Пантелей: другие произведения.

Второе Пришествие

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Творчество как воздух: VK, Telegram
Оценка: 8.95*7  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Приключения Бога на Земле. Часть первая. В процессе

  Часть первая. Террорист номер один.
  
  28 сентября 1984 года. Рим. Ватикан.
  
  Папа Римский Иоанн Павел II включил телевизор и переключил несколько каналов. Везде было одно и то же. Сегодня все телекомпании с самого утра в прямом эфире вели трансляцию с площади Святого Петра.
  А на площади, вместо привычного египетского обелиска, стоял деревянный крест. На кресте, лицом к Апостольскому Дворцу, распятый коваными трёхгранными гвоздями, размером с железнодорожные костыли, висел террорист номер один. Сам Мохаммед Асхам...
  Тот самый, которого аятолла Хомейни недавно признал Махди, Мессией мусульман. Тот самый, который недавно организовал ядерные теракты в Саудовской Аравии. Причём американскими тактическими спецбоеприпасами. Это уже доказанный факт, и в этом американцы виноваты сами. Они попытались обвинить русских, а те в ответ предоставили неопровержимые доказательства в Совете Безопасности ООН. Это только для обывателей все ядерные взрывы одинаковы, для специалистов изотопный след столь же индивидуален, как отпечаток пальца. Русские заявили, что, в случае проведения подобного теракта на территории СССР, будут считать это агрессией, повысили уровень боеготовности своих вооружённых сил и сил союзников по Варшавскому договору. Тысячи танков в Европе взревели моторами, и угроза Третьей мировой войны стала самой актуальной темой даже для хиппи и прочих маргиналов.
  Иоанн Павел II тяжело вздохнул. Откуда взялся крест, с распятым на нём Асхамом, и куда делся огромный обелиск, гадали не только телевизионщики. но и разведки всего мира, и Ватикана в том числе. После известных событий в Саудовской Аравии, выяснилось, что американцы совершенно не контролируют свой ядерный арсенал. Экстренно проведённая проверка выявила исчезновение не то шести, не то девяти переносных тактических ядерных зарядов, но так и не выявила способа, которым они были похищены. Разведка Ватикана (которой официально не существует, а реально в ней служит каждый католический священник) выяснила, что применённые в Аравии заряды до этого числились за флотом (спецназ морской пехоты) и армией, соответственно вместе храниться они не могли. Это была демонстрация могущества и она впечатлила всех посвящённых без исключения. В отличии от неведающих телевизионщиков, строящих различные конспирологические версии, для Папы и для всей Католической церкви уже было очевидно, что в нашем мире такое явление называется Чудо.
  Крест обнаружили на рассвете. Святая католическая церковь организация не бедная и очень влиятельная, поэтому на системе безопасности Ватикана не экономили, она и так осуществлялась на самом высшем уровне мировых стандартов, а после известных событий, пополнилась средствами, которых не было даже в Кремле и у Белого дома. Все границы Ватикана теперь круглосуточно снимались телекамерами как минимум с двух точек. Площадь Святого Петра попадала в фокус трёх. Не вся площадь, но обелиск попадал. И он вдруг исчез, сменившись в кадре крестом, с распятым на нём Асхамом.
  Все три камеры зафиксировали одно и то же. Внезапную смену обелиска на крест, к которому немедленно направили гвардейцев, но отправленные снять террориста с креста швейцарцы, не дойдя до него с полсотни метров, вдруг упали на колени и начали истово молиться. Та же участь постигла и группу карабинеров, а потом и спецназа ЦРУ. К девяти утра площадь заполнилась молящимися настолько плотно, что о проведении какой-либо операции можно было забыть. Проредить молящуюся толпу не удавалось, все, отправленные для этого силы, вливались в неё и уплотняли заслон. Ватикан уже находился в полном окружении, но связь работала, терактов не происходило, люди подходили, становились на колени, и начинали молиться.
  До двух пополудни с площади не возвращался никто. Первым, кто пообщался с распятым Асхамом и вышел обратно был футболист Диего Марадона, которого естественно сразу взяли в оборот телевизионщики.
  - Что вам сказал Мохаммед Асхам, сеньор Марадона?
  - Он сказал - 'Иди тренируйся, Диего, всё будет хорошо. Ты обязательно будешь чемпионом'.
  - Вы не опасались теракта? Все ожидают именно этого.
  - Вы же не опасаетесь, - хмыкнул Диего Марадона, - тут всего-то триста метров от эпицентра... Не бойтесь, Папу Он убивать не станет. Но ближе, на всякий случай, не подходите.
  - Это сказал вам он?
  - Он мне сказал только то, что я вам уже поведал, остальное я понял сам. Вам ничего не угрожает, чемпионом я смогу стать только в восемьдесят шестом, так что время у нас есть.
  - Время для чего, сеньор Марадона?
  - Не могу объяснить. Я всего лишь футболист, мне велено идти тренироваться. А вы гадайте, - Диего широко улыбнулся на камеру, - или подойдите и спросите.
  - Никто, кроме вас, пока не вернулся. Все так и молятся там, все абсолютно, даже атеисты.
  - Они что-то спросили и сейчас постигают. Видимо, они задали слишком сложные вопросы и получили такие-же сложные ответы. Чтобы всё понять, им нужно время. Я ничего такого не спрашивал, просто хотел убедиться, что Ему не нужна моя помощь.
  - То есть, вы признаёте, что уже встречались с террористом и способны его опознать? - с сильно выраженным английским акцентом, вклинился в разговор один из силовиков в штатском.
  - С террористом? - Диего заливисто рассмеялся в камеры, - Что же ты всё ещё тут стоишь? Иди и скорее арестуй его, супермен картонный, он сейчас совсем беззащитный, но всё ещё живой. Не смеши людей, гринго. Террористов лови у себя в Белом доме, а на кресте Спаситель.
  После такого, силовиков без особого труда отжали, в прямом эфире у них не было шанса вмешаться, не устроив грандиозного скандала. Действительно ведь - террорист вон он висит, а цепляются почему-то к футболисту.
  - Вы уверены, что это Спаситель, сеньор Марадона?
  - Конечно. Я отлично понимаю, что меня сейчас слышит весь мир, и говорю только то, в чём уверен. Но Страшный суд начнётся не сегодня, раз у меня есть время стать чемпионом. Но готовиться к нему лучше начинать прямо сейчас. Сами понимаете, времени у нас осталось не так много.
  Версию Второго Пришествия все телекомпании тщательно жевали с самого утра, в качестве одной из основных, но... Люди слишком сильно уверовали в технический прогресс и слишком долго не видели настоящих чудес, поэтому им требовались конспирологические альтернативы. Спрос рождает предложение, конспирологических версий вбросили уже немало - от инопланетян, до воздействующего на психику оружия массового поражения и вот. Как выяснилось - зря старались.
  - И что теперь будет? - растерянно спросил один из корреспондентов, видимо, сторонник конспирологии.
  - Он умрёт.
  - Вы не выглядите опечаленным, сеньор Марадона.
  - Он умрёт, а потом воскреснет. А печалиться мне сейчас некогда, мне ещё нужно успеть в аэропорт и улететь в Неаполь, пока Рим не блокировали паломники. Скоро они перегородят все улицы, так что я очень тороплюсь, сеньоры.
  - Раз вы узнали Асхама, значит, встречались с ним раньше. - выкрикнул кто-то из задних рядов, снова с английским акцентом.
  - Дурак ты. - Диего Марадона поморщился, как от внезапной зубной боли, - Я не встречался с Ним, это просто невозможно. Если он сам не захочет, ты пройдёшь сквозь него, так ничего и не заметив. Спаситель мне являлся, и это именно он подарил мне музыку.
  Дуэт 'Диего и Ильич', в настоящий момент, подбирался к неслыханному ранее рубежу - за этот год продано уже почти миллиард дисков, а он ещё не скоро закончится. Их композиции занимали семнадцать из двадцати мест в хит парадах всего мира. Это миллиарды долларов... Такой момент не заинтересовать журналистов не мог, несмотря на напряжённую обстановку.
  - Вы сказали, что он подарил вам музыку. Как это происходило, сеньор Марадона?
  - Я с утра проснулся и вдруг захотел поиграть на гитаре, которую до этого почти десять лет не брал в руки. Оказалось, что на гитаре я умею играть гораздо лучше, чем в футбол. А ещё я услышал музыку. Она звучала прямо у меня в голове. Музыка, песни, как по радио. Я только запоминал слова и подбирал аккорды.
  - А ваш компаньон, Карлос-шакал, тоже слышит эту музыку?
  - Не знаю я никаких шакалов.
  - Ильич Рамирес Санчес. Его прозвище Карлос-шакал.
  - Не знал. Нет. Ильич не слышит, ему даровано что-то другое. Но на гитаре он играет гораздо лучше меня, вы это наверняка заметили.
  Ильич Рамирес Санчес, по прозвищу Карлос-Шакал, до появления Асхама бывший террористом номер один на планете Земля, действительно оказался настоящим гитаристом-виртуозом. На своей гитаре он мог исполнить любое классическое произведение, хоть Моцарта, хоть Баха, хоть Бетховена. Причём так, что казалось будто играет не одна гитара, а как минимум три.
  - Что конкретно даровал ему Спаситель, я не знаю, - продолжил Марадона, - Но уверен, что он ещё сможет всех вас удивить. Очень сильно удивить. Как вот этот крест на площади Святого Петра.
  - Почему ваш Спаситель одаривает террористов и футболистов? - снова вопрос с английским акцентом из задних рядов.
  - Не знаю. Иди и спроси Его сам, вон Он висит, совсем рядом. Мне пора, извините сеньоры, хочу успеть на вечерний рейс в Неаполь, до свидания.
  'Проводи его, Умар', - мысленно скомандовал один из 'журналистов', - 'До Неаполя. И побудь там с ним до Воскрешения Ворона. На всякий случай, народ сейчас нервничает, мало ли что...'
  'Перестраховщик ты, Витя'. - так же мысленно отозвался неприметный человек, стоящий у Ватиканского музея.
  'Параноик'. - хмыкнул третий у Ворот Пертуза.
  'Отставить пререкания, товарищи майоры. Арсалиев - исполнять!'
  'Есть, товарищ подполковник!'
  Диего Марадона улетел, а его короткое интервью привлекло в Рим миллионы паломников. К вечеру вся центральная Италия стояла в пробках, сначала в ближних пригородах столицы, а потом всё дальше и дальше, люди просто бросали машины прямо на дорогах и шли к центру Вечного города пешком. Всё свободное пространство, в радиусе километра от креста, уже заполнилось молящимися, а они всё прибывали и прибывали.
  Не только Италия, весь западный мир 'стоял на ушах'. В США, с утра, начались массовые беспорядки на религиозной почве, толпа жгла синагоги, линчевала пойманных иудеев (ну а кого ещё?) и устраивала бои с прибывающими на место происшествия полицейскими и национальными гвардейцами, которые, впрочем, большей частью переходили на сторону восставших. Страна оказалась парализована, самолёты не летали, поезда и автобусы не ездили, никто не работал, все искали иудеев. Беспорядки начались даже в армии и на флоте.
  А Святая Католическая церковь до сих пор молчала. Сначала Папу и кардиналов экстренно эвакуировали из-за террористической угрозы. После блиц интервью Марадоны, они вернулись в Апостольский дворец и сели совещаться. Конклав разделился на два примерно равных лагеря - сторонников признания Второго пришествия и сторонников версии явления в этот мир Сатаны. Сторонники признания покивали на доводы сторонников явления, и предложили им попробовать Сатану из нашего мира изгнать.
  Вызвались двое. Перед подвигом, они помолились, причастились и возвестили на весь мир о своих намерениях перед телекамерами. Он, кем бы Он не был, подпустил этих двух кардиналов поближе, и сейчас они истово молились между Ним, кем бы Он не был, и остальной толпой. Как раз перед объективами проклятых телевизионщиков. Что ж... Теперь настал его черёд. Его, Кароля Войтылы, Папы Иоанна-Павла Второго.
  Ему уже давно всё было понятно, давно уже было пора встать и идти, но Папа сильно боялся сделать этот шаг. Но боялся он не теракта и не Сатаны. Он боялся встретиться Ним, явившимся Спасителем, взглядом - глаза в глаза. Конечно, Папа готовил себя к встрече с Господом, но когда-нибудь потом, когда наконец заслужит милость Его. Прямо сейчас на эту милость уповать было глупо. Пока точно не заслужил, и поэтому было страшно. Папа не мог заставить себя взглянуть в эти глаза даже на телеэкране. Это было для него намного страшнее, чем сама смерть.
  Видимо, эти чувства слишком явственно проступали на лице Его Святейшества и невольно передались окружающим. Поэтому на заявление, что он пойдёт один, даже личная охрана отреагировала облегчённо-одобрительно. Этот, кем бы он ни был, ну, который с креста, вряд ли представляет для Папы физическую угрозу, а для подвигов духовных сам Понтифик и есть первый Паладин Святой церкви. К тому-же, теперь уже все понимали, что Иоанну-Павлу Второму предстоит на площади не изгнание Дьявола, а признание Спасителя. Признание Второго пришествия, объявление о скором начале Страшного Суда. И это их всех пугало ещё больше, чем сам Сатана. К немедленному Страшному Суду никто из иерархов католической церкви оказался не готов. С Сатаной договориться им было бы проще.
  Папа вышел из Апостольского дворца и, не поднимая глаз, зашагал в сторону центра площади. Толпа расступалась перед ним, как воды Красного моря перед Моисеем. Шёл он медленно, каждый шаг давался с большим трудом, будто двигался он не по ровной площади, а по грудь в воде против сильного течения. Наконец, упёрся взглядом в, пробитые жуткими на вид трёхгранными гвоздями, кровоточащие ноги. До них оставалось метров десять.
  Иоанн-Павел Второй невероятным усилием воли заставил себя поднять глаза. Сначала на набедренную повязку, потом на грудь с кровоточащей колотой раной, в районе сердца, потом на руки, пробитые теми же жуткими гвоздями, потом на скривлённые в понимающей брезгливой усмешке губы и наконец на глаза.
  В этих глазах понтифик не увидел адского огня, равно как и вселенской мудрости, или милосердия. В этих глазах он увидел Вселенскую бездну, отражающую его самого. В отражении бездны, любой его самый ничтожный грех выглядел чудовищным преступлением, как предстаёт наблюдателю невидимая в быту бактерия под мощным микроскопом. А его гордыня, так вообще казалась жутким монстром, способным устроить немедленный и заслуженный Апокалипсис. И этим монстром был он, именно он, Кароль Войтыла, Его Святейшество Папа Иоанн-Павел Второй. Из бездны пространства и времени, его Святейшество отражалось самым натуральным Нечистейшеством. Самым коварным и подлым бесом, ближайшим подручным самого Сатаны, подмявшего под себя человечество.
  Папа обречённо упал на колени и начал истово молиться о спасении души, на спасение тела он уже не рассчитывал. Молился он на этот раз не ритуально, а истово и честно. Скорее, это была даже не молитва, а исповедь, покаяние, причём абсолютно искреннее, с выворачиванием всей души наизнанку. Видимо, именно это и хотел услышать Спаситель, иначе чем объяснить, что в начавших сгущаться сумерках, Папа Иоанн-Павел Второй вдруг услышал приказ (воспринял он это именно как приказ) 'подойди'?
  - Моё тело отдай властям. Отдай кесарю кесарево и не зли его по пустякам, без тебя разберёмся. Каждому своё, террорист номер один пусть умрёт здесь. А с тобой мы ещё потом поговорим, я вернусь, молись и жди. Теперь всё, зови уже рабов кесаря, - уже не брезгливо улыбнулся ему Асхам и обвис на этих жутких гвоздях. Кровь перестала сочиться из ран, одновременно с этим, молящаяся толпа на площади святого Петра закончила молиться и начала недоумённо озираться.
  'Всё, Алим' - сообщил 'журналист'.
  'Я почувствовал' - отозвался человек от Ворот Пертуза.
  'Присмотри за Папой. У психов сейчас начнётся обострение, так что ушами не хлопай'.
  'Есть, не хлопать ушами, товарищ подполковник! А если его арестовать попытаются законные власти?'
  'Какие ещё законные власти, Мансуров? Папа глава независимого государства. Если полезут - убивай всех'.
  'Это - дело! Всех убью, один останусь'.
  'Очень смешно. Тебе нужно клоуном работать, Алим'.
  'Извини, Вить. Но ведь и правда смешно - глянь, что творится. У муслимов такого накала идиотизма не наблюдалось'.
  'Приказ понятен, майор Мансуров?'
  'Так точно! Сохранить Папу для Ворона'.
  'Исполняй! А я присмотрю за телом, как бы его не сожгли сдуру'.
  'Думаешь, такое возможно?'
  'Да хрен его знает, но зачем-то же мы сюда притащились, бросив все дела. Работаем!'
  Человек у Ворот Пертуза и 'журналист' исчезли, буквально растворившись в воздухе, но на это никто не обратил внимание.
  - Доктора сюда, скорее! - буквально взревел Иоанн-Павел Второй, и толпа второй раз, словно воды Красного моря, расступилась уже перед каретой скорой помощи.
  Минут через пятнадцать, с креста удалось снять остывающее тело. Средства реанимации не помогли. Асхам без сомнений умер, и его свежий труп продолжал остывать. Медики официально констатировали смерть.
  - Что он вам сказал, ваше святейшество? - спросил человек в белом халате, из-под которого незримо просвечивались погоны с большими знаками различия.
  - Он велел мне отдать тело вам. Сказал - кесарю кесарево. Остального сказать не могу - это тайна исповеди, сын мой. Тело забирайте и охраняйте лучше, чем это делал первосвященник Храма. Хотя, я и уверен, что у вас ничего не получится. Он воскреснет и устроит нам Страшный Суд.
  - Вы правда так думаете... ваше Святейшество?
  - Я не думаю, сын мой, а точно это знаю. И не спрашивайте - откуда. Я не смогу этого объяснить. Он воскреснет, даже если вы сейчас ударите по Площади Святого Петра самой мощной из своих атомных бомб. Забирайте тело, фарисеи, а мне нужно помолиться. - Папа ссутулился, будто на него внезапно упал едва подъёмный груз, и, с трудом переставляя ноги, направился в свою молельню.
  'А нетленный крест так и остался стоять, языческий обелиск на место не вернулся. И осознали вдруг лукавые кардиналы, что бизнес у них незаконный, и вот-вот подойдут к ним судебные приставы, и пошли они к Кресту, и молились Ему истово до самой смерти своей'. Евангелие от Диего.
  ***
  
  Ближняя ретроспектива. Ахмад Шах Масуд. 12 апреля 1984 года. Афганистан. Провинция Панджшер. Грот у истока реки Панджшер.
  
  - Ворон, клиент очухался.
  Сказано было негромко, но язык шурави Ахмад Шах Масуд узнал. Он слегка пошевелился, проверяя тело на предмет повреждений. Вернее, попытался пошевелиться. Его тело словно набили ватой, вроде, всё цело, болела только голова. Шурави? Странно, что они его даже не связали. Впрочем, какого-то смысла в этом и не было, Масуд даже глазными яблоками двигал с большим трудом. Рядом с ним находились двое, с виду натуральные моджахеды. Один из них, который скрутил с фляжки крышку и пытался его напоить, опытный воин лет тридцати-тридцати пяти; второй, совсем юноша, сидел в странной позе, почти вплотную к Ахмад Шаху и, казалось, спал.
  Спавший сидя воин-шурави был очень молод, лет двадцати на вид, вряд ли больше. Он тихо ответил, не меняя позы и не открывая глаз.
  - Палево, Алим. Я не хотел ему раскрываться так рано. Еще одно слово по-русски, и ты до конца жизни будешь охранять полигон на Новой Земле. Я не шучу.
  Заговоривший первым хохотнул: - Мы все героически погибли в Бадабере, а покойники полигонов не охраняют. Ты же сам закрыл мне доступ к связи.
  - Закрыл. У меня миллиарды контактов, и, если открывать канал даже для того, кто сидит рядом с тобой - вы даже меня с ума сведёте. Ещё слово по-русски, и я найду для тебя специальный полигон, для 'покойников'. Там, Новая Земля тебе Раем покажется.
  Ахмад Шах не понимал по-русски, но для того, чтобы осознать, что он находится в плену, этого было и не нужно. Это было слишком очевидно. К его удивлению, первый шурави ответил на пушту.
  - Виноват, Амир!
  Названный Амиром открыл глаза и внимательно осмотрел Масуда.
  - Проехали, я уже стараюсь это забыть, Алим. - ответил он по-русски, а потом тоже перешел на пушту. - Не уверен, что мы дотащим тебя живым, Ахмад Шах, ты получил слишком тяжёлую контузию не только головного мозга, но и всего тела, но в плен тебе лучше не попадать. Будет очень больно, но придётся потерпеть.
  Амир нечестивых шурави был слишком молод. Слишком молод, для Амира шурави. По возрасту он был 'срочником' и это было очень странно, потому что второй точно был офицером, как минимум, капитаном, а скорее майором. Юный Амир оценивающе посмотрел на Масуда своими голубыми, как весенний лед шапок Гиндукуша, глазами, и добавил:
  - Тебе лучше сейчас не тратить силы на разговоры, может быть именно они понадобятся для выживания. Тебя хочет видеть Мохаммед Асхам. Зря ты сразу не принял его приглашение.
  Вот оно что. Шурави-муджаддиды... /ссылка 1: Обновители веры. Согласно одному из хадису пророка Мухаммеда, записанных в Коране, каждые сто лет среди мусульман будут появляться люди, которые будут обновлять ислам, называемые муджаддидами/.
  Они появились в Афганистане около года назад. Внешне ничем не отличающиеся от обычных моджахедов и умеющие жить и воевать в горах, муджаддиды всего за полгода взяли под контроль весь Бадахшан, объявили о создании Бадахшанского Джамаата и... объявили Джихад Пакистану. И всё это они сделали без тяжелого вооружения и без поддержки с воздуха.
  Будь Ахмат Шах Масуд более суеверным, он бы поискал в этом происки шайтана, но он был воином и оценивал происходящее без излишнего мракобесия. Просто, шурави очень быстро учились. Они больше не лезли в горы с бронетехникой и автоколоннами. Муджаддиды работали пятёрками - командир, снайпер, два пулеметчика и 'тяжелый', с укладкой из двух новых русских 'шайтан-труб' - огнеметов 'Шмель'. Такая пятёрка в подходящем месте могла на сутки задержать целый батальон моджахедов. А еще они роились, как осы, то рассыпаясь по схронам в ущельях, то собираясь в большие отряды для конкретных задач. А еще они привели в Бадахшан своих имамов... И лидером этих муджаддидов считался некий Мохаммед Асхам. Ахмад Шах Масуд не верил в его существование, он вообще в сказки не верил, а Асхам несомненно являлся персонажем из сказки. Так ему казалось тогда, поэтому он и не принял приглашение.
  
  Сутки спустя.
  
  - Ас-саламу алейка, доблестный Амир Ахмад Шах, по праву прозванный Счастливым. /ссылка 2: Масуд - Счастливый/.
  - Ва-алейкум ас-салям ва-рахмату-Ллахи ва-баракятух. Почему ты приветствуешь меня как гостя, шурави, и в чем мое счастье?
  - Я не шурави, я русский, произнесший шахаду /ссылка 3: принявший ислам/, и здесь, сейчас - ты мой гость. Ты не пленник. Ты волен уйти прямо сейчас, даже не выслушивая меня. Если хочешь - уходи. Из моих тебя никто не тронет. Что касается счастья, то ты без единой царапины пережил корректируемый огонь двух гаубичных батарей, охотившихся именно на тебя. Это уже даже не счастье, а настоящее чудо.
  - Ходить я пока не могу. Ты говорил, что отведёшь меня к Асхаму.
  - Уже отвёл. - улыбнулся русский, - Меня зовут Мохаммед Асхам /ссылка 4: ворон (арабский)/. Я хочу, чтобы ты встретился с моим Амиром, но решение принимать тебе. Настаивать не буду. Ты должен пойти на контакт добровольно.
  Не врёт. Ахмад Шах Масуд оценивающим взглядом с большим интересом посмотрел на человека, за которого американцы объявили награду в миллион долларов. Да ему же едва лет двадцать. Эти идиоты даже не догадываются, что он шурави, считают его кем угодно - палестинцем, ливанцем, турком, но только не шурави. Да и сам Масуд, до недавних пор, считал его сказкой. 'Террорист номер один', словно прочитав его мысли, улыбнулся и кивнул в подтверждение. Вот же шайтан!
  - Где мы?
  - В надёжном месте. Ущелье уже полностью зачищено, но нас не нашли. Уйти теперь можно только на север, но один ты в таком состоянии через перевал не пройдешь. Уходить нужно как можно скорее, тебя ищут. Я тебе помогу, даже если ты не согласишься с моим предложением, поэтому пока думай.
  - Почему?
  - Почему тебя ищут?
  - Нет, это понятно. Почему ты мне помогаешь?
  - Не хочу, чтобы тебя убил придурок и алкоголик Кармаль. Если ты попадешься военным, то это обязательно случится. Панджшер для тебя временно потерян, настало твое время совершить Хиджру.
  - Кармаль придурок и алкоголик, которого вы навязали Афганистану.
  Отпираться русский даже не подумал.
  - Наделано уже много всяких глупостей, но часть из них еще можно исправить. Шурави не нужен Афганистан, шурави нужно, чтобы сюда не пришли американцы и фанатики-ваххабиты. Ты ведь тоже не хочешь их прихода?
  - Не хочу.
  - Как видишь, у нас уже есть общие интересы. К тому же, лично я поддерживаю твое стремление отделиться от пуштунов в независимом Северном Афганистане. И я знаю, как можно договориться с пуштунами по-хорошему.
  - Шурави этого не допустят.
  - Поживём-увидим. В скором времени нас всех ждут большие перемены, в том числе и шурави. Аллах вразумит их. Но до этого еще нужно дожить, и в этом я могу тебе помочь. Принимаешь ли ты мою помощь, Ахмад Шах?
  - Уже принял. Куда вы идёте?
  - В Бадахшан.
  - Твой Амир шурави?
  - Шурави. Но другие шурави ничего про Асхама не знают, только он. Ему уже скоро понадобится умелый и удачливый командующий для доблестной и, в будущем, победоносной бадахшанской армии. Я хочу рекомендовать ему тебя. Мой Амир считает Кармаля и прочих парчамистов /ссылка 5: Парчам - знамя. Фракция в НДПА/ никчемными бачабозами /ссылка 6: предпочитающие мальчиков/, но пока вынужден это скрывать.
  - Почему?
  - Потому, что Амир моего Амира такой-же никчемный партийный бачабоз. У нас тоже много проблем, Ахмад Шах, но мы о них знаем и постараемся в скором времени решить.
  - Теперь ты уверен, что я выживу?
  - Теперь уверен. Боль ещё будет, но кризис уже миновал.
  - Когда я смогу ходить?
  - Думаю, через неделю.
  - И вы будете ждать?
  - Если ты решил идти с нами, мы тебя понесём.
  - Я иду с вами, и я твой должник.
  - Хорошо. Пока идем - я твой Амир. Если скомандую залечь - сначала падай, потом думай. А пока спи. - Асхам положил ему руку на лоб и от неё по всему телу прошла какая-то расслабляющая волна.
  - Да, Амир. - уже засыпая произнёс Ахмад Шах Масуд.
  ***
  
  16 апреля 1984 года. Афганистан. Провинция Бадахшан. Северо-западная окраина долины Зибак.
  
  Первых три дня пути, Ахмад Шах Масуд почти не запомнил. Когда он приходил в себя, в глазах двоилось, а желудок то и дело выворачивался желчью, его поили, снова погружали в сон и продолжали путь. Боль во сне не чувствовалась, но от тряски душа время от времени покидала тело, чтобы поискать короткий и удобный путь к Аллаху, однако её что-то не отпускало. Что-то, что подчинялось Асхаму. А ещё Масуд видел сны. Вернее, один и тот-же сон, в котором доктор Асхам в белом халате одевал ему на голову какой-то явно медицинский прибор в виде мотоциклетного шлема. Окончательно в сознание Ахмад Шах вернулся, когда отряд встал на днёвку в одном из схронов. Видимо в нём имелся запас медикаментов, потому что, проснувшись в небольшой пещере, Ахмад Шах Масуд впервые почувствовал голод. В этой пещере, даже не пещере, а крытом карнизе под небольшим водопадом, могли бы разместиться человек десять, но кроме самого Асхама, больше никого не было.
  - Ас-саламу алейка, счастливейший из воинов Аллаха.
  - Ва-алейкум ас-салям ва-рахмату-Ллахи ва-баракятух, Амир Асхам. Где мы?
  - Уже за перевалом. Эта водичка бежит в Пяндж.
  - Вы перетащили меня на руках через перевал?
  - Аллах помог. Как твое самочувствие?
  - Идти точно смогу.
  Русский молча кивнул, вроде и не спеша, но очень быстро собрал свой пулемет, достал банку сладкого молока, со знакомой сине-белой этикеткой, проколол в ней две дырки и придвинул Масуду.
  - Завтра пойдем. Засветло доберемся до Анжомана. Там ты снова получишь возможность уйти.
  - Ты отпустишь меня?
  - Да. Кроме того, я дам тебе оружие и столько припасов, сколько сможешь унести.
  - Почему?
  - Я не уверен, что ты сможешь договориться с моим Амиром.
  - Ты не похож на того, кого можно заставить служить. Значит, ты служишь этому шурави добровольно?
  - Так и есть. - кивнул Асхам, - Мой Амир в сорок пятом, лейтенантом, брал Берлин. Знаешь что-нибудь о той войне?
  - Кое-что знаю. Вы ведь печатаете книги на точики-фарси /ссылка 7: таджикский язык/, а я люблю читать.
  Русский молча кивнул и снова принялся разбирать свой РПКМ. Похоже, ему нравился сам процесс чистки оружия. Масуд не спеша доел сладкое молоко, и выпил немного воды.
  - Ты и правда убил Раббани?
  - Не уверен, что лично я, но я там был Амиром. С Раббани нам просто повезло. Аллах помог. Мы ведь шли не за ним и даже не за Хекматиаром. Нам был нужен американец.
  Аллах ему помог! Ну и наглец! Хотя, если вдуматься, то возможно ли сделать такое без помощи Аллаха? Но почему Аллах помог шурави, а не правоверному Раббани? Из-за американца?
  - Амир Асхам, а чем шурави лучше американцев?
  - Ничем. Сейчас уже ничем. Такие же торгаши.
  - Почему же ты им служишь?
  - Я служу не им, а своему Амиру. И Великой Империи, попавшей в смутные времена. Я в этой жизни родился русским. Шурави в России не навсегда, их время уже проходит.
  - Правильно ли я тебя понял, что твой Амир не потребует от меня поклониться ублюдку Кармалю?
  - Правильно. Уверен, что он от тебя потребует быть самим собой. Это будет тайный союз. Во всяком случае до тех пор, пока не произойдут большие перемены.
  - Зачем тогда мне идти к твоему Амиру, я могу обо всём договориться с тобой. Поклянемся в ближайшей мечети именем Аллаха, как и подобает двум воинам, заключающим союз.
  - Нет, Ахмад Шах. Я не могу заключить с тобой союз. Тебе будет нужна помощь, которую можно организовать только мой Амир. Народ в Бадахшане нужно кормить, а бойцов вооружать и снабжать боеприпасами.
  - Твой Амир большой человек, Асхам. Я готов обсудить с ним тайный союз.
  - Если вы не договоритесь - тебя убьют.
  - Иншалла!
  ***
  
  26 апреля 1984 года. Афганистан, провинция Бадахшан. Город Ишкашим. Столица непризнанного Джамаата Бадахшан. ППД группы 'Ворон'.
  
