуживцев, которые не смогли разглядеть в отливающем в подворотне молодом забулдыге будущего Президента России, вся его, маршальская, до сих пор успешная карьера вдруг полетит к чертям? И это сейчас, когда перед ним открылись такие заманчивые перспективы! Сволочи, взять и ни с того ни с сего избить ни в чем неповинного человека - настоящий произвол! А ведь тот наверняка пробовал объяснить им по-человечески и про туалеты, и про пиво, и про студенческую общагу с тупыми третьекурсницами-недотрогами. Нет, все-таки есть в их рядах затаившиеся негодяи, которые порочат всю систему в целом!
- Прикажете немедленно разыскать мерзавцев, посмевших поднять руку на Первое лицо страны? - хрипло спросил Поспелов, отдавая себе отчет, что его судьба висит сейчас на волоске. - Я немедленно подниму архивы и... - Он достал носовой платок и вытер струящийся по лбу пот.
- Шта? - очнулся от каких-то мыслей Президент. - А-а-а, ты об этом... Да хрен с ними, маршал. Я, по большому счету, зла на твоих не держу. К тому же, я ведь тоже не какой-нибудь лапоть деревенский, так что хорошенечко съездить одному из ваших по морде я тоже успел, а потом мне еще посчастливилось убежать из сушилки, так что в итоге очень даже легко отделался. Даже бумага в институт не пришла, так вот мне подфартило. В тот раз не пришла, - уточнил Президент. - Ну, или в университет, - кажется, решив быть еще более точным, добавил он. - Эх, какое было время! - тут же взгрустнул Президент. - Тяжелое, трудовое, голодное, но одновременно и счастливое, потому что светоч знаний, он ведь... Он... Короче, ты понял.
- Значит, претензий к органам не имеете? - опять вытирая со лба предательски проступивший пот, с облегчением подвел итог маршал. - Начистили одному из наших морду, и квиты? Я вас правильно понял?
- Правильно, - подтвердил Ець-Лин. - Знаешь, как я тому приставучему менту врезал? - Он рассмеялся. - Небось надолго запомнит, сытая, понимаешь, милицейская морда! Не про тебя, конечно, брат Поспелов, будет сказано, - счел нужным добавить он и маршал смущенно кивнул. - Что, не веришь?
- Почему? - Тот посмотрел на кулаки Самого, прикинул. - Очень даже верю. Значит, недостойный носить погоны негодяй наказан, получил по заслугам, - подвел итог он.
- Знаешь, а ведь я и сейчас могу тебе кое-что показать! - Глаза Ець-Лина внезапно загорелись и маршал понял, что его ожидает какой-то невероятно экстравагантный сюрприз - Первое лицо страны, как оказалось, было гораздо на неожиданные выходки. - Прям щас! Есть еще порох в пороховницах! - Эти его подозрительно заблестевшие глаза оценивающе скользнули по плотной маршальской фигуре и тот неожиданно почему-то почувствовал себя неуютно. Как-то совсем некстати ему вдруг вспомнилось, что у Президента отменное, попросту даже железное, здоровье. - Любому набью морду, да так, что...
Поспелов подобно загипнотизированному смотрел на огромный, плотно сжатый кулак, которым Президент потрясал зачем-то именно перед самым его носом, и без каких бы то ни было видимых на то причин как-то не к месту вспоминал жену, детей, которых еще так и не успел прочно поставить на ноги и которые тянули последнее из его скромной маршальской зарплаты... Надо же обнаглеть до такой крайней степени, чтобы открытым текстом прямо по телефону требовать из своего чертова Оксфорда, чтобы он немедленно открыл им доступ к швейцарским кодированным счетам, словно он не обычный служивый человек, а по меньшей мере какой-нибудь финансовый воротила с Уолл-стрит, и кроме самой дорогой его сердцу вещи, своего серого милицейского кителя, с которым он не расстался бы и под угрозой лишения жизни, взаправду имеет за душой еще что-то, к примеру какие-то мифические кодированные счета!
