Шри_Ауробиндо: другие произведения.

"Савитри", Книга 7, Песня 6, "Нирвана и открытие все-отрицающего Абсолюта"

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:

Шри Ауробиндо
САВИТРИ

Седьмая книга
КНИГА ЙОГИ

Песня VI
НИРВАНА И ОТКРЫТИЕ ВСЕ-ОТРИЦАЮЩЕГО АБСОЛЮТА

Спокойное медлительное солнце смотрело вниз из безмятежности небес.
Разбитый наголову хмурый отступающий отряд,
Последний ливень улетал, с ворчаньем, через чащу леса,
Или стихал, переходя в негромкий шорох средь листвы,
А грандиозная чарующая синева небес
Вновь обретала радостную глубину своей улыбки. 
Её великолепье, зрелое, не потревоженное гневом штормовых ударов,
Теперь впускало роскошь тёплых, мягких дней;
Сокровище ночного золота осенних лун
Скользило кораблём сквозь рябь волшебной атмосферы.
И жизнь Савитри стала радостной и полной, как и жизнь земли;
Она нашла себя, она узнала назначенье собственного существа.
Хотя то царство поразительного изменения внутри
Так и осталось нерассказанным, хранимым в тайнике груди,
Но всё живое рядом ощутило те магические чары:
Деревья шелестом своим об этом говорили ветру,
Цветы своими яркими тонами сообщали о неведомой им радости,
Акафистом звучал весёлый щебет птиц,
Зверьё на время забывало про борьбу и становилось тихим.
И даже поглощённые в широкий разговор с Незримым,
Спокойные аскеты леса встретились
С внезапным возвышением их одиноких размышлений.
То яркое её живое совершенство внутреннего состояния
Переливалось через край и наполняло внешний мир,
Оно обычное и будничное делало прекрасным,
Дела чудесными, а время - проявлением божественного.
С ним даже мелкая, невзрачная работа превращалась
В весёлое, наполненное славой, сладостное таинство,
И жертвоприношенье внутреннему "я" большого мира,
Служением Единому во всякой вещи и во всём.
Свет существа её заполнил всё вокруг;
Её сердечный пульс своим весёлым танцем разговаривал с блаженством, 
И счастье становилось ещё более счастливым вместе с ней, её касанием,
И горе находило утешение когда она была вблизи.
Над головою нежно обожаемого Сатьявана
Она сейчас не видела смертельного, темнеющего обруча Судьбы:
Кольцо из золота вокруг мистического солнца
Для заново рождённого её пророческого взгляда 
Открыло ей циклический круговорот высокой жизни.
В её видениях и оставляющих глубокий след правдивых снах,
В коротких сдвигах плотной и тяжёлой ширмы на грядущем,
Он не лежал, согласно скорбной воле Божьей
Безвольной жертвой в мрачном склепе смерти,
И не рождался вновь в счастливых землях, вдалеке,
Забыв о сладости земного тёплого восторга,
Забыв о страстном единении в объятиях любви,
Освободившись в самопоглощённое блаженство, данное бессмертным.
Он был всё время с ней, душой живого человека,
Встречая взгляд её своими любящими близкими глазами,
Живым, горячим телом, рядом со счастливым телом у неё.
Теперь уж не надолго, посреди великих, диких, необъятнейших лесов,
То породнившись с днями птицы или зверя,
Уравненные с ними для коричневой нагой груди земли,
То средь организованной, высокой жизни мыслящих людей,
В украшенных картинами и гобеленами палатах, и на мраморных полах, 
То в укреплённом городе, то посреди прогулки, отдыха в саду,
На расстояньи ближе чем проходят собственные мысли,
Душа с душой и тело с телом,
Как будто двигаясь одним дыханием и волей,
В кружении едином дней своих,
Они соединились той незримой атмосферою любви,
И стали меж собой неразделимы, как земля и небо.
Так провела она часть дней своих на Золотом Пути;
То было солнце пред глубокой Ночью.
    И вот, когда она сидела, погружённая в глубокое и радостное созерцание,
Ещё дрожа от крепкого объятья своего любимого,
И собственную радость делала мостом меж небом и землёй,
Внезапно распахнулась пропасть под её затрепетавшим сердцем.
Неописуемый, широкий страх струною натянул все нервы, 
Так тащит дикий зверь свою полуубитую добычу;
Казалось, нет здесь логова, откуда мог он прыгнуть:
Тот страх был не её, но он таил в себе незримую причину.
Затем, нахлынув, появился и Источник страха - необъятный и огромный.