  - Ты нужен в Москве.
  - Не сомневаюсь, что пригодился бы, но вынужден отказать, вашему превосходительству. Вы должны сами спасти свою страну, и вы это можете. Вы брали Берлин, возьмёте и Москву, а я пока займусь спасением остального мира. Я, если вы помните, теперь Асхам, а прапорщик Воронов героически погиб за Родину в Бадабере. Зачем вам поднимать его труп? Или вы уже испугались?
  Генерал-майор КГБ, заместитель начальника Первого Главного Управления и начальник Управления 'С' /ссылка 8: нелегальная разведка/ ПГУ КГБ СССР сейчас чувствовал себя как подросток, застигнутый с поличным на чем-то постыдном. Ворон спросил как всегда спокойно, без всяких эмоций, он всегда говорил так, словно зачитывал расписание движения поездов. 'Будьте осторожны и внимательны! Пригородный поезд Бердичев-Хацепетовка отправляется с третьего пути...' - 'Вы уже испугались?'
  - Не хами, Максим.
  - Извините, Юрий Иванович. Глагол я и правда выбрал неудачный. Для чего я вам нужен в Москве? Всё давно спланировано и моего участия не предусмотрено. Вам не хватает своих ухорезов? Хватает, так что это уже желание паразитировать на наших личных отношениях.
  Действительно незачем. Дома нет таких задач, которые нельзя решить без Воронова. Просто испугались, глагол этот, на самом деле, очень даже удачный. Генералу Дроздову от этого было неловко. В затеянной Вороном игре постоянно повышались ставки. Они уже давно превысили все пределы допустимого риска и это, похоже, только начало.
  - За твою голову повысили награду.
  - Уже слыхал. И что это меняет? А если и меняет, то даже к лучшему, Юрий Иванович. Через полгода они получат столько голов Асхама, что весь их поганый ЦРУ-МОССАД будет работать только на сортировке поступающих голов. Я и сам им с десяток подкину. Кто такой настоящий Асхам - знаете только вы. Это не причина прерывать игру, товарищ генерал. Или знаете не только вы?
  Поезд Мухосранск-Бердичев прибывает ко второму пути... Как ему это удается? Чертов колдун...
  - Об этом знает вся твоя группа, а теперь еще и Масуд. Которого ты хочешь привлечь к игре. Бобкову я тоже рассказал, он всё равно бы не поверил, что ты погиб. К тому-же, похоже, что у нас где-то 'течёт'. На том берегу Пянджа, ГРУшники организовали опорный пункт.
  - Я это уже заметил. Но это тоже не причина. На тот берег мы не ходим, а на этот не пустим их. То есть, пустим, конечно, но под контролем. Филипп Денисович человек надёжный, а за своих я ручаюсь, в том числе и за Масуда.
  - Максим, ты меня хоть слышишь? У нас похоже где-то 'течёт'.
  - Нет, Юрий Иванович. Если бы у нас хоть чуть-чуть, хоть где-то, хоть что-то 'текло', вы бы уже рубили сучки на каком-нибудь сибирском лесоповале. А то, что 'сапоги' что-то пронюхали..., ну, так работа у них такая, а они ведь далеко не лохи. Но и это, на самом деле, тоже хорошая новость. За них не волнуйтесь, информацией я их обеспечу. Мы постараемся с ними подружиться. Бадахшанский Джамаат ведь не воюет с Советским Союзом.
  - Лохи... словечки эти твои блатные...
  - В этой жизни я родился в Челябинске. - развёл руками Воронов, - Местный челябинский язык там сложился задолго до меня.
  - Ладно, с лохами верю, а в своих ты настолько уверен? Все-таки деньги огромные...
  - Вы сейчас обижаете отличных парней, товарищ генерал. Мне ваше недоверие тоже очень неприятно. Я же сказал - уверен. Не на сколько-то, а просто уверен.
  - Не ты ли сам приравнял своих парней к Масуду, которого знаешь всего неделю?
  Воронов хмыкнул.
  - Извините, Юрий Иванович, хочу ответить вопросом на вопрос.
  - Максим, сейчас не время заниматься еврейской риторикой.
  - Не время, Юрий Иванович, но вопрос не об этом. Нужно копнуть глубже. Знаете, в чем главная беда русской разведки?
  - Советской, Воронов.
  - Так точно, товарищ генерал, сейчас Советской. Но беда осталась старая русская.
  - И в чем же она?
  - Вы не воспринимаете Восток всерьез. Ваш главный враг - Запад, а Восток считается чем-то вроде приза, который в итоге достанется победителю. Так ведь?
  - Не настолько примитивно, но в общем так.
  - Не настолько, - кивнул Воронов, - но я специально упрощаю. Точно так же считают и американцы. В этом вы очень похожи. Две самые юные цивилизации планеты, считающие свои цивилизационные ценности самыми правильными для всего человечества. При том, что ваши цивилизации зародились, по историческим меркам, буквально вчера и совсем не факт, что они доживут до исторического завтра. На уровне подсознания вы это понимаете, поэтому пытаетесь все проблемы решить как можно скорее. Восток это отлично видит и выжидает. Восток стар, мудр и не любит спешить. Восток знает, как вас победить без войны и не собирается быть ничьим призом.
  - Ты серьезно? Они знают, как нас победить? Знают?
  - Я абсолютно серьезно, Юрий Иванович. Востоку победить вас гораздо проще, чем проиграть. Чтобы победить, им достаточно просто жить и ждать. Плодиться и размножаться, что они делают с удовольствием, в отличии от вас и Запада. Вы слишком недооцениваете фактор Ислама, считая его отжившим свое мракобесием. Но именно благодаря своему мракобесию Восток вас и побеждает. Вы вводите налоги на бездетность, увеличиваете декретные отпуска, но это не помогает. Мракобесие побеждает и вас, и Запад. Так вот, что касается моих людей и Масуда в том числе. Я в них абсолютно уверен. Они правильные мракобесы.
  - Допустим. А Масуд теперь тоже твой человек? Стоит ли так рисковать? Может лучше...
  Воронов улыбнулся и процитировал себя.
  - 'Решить все проблемы как можно скорее'. Понимаю, Масуд сейчас проблема. Только завтра у нас возникнет проблема, которую сможет решить только Масуд, если, конечно, мы не решим его проблему сегодня.
  - До завтра еще нужно дожить, Максим. Ты слишком рискуешь и не одним собой.
  - А что нам еще остается, Юрий Иванович? Если не пересдать карты, то мы обязательно проиграем. Ни Западу, так Востоку. Масуд нам очень нужен. Решить его проблему из-за тайны Асхама - это все равно, что забить гвоздь дорогим микроскопом. Асхам ненастоящий, Асхам - это просто игра. Асхам и нужен для того, чтобы вовлечь в игру таких, как Масуд. Он должен стать вашим человеком. Если, конечно, мы хотим победить, а не по мелочи грабить караваны.
  - 'По мелочи грабить караваны'. Опять хамишь, Максим?
  - Извините, Юрий Иванович, заговариваюсь. Я ведь теперь с генералами очень редко общаюсь, совсем одичал в этих горах, видимо это культурный шок.
  - Асхам - это игра, чтобы привлечь таких, как Масуд. А я то и понятия не имел. Что еще нового я сегодня узнаю, Максим?
  - Извините, Юрий Иванович. Я тоже, если честно, не рассчитывал, что Асхам выйдет на такой уровень так быстро, но раз уж нам выпал такой прикуп - нужно играть дальше. Масуд нам нужен. Сначала вам, а потом мне. Мои дела ведь Афганистаном на Земле не заканчиваются, а только начинаются.
  Генерал Дроздов тяжело вздохнул.
  - Ладно, нужен, так нужен. И как ему только удалось выжить то...? Или это опять твои штучки?
  Воронов кивнул
  - Я держал над ним купол. Но контузило его всё равно очень сильно.
  - Что за купол?
  - Секрет фирмы, товарищ генерал. Пока сами за Кромку не сходите - не поймёте. Хотите понять?
  - Это не к спеху. Купол и купол, подождёт пока. Не боишься, что Масуд будет тебе мстить за Раббани /ссылка 9: лидер партии Хезб-е Джамиат-е Ислами Афганистани, в высший совет которой входил Ахмад Шах Масуд. В этой истории убит в Бадабере/?
  - Пусть попробует, - усмехнулся Максим, - Шучу! Мести я не боюсь. Они не родичи. Просто когда-то рядом ходили в политике. На Востоке за такое не мстят, Юрий Иванович. Масуду я спас жизнь, и это хорошее начало для развития отношений. Ваших отношений. А я буду гарантом выполнения договорённостей.
  - Влез ему в голову? - понимающе усмехнулся генерал-майор Дроздов.
  - Иначе, он бы не выжил. - пожал плечами Ворон, - Его сплющило двумя близкими взрывами гаубичных снарядов. Глубокая контузия всех тканей тела, его мозг превратился в одну большую гематому.
  - А как-же твой купол?
  - Да пока вот так. Что уж есть. Мы далековато засели, удалось только осколки задержать и немного ослабить ударную волну. Две батареи Д-30 - это сила! Реально горы дрожали.
  - А родичи Раббани, которые обязательно соберутся около Масуда?
  - Эти обязательно будут мстить. Для них это дело чести.
  - И это тебя не беспокоит?
  - Нисколько. Я собираюсь здесь наплодить столько кровников, что они станут сто тысяч пятыми в этой очереди. К тому-же, убить меня не так-то и просто, если я сам этого не хочу.
  - Ладно, убедил. Как там вербуют этих мракобесов? Мне не придется делать для этого обрезание?
  - Хитан. Обряд обрезания у мусульман называется Хитан. Делать его в Исламе не обязательно, я его не сделал и вам не придется. Игра эта наша, мы и диктуем в ней правила. Вы 'Белый Царь' принимающий Байю у своего нового Эмира. Приличия соблюсти, конечно, нужно, но они не такие сложные, завтра, с утра, я вас научу.
  ***
  
  27 апреля 1984 года. Город Ишкашим. Афганский Бадахшан.
  
  - Ну, и для чего понадобилось устраивать весь этот цирк, Воронов?
  Юрий Иванович Дроздов, начальник управления 'С' ПГУ КГБ СССР чувствовал совершенно по-идиотски. От сидения в непривычной позе ныла спина и затекли ноги, к тому же он был босиком. И происходило это не где-нибудь, а в Афганистане, пусть и на самой границе. Воронов же, сидящий в точно такой же позе, чувствовал себя вполне комфортно.
  - Неудобно вам товарищ генерал, прилягте. Сюда никто не зайдет, пока мы не закончим. Чтобы убедить вас, что это не цирк - мне понадобится время.
  Дроздов с облегчением оперся на левый локоть и вытянул ноги. Ковер под ними был постелен почти новый, поэтому чувства брезгливости не вызывал.
  - Тебе удобно?
  - Привычка, товарищ генерал.
  Воронов разлил по пиалам еще по глотку очень крепкого чая. Дроздов закинул его в себя глотком, как если бы это был спирт.
  - Времени у нас до утра, Воронов. Я тебя слушаю.
  Вообще-то в мадафу /ссылка 10: пристройка к мечети. Гостевой дом, мусульманский 'клуб'/, как и в мечеть, любой правоверный мог войти в любое время, даже ночью, но только не сегодня в Ишкашиме. По Бадахшану уже давно не ходили чужие, а по столице Джамаата тем более. Своим же, Аллах велел ночью спать.
  - Понимаете, товарищ генерал, то, что вы назвали цирком, для Масуда им совсем не является. Для него - это Адат. То есть священный обычай.
  - Ты хочешь сказать, что он поверил в то, что я принял Ислам?
  - Нет, этого я не говорил. Масуд вам не поверил, он все увидел своими глазами. Вы ведь при нем произнесли Шахаду /ссылка 11: свидетельство Единобожия. Произнесение Шахады считается фактом принятия Ислама/. Теперь не Масудово дело судить о вашей искренности - только Аллах вам судья. Если вы мунафик /ссылка 12: лицемер/, то вас покарает Аллах, а Масуд теперь может рассчитывать на Шафаат /ссылка 13: заступничество Аллаха на 'Страшном суде'/. Вы позволили ему сохранить лицо, а на Востоке - это самое важное для мужчины-воина.
  - Все так просто?
  - Это очень не просто, товарищ генерал. Ислам вообще не простая религия, в нем куда больше ересей, чем в любой другой. В Исламе каждый, извините, мудак может начать толковать хадисы /ссылка 14: Хадис - рассказ, содержащий слова пророка Мухаммеда или описывающий его жизнь и деяния, переданный через цепочку учёных-мухаддисов/, а то и самые неоднозначные суры /ссылка 15: Сура - одна из 114 глав Корана/ Корана. Не каждый мудак, разумеется, рождает новую ересь, но сама возможность, согласитесь, говорит о многом. Даже у не мудаков, в голове у каждого свой Коран и свой Аллах. Исламу всего полтора тысячелетия от роду, а нынешней цивилизации Востока, уже больше шести тысяч. Когда Ислам добрался до Афганистана - это был уже сформировавшийся институт управления обществом. Удобный институт, вполне подходящий местной правящей элите. Здесь и сейчас, правящая элита - это вы, товарищ генерал. Для Масуда нет ничего удивительного, что Аллах вас призвал к себе на службу, как когда-то призвал его предков.
  - Интересно. 'Любой мудак'... - генерал-майор усмехнулся, - То есть, теперь и я тоже?
  - Если захотите, товарищ генерал, то вы в полном праве. Только вряд ли это пойдет нам на пользу. Масуд и так ваш, он поклялся вам на Коране, а просто так сеять новые ереси нам ни к чему. Лучше оседлать самую удобную, из уже имеющихся...
  Воронов отхлебнул из своей пиалы черного горького пойла и, как показалось Дроздову, получил от этого удовольствие. 'Вот ведь сила нечистая...'
  - Да говори уже, Воронов, чего я из тебя клещами тяну. Наверняка ведь уже имеешь план.
  - Так точно, планов громадье, товарищ генерал, но действовать мы будем по обстановке. Слона невозможно проглотить, его можно сожрать только кусочек за кусочком. И даже так слона невозможно сожрать одному - он просто протухнет. Нам нужны соратники, а сейчас мы их только начали собирать.
  - Только начали? Сколько у тебя уже бойцов, Воронов?
  - Верных и настоящих двое, вернее, теперь, с Масудом трое. Еще сотен пять можно условно считать бойцами. И еще тысяч семь 'пушечного мяса'. Но для того, чтобы сеять ересь - этого мало. Вернее, не так. Чтобы посеять ересь просто ради гордыни, этого вполне хватит, но для того, что я задумал - нет.
  - И что же ты задумал?
  - Мне не хватит одной ночи, чтобы все объяснить и обосновать, товарищ генерал. К тому-же, вы сейчас просто не проникнетесь идеей. Вы ведь сюда пришли потому, что алкаши из Политбюро ЦК приказали вам возвести на Афганский трон и защитить алкаша Кармаля. Вы даже собственных интересов здесь пока не понимаете.
  - Хамишь, Максим?
  - Есть немного, Юрий Иванович. Хамлю. Немного. Но ведь это - правда.
  В СССР было не так много людей, способных осознать, что это и правда - правда, но генерал Дроздов был как раз из таких.
  - Не нашего ума дело, Максим. Нам приказали, мы и влезли.
  - Я вас очень уважаю, Юрий Иванович. За Берлин /ссылка 16: Дроздов лейтенантом брал Берлин/, за 'Вымпел' /ссылка 17: Группа 'Вымпел' на постоянной основе была создана его стараниями /... Но правильно оценить мою задумку - вы пока просто не готовы. Вы совсем не знаете ни Ислама, ни Востока, ни, тем более, рожденного ими гибрида. Я намекну, а вы подумайте. Если уж и сеять новую ересь, то сразу самую главную. Во всяком случае такую, которая имеет шанс ей стать. Мы же не бандой сюда вторглись пограбить караваны, мы пришли сюда Властвовать. Поэтому наша ересь должна быть сразу высшего порядка, а это двенадцатый скрытый имам - Махди /ссылка 18: Мессия мусульман/. Подумайте об этом на досуге. Давайте уже приступим к главному? К тому, ради чего я и запросил контакт.
  - Погоди-погоди, ты претендуешь на роль Махди?
  - Претендую и с полным правом. Только не на роль. Я и есть Махди, в числе прочего. Это, скорее, одна из ступеней, и я до неё уже дорос. Так что, перейдём к главному?
  - Разве ты вызвал меня не из-за Масуда?
  - Из-за Масуда я вызвал уже вас лично. Контакт я запросил раньше, если помните.
  Было дело... Совсем из головы вылетело. Старею...
  - Ну, давай приступим. Про Махди буду думать. Заинтересовал.
  Воронов кивнул, поднялся легко, будто и не сидел в этой дурацкой позе, выглянул из мадафы, чуть слышно свистнул, потом что-то пробормотал по-пуштунски. Через полминуты неподалеку затарахтел бензогенератор.
  - Проходите сюда, товарищ генерал.
  Позвал Воронов в один из закутков мадафы, отгороженный ковром. Такой же ковер на полу, но у стены видеомагнитофон и телевизор.
  - Располагайтесь на полтора часа.
  Воронов включил видеомагнитофон и исчез за ковром. Когда он вернулся с пиалами и заварочным чайником, у Дроздова уже появилось с сотню вопросов.
  - Поставь на паузу, Максим.
  - Сей же момент, ваше превосходительство.
  Воронов неторопливо расставил пиалы, плеснул в каждую по глотку черной отравы, именуемой здесь чаем, нарочито медленно дотянулся до видеомагнитофона и нажал паузу.
  - Кто это?
  - Старший агент ЦРУ Самуэль Лидович. Помощник покойного Гейтса.
  - Кто его допрашивает?
  - Не узнали? Это Алим.
  - Где он сейчас?
  - Алим? На крыше дукана /ссылка 19: чайхана, лавка, торговое место/. Контролирует западный сектор.
  - Не придуривайся, Максим. ЦРУшник этот где?
  - Где-то в Пакистане. Это не наш трофей, нам только разрешили с ним побеседовать.
  - Кто разрешил?
  - Один очень хороший человек из ИСИ /ссылка 20: межведомственная разведслужба Пакистана/, который нам симпатизирует. Имени его не назову, товарищ генерал, хоть пытайте. Может, для начала досмотрите, а потом поговорим?
  - Включай!
  Все полтора часа 'исповеди' ЦРУшника, генерал-майор Дроздов буквально подпрыгивал на месте, если конечно это возможно - подпрыгивать из полулежачего положения. Даты, порты, номенклатура, имена... В одной упряжке - США, Израиль и Саудовская Аравия... Израиль и Саудовская Аравия!!! Все вполне проверяемо, кроме того, что-то уже и так проверено. Это бомба! Даже не атомная, а геополитическая! Когда видео закончилось, Воронов молча достал из видеомагнитофона кассету и протянул ее Дроздову.
  - Все, Юрий Иванович. Кину конец. Есть, чем отчитаться о командировке. Не разменяйте это на два куска говна, нам оно не так-то просто досталось...
  - Где сейчас этот Лидович?
  - Сейчас не знаю. Алим с ним в Пешаваре говорил.
  - Его нам отдадут?
  - Точно, что нет. Исключено. Его хотят продать тому, кто заплатит дороже. Кроме того, по моему личному мнению, он вам и не нужен. Вы с американцами уже вошли в 'клинч', и еще один удар тут уже ничего принципиально не решит. Это нужно 'слить' через третьи руки. Главное - получить максимальную огласку, поэтому рискну посоветовать действовать через индийцев. Пусть они покажут это по телевизору. Тогда такое уже никак не замнешь, во всяком случае для Израиля и Аравии...
  - Подумаю. Американца этого сможешь сторговать?
  - Даже пытаться не буду, он вам просто не нужен. Вы пока вынуждены играть не в свою игру, Юрий Иванович. Вам прикажут, вы и передадите Лидовича более компетентным товарищам, а потом инфаркт и концы в воду. Вот для индийцев сторгую, им он гораздо нужнее. У них кровный интерес раздуть скандал до небес, чтобы отрезать от поставок Пакистан. Могу и запись им пристроить, если добро дадите. Если они получат её от вас, доверия будет гораздо меньше.
  Генералу Дроздову это явно не понравилось, но в руках он себя удержал.
  - Спасибо, Максим. Над этим тоже подумаю. Несколько дней у меня есть.
  ***
  
  Заговорщики. 29 апреля 1984 года. Балашиха. База подготовки спецназа КГБ СССР.
  
  Генерал-полковник КГБ СССР, начальник Пятого управления и заместитель Председателя 'Конторы', Филипп Денисович Бобков за последний год стал в Балашихе своим человеком. Офицеры 'Пятки' /ссылка 21: Пятое управление КГБ СССР. Охрана конституционного строя. 'Жандармы'/ с его подачи посменно проходили здесь курс подготовки, который приобщившиеся, в своём узком кругу, уже прозвали 'Ад и Израиль'. При чем тут Израиль, Филиппу Денисовичу было непонятно, но, как говорится, народу видней, народ у нас смышлёный. Через 'Ад и Израиль', который на самом деле официально именовался скромно 'Курс Выстрел', за пару лет планировалось прогнать весь офицерский состав КГБ, но начали почему-то именно с офицеров 'Пятки'. А Бобков постоянно наведывался, чтобы лично контролировать процесс.
  Хотя программа подготовки 'Курса Выстрел' включала в себя едва десятую часть того, что полагалось 'Альфе', или 'Вымпелу', но даже такой трехмесячный курс давал очень многое. Самому Филиппу Денисовичу, которого подчиненные за глаза уже прозвали обергруппенфюрером, это давало возможность часто бывать в Балашихе, не вызывая даже тени повода для ненужных подозрений, а заодно получше узнать своих офицеров. Хотя 'Курс Выстрел' был всего лишь экспресс-подготовкой, на подготовку курсанта выдели всего четыре тысячи рублей /ссылка 22: На подготовку офицера 'Альфы' и 'Вымпела' тратилось до ста тысяч рублей в год/, результат был, на 'Курсе' вскрывался характер, а это давало генералу Бобкову возможность более вдумчиво работать с кадрами. А ведь 'Кадры решают все!'
  - Тебе не понравилось что-то конкретно, Юра?
  - Конкретно? Конкретно ничего. Но это, мать его, называется чуйка. Которой я доверяю больше, чем фактам. Этот пацан играет в свою игру, а мы для него лишь пешки и кони.
  - Тоже мне удивил. Разумеется, он играет в свою игру, очень многоуровневую, и не доверяет нам до конца. Ты бы, на его месте, нам с тобой доверял?
  - Я не на его месте и его потусторонних интересов не знаю. А если он хочет втравить нас в ядерную войну? Он не живет, он играет. По нашим меркам - он настоящий псих, очень опасный для общества.
  - Согласен. Но не для нашего общества, Юра. Не знаю почему, но мы для него свои. Если бы он хотел нам навредить, объявился бы у американцев.
  - Знаешь Филипп, он мне намекнул, что мы слишком зациклены на американцах.
  - Он мне об этом прямо сказал, еще четыре года назад.
  Четыре года назад, генерал-майор Дроздов еще понятия не имел об 'Инопланетянине'. И до сих пор не знал, как и когда Бобков его нашёл. Поэтому он, что называется, завёлся с пол оборота.
  - Филипп, мы одно дело делаем?
  - Не психуй, Юра. Я передал тебе своего самого ценного агента, может быть, самого ценного агента всех времен и народов в истории разведки. То, что он обладает сверхспособностями, я не скрывал. Не моя вина, что ты так и не научился с ним общаться. Он так и остался для тебя моим агентом 'Инопланетянином' и не стал человеком. А я с ним не общаюсь уже два года. Это только твоя вина и ничья больше. И давай без эмоций и страстей, мы все-таки не обыватели, а профессионалы. 'Инопланетянин' скрывает от тебя факты? Почему ты вдруг решил довериться чуйке?
  - Нет, факты он не скрывает. Он эти факты постоянно создает и меня перед ними ставит. И так ставит, что у меня все время один выход - вставать по стойке смирно.
  - Видимо, он опасается, что если тебе предложить два выхода, то ты можешь выбрать неправильный. Ты знал, кого к себе берешь, я тебя обо всём предупредил. Из-за чего у тебя взыграла 'бычка'?
  - 'Бычка'? Это из челябинского языка?
  - Да.
  - Ёмко... На Масуде шестнадцать моих парней.
  - Не то, Юра. Это война, люди на ней гибнут. На твоих парнях крови в десять раз больше, в том числе и людей Масуда. Не играй мне тут в восточного кровника - не верю. Ты уже больше тридцати лет на войне, давно научился без эмоций оценивать потери. Ели мы с тобой делаем одно дело, говори прямо - что наболело, не крути.
  - По моим оценкам, у Воронова уже семь-восемь тысяч бойцов. Все, как один, ветераны. Все, как один, мусульманские фанатики, поклявшиеся на Коране. Если прибавить к этому людей Масуда, то получится, как минимум, две дивизии полного состава. Это уже целая армия, Филипп. Армия Махди, мать его. Я не понимаю, как ему это удалось. Шииты и сунниты, таджики и пуштуны, уйгуры и арабы сделали Хиджру, чтобы присоединиться к нему. Знаешь, что такое Хиджра?
  - Знаю. Это один из столпов Ислама. Преодоление второго искушения Шайтана. После Хиджры должен начаться Джихад. И что тебя волнует? Мальчик вырос и обзавёлся новыми игрушками.
  - Армии - это не игрушки.
  - Игрушки, просто более сложные. Думаешь, что эту армию он готовит против нас?
  - Нет. Сейчас она не против нас. Но нам она не подконтрольна.
  - Нам многое неподконтрольно, но это тебя почему-то не раздражает. Знаешь Юра, пожалуй, я тебе честно признаюсь. Это ведь, на самом деле, не я завербовал 'Инопланетянина' в восьмидесятом. Это он меня завербовал, причём очень тонко. Информация из этого его 'Единого поля' бесценна, она подтверждалась всегда, хотя сам Воронов давал оценку вероятности в девяносто девять процентов. Я проверил тринадцать тысяч 'пророчеств', только одно не сбылось из перспективы в один год, на тот момент максимальной, на которой он соглашался работать. Одна ошибка из тринадцати тысяч. Это тогда, а ведь его возможности возрастают по экспоненте, он этого никогда не скрывал. Когда-то у меня были такие-же обиды, как и у тебя. Я ведь правда считал его чуть ли не родным сыном, а он меня просто использовал, чтобы попасть в 'Вымпел'. Потом я понял, что сынок то давно уже не просто взрослый, но и гораздо старше меня, и не на годы, а на многие эпохи. Он мимоходом сунул мне дешёвую игрушку, с которой я с упоением и азартом играл целых два года, а потом попросил отпустить его к новому командиру с целью развития возможностей.
  - Почему ты назвал игрушку дешёвой, Филипп? Ты ведь наверняка не выигрышные номера Спортлото заказывал, а что-то более серьёзное.
  - Ты прав, хотя и Спортлото тоже проверяли. А игрушка дешёвая для него, для нас, она, конечно, бесценна. Представь себе разум, практически безошибочно прогнозирующий все ходы на год вперёд. Что для него тринадцать тысяч запросов? А больше мы просто не успевали обрабатывать. Благодаря его данным, я сейчас контролирую всю теневую экономику, а знаешь, сколько это?
  - Думаю, много.
  - Ты ошибся. Не много, а очень-очень много. Это почти треть бюджета всей страны. В полтора раза больше бюджета военного. Богаче меня сейчас в нашем мире человека нет. Ты себе даже не представляешь, в какие отбросы мы превратили страну, которая первой вышла в космос. Партия держала свои активы в Швейцарских банках, причём, в золоте, Юра.
  - Держала?
  - Держала, да не удержала. Все счета теперь я контролирую. Так что Спортлото мы проверили всего один раз. И всё это он выдал мне походя, в семнадцать неполных лет. Представляю, какие у него сейчас возможности. Его людей деньги точно не интересуют, пусть американцы хоть сто миллионов посулят. А его самого - тем более. Пользуйся каждой минутой, пока он тебе служит.
  - Уже не служит. Воронов погиб, он теперь Асхам. Грядущий Махди мусульман.
  - Но он тебе по-прежнему помогает. А ведь даже просто ответы на актуальные вопросы, уже великая ценность. Махди предложил тебе союз. Я бы за такое всё отдал, даже душу. А ты? На что ты его внимание потратил? На Звезду за Бадабер? Юра, ты обиделся за 'Испугались'? Но он ведь прав, по большому счету. И по малому тоже прав. Он раздал нам с тобой полные руки козырей, чтобы не пролюбить хотя-бы свою страну, но с козырями мы получили и ответственность. Он не зря вставил фразу о паразитировании на личных отношениях. Мы должны всё сделать сами, всё, что возможно, только в этом случае можно рассчитывать на помощь потусторонних сил. Давай будем исходить именно из этого. А армию Махди оставь ее создателю. Я больше чем уверен, что она нам как минимум не повредит, а как максимум - очень даже пригодится со временем. Нужно подумать, как её, втихаря от вояк, снабжать через эти горы. Пока даже не представляю, как это можно сделать. Спроси у Максима.
  Генерал-полковник Бобков тяжело вздохнул.
  - Вот так, Юра. Если ты думал, что 'Инопланетянин' действует под моим контролем - ты очень сильно ошибался.
  - Ё.... х... п....! - Генерал-майор Дроздов очень замысловато выругался. - Как же ты с ним работал?
  - Ты, наверное, не поверишь, но отлично работал. Я запрашивал направление, но копал всегда сам. И глубоко копал, ты меня знаешь. Так глубоко, что докопался до самого ада. И он ни разу ни о чём меня не попросил. До самой армии так в студенческой общаге и жил, писал диссертации, отдыхать уезжал в лес.
  - Ты сказал диссертации?
  - Да. Докторскую он тоже написал, но защищать не стал. Не нужно это ему, ему здесь ничего не нужно, из того, что мы ценим. Так вот, отдыхать всегда уезжал в лес и всегда один, даже на Новый Год.
  - А что ему нужно? Ты спрашивал?
  Бобков вздохнул.
  - Тебе надо отдохнуть, Юра. Конечно спрашивал. Он ответил, что сам пока этого не знает. Думаю, он говорил правду. Особенно теперь, когда ты рассказал мне про Махди и очередную ступеньку. Не знаю, что будет следующей ступенькой, но такой Махди нам точно не во вред, так что я пока не вижу причин перестать ему доверять. Но раз уж ты вернулся 'на эмоциях', значит, он специально тебя 'завёл'. Максим никогда ничего не делает просто так. Он наверняка просчитал, что свою обиду ты будешь высказывать мне. Так?
  - Что тут просчитывать, все и так очевидно.
  - Не так уж это и очевидно. Ты вполне мог решить, что я играю тебя в тёмную и замкнуться.
  Генерал Дроздов скептически покачал головой.
  - Мы уже слишком далеко зашли, Филипп. И Воронов это отлично понимает.
  - Тем лучше. Значит он рассчитывает, что я сумею тебя убедить.
  - Попробуй.
  - Чайку хоть организуй. - снов вздохнул Бобков, - Я ведь все-таки не на допросе.
  - Сейчас. Извини!
  Пока смутившийся Дроздов распоряжался насчет чая, получивший пару минут форы, генерал-полковник Филипп Денисович Бобков перебирал в памяти события четырёхлетней давности.
  - Ну, слушай...
  ***
  
  Дальняя ретроспектива. Максим Воронов. 3 мая 1980 года. Москва. Институт стран Азии и Африки ИСАА МГУ. Кабинет декана факультета истории Ближнего и Среднего Востока.
  
  Руководитель дипломной работы Воронова, декан факультета ИБСВ, профессор Искандер Баходирович Закиров в своем кабинете находился не один. К тому-же, в присутствии этого посетителя, он заметно рефлексировал. Интеллигенция всегда, хоть внутренне, но фрондирует, поэтому опасается любой власти, чисто на животных рефлексах. А посетитель же, несомненно, был здесь Властью. Лет тридцать пять, особых примет нет. Капитан, или майор. Скорее майор.
  - Здравствуйте, Искандер Баходирович. Я могу подождать. Или прийти попозже?
  - Здравствуй, здравствуй, Максим. Проходи, садись. Вот это Виктор Иванович, он хочет с тобой поговорить.
  Воронов молча кивнул своему дипломному руководителю, молча сел напротив 'Виктора Ивановича' и молча принялся его рассматривать. Профессор Закиров тоже молча и, с видимым облегчением, выскользнул из собственного кабинета. С минуту молча смотрели друг на друга. О стекло окна в кабинете громко билась муха. Молчали. Не бодались взглядами, нет, просто оба держали паузу.
  - Здравствуй Максим. Меня зовут Виктор.
  - Иванович. Здравствуйте, Виктор Иванович.
  - Я хочу поговорить о твоей дипломной работе.
  - Я это уже понял, Виктор Иванович.
  - И ты уже понял, кто я?
  - Пока нет. Капитан? Или майор?
  - Майор.
  Воронов молча кивнул и снова подвесил неловкую паузу.
  - Тема твоей дипломной работы... Ты её сам выбрал?
  - Сам, товарищ майор. Тема сейчас актуальная.
  - Более чем. Твоя работа засекречена. Публичной защиты не будет.
  Воронов снова равнодушно пожал плечами. Такой расклад его явно не удивил.
  - Ничего не хочешь сказать?
  - Нет. Поговорить хотели вы, потому что вы меня знаете. Я вас не знаю. Говорите, товарищ майор.
  Майор Андрейченко был опытным оперативником и отлично понимал, что его сейчас тупо разводят на эмоции. Он был обучен, как действовать в таких случаях, но сейчас перед ним сидел шестнадцатилетний пацан, а это ломало все привычные схемы работы.
  - Публичной защиты не будет, а непубличная уже состоялась. Поздравляю с дипломом.
  - Спасибо, товарищ майор.
  Ему абсолютно наплевать на этот диплом. Поблагодарил, как за переданную в столовке солонку. Черт бы его побрал.
  - Что собираешься делать дальше?
  - Пока не знаю, завтра подумаю. У вас есть предложения?
  - Скоро олимпиада. Хочешь поработать переводчиком?
  - Нет.
  - Почему? Платят хорошо, чеками /ссылка 23: Так называемый переводной рубль. Отоваривался в магазинах Внешторга. В восьмидесятом, курс чека к рублю был примерно один к шести - один к семи/
  - Просто так ни за что хорошо не платят, товарищ майор. Вы меня вербуете?
  Эх, как дать бы тебе по твоей наглой роже...
  - Устанавливаю контакт, Максим.
  - Контакт установлен, Виктор Иванович. В результате контакта, вы уже выяснили, что я готов к вербовке, но не за чеки.
  В более дурацкую ситуацию, майор Андрейченко еще ни разу не попадал.
  - Чего ты хочешь?
  - Убедиться в том, что меня вербуют наши, а не ЦРУшники, или МАССАДовцы.
  Опешивший Андрейченко достал из кармана и раскрыл служебное удостоверение. Воронов глянул на него равнодушно.
  - Это не доказательство, просто бумага, оформленная в красивую красную корочку. Вы вполне можете быть двойным, или даже тройным агентом.
  - Издеваешься, Воронов?
  - Есть немного, товарищ майор. Но это лишь ответная любезность. Вы хотели меня купить за бусы, как тупого папуаса. Только бусы, даже ни единого слова про Родину, патриотизм и прочие идеалы. Это повергает меня в глубокую печаль. Для каких целей вы вербуете таких ублюдков, если не работаете на ЦРУ, или МАССАД?
  - У меня есть подозрение, что это ты работаешь на ЦРУ и МАССАД. И хватает полномочий для твоего ареста.
  - Мне шестнадцать лет.
  - Я в курсе, но дело государственной важности.
  - Круть! Ну, что же, 'dura lex, sed lex'. Если выбор только между чеками и крестом, однозначно выбираю крест. Веди меня, центурион, я готов.
  Красиво! Майор Андрейченко вдруг оценил красоту, с которой его уделал этот щенок и непроизвольно улыбнулся.
  - Как тебя убедить, что я не из ЦРУ?
  - На слово поверю только начальнику управления. Пусть он меня к себе вызовет и прикажет с вами работать.
  - Ну, ты и наглец. Ладно, жди...
  
  12 августа 1980 года. Здание центрального аппарата КГБ СССР.
  
