Халь Евгения: другие произведения.

Музыка последнего дня

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    2 место на конкурсе Эксперимент 2008. Опубликовано в журнале "Искатель" (Чикаго), август 2008, в журнале "Меридиан" (Германия), номер 4 (январь-февраль) 2010. Также опубликовано в сборнике Завтра будет ветер , 2010.

  Евгения Халь
  medea66@mail.ru
  
  
  Музыка последнего дня
  
  
  
   Дорога без начала и конца, желто-красные шутовские одежды и чужое имя - вот удел мужчины, который не сдержал слова.
   - Зовите меня Клаус, - говорил он. И какая, в сущности, разница, что придуманное имя - розовощекое и простецкое, как густая крестьянская похлебка, совсем не похоже на настоящее - легкое, словно ветерок далекой родины?
   Незадолго до полудня Клаус вошел в харчевню "Веселая кружка" возле городских ворот. Город начинается с харчевни. И если в ней пахнет скисшей в подполе капустой, связки колбас под потолком служат пристанищем для мух, тощая прислуга сонно дремлет за грязным столом, а пройдоха-хозяин норовит содрать с приезжего втридорога, потому что другого дурачка может и не найтись, то и в город не заходи. И так понятно, что городок беден, а жители - сплошь неряхи и лентяи.
   "Веселая кружка" была забита до отказа, несмотря на то, что обеденное время еще не наступило. Весело полыхал огонь в большой печи, истекал соком поросенок на вертеле, в огромной кадушке под чистой льняной тряпицей нетерпеливо толкалось и ворочалось тесто для тяжелых хлебов. С потолка свешивались огромные связки толстых, аппетитно пахнущих чесноком колбас и жирных окороков.
   Клаус занял место в углу, поставив дорожный мешок под ноги.
   - Чего изволите? - маленькие поросячьи глазки крепкой рыжей служанки быстро ощупали замызганную дорожной пылью одежду посетителя и скудные пожитки - один тощий мешок, значит, не купец.
   - Пива и хлеба, - ответил Клаус.
   Служанка презрительно хмыкнула и не торопясь пошла на кухню. С нищими можно не церемониться - все равно чаевых не дождешься.
   В углу шумела компания лесорубов, мужчины пили пиво и резались в кости.
   - Ганс, ты опять мошенничаешь, - здоровенный детина в зеленой шапке грохнул пустой кружкой об пол, - я тебе все ребра... - договорить он не успел, на стол вспрыгнула огромная крыса и ощерилась, глядя на здоровяка.
   - Ах ты, тварь! - из кухни выскочил хозяин харчевни и замахнулся на крысу кочергой.
   - Святой Петр! Да они повсюду! - завизжала служанка.
   Крысы заполонили харчевню. Они карабкались на столы, метались по лавкам, сноровисто уворачиваясь от ударов тяжелых башмаков, кружек и чугунных сковород. Те, что помоложе, ухитрились добраться до связок колбас на потолке, повисли на них, вцепившись крепкими лапами, и жадно отгрызали здоровенные куски.
   Седоусая крыса подкралась к мешку, что стоял на полу у ног Клауса, и обнюхала его. Клаус отшвырнул ее ногой и прижал мешок к груди. Там лежала единственная вещь, которую он взял в дорогу из прежней жизни - золотая лира: память, душа, кусок хлеба, наконец, потому что единственное, что он умел делать - это играть. И когда Клаус играл, птицы замирали на ветвях, боясь потревожить музыку шорохом крыльев, звери выходили из укрытий, и лев садился рядом с ягненком. Даже безмолвные рыбы подплывали поближе к берегу и застывали в воде, чуть шевеля плавниками.
   Бойня в харчевне постепенно стихала. Пол был усеян мертвыми зверьками, оставшиеся в живых выскакивали в окна, двери, ныряли в щели - одна даже с перепугу бросилась к печи.
   - Совсем житья не стало, мерзкие твари сжирают все, до чего могут дотянуться, - на лавку рядом с Клаусом плюхнулся худой парень с огромной бородавкой на носу, и принялся натягивать башмаки, которыми отбивался от крыс, - половину зерна уже уничтожили, за вторую принялись. Скоро голодать начнем, а за голодом придет чума. Магистрат крысоловам золото сулит, да столько, что нам, лесорубам, за век не заработать, а они только руками разводят: дескать, крысы какие-то волшебные, а с колдовством никто не сладит.
   - Ты бы, Ральф, заработал, кабы топором махал так же ловко, как языком, - проворчал хозяин харчевни, - просто крысоловы хорошие перевелись. Ремесло-то хлопотное - не каждый справится.
   - Я могу попробовать, - сказал Клаус, - отведите меня к бургомистру.
   - А ты разве крысолов? - Ральф почесал бородавку.
   - И крысолов тоже, - Клаус забросил мешок на плечо.
  
