Паричук Екатерина Александровна: другие произведения.

Бабушкина шлёнка

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:

Екатерина Паричук (dadalova@mail.ru)

Бабушкина шлёнка

 

Летом я гостила у бабушки с дедушкой в деревне. Целыми днями пропадала на речке с друзьями, а вечерами мы пекли картошку на костре и разговаривали обо всем на свете и ни о чем конкретном.

Я возвращалась домой, когда двор уже был покрыт мраком, деревья стояли, словно заколдованные, а в окнах горел свет. 
Как-то ночью, после таких посиделок на улице, я не могла заснуть. Ворочалась в постели, считая овец. Закутавшись в одеяло, я долго ходила по дому, поскрипывая ветхими половицами. Деревья упрямо упирались в окна, настойчиво протягивая свои ветки-руки. Мне стало неуютно и даже немного страшно, но спать по-прежнему не хотелось.

Подойдя на цыпочках, я тихо заглянула в бабушкину комнату: белый с серыми лапками кот Тишка, сладко посапывая, спал у неё в ногах.
- Что ты, мой цыплёнок жаренный, - ласково позвала меня бабушка Аня. Она, оказывается, тоже не спала.
- Не спится, - шепотом ответила я и юркнула к ней под одеяло.
 Потревоженный мной Тишка, недовольный тем, что его прогнали с излюбленного места, спрыгнул с кровати. От бабушки исходили тепло и забота. Я, затаив дыхание, вслушалась в тишину. Какие-то слабые звуки доносились из зала. Это кот, любивший спать на телевизоре, готовился ко сну.
- Бабушка, - попросила я, - расскажи мне о своем детстве.

 

"Пап, возьми меня с собой!"
 Бабушка Аня не отвечала. Я подумала, что она заснула или, ещё хуже, не хочет со мной разговаривать в столь позднее время. Но я ошиблась...
 - Моё детство было очень трудным, - начала рассказывать бабушка. - Когда началась война, мне было пять лет. Родилась я в деревне Верхние Халчи Курской области. Но перед самой войной мы всей семьей уехали в Казахстан, где и жили во время войны. Помню, как провожали отца на фронт, грустные проводы на площади, крики и плач.

Слушая бабушкины слова, я прикрыла глаза и словно перенеслась в то время: машин было множество, огромные и могучие, они заполнили всю площадь. Вот мама моей бабушки  Наталья Фроловна с сыном Витей в числе многих провожает мужа. 
- Пап, возьми меня с собой! - плачет пятилетняя Нюся (так называли бабушки родные и друзья). - Пап, возьми! - И тянет руки к Григорию Ивановичу, который уже сидит в кузове гигантской, как казалось девочке, машины. Отец перегнулся через бортик, оторвал дочь от земли, прижал к себе, поцелуем вытер мокрую щёку и зашептал:
- Нельзя, доченька, нельзя. - И отпустил. И уехал, заметаемый летней, золотистой стеной пыли. Она словно острог отделила село от немецких оккупантов, но не от голода...

 

Вода и капуста

- Казахстан не был оккупирован, и за всё время мы видели лишь один самолет, гражданский или военный, этого я не знаю, - подтвердила бабушка Анна Григорьевна. -  И хотя войны у нас не было, но жилось нам очень плохо. Есть было нечего. Вдоволь было только одной капусты. Борщ был - вода и капуста. Если там где-то "плавала" одна картошка - это счастье. В небольшой кастрюльке с мутной жидкостью я отыскивала плавающую там картошечку. Найдя хотя бы одну, радовалась, смаковала её, как шоколадную конфету, которую тогда и не пробовала. Вкус этого борща мне помнится до сих пор...  Хлеба тоже не было.

Хата у нас была плохонькая. В основном в Казахстане их делали из самана, то есть месили, чаще всего ногами, глину с соломой и из этого получали кирпичи. Когда мама уходила на работу, я оставалась с трёхлетним братом одна дома. В доме, а пол был земляной, было очень много мышей. Они бегали средь бела дня, не стесняясь людей, их я панически боялась и боюсь до сих пор.
Был страшный голод, и мама продала почти все вещи: подушки, одеяла, перины, ковры, своё единственное пальто, шаль.... У мамы было две шали: белая и старинная шерстяная бежевая, которую я очень любила и называла шлёнкой. "Не продавай мою шлёнку!"- плакала я. Но мама продала за ведро картошки, а быть может, и за два килограмма муки. Кто-то на этом наживался, а кто-то оставался ни с чем...