  Филипп Денисович Бобков задумчиво смотрел на расходящихся с вечерней оперативки начальников отделов. Расходились они в хорошем настроении, но у начальника Пятого управления почему-то тревожно сосало под ложечкой. Несмотря на то, что ЦК КПСС оценил деятельность Комитета Государственной Безопасности во время подготовки и проведения Олимпийских игр на отлично, а значит скоро последуют и поощрения, но это его совершенно не радовало. Филипп Денисович был по факту одним из самых информированных людей в Советском Союзе, а потому оценивал прошедшую Олимпиаду трезво. С политической точки зрения - это был полный и оглушительный провал, который обязательно повлечет за собой цепь негативных последствий.
  - Филипп Денисович?
  Герой дня, начальник одиннадцатого отдела /ссылка 24: одиннадцатый отдел пятого управления, т.н. 'Олимпийский'/, генерал-майор Киселев, дойдя до выхода из кабинета, вернулся к столу начальника.
  - Да, Паша. Что-то еще?
  - Я по поводу вчерашнего доклада. Объект 'Инопланетянин'. Вы сказали, что примете его.
  Было дело, сказал. Интересный паренек. Судя по докладу и правда инопланетянин.
  - Приму. Кто его, кстати, так окрестил?
  - Майор Андрейченко. Он ждет.
  - Кто, Андрейченко?
  - Инопланетянин.
  - Что, прямо сейчас ждет?
  - Так точно.
  - Где?
  - В общественной приемной, как и положено.
  Филипп Денисович очень устал. Казалось, что эта чертова Олимпиада пила из него жизненную силу, присосавшись прямо к... По каким там артериям течет жизненная сила? Но и с ее окончанием легче не стало, будто она напоследок пустила яд. Но обещал, значит обещал. Тем более, что Киселев и правда - герой дня.
  - Веди своего инопланетянина, Павел Николаевич.
  - Пришлю. Он не мой инопланетянин и согласен говорить только с начальником управления. Я вчера докладывал.
  Было, докладывал. Какой, однако, скромный этот инопланетянин. Был бы наглый - попросился к Брежневу. Филипп Денисович непроизвольно улыбнулся. Ладно, если даже полная пустышка, то отвлечься от накатившей хандры поможет.
  - Присылай не своего инопланетянина, Паша. Самое время забыть о делах наших грешных и задуматься о вселенских. Расширить кругозор и немного отвлечься.
  Киселев понял настроение начальника, молча кивнул и исчез за дверью. Филипп Денисович открыл ящик стола, в котором лежали срочные папки и достал оперативную справку на 'Инопланетянина'. Вчера его что-то в ней зацепило, сработало шестое чувство, но что конкретно, он пока сам так и не понял. Умненький мальчик. В школу пошел в шесть лет, в двенадцать закончил с золотой медалью. Бывает. Среднее образование рассчитано на среднего, а этот явно выше уровнем. Таких немного, но он далеко не уникум. Без вступительного экзамена принят в ИСАА МГУ. Закончил за четыре года, с красным дипломом, защитился этой весной. Ага! Тема дипломной работы засекречена. 'Пуштунский национализм и фактор 'Линии Дюранда'. Влияние на процессы проникающего в регион Ваххабизма.' Видимо, занятная работа, раз её специалисты засекретили, но вникать в неё времени нет. Его дипломный руководитель, каким-то чудесным образом излечился от язвы желудка, лечащие врачи в недоумении, его как раз готовили к операции. Повезло профессору, такое тоже бывает. Медицина ещё далеко не совершенна, не всё они видят в свои микроскопы. Вызывающе вел себя при контакте с майором Андрейченко, но тот всё равно настоятельно рекомендует продолжить разработку объекта. Вот оно! По отдельности всё это в рамки вписывается, хоть и на верхнем пределе, но вместе уже никак. Так, майора Андрейченко тоже на заметку.
  - Разрешите, товарищ генерал-лейтенант? Генерал-майор Киселев прислал посетителя. Говорит, что вы его ждёте.
  - Жду, зови.
  Вошедший юноша абсолютно не привлекал к себе внимания. Одет опрятно, но нарочито неброско, как будто и не произошло этой чертовой Олимпиады, которая принесла с собой культ на все западное. Серые брючки, не новые, но аккуратно поглаженные, серая, но чуть посветлее, рубашечка. Очевидно, производства фабрики 'Большевичка', но шили как будто на него. Короткая стрижка, стандартная 'Молодёжная' за сорок копеек. Волосы светлые, глаза голубые. Если объявлять такого в розыск, то даже зацепиться абсолютно не за что. Серое пятно, без особых примет. Разве что глаза. В них будто искорки мелькают, но разве это примета? Нет, просто сказывается усталость, никаких искорок быть не может.
  - Максим Анатольевич Воронов, 1964 года рождения?
  - Так точно, товарищ генерал-лейтенант.
  'Инопланетянин' отозвался с такой интонацией, будто по пять раз на дню общался с уже надоевшими генералами КГБ и ему это изрядно насучило. И правда красавчик.
  - Присаживайтесь, Максим.
  Тот послушно присел на стул в третьем ряду стола совещаний, приставленного к рабочему столу Бобкова в виде ножки от буквы 'Т'. Молча взял из лежащей на столе стопки лист бумаги, из стоящего там-же стакана достал простой карандаш и начал что-то молча писать.
  - Ты хотел со мной поговорить?
  Не отрываясь от письма, 'Инопланетянин' отозвался немедленно.
  - Никак нет, товарищ генерал-лейтенант. Я только хотел убедиться, что меня не вербует ЦРУ, или МАССАД. Человек, назвавшийся майором Андрейченко, не убедил меня в том, что он за наших. Вот я и проявил бдительность.
  За время, пока была произнесена эта фраза, 'Инопланетянин' дописал, что хотел. Бесшумно соскользнул со стула и передал лист Бобкову.
  '- 12 сентября произойдет успешный военный переворот в Турции, который возглавит генерал Кенан Эвренон.
  - 22 сентября начнется Ирано-Иракская война.
  Когда захотите это обсудить, подберите место, где можно будет говорить вслух.'
  'Когда захотите'? То есть, он уверен. Псих? Бобков поднял глаза на 'инопланетянина'. Нет, не псих. Точно не псих. Глаза не бегают, скорее пытаются заглянуть прямо в мозг. Бобков кивнул и перевернул лист. Ладно, проверим.
  - Такая бдительность похвальна. Не смотря на скепсис большинства наших граждан, враг действительно есть, и он не дремлет, а ваша дипломная работа представляет определённый интерес для многих наших врагов. Но майор Андрейченко на самом деле тот, за кого себя выдает. Он заботится о вашей безопасности.
  - Я это уже понял, товарищ генерал-лейтенант. Готов принести майору Андрейченко свои извинения. Разрешите идти?
  - Извинений не требуется, вы всё сделали правильно. Идите, Максим.
  Очень хотелось срочно запросить видеозапись из общественной приёмной. Этот Максим ожидал там почти три часа, но такой запрос обязательно засветится. Ладно, отсмотрим через полтора месяца, если и правда начнётся Ирано-Иракская. Почему такая уверенность, что она начнётся? Откуда она взялась? Этому Воронову очень хотелось поверить, какой-то он... Правильный? Надёжный? Откуда такие мысли? Но информацию наверх подать надо. Такое ляжет на стол Брежневу, это несомненно. А если война не начнётся? Страшного ничего не произойдёт, внешней разведкой его управление не занималось. Случайно обретённая, попутная информация? Если подтвердится, будет повод сформировать под майора Андрейченко целую группу, а если нет? Тут понадобится хорошая легенда, чтобы этого Воронова не засветить. Если он и правда медиум, отберут и спасибо не скажут. Майор Андрейченко, похоже, паренёк смышлёный, тоже на этого Воронова поставил, хотя тот его явно провоцировал во время контакта. В голове неспроста взялась уверенность в достоверности информации, похоже, и у Андрейченко случилось нечто подобное. С ним обязательно нужно будет поговорить обстоятельно. 'Инопланетянина' ни в коем случае нельзя засветить.
  ***
  
  27 сентября 1980 года. Завидово. Государственный научно-опытный заповедник.
  
  Майор Андрейченко запарковал свою новенькую служебную Ниву на небольшой площади, прямо под окнами Завидовского сельского совета и заглушил мотор. Машина ему досталась вместе с новой должностью - заместителя начальника третьего отдела /ссылка 25: 3-й отдел - работа по линии студенческого обмена, студентов и преподавателей/ Пятого управления КГБ СССР. Должность была полковничья, поэтому не далее, как к 'Дню чекиста', его ожидало и повышение в звании и спокойная служба до полковника, персональной пенсии и парочки орденов. Должность была самая завидная и считалась синекурой для самой волосатой лапы из Политбюро ЦК КПСС. До недавних пор так же считал и сам майор Андрейченко, но жизнь полна сюрпризов, на один из которых он наткнулся.
  - Раньше приехали, подождем.
  Дремавший (или медитировавший) Воронов открыл глаза и огляделся. Здание сельсовета, когда-то бывшее симпатичной усадьбой одного из сельских эксплуататоров, сейчас представляла из себя довольно жалкое зрелище. Уродливый бетонный идол вождя мирового пролетариата, напротив входа, который должен олицетворять собой победу пролетариев над эксплуататорами, в несколько слоев засрали голуби. Начинался дождь.
  - Как скажете, Виктор Иванович.
  Майор Андрейченко очень старался установить контакт с этим странным пареньком. Ведь столь неожиданное, но приятное повышение произошло именно в связи с тем, что он настоял на организации его встречи с начальником управления в этом сомнений не было, а значит и дальнейшая карьера теперь зависит от продуктивности его работы с 'Инопланетянином', но эти старания пока ничего не давали. Воронов больше не дерзил и не провоцировал, но очень умело держал дистанцию. Правильно держал, именно так, как хороший начальник должен держать дистанцию со своими подчиненными. Он здесь главный, а я просто водитель. Чертов инопланетянин...
  - О чем задумался, Максим?
  - Да так, ни о чем. Просто прикидываю - отмоет ли его до зимы.
  Воронов кивнул на бетонного идола Вождя мирового пролетариата и снова замолчал. Майор Андрейченко посмотрел на уродливый бюст Ленина. Мелкий дождь размывал птичий помет, грязные струйки стекали по щекам и капали с узнаваемых бетонных усов и бородки.
  - Кощунствуешь, Воронов?
  - Никак нет, товарищ майор. Кощунствовать можно только в адрес чего-то святого. А это просто кусок бетона. Был бы это на самом деле Святой, вы не стали бы ждать, пока его отмоет дождем. Или не отмоет, тут уж как с погодой повезёт. Всем на это на самом деле наплевать, в том числе и вам.
  Майор Андрейченко почувствовал, что если начнет возмущаться, или возражать, то 'Инопланетянин' предложит ему прямо сейчас доказать слова действием, выйти из тёплой машины под противный осенний дождь и омыть памятник Ильичу. Выходить из машины очень не хотелось. Правда что ли наплевать?
  - Злой ты, Максим.
  Хотел ли что-то ответить Воронов - осталось неизвестным. Рядом с Нивой затормозила старая 'Буханка' /ссылка 26: УАЗ-452/
  - Это за тобой.
  Инопланетянин кивнул, подхватил с заднего сидения свой полупустой рюкзак и молча вылез из машины. 'Буханка' уехала, а Николай Андрейченко еще с полчаса смотрел на капающие с бетонной бородки грязные капли. Он думал.
  'И правда наплевать...' Майор выругался про себя, завел машину и поехал обратно в Москву.
  ***
  
  Внутри непрезентабельной с виду 'Буханки' оказался вполне приличный салон. Генерал-лейтенант Бобков скользнул по Максиму цепким, будто хотел поцарапать, взглядом, и хлопнул по подлокотнику кресла, рядом с собой. Кресла, похоже, от какого-то самолета. Стоят поди дороже самого драндулета. Максим влез в машину, захлопнул за собой дверь, сунул рюкзак в проход и молча сел на указанное место. Бобков тоже молчал. С минуту провисела очень много за себя говорящая пауза. 'Хорошо молчим! Очень выразительно молчим. Словами лучше не скажешь...'. Красоту возникшей паузы не оценил водитель.
  - Куда поедем, Филипп Денисович? Дождь, и похоже, что надолго.
  - Если надолго, значит рыбалки, даже осенней, не будет. Рули сразу на 'Тройку'.
  'Буханка' развернулась и поехала обратно в сторону Москвы. Нет, не простая машинка, мотор тоже не родной. Лошадок на двести.
  - Тебе что, твоя астрология насчет погоды не подсказывает? -генерал Бобков кивнул на кеды.
  - Я сменку взял. Не люблю сапоги. Вдруг убегать придется...
  Филипп Денисович усмехнулся: - Шутник. Здесь можно говорить.
  - Можно, но лучше не здесь, товарищ генерал-лейтенант. Зря мы что ли в лес приехали?
  ***
  
  Завидовский заповедник являлся особо охраняемым объектом, поэтому его охраной занималось Девятое управление, но объект 'Тройка' был личной 'вотчиной' Бобкова. Совсем небольшая лесная заимка, где содержались собаки для зимней охоты, в основном сибирские лайки.
  - Привет, Сергеич.
  Бобков сердечно обнял встречающего егеря, во время Великой войны бывшего его ротным командиром.
  - Хотел сегодня блесну побросать на последнюю щуку, но дождь спутал все планы. Переждем у тебя, может закончится.
  - Когда-нибудь обязательно закончится. К зиме то уж точно. Жди, если время есть. Газет привез?
  Бобков покосился на водителя.
  - Привезли, Сергей Сергеевич, но только вчерашние и раньше. Слишком рано сегодня выехали.
  Вместо привычного ворчания старого друга, Филипп Денисович услышал совершенно неуместную тишину. Сергеич ошеломленно смотрел на вылезшего из 'Буханки' инопланетянина. Одна за другой, замолкали собаки. Реакции Сергеича удивился даже Завьялов, хоть и не понял, на что такая реакция.
  - Сергей Сергеевич, я три журнала прихватил. Свежие совсем...
  'Инопланетянин' глянул в небо, потом на собак, потом вдруг дружелюбно улыбнулся и кивнул Сергеичу. Невозмутимый и 'отмороженный на всю голову' Сергеич, способный послать 'по матери' самого Брежнева, будто оцепенел.
  - ... 'Наука и жизнь', 'Огонек' и 'Роман-газета'. Последний номер, там вторая часть 'Победы' Чаковского...
  Завьялов оправдывался, но Сергеич его явно не слышал. Ситуация, очевидно, складывалась дурацкая и генерал-лейтенант решил ее поломать командирским голосом.
  - Завьялов, Воронов - разводить огонь.
  Не 'въехавший' водитель растерялся.
  - Так дождь же, Филипп Денисович.
  - Завьялов, если ты меня считаешь слепым, или идиотом, продолжай возражать. А если ты не сможешь развести огонь через пять минут, будешь дослуживать на Чукотке. Пойдем, Сергей. Пока молодежь работает, помянем наших.
  Конторой 'Третьего объекта' Завидовского заказника, а заодно и жильем самого Сергеича, был довольно старый, почти черный, сосновый сруб-пятистенок. Бобков, прилагая заметные усилия, завел Сергеича в горницу, усадил за стол и протянул ему фляжку.
  - Что с тобой?
  - Кого ты привез, Филя?
  - Это мой агент. Что с тобой?
  Обычно очень воздержанный на алкоголь, Сергеич жадно хватанул из фляжки второй раз.
  - Да говори же, твою мать. Что с тобой?
  Сергеич поморщился, вытер рукавом губы и вернул фляжку.
  - Удивился я сильно, Филипп. Если он и правда твой агент, а не наоборот, то я тебя сейчас по-новому узнаю. Такого опасного существа я еще не встречал. Такие даже за кромкой не многим показываются.
  - Существа? Думаешь, он не человек?
  - Я не думаю, я вижу.
  - Он опасен?
  - Если ты ему враг, то смертельно. Он ещё очень молод и не вошёл в свою истинную силу, но не думаю, что ты смог его завербовать. Это невозможно. Он пришёл из-за кромки, его невозможно не купить, не испугать. Он имеет невероятный потенциал. Я о таких слышал только легенды и сплетни.
  - Что значит не вошёл в свою силу, Сергей? Он предоставляет мне очень ценные сведения. На эти сведения, в Политбюро молиться готовы.
  - Уж в этом-то не сомневаюсь, будь уверен. Для него это оплата твоей ответной услуги в будущем. Он даст тебе любые сведения, но когда-нибудь обязательно попросит тебя оказать услугу. В тот момент, когда ты уже не сможешь отказать. Как ты его нашёл?
  - Случайно.
  Сергеич глянул на однополчанина с нескрываемым скепсисом.
  - Так я и подумал. Значит, это он тебя нашел.
  Бобков ненадолго задумался, потом кивнул.
  - Может быть и так. Скорее всего так. Странно всё как-то было, я, после этой чёртовой олимпиады, был задрочен почти до инфаркта, а вдруг раз, и начинаю ощущать, в какую сторону от этого инфаркта нужно уходить.
  - Я понял. Ладно... В леднике косуля. Попалась вчера хромая. Вы тут отдыхайте, а мне надо кормушки заполнить.
  - Да подожди ты, успеешь со своими кормушками. Как ты понял, что он не человек.
  - Он же не скрывается, Филипп. Зрячие, да увидят. Попроси его не подходить к собакам.
  - Почему?
  - Он поймет.
  - А я?
  - А ты нет. Хотя, если он и правда твой агент, то может и поймешь, он сможет объяснить. Он точно знает гораздо больше, чем я. Вернусь затемно.
  - Боишься?
  - Нет. Я ему зла не делал. Убить ему меня сейчас - что котёнка раздавить. Он на такое способен, но ему это не нравится. Не забудь про собак. Я ушёл.
  Проводив Сергеича, который совершенно сломал ему, казалось бы, очень хорошо продуманный план вербовки, Филипп Денисович присел на крытом крылечке и, казалось, задремал с приоткрытыми глазами. Сергеича бывшие сослуживцы считали ненормальным и это имело под собой множество оснований, но у него было очень хорошо развито то, что в обиходе именуется 'чуйкой'. Заработала эта чуйка, когда Сергеич вдруг ожил на операционном столе полевого госпиталя, во время операции по извлечению осколка, засевшего под самым сердцем. Осколок имел сложную форму, и извлечь его возможным почти не представлялось, но это был полевой госпиталь, где взвешивать шансы было некогда. Сергеича положили на операционный стол, осколок достали и... Он умер. А минут через пять очнулся на носилках санитаров, оттаскивающих трупы. Тогда Сергеич обзавёлся своей легендарной чуйкой. Благодаря ей, тогда еще гвардии старшина Бобков однажды сохранил свою жизнь и помнил об этом очень хорошо. Но благодаря ей же Сергеич и стал изгоем.
  Костер весело разгорался, скоро можно будет собрать угли в мангал. Учитывая вводную Сергеича, планировать разговор с Инопланетянином бесполезно, любой план он сломает. Значит надо отдать ему инициативу.
  - Завьялов, спустись в ледник, нам Сергеич косулю подарил. Воронов, ко мне!
  - Сей момент, ваше высокопревосходительство.
  Подошёл он довольно бодро и неудовольствия не излучал. Либо, Филипп Денисович, этого излучения не чувствовал
  - Присядь, Максим. Сергеич просил тебя не подходить к собакам. Сказал - ты поймешь.
  Воронов присел на ступеньку ниже, задумался на пару секунд и кивнул.
  - Я понял. Умный он мужик, ему бы Комитет возглавлять, а он собачек пестует...
  - Это не нам с тобой решать. Сергей сказал, что ты не человек.
  Воронов равнодушно пожал плечами вместо комментария. Сказал, и сказал.
  - Кто ты, Максим?
  - Филипп Денисович, я уверен, что вы обо мне знаете уже больше, чем я сам смогу вспомнить.
  - Из того, что я знаю, никак не объясняется твои прогнозы. Ты человек?
  - Что есть человек, Филипп Денисович? Двуногое без перьев и крыльев? В шестилетнем возрасте у меня проявились некоторые способности. Я тогда чуть не утонул. Или утонул, но ожил, не важно. С точки зрения исторического материализма, эти способности очень странные, поэтому я их скрываю.
  - Сергеич что-то почуял.
  - Я это уже понял. И именно поэтому он у вас и запрятан в лесу. Повезло мужику, вполне могли и в дурку упечь.
  - Ты прав, могли.
  - Именно поэтому я призываю вас использовать мои способности, не пытаясь их понять. Они у нас есть и это хорошо.
  - У тебя они есть. У меня - нет. Где гарантия, что ты за нас?
  - Ну какие в этом деле могут быть гарантии, Филипп Денисович? Я же у вас их не требую. Тем более, что я и правда не за вас. Мне, как говорил Верещагин, 'За Державу обидно'.
  - С чего бы тебе за Державу печалиться. Живем не хуже других.
  - Живем не хуже, с этим согласен. Только если ничего не делать, жить нам так осталось совсем не долго.
  - Знаешь, Максим. Когда я сюда ехал, у меня был готовый план разговора, но Сергеич мне его напрочь сломал. Он уверен, что не я тебя завербовал, а ты меня.
  Воронов укоризненно покачал головой.
  - Мне некуда вас вербовать, Филипп Денисович. Мне не нужны от вас сведения и даже содействие не слишком нужно. Лишним, конечно, не будет, но если что - я вполне смогу обойтись и без него. Сергей Сергеевич ошибся. Я добровольно подставился вам для вербовки. В подтверждение доброй воли, вот вам новый прогноз: в ноябре, президентом США выберут голливудского актера Рональда Рейгана. Он нездоров психически, считает себя Мессией. Очень удобная кукла для настоящих хозяев Америки. При его администрации, получит мощную поддержку план ЦРУ 'Циклон'. Через пару лет /ссылка 27: организованное сопротивление СА началось в 82-ом году. До этого, Афган считался курортом/ в Афганистане появится организованные партизанские отряды, со Стингерами /ссылка 28: американский переносной зенитно-ракетный комплекс/ и ПТРК /ссылка 29: противотанковый ракетный комплекс/. На Джихад в Афганистан начнут собираться исламские фанатики со всего мира. Это не будущее, а один из его вариантов. Если вам не удастся сорвать воплощение плана 'Циклон', в Афганистане вы с позором проиграете.
  - Про этот 'Циклон' можешь сказать что-то еще? Имена, детали...?
  - При Рейгане - это будет приоритетный проект ЦРУ. Курировать его будет лично директор - Уильям Кейси, но настоящим мотором станет некий специальный агент Роберт Гейтс. Причем, у них реально будут развязаны руки.
  - Почему?
  - Казалось бы смешно, но это юридический казус. Сам план подпишет еще нынешний президент Джонни Картер, а может и уже подписал, не суть важно, а реально деньгами его будут наполнять уже республиканцы при Рейгане. Причем бесконтрольно, демократы сами озаботились секретностью, поражения на выборах они не ожидают. Бюджет 'Циклона' - почти четыре миллиарда американских долларов на десять лет, но реально эта сумма может увеличиться и на порядок. Стингеры заземлят нашу авиацию, а моджахеды тупо завалят нас трупами. Афганского позора СССР не переживет. Союзные республики разбегутся и станут послушными марионетками Запада. Экономика рухнет сильнее, чем после Великой Отечественной, начнётся новая смута.
  - Ты сказал, что это ещё не будущее и его можно предотвратить.
  - Если очень постараться, то можно. Но не всё. Что-то спасать уже поздно, например КПСС. Партия умерла в пятьдесят шестом, на Двадцатом съезде.
  - Почему ты вышел на контакт именно со мной, Максим? Наверняка ведь мог выйти и на более высокий уровень.
  - Скорее всего, смог бы, но там просто не с кем устанавливать контакт. Вот вы, один из самых информированных людей в стране, занимаетесь защитой конституционного строя, но даже вы не понимаете, что главные противники этого строя, давно окопались в Политбюро и ЦК. Страну ведут на бойню, а вы контролируете поведение идущего на бойню стада. Если вы меня не услышите, вернее, если не захотите переосмыслить то, что и без меня прекрасно знаете, то прогноз я вам уже дал. Время вы зря не потратили, в любом случае. Предотвращать такое будущее, или готовиться к нему - решать только вам. Во втором случае, ни я вам больше не нужен, ни вы мне. Просто разбежимся в разные стороны и забудем друг о друге.
  Наглость, конечно, но предупреждение Сергеича крепко засело у Филиппа Денисовича в голове, поэтому обострять он не стал. Разбегаться очень не хотелось.
  - Выбираю первый вариант. А почему Сергеич попросил тебя к собакам не подходить?
  - Это его собаки.... Объяснить не смогу.... Могу показать.
  - Покажи.
  - Пойдёмте.
  - Куда?
  - Отойдём метров на триста, чтоб Завьялов не видел.
  - Пойдём.
  Минут пять шли по лесу, периодически меняя направление. Странно, но Филиппу Денисовичу показалось, что петляют они для того, чтобы 'Инопланетянин' не промочил ноги. Казалось, что он идёт по указанию какого-то радара. Остановились у края небольшой опушки.
  - Стойте здесь, товарищ генерал. Ничему не удивляйтесь.
  Воронов вышел на опушку, метрах в двадцати обернулся, улыбнулся и повторил.
  - Ничему не удивляйтесь и ничего не бойтесь. Представьте, что вы в цирке.
  Легко сказать не бойтесь, но когда мимо тебя пробегает огромный медведь... Однако медведь пробежал мимо и остановился напротив 'Инопланетянина'. Тот снова улыбнулся Бобкову и прокомментировал.
  - Это местный хозяин. Сергеич с ним знаком они заключили что-то вроде договора о ненападении.
  Воронов почесал медведю за ухом, словно любимой собаке, потом запрыгнул ему на спину, оседлав как лошадь. Легко было сказать не удивляйтесь, но, когда медведь со всадником пошел по опушке по кругу, у Филиппа Денисовича реально отвисла челюсть. На третьем круге медведь остановился прямо перед Бобковым. Наездник спрыгнул и предложил.
  - Не хотите прокатиться, товарищ генерал?
  - Хочу. Но не буду. Отпусти его, Максим.
  - Как скажете, товарищ генерал.
  Воронов шлёпнул медведя по заднице, и тот, косолапой рысцой, побежал от людей в лес. С минуту постояли молча. Молчание нарушил Инопланетянин.
  - Промокните, Филипп Денисович. Пойдёмте обратно?
  - Как ты это делаешь, Максим? Этому есть научное объяснение?
  - Наверняка есть. Только я ведь не физик. Мне прибор дали, я им пользуюсь, а на каких принципах он работает - мне всё равно. Пока всё равно. Я, если говорить понятными терминами, ещё расту.
  - Прибор?
  - Это я образно. Этот прибор часть меня. Он даёт мне некоторые возможности о обеспечивает зону контроля.
  - Какие возможности?
  - Разные, Филипп Денисович. - улыбнулся Воронов, - Прогнозы могу давать с годичной перспективой и вероятностью девяносто девять процентов. В прошлом для меня тайн нет, поэтому, уже завербованных предателей, вам останется только арестовать, или использовать для оперативной игры.
  Бобков представил себе перспективу и кровожадно усмехнулся. Инопланетянин сразу даёт очень многое, чтобы умолчать об остальных возможностях. Ну и чёрт с ними, того, что уже есть, за глаза хватит на годы работы. Надёжных людей единицы, да и останутся ли они надёжными, узнав такую тайну - большой вопрос.
  - А что значит зона контроля?
  - Годичная перспектива для прогнозов высокой степени вероятности. В режиме радара, я сейчас контролирую радиус около пяти километров, а медведя могу взять под контроль за километр.
  - А человека?
  - Пока только при непосредственном контакте. Чем теснее контакт, тем быстрее воздействие. Рукопожатия вполне хватает.
  - Ты на меня воздействовал?
  - Только проверил состояние здоровья. Для страховки. Чтобы не довести вас до инфаркта. Всё-таки вы уже пожилой человек, а сведения довольно волнительные.
  - Я бы сказал - шокирующие. Ну, и как у меня здоровье?
  - Лучше, чем я думал. Инфаркт вам в обозримом будущем не грозит.
  - Ты не смог бы вылечить инфаркт?
  - Ни разу не пробовал, лучше не рисковать. Вдруг не смогу?
  - Почему-то я уверен, что сможешь.
  - Смогу. - кивнул Воронов, - Но воздействие на таком уровне не останется только в виде излеченного инфаркта. Вы перестанете быть обычным человеком и станете таким, как Сергей Сергеевич. Будете потом от обычных людей в лесу прятаться.
  - У тебя это заразное?
  - Можно и так сказать. Для такого воздействия мне требуются ресурсы другого измерения. Того, что Сергеич называет 'за Кромкой'. Побывав за этой Кромкой, прежним вы уже не останетесь, часть вашей души продолжит жить там.
  - Понятно, что ничего не понятно. У меня осталось два вопроса. Почему ты решил мне помогать и что за это потребуешь?
  - На первый вопрос я уже отвечал. Вы тот человек, который способен это сделать. Создать организацию, которая перехватит Власть и остановит процесс.
  - Для чего это нужно тебе?
  Воронов на секунду задумался.
  - Время нужно потратить с толком. Считайте меня русским патриотом. Страна меня вырастила и выучила, чему могла, теперь я перед ней в долгу.
  - Может быть советским патриотом?
  - Может и так, но только в той части, в которой это не противоречит патриотизму русскому. В прошлом для меня тайн нет, а советское прошлое очень разное. Я патриот периода с тридцать восьмого по пятьдесят третий. Нынешняя власть меня не устраивает, ни как русского, ни как советского. Да и вас, я думаю, тоже. Так ведь?
  - Так. Ты на меня сейчас воздействуешь?
  - Только в качестве оппонента. Возможности не применяю принципиально.
  - Почему?
  - Свобода воли. Вы должны сами захотеть спасти свою страну. Вы лучше всех информированы о состоянии дел, поэтому агитировать вас не считаю нужным. Хотите - спасайте, не хотите... Предателей я вам всё равно сдам.
  - Агитировать меня не надо. Подскажи, что мне делать, Максим?
  - Подсказал же уже. Готовить государственный переворот, Филипп Денисович. Время пока терпит, но лет через пять нужно быть полностью готовыми. А до того вам предстоит собрать организацию единомышленников. Партию, Орден, или другую секту. У вас есть для этого возможности (учитывая мои) с хорошими шансами на успех.
  - По-твоему, Партия и секта - это одно и то же?
  - Это не по-моему одно и то же, а по факту. Партия, родившая Веру для сотен миллионов - это уже новая церковь, со своей религией, а партия, зацикленная только на захват, или удержание Власти - это просто секта. Религию Коммунизма и церковь КПСС убил Хрущёв на Двадцатом съезде и вернуть Веру уже никак не получится. Хрущёв отверг главного Пророка. КПСС впал в ересь и превратился в секту. Процесс необратим. Вам никто уже не верит, да вы и сами это знаете. И знаете, что это неверие справедливо, оно вполне по заслугам вашим. Аминь.
  Воронов сидел вполоборота и вроде смотрел на хлопочущего около мангала Завьялова, но Бобков остро почувствовал нацеленный именно на него взгляд. Взгляд, который внимательно разглядывает каждую клеточку его мозга и контролирует в нем каждый импульс. Третий глаз? Прав Сергеич, это он меня завербовал. Ну и хрен с ним. Врать не имеет смысла.
  - Знаю. Из кого формировать новую Партию?
  - У вас десять тысяч подчиненных и тысяча знакомых.
  Да, это так. Но три четверти из них просто попутчики-карьеристы, которым нельзя доверять ничего важного. КГБ давно стал конторой, в которой многие просто делают себе карьеру. Стоящих людей мало, кадры, в основном, отбросы. Воронов услышал его мысли.
  - Отбросов нет, Филипп Денисович, есть доступные ресурсы. Сталин умел правильно их использовать, и вам придётся этому научиться. На своём, правильном, месте, любой отброс может принести пользу. Вам понадобятся деньги, без них в вашем мире никак... Понадобятся миллионы, а может и миллиарды. Кто их будет собирать? Ведь деньги - это грязь. Для этого и пригодятся ваши отбросы. Которых потом будет не жалко. А людей нужно поставить только на контроль исполнения и финансовых потоков.
  - Миллиарды? Максим? Ты шутишь?
  - Нет, товарищ генерал. Почти треть экономики страны находится в теневом, то есть криминальном обороте. Треть! С них и нужно получить необходимое вам, без лишнего шума. Людей на это дело не поставишь, их мало, да и пачкать в этой грязи не желательно, а вот кадры из отбросов будут на своём месте.
  - Воровать ведь будут.
  - Конечно будут, на то они и отбросы! И это очень хорошо! Пусть воруют. Вам жалко этих дурацких бумажек? Зато они станут именно теми Злодеями, которых будет ненавидеть народ. Как бояр при Иоанне Четвёртом. Народ будет ликовать, когда их начнут садить на кол. Не нужно морщиться, товарищ генерал. Я ищу выход из тупика, в который вы сами себя загнали. Отбросы - это ресурсы. Прямо действовать вы ведь не сможете, вся теневая экономика контролируется очень большими партийными шишками, которые для вас неприкосновенны. Вам остаётся только воздействие через их холуёв - судейских, прокурорских, милицейских, которых предстоит поймать на горячем, завербовать, и сплести из них сеть. В этом процессе найдётся применение каждому отбросу.
  Филипп Денисович идею оценил моментально. Теневая экономика для него, начальника Пятого управления КГБ СССР, была, что называется, не подмандатна. Там все высшие фигуранты лучшие друзья самого Дорогого Леонида Ильича. Но это если действовать в привычных рамках. А если рассматривать их как потенциальных противников и противодействовать соответствующим образом, с жёсткой вербовкой ключевых фигур, да под легендой передела сфер влияния, то отбросы не только обложат данью теневиков, но и попутно соберут массу полезной информации. Попутно соберут. Сами. Просто потому, что она им самим будет необходима. Захоти он собрать такую информацию традиционными методами - не получил бы ничего, кроме проблем. А за отбросы в ответе служба внутренней безопасности, в которой все как один самые натуральные отбросы. Значит что? На это дело нужно отрядить самую хитрую и алчную сволочь, чтобы они для себя старались. А потом? У своих воровали, крысы!
  - Это было бы неплохо. Только кто всё это будет контролировать?
  - Вы, товарищ генерал. Казна - это дело такое... Кому попало её не доверишь. Вам предстоит добиться лояльности армии, а деньги - это неплохой инструмент. Из них можно сделать и намордник, и поводок.
  Умеючи можно. За пять то лет и с миллиардами... Для такого паскудства можно те же отбросы задействовать. То есть, те же кадры отбросного назначения. Действительно - отбросов нет, даже такие ресурсы нужно экономить.
  - Лояльность только армии? А МВД?
  - Им придётся устроить показательную порку, Филипп Денисович. Поэтому никого из них лучше не вовлекать и не обнадёживать. Там всё насквозь прогнило. К тому же, это сблизит новую власть с народом. Для вас ведь не секрет, что в республиках Средней Азии и Закавказья чины в структурах МВД продаются и покупаются?
  Не секрет. Но поделать с этим пока ничего нельзя. Своё же начальство работать не даст.
  - Без переворота никак нельзя обойтись, Максим? Ты же наверняка знаешь всех предателей.
  - Я знаю всех, кто уже предал. Знаю тех, кто предаст с вероятностью девяносто девять процентов. Но идеи коммунизма готовы предать больше половины граждан страны. Гораздо больше половины, примерно три четверти. Такой коммунизм им не нужен. Они хотят великих целей, а не потратить свою жизнь на партийную карьеру, чтобы заслужить допуск к спец распределителям. Это низы, которые не хотят. Движущая сила вашей революции. Объедините их общей целью и победа в кармане.
  - И какая у нас будет новая общая цель?
  - Не знаю. Нельзя сразу поднимать флаг 'Россия всегда права', это породит реинкарнацию нацизма в новой причудливой форме, значит нужен промежуточный этап. Примерно такой, как сейчас у американцев - 'Может быть моя страна и не права, но это моя страна'. И начать придётся с исторического примирения. Без Рюриковичей и Романовых не состоятся бы и СССР. Они наши славные предки, мы живём в самой большой стране мира благодаря им, в том числе. Ведь даже Николай-Кровавый не только войны проигрывал, но и Транссиб построил. Из того, что мы сами обливаем грязью собственную историю, выгоду извлекают только враги, Нужна стройная идеология, надёжный хребет через всю историю Русской Цивилизации. Озадачьте этим Льва Николаевича Гумилёва, вам просто необходимо привлечь его на свою сторону.
  - Гумилёв, который сын Ахматовой?
  'Инопланетянин' молча кивнул.
  - Значит, от социализма мы отказываемся?
  - Социализм - это уже одна из важнейших народных скреп, от неё нельзя просто так отказаться. Это важная часть русской истории, которой нужно гордиться. Гордиться именно как частью истории, с её героическими свершениями, а не нынешним состоянием. Нет предела совершенству.
  - Надеюсь на это. Теперь второй вопрос. Что ты потребуешь от меня взамен?
  - Не потребую, попрошу. Об услуге лично мне, в пределах ваших возможностей.
  - Мои возможности в чём-то превышают твои?
  - Я не хотел бы сейчас раскрывать свои возможности, Филипп Денисович, тем более что для вас это особого труда не составит. Когда меня призовут в армию, я хочу попасть служить в определённую воинскую часть.
  - Какую?
  - Она пока не сформирована. Номер части я вам сообщу, когда придёт время. До того ещё полтора года, вы уже успеете убедиться в моей полезности и в том, что я не собираюсь шпионить на врагов.
  - В этом я уже убедился. Чем смогу - помогу. Я тоже не всесилен, тем более что воинская часть ещё не сформирована, кто знает, кого туда будут набирать. Может быть только членов Политбюро. В любом случае, обещаю приложить все усилия, но этого мало. Если это возможно, то труда не составит, а если нет...
  - То на нет и суда нет. - охотно согласился Воронов, - Я не требую от вас невозможного. Как раз сейчас происходит формирование группы специального назначения КГБ СССР 'Вымпел'. На базе того сборного отряда, который штурмовал Дворец Амина. Ответственный - начальник отдела 'С' Первого Главного Управления, генерал-майор Дроздов. Я хотел бы попасть служить именно туда, но есть сложность. Часть офицерская, как и 'Альфа', а призовут меня рядовым.
  - Ты ценный специалист, МГУ с отличием, знаешь четыре языка в совершенстве, дипломная работа засекречена. Я смогу найти там для тебя место, тем более что время на подготовку есть. Но этого мало, проси ещё.
  - Ещё? Извольте, ваше высокопревосходительство. Раз уж влезли в этот Афганистан. На среднем востоке, нам понадобятся наши имамы. Религия - это точно такой же инструмент, как и деньги, или вооружённые силы, будет очень глупо, если мы от него откажемся.
  - Как я смогу определить, наш это имам, или нет?
  - Никак не сможете, это определю уже я. А ваша задача - отсеять заведомо очевидных врагов, сэкономив тем самым моё время. Сейчас нам не нужны умные имамы, нам нужны только лояльные. Из них, уже потом, будем делать умных и влиятельных. И ещё одно, я буду контактировать только с одним вашим агентом. Следить за мной даже не пытайтесь, только сами себе навредите.
  Воронова прервал Завьялов, снявший шашлыки с углей.
  - Всё готово, товарищ генерал-лейтенант, прошу к столу.
  Хотя ветерок и сносил дым в сторону, запах сбрызнутой уксусом жареной на углях косули доносился весьма отчётливо и аппетитно.
  - Пообедаем, Максим?
  - Приятного аппетита, Филипп Денисович, я не голоден. Прогуляюсь пока, с вашего разрешения. Люблю гулять по лесу. Меня не ждите, я сам до дома доберусь. Если возникнет что-то срочное, передам через Андрейченко. Или вы передавайте.
  - Андрейченко надёжный?
  - Если использовать его на своём месте, то да. Передавать он может всё, без искажения. Потом придумаете для него должность. Честь имею.
  ***
  
  Дальняя ретроспектива. Подполковник Андрейченко. 6 марта 1981 года.
  