- Очнись, говорю, брат Поспелов! - неожиданно прервал его неуместные размышления задорный голос Президента и, придя в себя, маршал с облегчением обнаружил, что наводящий страх багровый кулак, зависавший перед его лицом, направлен уже совсем в другую сторону - в направлении какого-то тощего сутулого очкарика, который, испуганно сжавшись, приближался к Президенту с таким видом, словно шел на убой. - Сейчас, брат Поспелов, я тебе кое-что покажу! - одним мощным рывком сдергивая с себя рубаху и не замечая, как отлетают, треща, пуговицы, азартно выкрикнул тот. Маршал невольно поежился - настолько внушительно выглядел возбужденный Президент. - Это мой спарринг-партнер! - представил тот долговязого очкаря. - Сейчас ты убедишься, что российский Президент еще - о-го-го, что он совсем не такой, как пишут о нем в иных бульварных газетенках!.. Готов? - обратился он уже к снявшему очки спарринг-партнеру и, едва тот успел обреченно кивнуть, мгновенно вцепился в него с яростью соскучившегося по лихим забавам медведя-шатуна, которого горе-охотники неосмотрительно, по пьяной блажи выгнали на свою же беду из теплой берлоги, оторвав того от сладкого сна и вкусной лапы.
Кряжистое тело Президента напряглось, лицо побагровело, последовало мощное движение-рывок, и дохлое тело улетело от него на несколько метров в сторону, грохнувшись в высокую, густую, но, как, услышав звук его падения, заподозрил пораженно замерший маршал, отнюдь не такую уж и мягкую траву.
- Так себе приемчик... "Татарский костолом" называется, - сверкая глазками-щелочками, пояснил ему Президент. - Не слыхал? - Пораженный увиденным, маршал нашел в себе силы отрицательно покачать головой и даже промямлил было что-то невразумительное, но сотрапезник его уже не слушал. Подобно коршуну, устремившемуся на падаль, бросился ликующий Президент на бестолково барахтающегося в траве бедолагу и через секунду хилое ссутуленное тело опять взмыло в воздух по замысловатой траектории. Задержавшись на какое-то неуловимое мгновение в своей верхней точке-апогее, оно опять смачно шмякнулось оземь. - Видал? - победно закричал Ець-Лин, на короткий миг повернув голову в сторону маршала. - Видал, спрашиваю, Поспелов? Это тебе не что-нибудь, это настоящий "Новозеландский лиходей"! Это тебе не шуточки! А вот и "Левосторонний винт"! Ага, не нравится ему, понимаешь!
Последовали очередные броски, утробное урчание вошедшего в раж Президента усилилось, а ошалевший от невиданного зрелища Поспелов оказался даже не в силах налить себе стакан - такое сильное впечатление произвел на него только что вроде бы мирный государственный человек.
- Дайте мне стенку! Эх, жаль нет стены! Я б его для кучи еще и о стенку шваркнул! - хищно урчал Президент, наваливаясь на соперника всем телом - кажется, демонстрировать обычные броски ему надоело.
Через мгновение продолжающий барахтаться в траве несчастный, которому раскрасневшийся от натуги, багровотелый Президент не давал ни малейшей возможности встать, был скручен в какой-то замысловатый и, как опять-таки заподозрил маршал, очень болезненный и опасный для здоровья узел.