Неясный Ужас с бесконечными аморфными крылами,
Заполнил всю вселенную опасным, угрожающим дыханием,
Тьма более густая, чем способна принести нам Ночь,
Окутала всё небо, овладела всей землёй.
Катящийся волной безмолвной смерти он пришёл,
И окружил далёкие края трясущейся земли;
Стирая небеса своим огромным шагом,
Он вычеркнуть хотел тоскующий, забитый грязью воздух,
Покончить с небылицей радости и наслажденья жизнью.
Казалось, он стремился запретить само её (Савитри) существование,
Он жаждал отменить всё, чем жила её природа,
Стереть с лица земли и тело у неё и душу, 
Он был тисками некого едва заметного Незримого,
Огромным океаном властного могущества и страха, 
Он был и некой личностью, и чёрной бесконечностью.
Казалось, он выкрикивает ей без мысли или слов
Посланье тёмной вечности своей
И жуткий смысл своих безмолвий:
Поднявшись из чудовищной, зловещей широты,
Из глубочайшей бездны страха и страдания,
Придуманных слепым и не считающимся с миром "я"
Сознанием безрадостного существа,
Лишённым мысли, не способным на блаженство,
Что ощущало жизнь пустою и нигде не находило душу, 
Тот голос, обращённый к молчаливой муке сердца
Передавал жестокий смысл невысказанных слов;
Она (Савитри) в своих глубинах принимала непроизнесённую вслух мысль,
Что превращала в нереальность и весь мир, и всё, имевшее значенье в жизни.
"Кто ты такая требовать венец отдельного рождения,
Иллюзию реальности твоей души
И собственное божество на этой тёмной и незнающей  планете
В животном теле человека полного несовершенства?
И не надейся стать счастливой в мире боли,
И не мечтай об этом, слушая безмолвно сказанное Слово,
Ослепнув от невыразимого Луча,
Переходя пределы области немого Сверхсознания,
Дать тело для Непознаваемого,
Или, с согласия восторга собственного сердца,
Обременить блаженством молчаливое спокойствие Всевышнего,
Тем самым оскверняя чистую бесформенную святость в нём,
Иль призывать в свой дом Божественное,
Сидеть в нём вместе с Богом и вкушать людские радости.
Я всё здесь создаю, и всё я пожираю;
Я - Смерть, я тёмная ужасная Мать жизни,
Я - Кали в этом мире, чёрная и обнажённая,
Я - Майя, а вселенная - лишь мой обман.
Я счастье человека делаю пустым своим дыханием,
И убиваю волю жить и радость быть,
Чтоб всё могло уйти назад, в небытие,
И оставалось только вечное и абсолютное.
Ведь только Вечность, чистая и незаполненная, может оставаться истиной.
Всё остальное - только тени, блики в ярком зеркале Ума,
Ум это лишь пустое отраженье, где Невежество 
Рассматривает пышную фигуру своего обманчивого "я"
Воображая, что при этом видит замечательный надёжный мир.
О ты, душа, изобретающая мысли и надежды человека,
Ведь ты сама - изобретение реки мгновений,
Ты центр иллюзии и хрупкая вершина,
Познай себя же, наконец, и отойди от бесполезного существования."
Тень отрицающего Абсолюта,
Не терпящая возражений Тьма прошла, валами поднимаясь, мимо,
Угас в Савитри этот грозный Голос.
Мир стал пустыней у неё внутри:
Немая тишина повисла тяжестью на сердце,
И царства радости, восторга больше не было; 
Осталось лишь её душа, пустеющая сцена,
Что ожидала неизвестной вечной Воли.
Затем с высот спустился более великий Голос,
То Слово, что находит душу и касается сердец,
За голосом Ночи пришёл к ней голос Света:
Так зов Пучины притянул ответ Небес,
За силой шторма по пятам шла сила Солнца.
"Душа, не открывай враждебным силам царство;
Ты согласись скрывать своё величие блаженства
Пока Судьба и Время не найдут свои пути
И не ударят словно гром в твои врата.
Укрой своё сокровище отдельной личности
Под светлою защитою своих глубин, 
Пока оно не станет частью более широких царств.
Не для тебя одной идёт борьба за высшее Божественное "Я":
Не соглашайся жить с одним лишь завоёванным тобою царством;
Попробуй всё, чтоб сделать всю вселенную своею,
И поверни своё могущество, чтобы прорваться в более высокие миры.
Не бойся быть ничем - ты можешь стать всем, чем угодно,
Решись на пустоту Всевышнего,
Чтоб всё в тебе могло достичь своих пределов, абсолюта.