  - Где мы?
  Подполковник Андрейченко огляделся. Кругом была полная темнота, но прямо перед ним, эта темнота сгущалась в настоящий Мрак. Мрак воспринимался как материальный и мало того... Он был живой! И при этом словно светился темнотой, постоянно меняя свою форму, будто бы играл какими-то причудливыми геометрическими фигурами. А ещё он внимательно смотрел на подполковника, смотрел прямо в мозг, прямо в память. Это было довольно жутко, но в то же время почему-то хотелось слиться с этим Мраком, стать его частью. Андрейченко уже потянулся к нему рукой, но в это время с привычным звуком щёлкнул выключатель, осветив какую-то комнату, в центре которой стояло кресло, похожее на кресло из женской парикмахерской с феном-колпаком для сушки волос. И именно в этом колпаке от света спрятался Живой Мрак! Воронов внимательно посмотрел Андрейченко в глаза и понимающе усмехнулся.
  - Именно там, куда вы и хотели попасть, товарищ подполковник.
  - 'За Кромкой'?
  - Если смотреть с той стороны, то можно и так назвать. На мой вкус мрачновато, но довольно романтично, вполне в духе Сергеича. Физики называют это пятым измерением, и существует оно для них только в теории.
  - И от чего у Сергеича тут крыша поехала?
  Воронов снова усмехнулся.
  - Не знаю. Не интересовался. Наверное, ему свет не зажгли, а в темноте здесь можно всякого насмотреться. Так что вы без меня сюда лучше не ходите, товарищ подполковник.
  Андрейченко вдруг понял, что теперь он теперь сможет попадать сюда по собственному желанию, но ... Снова оказаться с этой 'Тварью' в темноте совсем не хотелось, тем более в одиночку. Хотя, сейчас она ощущалась какой-то не то, чтобы доброй, но вполне послушной, словно искушая.
  - Я постараюсь, Максим.
  Воронов равнодушно пожал плечами.
  - Воля ваша. Будете потом как Сергеич от людей шарахаться. Садитесь, не зря же приходили. - кивнул он на кресло.
  Андрейченко с некоторой опаской посмотрел на сидящий в колпаке Мрак.
  - Что ты хочешь сделать?
  - Что получится, Виктор Иванович. Будем экспериментировать, вы мой первый, гмм... пациент хомо сапиенс. Попробую кое-что залить вам в память, немного изменю организм, попутно почищу сосуды и выведу токсины. Уверен, результат вам понравится. Только теперь Он будет постоянно вас манить. - Воронов постучал пальцем по колпаку с Мраком внутри, - От этого я вас защитить не смогу, Он намного сильнее меня.
  - А выглядит послушным.
  - Играет. А как он, кстати, выглядит в этом измерении?
  - Ты его не видишь?
  - Я его вижу, скажем так, несколько более объёмно. Вы же увидели всего одну проекцию, изображение в одной плоскости, это представляет определённый интерес.
  - Описать не смогу, Максим. Он постоянно менял форму и светился мраком, если можно так сказать.
  - Можно. А какие формы? Какие-нибудь чудовища?
  - Очень сложные геометрические фигуры, я их названий не знаю. А ещё я уверен, что он живой!
  - Уверены? Очень интересно.
  - А ты не уверен?
  - Я даже насчёт себя в этом не уверен. Хотя, что есть жизнь - это вопрос даже не риторический, а исключительно философский. Садитесь, Виктор Иванович.
  Андрейченко сел в неожиданно удобное кресло и почти сразу задремал.
  ***
  
  - А проснулся я, как и ложился, у себя в квартире, Филипп Денисович.
  - То есть, он тебе как бы приснился?
  - Так точно, товарищ генерал-полковник. Как бы приснился. Я ведь его только сегодня хотел его об этом попросить. Но память у меня и правда изменилась. Я теперь на шести языках понимаю и, судя по всему, свободно на них говорю. А может, и больше, чем на шести, нужно проверять.
  - Неплохо сходил... Что ещё?
  - Много чего, Филипп Денисович, я пока ещё и сам во всём не разобрался. География, причём на таком уровне, будто я всюду успел пожить по многу лет, в каждом городе, в каждом лесу, возле каждой речки, даже Антарктиду знаю, как свои пять пальцев. Да что там говорить, я о Москве очень много нового узнал, хотя всю жизнь здесь живу. Экономика, финансы, управление... Я пытался рапорт написать, но пока отложил. Его придётся лет десять писать, и то если без особых подробностей.
  - Писать ничего не надо, Виктор. Сон и есть сон. А как изменилось твоё тело?
  Ничего не сближает сильнее, чем общая тайна. Тем более такая тайна, которая может быть поважнее любых государственных совершенных секретов. Если это вообще уместно - сравнивать государственные секреты с Тайной Мироздания. Андрейченко пожал плечами.
  - Что-то несомненно изменилось, Филипп Денисович. Во всяком случае, зубы новые, ни одной пломбы. В темноте вижу отлично. Во многих ощущениях ещё не разобрался. Ходить по воде, наверное, не смогу, но олимпиаду по плаванию выиграю почти наверняка. Пробовать надо.
  Генерал-полковник Бобков в задумчивости отстучал пальцами по столешнице какой-то марш.
  - Пробуй, но осторожно, не напугай никого. А к этому 'Единому информационному полю' подключиться можешь?
  - Могу, но только к уже случившемуся. Будущее я не вижу. Для этого нужно сначала многому научиться.
  - Значит, предателей ты теперь и сам выявлять сможешь?
  - По факту смогу, но заранее, как Максим, нет.
  - Этого достаточно. Подарок во истину божественный. Представляешь, какие у нас появятся возможности, если мы сразу будем брать под контроль агентуру противника? Причём, мягко и незаметно. Воронов сделал из тебя идеального разведчика, или контрразведчика, то есть именно то, что и требуется в данный момент. Допустил тебя к ежесекундно обновляемым архивам, чтобы самому по мелочам не отвлекаться.
  - Я так же подумал, товарищ генерал-полковник.
  - Ты теперь будь поосторожнее, Виктор. Если проколешься - запрут в клинику и даже я не смогу помочь. До конца жизни в клетке просидишь.
  - Не запрут, Филипп Денисович. Та часть меня, что осталась с этим Мраком, как бы со стороны присматривает за мной четырёхмерным и предупреждает. Но и у меня никаких тайн от него нет и быть не может, та часть теперь главная. И она больше не считает моё тело особой ценностью. Здешний я, для той моей части, нечто, вроде мотоцикла. Быстро, удобно, но обойтись без него вполне возможно.
  - Понятно. Значит, думаешь, что теперь и сам сможешь туда попасть.
  - Думаю, что смогу, Филипп Денисович, если сильно захочу. Только понравится ли моё вторжение этой... этому...? Я почему-то уверен, что Оно живое. Оно не доброе и не злое, Ему просто скучно. Оно всё знает и всё видело уже миллионы триллионов раз. Оно смотрело на меня как... как на жирафа в зоопарке, на которого смотрит каждый день уже много-много тысяч лет. Вроде и без злобы, но с некой досадой, что жирафы не летают, или не охотятся на бегемотов, чтобы Его повеселить чем-нибудь новеньким.
  - А Воронов может Его как-то развеселить?
  - Мне показалось, что может. Хотя, не знаю. Он с Этим работает, как с машиной. Очень сложной, но всё-таки машиной. Всё, что обо мне знает Оно, знает и Воронов.
  - Пусть знает. - махнул рукой Бобков, - Воронов не от мира сего. Лишь бы не забрал тебя у меня.
  - Не заберёт, Филипп Денисович. Таких как я, а то и лучше, он теперь может наделать тысячи. Я - первый эксперимент. Меня он подготовил специально, чтобы работать с вами.
  - Откуда ты знаешь?
  Андрейченко пожал плечами.
  - Видимо, оттуда. Не знаю. Но я уверен. Разведка, контрразведка, экономика и финансы. Кого он из меня сделал - догадаться несложно, как и для чего.
  - Это очень хорошо, Виктор. Когда в новых способностях разберёшься - сразу приходи. Вместе подумаем - для чего они тебе дадены. Воронов говорил мне, что случайно заразиться этим невозможно, значит заразил он тебя специально.
  - Чем заразил, Филипп Денисович?
  - Не знаю, но знать хочу. Вот ты и должен в этом разобраться. Сергеич об этом говорить отказывается категорически.
  - Может просто прямо у Максима спросить?
  - Спроси. Не уверен, что поймёшь его объяснения, но всё равно спроси.
  ***
  
  Подполковник Андрейченко. 15 марта 1981 года.
  
  Целую неделю потратил Виктор Андрейченко на изучение своих новых возможностей, но не успел изучить даже малой их части. Просто потому, что это было невозможно. Никак. Например, он был уверен в способности пилотировать все типы современных самолётов, в том числе и военных, в том числе и американских, но кто же ему даст самолёт, даже советский? Однако то, что уже удалось попробовать внушало уверенность, что и с самолётом всё получится. Причём намного лучше, чем у самих лётчиков. Даже самых лучших.
  - Неделю назад мне приснился сон, Максим. После этого сна я сильно изменился. Очень сильно. Я теперь совсем другой человек, если вообще человек. Уверен, что ты понимаешь, о чём я хочу поговорить.
  Воронов улыбнулся.
  - Я уверен, что вы сами не понимаете, о чём хотите поговорить. Расскажите мне сон, - попросил он и внимательно заглянул собеседнику в глаза.
  Андрейченко показалось, что зрачки Воронова светятся темнотой живого Мрака из-за кромки, той самой светящейся темнотой. Той самой темнотой, которая проникает в мозг и копается там, как у себя в кармане. Бррр... Подполковник невольно вздрогнул и заговорил. Заговорил о том, как ему было жутко, но при этом и жутко интересно, что он при этом чувствовал, о чём думал и как уже сделал шаг и протянул к Этому руку, чтобы потрогать, а может быть даже и слиться с Ним, но потом включился свет, а дальше..., однако дальнейший рассказ Воронова не заинтересовал.
  - Хорошо, что вы не дотянулись, Виктор Иванович. Что же вам такого хотелось узнать у этого 'Мрака', что вы решились до него дотронуться?
  - Ничего конкретного. Не знаю... Я тогда об этом не думал, я хотел понять живой ли Он.
  - Зачем? - удивился Максим.
  - Не знаю, но тогда мне очень хотелось это понять.
  - А сейчас?
  - Сейчас думаю, что понять этого не смогу, да и не важно это пока. Гораздо важнее -кто есть я и для чего я есть?
  Воронов улыбнулся.
  - Значит, всё получилось. Это радует. Вы помните Илиаду Гомера, Виктор Иванович?
  Подполковник завис буквально на секунду.
  - Помню. Наизусть. В том числе и в оригинале.
  - Так вот, вы теперь некто вроде гомеровского Ахиллеса. Этот персонаж к вам ближе всего, из общеизвестных. Ещё не Бог, но Герой, отмеченный Богами. Воин, равных которому в этом мире нет. А для чего...? Чтобы взять свою Трою. Делайте, что можете и воздастся вам по заслугам вашим. Кому много дано, с того многое и спросится. А кто будет с вас спрашивать - вы теперь и сами знаете.
  Андрейченко невольно поёжился.
  - Знаю... Максим, а ты по воде ходить можешь?
  Воронов улыбнулся.
  - Конечно могу, Виктор Иванович. Могу даже по воздуху. Только недалеко и пока косолапо, но какие наши годы. Кстати, Ахиллес не должен был погибнуть в Трое, на него были другие планы, но... Он вёл себя слишком нагло, для такого ничтожества. Надеюсь, вы его ошибок не повторите.
  - Постараюсь, Максим. Откровенно говоря, меня назначили твоей лабораторной мышью. Нет, нет, я об этом нисколько не жалею. - Андрейченко внутренне засуетился под удивлённым взглядом, - Более того, считаю, что мне очень повезло, но... У меня ведь есть начальство, а оно очень интересуется твоими планами. Мне придётся что-то доложить...
  Воронов понимающе кивнул и улыбнулся.
  - Доложите, что я собираюсь защитить кандидатскую, а через год рассчитываю получить протекцию для прохождения военной службы в группе 'Вымпел'. Мои планы ваше начальство знает. Они не изменились. Кстати, вам больше нет необходимости приезжать ко мне в общагу. Связь через пятое измерение вам доступна. - Воронов встал, подошёл сзади и положил ладони на голову подполковника Андрейченко, - Что наблюдаете, Виктор Иванович?
  - Значки какие-то крутятся перед глазами. Рассмотреть их не успеваю.
  - Отлично! - от ладоней по всему телу прошла какая-то волна, - А теперь?
  - Выстроились квадратом в левом нижнем секторе обзора, примерно на шестнадцать тридцать, у самой нижней границы поля зрения. Но смотреть не мешают.
  Подполковник почувствовал, что Воронов обрадовался, от его ладоней прошла ещё одна волна.
  Остановилось сердце, но вместо него, качать кровь начала печень, потом почки, желудок и, наконец, сам мозг. Андрейченко чувствовал, что мозг пульсирует, обеспечивая артериальное давление сто двадцать два на семьдесят восемь, регулирует уровень эритроцитов и лейкоцитов в каждом канале до самого капилляра, обрабатывая триллионы математических действий в секунду, но на это задействовано едва-ли десятитысячная часть общего объёма работоспособности мозга. Сознание разделилось на восемь потоков, каждый из которых был способен работать над своей задачей, нужно было только её поставить. Семь потоков будут работать даже во сне, спать достаточно всего в одном. А потом заработало сердце и мир взорвался.
  - Повезло мне с вами, товарищ подполковник. - Воронов уже сидел напротив и широко улыбался, - Вы настолько не верите в сказки, что ничего не боитесь. До сих пор. Вот думаю, не изъять ли мне вас у этих жалких смертных для собственных исследований.
  - Ты меня ещё не исследовал? - довольно мрачно оценил шутку Андрейченко.
  - Исследования я как раз хотел поручить вам. У вас очень большой потенциал в науке.
  - Извини, Максим, может позже. Или по совместительству. Думаю, Филипп Денисович возражать не станет.
  - Возражать не станет, но доволен вряд ли будет. Вы ведь теперь для него самый ценный актив, флешь-рояль в рукаве. Ладно, с наукой пока придётся повременить. Впрочем, то, что вам поручит Бобков, загрузит вас всего на четверть потенциала, при всей его фантазии, это займёт всего два слоя, из восьми вам доступных. В остальных пока можете учиться. Предлагаю начать с математики, физики пятого измерения, химии, биологии и биохимии. По мере изучения, вы будете находить ответы на свои вопросы и осознанно совершенствоваться.
  - Я пока не разобрался в этих слоях.
  - Ничего страшного. Чтобы включить телевизор, не нужно разбираться в его устройстве. Мысленно активируйте один из значков.
  - Какой?
  - Без разницы. Выберете сами.
  Подполковник Андрейченко выбрал и активировал. 'Интеллектуальный интерфейс Боец 1.0. Доступные опции: биосканер высокого разрешения...' - зазвучал голос в голове, или не голос? Впрочем, это пока не важно. Была уверенность, что понимание придёт с изучением физики пятого измерения. '...сканер-дешифратор средств связи, сканер опасных веществ и излучений, интегрированные в оперативную боевую карту.' Подсветился ещё один значок, и подполковник его активировал. Интеллектуальный интерфейс замолчал, а перед глазами появилось объёмное изображение. Или не перед глазами? Конечно нет, это всё ассоциации из привычного четырёхмерного мира. Смотреть глазами эта карта не мешает. Карта... Сфера радиусом примерно три километра. 'Две тысячи восемьсот девяносто семь метров'. Услужливо возникла подсказка. Удобно, чёрт побери! Почти на три километра вокруг видно, вернее, не видно, но каким-то образом обнаруживаются и контролируются даже кошки. Все объекты помечены по степени опасности. Самый опасный уровень - жёлтый. 'Угроза криминальных действий. Для пользователя непосредственной угрозы не представляют'. Ладно, не до жуликов пока. Так, это минимальное разрешение. А максимальное? 'Вирусы и одноклеточные. Радиус контроля шестьдесят два метра восемнадцать сантиметров'. А миллиметров? 'Три целых. Радиус увеличивается на миллиметр за шестьдесят восемь часов двадцать шесть минут и семь секунд. При текущем состоянии пользователя'. Растёт - это хорошо, значит, состояние как минимум удовлетворительное, опасных вирусов тоже не видно. Кстати, и Воронова не видно.
  Андрейченко вернул максимальное разрешение. Сидящего рядом Воронова на оперативной карте не было. Бактерии на его кресле можно было рассмотреть, а его самого нет. 'Объект идентифицировать невозможно'. Почему? 'Пользователю ограниченно доступна физика пяти измерений. Объект находится вне её пределов'. Понятно, что ничего непонятно. А почему физика пяти измерений доступна ограничено? 'Материал не изучен. У пользователя не сформирован даже понятийный аппарат'. Значит так, с изучением наук затягивать не будем. Интересно, в скольких измерениях существует 'объект Воронов'? 'Невозможно определить средствами пользователя'. Ну нет, так нет, поехали дальше.
  Сканер контроля переговоров не только перехватывал, дешифровал и анализировал все радио и телефонные сигналы, но и разговоры людей, попадающих в зону контроля. Андрейченко детализировал один из каналов. Семейный скандал, мужик помечен жёлтым, значит, уже на грани. Сейчас он ей челюсть сломает. Ощущение присутствия в комнате было полным и Андрейченко даже дёрнулся на помощь женщине. 'Прямое воздействие невозможно. Рекомендую взорвать кинескоп работающего в соседней комнате телевизора'. В сознании запульсировал новый значок, какой-то иероглиф, и подполковник Андрейченко его активировал. Бабахнул кинескоп знатно, но в зоне поражения осколков никого не оказалось, телевизор никто не смотрел. А если бы? Ведь даже подумать не успел. Не нужно на такие ситуации реагировать, может, этот мужик не так уж был и неправ. 'Установлена система двойного подтверждения на вмешательства такого уровня'. Отлично, дальше.
  Режим регенерации. Доступен ограниченно. Идёт процесс преобразования организма, но суть этого процесса понять пока невозможно. Остаётся надеяться, что с изучением биологии и биохимии вопрос прояснится. Учиться надо! Срочно! Так, что ещё?
  Боевой режим. Ограниченно доступен. Только автоматические настройки. Знаний катастрофически не хватает, не изучено ни одной боевой базы. Базы? 'Специальные базы данных, изучаются, как и другие науки'. Андрейченко активировал подсветившийся значок интеллектуального интерфейса и посмотрел список доступных баз. Опять ничего не понятно. Как можно теоретически изучить рукопашный бой? 'В базы данных входит информация о мышечной моторике, в том числе и мелкой, она осваивается в режиме регенерации автоматически'.
  Красота! А что входит в автоматические настройки? 'Навыки управления всей существующей техникой на уровне лучшего специалиста. Навыки рукопашного боя очень посредственные. Даже против кинетического оружия современных скорострельных образцов, шансов крайне мало. До изучения баз, рекомендую избегать критических ситуаций'. Постараюсь, - пообещал Андрейченко и активировал последний значок верхнего уровня.
  Телепорт. Управление невозможно. Срабатывает при неотвратимой угрозе жизни пользователя.
  Страховка на крайний случай. Но по всему видать не стопроцентная, раз Ахиллес всё-таки погиб. Перешёл дорогу какому-то более 'многомерному чудищу' и привет, пишите Гомеры свои 'Илиады'. Но всё равно очень-очень впечатляет
  - Да, уж. Не ожидал. Действительно, для одной Трои этого слишком. Не знаю, как тебя отблагодарить, Максим.
  - Отблагодарите ещё, Виктор Иванович, случай обязательно представится. Ну что, учиться надумали?
  - Конечно!
  - Математика, физика пяти измерений, химия, биология и биохимия. - Воронов перечислял, а у Андрейченко загружались слои сознания, он заглянул в один из слоёв и обнаружил себя дремлющим под колпаком с Мраком в той самой комнате 'за Кромкой'. - Два слоя оставим для работы Филиппу Денисовичу, а в один вы можете выбрать сами.
  - Боевые базы можно?
  - Конечно.
  - А что ты посоветуешь?
  - Логику.
  - Почему логику?
  - Интеллектуальный интерфейс нужно усовершенствовать, сделать интуитивно понятным любому человеку. Интерфейс - не разум. Это устройство, которое собирает и анализирует данные, и на их основании даёт рекомендации, руководствуясь логикой.
  Устройство внутри головы? Или снаружи? Опять ничего не понятно.
  - Пусть будет логика. - вздохнул Андрейченко. Сейчас ему очень хотелось изучить рукопашный бой, в котором скорострельное кинетическое стрелковое оружие не представляет опасности для 'пользователя'.
  ***
  
  Заговорщики. Продолжение от 29 апреля 1984 года. Балашиха. База подготовки спецназа КГБ СССР.
  
  - Вот такие дела, Юра. Все мои успехи обеспечил один подполковник Андрейченко. Он уже сейчас более эффективен, чем весь Пятый отдел. А сколько таких сейчас у Воронова? А сколько их будет завтра? Это хорошо, что он собирает дивизии.
  - Что же в этом хорошего, Филипп?
  - Меньше появится таких, как Андрейченко. Воронов либо не хочет, либо пока не может множить их сущности, иначе ему бы не понадобились дивизии. Роты хватило бы, или батальона, в крайнем случае. Всем хватило бы - и нам, и американцам. А простые дивизии - штука для нас понятная.
  - Мне пока ничего не понятно.
  - Асхам - это уже политическая фигура, Юра. Скоро в Бадахшане возникнет государство, а любому государству нужны собственные Вооружённые силы.
  - И Масуд будет главой Бадахшана...
  - Твой личный вассал, между прочим. Который никогда тебя не предаст. - Бобков ткнул пальцем в кассету, торчащую из, уже выключенного, видеомагнитофона Электроника ВМ-18-С /ссылка 30: Спецтехника. Ручной сборки. Напоминала аналоги из ширпотреба только внешне. Зачастую превосходила по качеству лучшие зарубежные образцы/, - Вот это сами мы использовать не сможем. Да подожди ты, дай хоть мысль закончить. Сами мы не сможем использовать весь потенциал этого. Это, Юра, образно выражаясь, козырный, если и не туз, то как минимум король. Так вот, если мы его сами сейчас сыграем, то возьмем всего на одну взятку больше, но при этом остальные и вполне обоснованно, заметь, заподозрят нас в жульничестве. Держать это в сейфе тоже смысла нет. Какой смысл может быть в том, что всю игру прятать козырного короля. Раз уж мы жульничаем, то нужно делать это тонко, намного тоньше, чем сейчас. А тонко жульничать нам еще нужно учиться. 'Учиться, учиться и еще раз учиться.' В этом мы пока полные лапотники, Юра. Не спорь! Как есть лапотники с большим топором. С нами если и садятся поиграть, то только по копеечке и от отсутствия других партнеров. А вот если мы этого 'короля' подсунем тому, кто сможет его разыграть в наших интересах, то вместо надежной, но всего лишь копеечки, получим возможность поиграть за весь банк. Только в такой игре наш 'топор' сможет себя окупить. Нам нужно очень постараться, очень-очень, Юра, чтобы нас наконец впустили в эту большую игру. Как можно скорее. Мы больше не можем разменивать свои козыри по копеечке, мы на грани того, что скоро просто надорвемся под тяжестью собственного 'топора', так ни разу его и не использовав. Я не шучу. Мы правда на грани. Пора умнеть. Понимаешь?
  Филипп Денисович Бобков глотком допил давно остывший чай и вдруг весело подмигнул Дроздову.
  - И мы обязательно поумнеем, Юра. Скоро. Когда нам не придется прятаться от своих же. А пока мы вынуждены прятаться, предложи вариант лучше, чем у Воронова.
  - Мы не знаем, чего он хочет.
  - Не в данном случае, Юра. Он тоже хочет раздуть скандал и сможет это сделать гораздо лучше нас. Можно и самим попытаться. Через Италию, через Англию и даже в самих США можно это слить. Только за этим будут слишком очевидно торчать наши уши, а это, как минимум, вдвое обесценит результат. Что мы хотим добиться? 'Пакистан-гейта' для администрации Рейгана? Осуждения в ООН? Это те самые два куска говна. Вот ответь мне, в чем наш то интерес? Только ответь мне не как тридесятый человек в системе, который служит за медальку, а представь, что ты уже Царь.
  - Представил. 'Аптека, улица, фонарь...' На нем в петле качался Царь. Шутить изволите, товарищ генерал-полковник?
  - Нет, Юра, это не шутка. Пусть не Царь, но Верховный Правитель, назовись хоть Фараоном, важна сама суть этой функции - Власть. Высшая Власть. Представь себя этой функцией и прими решение.
  Бобков говорил так серьезно, что что пробрало до самой печенки. Генерал Дроздов даже невольно поморщился.
  - Мы так не договаривались, Филипп.
  - Не договаривались, согласен. Мы эту тему всегда обходили. Я не слишком выйду за рамки пределов разумного, если заявлю, что договариваться о таком бессмысленно. Власть и правда от Бога, Власть - это Судьба. Нелегкая, часто незавидная, но это Судьба.
  - И с чего ты взял, что это моя Судьба, а не твоя?
  - Считай, что на меня снизошло озарение.
  - Это уже далеко за рамками, Филипп. Давай конкретику.
  - Конкретику не дам, но обосновать озарение попытаюсь. Только ты меня с мысли не сбивай. Договорились?
  - Договорились.
  - Начну с того, Юра, что положение у нас сейчас куда печальнее, чем было у Николая-Кровавого в семнадцатом. Не сомневайся, это уже не астрологический прогноз. Это я уже всё сам раскопал. В Партии у руля давно карьеристы, уже морально готовые передать его откровенным предателям. Народ устал от необъявленной войны, перестал верить, что враг - это враг. Нам это очевидно, но народ перестал нам верить. Не помню точно, но, когда в феврале семнадцатого, присутствие солдат на богослужениях стало добровольным, на них продолжили ходить примерно десять процентов нижних чинов и всего четверть господ офицеров. Русская армия и тогда была лучшей в мире, я в этом абсолютно уверен. Она была потенциально способна решить все задачи той войны, а может и больше. Той армией не то, что Стамбул, ей можно было всю Османскую Империю покрыть, но не сложилось. Сила была, а Духа нет. Выдохся к тому времени Дух. Святой он был, или нет - вопрос открытый, но до того момента он нашу Державу как-то скреплял. Мало того, я считаю, что та идеология, которую мы поспешно списали в отжившее свое мракобесие, нашу Державу и создала. Это мое личное мнение, но сделало это наше казачество, которое по смыслу полностью соответствовали их крестоносцам, но по результату многократно их превзошло. Мы, по вполне понятным идеологическим причинам, объявили этот феномен несуществующим и пытаемся натянуть на глобус научный материализм, но как ты и сам заметил, это давно перестало получаться. Ситуация сейчас - точно, как в семнадцатом. Дух нашей идеологии выдохся, в него больше никто не верит. Государство - это довольно сложное устройство, но если его предельно упростить, то это плотина, сложенная из элиты и скрепленная идеологией. Плотиной, которая сдерживает воду. Пока она её сдерживает - вода спокойно накапливается в водохранилище и послушно крутит турбину экономики. Но как только прочности скрепы между камнями плотины перестает хватать - ее сносит не смотря на прочность отдельных камней. Хоть из стальных блоков её сложи, хоть из алмазов. Без скреп она развалится. Я пока держусь в рамках разумного?
  - Вполне, но пока слишком далеко от моего вопроса.
  - Не спеши, дойдем и до него. Хороша ли была та скрепа, на которой Держава держалась и расширялась до самого Николая-Кровавого, судить не нам. Это далеко выйдет за рамки разумных пределов. Только смытую в семнадцатом плотину, мы восстановили лишь под Сталинградом, зимой сорок второго на сорок третий. Скрепляющая нас сейчас идеология родилась в Сталинграде. Именно в Сталинграде наш народ снова осознал свою мессианскую сущность, но стоило это нам сорока миллионов человек. Чудовищная жертва, но и она может оказаться напрасной, нашу плотину снова уже смывает. И Воронов нам помогать не будет.
  - Почему?
  - Не знаю, он не объяснял, просто отказался. Сказал - 'искать новые скрепы - это ваше дело'. Но к Америке у него точно есть свои претензии. Не пойму какие и откуда взялись, но они точно есть. Воронов вырос из твоего подчинённого до твоего союзника. И высказал дружелюбие. И Масуда тебе отдал, и плёнку. Так что альтернативы тебе, в качестве Верховного правителя уже нет. С таким-то союзником...
  - Почему не тот же Андрейченко?
  - Андрейченко уже не от мира сего, здесь ему неинтересно. Как зрячему среди слепых. Воронов готовит его для чего-то другого. Именно поэтому я не просил его об инициации, хоть и уверен, что отказа бы не получил. Возможности, конечно, впечатляют, но и пугают одновременно. Словом, выбор Воронова я одобряю и поддерживаю, ты - лучший кандидат. Ты свой и для наших, и для вояк, при этом абсолютно чужой для нынешнего ЦК. Ты сможешь сказать - 'Братья и сестры...' и 'Вставай страна огромная!', а я нет. Вернее, смогу, но мне не поверят. Я из 'жандармов' и ЦК КПСС. А ты у нас сейчас, даже если огласке придать минимум возможного - настоящий герой. Тебя признают вояки, добровольно признают. Нам самое главное - не допустить новой гражданской, а тихо-мирно начать строить новую плотину ниже по течению, постепенно спуская под нее воду. Постепенно, не взрывая старые плотины, наоборот, максимально усилив на них отряды противодиверсионной борьбы и ремонтные бригады. Воду, так, или иначе, спускать придется ниже, но это должно будет произойти только тогда, когда мы сами примем такое решение. Сначала подготовимся, надежно построим, чтобы не допустить стихийного бедствия, как в семнадцатом, а потом начнем понемногу сливать, одновременно укрепляя старые плотины выше по течению. Пусть следующей стихии противостоит целый каскад. Мне нужно время, чтобы это построить, а защитить мою стройку сможешь только ты.
  - Твою стройку?
  - А кому ты ещё её доверишь?
  Начальник управления 'С' ПГУ КГБ СССР, генерал-майор Дроздов вдруг поймал себя на мысли, что перебирает подаренные Инопланетянином четки. Четки как-то оказались в руке сами, совершенно неосознанно, но это почему-то совсем не вызвало раздражения, скорее даже развеселило.
  - Царь, говоришь? Маловато вводных, Филипп. Какую ты собираешься строить плотину? Какой идеологией ее скрепить? Куда будем девать ЦК КПСС? Без этих данных, функция Верховной власти у меня не включается.
  Бобков понимающе кивнул.
  - Про пролетариев всех стран и построение коммунизма нам придется забыть. Выдохся дух строителей коммунизма. Не резко, не сразу, но придется. А идеологию нам придется принять такую, которая не будет отторгаться большинством людей на Земле. Но это опять таки не сразу, сначала нам предстоит разыграть патриотическую карту - 'Отечество в опасности' и 'Вставай Страна огромная'. Сначала нам предстоит вернуть людям гордость за свою страну, привлечь на свою сторону пассионариев, а не карьеристов.
  - Пассионариев?
  - Это термин, Юра. Из 'Этногенеза и этносферы' Льва Гумилева. Интересная теория и сам мужик - кремень. Четыре ареста, две 'ходки', но не сломался, я его потом тебе обязательно представлю. А пассионарий - значит человек, способный на нечто большее, чем просто выжить и оставить потомство. Это очень упрощенно, завтра я тебе пришлю экземпляр, почитаешь сам. Не со всем я там согласен, но кое-что очень понравилось, так что душевно рекомендую ознакомиться.
  - Гумилев? Это который сын Ахматовой?
  - Он самый.
  - И где он теперь?
  - До позапрошлого года работал в Эрмитаже, а сейчас у меня, на 'Третьем объекте'. Занимается поиском глобальной идеологии и путей плавного к ней перехода из нашего нынешнего состояния 'нестояния'.
  - Глобальной?
  - Именно так. Подходящей для всего человечества. Только мы точно знаем о существовании других измерений и контактируем с высшими силами. Пусть и не с самыми Высшими, но всё-таки, остальные и этого не имеют. У нас есть шанс, и не воспользоваться им - грех. Воронов точно не будет помогать нам брать власть, а вот когда ты станешь с ним официальным союзником - всё может измениться.
  - Союзником?
  - Конечно. Асхам ведь решил возглавить мусульманский мир. И возглавит, в этом я не сомневаюсь. Он сумеет взорвать эту информационную бомбу гораздо громче чем мы. И с большей для нас пользой. Прими решение как Государь.
  - Я еще не согласился, Филипп. Польза для нас теперь - это война?
  Бобков сделал печальное лицо и пожал плечами.
  - Мир мы проигрываем, Юра. Нужна война всех со всеми, при нашем минимальном участии. И лучше всего - тайном. Хватит с нас идиотских лозунгов, осуждений и деклараций. Мы сели на раздачу и у нас в руках крапленая колода.
  - Не у нас, Филипп, у Воронова.
  - В этом случае, он за нас, Юра. Он сделает здесь своё дело и пойдёт дальше.
  - А если его дело угробить всех нас? Спровоцировать ядерную войну?
  - Её даже Андрейченко спровоцировать может. Захватит подводную лодку и жахнет, для него это труда не составит. На что способен сам Воронов - я даже не представляю, но для него это слишком мелко. Его цели предстоит выяснить тебе. Когда станешь союзником. Пока же мы просто заговорщики. И решение нужно принять сейчас.
  - Ладно, Филипп, перевороту быть, начинай строить свою плотину. Кассету в печку, пусть её Воронов запускает.
  - С кассетой не торопись. Информацию нужно подать наверх, за пару дней до того, как её покажут в Индии. За два дня вовне не утечёт, зато внутри мы её использовать сумеем. Готовься сменить Крючкова /ссылка 31: Начальник Первого главного управления КГБ СССР, первый заместитель Председателя КГБ СССР/.
  ***
  
  Ильич Рамирес Санчес (Карлос Шакал). 3 мая 1983 года. Бейрут.
  