   ... Бургомистр катался по комнате, словно наливное яблочко по тарелочке. Внешность его была обманчивой: невысокий, пухло-розовый, с нежными, почти детскими ручками - такой должен быть весельчаком и бонвиваном, но на лице его застыла скорбная мина человека, который сам себе не принадлежит.
   - Забота о городе и дела, дела и заботы, - уныло говорил он жене каждый вечер, надевая ночной колпак и укладываясь в постель.
   Стоя напротив Клауса, бургомистр поминутно бросал нетерпеливые взгляды в направлении столовой и облизывал губы - его оторвали от обеда. Утка с яблоками сиротливо дожидалась на столе, хотя даже она не могла скрасить уныния, в котором бургомистр находился с самого утра.
   - У меня заныли кости, значит, жди дурного гостя , - сказал он за обедом советнику, разливавшему дивную мальвазию по бокалам.
   - Дурные гости уже здесь, господин бургомистр, - ответил советник, - крысы. По их вине у вас случилась ломота в костях. Наш лекарь говорит, что все болезни от тяжких дум и печалей. Вон у господина судьи тоже случилось расстройство пищеварения после того, как мы вызвали крыс на суд, а они не явились. И знаете, скажу вам по секрету, я не уверен в том, что они прочли приговор, который мы вывесили на двери суда. Так что поберегите себя, война только начинается, успеем еще поволноваться.
   - Да уж, - вздохнул бургомистр, отрезая изрядный кусок утиной грудки там, где корочка позажаристей.
  
   - Если вы ...эээ ...
   - Клаус, господин бургомистр,
   - Да, Клаус, если избавите Гаммельн от этих исчадий ада, то я лично выдам вам столько золота, сколько сможете унести, - он бросил быстрый взгляд на гостя: тот был тощ, как жердь. Такой и хороший тугой кошель не поднимет - надломится, так что городской казне ничего не грозит
   - Мне не нужно золота, взамен я заберу несколько человек. Только тех, кто согласится разделить со мной дорогу и научиться моему ремеслу.
   Бургомистр задумался, буравя Клауса налитыми кровью глазками. Просьба была странной, хотя... золото останется в казне, а среди семей бедняков наверняка найдутся те, кто с радостью избавится от лишних ртов.
   Да и горожане вздохнут спокойно: ни крыс, ни голытьбы. Лучше и не придумаешь!
   - Согласен, - решился бургомистр.
   Весть о крысолове мигом разнеслась по городу, и на площади перед ратушей собрались горожане. Клаус медленно прошел сквозь толпу, миновал площадь, извилистые улочки вывели его к городским воротам - люди следовали за ним, почтительно держась на расстоянии. Он вышел на дорогу, которая начиналась сразу у ворот, присел на корточки и засунул руку в мешок, поглаживая лиру - та отозвалась мягким шепотом прикосновения. Так умеют прикасаться только кошки и влюбленные - и те и другие приходят в темноте, когда уже не разберешь: то ли слышишь, то ли осязаешь.
   Клаус колебался. Лира была слишком нежна для крыс и чересчур утонченна для сытого розовощекого Гаммельна. "Пусть будет флейта", - решил он, и золотая лира превратилась в серебряную флейту. Клаус вытащил ее из мешка и заиграл.
   - Да он просто шут! - послышалось из толпы, - кривляка балаганный!
   - Хочет с крысами плясать!
   - Наверное, и леденцов заготовил...
   - И одежки такие же, как у шута. Я видел в Кельне похожего болвана: нацепил на свинью пестрые лоскутья и возил по городу в повозке.
   - Смотрите! - звонкий женский голос перекрыл всеобщий смех, - крысы! Спаси, Господь, они идут строем, как солдаты!
   Флейта взвизгнула по-крысиному, флейта засмеялась, как бес. Музыка горела адовым пламенем, пустыми глазницами чумы заглядывала в душу, стонала ночными кошмарами, отзывалась гулкими шагами мертвых в заброшенных склепах, выла голодными оборотнями, шептала сухими губами в предсмертных муках, звенела колокольчиками на шеях прокаженных.
   У людей заложило уши - они зажимали их руками, а из ушей и носа текла кровь. Были среди них и такие, кто упал на землю, корчась в судорогах. Испуганная визжащая толпа бросилась к воротам, едва не снеся их.
   - Дьявол! Это дьявол! - кричали горожане.
   Черное крысиное море потекло через городские ворота на дорогу. Крысы шли рядами, поднявшись на задние лапы. Клаус направился к реке, продолжая играть, а крысиная армия послушно следовала за ним. Он чувствовал подступающую к горлу тошноту от мерзости, которую ему предстояло совершить. Живое должно дышать, даже если это гадкая черная крыса. Живое не должно быть погребено под толщей воды, как эти зверьки, и под мрачными сводами царства мертвых, как Она. Та, ради которой он ищет души, находит, и... отпускает на свободу, будучи не в силах завершить начатое. А потом проклинает себя за трусость, за слабость, за то, что Она ждет годы или века... он не помнит - давно потерял счет времени.
   Клаус подошел к реке Везер и вошел в воду.
   "Не оборачиваться, не думать, только играть! Играть, пока от моей дьявольской музыки не лопнут мои же барабанные перепонки, пока из ушей не потечет кровь. Играть! Последняя попытка - другой не будет, сегодня или никогда..."
   Музыкант скрылся под водой и пошел по дну. Крысы вошли в воду - передние ряды тонули, их сменяли новые, а Клаус все играл...
  