Пока что оставайся маленькой, будь человеком на земле
И сдерживай свою родившуюся заново божественность,
Чтоб человек сумел найти себя гораздо совершенней в Боге.
Ведь если б ты пришла для собственного удовольствия,
Бессмертный дух - спустился б в смертный мир,
Найти своё сияющее царство в темноте и мраке Бога,
Найти в чертогах Несознания одну свою сияющую, яркую звезду,
Одну лишь дверь в Невежестве, которая приводит к свету,
Какая бы была вообще необходимость приходить?
Ты вниз сошла, в сражающийся мир
Помочь слепой и терпящей мученья расе смертных,
Открыть глаза, которые не могут видеть, к Свету,
И принести блаженство, в самые глубины горя,
И сделать жизнь свою мостом между землёй и небесами;
И если хочешь ты спасти всю эту тяжело идущую вселенную, 
То ощути широкое вселенское страданье как своё:
Тебе необходимо вынести самой то горе, что стремишься исцелить;
Кто день приносит, должен сам пройти сквозь самый чёрный мрак ночи.
Тот, кто намерен мир спасти, обязан разделить его мучения и боль.
Ведь если он не знает горя, как найдёт он от него лекарство?
И если он гуляет слишком высоко над головами смертных,
Как попадут они на тот высокий путь?
Но если же они увидят, что один из них стал высотой до неба,
То есть надежда научиться титаническому восхождению.
Бог должен здесь родиться, на земле, и быть как человек,
Чтоб человеческое существо смогло бы вырасти и стать как Бог.
Тот, кто намерен мир спасти, обязан стать единым с миром,
И всё страдание хранить на сердце,
И на себе переносить и радости и горе всех живых существ.
Его душа должна стать шире, чем вселенная,
И вечность ощутить как настоящую свою материю,
И, отвергая уникальные черты мгновений,
Познать себя как нечто, что древней рожденья Времени,
Увидеть, что творенье - только эпизод в сознании его души,
Арктур и Бельфегор - лишь искорки огня,
Кружащие в каком-то уголке его неограниченного "я", 
Крушенье мира - мелкий проходящий шторм
В той тихой бесконечности, которой стала у него душа.
И если хочешь ты ослабить хоть немного эту необъятнейшую цепь,
То отступи назад от мира, сотворённого Идеей,
От выбора всего из Бесконечности своим умом,
От блеска внешних чувств на танце Бесконечно-малого,
Тогда узнаешь ты как появляется великая зависимость и рабство.
Гони все мысли от себя, стань пустотою Бога.
Тогда сумеешь ты поднять покров с Непознаваемого,
Тогда сознательное Сверхсознание поднимется и встанет на твоих вершинах;
Взгляд Бесконечности откроется в твоих глазах,
Ты сможешь посмотреть в глаза Неведомому,
Узнаешь Истину сокрытую в вещах, что виделись пустыми или ложными,
А позади известного увидишь лик обратной стороны Мистерии.
И ты сольёшься с обнажённою реальностью Всевышнего,
И с тем чудесным миром, что он стал,
И с чудом более божественным - каким он будет,
Когда Природа, что сейчас - несознающий Бог,
Прозрачной станет для лучей, для света Вечного,
Её взгляд обернётся взглядом Вечного, её прогулка - шагом силы Вечного
И жизнь наполнится духовной радостью,
Материя в ней превратится в долгожданную невесту Духа.
Пойди на то, чтоб быть ничем, никем и раствори работу Времени,
Отбрось свой ум, шагни назад от имени и формы.
Сотри себя, чтоб только был один лишь Бог."

   Так говорил могучий, уходящий в выси Голос,
Савитри слушала; она склонила голову и размышляла,
Ныряя взглядом внутрь себя,
В уединении души в безмолвной Ночи.
Встав в стороне, спокойно, отстранённо,
Свидетельницей собственной трагедии, 
Рассматривая сцену в глубине себя,
Она там наблюдала страсть и трудную работу жизни,
И слышала в заполненных толпою улицах ума
Непрекращающийся топот и хожденье мыслей.
Она давала всплыть всему, что выбирало суету;
Так ни к чему не призывая, ничего не принуждая и не запрещая,
Она всё предоставила тому движению, что родилось во Времени,
Свободным импульсам, желаниям Природы.
И подчиняясь сложной роли человека,
Она услышала что говорит суфлёр за сценой,
Постигла направленье изначального либретто
Органное звучанье Силы-композитора.