  Террорист номер два стоял на коленях, со скованными за спиной руками, и разглядывал своих похитителей. Двое. В вязаных чёрных шапочках. Один примерно ровесник, а второй совсем пацан. Каким образом его похитили, он не понимал. Лёг спать, а проснулся уже в багажнике машины, в наручниках и с мешком на голове. Какой-то склад, рыбой воняет. Порт. Как такое могло произойти? В доме было два поста охраны и еще двое бодрствующих. Люди очень опытные, заснуть не могли. Заговорил молодой. По-русски заговорил /ссылка 32: Карлос Шакал учился в университете Патриса Лумумбы в Москве и отлично говорил по-русски/. С улыбкой заговорил. С доброй такой улыбкой, очень раполагающей.
  - Привет, Ильич. Твои люди пока живы и здоровы.
  - Привет. Я рад.
  - Освободи ему руки, Умар. Ильич хороший, он дурковать не будет.
  Старший молча снял с него наручники и поднял на ноги. На лице ноль эмоций. Русские? Но какого чёрта? Они там между собой договориться не могут? /ссылка 33: Деятельность Шакала курировала 'Штази'/
  - Кто вы?
  - Мы твоё новое начальство. Теперь ты будешь выполнять только мои приказы. Если не согласен - Умар тебя не больно убьёт. Если согласишься, а потом решишь нас кинуть - живьём скормим свиньям. Что выбираешь, Ильич?
  - Выбираю новое начальство.
  - Я рад. Покажи ему, Умар.
  Старший молча открыл зеленый ящик с американской военной маркировкой.
  - Знаешь, что это такое?
  - Стингеры.
  - Правильно. Только это не просто стингеры, по всем документам, они сейчас находятся на вооружении армии Израиля. Поэтому они должны стрелять не куда попало, а туда куда мне нужно. Раз уж ты теперь работаешь на меня, будем поправлять твой имидж. Мне нужен новый Че Гевара, а не Джек Потрошитель. Эти ракеты должны сбить американские военно-транспортные самолёты в Европе, а пусковые должны первыми найти журналисты. После этого, ты переберёшься на Кубу, там тебя встретят.
  - Объекты?
  - На твой выбор. Но это обязательно должны быть американские военные транспортники.
  - К журналистам должны попасть только улики?
  - На твоё усмотрение. Требования можешь выдвинуть от себя. Можешь пригрозить им, что начнёшь сбивать гражданские самолёты. Можешь смело заявить, что у тебя тридцать ракет, тебе поверят.
  - Срок?
  - Две недели.
  - Мне понадобятся документы.
  - Будут. Умар останется с тобой. Он опытный воин и поможет тебе с планированием.
  - Деньги?
  - Не наглей, Ильич. Вот эти две игрушки стоят по семьдесят тысяч долларов каждая. К тому-же, я не возражаю, если ты получишь своё со 'Штази'.
  - Им придётся объяснять, откуда я взял стингеры.
  Русский снова улыбнулся, раскрутил свою чёрную шапочку в маску с прорезями для глаз и ответил на чистом арабском: - Это не секрет. Скажи им, что ракеты тебе подарил сам Мохаммед Асхам. И мы всё время говорили с тобой только по-арабски.
  ***
  
  Максим Воронов. 12 мая 1984 года. Нью Дели. Официальная резиденция премьер-министра Индии.
  
  - Откуда это у вас?
  Премьер-министр Индии отложила последний лист показаний специального агента ЦРУ Самуэля Лидовича и подняла на посетителя глаза. Директор 'Отдела исследований и анализа' /ссылка 33: Служба внешней разведки Индии RAW/ Гириш Чандра Саксена, невозмутимый как английский сагиб с неподвижной верхней губой, легко прочитал в глазах Индиры Ганди охотничий азарт.
  - От того, кто называет себя послом Эмира Бадахшана, госпожа.
  - Посол Эмира Бадахшана? Это какая-то английская шутка?
  - Если и шутка, то точно не английская, госпожа Премьер-министр. Афганский Бадахшан уже два года для нас Терра Инкогнита. Причем, не только для нас, но и для пакистанцев тоже. Достоверных данных никаких, только множество слухов, в их числе и самых невероятных.
  - Например?
  - Весь спектр, госпожа. От захвата Бадахшана Шайтаном, до пришествия в Бадахшан Мессии. Это очень тонкая игра, я даже не берусь предположить - кто ее затеял.
  - Русские?
  - Исключить этого я не могу, но и подтвердить это нечем. Русские теперь не лезут в Бадахшан, но теперь туда вообще никто не лезет. Ни афганская армия, ни пакистанская, ни китайская. Если это и правда русские, то теперь это совсем другие русские, о которых мы абсолютно ничего не знаем.
  Индира Ганди величаво кивнула и принялась снова перебирать распечатки показаний, перечитывая отдельные листы. Минут через пять она снова подняла глаза, на неподвижно сидящего Саксену.
  - Насколько этому можно доверять?
  - Из того, что нам уже удалось проверить - на все сто процентов, госпожа. Кроме того, этот господин не исключает возможности передачи нам самого американца.
  - Даже так? И что он хочет получить взамен?
  - Мне не сказал, госпожа. Только попросил устроить встречу с вами.
  - Удалось о нём что-нибудь выяснить?
  - Только то, что официально он в страну не въезжал, хотя в паспорте стоит подлинная отметка погранпоста аэропорта Калькутты. Паспорт ливанский, виза получена в Каире, генконсульство в Каире выдачу этой визы ливанскому этнографу Салиму Абаиду подтвердило.
  - Ливанский этнограф... Похож он на ученого?
  - Похож, госпожа, хоть и очень молод. По паспорту ему двадцать пять, но мне кажется, что он еще моложе.
  - Совсем мальчик. И где он сейчас?
  - Во внутренней тюрьме 'Отдела'.
  - А в тюрьме то почему, если он сам пришел?
  - Он сам об этом и попросил. Сказал, что в наших общих интересах не афишировать этот контакт.
  - Умный мальчик. Я хочу на него поглядеть.
  ***
  
   12 мая 1984 года. Поздний вечер. Нью-Дели. Кабинет директора 'Отдела исследований и анализа'.
  
  Войдя в кабинет директора, Воронов с порога встретился глазами с... Наверное такие глаза бывают у львиц, старших львиц прайда, которые водят его на охоту. Максим изобразил почтительный поклон и замер в ожидании. Пару минут львица молча его рассматривала, словно оценивая в качестве возможной добычи, потом наконец кивнула и произнесла по-английски.
  - Присаживайтесь, господин Абаид.
  - Благодарю, за оказанную честь, госпожа Премьер-министр.
  Воронов присел за круглый чайный столик, дождался еще одного скупого кивка и начал.
  - Эмир Бадахшана, славный Ахмад Шах Масуд поручил мне выразить вам глубочайшее почтение и поделиться имеющейся у него информацией.
  При этих словах, Ганди и Саксена переглянулись, второй чуть заметно пожал плечами. С минуту провисела неловкая пауза.
  - Вы нас очень удивили, господин Абаид. Если Эмир Ахмад Шах, известный нам как Панджшерский лев, поручил вам поделиться информацией, значит он хочет, чтобы мы в нее поверили. Не так-ли, господин посол?
  - Несомненно, госпожа премьер-министр. Эмир Ахмад Шах Масуд хочет установить с вами доверительные и дружеские отношения, пусть, поначалу, и неофициальные. Я прислан как раз для того, чтобы рассеять ваши сомнения.
  - Ну, что-же, начинайте рассеивать, господин посол. Как ваше настоящее имя?
  Воронов улыбнулся ей глазами в ответ.
  - Мое имя - Мохаммед Асхам, госпожа Премьер-министр.
  Даже если бы Воронов назвался марсианским шпионом-диверсантом и ему поверили, то это произвело бы гораздо меньший эффект. Объявленный террорист номер один и человек 1983 года по версии журнала 'Тайм', вместо фотографии которого впервые в истории поместили на обложку маску, снова одними глазами улыбнулся Индире Ганди. Саксена же, при этих словах, казалось, впал в ступор. Снова подвисла неловкая пауза. Максим демонстративно медленно показал открытые ладони и положил руки на столик.
  - Мы с вами не враги, госпожа.
  Львица, рассматривающая возможную добычу, вдруг опознала в ней тиранозавра. И растерялась. Явно растерялась.
  - Асхам... Вы, наверное, можете убить нас обоих прямо сейчас?
  - Нет. Не могу, госпожа. Я не убийца, что бы по этому поводу не сочиняли бессовестные американцы. Я воин, к тому же сейчас я посол моего Эмира. У нас с вами есть общие враги, а это хороший повод для взаимовыгодного диалога.
  - Враги? Пакистан и...?
  - И Китай, госпожа. Мой Эмир считает, что пора перерезать пуповину между Китаем и Пакистаном. Мы уже готовы взять Каримобад и Гилгит, если вы нас поддержите с юга.
  - Какая поддержка вам нужна?
  - Прежде всего - моральная. Индия - это великая держава, и если она признает Бадахшан субъектом мировой политики, как когда-то признала Бангладеш, то мы уже окажемся вашими должниками. Это вам зачтется, когда мы будем делить Пакистан. Мой Эмир - человек чести. Он будто персонаж, сошедший в наш гнусный мир из средневековых рыцарских романов. Мне иногда кажется, что он и есть последний рыцарь навсегда уходящей эпохи, после него останутся только торгаши.
  - А вы, господин Асхам?
  - Я то как раз и есть самый натуральный, беспринципный и циничный торгаш, госпожа премьер-министр, чья эпоха сейчас наступает. Истинное дитя Кали Юги. Но сейчас я здесь не сам по себе, а как посол. Я уполномочен передать вам видеозапись допроса Лидовича. Сначала получасовую нарезку, чтобы вы ее показали в прайм-тайм на 'Дурдаршане' /ссылка 34: Первый общедоступный телевизионный канал в Индии/, а после этого видеозапись всего допроса целиком. Обе кассеты уже здесь, в Нью-Дели. Копии в Сан-Пауло, Риме и Лондоне, их запустят в работу, если вы откажетесь.
  Мальчик-тиранозавр, очевидно, не шутил. Если откажется Индия, то найдется немало желающих это показать. Индира Ганди оценивала мировые расклады очень трезво, возглавляемое ей государство имеет не самый влиятельный голос. Да, он достаточно громкий, но один из тех, кто не влияет непосредственно на большую политику. Это голос сидящего в первом ряду зрителя, а не игрока. И все-таки они пришли с этим в Индию. Кто они? Не может какой-то хоть и храбрый, но всё-таки дикарь Масуд устроить такое. Если Саксена ничего не знает о Бадахшане, то уровень контрразведки там совершенно несопоставимый с декларируемым статусом. И разведки тоже. И они пошли на контакт. Пока в тёмную, но это уже кое-что.
  - Мы не откажемся, господин Асхам. 'Дурдаршан' покажет вашу нарезку и анонсирует фильм по полной версии. Вы исполнили свой долг посла, теперь будьте любезны ответить мне на пару 'личных вопросов'.
  Воронов едва привстал, но при этом поклонился довольно галантно.
  - Я теперь весь целиком к вашим услугам, госпожа премьер-министр.
  - Кто ваш враг?
  Ярко синие глаза посла Эмира Бадахшана блеснули очевидным одобрением.
  - Мой личный враг - это Саудовская Аравия, госпожа. Поддерживаемый ей Ваххабизм - это совсем не то, что сейчас нужно Исламу. В Пакистане сейчас проходят подготовку тридцать тысяч этих фанатиков, а оплачивают всё это саудиты. Скоро из этих ваххабитов-фанатиков сделают армию. Первую в мире армию без государства. Эта армия вполне может пойти войной и на Индию. Вы всё-таки более лёгкая цель, чем Афганистан, при всём уважении. Лёгкая и богатая.
  - Мы в курсе этой назревающей проблемы, господин Асхам. Можете заверить вашего Эмира, что Индия признает независимый Бадахшан, как только вы возьмете под контроль Гилгит.
  - Благодарю вас, госпожа премьер-министр. Позволите мне дать вам один совет?
  - Попробуйте, господин Асхам.
  - Отмените операцию 'Голубая звезда' /ссылка 35: Операция 'Голубая звезда' - военная операция индийской армии по уничтожению базы сикхских сепаратистов в Золотом храме (Амритсар) в июне 1984 года. Закончилась большими жертвами и привела в итоге к убийству Индиры Ганди собственными охранниками сикхами/. Или хотя бы перенесите сроки ее проведения, чтобы получше подготовиться. Прежде всего удалите из личной охраны всех сикхов.
  Невозмутимый прежде Саксена аж подскочил.
  - Откуда вы о ней знаете?
  - Не важно откуда знаю я, господин директор. Важно только то, что о ней уже известно даже мне. Не штурмуйте Золотой храм, обложите его, возьмите в блокаду, отсекайте паломников и снабжение. В этом случае, сикхам придется идти на прорыв, или начинать переговоры. У меня все господа. С вашего позволения, я хотел бы уйти сегодня ночью.
  ***
  
  Вице-президент США, Джордж Уолкер Буш. 22 мая 1984 года. Вашингтон.
  
  В ситуационной комнате Белого Дома царило уныние и для этого были серьёзные основания. Операция 'Циклон', которая должна была привести русских к поражению в Афганистане, с треском провалилась. Это ещё можно было бы пережить, тем более что нынешней администрации она досталась в наследство от демократов, но провал 'Циклона' похоже породил лавину. Которая не только смоет карьеры всех присутствующих, но и угробит Пакистан, вместе со всеми вложениями в него. А это миллиарды долларов, принадлежащие очень серьёзным людям. Серьёзным и суровым. Можно даже сказать - безжалостным. Которые не слушают оправдания неудачников. Не повезло? Значит ты неудачник. И козёл отпущения в придачу.
  Начиналось всё очень неплохо. Роберту Гейтсу удалось объединить мятежных афганских дикарей в альянс, который получил название 'Пешаварской семёрки'. В 'Зоне племён', пуштунской части Пакистана, организовывались тренировочные лагеря, куда поехали инструкторы и советники, начались поставки оружия, а потом...
  Гейтс решил лично поприсутствовать на церемонии передачи дикарям первой партии 'Стингеров' в одном из тренировочных лагерей. Поучаствовал, герой хренов. Сейчас трудно сказать, повлияли ли его фиглярские выходки на развитие ситуации, или мерзавцы всё знали заранее и действовали наверняка, расследование теперь провести невозможно, в 'Зоне племён' мятеж.
  Чёртовы дикари! А может это всё-таки русские? Может ли так случайно совпасть, что операция русских по освобождению военнопленных из лагеря Бадабер, совпала по срокам с мятежом банды дикарей Юнуса Халеса? В принципе, может быть и такое, но вероятность этого составляет доли процента. Но как они смогли узнать о миссии Гейтса? Как успели приготовиться и скоординироваться, если окончательное решение по поводу его визита было принято буквально накануне. И сорока часов ведь не прошло. Предать в таком раскладе мог только сам Гейтс, но его ведь публично повесили. Повесили, да ещё и с табличкой 'Военный преступник' на шее. Или не повесили, а разыграли спектакль? Ведь кто-то же ещё сдал Лидовича...
  Лидович с контейнером 'Стингеров' пропал прямо в Карачи. Нет, его не мог сдать Гейтс, просто потому что он ничего об этом не знал, решение было принято, когда тот уже был повешен. Или не повешен, но в любом случае изъят. Тогда выходит, сам Лидович предатель? Но ведь и он никак не мог сдать Гейтса. Чертовщина какая-то... Получается, что идеальный кандидат в предатели - это я, или Кейси, или сам Президент. Джордж Буш вздрогнул, когда в дверь ситуационной комнаты постучались. Опять какой-то экстренный случай.
  Вошедший офицер связи передал президенту бланк правительственной связи. Рейган пробежал по нему глазами.
  - Джентльмены, Самуэль Лидович получил статус политического беженца в Индии и собирается послезавтра выступить на пресс-конференции в Дели, поучаствовать в которой приглашены все желающие СМИ...
  Желающие? Нежелающих сейчас в природе не существует, это значит, что соберут самых влиятельных. Нас варят живьём, как омаров. Пока, вроде, не сильно припекает, но температура всё поднимается, кастрюля скоро закипит и всем конец!
  Этот подонок решил спасти свою шкуру ценой предательства. Мерзавец! Не мог тихо сдохнуть за Родину, как Гейтс. Хотя и с Гейтсом теперь сомнения. Наверняка ведь его подвергли экспресс-допросу перед тем, как повесить. Повесить как какого-то нацистского гауляйтера времён прошлой войны...
  - ...Нам конец, джентльмены.
  Президент уставился на потолок и зашептал слова молитвы. Подвисла гнетущая пауза. Стало очевидно, что обсуждаемая до этого тема больше не актуальна. Присутствующие украдкой переглядывались, но брать слово никому не хотелось.
  Как бы старика Ронни не хватил инфаркт, надо его отвлечь.
  - Мы можем этому помешать?
  Директор ЦРУ, Уильям Кейси пожал плечами.
  - Можем попытаться. Но ценой этому будет война с Индией.
  - Боюсь, что именно этого от нас и ждут. - Отозвался советник по национальной безопасности, Роберт Макфарлейн. - Чтобы мы действием подтвердили показания Лидовича. Он им больше не нужен, теперь его нам подставляют как приманку.
  - Кому им, индийцам? - не понял министр обороны, Каспар Уайнбергер.
  Уайнбергер не был допущен к 'Циклону', но теперь это уже не имело значения. Теперь это обсуждает весь мир. Джордж Буш посмотрел на президента, тот так и сидел, задрав шары в потолок и шевеля губами.
  - Мы пока не знаем, кому им, Каспар. Не можем понять. Есть версия, что все события прошедшего года являются частью единого плана, но нет версии, кто бы смог за этим стоять.
  - Русские?
  Уильям Кейси отрицательно покачал головой.
  - Я поднял на уши всю резидентуру. Русские о 'Циклоне' тоже всё узнали из телевизора и удивлены не меньше нашего. Хотя и приятно удивлены, в отличие от нас.
  - Значит, Индия?
  - Тоже нет. Мы бы об этом точно знали. Индию заиграли совсем недавно. Нам удалось выяснить, что десять дней назад Ганди с кем-то тайно встречалась. С кем встречалась и что обсуждали - неизвестно. На этой встрече присутствовали только она и Саксена, директор Внешней разведки Индии, не помню точно, как она называется. Только после этой встречи Индира Ганди вдруг заменила личную охрану и сразу же всплыл Лидович. Русские бы его индийцам точно не отдали.
  - У вас же есть аналитики, Уильям. Которым, кстати, платят налогоплательщики. Что говорят эти дармоеды?
  - Ничего вразумительного. По их расчётам, с вероятностью почти в семьдесят процентов, в игру вмешался некий Икс-фактор, природу которого мы пока не понимаем.
  - Что значит не понимаем?
  - То самое и значит. Фактором Икс могут оказаться как инопланетяне, так и высшие силы. Мы понятия не имеем кто нам противостоит и какие у него цели.
  - Вот дьявол!
  В сердцах выругался Каспер Уайнбергер, чем вывел президента из религиозной нирваны. Рейган перестал бормотать молитвы, оглядел присутствующих горящим взглядом фанатика и подвёл итог.
  - Это точно Дьявол! Но тем почётнее наша миссия. Мы его заманим и уничтожим. Любой ценой. Даже если для этого нам придётся уничтожить всю планету. Готовьте план кампании, джентльмены.
  Поздно вечером, после долгих раздумий, Джордж Уолкер Буш написал прошение об отставке по состоянию здоровья, но на этом дьявольские козни не закончились. Точно такие же прошения, в то же самое время, писали директор ЦРУ, министр обороны и советник по национальной безопасности.
  ***
  
  Заговорщики. 21 июня 1984 года. Кабул. Оперативный штаб 40-й армии.
  
  Начальник Генерального штаба, маршал Советского Союза, Сергей Федорович Ахромеев /ссылка 36: В этой истории утверждён в должности Андроповым в июне 1983 года/ и раньше довольно часто посещал Афганистан, а в связи с последними событиями и вовсе здесь 'прописался'. Разразившийся в конце мая, грандиозный политический скандал, поставивший мир на грань третьей мировой войны, начался именно в Афганистане. Вернее, в Пакистане, но в прямой связи с Афганистаном, поэтому Генштаб Советской Армии, в лице её начальника и группы обеспечения, временно переселился в Кабул.
  Войны, как таковой, не было. Единственной пока масштабной операцией была зачистка Панджшерского ущелья, обошедшаяся практически без потерь, но при этом породившая независимый Бадахшанский Эмират, попасть в который можно только верхом на ишаке, даже БТР по этим тропам не проходит. Впрочем, хлопот ограниченному контингенту Советской армии в Афганистане бадахшанцы не доставляли, воевали они только на своей территории и в северном Пакистане, включая пакистанскую зону контроля в штате Джамму и Кашмир. Причём, воевали довольно успешно, очевидно что не испытывали при этом трудностей со снабжением.
  Маршал Ахромеев прекрасно понимал, что такое возможно только в одном случае, в том случае, если Бадахшан - это гэбэшный проект. Понимать то понимал, но хотелось знать точно, поэтому он и распорядился отправить в эти чёртовы горы четыре лучшие группы спецназа ГРУ. Четыре независимые группы, по четырём разным маршрутам, ушли в Бадахшан десять дней назад, с заданием не устраивать войну, а понять - что там на самом деле происходит. Предусмотрена была и группа поддержки, но она так и не понадобилась. Через двое суток после выхода, все четыре группы одновременно пропали из эфира.
  Авиаразведка ничего не дала, поэтому пришлось посылать начальника ГРУ, генерала армии Ивашутина на поклон к гэбэшникам. Не официально, разумеется, а с личной просьбой посодействовать в поисках. Своему /ссылка 37: Пётр Иванович Ивашутин десять лет был первым заместителем председателя КГБ СССР, а в 1961-ом в течении недели занимал должность исполняющего обязанности председателя/ гэбэшники не отказали, обещали помочь чем смогут.
  Смогли, мать их. И помогли, мать их. Три дня назад, все четыре группы, объединённым отрядом, вышли на наш берег Пянджа в районе Зигара. Без потерь и с четырьмя пленными американцами.
  - Как их повязали?
  Начальник ГРУ тяжело вздохнул.
  - Как детей, Серёжа. Их вели с самого начала и точно знали, где они встанут на ночёвку, там заранее и устроили засады. Стреляли иглами с какой-то химией, то ли из воздушек, то ли вообще из плевательных трубок. Двое говорят, что успели почувствовать будто укус слепня, а потом сразу темнота.
  - Что за химия?
  - Пока непонятно. Кровь сдали, но результатов анализа пока нет.
  - Ладно, не расстраивайся. Парни ни в чём не виноваты. Послали мы их в чужие горы принести то, чего не может быть. Представляй всех к наградам.
  - За что?
  - За успешный рейд и пленение американских шпионов. Задачу они выполнили. Теперь мы точно знаем, кто хороводит в этом Бадахшане.
  - В том то и дело, что не знаем. Ни Чебриков, ни Крючков абсолютно точно не в курсе дел. И Дроздов попросил меня, чтобы пока всё так и оставалось. Я пообещал, что дальше тебя информация не уйдёт.
  - Даже так... Самодеятельность... Интересно... Но раз уж ты пообещал, то не уйдёт. Тем более, что за нами теперь должок. Как я понял, американцев нам просто подарили?
  - Подарили. Но они не шпионы, а инструкторы из пакистанских лагерей.
  - Это они так говорят. Разве инструктор не может быть по совместительству шпионом? Ещё как может! Даже больше скажу - он просто не может им не быть. Так что всё честно. Чего ты такой хмурый?
  - Нас играют втёмную, Сергей. Зачем-то запросто дарят подарки, которые тянут на Звезду Героя. Приняв их, мы становимся соучастниками.
  - Думаешь, заговор затеяли?
  - Почти уверен в этом.
  Маршал Ахромеев ненадолго задумался, а потом улыбнулся.
  - Честно тебе скажу, Пётр Иванович, заговор бы я и сам затеял, если бы умел. Хорошо, что нашлись умельцы. Мы их поддержим.
  ***
  
  Аятолла Рухолла Мусави Хомейни. 2 июля 1984 года. Город Кум, Иран.
  
  Несмотря на то, что Аятолла Хомейни обладал по факту высшей властью в Исламской Республике Иран, жил он очень скромно. Дом его ничем не выделялся среди соседских, а внутри не было никакой роскоши. Разве что ковры хорошего качества, но по иранским меркам и они были довольно скромными. Такие мог себе позволить любой дукандор /ссылка 38: торговец, бизнесмен/ в Куме.
  Хомейни был уже стар и часто болел, поэтому свой дом теперь покидал только для совершения Джума-намаза /ссылка 39: Пятничный дневной намаз, обязательный коллективный намаз для мусульман/. Руководил страной он прямо из этой комнаты, в ней же и молился. Сегодня ему особенно нездоровилось, но услышав азан /ссылка 40: Призыв к намазу/, он, скрипя суставами, прошёл на середину ковра и начал совершать аль иша /ссылка 41: Ночная молитва/.
  Во время чтения четвёртого раката, Хомейни сделал ритуальный саджа /ссылка 42: Земной поклон во время молитвы/, разогнулся, уже начав произносить слова Ташаххуда, поднял глаза на Киблу /ссылка 43: Знак, указывающий направление на Каабу/ и... Буквально оцепенел от неожиданности. У стены, прямо под Киблой кто-то сидел.
  Человек. Чему-то улыбается. Как он мог здесь оказаться?
  Не смотря на простоту быта, Аятолла Хомейни был одной из самых охраняемых персон планеты Земля. Весь квартал Кума, в котором находился его дом, был превращен практически в крепость, приготовленную к отражению даже массированного десанта. А этот тут сидит и улыбается. Молодой совсем.
  - Шайтан!
  Невольно вырвалось у Хомейни. Ночной гость хмыкнул, укоризненно покачал головой и перестал улыбаться.
  - Ты разве к шайтану сейчас взывал, старик?
  И действительно...
  - Кто ты?
  - Как видишь, человек. Моё земное имя Мохаммед Асхам.
  Тот самый муджаддид, которого многие уже считают Махди. Фигура, давно интересовавшая главу Ирана. Хомейни даже посылал своих людей в Бадахшан, но никто из них пока не вернулся.
  - Как ты сюда проник?
  Асхам снова улыбнулся.
  - Аллах помог, разумеется. Азза ва-Джааль /ссылка 44: Всемогущий и Великий/. Завершай свой намаз, я подожду.
  Издевается? Уселся под киблой и улыбается. Какой уж тут теперь намаз...
  - Зачем ты пришёл ко мне?
  - Ты ведь хотел меня увидеть. Иначе, зачем было посылать ко мне своих людей? Ты хотел, вот я и пришёл. Шайтан тут не при чём, шайтан давно растворился среди вас и живёт внутри каждого. Например, твой внутренний шайтан не так давно договаривался с 'Большим Сатаной' /ссылка 45: Определения самого Хомейни. Большой Сатана - США, малый сатана - СССР. Хомейни пошёл на сделку, которая вошла в историю благодаря делу 'Иран-Контрас'/ и получил от него помощь.
  - Аллах допускает принятие Нусры /ссылка 46: Помощь, принимаемая мусульманином от неверного/ для благого дела.
  Асхам понимающе кивнул.
  - Допускает. Но благое ли это было дело - ты будешь доказывать ему сам. Я пришёл не для того, чтобы устраивать теологические дискуссии, а по делу.
  - Я тебя слушаю, Мохаммед Асхам.
  - Хорошо. Присядь поудобнее, не стой на коленях. Первое, что я хочу тебе сказать - ты слишком озабочен своей святостью. Это неплохо для простого дервиша, но непростительно для земного Владыки, которым тебя назначил Аллах, Азза ва-Джааль. Для Владыки, спасение своего народа, вверенного ему Аллахом, гораздо важнее, чем спасение собственной души. Понял, старик?
  - Думаю, что понял.
  - Опять хорошо. Тогда слушай второе. Если тебе объявил войну тагут /ссылка 47: Нечестивый правитель, узурпатор. Здесь - Саддам Хуссейн/, ты обязан в ней победить во имя Аллаха, и повергнуть поганого тагута. Любой ценой. А свой ахират /ссылка 48: Загробная жизнь/ доверь шафаату /ссылка 49: Заступничество Пророка на Страшном суде/, раз уж Аллах избрал тебя Правителем. Если согласен, то я готов оказать тебе помощь. Если продолжишь кривляться и корчить из себя святого - я этого не оценю и сочту тебя дураком, который не по праву занимает своё место.
  - Ты меня убьёшь?
  - Нет, конечно, ты хочешь для себя слишком много чести. Тебя убьют свои же. Причём убьют так, что твоя душа никогда не увидит Аллаха /ссылка 50: Мусульмане считают, что душа повешенного покидает тело через задницу, ну и соответственно.../. Впрочем, я почти уверен, что мы договоримся, я ведь и правда хочу тебе помочь.
  - Чем ты мне можешь помочь, уважаемый Асхам?
  - Всем, что понадобится для твоей победы, но ты для этого и сам должен постараться. Для начала, у меня есть шесть тысяч воинов Джихада. Настоящих воинов, а не тех декхан /ссылка 51: Землепашец, мужик/, которых ты поставил под ружьё. Мои, по сравнению с ними, как волки перед баранами, я их сам учил, а результат ты уже видишь в Бадахшане. Сейчас там затишье и я решил помочь тебе. 'Невоюющая армия превращается в бесполезную бюрократическую организацию'.
  - Чьи это слова? Наполеона?
  - Нет. Русского маршала Жукова, который брал Берлин.
  Про Бадахшан и Асхама ходило множество слухов. В том числе самых невероятных.
  - Ты за русских?
  Ночной гость снова усмехнулся.
  - Ты ведь уже понял, кто я. Я сам за себя, у меня здесь свои интересы. Я и за русских, и за вас, и даже за американцев, против настоящего Сатаны. Вернее сказать - это вы за меня.
  - Русские помогают тагуту Хуссейну.
  - Скоро перестанут. Через восемь месяцев у них сменится власть и политические приоритеты. За это время, ты должен будешь подготовить настоящую армию, мои люди станут инструкторами и военными советниками. Организуй лагеря в районе Заболя, нам понадобится для обучения техника, будем использовать ту, что русские уже поставили в Афганистан.
  - Что от меня потребуют русские за свою помощь?
  - Это пока рано обсуждать. Ты ведь даже пока не представляешь себе - что это будет за помощь и чего ты благодаря ей добьёшься. Но могу тебя уверить, что ничего унижающего твоё достоинство они не потребуют, за этим я прослежу. Ещё вопросы есть?
  - Когда я умру?
  - Это от тебя зависит. Если будешь делать так, как я говорю, то гарантирую, что доживёшь до победы. Ты будешь принимать парад в Багдаде.
  - Ты точно не шайтан?
  Асхам опять усмехнулся.
  - Точно не знаю, а ты? Ты сам то не шайтан? Минуту тебе на раздумья, старик. Мне уже пора....
  За эту минуту в голове у Хомейни успели проскочить тысячи мыслей.
  - Ещё один вопрос. Твои люди правоверные?
  - Не сомневайся, они не меньше правоверные, чем ты. Только они, в отличие от тебя, приняли на себя лучший из ибадатов - Джихад. И поэтому, у них нет возможности по пять раз в день становиться раком на намаз. Воин не может жить по шариату просто потому, что он служит по уставу. Я жду твоего ответа, старик. Принимаешь ли ты мою помощь?
  - Принимаю, уважаемый Асхам.
  - Я рад, уважаемый Аятолла. Пошли своего человека в Тегеран, отель Тахриш, пусть найдёт там Алимджона-хаджи. Это мой названный брат и офицер связи. Пароль - 'жаркое лето', отзыв - 'скоро полегчает'. Очень бы хотелось, чтобы мне не пришлось вам за него мстить. До встречи после победы, старик!
  И человек под киблой словно истаял в воздухе. Губы Хомейни сами собой зашептали продолжение Ташаххуда. Аллах услышал его!
  ***
  
  Заговорщики. Маршал Ахромеев. База подготовки спецназа КГБ в Балашихе. 23 июля 1984 года.
  