   .... Пройдя несколько миль по дну реки, он вышел на берег только тогда, когда последняя крыса захлебнулась речной водой. Вышел и упал без сил, а уставшая флейта превратилась в лиру, но победное золото не вернулось. Дека вспыхивала красными искорками и трепетала, словно загнанный на охоте олень, три струны лопнули и свернулись, дрожа, как пальцы уставшего музыканта. Клаус проспал до вечера. Проснувшись, отправился в Гаммельн.
   Он шел по пустынным улицам. Город притаился за плотно закрытыми ставнями, матери закрывали детям рты, чтобы они не плакали, заслышав стук башмаков дьявола, и вешали распятия на двери. Клаус подошел к зданию ратуши, его встретила толпа. Все мужчины от подростков до стариков собрались на площади. Руки с побелевшими от напряжения костяшками сжимали рукоятки освещенных в церкви ножей и древки факелов: аду - адово, огонь!
   - Убирайся из Гаммельна, дьявольское отродье, - пискнул бургомистр из-за крепких спин горожан. Выйти навстречу Клаусу он не решился.
   - У нас был уговор, - напомнил Клаус, - я свою часть выполнил, теперь дело за вами.
   - Ты ничего не получишь! - закричали мужчины, - убирайся в преисподнюю!
   Из толпы выскочили подростки, у каждого в руках - куртка с завязанными рукавами, наполненная камнями. Первый камень шлепнулся у ног Клауса, второй - чиркнул острым краем по щеке, брызнула кровь.
   - Я безоружен, - крикнул Клаус и отступил на несколько шагов, мешок с драгоценной лирой он спрятал за спину, держа его одной рукой и прикрывая лицо другой. - Не бейте меня, люди! Я спас город от голода и чумы!
   - Изыди! - священник выступил из толпы, протягивая руку с распятием.
   - Я не сатана! Мне просто нужны были спутники!- камни градом посыпались на него, Клаус с трудом успевал уворачиваться. Он побежал, толпа бросилась за ним. Свист, крики, всполохи факелов на темных стенах - безумный гон дикого зверя. Мальчишки оказались проворней взрослых, они догнали Клауса первыми и начали состязаться, кто ударит камнем побольней. Музыкант споткнулся и растянулся на мостовой, долговязый рыжий паренек хрипло вскрикнул и занес булыжник над его головой. И в этот момент Клаус увидел церковь, дверь была открыта. Изо всех сил он пнул долговязого, вскочил, в несколько прыжков взлетел по ступеням церкви, ворвался внутрь и захлопнул дверь. Мальчишки бросились за ним.
   - Остановитесь! - прогремел над толпой густой баритон священника, - каждая душа, даже заблудшая, неприкосновенна в доме божьем! - и добавил в наступившей тишине:
   - Будем ждать, когда он выйдет.
   Клаус скорчился на каменном полу, его окружали тени, как тогда, когда он спускался в сумеречное царство. И у него было другое имя - легкое, как ветерок Эллады в жаркий полдень, и золотистое, как свет, которым призван был он исцелять. Звался он...
  