- Ну, это уже классика, это всего лишь обычный "Двойной Нельсон", прорычал нещадно потеющий Ець-Лин, и тут же, ловко сменив позицию, навалился на свою жертву с другой стороны. - А вот это уже покруче будет, это тебе не что иное, как "Бельгийская присыпка"! - задыхаясь, гордо объявил он и маршал с ужасом обнаружил, что, кажется, слышит явственный хруст чьих-то костей. - А вот сейчас... а сделаю-ка я ему... - Президент на мгновение задумался и тут же радостно выкрикнул: - "Болгарский штопор", да! "Штопор" ему в самый раз будет! А потом плавно перейдем на "Десантный стропорез"! - Хруст стал громче, раздался душераздирающий истошный крик и маршалу сделалось совсем дурно. - Ага, ага, это "Стропорез" основной... - словно сквозь плотно забивший уши слой ваты, слышал маршал довольный, с натужным придыханием голос, - а это "запасной" или, если угодно, "вспомогательный". А сейчас еще будет... Ага, вот! - раздался торжествующий вопль Президента, и усилием воли приоткрывший глаза маршал с ужасом обнаружил дохлого беднягу, завязанного уже в какой-то совсем невероятный узел. - Это тебе "Особенности и издержки многополярного мира", понимаешь! Это уже мое личное изобретение, мой скромный президентский вклад в теорию и практику нашей новой национальной борьбы! - гордо глядя на маршала, выкрикнул Ець-Лин. Он дернул очкарика, подтягивая и без того тугой узел, за руку, и на сей раз тот заорал так, что Поспелову поплохело уже по-настоящему, без дураков. Кажется, этот, до сей поры столь мужественно державшийся парень, вытерпевший и кучу всевозможных "Присыпок", и "Лиходеев", и "Костоломов", и даже таинственных "Стропорезов" с бог знает чем в придачу, все-таки сломался, и произошло это почему-то на "Многополярном мире". Может, не оценил парень в должной мере важности этой самой многополярности, не уловил ее сути, да и особенностей тоже. Или тех же издержек...
- Э-э-э-э... Да ты, брат, оказывается, слабак! - Очнувшийся маршал обнаружил, что его трясет за плечо Президент, и некоторое время смотрел на него бессмысленным взглядом. - Хотя и из ментов происходишь. Да что с тобой, Поспелов!
- Жарко... - прохрипел тот, расстегивая воротничок милицейской рубашки. - Выпить бы чего освежающего.
- Это дело! - одобрил Ець-Лин и немедленно вручил ему полновесный стакан водки. - На брат, освежись. - Он так и стоял перед маршалом полуголый, возвышаясь над ним своей блестящей от пота огромной багровой тушей. - Люблю, понимаешь, чтоб все было по-честному! - выпив за компанию и крякнув, поделился с ним Президент. - Чтоб не взирая на ранги! Мне эти, понимаешь, чинопочитания ни к чему, особенно в спорте! Борись, понимаешь, против меня на всю катушку и не смотри, что перед тобой сам Президент - вот мой главный принцип, вот как я люблю! Видел, как я его заломал? - похвастался он и пояснил: - Мой постоянный спарринг-партнер, мастер спорта международного класса по самбо. По боевому - тоже, - подумав, уточнил он. - А мне, понимаешь, насрать, самбо там у него или борьба якутских мальчиков! - распалившись, грозно выкрикнул Президент. - Я его по-простому, по-деревенски заломал! Никакой, понимаешь, международный мастер не может против меня выстоять, ты сам только что видел! А еще говоришь... - Маршалу внезапно подумалось, что он вроде бы ничего такого не говорил. - И что, по-твоему, при такой нешуточной спортивной подготовке у меня не хватит силенок справиться с каким-то занюханным ментом? Уж если я международников запросто на лопатки кладу! - вернулся он к прежнему разговору и маршалу в его словах про ментов вдруг почудился какой-то завуалированный намек.
Он огляделся, отыскивая очкарика глазами, и обнаружил, что того, оказывается, давно уже не было, равно как и его предусмотрительно снятых очков.
- Уже унесли, - поняв его немой вопрос, коротко пояснил Ець-Лин. - Не может мне противостоять даже полминуты, хотя за его плечами и международный опыт, и звания, и всевозможные награды. Весовая категория, кстати, у нас тоже одна. Нет, пожалуй, он даже на несколько килограммов потяжелее меня будет.