  Труднее всего начать разговор в ситуации 'ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь'. Если знаешь, что заговор существует, то отыскать его следы не так уж сложно, тем более, с возможностями начальника Генерального штаба ВС СССР. При том, что заговор этот уже серьёзно влияет на международную политику. На намёк, что им есть, что обсудить, генерал-лейтенант Дроздов пригласил Ахромеева с Ивашутиным посетить Балашиху для обмена опытом и оперативными данными. Проявил уважение, встретил лично, провёл по территории, ответил на все вопросы. Почему все в масках? Так ведь здесь не только база 'Вымпела', но и курс 'Выстрел, через который прогнали уже целую дивизию офицеров Комитета. В целях экономии средств, вот все и масках. Курс 'Выстрел' курирует генерал-полковник Бобков, он как раз у себя, приглашает нас на рюмку чая.
  Бобков тоже был очень любезен, рассказал про свой 'Ад и Израиль', как он, не жалея своего здоровья, выбивал для него фонды, а в итоге заслужил прозвище 'обергруппенфюрер'.
  'Ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь далеко не всё' Интересно, политический кризис в Америке тоже они устроили? Начать разговор не просто... Но надо!
  - Филипп Денисович, Юрий Иванович! Мы очень благодарны вам за помощь нашим ребятам в Бадахшане и весьма впечатлены вашими возможностями. Вы достаточно ясно намекнули на наличии у вас неких тайных планов выходящих далеко за рамки Афганистана. Мы хотели бы обсудить эти планы и понять, чем сможем быть вам полезны.
  Отпираться Бобков и не подумал.
  - Ну что же, вы люди информированные, поэтому не буду ходить вокруг да около. Есть у нас мнение, что революция назрела, а гражданская война крайне нежелательна. Мы предлагаем вам поучаствовать в первой и не допустить вторую.
  Подобная откровенность говорила об одном - Они уверены, что мы не откажемся. Революция, не революция, но что-то такое определённо назрело. Дошло уже до того, что в мирное время ввели талоны на продовольствие. И это вместо обещанного коммунизма... Мы отказываться не собираемся, но и в тёмную играть не хотим.
  - Нам интересно это обсудить. Кто ещё в курсе?
  - Больше никого.
  Врёт! Кого-то скрывает. Ивашутин тоже заметил, глазами стрельнул, а Дроздов сидит как памятник. Ладно, скрывает и скрывает, обострять не будем, это пока не критично. Значит планируется путч. Хунта. И кто же будет Пиночетом?
  - Кто из вас вождь революции? Кто станет верховным главнокомандующим?
  - Генерал-лейтенант Дроздов. Герой Советского Союза, легенда Афганистана, гений диверсионной войны и прочая, и прочая.
  Неожиданно. Непонятно. Без непонятного третьего тут никак не обошлось. Интересно, кто же он такой? А Дроздов так и сидит как памятник, будто это не про него говорят. Такое впечатление, что его заставили. В принципе, кандидатура подходящая, компромиссная. Он хоть и гэбэшник, но свой, ветеран-фронтовик, да и в Конторе войной занимался, а не всяческим паскудством. В армии его несомненно поддержат. Но политически - это бомба. Очевидная демонстрация агрессии. Ястреб из ястребов. Или я что-то не понимаю? Ивашутин кивнул одобрительно, хотя тоже не ожидал. Интересно, кто у них третий...?
  - Признаюсь, несколько неожиданно, но возражений не имею. Юрий Иванович очень достойный человек и хорошо понимает нужды армии, но мне показалось, что он не горит желанием. Он не по своей воле революцию возглавил?
  Генерал-лейтенант Дроздов внешних эмоций не проявил, но в глазах промелькнула какая-то искорка.
  - По своей воле, Сергей Фёдорович. По своей, но честно признаюсь - я боюсь. Боюсь, что не справлюсь. Ведь это даже не из лейтенантов в полковники скакнуть, тут ведь не один полк под угрозой окажется из-за некомпетентного командования, а вся страна. От масштаба задачи мне несколько не по себе, но я постараюсь оправдать.
  Да, желанием не горит, но его убедили. Не заставили, а именно убедили, что он лучший кандидат в этой ситуации. Интересно, кто у них третий, такой умный и убедительный? Ивашутин опять молча кивнул. Не он ли тот самый третий? А Дроздов - это компромисс, между ним и Бобковым? Это объяснило бы многое очевидное, было бы простым решением. Конечно, Пётр Иванович для гэбэшников, что называется, в доску свой, но он явно был не в курсе, когда случился Бадахшанский конфуз. Такие эмоции сыграть невозможно. Он точно был не в курсе, значит есть кто-то ещё.
  - Полно вам, Юрий Иванович. Сталин закончил семинарию, а вы академию. С отличием, насколько я в курсе. Не боги горшки обжигают. Скажите, Ахмад Шах Масуд - это ваш человек?
  Дроздов задумался. Не замешкался, а именно задумался, будто искал ответ для самого себя.
  - Мой. Но он мой не как генерал-лейтенанта КГБ СССР, а как феодальный вассал для феодального сюзерена. Я могу его повести на войну, но не могу на неё послать. Но и я теперь тоже должен его защищать, как сюзерен своего вассала. Пока я от своих обязательств не откажусь - он мой. Он мне на Коране клялся. Я ведь теперь, де юре, по шариату, настоящий мусульманин, раз Шахаду произнёс, вот он мне на Коране и поклялся. А я клятву принял и тоже должен оказался. Теперь Масуда охраняют мои парни. И Юнуса Халеса тоже.
  Генерал армии Ивашутин аж причмокнул от восхищения.
  - Ты гений, Юра! То есть, Юрий Иванович... Значит ты, то есть вы, в Бадабере не только пленных забрали, но и стингеры?
  - И стингеры, но не все, только свою долю. Военная добыча на Востоке - это дело святое. Мне положена доля, я её получил. Нарушить адат и забрать всё себе я не имел никакой возможности, Пётр Иванович.
  - Изрядно, очень изрядно, Юрий Иванович. Я на самом деле в полном восхищении. А этот Самуэль Лидович тоже ваша добыча?
  - В очень малой доле. Это была местная инициатива, мои люди в этом не участвовали. Американца я забрать не мог.
  - И хорошо, что не смог. У тебя бы этот говнюк только на обмен сгодился, а у индийцев он взорвался мощнее любого спецбоеприпаса. Очень разумная местная инициатива. Очень разумная и очень результативная. Повезло тебе с вассалами. Скажи, а некий Мохаммед Асхам не твой человек?
  - Нет.
  Дроздов ответил уверенно и от души. Ответил правдиво, но слишком уж кратко. Слишком уверенно и слишком кратко, хотя и несомненно правду. Почему так кратко? Ведь правду говорить легко и приятно. Маршал Ахромеев, почувствовал запах искомого третьего, взглядом притормозил начальника ГРУ ГШ и направил вождя революции на лёгкий и приятный путь правды.
  - Вы с ним взаимодействуете, Юрий Иванович?
  - Взаимодействуем, но не контролируем.
  'Взаимодействуем' Они всего лишь взаимодействуют, а в ГРУ ГШ пока нет даже единого мнения о Мохаммеде Асхаме - существует ли он реально, или это просто мистификация. Ещё одной загадкой меньше. Этот третий контролирует Асхама. Террориста номер один и мусульманского Мессию, которого признал даже Аятолла Хомейни, которому он, якобы, явился во время молитвы. Третий как-то связан с Хомейни? Способен так на него повлиять? Это из области фантастики. Ха! А то, что Халес и Масуд присягнули Дроздову, разве не из той же области?
  - А в охране Хомейни ваших людей нет, Юрий Иванович?
  - В охране нет, но при нём есть наш офицер связи. По факту, он сейчас один из главных советников Хомейни.
  Невероятно, но факт - он не врёт. И душманы ему присягнули, и советник его у Аятоллы есть. И ключик ко всему этот самый Асхам....
  - Товарищи! Афганистан, конечно, актуален, но это далеко не самая злободневная тема. - Перехватил инициативу генерал-полковник Бобков, - Напомню, что на повестке дня у нас революция. Нам вскоре предстоит взять Власть. Отнять её у партии. Поменять конституцию, наконец, мы ведь не собираемся возвращать абсолютную монархию. Мы возвращаем народовластие и многоукладность экономики. Я просто не вижу способа обойтись без многопартийной системы.
  О таком маршал Ахромеев пока не задумывался. Взять Власть, устроить в партии чистку, но отстранять её от Власти совсем? Хотя, партия только считается единой, а по факту в ней десяток неофициальных фракций и каждый член Политбюро был чьим-то выдвиженцем. Да, пожалуй, такое уже не вычистишь. Народовластие, говоришь? Ну-ну, так я тебе и поверил.
  - Значит, распускать КПСС мы не планируем?
  - Только в самом крайнем случае. Отключим им спецсвязь, конфискуем незаконно нажитую на эксплуатации советского народа собственность, отменим льготы и пайки и пусть законно участвуют в политической жизни на общих основаниях. Создадим им конкурентов справа и слева. Державников, которым надоело братскую Африку кормить и Низкопоклонников, которые мечтают подружиться с Западом. Эта тройка полностью закроет текущий политический запрос общества.
  - Мы сможем их контролировать?
  - Конечно. Причём это будет намного дешевле, чем сейчас, когда приходится контролировать каждого гражданина в рамках 'Линии партии'.
  План довольно проработанный и, на первый взгляд, выглядит логичным ответом на вызов времени. Африку кормить всем давно надоело, да и не в коня корм. Поневоле задумаешься, что проклятый Апартеид не так уж и неправ. Низкопоклонников тоже хватает, в том числе и в ЦК КПСС, их тоже лучше в подполье не загонять, пусть на виду будут. Разумно. По существу возразить нечего. Интересно, давно они готовятся? Прямо наверняка не ответят.
  - На первый взгляд толково. Не подвергаю ваши слава сомнениям, Филипп Денисович, но при этом не перестаю удивляться возможностям родной 'Конторы'. Но создать и контролировать две политические партии в противовес КПСС... Откровенно говоря, даже не предполагал, что такое возможно. А что с многоукладностью экономики? Впустим капиталистов?
  - Может быть и впустим, но не сразу, не за просто так и не всюду. Для начала, отдадим частнику сферу обслуживания, это и наши местные кадры потянут. У нас сейчас почти треть экономики, примерно семьсот миллиардов рублей обращаются в теневом секторе. Бороться с этим силовыми методами бессмысленно. Люди сознательно шли на преступление ради денег даже тогда, когда за это четвертовали, или сажали на кол. В общем, пресечь мы это не способны. А то, что не можешь пресечь - лучше самому организовать и возглавить. Будем растить капиталистов-патриотов, они нам будут очень нужны. В том числе и по причине внешней политики.
  Семьсот миллиардов? Это же три военных бюджета! Это если сразу отобрать. А если заставить выйти из тени и платить налоги? Что это даст во внешней политике? Сначала к власти придёт Дроздов и одним своим появлением до усрачки напугает весь Запад, а потом такие реформы... Это не 'Союз-Аполлон' и 'Разрядка напряжённости', это куда круче, это отказ от той самой идеологии, которая сейчас шокирует западного обывателя. Общественное мнение - это ведь тоже капитал. Политический капитал. В этом случае внешнеполитический.
  - Мы планируем дружить с Западом?
  Дроздов многозначительно усмехнулся.
  - Дружба всякая бывает, Сергей Фёдорович. Против Китая будем дружить, почему бы и нет.
  - До такого может дойти?
  - Очень даже может. Если мы выйдем из идеологического противостояния, то Китай останется для них единственным врагом на этом фронте.
  - А Куба?
  - Куба - это наш союзник, а Китай нет.
  - Но Китай - это ядерная держава.
  Дроздов равнодушно пожал плечами.
  - Ружьё сорок лет висит на стене, рано, или поздно, но оно выстрелит. Китай не дотягивается до территории США, а Японией и Южной Кореей они вполне могут пожертвовать. Американцы, как и мы, слишком много вложили в вооружённые силы, им нужна добыча, чтобы всё это оправдать.
  - А нам нужна добыча?
  - В Китае нет. Раз уж мы теперь в шаге от Индийского океана, то нужно его сделать. Индия и Иран не будут возражать, если мы займём Белуджистан, они не горят желанием иметь общую границу.
  - У вас уже и с Индией контакт установлен?
  - Индия открыла посольство в Бадахшане. Я встречался там с Радживом Ганди и обсудил этот вопрос.
  Белуджистан? Почему бы и нет, если никто не возражает? У Ивашутина вон тоже глаза загорелись.
  - Товарищи! Не рано ли мы делим шкуру неубитого медведя? Нам сначала предстоит сделать революцию. Давайте обсудим план действий.
  А Бобков всё-таки зануда... Маршал Ахромеев вздохнул.
  - Давайте, Филипп Денисович.
  ***
  
  Дальняя ретроспектива. Подполковник Андрейченко, Максим Воронов. 17 апреля 1982 года.
  
  Виктор Иванович Андрейченко заместителем начальника Третьего отдела Пятого управления КГБ СССР только числился, по факту являясь личным порученцем генерал-полковника Бобкова. Это раздражало его начальника, генерал-майора Кривошеина, и вызывало зависть коллег, но подполковнику было наплевать, карьера в 'Конторе' его больше не интересовала.
  Откровенно говоря, ему вообще хотелось уволиться, чтобы освободить ещё два слоя сознания для чего-нибудь более интересного, но Воронов этот план не одобрил.
  'У нас с вами есть обязательства перед Бобковым, Виктор Иванович, сначала нужно их исполнить. Филипп Денисович занимается очень важным делом'.
  'Хернёй он занимается. Зачем, Максим? Всё равно этой цивилизации конец'.
  'Цивилизации конец'. - не стал спорить Воронов, - 'Но не людям. Во всяком случае - не всем. Миллионов сто пятьдесят-двести переживут крах этой цивилизации и начнут строить новую. То, что делает Бобков, важно уже для них'.
  Ну, важно, так важно. Андрейченко мотался по всей стране, выстраивая систему управления теневой экономикой, создавая, по сути, самую натуральную мафию, только в гэбэшных погонах. И, конечно, убивал тех, кто этому противился. Не правоохранителей, честно исполняющий свой долг, а теневиков и их подельников в органах власти. Без эмоций, без угрызений совести, как будто тараканов на кухне морил. Вчера он вернулся из Ташкента, где позавчера скоропостижно скончался от обширного инсульта Первый секретарь Центрального комитета Коммунистической партии Узбекской ССР (узбекский Халиф) Шараф Рашидович Рашидов; и доложил Бобкову о взятии под полный контроль ещё одной республики.
  - Чистая работа, Виктор, - похвалил Андрейченко шеф, - вскрытие показало, что у покойного буквально сварился мозг, медики уже назвали это феноменом, теперь гадают о причинах его возникновения.
  - Не угадают, Филипп Денисович, - к похвале подполковник относился с полным безразличием, - да и не сварился он, скорее запёкся.
  - Избавь меня от этих кулинарных подробностей. - усмехнулся генерал-полковник, - Завтра едем пристраивать Воронова в 'Вымпел'. Заберёшь его из общаги и уладишь дела в военкомате, в четырнадцать ноль-ноль встречаемся в Балашихе, перед КПП.
  - Берут?
  - Не знаю пока. Посмотреть я Дроздова уговорил. Надеюсь, что откажется.
  - Не надейтесь зря, товарищ генерал. Кто же в здравом уме от такого откажется?
  - Да понятно, - вздохнул Бобков, - это так, фигура речи.
  В 'Вымпел' рядового Воронова приняли инструктором по специальной подготовке, никак не расшифровывая, в чём эта специальная подготовка заключается. Сначала, генералы целый час совещались, вернее, ругались, но довольно корректно, не интересно было даже слушать. Выпускник ИСАА МГУ с красным дипломом? Кандидат наук? Ну так и пристрой его в Академию, зачем мне в офицерской группе спецназа сопливый пацан-срочник? Кем я его возьму? И так по кругу. Бобков, хоть и без огонька, но настаивать продолжал, честно выполняя договорённость, а они всё это время сидели у здания штаба, на скамеечке, в курилке, рядом с пожарным щитом. Курилка была оборудована по стандартам воинских частей, но ей никто не пользовался. Наконец, генералы вышли.
  - Рядовой Воронов?
  - Я, товарищ генерал-майор! - вытянулся по стойке смирно Максим.
  - Мне про тебя реально какие-то чудеса рассказали. Покажи, что умеешь.
  - Всё умею, товарищ генерал. Что конкретно показать?
  - Что-нибудь такое, чтобы я удивился.
  - Прямо здесь, товарищ генерал?
  - А чего далеко ходить?
  - Умею определять неисправные огнетушители, - Воронов подошёл к пожарному щиту и демонстративно, мизинцем, пробил дно висящего на нём огнетушителя, из которого начала вытекать мутная жидкость, именно вытекать, а не пениться, - этот неисправный.
  Дроздов удивлённо посмотрел на Бобкова, но тот только многозначительно усмехнулся.
  - Впечатлил, - кивнул Юрий Иванович, - а учить такому умеешь?
  - Я всё умею, товарищ генерал.
  - А зачем тебе в армию, сынок, с такими-то умениями?
  - Родину защищать, товарищ генерал. Врагов у неё хватает.
  - Хватает, тут ты прав, - снова кивнул Дроздов и повернулся к Бобкову, - Беру!
  - Кто бы сомневался. - слегка расстроенно буркнул Филипп Денисович Бобков, - Поблагодаришь потом, Юра. Поехали, Виктор. 'Есть у нас ещё дома дела...'. Врагов у нашей Родины и здесь хватает, хоть и не все это понимают.
  Генерал-полковник КГБ СССР молча подошёл к Максиму, молча пожал рядовому Воронову руку и молча пошёл к машине, ни на кого больше не обращая внимание.
  ***
  
  Личный состав группы 'Вымпел' размещался в кубриках по три человека. Соседями Максима оказались два капитана - Алимджон Мансуров и Умар Арсалиев, оба из вояк, оба выпускники Рязанского училища ВДВ, оба, ещё старлеями, поучаствовали в штурме Дворца Амина, в составе 'мусульманского батальона' ГРУ ГШ, оба награждены орденами Боевого Красного Знамени.
  - Здравия желаю, товарищи капитаны!
  - Здравия желаем, товарищ рядовой-инструктор по спецподготовке, - ответил за двоих капитан Мансуров, - проходи, располагайся, нам велено тебя не обижать.
  - Я не обидчивый, но забота даже кактусу приятна.
  - Хорошо сказал, а Умар?
  - Лингвист, филолог, кандидат наук, говорить точно умеет. Сколько языков знаешь, рядовой? - спросил Арсалиев.
  - Все знаю, товарищ капитан. Даже мёртвые.
  - Во как! И на хрена ты сюда припёрся? Переводил бы древнеегипетские иероглифы, миллионером бы стал.
  - Потом переведу. Пока людям не нужно знать, о чём там написано. Они ещё не готовы.
  - Они? - хохотнул Мансуров, - А ты, стало быть, не человек и ко всему готов?
  - Отчасти, - с серьёзным видом кивнул Воронов, - не человек. И готов ко всему, как сталинский пионер.
  - Пионер, да ещё и необидчивый, - задумчиво произнёс Арсалиев, - а ремнём тебя давно не пороли, малыш?
  - Очень давно, товарищ капитан. То есть, ремнём меня вообще никогда не пороли, но аналогично наказывали в последний раз ещё до образования Солнечной системы.
  - То-то ты и обнаглел, - усмехнулся капитан Мансуров, - но это мы сейчас исправим.
  - Потом исправите, - усмехнулся в ответ Воронов, - а сейчас спите. Ночка вам предстоит весёлая. Да и мне пока не до вас.
  Арсалиев и Мансуров заснули сидя.
  ***
  
  Ночью объявили тревогу. На всех шести постах, в том числе и на первом /ссылка 52: первый пост выставляется у знамени воинского подразделения/ караульные разводящие обнаружили связанных часовых. В караул в ППД группы 'Вымпел' заступали успевшие поучаствовать в боевых действиях матёрые офицеры-спецназовцы, поэтому допустить, что они просто заснули на посту, было невозможно. Даже кто-то один из них заснуть не мог, не то, что все шестеро сразу. Знамя диверсанты не тронули, не вскрыли артсклад, склад ГСМ и ангар с техникой, но везде извёсткой написали слово 'Мудаки'. Пробегали всю ночь, подняли на уши всю Балашиху, но диверсантов обнаружить не смогли.
  К обеду следующего дня, на разбор ЧП прибыл генерал-майор Дроздов. Юрий Иванович, задумчиво кивая, выслушал доклады и распорядился вызвать к нему рядового Воронова.
  - Твои проделки, солдат?
  - Так точно, товарищ генерал, мои! - рядовой стоял по стойке смирно, выглядел при этом лихо и придурковато, как и требовалось от нижних чинов по уставу Петра Первого.
  - Зачем?
  - Спецподготовка, товарищ генерал. Личный состав группы 'Вымпел' пребывает в роскоши и безделии, от этого у них появляются дурные мысли о своей запредельной крутизне. Вам срочно нужно принимать новый план боевой подготовки, чтобы выбить всю дурь из голов подчинённых.
  - Охуеть! - нецензурно восхитился наглостью Воронова Дроздов, - У тебя, наверное, и план уже есть.
  - Так точно, товарищ генерал! План спецподготовки у меня есть. Сегодняшняя ночь прошла по плану.
  - Ты издеваешься, Воронов?
  - Никак нет, товарищ генерал! Настоящий спецназ в таких условиях подготовить невозможно. Так готовят спортсменов к соревнованиям, а не воинов для битвы. Ведь у вас есть отличные учебные пособия от Старинова и Судоплатова, а вы зачем-то курорт здесь организовали и всех лучших на него свезли. Я не подозреваю вас во вредительстве, это всё от недостатка опыта. Подчинённого куда не поцелуй, у него везде жопа, поэтому, план должен быть такой - дрючить, дрючить и ещё раз дрючить. Спецназ всегда на войне, даже если он располагается в тылу.
  - Ладно, хоть во вредительстве пока не подозреваешь, - как-то устало-обречённо вздохнул Дроздов, - кто ты, Воронов?
  - Инструктор по специальной подготовке войсковой части 14147, товарищ генерал.
  - Максим, - впервые назвал подчинённого по имени начальник управления 'С', - о тревоге в расположении 'Вымпела' докладывают самому Андропову. Давай обойдёмся без этих штучек, а то нас всех ещё до войны инфаркт убьёт. Предложи мне другой план спецподготовки.
  - Для начала я возьмусь подготовить двоих, а вы потом оцените - стоит ли овчинка выделки. Только не здесь. Тайга, тундра, пустыня - подойдёт любой вариант, лишь бы подальше от людей и благ вашей цивилизации.
  - Нашей?
  - Вашей, Юрий Иванович. - с серьёзным лицом кивнул Воронов, - Беру Арсалиева и Мансурова, транспорт не нужен, доберёмся сами. Вернёмся ровно через три месяца для экзамена. Такой вариант вас устраивает?
  - Ты уверен, что капитаны Мансуров и Арсалиев будут тебе подчиняться?
  - Так точно, товарищ генерал-майор. Уверен. Рапорта подавать?
  - Нет! Ни строчки на бумагу! Оформим командировку в... в Ашхабад. Устраивает тебя тамошняя пустыня?
  - Хорошая пустыня, товарищ генерал. Подойдёт.
  ***
  
  Воду в пустыне, если у тебя в голове (или не в голове?) радар, сканирующий в том числе и нижнюю (подземную) полусферу - не сложно, сложно до неё докопаться с одним ножом, а кроме ножа Ворон ничего с собой брать не разрешил. Воды сегодня будет много, наткнулись на занесённый песком старый колодец.
  'Сменить тебя, Алим?' - спросил Умар, вытягивая с восемнадцатиметровой глубины очередной мешок с песком.
  'Не надо, докопаю быстрее, чем меняться будем. Подвяль мясо, пока солнце не село'.
  Сегодня на ужин будет три блюда, как в лучших домах недобитых буржуев Парижа и Лондона. Арсалиеву, пока копали, удалось подманить барханного кота, суслика и пару довольно крупных ящериц. Копать ещё где-то час, возможно за это время подойдёт (вернее подползёт) и четвёртое блюдо - змей на севере Каракумской пустыни хватало, но подманивались они с большим трудом. Воды будет много, так что влагу в мясе, в ущерб вкусовым качествам, сегодня экономить не стоит.
  К началу июля 1982 года, через два с половиной месяца путешествия по Каракумской пустыни с запада на восток, большой дугой по северной, самой суровой части, из Ашхабада в Бухару, товарищи капитаны к такой жизни привыкли и теперь чувствовали себя достаточно комфортно. Первый месяц, рядовой-инструктор Воронов опекал их довольно плотно, если и отлучался, то на день, максимум пару дней; на второй месяц, в головах офицеров-спецназовцев заработала какая-то неведомая хрень, составной частью которой был тот самый радар.
  Мансурову тогда показалось, что от жары, жажды и постоянно скрипящего на зубах песка, он сошёл с ума, но обошлось. Максим объяснил, что эта хрень - и есть результат той самой специальной подготовки, которую предстоит пройти всему 'Вымпелу', а им выпала честь первыми её освоить и высказать пожелания по её усовершенствованию. Хрень называлась - Интеллектуальный интерфейс 'Боец 1.0', и этот интерфейс оказался чертовски удобной штукой, через которую можно было попасть в пятое измерение.
   Восемь независимых слоёв сознания, в каждом из которых можно было решать отдельную задачу, радар, телепатическая связь с дальностью действия полевой рации, умение брать под контроль низкоуровневый разум и целая гора других возможностей, большинство из которых опробовать пока не удалось. Просто негде в пустыне взять вертолёт, или самолёт, чтобы попробовать на них полетать, но уверенность, что и это получится, у товарищей капитанов уже была.
  В конце мая, инструктор по спецподготовке перестал сопровождать их по пустыне, появлялся раз в неделю, ставил задачи и снова исчезал. Куда он девается в этой пустыне - понять было невозможно, Воронова радар не видел даже в метре, хотя в сфере с шестиметровым радиусом он уверенно засекал и опознавал даже одноклеточные организмы. Восемнадцатого июня Воронов являлся в крайний раз наяву, с тех пор прошло три недели. Этот странный инструктор теперь приходил во сне, в спящем слое сознания, дотошно интересовался впечатлениями, сообщал новости, отвечал на вопросы, вносил правки в интеллектуальный интерфейс и просил протестировать обновления. Вряд ли это было во сне, потому что двоим абсолютно одинаковые сны сниться не могут, но воспринималось это именно как сны.
  Наконец-то! Пошёл мокрый песок, значит, поднять ещё четыре мешка, и воду можно будет черпать.
  'Вылезай, Алим. Ворон пришёл'.
  '..., ...!!!'
  'Я всё слышу, товарищ капитан'. - встрял в разговор инструктор, - 'Активируйте новую пиктограмму в своём интерфейсе'.
  'Это тот мигающий иероглиф?'
  'Это не иероглиф'.
  Раздосадованный (ещё бы, восемнадцать с четвертью кубов песка зря откопал, да не совковой лопатой, а ножом и руками) капитан Мансуров активировал этот мерцающий тускло-ярко зелёным цветом 'не иероглиф' и мгновенно оказался на поверхности. Многозначительно, но по-доброму улыбающийся Ворон первым протянул руку, и вся досада куда-то внезапно убралась.
  - Что это было, Ворон? - обратиться к инструктору телепатически возможности не имелось, интеллектуальный интерфейс 'Боец 1.0' его даже в упор не видел.
  - Телепорт, товарищ капитан. Но сами вы сможете ограниченно им пользоваться только на следующем уровне развития. Если до него доживёте, конечно. - улыбнулся рядовой, - Вода из этой ямы нам сегодня не понадобится, я угощаю. Хотите что-нибудь на заказ?
  - Бутылку холодного пива.
  - Какого пива?
  - А что, есть выбор?
  - Ограниченный. Только из того, что производится сейчас вашей цивилизацией. Древнеегипетского в наличии нет.
  - И хрен с ним. Меня вполне устроит чешское.
  Посидели очень хорошо, оказывается, это был праздник выпускного, для двоих 'Бойцов 1.0'. Воронов доставал из 'пространственного кармана' холодное пиво, дрова, живого барана, специи, овощи, фрукты - всё, что душа пожелает.
  - Ворон, а зачем эта пустыня? Я так понимаю, что эту хреновину ты нам мог и в Балашихе установить.
  - Мог. Только эта 'хреновина' ещё не обкатана, более того, она ещё даже не написана в окончательном варианте, то есть продукт сырой, а обкатывать такие лучше подальше от людей. Вас двоих, в Балашихе, я бы проконтролировал без труда, но скоро предстоит инициация тысяч, а на их контроль уже понадобятся значительные ресурсы, которые можно использовать гораздо рациональнее. Мне намного проще загнать эти тысячи в пустыню, тайгу, или тундру, это и им самим на пользу пойдёт, согласитесь, чем отвлекать мои ресурсы на контроль каждого их шага.
  - Согласен, - кивнул Умар, - Эта прогулка по пустыне мне столько дала, что я себя чувствую твоим вечным должником, Максим.
  - Аналогично. Извини, Максим, что злился на тебя там, на дне ямы. Я, вроде, не совсем дурак, но иногда находит. Столько копал... И не зови нас больше товарищами капитанами. Я для тебя Алим, а он Умар. И мы хотели бы продолжить службу под твоим командованием, товарищ инструктор по спецподготовке.
  - Будете служить, - как должному кивнул рядовой Воронов, - И вот ещё аргумент, в пользу нашей пустынной Одиссеи - вы вернётесь в Балашиху теми-же капитанами, которыми из неё уходили. Окрепшими, но в рамках разумного, чтобы это не сочли магией...
  - А это магия, Максим? - перебил Мансуров.
  - Капитан Мансуров, перебивать начальство - верный способ закончить службу на полигоне Новой Земли, - строго посмотрел на него Максим, - По имени меня больше не зовите, я Ворон, и группа наша называется так же, это понятно?
  - Так точно, Ворон.
  - Это не магия, Алим. Это физика пятого измерения. Предельно упрощая: считайте, что я подключил вас к некой машине, которая умеет делать всякие такие штучки, о которых больше никому знать не нужно. Это вопрос вашей же личной безопасности. Меня то в клетку не посадят, а вас запросто. Помолчи, Алим, я знаю, что ты хочешь сказать. Запросто - это с моей колокольни, побегать им, конечно, придётся целыми армиями, но вечно бегать вы не сможете, да и глупо это. Мы спецназ, нам хватит работы и без этой дурацкой и никому не нужной беготни от своих же. Согласны?
  - Командуй, Ворон. Ты командир, тебе виднее. Алим не подведёт, он только среди своих дурака валяет, работает он лучше меня, признаю.
  - Завтра мы вылетаем из Ташкента в Чкаловский, в Балашихе я доложу Дроздову о заранее завершившимся курсе спецподготовки, ввиду благоприятного влияния безлюдной местности. Там вы сдадите экзамен, а потом примете под командование по две роты курсантов, их подготовка займёт примерно полгода, а потом... - Ворон хищно усмехнулся, - мы поедем нашей труппой на гастроли. Вопросы?
  - Что за экзамен?
  - А какая теперь нам разница, Умар, - хищно усмехнулся уже капитан Мансуров, - хоть Брежнева из Кремля похитить. В Ташкенте мы окажемся благодаря этой 'Машине'?
  - Да.
  - Вопросов нет, командир. - чуть качнул подбородком капитан Арсалиев.
  - Лады. За то, что побыли моими подопытными и за полученный результат я вам задолжал по одному желанию. Просите. Обеспечу даже Гурий и Валькирий, благо, никто не увидит.
  - Обойдусь без Валькирий. Завтра нормальные бабы будут. На вопрос ответишь? - спросил Умар.
  - Отвечу, но поймёшь ли ты ответ?
  - Пойму. Ты Бог?
  - Да, Умар. Только очень низкого уровня. Пока. Я пока не могу вспомнить, зачем именно оказался в этом аватаре, с какой именно целью, но память и возможности постепенно возвращаются. Я ещё расту. Это самая понятная аналогия. А пока я расту, нам ничего не мешает похулиганить всякие безобразия группой 'Вымпел'. Ты удовлетворён?
  - Да.
  - Алим?
  - Раз Умарчик своё желание на херню потратил, то и мне Валькирий не надо. Давай ещё по пиву, Ворон, и в расчёте.
  ***
  
  Диего Марадона. Неаполь. 3 августа 1984 года.
  
  Чуть больше года назад, когда Диего, после первого и откровенно неудачного сезона в 'Барселоне', отдыхал от футбола в родном Буэнос-Айресе, ему приснился сон, который сделал из него совсем другого человека. Ему приснился Спаситель. Нимб у Спасителя светился так ярко, будто он загораживал своей головой восходящее солнце, поэтому лицо его оставалось в тени, но это несомненно был Он. Глаз Спасителя Диего рассмотреть не мог, но он чувствовал их заботливый, как у матери взгляд. Спаситель поинтересовался у него планами на будущее, посоветовал завязать с кокаином и всерьёз заняться музыкой. 'Тянуть с этим не стоит, поэтому начать нужно завтра же. А 'форсаж' теперь и без кокаина включаться будет, по собственному твоему желанию и под полным контролем'.
  Проснулся Диего от того, что ему нестерпимо захотелось сделать разминку. Форсаж теперь действительно включался по желанию, но появилось понимание, что в таком режиме он сжигает отпущенное ему время в соотношении один к ста. С одной стороны наплевать, всё равно в старости жизнь однообразна и уныла, а с другой злоупотреблять этим действительно не стоит. Увлёкшись, он разминался до обеда и сам не заметил, как собрал вокруг себя восхищённую толпу. А потом позвонил некий сеньор Николас и спросил - не желает ли сеньор Марадона заняться музыкой...?
  Кто такие Николас и Ильич, Диего не знал и узнавать даже не пытался, его слишком увлекла музыка. Он наслаждался даром Спасителя, играл на разных инструментах и пел. Снова и снова, и снова, в течении целой недели. Ильич оказался виртуозным гитаристом и отличным вокалистом, а Николас настоящим мастером на все руки, он не только смог за неделю смонтировать все песни так, что Диего в некоторых местах сам себе удивился, но и успел отснять материал для фильма. Словом, классные парни, а неделя та запомнилась как пока лучшая в жизни.
  Песни пошли в радиоэфир через две недели по всей Латинской Америке одновременно, а ещё через неделю 'Cancion Del Mariachi' заняла первую строчку в хит-парадах по всему миру и на Диего обрушилась Слава с большой буквы С.
  Сначала его арестовали по запросу какого-то там интерпола, но до ночи он так и не досидел, взбунтовался Эль Капиталь /ссылка 53: Так аргентинцы называют Буэнос Айрес. Просто Столица/, пришлось успокаивать людей в телевизионном эфире. Друг Ильич оказался международным террористом номер один? Но Диего то об этом не знал, у него ведь на лбу ничего такого написано не было, а музыкант он классный и вообще отличный парень. Куда уехал неизвестно. Угрожает арест в Испании? Бог поможет!
  Бог помог. В Мадриде его опять арестовали, но уже через сутки, на 'La 1' показали обращение его друга Ильича, подтверждающее показания Марадоны и призывающее его защитить. На этот раз взбунтовалась уже Испания, а Европа замерла на низком старте. Хорошо сказал Ильич. Душевно так: 'Пепел Че Гевары жжёт наши сердца, но пасаран!' В Мадриде Диего снова пришлось успокаивать народ.
  В эфире 'La 1' Диего рассказал без утайки почти всю историю, умолчал только про сон, потом спел под гитару 'Hasta siempre, Comandante' и посетовал на то, что 'Барселона' даже не обозначила намерений его поддержать. Впрочем, теперь это неважно, главное - музыка, футбол - хобби, но контракт есть контракт, этот сезон он будет играть за каталонцев, однако надеется, что он станет для него последним в этом, слишком озабоченном своим имиджем, клубе, в котором футболисты всего лишь болтики и гаечки.
  Несмотря на конфликт с руководством 'Барселоны', играл Диего блистательно. Хоть жилы и не рвал, он стал лучшим бомбардиром чемпионата Испании, однако продолжать выступления за клуб категорически отказался, пригрозив просто закончить футбольную карьеру. К весне 1984 года это было вполне реально, альбом дуэта 'Диего и Ильич' 'Hasta siempre, Comandante' уже стал 'платиновым' и уверенно двигался всё выше. Видимо, специально для него скоро придётся придумывать новое определение - 'алмазный', или 'бриллиантовый' (что там дороже? Диего в этом совсем не разбирался). Почему он выбрал именно предложение 'Наполи'? Заурядного середнячка итальянского чемпионата, который даже контракт предложил не самый лучший. Да кто же его знает, видимо судьба.
  В Неаполе его встречал реально весь город. Кто-то как футболиста, кто-то как музыканта. Весь Неаполь ходил в футболках с его изображением. Марадона с мячом, с гитарой, с Ильичом, с Че Геварой и... даже с самим Спасителем! Опять, прямо в аэропорту, пришлось петь и уговаривать людей, чтобы разошлись, ведь если он всё время будет петь и уговаривать, то просто не сможет играть в футбол, а он приехал сюда именно для этого. Чтобы сделать Неаполь чемпионом! Да будет так! Ура-ура-ура! Ильич требует освободить свою жену? Не знал, что он женат, он мне про это никогда не рассказывал, мы с ним всё время говорили только о музыке и о футболе. Да, в футболе он отлично разбирается.
  Первые три дня в Неаполе чуть не свели Диего с ума. Слава оказалась для него слишком тяжёлой ношей, она его буквально пожирала... Тренировка закончилась уже три часа назад, но ехать домой совсем не хотелось. Быть Богом толпы - это, как оказалось, настоящая каторга. Хотел Славы? Вот и получил её сполна. Эта слава теперь замещает собою саму жизнь.
  - Я рад, что ты это понял, Диего. Жизнь со Славой и до Славы - это две совсем разные жизни. Но! Прошлую жизнь уже всё равно не вернёшь, так что смирись, а в новой надо будет решить - либо ты живёшь ради Славы и служишь ей инструментом, либо Слава служит тебе для достижения достойной Цели. Тебе нужна Цель, Диего! Поужинаем вместе, или ты на меня обижаешься?
  Спаситель! Диего почувствовал себя неловко. Сидит немытый, в полутёмной раздевалке, воняет потом, обнимает мячик и распускает сопли. А Он смотрит как мама в детстве. Которая всё простит и всегда поможет. Спаситель по-доброму усмехнулся.
  - Я приглашаю тебя поужинать. Мойся, я подожду.
  Отказываться Диего, разумеется, не собирался. Он метнулся в душ, в темпе помылся и оделся, а потом послушно рулил туда, куда указывал Спаситель. Заехали в самые настоящие трущобы и остановились около совершенно невзрачной на вид траттории.
  - Здесь лучшая кухня в Неаполе и точно не будет надоевших тебе зевак.
  Это как раз то, что сейчас требовалось больше всего. Всеобщее внимание уже откровенно раздражало, чёртовы журналисты даже поесть спокойно давно не давали. Внутри траттории оказалось довольно мило, немногочисленные посетители собрались перед большим телевизором и смотрели трансляцию с олимпиады в Лос-Анжелесе, какой-то там дурацкий бокс. Устроились подальше от телевизора и поклонников этого бокса.
  - Сеньор Корвино /ссылка 54: Ворон по-итальянски/.
  Вместо официанта подошёл суровый старик с пацанёнком лет десяти. Спаситель встал и пожал старику руку.
  - Дон Джузеппе. Это ваш внук?
  - Уже правнук, сеньор Корвино. И не самый старший, ведь дедом я стал в тридцать восемь. Извините, что побеспокоил, но не смог его сдержать. Нынешняя молодёжь никуда не годится, они больше не уважают старших. Делают вид, конечно, но по-настоящему не уважают.
  Создатель усмехнулся.
  - '...И каждый из них мечтает написать книгу.' /ссылка 55: Папирус Присса/. Этой беде уже многие тысячи лет, дон Джузеппе, но мы всё ещё так и не достигли духовного дна.
  - Мы к нему уже близко, сеньор Корвино.
   - Ненамного ближе, чем тысячи лет тому назад, дон Джузеппе. Мы погружаемся в бездну, а значит этот процесс бесконечен. Так чего же желает этот малолетний наглец и будущий писатель?
  - Автограф сеньора Диего.
  - Сеньор Диего подарит ему пластинку со своим автографом. Они начнут продаваться в Италии послезавтра. А если нас действительно вкусно покормят, то сеньор Диего обязательно будет сюда ещё заходить. Познакомься, Диего, это дон Джузеппе Алфьери, настоящий хозяин города Неаполя.
  Диего пожал руку и старику, и пацану, заверил, что ещё не раз сюда придёт, подарит и пластинку, и мяч, и футболку. Дед пообещал хранить мяч и футболку как реликвии и предложил угощаться в любое время за счёт заведения. Расстались вполне довольные друг другом.
  - Итак, я сделал тебя несчастным. Признаю свою вину, меру, степень, глубину. Мой долг тебя развлечь. Давай поболтаем запросто, как старые приятели. Как тебе новая команда?
  - Нормально. Обороняться они уже умеют, а атаковать я их научу. - Спаситель улыбался и ждал продолжения, но о футболе говорить не хотелось. - Этот дон Джузеппе... В каком смысле он настоящий хозяин?
  - Клан Алфьери сильнейший клан Коморры, а дон Джузеппе его глава. Эта траттория нечто вроде их штаба.
  - Он главарь мафии?
  - Я понимаю, что это кажется тебе странным, но уверяю тебя, что дон Джузеппе человек очень благородный. Не безгрешный, конечно, но на фоне прочих, почти святой. Я попросил его заботиться о тебе как о сыне.
   А Ильич?
  - Разве он тебе не понравился? Разве тебе не хочется иметь такого друга? По закону, он, конечно, преступник, но можешь не сомневаться, что ваши законы пишут и принимают тоже преступники. В большинстве своём, все эти твари куда порочнее Ильича. Не думай, что мне легко среди вас выбирать. Имеем то, что имеем. Технический прогресс множит человеческие пороки, но таков уж замысел Создателя.
  - Выбирать для чего?
  - Для того-же, для чего Иисус подбирал себе апостолов - чтобы дать людям достойную Цель в этой жизни.
  Спаситель сказал это как-то с холодком, словно не верил в успех своей Миссии, или не одобрял действия Христа, и Диего это почувствовал.
  - Ты не одобряешь Христа?
  - Он проиграл, Диего. Я не одобряю действия проигравших, даже если проиграли они красиво. К тому-же, его предали все апостолы, кроме Иуды Искариота, а это тот ещё показатель.
  - Я думал - наоборот.
  - Сейчас все думают наоборот, в этом и состоит величайшая хитрость Дьявола. Апостольская христианская церковь - это церковь предателей Христа.
  Вот это новость! Но не верить ей не было никаких оснований, не явился же ему Спаситель, чтобы соврать. Кто для него Диего Марадона, чтобы морочить такому ничтожеству голову?
  - Я тебя не предам! Что я должен сделать?
  - Живи, жди. Когда от тебя потребуется действие - ты поймёшь. Слушай советы дона Джузеппе, он намного умнее и опытнее тебя
  - Он знает? В смысле, знает кто ты на самом деле?
  - Нет. Он знает ровно столько, сколько и должен знать. Он знает моё земное имя, этого более чем хватает, чтобы поручать ему такие дела. Этого ему пока достаточно, об остальном он только догадывается. Пусть пока так и будет.
  - Я не знаю твоего земного имени.
  - Дон Джузеппе знает меня как Мохаммеда Асхама. А вот и ужин. Играй в футбол, Диего. Стань лучшим, стань богом футбола, множь в мире красоту и не траться на философию, этих дармоедов философов и без тебя хватает с избытком.
  Асхам? Это же какой-то кровожадный демон с востока... Что-то такое Диего слышал по телевизору. В новостях постоянно про этого демона вспоминали, поэтому не услышать было трудно. Для этого нужно было быть не просто равнодушным, а абсолютно глухим. Глухим Диего Марадона не был.
  - Я где-то слышал имя Асхам. Признаться, я политикой совсем не интересуюсь.
  Спаситель понимающе усмехнулся.
  - Я в курсе, Диего. Асхам - это тот самый террорист номер один, который сменил на этом пьедестале твоего друга Ильича. Так надо, ничему не удивляйся. Ваш мир уже слишком порочен для того, чтобы с благодарностью принимать тех, кто принёс добро, поэтому я принёс с собой силу. А не хочешь ли ты сыграть и спеть вместе со мной? Порадуем этих славных людей.
  Спаситель достал из воздуха гитару для Диего (его же собственную гитару) и скрипку для себя.
  - Обновим репертуар. Начинай.
  Диего пробежался пальцами по струнам, чуть подкрутил колки и запел:
  - Тенго ля камиса негра...
  ***
  