Она увидела всё то, что поднимается из человеческих глубин,
Животные инстинкты, пролезающие сквозь деревья жизни,
И побужденья, шепчущие сердцу,
Громоподобную погоню страсти, увлекающую нервы;
Она увидела те Силы, что глядят на нас из Бездны,
И тот беззвучный Свет, который душу делает свободной.
Но более всего она рассматривала зарожденье мысли.
Освобождённая от виденья поверхностным умом,
Она безостановочно смотрела на когда-то принятый порядок
Как из ума, из этой канцелярии, выходят формы,
Как производятся там мысли-звуки и беззвучные слова,
И голоса, что остаются неуслышанными человеком,
Его монетный двор, казну сияющих монет.
Но это было только фишками в той символической игре ума,
Кассетами для фильмов, граммофонными пластинками,
Перечисленьем знаков, кодов, цифр.
Мысль зарождается в незримом нашем тонком теле, 
Иль входит в это тело из космических пространств.
И часто из души её выскакивала голая, открытая всему на свете мысль,
Светясь, с загадкой на устах, с чудесными глазами;
Или вставал из сердца у неё пылающий какой-то лик,
Искавший жизнь, любовь и страстной истины,
Он поднимался к небесам, иль обнимал весь мир,
Иль вёл воображение похожее на месяц,
Плывущий через пасмурное небо повседневной жизни человека,
Среди сомнительной определённости практических земных профессий,
И наделял её небесной красотою веры,
Как если б в тёмной комнате, с цветочными обоями
Смеялась бы одна живая роза в золотистой вазе.
Там, в сердце, в глубине, сидел волшебник 
И заставлял шагать вперёд и поднимать взгляд вверх,
Пока чудесное не прыгнет в озарённую им грудь
И жизнь не станет чудом от преобразующей надежды.
Между бровей всё взвешивала видящая воля;
За мозгом, позади, как яркие, светящиеся Ангелы, стояли мысли,
В сверкающей броне, сложив в молитве руки,
И проливали водопадами небесные лучи в земную форму.
Воображенье поднималось из её груди как пламя,
Касания превосходящей всё на свете радости, и неземная красота,
И планы чуда, и видения восторга:
Вокруг же лотоса под солнечным сплетением толпились в тесноте
Её широкие, насыщенные ощущения из множества миров,
Струясь немым движением бесформенной Идеи;
Вторгаясь в маленький чувствительный цветок гортани,
Они вносили свой безмолвный резонанс,
Чтоб выявить картины, образы небесной речи.
Пониже этого, желания выстраивали свой поток безмолвной жажды,
Стремление к экстазу и телесной сладости
Переводило в пульс, биение призыва 
Свой взгляд на вещи и своё объятье душ.
Так мысли тела у Савитри поднимались из её сознательных частей,
И устремления несли к своей мистической короне,
Где тихий разговор Природы должен встретиться с Невыразимым.
Но для обычных смертных, заключенных внешнего ума, 
Всем им необходимо предъявлять свой паспорт у двери;
Они, скрываясь, вынуждены одевать официальные одежды, шляпу, маску,
Иль проходить как результат работы мозга, 
Не зная тайной истины своей и скрытого источника.
Лишь с внутренним умом они способны напрямую говорить  
И обретать там тело, получать свой голос,
Их прохожденье зримо, их послание услышано и понято,
То место где они родились и натальный знак - открыты,
И стоя исповедуются перед виденьем бессмертного 
Посланники природы нашей - пред душой-свидетелем.
Непроницаемые, скрытые от смертных чувств,
Те внутренние залы дома духа
Раскрыли для неё (Савитри) свои события, своих гостей;
Глаза смотрели через щель в невидимой стене
И сквозь тайник невидимых дверей
Как в маленькую тесную прихожую ума
Входили мысли, расширяющие ограниченный диапазон людей, 
И поднимали гаснущий, поникший факел идеала,
Или смотрели сквозь конечное на бесконечное.
И открывалось взгляду ранее незримое,
И ощущались формы, не доступные для смертных глаз,
И проявлялись звуки, что не слышит ухо смертного,
Блаженство сладости касания неуловимого;
И то, что для людей похоже на пустой прозрачный воздух
Там было тканью и материалом повседневной жизни,
Обычной пищей чувств и мысли.
Являлись существа из тонкий царств,
И сцены, что скрываются за нашими земными сценами;
Она могла увидеть жизнь далёких континентов
И расстояние не заглушало голоса вдали;
Она могла почувствовать движенья что проходят но неведомым умам,
События из прошлого вставали перед взглядом.
Так мысли этого большого мира стали частью ей принадлежащих мыслей,
И чувств, всегда немых, никем не разделённых,
Идей, что никогда не находили выражения.