   ...Орфей. Волшебник музыки, певец всего живого. Когда играет он - ликуют небеса и тучи хмуриться перестают, а солнце распускает золотые косы. Тугие ветви набухают сочными плодами, и если на пути встречается гора, то скалы расступаются, преграды исчезают сами. И даже царство скорби приняло его, когда он подошел к Вратам и заиграл на лире.
   Орфей спускается по каменным ступеням в подземелье, куда не проникает света луч, где от живого остается только память. А тени мертвых стонут и рыдают, во мраке следуя за ним.
   Шаг, еще один - и вот он в черном зале. Посередине - трон из золота, на троне грозный царь Аид.
   - Живым прийти ко мне? Похвально, - хохочет темный властелин.
   - Отдай мне Эвридику, Аид, мелодию тебе создам такую, какой еще не слышал мир.
   - Я - мертвых властелин, Орфей, и тишина мне служит музыкой. Из царства моего пути наверх не проложили, но смелость я люблю. И если хочешь получить любимую, взамен ты должен привести живые души: мужчин ли, женщин или же детей - веди, кого найдешь. Иначе слух пойдет: не следует бояться смерти, из царства мертвых можно ускользнуть. Аид не страшен - лишь казаться хочет грозным.
   - Живые души? Свет предать, закрыть глаза и в темноту спуститься?
   Жестоким быть я не могу. Убить себя готов, стать жертвой, но в жертву принести других - уволь! Будь милостив ко мне и разреши остаться!
   - Безволен ты, Орфей. Таким ты мне не нужен. И боги разозлятся на меня, когда узнают, что певец чудесный отныне гимны посвящает только мне. Пойдут раздоры, склоки - знаешь сам, как своенравны боги, а мир худой меж нами лучше доброй ссоры. Иль сделай так, как я сказал, иль Эвридика здесь останется. Ступай!
   - Позволь мне...
   - Ступай, Орфей! Ты слышал все, что я сказать хотел. Теперь твои поступки красноречивей нот покажут нам, что в сердце ты скрываешь. И если переступишь через себя, то... прочее ты знаешь...
  
   ... Орфей открыл мешок, достал лиру и прошептал:
   - Я прошу тебя: помоги мне еще раз, последний раз. Знаю, как это больно и невыносимо для тебя - быть жестокой, но обещаю, что это закончится сегодня, и больше никогда не повторится! Мы сыграем мелодию ухода и вернемся домой. Навсегда! - лира отозвалась жалким стоном порванной струны.
   "Глупец! Веками бродить по свету, врать, находить тех, кому нечего терять и отпускать их в последний миг, стоя перед скалами, за которыми начинается спуск в царство мертвых. Всех жалел! Всех, кроме Нее!
   Дал слово, что вытащу ее оттуда и не сдержал. А Эвридика... она все прощала, и только тень ее металась за Вратами, шепча: "Орфей!"
   Ни укора, ни сожаления в голосе - лишь тоска. Разве достойна такой участи женщина, которая все прощает? А я предал ее ради животных, ради двуногих зверей, для которых чувство благодарности - пустой звук. Они боятся прихода дьявола, а он живет внутри них, в темных пустых холодных душах, таких же мрачных, как царство Аида".
   Лира исчезла, и на каменных плитах пола появилась серебряная флейта. Орфей подхватил ее и вышел их церкви. Он заиграл мелодию мертвого камня, и люди замерли на месте, оцепенев. Кто-то поднял руку с булыжником, зажатым в ладони, кто-то занес ногу для шага, но так и не сделал его. А в первом ряду стояли те самые подростки, которые едва не забили Орфея камнями.
   У каждого человека есть своя мелодия, и если знать ее, то из любого можно сделать послушного ручного зверька. Орфей знал. В мелодию камня он добавил песенку долговязого, и его дружка, который подавал камни, и всех тех, кто был рядом.
   Группа детей послушно шла за Орфеем, а окаменевшие взрослые плакали, кричали, но не могли сдвинуться с места. Орфей и подростки вышли за городские ворота и зашагали по дороге.
  
   Светало. К полудню они подошли к скалам возле реки Везер. И скалы послушно раздвинулись, когда услышали мелодию флейты. Музыку последнего дня.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Лоев "Игра на Земле. Книга 3."(Научная фантастика) Hisuiiro "Птица счастья завтрашнего дня"(Киберпанк) Ч.Маар "Его сладкая кровь"(Любовное фэнтези) Л.Свадьбина "Секретарь старшего принца 4"(Любовное фэнтези) В.Старский "Интеллектум"(ЛитРПГ) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) Д.Максим "Новые маги. Друид"(Киберпанк) О.Бард "Разрушитель Небес и Миров-2. Легион"(ЛитРПГ) А.Гончаров "Образ на цепях"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 4. Священная война"(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"