  Аятолла Рухолла Мусави Хомейни. 2 сентября 1984 года.
  
  - Ас-саламу алейка, Муджтахид /ссылка 56: Усердствующий - учёный, достигший уровня иджтихада/. С виду ты помолодел лет на двадцать, старик.
  Уже две недели духовный лидер правоверных, (ведь только шииты являются настоящими правоверными) вставая на намаз, молил Аллаха об этой встрече. Он и правда чувствовал себя помолодевшим, недуги временно отступили и даже зрение значительно улучшилось, но взамен за этот Дар в его душе поселилось что-то непонятное. Какое-то острое чувство личной ответственности за всё происходящее, и он очень боялся ошибиться.
  - Ва-алейкум ас-салям ва-рахмату-Лла́хи ва-баракятух, Расуль /ссылка 57: Посланник, пророк/ Махди. Очень рад тебя видеть. Я и правда чувствую себя отлично, для своих лет, ма-шаа-ллах.
  - Ин-шаа-ллах! Давай сразу по делу, старик. Зачем ты меня звал?
  - Тагут Хуссейн запросил у меня мира, Махди.
  Асхам усмехнулся.
  - Быстро же он спёкся, мы ещё и воевать то по-настоящему не начинали. Ты хочешь этого мира, старик?
  - В этой войне правоверные убивают правоверных. Я хочу услышать Волю Аллаха, Махди.
  - Я ведь тебе уже говорил, что ты слишком заботишься о своей святости. Правоверные убивают правоверных уже почти полторы тысячи лет, во славу Аллаху, - Асхам снова усмехнулся. - Все они стали шахидами и попали в Рай, а ведь вполне могли стать преступниками и негодяями. И скорее всего, именно ими бы и стали. Сам понимаешь, контингент это довольно специфический. На Аллаха надейся, но верблюда всё равно привязывай. Собственная воля тебе на то и дана, чтобы не беспокоить по пустякам Аллаха. На тебя, Халиф Хомейни, вероломно напали подлые муртады /ссылка 58: отступники/, ты в полном праве их сурово покарать. Даже не так. Ты обязан их покарать. Хотя бы попытаться это сделать обязан. Разве дела твои так плохи, что ты усомнился в победе?
  - Ты ведь знаешь, что американцы угрожают нам своим вмешательством на стороне Хуссейна. Они вполне могут устроить нам здесь радиоактивную пустыню...
   - Знаю. Знаю и что они тебе предлагают за этот мир. Торговлю с шайтаном, если обойтись без лишних словоблудий. Тебе сейчас кажется, что это очень выгодная торговля, но это не так. Они дождутся, когда твои воины станут торгашами и негодяями, а потом обязательно тебя обманут и всё отберут. Сомневаешься в этом?
  - В том, что попытаются - не сомневаюсь. Сомневаюсь, что у них это получится.
  - Индейцы в Америке тоже в этом сомневались, а вот вьетнамцы нет. В итоге каждый получил своё. США ещё очень повезло, что у них нет сухопутной границы с Вьетнамом, иначе Хо Ши Мин бы уже давно сидел в Белом доме. Не так уж и страшен в бою этот шайтан, старик, но он смертельно опасен в мире.
  - Вьетнаму помогали русские.
  - А тебе помогаю я.
  - Ты помог неверным уничтожить Пакистан.
  - Пакистан был позором мусульманского мира, американской колонией. Ещё большим позором является Саудовская Аравия и я помогу тебе её уничтожить. А про Пакистан забудь. Был он когда-то Индией и снова ей стал. Уверяю тебя - при Ганди правоверные будут жить ничуть не хуже, чем при мунафике Зия-уль-Хаке.
  Уничтожить Саудовскую Аравию... Именно об этом всегда мечтал Аятолла Хомейни, об этом он каждый день молил Аллаха. Забрать у этих диких кочевников Мекку и Медину... Это стоит уступки Белуджистана русским и согласием на их условия по продаже нефти. Конечно, продавать нефть за рубли, по началу, будет не очень выгодно, но это только по началу. Очень скоро всему миру понадобятся рубли, а их к тому времени накопится немало. А Индия, что в этих раскладах Индия? С ней можно будет разобраться когда-нибудь потом, когда мусульмане станут единым народом. Стоит признать, что Пакистан был настоящим гадюшником, хоть и назывался землёй чистых /ссылка 59: Пакистан - земля чистых/. Бесы любят красивые названия. Любили. Нет больше Пакистана. И наплевать на него.
  - Американцы уже завезли на свою базу в Дахране ядерные боеголовки.
  - Я это знаю, старик. Не беспокойся об этом. Как завезли, так и обратно увезут. Я оставляю тебе видеокассету, нужно чтобы её послезавтра увидел весь мир. Оставь свои сомнения, и делай что должен - добивай дурака Хуссейна и уповай на Аллаха, Азза ва-Джалль.
  - Джазака-Ллаху хайран /ссылка 60: Да воздаст тебе Аллах благом/, Расуль Махди. Прости мне моё малодушие.
  - Прощаю. До встречи в Багдаде, Халиф правоверных!
  Попрощаться Хомейни не успел. Асхам истаял в воздухе, а на полу под киблой лежала видеокассета.
  ***
  
  3 сентября 1984 года. Подполковник Андрейченко. Дахран, Саудовская Аравия.
  
  После призыва Максима на службу, Виктор Андрейченко продолжил заниматься созданием мафии в погонах, поднимаясь всё выше и выше по уровням властной иерархической пирамиды, он, к августу восемьдесят третьего, добрался до ЦК КПСС, оборотни-коммунисты начали массово гибнуть в несчастных случаях. Они стреляли друг друга на охоте, тонули на рыбалке, падали с лестниц и попадали пьяными в дорожно-транспортные происшествия, последнее особенно часто. Оборотни с чего-то вдруг полюбили кататься по ночам пьяными и таранить опоры мостов на своих личных 'Волгах'.
  В гибель Воронова и бойцов его тройки, Андрейченко не поверил сразу, хоть интеллектуальный интерфейс и показывал невозможность связи с Максимом, о чём он и доложил Бобкову.
  - Не может такого быть, Филипп Денисович. В Бадаберской операции погибло всего три человека, но эти трое - вся группа 'Ворон', и больше никто не получил ни царапины.
  - Они оставались в заслоне, отходили последними, расстреляли их уже в зоне эвакуации, на глазах у двенадцати человек - двух вертолётчиков и двух прикрывающих 'Вымпеловских' пятёрок. Трупы удалось эвакуировать, они сейчас в морге кабульского госпиталя.
  - Расстрелять Максима из кинетического оружия невозможно, Филипп Денисович. Из него даже меня довольно сложно расстрелять. Это был спектакль для двенадцати зрителей. Погиб персонаж, но не актёр, я в этом абсолютно уверен.
  - Но связи ведь у тебя с ним нет.
  - Связи нет, - согласился подполковник Андрейченко, - он её отключил. Но загрузка баз данных продолжается, а ведётся она... Сложно объяснить... В общем, ведётся она по каналу, который создал Воронов. И это не кабель, который может пережить, проложившего его, электрика. Есть канал, есть и Максим. Уверен, что трупы из морга уже исчезли, или исчезнут в ближайшее время.
  - Зачем ему это?
  - Да кто-ж его знает, Филипп Денисович. Спрошу, как только выйдет на связь.
  Виктор Андрейченко оказался прав, героически погибший в Бадабере прапорщик Воронов появился на связи через три дня после смерти, правда, зачем ему это, объяснять не стал, только попросил успокоить Бобкова. Не по поводу собственной смерти, а вообще по жизни: 'Всё, что мной не делается - всё к лучшему. Пусть сильно не нервничает'.
  Останки Героев Советского Союза (посмертно), майоров Арсалиева и Мансурова и прапорщика Воронова, прибывшие в цинковых гробах из Кабула, торжественно захоронили в общей могиле на Новодевичьем кладбище, позднее там предполагалось поставить памятник, всё-таки три Героя в одной могиле захораниваются не часто. На похоронах присутствовало всё высшее руководство КГБ, включая Председателя Крючкова.
  Дроздов, за Бадаберскую операцию по освобождению пленных советских военнослужащих, тоже получил Звезду Героя и повышение в звании, теперь он генерал-лейтенант. В ближайшее время его ожидало назначение на должность начальника Первого Главного Управления КГБ СССР. А тесный союз ПГУ и 'Пятки' - это уже де-факто полный контроль над 'Комитетом', построенный на горизонтальном уровне.
  В октябре 1983 года первый раз заявил о себе Мохаммед Асхам, устроивший акцию устрашения в Пешаваре, где были убиты Гульбеддин Хекматияр, Бурхануддин Раббани и Генеральный директор ISI генерал-адъютант Абдур Рахман Ахтар, личный друг и ближайший сподвижник Президента Зия-уль-Хака; и похищен Директор ЦРУ США Роберт Гейтс, который через сутки был повешен в Исламабаде, с табличкой 'Военный преступник' на груди, написанной по-английски и продублированной на трёх языках - иврите, арабском и китайском.
  Как можно было повесить человека в центре Исламабада, записать видео казни и умудриться уйти незамеченным, начал гадать весь мир, но не Виктор Андрейченко. Подполковника больше заинтересовали языки послания. Логику он к тому времени уже успел изучить, и теперь в этом слое осваивались боевые базы, а логика тем временем семафорила, что эти языки там неспроста 'Военный преступник' продублировали. И такой порядок 'субтитров' тоже неспроста.
  В феврале 1984 года весь мир услышал об объявлении независимости Эмиратом Бадахшан и объявлении им Джихада Пакистану. Ещё бы он не услышал, в День Независимости Бадахшана в Пакистане погибли двести сорок шесть американских граждан - военных советников, инструкторов в лагерях подготовки моджахедов, и главный военный атташе посольства в Исламабаде. Ни одного трупа бадахшанских диверсантов обнаружить не удалось. Из Пакистана начался исход американцев. Новых контрактов никто не заключал, старые не продлевал, а у кого была такая возможность - их расторгал. Все они были уверены, что в Бадахшан явился сам Сатана и хотели оказаться от него как можно дальше. Ведь чем дальше, тем больше шансов, что успеет вмешаться Господь, а жить то хочется даже инструкторам-наёмникам - в гробу ведь карманов нет, и с собой отсюда туда ничего не заберёшь.
  В марте восемьдесят четвёртого, подполковник Андрейченко завершил изучение физики пятого измерения, сходил в первый самостоятельный рейд 'за Кромку' /ссылка 61: от автора: для лучшего понимания истории повествования, с этого момента рекомендую пройти по боковой ветке Chelyaber (http://samlib.ru/editors/p/pantelej/chelyaber.shtml) до самого верха, а потом снова спуститься сюда/, и получил на тестирование первую версию интеллектуального интерфейса 'Тактик 1.0'.
  'Тактик' предоставлял на порядок больше возможностей, чем 'Боец'. Шестнадцать слоёв сознания могли не просто одновременно решать в них разные задачи, но и в разы ускорять решение в одних слоях за счёт других, используя их как мультипликаторы. Кроме того, стало доступно использование телепорта, что позволяло теперь уходить даже из эпицентров ядерных взрывов. Воронова на карте по-прежнему видно не было, зато появилась возможность координировать свои действия с другими 'Тактиками' - 'покойными' майорами из группы 'Ворон' - Умаром Арсалиевым и Алимджоном Мансуровым.
  'И кто я теперь?' - спросил Андрейченко у Воронова.
  'Тактик, Виктор Иванович. Старший из моих тактиков. Вы единственный, кроме меня, разумеется, кто уже встречался с врагом'.
  'Я про аналогии. Раньше был героем Ахиллесом, а теперь?'
  'Аналогии... Пожалуй, ближе всего этот уровень к Архангелу. Или к одному из Всадников Апокалипсиса, тут уж как пойдёт, не всё от меня зависит'.
  Оставлять в распоряжении генерал-полковника Бобкова целого 'Тактика', да ещё и старшего, было слишком жирно.
  - Виктор, мне ночью приснился Воронов и попросил тебя отпустить. - сильно расстроенным Филипп Денисович не выглядел, - Взамен он мне даёт сразу двоих. Вернее, он назвал имена, а заберу я их сам, это в моей власти.
  - Подполковник Титов и капитан Линьков?
  - Полковник Титов и майор Линьков.
  - Достойная замена, товарищ генерал-полковник.
  - Ты с ними знаком?
  - В этом слое реальности - нет. В другом я с ними работал, отличные офицеры.
  - Ох уж мне эти ваши слои... Куда тебя перевести? В ПГУ?
  - Я бы лучше уволился, Филипп Денисович. Или, ещё лучше, 'погиб', как Арсалиев с Мансуровым.
  - А как же семья? У тебя ведь сын.
  - Сыну я и так помогу, а жена уже давно о разводе мечтает. Для неё, такое развитие событий, станет подарком.
  - Что-ж, решать тебе. Спасибо, Виктор, за всё спасибо. Не забывай старика.
  Подполковник Андрейченко погиб во время служебной командировки в Грузию, недалеко от села Цхалтбила его машину расстреляла группа (предположительно) турецких диверсантов, к сожалению, живыми из них не удалось взять никого. Бобков представил его к Герою посмертно, но ограничились награждением орденом Боевого Красного Знамени. Тоже неплохо, за такой-то дешёвый спектакль.
  С апреля по август 1984 года Виктор Иванович дрессировал вооружённые силы Бадахшанского Джамаата и учился. Уровень 'Тактик' позволял осваивать более сложные уровни уже разученных баз, а Андрейченко очень хотелось понять, что за 'реликтовое поле' угробило его в другом слое реальности. В том, что с Иеговой скоро придётся встретиться снова, сомнений у него уже не было, значит к новой встрече нужно получше подготовиться. И вот Дахран, небольшой город (чуть больше десяти тысяч жителей, из которых половина американцы) на востоке Саудовской Аравии. Цель - штаб-квартира 'Arabian American Oil Company', средство - американский ранцевый ядерный фугас.
  Зачем Воронов приказал ему прибыть в город за сутки, было непонятно, его логику просчитать невозможно.
  'Рефлексируешь?' - поинтересовался Челябер, визуализированная программа управления интеллектуальным интерфейсом, которую Андрейченко написал сам для себя, а Максим придал ей образ и характер енота (соратника из другого слоя реальности); внутренний собеседник и настоящий друг, неспособный лгать и предавать, - 'Фиксирую падение концентрации ксилогамина в крови на четыре процента'.
  'Вживаюсь в роль Всадника Апокалипсиса. Городов я ещё не уничтожал'.
  'Тоже мне город. Да и не уничтожишь ты его двадцатью килотоннами'.
  'Все строения нет, но города здесь больше не будет. Гадаю - зачем мы сюда за сутки прибыли'.
  'Чтобы ты успел получше рассмотреть преступников, которых завтра будешь казнить'.
  'Не все здесь преступники',
  'Всё-таки рефлексируешь. Кто преступник - решать не тебе, ты здесь не судья'.
  'Здесь я палач'. - согласился с Челябером Андрейченко.
  'Ну и делай своё дело без этих глупых переживаний. Какой с палача спрос? На стабилизацию твоего гормонального фона у меня отвлекается слишком много ресурсов. Для этого уже пришлось задействовать два слоя сознания, темп изучения баз значительно снизился, а кто знает, когда они нам понадобятся?'
  ***
  
  Заговорщики. Генерал-лейтенант Дроздов. 7 сентября 1984 года. Балашиха. База подготовки спецназа КГБ.
  
  Ядерные взрывы в Саудовской Аравии, уничтожившие четвёртого сентября королевский дворец в Эр-Рияде и офис компании Arabian American Oil Company /ссылка 62: Сейчас называется 'Saudi Aramco'/, повергли мир в шок и трепет. Цены на нефть сразу же подскочили почти в три раза, а биржевые индексы обвалились вдвое, но это было только начало. Американцы успели обвинить Советский Союз в утрате контроля за ядерным оружием и созвали экстренное заседание Совета Безопасности ООН, но провести его по своему сценарию так и не успели.
  Пятого сентября, когда в Нью Йорке только начинался рабочий день, Аятолла Хомейни выступил по иранскому телевидению, обвинив США во лжи и представил в качестве доказательства видеозапись. Видео было любительским, освещение довольно тусклым, но рассмотреть на нём шесть американских изделий SADM /ссылка 63: Special Atomic Demolition Munition. Американский ранцевый ядерный фугас/ было вполне возможно, как и человека в вязаной шапочке-маске, который представился Мохаммедом Асхамом. Асхам объявил Джихад Саудовской Аравии и предостерёг США от опрометчивых действий, многозначительно похлопывая рукой по одному из зарядов.
  К обеду, эта запись уже тиражировалась по всему миру, а телекомпания NBC показала в прямом эфире полученную посылку, в которой находились поисковый маяк и радиовзрыватель от одного из спецбоеприпасов. Если после первой видеозаписи у кого-то ещё оставались сомнения, то после репортажа на NBC они полностью развеялись. На заседание Совета Безопасности представитель США не явился, а СССР представил данные анализа изотопного следа, после чего все вопросы окончательно снялись. Шестого сентября нефть подорожала уже до шестидесяти долларов за бочку, а американский фондовый рынок просел до уровня времён Великой Депрессии.
  - Не психуй, Юра. Изменить ты всё равно ничего не можешь, а нервные клетки не восстанавливаются. К тому же, ты ведь не знаешь точно, кто всё это устроил, доказательств у нас нет. Иранская запись вполне может быть фальсификацией.
  - Я знаю! И ты знаешь.
  - Догадываюсь. Мы с тобой оба догадываемся. И это очень хорошо! Мне было бы крайне неуютно, если бы я не догадывался, у кого в руках ещё четыре неиспользованных игрушки. - генерал-полковник Бобков достал из портфеля папку, - Сводки, самое горячее. Массовые демонстрации возле военных баз США по всему миру. В ход уже пошёл 'коктейль Молотова', есть погибшие, в том числе и у американцев. В самой Америке паника, массовый исход населения из больших городов, на улицах стреляют из автоматического оружия. Мои аналитики считают, что введение чрезвычайного положения только подольёт бензина в огонь. Так чем же конкретно ты недоволен?
  Дроздов на минуту задумался, потом тяжело вздохнул.
  - Это совсем не 'игрушки', Филипп, а ядерные боеприпасы. А недоволен я тем, что он ставит нас перед фактом, постоянно накаляя обстановку.
  - Если бы он известил тебя заранее, ты смог бы помешать?
  - Не смог бы.
  - А нервничал бы меньше?
  - Больше.
  - Ну, вот видишь, ты сам себе и ответил. Именно поэтому он и ставит нас перед фактами. Где твои чётки? Они тебя успокаивают.
  - В гараж отнёс. - зло буркнул Дроздов, покрутил в руках пустой стакан и вдруг с силой шарахнул его об пол. - А теперь меня всё время тянет в этот чёртов гараж. Тянет и тянет, и тянет...
  - На счастье. - кивнул Бобков на осколки. - А в гараж лучше сходи, нервные клетки не восстанавливаются.
  ***
  
  25 сентября 1984 года. Багдад.
  
  Аятолла Рухолла Мусави Хомейни оказался отличным политиком, предоставленные ему шансы он использовал просто виртуозно. Сразу после взрывов в Эр-Рияде и Дахране, он собрал пресс-конференцию и возвестил мир о появлении в нём Махди под именем Мохаммеда Асхама, с чем и поздравил правоверных. Признал Вооружённые силы Ирана частью армии Махди, которая включает в себя армию Бадахшанского Джамаата и других союзников, и уже готовится добить тагута и мунафика Саддама Хусейна малой кровью на чужой территории. Предостерёг американцев от вмешательства в эту войну, пообещав адекватные ответы по территории противника. Про ядерные боеприпасы он не упоминал, но про них все и так отлично помнили.
  Хомейни одобрил действия Индии в Пакистане и выразил уверенность, что в большой Индии мусульманам будет жить лучше, чем в марионеточном американском квазигосударстве. На вопрос советского журналиста об Афганистане, Аятолла назвал Советский Союз важной и очень значительной частью исламского мира, не смотря на официально декларируемый атеизм. Как важная и значительная часть исламского мира, Советский Союз взял на себя ответственность за Афганистан. Нам не нравится Бабрак Кармаль, он идиот и алкоголик, но мы не собираемся вмешиваться во внутри афганские дела. Мы пересмотрели свои взгляды на коммунизм и считаем его религией, из которой в ислам должно перейти всё лучшее. Нам ведь тоже предстоит за десять лет пройти путь, который наши враги проходили пятьдесят, а вы уже показали, что это возможно. Не исключено, что социализм, а потом и коммунизм - это будущее ислама, но об этом подумаем уже после войны. Мы не собираемся нападать на Израиль. Мы и на Ирак не нападали, как вам известно. Израиль нацистская страна, где палестинцы загнаны в резервации или являются гражданами второго сорта. Мы это осуждаем, но война с Израилем станет большим злом, в том числе и для самих палестинцев. На Израиль мы будем воздействовать исключительно морально и материально. А с Саддамом Хусейном мы поступим так же справедливо, как вы поступили с Гитлером. Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами! Иншалла!
  Первыми отреагировали шииты. Их в иракской армии было восемьдесят процентов, как, впрочем, и в целом в Ираке, а командовали ими безбожники из БААС, в основном суннитского происхождения. Впрочем, безбожников не щадили, не разбираясь в происхождении, перебили всех до одного, пусть Аллах их сам сортирует. На этом война, по сути, была закончена. Саддам Хусейн сбежал в Америку, а в Багдаде иранскую армию встречали как освободительную. Редкие очаги сопротивления перебили походя, как мух мухобойкой. Американцы не вмешались, хотя силы у них были. Никто вслух не говорил, что Америка испугалась, но все это поняли. Америка испугалась Махди.
  После этого заполыхал не только шиитский регион Персидского залива, но и весь остальной мусульманский мир. От Марокко до Индонезии люди праздновали победу армии Махди, как свою собственную, а американцы сидели на своих базах на осадном положении. Изменить ситуацию в свою пользу силовыми методами они уже не могли, но признать своё поражение были ещё не готовы. У них сохранялась надежда на ликвидацию ключевой консолидирующей фигуры, поэтому на поиски Асхама были брошены все возможные средства. Обещанная награда за его голову увеличилась до ста миллионов долларов.
  - А ты орёл, Алим. Прямо как Жуков в сорок пятом.
  Генерал-майор иранской армии Алим Мансур, ещё год назад бывший майором ОСН КГБ СССР 'Вымпел' Алимджоном Мансуровым, ныне занимал должность начальника штаба армии Махди. А поскольку де-юре командовал лично Верховный Главнокомандующий ВС Ирана, сам Аятолла Рухолла Мусави Хомейни, который был ни разу не военным человеком, де-факто командовал вооружёнными силами именно начальник штаба. Алим поднял глаза и улыбнулся.
  - Почти как Жуков, только труба пониже и дым пожиже. Привет, Ворон. А ты всё продолжаешь дорожать.
  Воронов усмехнулся.
  - 'Абрамс' стоит почти миллион. Они меня оскорбили, оценив всего в сто танков.
  - Это факт. Как там Умар, справляется?
  - Справляется нормально.
  - Завидую я ему. Танго, ром и доступные сисястые сеньориты... Настоящий рай для настоящего солдата, не знающего слов любви... А меня здесь всё женить норовят.
  - Женись.
  - Негодяй ты, Ворон.
  - Не женись.
  - Всё равно негодяй. Мог бы меня отправить в Южную Америку, а Умарчика тут запрячь. Он стоик, ему всё равно, а меня эти мракобесы уже до печёнки достали. Дурной народ, ничего толкового они сделать не способны, разве что раком на намазе стоять. Надеюсь, хоть от этого тебе польза есть.
  - Мне - нет. А ты нытик, Алим. Нытик и пессимист.
  - Ты меня загнал в эту дыру, а теперь ещё и оскорбляешь.
  - Я тебя воодушевляю. Пессимистов в жизни ждут только приятные сюрпризы, в то время как оптимистов сплошные разочарования. Как тебе наша армия?
  - Стадо фанатичных тупых баранов. Их можно посылать в психические атаки на пулемёты, как в фильме про Чапаева, но правильно воевать они не способны. За грязное оружие регулярно наказываем даже ветеранов. Удивительные люди.
  - Все люди по-своему удивительны, Алим. Мне не нужно чтобы ты сделал из них настоящую армию, всего лишь нужно чтобы они смогли занять Аравийский полуостров. Пусть они ходят в психические атаки, не чистят оружие и курят шмаль на посту. Плевать! Умные научатся, дураков вырежут арабы, а бабы ещё нарожают, если потребуется. Планируй на начало ноября захват Мекки и Медины.
  - Дед в курсе?
  - Пока нет, но возражать он точно не будет.
  - Это хорошо. Не хочется его обижать, он умный и добрый, как дедушка Ленин из детских книжек.
  - Правильно понимаешь. Он и есть Ленин, Вождь Революции. При Ленине оружие тоже не чистили, только мечтали о всяком паскудстве, да пьянствовали беспробудно. Поэтому ты мне здесь и нужен. Здесь ты на своём месте. Я лишил тебя сисястых сеньорит, но будь уверен, что они надоедают так-же быстро, как и килька в томате. С голодухи пару банок сожрёшь в охотку, но потом с неё обязательно начнёт тошнить.
  - Зачем сразу по две банки жрать? Можно же по паре килечек в день...
  - О кильках позже. Армии нужна моя помощь?
  - Нужна авиация. Моя уже при смерти. Моторесурс закончился ещё неделю назад, запчастей нет, летают теперь только добровольцы-смертники.
  - К началу октября, твёрдо рассчитывай на Иорданию. Там больше сотни машин с хорошим ресурсом.
  - Я тебя люблю, Ворон.
  - За сто самолётов.
  - С лётчиками-то арабами? Нет, не за них. Вернее, не только за них. Весело с тобой.
  - Скоро будет ещё веселей.
  - Ты что-то задумал?
  - Хочу попробовать получить сто миллионов.
  - Как?
  - Скоро узнаешь. Ты понадобишься мне в Риме.
  - Когда?
  - Уже завтра.
  - Зачем тебе деньги?
  - Странный вопрос. За самолёты заплачу.
  - Иорданцы потребовали с тебя плату? - искренне удивился Мансуров.
  - Нет, конечно. Но почему бы мне не порадовать хороших парней за счёт плохих?
  ***
  
  25 сентября 1984 года. Лондон.
  
  Около полудня в американское посольство на Гросвенор-сквер вошли два представительных джентльмена и попросили о встрече с послом по чрезвычайно важному делу. Вызвали личного секретаря посла. Джентльмены предъявили ему визитки и заверили, что дело у них на сто миллионов долларов. В визитках посетителей значилось - Член совета директоров юридической компании 'Linklaters', сэр Томас Дьюри и королевский нотариус Ричард Абрахам. С кем-нибудь другим разговаривать джентльмены отказались категорически, но любезно согласились подождать, пока посол освободится. Ждать пришлось почти два часа. Посол США в Великобритании Эдвард Кирчнер, вступивший в эту должность всего две недели тому назад, буквально разрывался между делами неотложными и очень важными. Он не скрывал своего раздражения, раскрывая посетителям свою плебейскую натуру.
  - Слушаю вас, джентльмены.
  Сэр Томас Дьюри не смутился.
  - Я уполномочен передать вам информацию о Мохаммеде Асхаме, сэр. А господин Абрахам здесь для того, чтобы этот факт засвидетельствовать.
  - Кем вы уполномочены?
  - Компанией 'Linklaters', сэр.
  - И откуда у вас эта информация?
  - От клиента, который хочет остаться неизвестным. По понятным причинам. За ним ведь будут охотиться миллионы мусульманских фанатиков.
  - Если информация подтвердится.
  - Он в этом настолько уверен, что авансом оплатил услуги нашей компании. Пять процентов от суммы иска, пять миллионов долларов.
  - Сто миллионов обещаны не просто за информацию, а если она поможет в задержании, или ликвидации Асхама.
  - Наш клиент уверен, что поможет. - Сэр Томас Дьюри залез во внутренний карман и извлёк из него фотографию, - Это Мохаммед Асхам. Вы найдёте его в Риме, завтра, двадцать седьмого сентября.
  С фотографии на посла глядел светловолосый паренёк лет двадцати. Он был одет в футболку с конфедератским флагом на груди, потёртые джинсы и армейские ботинки, а на плече держал стингер. Вот тебе и Асхам... Он вполне может быть даже американцем...
  Сэр Дьюри невозмутимо переждал игру эмоций на лице плебейского посла.
  - Вы признаёте, что будете работать с этой информацией, сэр?
  - Что? А, да, конечно. Мы будем с этим работать.
  - Тогда желаю вам всяческих успехов, сэр. Надеюсь, мы ещё встретимся по приятному для всех нас поводу.
  Выходя из приёмной посла одной из сверхдержав, сэр Дьюри позволил себе брезгливую гримасу. Если это человекообразное существо назначили послом, значит у республиканцев уже возникли серьёзные кадровые проблемы. Впрочем, выборы они уже точно проиграют.
  ***
  
  Дальняя ретроспектива. 3 апреля 1981 года. Заповедник 'Завидово', 'Третий объект'. Генерал-полковник Бобков. (о чём он не рассказал Дроздову)
  
  После инициации Вороновым Виктора Андрейченко, Бобков отвёз подполковника на осмотр к Сергеичу. В коллеге по походам 'за Кромку', Сергеич ничего опасного не увидел.
  - Этот пока наш.
  - Пока?
  - Всё в этом мире пока, Филя, вечного ничего не бывает. Твой подпол 'за Кромкой' пока робкий и стеснительный гость, но со временем он там освоится. Лови момент, пока он от тебя не сбежал. Этот парень - очень мощное оружие, если его правильно использовать, можно многого добиться.
  - А тот? С которым ты отказался говорить?
  - Тот... Таких как он, люди зовут Богами, Филипп. Он невероятно могущественный, только ещё не обрёл свою силу. Неудобно ему в материальном теле. Чем он сейчас занимается?
  - Докторскую пишет.
  - То есть, ничем. В колыбели лежит.
  - Его дипломную работу и кандидатскую диссертацию уже засекретили.
  - Лежит в колыбели и пускает пузыри, которые кажутся вам откровениями, - махнул рукой Сергеич, - и что, до сих пор никто этим вундеркиндом не заинтересовался?
  - Дальше моего управления информация не разошлась.
  - Не хочешь делиться?
  - Поделился бы, да только ведь, если наверх доложить, его попытаются изъять и спугнут.
  - Спугнут зайцы волка, - усмехнулся Сергеич, - но ход твоих мыслей я понял. Правильно, что не доложил, злить его точно не нужно, а то ещё призовёт каких-нибудь демонов. Сейчас он к тебе дружелюбно настроен, твой подпол - подарок воистину божественный. Он один ценнее всего твоего управления.
  - Ты не преувеличиваешь?
  - Скорее, наоборот. Он один ценнее всего Комитета, так будет ближе к истине. Чем отдариваться будешь?
  - Не знаю пока. Расскажи мне про Богов, Сергей.
  - Зачем я тебе буду рассказывать свои домыслы, если с одним из них ты контактируешь напрямую? У него и спроси. Потом мне расскажешь.
  