Вообще-то маршалу показалось, что соперник Президента был раза в два-три легче того весом, но оспаривать слова Главы государства вслух он, конечно, не решился. К тому же, как знал по опыту маршал, внешность человека зачастую бывает обманчивой - разве подумал бы он когда-нибудь про свою собственную, безобидную с виду жену, что та одним ударом может запросто свалить его с ног? И без всяческих, наподобие кухонной скалки из анекдотов, подручных средств! Так же и с самбистом-международником. Может, у него тяжелые кости, даром что выглядит таким дохляком. Уж кто-кто, но Президент-то врать не будет? Ну да, конечно, просто у этого мнимого дохляка очень тяжелые кости!
Поняв это, маршал окончательно расслабился. С тощими ведь обычно так и бывает. А он-то, он! Чуть было не заподозрил Первое лицо страны в...
- Нет, Поспелов, ты видел, как тот бычара оборонялся! - не в силах успокоиться, продолжал бахвалиться усевшийся на свое место Президент. - Нет, видел, а? Зверь, правда? Переломит неподготовленного человека надвое и не поморщится! Но в данном случае не на того, понимаешь, напал! Люблю, понимаешь, чтобы все было по-честному, как в настоящей, не на жизнь, а на смерть, схватке, без всяких, понимаешь, поддавков! Вот какой у тебя Президент! Хотя, какая у меня, в отличие от него, подготовка? Ну, драки на деревенских танцах, в институте, неоднократное сопротивление работникам органов... - Он замолчал и с хитрецой погрозил маршалу пальцем. - Хотя, учитывая, кто передо мной сидит... Не было этого, брат Поспелов, не было, хоть пытай меня по вашей ментовской привычке, хоть что. А давай-ка еще по чутка?
Маршал кивал, заранее со всем соглашаясь. Перед его глазами стояла почему-то больше всего запомнившаяся картина скрученного в таинственного, возможно и не существующего в природе "Казахского шелкопряда" грозного самбиста-международника, а в ушах до сих пор звенело от его же истошного визга и утробного рычания оседлавшего горемыку распаренного Президента.
- А это я тебе еще одну веселую штуку хочу показать! - засмеялся довольный Президент, заметив, с каким недоумением воззрился маршал на огромную бочку с водой, которую с натугой несли на ровной деревянной площадке сразу восемь здоровенных плечистых ребят. - Ты, небось, никогда такого не видывал! - Кажется, Президент был сегодня в на редкость веселом настроении. - Сейчас, сейчас... - бормотал он, скидывая с себя остатки одежды, и через несколько мгновений у Поспелова отвалилась челюсть - Борис Николаевич предстал перед ним в своем первозданном президентском виде. - А что, брат Поспелов, у меня, чай, побольше, чем у того Блинтона будет? - засмеялся Ець-Лин, заметив направление его взгляда и покрасневший маршал поспешно отвел глаза - он и сам не знал, как у него такое получилось. Чего, спрашивается, смотреть, будто Глава его страны - не самый что ни на есть обычный деревенский мужик, а какой-нибудь инопланетянин и между его ног болтается не один, а сразу два мужских предмета и к тому же зеленого оттенка?
- Эх, и загнал бы я его той Монике! - тем временем задорно проорал тот, подбегая к загадочной, непонятного пока предназначения бочке, и манимый его жестом маршал, сделавший за ним несколько неуверенных шагов, только и успел увидеть, как мелькнуло в воздухе багрово-белое, без малейших признаков загара, государственного значения тело. - Да иди, иди же сюда! - нетерпеливо позвала его торчащая из воды президентская голова. - Вот, смотри!
Приблизившийся вплотную маршал увидел, как Президент зажал двумя пальцами нос, скрылся под водой, из бочки послышались какие-то непонятные звуки, бульканье, а когда растерянно уставившийся на бурлящую воду маршал уже собрался было заорать охране, что их Президент, возможно, никогда уже не вынырнет...
Он вдруг отпрянул от бочки, словно увидел в воде прячущегося там водяного беса. На том самом месте, где только что была президентская голова, их вдруг стало уже две. Две гладкие, округлые, мясистые, с четко отпечатавшимися на них резинками трусов...