Бессвязные намёки сумрачного подсознания
Лежали перед ней, раскрыв запутанный, глубокий, странный смысл,
Причудливую тайну неразборчивого бормотанья,
Их связи с той реальностью, которая лежит под ними.
Невидимое становилось слышимым и зримым,
И мысли прыгали из сверхсознательного царства вниз,
Как падают орлы с незримых пиков гор,
Или мерцали из сокрытых подсознательных глубин,
Как золотые рыбки в тайном море.
Наш мир - широкая, неразделимая тотальность,
Глубокая сплочённость связывает противостоящие друг другу силы;
Вершины Бога, обернувшись, смотрят на немую Бездну.
И человек, хотя и движется к божественным высотам,
Но до сих пор беседует с животным или с Джинном;
То человеческое божество, со взглядом звёздного мечтателя,
Всё продолжает жить в одном жилище с первобытным зверем.
Высокое встречает низкое, и это всё - единый план.
Савитри замечала множество рождений мысли,
Конечно, если может быть рожденье у того, что вечно;
Ведь силы Вечного такие же, как Он,
Вневременные во Вневременье, во Времени рождаемые постоянно.
И так же видела она, что всё, чем занят внешний ум, 
Продукт непрочный, и не рождено, а сделано, 
Придумано телесной фабрикой могуществом земли.
Наш ум - лишь небольшая динамичная машина,
Штампующая непрерывно, пока она работает,
Из грубого материала, найденного в окружающем её снаружи мире,
Типичные модели по наброску Бога-живописца.
И часто наши мысли - это некие космические завершённые изделия,
Пропущенные молчаливыми вратами офиса,
Прошедшие по галереям подсознания,
И выпущенные на рынок Времени - творения ручной работы.
Они сейчас несут печать живого человека;
И некие штрихи, особые оттенки отмечают их как наши собственные.
Всё остальное - мастерство Природы, но и это тоже ей принадлежит.
Нам каждому дана задача, мы же - только инструменты;
И ничего нет нашего во всём, что мы творим и создаём:
Та Сила, что в нас действует - не наша сила.
И гений тоже из какого-то высокого источника,
Сокрытого в небесной тайне,
Берёт своё творенье, наделившее его бессмертным именем. 
Слова и форма, слава, красота, очарование - 
Всё искры, посланные из огромного Огня;
И образец, полученный в лаборатории Всевышнего,
На что здесь, на земле, есть у него патент,
К нему приходит в золотой обёртке;
Он слышит стук в ворота почтальона Вдохновения 
Берёт бесценный дар в его посылке,
Слегка подпорченный воспринимающим умом,
Иль смешанный с продуктами работы собственного мозга.
Чем меньше искажений, тем божественней послание.
И несмотря на то, что эго хочет обладать всем миром для себя,
Он, человек - динамо для космической работы;
В нём основное делает Природа, а Бог - возвышенное остальное:
И лишь согласие души ему принадлежит.
И эта независимая сила, некогда - одна из наивысших,
Саморождённая задолго до создания вселенной,
Входя в космические узы, делает себя рабынею Природы,
Пока не станет человек её вольноотпущенным или слугою Бога.
Так проявляется она на внешнем плане человека;
Суть более великой истины лежит за нашим существом:
Сознание у нас - космическое и безмерное,
Но лишь когда пробьёмся мы сквозь прочную стену Материи
Мы сможем встать в духовной этой широте,
Там, где мы сможем жить хозяевами мира,
А ум наш будет только средством, наше тело - только инструментом.
Ведь над рожденьем тела, над рожденьем мысли,
Живёт, во внутреннем, лишённом одеяний, "я", особенная правда духа, 
И с этой высоты, освобожденная, исследует вселенную.
Она (Савитри) поднялась над умом, чтобы выйти из его закона,
Чтоб ум мог спать в глубокой тени внутреннего "я",
Или беззвучно опуститься в тишину Незримого.
Она поднялась ввысь, стояла там свободной от Природы,
И наблюдала жизнь творенья с этой высоты,
И там она на всё накладывала полновластное стремление и волю
Всё поднося не знающему времени покою Бога:
Затем в пространстве существа её всё стало неподвижным,
Лишь иногда немногочисленные мысли возникали, а потом спадали  
Как мирная волна на тихом море,
Иль рябь, которая бежит по одинокой заводи,
Когда случайный камень нарушает вдруг её дремотный отдых.
Но всё же фабрика ума остановилась,
Не слышно стало шума от биения динамо,
Не шли призывы от затихших регионов жизни.