  Сутки спустя. Москва. Общежитие ИСАА МГУ.
  
  С момента окончания института и перевода в аспирантуру, Воронов жил в комнате один, поэтому Бобков решил навестить его в общежитии. Службу внутренней безопасности можно было не опасаться, от них, если что, Андрейченко подстрахует с гарантией. В комнате Бога царила неземная чистота, видимо, даже пыль опасалась здесь оседать, а воздух... Такой чистый воздух на Земле закончился лет двести тому назад.
  - Здравствуй, Максим.
  - Здравия желаю, товарищ генерал-полковник.
  - Гостей принимаешь?
  - Гостей - нет. Но вы же не в гости, а по делу. Присаживайтесь, Филипп Денисович.
  - Спасибо. У меня вопрос, Максим - чем я буду тебе за Андрейченко отдариваться?
  - Начали с самого маловажного вопроса, - улыбнулся Воронов, - подполковника Андрейченко я вам не дарил, он не крепостной. Виктор Иванович получил от меня некоторые дополнительные возможности, но и он мне ничего не должен. Мы с ним, некоторым образом, взаимовыгодно сотрудничаем. Ему - возможности, мне - опыт в работе над исправлением одной фундаментальной ошибки, совершённой при создании человека.
  - Тобой совершённой?
  - Нет. Меня к этому не подпускали. Я тогда был слишком далёк от науки. Я знаю, о чём вы говорили с Сергеем Сергеевичем, товарищ генерал, поэтому лучше нам сразу перейти к делу.
  - Так даже проще. Ты Бог?
  - В вашем понимании - да. У вас и жалкая восьмимерная сущность, и Создатель Исходного Кода называются Богами. Я занимаю место где-то между ними.
  - С какой целью ты к нам явился?
  - Нет ответа. Главная цель от меня пока скрыта.
  - Кем?
  - Скорее всего, мной же. Этот аватар пока получил доступ не ко всем слоям сознания, а до шести лет я вообще был самым обычным ребёнком. Видимо, это должно как-то помочь в поиске фундаментальной ошибки. Но это точно не главная цель. Как пример - вы подбираете на улице бездомного, мокрого, больного котёнка, приносите домой, лечите, но его благополучие не станет для вас целью в жизни. Даже если вы очень полюбите этого кота, внимание ему всё равно будете уделять по остаточному принципу.
  - Мокрый, больной котёнок... Доходчиво. - кивнул Бобков, - Ты сказал, что был далёк от науки. Вся эта чертовщина имеет научное объяснение?
  - Конечно. В основе всего лежит Изначальный Код Создателя, который управляет энергиями. То есть чистая математика. Код связал часть энергии в материю, часть растянул в пространство. Взаимодействие связанной и растянутой энергии происходит во времени. Жизнь - это собственный код. Длинная строка цифр, не больше того. Чем меньше конфликтов собственного и Изначального кодов, тем больше у такой жизни возможностей. Человечеству заложили этот конфликт в момент создания. Крайне сомнительно, что это произошло случайно, создание жизни неучам бы не доверили.
  - Кто не доверил бы?
  - Боги. У вас других слов для определения их сущностей не имеется. Боги-полковники не доверили бы Богам-лейтенантам-неучам.
  - А у тебя там какое звание?
  - Нет ответа. Это мне пока не открылось. Но мой личный код позволяет растянуть в пространстве ещё одно, моё собственное энергетическое поле. К шести годам от рождения, оно растянулось на объём моего тела, когда мы с вами познакомились, я уже контролировал сферу радиусом в пятнадцать километров. Скорость распространения растёт по экспоненте, Солнечную систему я с запасом покрою в сентябре 1984 года, Галактику Млечный Путь в марте 1988-го.
  - А всю Вселенную?
  - Нет ответа. Её текущий размер мне неизвестен. Предположительно, к 2022-24 годам.
  - Я всегда думал, что пространство - это бесконечная пустота.
  - Пустота, она и есть пустота. Если в ней ничего нет, то и её нет. Пространство - это объект, заполненный энергиями.
  - То есть, оно конечно?
  - Нет ответа. Энергия в этот мир поступает извне, и сколько её там, вовне, мне неизвестно. Возможно, что и бесконечное количество, но Создатель Изначального Кода может в любой момент перекрыть её подачу, а то и вовсе начать процесс откачки. Его замыслы, как и цели мне неизвестны. Может, вам стоит посетить мой кабинет 'за Кромкой', Филипп Денисович? Все эти вопросы и множество других сразу снимутся.
  - Спасибо, Максим, но это когда-нибудь потом. Я понимаю, что наша жизнь кажется тебе вознёй брошенных мокрых котят, но это моя жизнь, сначала нужно прожить её так, чтобы не было мучительно больно.
  - Странно, но я вас понимаю и даже уважаю ваш выбор. Когда надумаете - обращайтесь.
  ***
  
  29 сентября 1984 года. Балашиха.
  
  Начальник ГРУ ГШ, генерал армии Пётр Иванович Ивашутин, которого привели в Балашиху шокирующие новости из Рима, наблюдал на лицах соратников-заговорщиков абсолютно разные эмоции. Дроздов находился в плохо сдерживаемом бешенстве, а Бобков был спокоен и казалось всем доволен. Политесов Пётр Иванович разводить не стал, рубанул прямо, по-солдатски.
  - Кто он? Нам не нравится, что вы это скрываете.
  - Я сам только что узнал много нового. - чуть ли не прорычал Дроздов.
  Генерал-полковник Бобков картинно-виновато развёл руками:
  - Раньше бы вы не поверили. В некотором смысле он Бог.
  - Так Бог, или в некотором смысле? - уточнил Ивашутин.
  - Это ты уже сам решишь. Слушай.
  Около часа генерал-полковник Бобков пересказывал увлекательную историю взаимодействия с Максимом Вороновым, на сей раз без всяких ремарок и недоговорок специально для Ивашутина.
  - Эту его энергию можно как-то исследовать?
  - Если и можно, то не на нашем уровне развития. И вряд ли мы успеем такого уровня достичь раньше, чем Воронов станет вездесущим и всемогущим. Его энергия увеличивает скорость распространения по экспоненте и лет через тридцать покроет всю Вселенную. Он создаёт своё собственное измерение, собственный слой реальности.
  - Вряд ли такие возможности есть у тамошних полковников. - задумчиво произнёс генерал-армии Ивашутин.
  - Согласен, - кивнул Бобков, - своей энергии у него здесь нет, значит, он делает своей чужую. А это уже уровень гораздо выше, чем надзор за неучами-лейтенантами. Так что есть возможность, что допущенную при нашем создании ошибку, Максим сможет исправить.
  - Или мгновенно убивать любого неугодного одним только желанием. - буркнул Дроздов.
  Бобков снова кивнул, соглашаясь:
  - Или так. Ты всё правильно понимаешь, Юра. Но какой выбор у бездомного, больного, мокрого котёнка? Попытаться один раз укусить за палец руки, которая его лечит? Я не уверен, что мы способны даже на это. То есть, попытаться то способны, а вот укусить... И главное - чего ради?
  - Это он затеял ваш заговор? - поинтересовался Ивашутин.
  Бобков отрицательно качнул подбородком: - Ему на нашу возню наплевать. Заговор затеял я.
  - Тридцать лет у нас есть?
  - Примерно. Чуть меньше, чуть больше, но где-то в этом пределе. Максим сам точно не знает текущего размера нашей Вселенной. Думаю, после его Воскрешения, появятся новые данные. После своей 'смерти' в Бадабере, он вспомнил основную цель своего прибытия в наш мир. После распятия вспомнит что-нибудь ещё.
  Дроздов снова взревел раненым зверем.
  - Почему ты мне только сегодня об этом рассказал, кукловод хренов? И зачем он затеял весь этот цирк в Риме?
  - Сегодня стало невозможно это скрывать. - нисколько не смутился Филипп Денисович, - Не кипятись, Юра. Ты профессионал и всё отлично понимаешь. Зачем затеял - очевидно. Через процессы смерти и воскрешения своего аватара, он переходит в новое качество. Смерть прапорщика ОСН 'Вымпел' Максима Воронова породила Мохаммеда Асхама, Махди мусульман; смерть Асхама породит кого-то ещё. Он об этом возвещает, демонстрирует мощь и бросает вызов тому, за кем сюда пришёл.
  - Охота на Дьявола... - хищно усмехнулся Ивашутин, - мне нравится эта цель, товарищи генералы. Тридцать лет мне всё равно не прожить, так что я готов рискнуть своей жизнью в столь увлекательном процессе. Правильно делал, что молчал, Филипп. Информацию нужно подавать вовремя. Расскажи ты это раньше - я бы тебя сумасшедшим посчитал, а сегодня все версии встали на место и сложились в стройную концепцию.
  - Почему не прожить то, Пётр Иванович? Я тут Библию на досуге полистал. Библейские Патриархи по тысяче лет жили, или около того. У нас испорчен личный код, но его исправлением сейчас занимается сам Бог-генерал. Один из их генералов. Я верю, что у него всё получится.
  - А если американцы сожгут труп?
  - Уверен, что ситуация у него под контролем. Но даже если и так, то в этом случае, то он восстанет из пепла. Но мне в такое не верится, не станут его сжигать, они ведь даже не представляют, с чем столкнулись, попытаются изучить этот феномен. Я бы на их месте обязательно попытался. Интересно же - откуда взялся крест, куда девался обелиск, а самое главное - когда? Площадь ведь была под круглосуточным наблюдением. А что происходило в это время с людьми? А как с этим бороться в случае рецидива? Пусть гадают. На наши планы это в любом случае не влияет, Воронова в них сразу не было.
  - Почему, кстати?
  - Он самоустранился. Помогает только информационно.
  - Ну, раз помогает, это уже неплохо. Значит, котёнка он себе уже выбрал, значит, наше дело пока богоугодное. А там, за тридцать то лет, глядишь, ещё что-нибудь придумаем.
  ***
  
  29-30 сентября 1984 года. Рим.
  
  Генерал-полковник Бобков угадал. Труп Асхама не сожгли и даже не пытались. Предупреждённые американцы готовились поймать, или ликвидировать террориста номер один, а вместо этого получили мощи не то святого, не то Мессии. Никто не знал, что теперь с этими мощами делать и не желал принимать решение. Труп отвезли в морг госпиталя ВМС Италии и выставили вокруг здания оцепление. Директива из Вашингтона пришла, когда в Риме было уже далеко за полночь. Если вкратце: 'Ждать специалистов и не допустить побега ожившего трупа'.
  Госпиталь эвакуировали к утру, заминировали морг так, чтобы в случае чего разнести там всё на молекулы и установили три телекамеры, изображение с которых получали пять независимых групп операторов, размещённых в разных зданиях по соседству. В каждой из групп был контролёр с полномочиями на активацию мины.
  Весь день, сменяясь каждые два часа, пятнадцать агентов ЦРУ не отрывались от своих экранов, но ничего не происходило. Специалисты из Вашингтона задерживались. Аэропорт Рима не работал, самолет удалось посадить только на военной базе в Авиано, возле Вероны, разрешения на полёт военного вертолёта в Рим итальянцы не давали, а автострады оказались забиты брошенными автомобилями ещё в сорока километрах от столицы Италии.
  Американцы были измотаны и задёрганы, поэтому естественно никто из них не смотрел общедоступное телевидение, все причастные контролировали картинку из морга и больше ни на что не обращали внимание, а зря. Без четверти двенадцать ночи, картинка с камер в морге пошла в прямой эфир по всей Италии, а на экранах оперативных групп повисло статичное изображение. Италия, по понятным причинам, находилась в центре всеобщего внимания, поэтому картинку перехватили все ведущие телекомпании мира. Ровно в полночь труп террориста номер один сел, зевнул и сладко потянулся. Посмотрел на телекамеры, улыбнулся и произнёс - 'Вот теперь повоюем', сделал из простыни набедренную повязку и спокойно вышел из морга. Истеричный звонок из Вашингтона раздался в оперативном штабе ЦРУ в Риме в ноль-ноль ноль-пять тридцатого октября, а в ноль-ноль ноль-шесть взорвался уже пустой морг госпиталя ВМС Италии.
  Асхам воскрес!
  ***
  
  
  Часть вторая. Охота на Дьявола.
  
  
  30 сентября 1984 года. Ватикан. Максим Воронов, Папа Иоанн-Павел Второй, подполковник Андрейченко.
  
  'Вот теперь повоюем', - услышал воскресшего Воронова Виктор Андрейченко.
  'Здравствуй, Максим'.
  'И вам не хворать, Виктор Иванович. Это вы зарядили кардиналов на последнюю молитву?'
  'Нет. Такого приказа ты не отдавал. Я думал, что это твоя работа'.
  'Не моя. Алим?'
  'Привет, Ворон. Я не при делах, Папу страхую, никого не трогаю'.
  'Умар?'
  'Я вообще в Неаполе. Отсюда мне такого не организовать. Привет, Ворон'.
  'Привет, привет. Странный феномен... Неужели в них совесть проснулась. Ладно, разберёмся. Виктор Иванович, кардинал-камерленго к утру отойдёт, скопируйте его память относительно Банка Ватикана, это проще, чем копаться потом в Едином Информационном Поле, новым камерленго я назначаю вас'.
  'Исполняю'. - коротко ответил Андрейченко.
  'Зачем нам банк, Ворон? Конец Света отменяется?'
  'Конец Света я устраивать и не планировал, Алим, его может устроить только сам Создатель. Страшный Суд откладывается до поимки главного виновника творящихся безобразий. Возвращайся в Багдад, за Папой я сам присмотрю'.
  'Слушаю и повинуюсь!' - отчётливо хмыкнул Мансуров, - 'Палестинцев поддерживать?'
  Интифада началась всего сутки назад, но к настоящему моменту потомки одного из колен Иакова уже полностью утратили контроль над ситуацией. Улицы городов Израиля, за исключением самых центральных, сейчас принадлежали взбесившейся толпе арабов, которые вели себя соответственно - как самые натуральные бесы.
  'Нет. Сам в этом не пачкайся. Отпусти добровольцев, которых не жалко - системных залётчиков и самых упоротых фанатиков. Выдай им по одному боекомплекту и пусть зло воюет со злом, на радость добру'.
  'Принял'. - доложил Алим и перенёсся в Багдад.
  'Умар, ты тоже возвращайся. Пора начинать латиноамериканскую реконкисту. Первым делом возьми под контроль Панамский канал и лично проследи, чтобы все твои подопечные государства получили справедливую долю от его эксплуатации'.
  'Если серьёзно навалятся, одному мне канал не удержать'.
  'Ты не один. Я вмешаюсь, когда в этом возникнет необходимость'.
  'Принял' - возбуждённая толпа в припортовом баре Неаполя, бурно обсуждавшая чудесное воскрешение Асхама, не заметила растворение в воздухе одного из посетителей, а такая-же толпа в баре Боготы не заметила его появления. С тех пор, как Ворон воскрес в морге госпиталя в Кабуле и покрыл своей энергией всю Землю, путешествовать стало очень удобно. Скоро его энергетическая сфера дотянется до Луны, и можно будет погулять уже в космосе. Умар Арсалиев в детстве, как и многие, мечтал стать космонавтом.
  ***
  
  Сцену воскресения Асхама, Иоанн-Павел Второй смотрел в прямом эфире, поэтому, когда почувствовал зов, сразу понял, от кого он исходит. Спаситель ждал его в Сикстинской капелле. Он рассматривал фреску Страшный суд на алтарной стене. Папа подошёл ближе и встал у Него за спиной в трёх шагах, задумавшись: - уместно ли называть Спасителем пришедшего творить Страшный Суд? Наверное можно, ведь иногда и наказание может стать спасительным. Пришедший творить Суд повернулся и улыбнулся:
  - Не впечатляет. Совсем. Как живописец, Микеланджело очень сильно переоценён. Это натурально какой-то комикс. Ни характеров, ни эмоций, ни достоверности. Не удивительно, что Страшного Суда люди перестали бояться. Велите покрасить эту стену в чёрный цвет.
  Иоанн-Павел Второй ожидал, что Спаситель будет ему приказывать, но более дурацкого первого приказа представить было невозможно. Папа невольно возмутился: - Это же культурное наследие человечества!
  - Я курсе. Чёрные квадраты Малевича тоже считаются культурным наследием. Их я покрашу белым. А стену красьте в чёрный. От этого унаследованные человечеством шедевры станут гораздо культурней.
  - Я распоряжусь. Признаться, это очень странно. Неужели у Вас нет более важных забот.
  - Это тоже очень важная забота, Ваше Святейшество. Чёрная стена придаст мне вдохновения при написании сценария Страшного Суда. Впрочем, вы правы, пока есть и другие, более насущные вопросы. Вам известно, где сейчас находится та штука, которую иудеи таскали по пустыне в золотом сундуке?
  - Нет. Недостоверно известно, что Ковчег Завета нашли тамплиеры. Это всё.
  - Жаль. От меня эта погань скрыта, и я не без оснований рассчитывал получить информацию от вас. Прямо скажем, Святая церковь меня пока только разочаровывает. Как можно упустить из виду самый важный объект вашей религии?
  - Тамплиеров ограбили и уничтожили светские власти, а до того они находились в церкви на особом положении. С тех пор минуло больше шести веков. - развёл руками Папа.
  - Отобрать такое невозможно. Вам известно, что это за штука?
  - Скорее, нет.
  - Что вам известно?
  - Это какой-то могущественный артефакт, доверенный Моисею Богом.
  - Верно. Этого пока достаточно. Заявите права на этот артефакт и потребуйте его выдачи. Не золотого сундука, это всего лишь примитивный конденсатор, на скорую руку собранный из подручных материалов, а его содержимое. Прямо во время сегодняшней мессы и потребуйте. Ещё объявите Ватикан ядерной державой, чтобы все побыстрее думали. Мы объявим войну любому государству, которое будет нам препятствовать в поисках. И не делайте такие удивлённые глаза, милейший. Святая церковь - это не кормушка для дармоедов и паразитов, а моё оружие. Дерьмовое, конечно, но тут уж - что выросло, то выросло. Считайте этот артефакт самим дьяволом, и мы с ним по факту находимся в состоянии войны.
  - Это и правда дьявол?
  - Правда, но не вся. Всю правду нам самим раскрывать не выгодно. Пока...
  - Я хотел бы узнать всю правду. Клянусь, что буду молчать.
  - Ну, молчать то я вас без проблем заставлю. Я просто не уверен, что вам это знание сейчас нужно. Впрочем, ладно, про 'Отец ваш - Дьявол', иудеям поведал ещё Иисус. Так что имя Дьявола вы знаете - Иегова. Это не единственное его имя, но вам он известен именно под ним. В том золотом сундуке таскали его четырёхмерный аватар. Вернее, его останки. Но даже останки Иеговы оказались намного сильнее Христа. Бог иудеев Иегова, он же Святой Дух и Дьявол христиан путешествовал в том самом золотом сундуке. Эти останки до сих пор вполне дееспособны и довольно могущественны. Во всяком случае, способны прятаться от меня, а это уже внушает уважение к возможностям Врага. Их необходимо найти как можно скорее, поэтому ситуацию будем обострять и накалять.
  - Если это правда, то она погубит церковь.
  - Вы чьи слова ставите под сомнение - Христа, или мои? - усмехнулся Воронов.
  - Я неправильно выразился. Эта правда погубит церковь.
  - Правда погубит церковь. Абсурдная ситуация, комедия положений. Это было бы очень смешно, если бы всё не было так печально. Но потенциал церкви нам действительно снижать не выгодно, поэтому о правде мы пока цинично умолчим, исключительно в военных целях. На этом этапе придётся правду утаить, иначе ослабим свои же позиции.
  - Где может находиться.... Эээ... Это.... Этот, из Ковчега Завета?
  - Вероятнее всего, сейчас он находится где-то в США. Он лишён возможности пользоваться энергией Создателя, а для деятельности она ему необходима. Причём, того суррогата, которое в виде электричества научилось вырабатывать человечество, ему требуется целая прорва. Только для контроля обстановки он потребляет энергии как целый город. Этот след, ведёт нас в США, там самая развитая техносфера и ему проще всего присосаться.
  - Мы действительно собираемся воевать с США? Ватикан против сильнейшей Сверхдержавы?
  - Мы не собираемся, но если нас вынудят, то воевать обязательно будем.
  - И какие у нас шансы?
  - Хм... Христа такое не заботило. Ладно-ладно, не краснейте, Ваше Святейшество. Хотеть жить - это вполне нормально. У нас шансы гораздо выше, чем были у Иисуса. Во-первых, эта тварь сильно ослабла, она себя постоянно тратит, доступные источники пока не способны поддерживать ей даже нулевой энергетический баланс. А во-вторых, я ведь не шутил, говоря про ядерную державу Ватикан. Распятие оказалось чрезвычайно эффективной духовной практикой для этого аватара, и мои возможности изрядно выросли. Теперь я способен взять под контроль все американские ракетные установки, и запускать их ракеты по американским же городам. Но надеюсь, что до этого не дойдёт, вы уж постарайтесь. Облеките всё это в подобающую форму и огласите во время сегодняшней мессы. Проникнитесь важностью своей миссии - именно вы организуете Крестовый поход против самого Дьявола. Последний Крестовый поход, окончательный и победный.
  - Я проникся, эээ... Как мне вас называть?
  - Христос был иудейским царём, но люди запросто звали его просто Иисусом, или учителем. Не будем менять традиции. Вас я пока ничему не учил, поэтому зовите меня Максимом.
  - Хорошо, Максим. Мне нужно время, чтобы составить проповедь.
  - Мы уже почти закончили. Мне не нравится ваша форма одежды. С сегодняшнего дня вводится скромная типовая сутана для всех священнослужителей католической церкви. Триединая - полевая, повседневная и парадная форма одновременно. На левом плече погон с обозначением сана. В качестве знаков различия используйте кресты. Вот... - Спаситель достал из кармана куртки чёрный прямоугольник из плотной, но мягкой ткани, с вышитым на нём серыми нитками крестом. Крест раскинулся примерно на три четверти погона. - Вот, это папский размер. Нижестоящим торговцам опиумом для народа размеры крестов определите сами, в зависимости от значимости в вашей иерархии. Сегодняшнюю проповедь вы должны произнести уже в новой форме. Вопросы?
  После всего ранее услышанного, меньше всего вопросов вызывали погоны.
  - Я буду в новой форме.
  - Тогда на сегодня последнее. Тварь из золотого сундука - это не единственная наша забота. А поскольку я буду занят её поисками, то дела церкви будет курировать мой человек.
  Рядом с Максимом материализовался мужчина лет тридцати пяти.
   Это Виктор, он будет говорить с вами от моего имени. Считайте, что у него крест во весь погон, но афишировать этого не нужно. Виктор Иванович умеет работать деликатно и не бросаться в глаза. Он вообще много чего умеет, рядом с ним вы будете в полной безопасности.
  - Здравствуйте, Виктор.
  - Здравствуйте, Ваше Святейшество, - человек Бога говорил по-итальянски как урождённый римлянин.
  - Виктор Иванович будет, кроме всего прочего, управлять банком Ватикана.
  - Кардинал-камерленго не вернётся?
  - Никто из них не вернётся, но не велика потеря. Эти лицемеры только прикидывались христианами и служили Мамоне. Пусть перед смертью отмолят хоть немного грехов. Их память скопирована, больше они мне не нужны.
  - Виктор, вы будете новым камерленго?
   - Нет, Ваше Святейшество. Во всяком случае, не сразу. Меня вполне устроит должность самого младшего из ваших секретарей-помощников. Я в совершенстве владею высокой латынью и древнегреческим, так что ваш выбор никого не удивит.
  - Понял. Что мне в проповеди сказать о вас, Максим? Ведь будет странно, если я обойду это вниманием.
  - Скажите, что я крайне разочарован людьми в целом, хотя некоторые из них мне нравятся. Из-за этих некоторых, Страшный Суд откладывается на неопределённое время, до поимки главного виновника творящихся безобразий. Так что всё пока остаётся, как и раньше - судьба конкретных людей по-прежнему в их собственных руках. И чем больше я встречу на своём пути хороших людей, тем выше будут ваши шансы на оправдательный, для части человечества, приговор. Обещаю, что буду судить справедливо.
  - Я хотел услышать именно это. Спасибо, Господи!
  Иоанн-Павел Второй перекрестился, низко поклонился и попытался поцеловать руку Бога. Максим поморщился.
  - Никогда так больше не делайте, в силу полученного воспитания, мне это очень неприятно. До встречи, Ваше Святейшество, я буду навещать вас по мере необходимости. В следующий раз хочу увидеть здесь чёрную стену. К тому времени я как раз дозрею до набросков новой картины о Страшном суде.
  - Сегодня же покрасим. До встречи, Максим.
  Просто ответил Папа и просто пожал протянутую руку. Руку просто Максима. Просто Бога.
  ***
  
  9 марта 1985 года. Балашиха. Секретарь ЦК КПСС Григорий Васильевич Романов.
  
  Григорий Васильевич Романов проснулся от странного звука, где-то неподалёку стреляли. Некоторое время он полежал, не открывая глаз, надеясь, что стрельба ему просто снится, но она всё не прекращалась. Секретарь ЦК КПСС открыл глаза и осмотрелся. Это явно было не дача Политбюро ЦК на Куршской косе, где он в последний раз ложился спать. Небольшая комната, судя по небогатому убранству, какая-то ведомственная гостиница, а судя по звукам за окном, расположена она неподалёку от стрельбища. Григорий Васильевич нашёл возле кровати солдатские тапочки подходящего размера, надел их, встал и подошёл к окну. В двадцати метрах высокий бетонный забор с колючкой по верху, за забором лес. Судя по всему, его похитили. Дверь за спиной открылась, Романов обернулся. Страха он не испытывал, скорее любопытство.
  Вошедший принёс собственный костюм Романова, видимо, только из химчистки, а также его собственные рубашку, галстук, туфли и носки.
  - Здравствуйте, Григорий Васильевич. Я майор Линьков. За той дверью санузел. Вас уже ожидают.
  Майор Линьков был одет в штатское и дискомфорта при этом не испытывал. Повседневной формой одежды майора был именно гражданский костюм, и это многое о нём говорило.
  - Здравствуйте, товарищ майор Линьков. Где мы? Что это за стрельба.
  - Вас уже ожидают, чтобы всё объяснить, Григорий Васильевич. Я жду вас за дверью.
  
  Давить на майора, очевидно, было бесполезно. Романов по-быстрому произвёл утренний моцион, оделся, обулся, вышел из комнаты и пошёл за неразговорчивым майором Линьковым. Прошли по коридору, спустились на первый этаж, похоже, что здание было абсолютно пустым. Ждали его в столовой. Начальника Генерального штаба, маршала Ахромеева и заместителя председателя КГБ Бобкова, Романов знал довольно близко, всё-таки все они были членами ЦК КПСС, третий, генерал-лейтенант Дроздов, герой Афганистана, был знакомым заочным. Друг про друга они знали, но лично пока не встречались. Странная компания о чём-то оживлённо общалась, но при появлении Романова с сопровождающим майором они мгновенно прервались.
  - Прошу к столу, Григорий Васильевич. - Маршал Ахромеев встал и протянул руку для рукопожатия. Его примеру последовали гэбэшные генералы. Романов сел за стол и вопросительно посмотрел на Ахромеева.
  - Где мы, Сергей Фёдорович? Что там за стрельба?
  Ответил ему Бобков.
  - Мы в Балашихе, на стрельбище тренируются курсанты. Чаю, кофе? Линьков, организуй на всех и то и другое.
  Молчаливый, но расторопный майор организовал всё через минуту, добавив к заказу бутерброды. Романов глотнул кофе и снова вопросительно посмотрел на Ахромеева.
  - Судя по составу участников, вы затеяли заговор. В качестве кого здесь я? Вы меня похитили?
  Ответил опять Бобков:
  - Скорее, мы отбили вас у похитителей, Григорий Васильевич. Черненко умер три дня назад. Точнее умер его мозг, жизнедеятельность поддерживается искусственным образом, чтобы успеть подготовить правильный состав для внеочередного пленума политбюро ЦК. Именно поэтому вас отослали на Куршскую косу, а Щербицкого в США. Завтра, к обеду, Черненко планируется отключить от медицинской аппаратуры, а к вечеру уже собрать пленум и избрать нового генсека. Громыко предложит кандидатуру Горбачёва.
  Романов недоверчиво покачал головой:
  - Горбачёва никто не примет.
  - Ошибаетесь, Григорий Васильевич. Горбачёва бы приняли, но мы собираемся этому помешать.
  - Каким образом?
  - Силовым, разумеется.
  - И кого вы планируете выдвинуть в генсеки?
  - Никого, Григорий Васильевич. Это не против Горбачёва заговор. Мы планируем избавить КПСС от роли руководящей и направляющей силы общества и отменить шестую главу конституции. Мы считаем, что она с некоторых пор противоречит статье второй, в которой говорится, что вся власть в СССР принадлежит народу.
  - А вы, значит, и есть народ?
  - Выходит, что так.
  - И решили, что Партия противоречит?
  - Именно так и решили. И то, что вас из этой Партии уже списали, Григорий Васильевич, только подтверждает правильность нашего решения. Народ будет ликовать, когда мы лишим партию пайков и льгот. Поверьте, я знаю о чём говорю. Партию народ тихо ненавидит.
  - Вы все члены партии, а двое из вас вообще члены ЦК.
  - Мы перешли на сторону народа и предлагаем вам к нам примкнуть.
  - Вовремя предать, значит предвидеть?
  - Пустое. Это уже давно не та партия, в которую мы все когда-то вступали.
  - Коммунистов шестнадцать миллионов. Не боитесь?
  - Из них пайки и льготы имеют едва ли пять процентов, а остальные только взносы платят. Нет, не боимся. Мы давно готовимся и полностью контролируем ситуацию. Мы приостановим деятельность партии на месяц, а за это время проведём следствие на предмет финансовых и властных злоупотреблений. Поскольку мы знаем где и что нужно искать, найдём очень быстро, а потом будем договариваться. Грязное бельё ворошить нам самим не с руки, страну это не усилит. КПСС придётся смириться с ролью одной из партий. Мы планируем ввести многопартийную политическую систему.
  - Неожиданно. И в качестве кого вам нужен я?
  - В качестве Председателя Совета Министров. В силу ряда обстоятельств, в заговор вовлечены только армия и комитет, в наших рядах нет подходящей кандидатуры на этот пост. К тому же, в народном хозяйстве тоже многое придётся менять. Нам нужно возродить частное предпринимательство, как индивидуальное, так и артельное, которые запретил этот придурок Хрущёв. Коммунизм к восьмидесятому году мы так не построили, а вместо законного предпринимателя получили теневой рынок и организованную преступность. Ошибки пора признать и исправить. Мы думаем, что вы с этим справитесь, Григорий Васильевич.
  - Может быть и справлюсь, но мне не хотелось бы вступать в игру в тёмную. Ознакомьте меня с планом.
  - Завтра мы блокируем 'Четвёртый сектор' /ссылка 64: Четвёртый сектор общего отдела ЦК КПСС - служба шифрованной связи/ и арестуем всех прибывших на вечерний пленум Политбюро, по обвинению в убийстве Черненко и незаконной попытке захвата власти. Доказательная база хорошая, мы её давно собираем.
  - Незаконно собираете.
  Ничуть не смутившись, Бобков согласно кивнул:
  - Незаконно собираем. И незаконно контролируем 'Четвёртый сектор'. Благодаря этому Горбачёв, Лигачёв, Чазов и Чебриков точно не уйдут от наказания. Громыко под вопросом, но тут уже следствие покажет. А пока следствие идёт, законы уже поменяются и суд будет обязан принять наши доказательства. После ареста заговорщиков, блокируем ключевые точки, их очень много, перечислять не буду, я и сам не все помню, а утром выступаем по телевидению с обращением.
  - Классическая хунта. И кто из вас Каудильо?
  К немалому удивлению Романова, ответил генерал-лейтенант Дроздов:
  - Я Каудильо. И собираюсь стать настоящим тираном, когда дорвусь до власти.
  При этом Дроздов почему-то выразительно посмотрел на Бобкова, тот многозначительно усмехнулся и вместо ответа продемонстрировал открытые ладони. Григорий Васильевич был сильно удивлён, но удивлён скорее приятно. К тому-же это было логично, ведь Герой Советского Союза, генерал-лейтенант Дроздов не входил в партийную элиту. Человек он, с одной стороны, чистый и не публичный, но с другой достаточно известный, герой войны и всё такое. Неглупое решение.
  - Пожалуй, это многое меняет. Настоящий тиран - это как раз то, что нам сейчас нужно. Мне можно узнать, почему вы не привлекли к заговору МВД?
  Ответил опять Бобков:
  - Сочли их недостойными. Сотрудничество с ними испачкает наш безупречно чистый образ. Народ ненавидит МВД почти также как Партию, поэтому их придётся принести в жертву. МВД предстоит публичная порка и серьёзная реорганизация.
  - А КГБ народ, значит, любит?
  Бобков усмехнулся:
  - Комитета народ боится, а значит уважает. А уважение - это и есть высшая форма любви.
  - С этим можно поспорить, но вопрос несущественный. Мне придётся публично порвать с Партией?
  - Нет, не придётся. В новом законе об исполнительной власти мы запишем положение, что занимающие высшие должности в руководстве страны, на время исполнения своих обязанностей становятся беспартийными. Это будет один из первых указов нашего злобного Тирана, а со временем он неизбежно обретёт силу закона. Внутриполитическая борьба будет заканчиваться в Верховном совете законодательной активностью. Исполнительная власть должна быть аполитична.
  - В многопартийной системе? Это утопия.
  - Это будет закон. Утопия, получившая силу закона, имеет хорошие шансы стать общепринятой нормой.
  Маршал Ахромеев демонстративно посмотрел на часы.
  - Хватит философствовать, Филипп Денисович. 'Дер Таг' минус сорок два часа, а у меня ещё навалом неотложных дел. Сегодня даже спать не придётся, так что не будем тратить время на болтовню. Вы согласны, Григорий Васильевич?
  - У меня есть шансы вас отговорить?
  - На это уже не осталось времени.
  - Тогда согласен. - вздохнул Романов.
Оценка: 8.95*7  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"