У маршал безмолвно отвалилась челюсть.
Нет, что еще за глупости, это ему только кажется... Но, с другой стороны, разве бывают люди, у которых две головы? Конечно же, это были не головы - это была одна, и очень, кстати, большая, самая настоящая президентская...
Будучи воспитанным в старых добрых традициях, состоя, в конце концов, на государственной службе, Поспелов даже в мыслях не решался произнести слово, обозначавшее то, что он сейчас видел. Разве главы государств показывают подчиненным подобное? Возможно, только своим женам, да и то... Конечно же, это ему лишь чудится. А все эта проклятущая жара...
Он закрыл глаза и на всякий случай незаметно перекрестился.
- Видал?
- Видал... - усилием воли заставив себя открыть глаза, неуверенно подтвердил маршал. Он боялся, что сейчас его заставят сказать, что именно он видал. И что ему тогда отвечать? К тому же, он и впрямь не был уверен, о том ли самом спрашивает его Президент. Тем более, сейчас он опять видел лишь голову отфыркивающегося с довольным видом Президента и ничего сверх того.
- И как, понравилось?
- Еще бы... - предательски дрогнув голосом, опять подтвердил маршал. Его внутренности напряглись. Он опять боялся вопроса - что же именно ему понравилось.
- Эта штука называется "американский поплавок", - объяснил ему довольный произведенным эффектом Ець-Лин. Шумя выплескивающейся через край водой, он уже вылезал из бочки с несколько неожиданной для человека его комплекции ловкостью. - А вообще, у нас в деревне еще и не такие штуковины отмачивали!
Пока подневольный люд растирал Президента махровыми банными полотенцами, маршал молчал, попросту не зная, о чем говорить. Вообще-то, его так и подмывало спросить, почему та штука, которую он то ли видел, то ли на самом деле нет, называется американским поплавком, но разве возможно было это сделать? У него просто не поворачивался язык. И вообще, произошедшее не нуждалось ни в вопросах, ни в оценках, ни в каких-либо комментариях - это неоспоримый факт. Да и не померещилось ли ему все это? Ведь какая сегодня жара, да и на грудь они с Президентом приняли уже совсем неслабо. А раз так, то не глупо ли было бы с его стороны обсуждать или пусть даже просто обдумывать то, чего на самом деле не было и быть не могло? У него и без того наверняка очень идиотский вид.
Молчал пока и явно довольный удачной спортивной разминкой вкупе с последующими водными процедурами Президент. Какое-то время они так и пили молча, лишь изредка обмениваясь понимающими, заменяющими тосты взглядами. Через какое-то время маршал почувствовал, что его отпускает...
Внезапно маршал осознал: то, что он только что словно вроде бы как и видел, является самым настоящим символом обновленной России. Только возможно ли сказать об этом Президенту? А если он все же ошибается и на самом деле ничего не было? Сомнения охватили его с новой силой. Не попасть бы впросак.
От охватившего его возбуждения маршал едва смог усидеть в кресле.
- Чего ерзаешь? - поинтересовался заметивший его состояние Президент. И догадался: - Что-нибудь насчет поплавка?
Маршал смущенно кивнул.
- Я... я думаю, что только что видел символ обновленной России, господин Президент! - набрав воздуху в грудь, выпалил он пришедшую ему в голову мысль и притих, ожидая, полетит ли с его плеч голова, или же Вседержавный не примет его слова за дерзость и тогда, напротив, может быть...
- Ты считаешь, что... - Обдумывая слова сотрапезника, Ець-Лин задумчиво просматривал на свет наполненный до краев стакан.
- Совершенно верно! - Убедившись, что Президент воспринял прозвучавшую мысль с интересом и вряд ли подвергнет его каким-либо репрессиям, Поспелов оживился. - Именно так я и думаю! Надо бы выпустить нагрудный знак с изображением вашей... - все-таки он запнулся, - вашего поплавка, и вручать его...
- Заслужившим это звание... - подхватил Президент.