А после даже эти мелкие движенья больше в ней не поднимались;
Ум у неё подобен стал пустой просторной комнате
Иль мирному пейзажу без каких-то звуков.
Такое состоянье люди называют тишиной и ценят как покой.
Но более глубокий взгляд её всё ж мог увидеть нечто,
Похожее на бурно выделяющийся газ под крышкой;
То мысли, ощущения взывали к действию и слову,
Но не встречали отклика в наполненном молчанием мозгу:
Всё было сдержано, подавлено, но до конца не стёрто;
И мог возникнуть взрыв в любой момент.
Затем и это стихло; тело стало каменным.
Всё стало некою широкой и могучей пустотой,
Но всё ж не исключённой из молчанья вечности;
Спокойствие и отдых Абсолюта
И океан молчанья Бесконечности, пока что были далеки.
И даже в этом состоянии какая-то идея, мысль могла нарушить одиночество.
Они всплывали не из глубины, и не из внутренних пространств,
К нам вброшенные из бесформенного ради формы, 
Они здесь говорили не о нуждах тела и не о призывах жизни.
Казалось что они родились или созданы не в человеческом обычном Времени:
Те отпрыски космической Природы из далёких регионов и миров
Те воплощения Идеи, защищённые сплошной бронёй из слов,
К нам посылались словно путешественники в чуждое пространство.
Казалось что они приходят из какого-то далёкого простора, 
Как будто их несут широкие крыла, похожие на белые большие паруса,
И с лёгкостью они входили в человеческое внутреннее ухо,
Как будто пользуясь естественною привилегией
На царские высокие врата души.
Пока что их пути лежали глубоко скрываемые в свете.
Затем, взглянув узнать, откуда же приходят эти гости,
Она увидела духовную безмерность,
Которая охватывала, наполняла всё пространство мира,
Как осязаемый прозрачный воздух окружён эфиром,
И сквозь безмерность эту увидала как спокойно приплывает мысль.
Как медленно скользит корабль, всё ближе подплывая к порту,
Не зная об эмбарго и блокаде,
Уверенный в своих правах на вход и в подписях на визе,
Она (мысль) подходит к полному молчанья городу в мозгу,
К своей привычной, долгожданной пристани, 
Но встретив заграждающую волю и удар могучей Силы,
Внезапно тонет, исчезая в необъятности.
И после долгой паузы и пустоты является еще одна,
Затем другие, мысль за мыслью, возникают вдруг  
Нежданными гостями, прибывшими из Незримого,
Похожие на еле видимые паруса в каком-то одиноком море.
Но вскоре этот оборот затих, никто не доплывал до берега ума.
Всё стало тихим, и ничто не двигалось:
Так неподвижный, одинокий, поглощённый в самого себя, вне времени,
Безмолвный дух заполнил молчаливое Пространство.

   В той абсолютной, голой, грозной тишине 
Мелькнула отрицающая всё на свете Пустота Всевышнего
Что требовала для мистического своего Ничто его высоких прав 
Разрушить всю Природу и забрать у человека душу.
И даже чувство внутреннего "я", лишённое всего, бледнело, утоньшалось:
Безличное, без признаков, без всяких свойств, свободное от форм,
Свободное и чистое сознание сменило ум.
Её дух виделся субстанцией для имени, 
А мир - рисунком-символом, натянутым на внутреннее "я";
Видение из образов, видение из звуков,
Выстраивало очертания вселенной
Или одалживало духу внешний облик мира.
Всё это было самовиденьем; в той нестерпимой тишине
Ни одному понятию или идеи невозможно было получить какой-то облик, 
И чувства не было, чтобы оформить образы вещей,
Острейший взгляд из внутреннего "я", был там, а мысли не могли подняться.
Эмоции дремали глубоко внизу, в затихшем сердце,
Или лежали, погребённые на кладбище покоя:
Все ощущения казались неподвижными, замолкшими иль умершими,
Как будто порванные струны сердца не могли теперь трудиться,
И радость с горем никогда бы не могли подняться снова.
Стучало сердце в неосознающем ритме,
Но из него ни отклика не шло, ни зова.
Напрасны были побуждения событий;
Внутри ничто не отвечало внешнему касанию, 
Не возбуждались нервы, и не появлялось никакой реакции.
Но всё же тело у неё и видело, и двигалось, и говорило;
Оно и понимало без поддержки мысли,
И говорило всё, что нужно было ей сказать,
И делало всё то, что нужно было сделать.
Но не было за этим личности.
И не было ума, что отбирал бы подходящие слова:
Всё в ней работало как безошибочная умная машина.
И словно продолжая старые привычные круги,
И движимое прежнею неистощимой силой,
Устройство это делало работу, для которой было создано:
Её (Савитри) сознание смотрело и не принимало в том участия;
Оно поддерживало всё и ни во что не вовлекалось.
Сейчас в ней не было какой-то сильной, начинающей всё воли;
Бессвязность, проходя устойчивую пустоту,
Соскальзывала в упорядоченность связанного случая.
Лишь чистое простое восприятие - единственная сила
Которая стояла позади неё, за действием и взглядом.
И если бы оно ушло, то всё вокруг потухло бы,
И перестала бы существовать её особенная, личная вселенная,
Тот дом, который строила она из блоков мысли, чувств, 
С момента давнего начала, после зарождения Пространства.
Такое виденье отождествлялось с видимым;
Оно без знаний знало всё, что здесь могло быть познано,
Оно смотрело безучастно на вселенную, идущую своим путём,
Но тем же неподвижным и бездеятельным взглядом
Оно глядело на его глубокую, как пропасть, нереальность.  
Оно рассматривало образы космической игры,
Но мысли, внутренняя жизнь в обличиях и формах ей казались мёртвыми,
И отменёнными её коллапсом мысли:
И то, что продолжало жить, ей виделось пустой физическою оболочкой.
Всё представлялось как сверкающая тень её самой,
Космический огромный фильм из сцен и образов:
Устойчивый массив и очертания холмов
Ей виделись наброском молчаливого ума, 
А ложная трепещущая прочность
Поддерживалась постоянным пульсом грезящего виденья.
Леса, с их изумрудными богатствами, 
Витриною оттенков одевали незаполненное смутное Пространство,
Как краски на картине закрывают пустоту холста,
Мерцая на краю рассеянья и растворения;
И голубые небеса, иллюзия для глаза,
Служили крышей для иллюзии земного мира созданной в уме.
И люди, шедшие под этим нереальным небом, 
Казались лишь подвижными картонными марионетками, 
Которых водят по земле невидимые руки,
Или подвижными картинами в кино Воображения:
Внутри же не было ни силы жизни, ни души.
Вибрации, движенья мозга у людей, что предстают как мысль, 
И быстрый отклик нерва на биения любых контактов с миром,
И трепет сердца, что воспринимается как радость, горе и любовь,
Предстали судорогой тела, кажущимся "я",
А тело, выкованное из атомов и газа - 
Какой-то сфабрикованною ложью, порожденьем Майи,
Его жизнь - сном, что видит дремлющая Пустота.
Животные, бредущие стадами или одиноко по лугам,
Летели словно мимолётное виденье красоты и грациозности,
Придуманное неким созидающим всё Оком.
Но всё же было что-то позади той расплывающейся сцены;
Куда б она (Савитри) не повернулась, и на что б она ни посмотрела,
Оно воспринималось, только скрытое от взгляда и ума.
Единый, тот кто был единственно реальным здесь, отгородился от Пространства,
И встал поодаль от самой идеи Времени.
Его божественная правда избегала цвета, линий, формы.
Всё остальное стало самоотменённым и нематериальным,
И только это виделось непреходящим, истинным,
Хотя нигде при этом не жило, и было за пределами часов.
И только лишь оно способно было оправдать труд увидеть,
Но зренье не могло найти ему обличье;
Оно способно было только усладить, насытить жаждущее ухо, 
Но слух напрасно ждал пропущенного звука;
Оно не отвечало чувству и не призывало Ум.
Оно её (Савитри) встречало как неслышимый, неуловимый Голос,
Что говорит всё время из Непознаваемого.
Оно её встречало как особенная, существующая всюду точка, 
Свободная от измерений, неопределённая, незримая,
И безраздельное единство множества его пульсаций
Подчёркивало одиночество его огромной вечности.
Оно предстало перед ней лицом к лицу, как необъятность и простор Ничто,
Как нескончаемое Нет всему, что кажется нам существующим,
Как нескончаемое Да всегда непостижимому,
Всему что невообразимо и немыслимо,
Как вечный нуль, как неделимое на части Нечто,
Как Бесконечность, что вне места и пространства. 
И в то же время вечность, бесконечность ей казались лишь словами,
Напрасно прикреплёнными невежеством ума
К той одинокой и огромнейшей реальности.
Весь мир - лишь искра света из его лучей, 
И все мгновения сверкают из его Вневременья,
Все вещи - лишь мерцанья Бестелесного,
Что исчезают из Ума, когда мы видим Это.
Оно держало, словно щит перед лицом,
Сознание, что видело без зрителя,
Ту Истину, где нет ни знания, ни познающего, ни познанного,
Любовь, что очарована своим восторгом,
В которой нет ни Любящего, ни Любимого,
И приносило в эту Широту их личное стремленье,
И Силу, всемогущую в своём спокойствии,
И то Блаженство, что никто и не надеялся вкусить.
Оно уничтожало убедительный обман, уловку "я";
Та истина, которая жила в ничто была его могучей путеводной нитью.
И если б всё существование могло бы перестать существовать,
И если б Бытиё нашло б своё убежище в объятиях Небытия,
И если бы Небытиё могло б стереть свой закодированный круг,
Тогда бы некий проблеск той Реальности мог появиться.
Освобождение без формы к ней (Савитри) пришло.
Когда-то погребённая в мозгу и плоти, 
Она поднялась выше тела, жизни и ума;
Она отныне не была какой-то Личностью, живущей в мире,
Она прорвалась в бесконечность.
Что было прежде ею - растворилось и исчезло;
Не стало ни строения вещей, ни образа души.
Сбежав из области владений чувств,
И обойдя необходимость мыслить,
Освобождённая от Знания и от Невежества,
Избавленная и от верного и от неверного,
Она вошла в высокое уединённое жилище Сверхсознания,
Что за границей самовозникающего Слова и лишённой всех одежд Идеи, 
Первичная, надёжная, ничем не приукрашенная почва, основание сознания;
Там не было существ, для их существованья не было там места,
И никого не искушала радость бытия. 
Невыразимо стёртая, ни что-то, ни ничто,
Подобно исчезающему следу, фиолетовой черте,
Едва заметная, простая запись о себе, сейчас оставленная в прошлом, 
Она была какой-то точкой в том непознаваемом.
Осталось отменить последнее неведомое нечто,
И сделать смутный неопределённый шаг к исчезновению:
Но оставалась память бытия
Что сохраняла разделенье между ею и ничто: 
Она уже попала в То, но Тем еще не стала.
И тень её была так близко от ничто,
Что позволяла снова быть опорой внутреннего "я", чтоб жить,
Вернуться из того Непостижимого
И превратиться в то, что выберет какая-то загадочная широта.
В зависимости от решения Непознаваемого
Она могла стать или абсолютнейшим ничто, иль превратиться в заново родившееся Всё,
Иль, если б всемогущее Ничто одело форму,
Она возникла бы как некто и спасла бы мир.
Она могла бы, наконец, понять, что прячет тайный шифр,
И этот кажущийся выход или приближавшийся конец всего
Мог оказаться мрачным тупиком, скрываемым от взора,
А состояние её - тускнеющей скорлупкой гаснущего солнца 
На тайном и неведомом пути к Невыразимому.
И даже в этот час её блистательное существо могло бы снова вспыхнуть,
Покинув то безмолвие, небытиё,
Сверкая частью Все-Чудесного,
Энергией какого-то всё-утверждающего Абсолюта,
Сияя отраженьем вечной Истины,
Чтоб показать Единому-во-всём его проявленный в твореньи лик,
А человеческой душе - её глубокое единство.
Но может быть, она могла проснуться в тишине Всевышнего
Что за пределами космического дня, космической ночи, 
И отдыхать, в покое, в этой чистой вечности его.
Но это было для неё сейчас и нереальным, и далёким,
И скрытым от неё в мистической бездонной пустоте.
В той бесконечности Ничто остался окончательный, предельный знак,
Иначе бы Реальность стала бы Непознаваемым.
Всё отрицал тот одинокий Абсолют:
Из своего уединения стирал он весь невежественный мир
И душу погружал в свой вечно-длящийся покой.

Конец шестой песни

Перевод (второй) Леонида Ованесбекова
2004 авг 30 пн - 2005 фев 06 вс, 2011 дек 08 чт - 2012 янв 20 пт

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Б.Ту "10.000 реинкарнаций спустя"(Уся (Wuxia)) А.Минаева "Академия Алой короны-2. Приручение"(Боевое фэнтези) Н.Александр "Контакт"(Научная фантастика) М.Зайцева "Трое"(Постапокалипсис) Д.Сугралинов "Мета-Игра. Пробуждение"(ЛитРПГ) В.Соколов "Мажор 2: Обезбашенный спецназ "(Боевик) М.Анастасия "Инициация ведьмы"(Любовное фэнтези) А.Черчень "Счастливый брак по-драконьи. Догнать мечту"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) Д.Игнис "Безудержный ураган 2"(Уся (Wuxia))
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"