 

Лопухи-бананы

Слушая бабушку, я тихо сидела в кровати, не решаясь её перебить. Но любопытство взяло верх, и я спросила:
- Бабуль, а игрушки у тебя в детстве были? 
- Какие игрушки?! - удивилась моему вопросу бабушка, - никаких игрушек у меня не было. Да и, если честно, играть было некогда. Мы ходили в лес, собирали ягоды, чтобы хоть как-то себя прокормить, и хворост, чтобы топить печку. Мы ели всю траву: лебеду, "калачики", лопухи, которые по вкусу были похожи на ваши бананы. Завернутые, как в кокон, в плотно сжатые листочки скромно выглядывают маленькие зернышки. Отковырнешь нежную мякоть и вот - светло зеленое съедобное чудо. Клюешь, как семечки, пока не насытишься. А хочешь, ешь вместе с листочками, не выбирая. Только это, конечно, уже не так вкусно. Трава, можно сказать, и спасла нас от голода.
Мне вдруг стало ужасно стыдно. Щёки мои запылали. Я вспомнила, как только сегодня в обед отказалась доедать борщ со сметаной, оставляя так нелюбимую мной фасоль, долго ковырялась вилкой в холодце... Я крепко прижалась к бабушке, поцеловав её в обе щёки. И поняла, что она давно меня простила.

 

 

Целый месяц в поезде

Через несколько минут, я вновь спросила: 
- А твой папа вернулся с войны?
- Вернулся, раненый, - продолжала моя бабушка. - Мы всей семьёй после войны решили уехать из Казахстана в Курскую область, где я и родилась. Возвращались на родину товарным поездом целый месяц.

-Тух-тух-тух, - посапывал товарняк, - тудух-тудух, - стремилась вперед кавалькада вагонов. Неслись мимо усталые леса. И в этом поезде спешили домой солдаты. В  грязных ватниках, в прожженных сапогах, со вшами, похожие друг на друга, как братья близнецы, военные... И по глазам понимали ребята, Витя и Нюся, что творилось в душе этих странных и грязных людей. Победа!!!

От мороза (а ведь был март) словно резавшего лицо и душу ветра, залетавшего в дыры товарняка, спасала стоящая посреди вагона круглолицая буржуйка.  С закопченной трубой, которая извивающимся червяком выползала на улицу. Железная печь давала не только кипяток, но и делилась теплом своего раскаленного от топки углем тела.

Нюся и Витя часто бегали в гости к буржуйке, вытянуть навстречу печке свои озябшие руки. Мягкое, ласковое тепло приятно окутывало пальцы дремавшей у буржуйки Нюси.

Вдруг подлетает Витька-шалун. Недолго думая, он толкает старшую сестру на встречу к печке - и вмиг - Нюся стоит, обнявшись с ней, как с живой. Секунда - и плач. Словно раскаленные руки горят и пышут, шкворчат и стонут - больно!

К девочке подходит солдат:
- Тише, тише! - взявши её за руку, успокаивает. Достает из потертого мешка буханку двухсот рублевого хлеба, отрезает от него тяжелую краюху - у, вкуснотища! - и протягивает её Нюсе. И только тут девочка замечает, что у самого солдата руки напоминают печеную картошку, но не от грязи, не от шершавости...
- Ты, почему не ешь? - заметив внимательный Нюсин взгляд на своих руках, удивляется солдат.
- Я маме отнесу, - прижимает к себе, как куклу, хлеб Нюся. Солдат молча отрезает ещё кусок просяного хлеба, протягивает ей. Нюся сначала не берет: знает же, что у солдат у самих есть нечего.
- Бери, бери, - всовывает солдат ей в руку драгоценный кусок. Счастье, что можно порадовать маму и самой полакомиться, заслоняет боль от ожога и обиду на брата.


 

Суслики на пути

- Когда мы приехали в деревню, жить нам было негде, - совсем тихо говорит бабушка. - Отец, став председателем колхоза, ушёл от нас. Жили мы в доме у чужих людей, которые временно уехали в город. В это время серьёзно заболела мама. Её положили в больницу, которая находилась в другом селе. Я много раз просила отца свозить меня к ней, но он все откладывал. И я, спрятав поглубже свой детский страх перед предстоящей дорогой,  отправилась в путь.

Это было подвигу подобно! Дорога проходила через огромный, как казалось Нюсе, без конца и края, луг. Слева -- бугор, справа - тоже. То там, то тут - выскакивают суслики и поют:
- Футь-футь, футь-футь.
А Нюся по сторонам головой вертит - любопытно. Но ноги бегут во всю прыть: страшно встретить на своем пути других провожающих. Обернулась: как солдаты, стоят суслики и свистят вдогонку.

Но сердце у Нюси уходило в пятки при одной только мысли, что предстоит вновь проделать этот путь. Поэтому в следующий раз она придумала вот что: идти пять километров до дома своего дяди, затем через мост на другой берег...

А дальше - поле. Здесь ни сусликов, никого... А кто появиться - сразу видно, не спрячется.

Бежит Нюся, оглянется - ещё виднеется мирно стоящий дом дяди, а впереди - ура! - уже показались макушки каланчей-тополей. Они укрывают от посторонних глаз больницу. Оглянется еще раз - деревня растворяется, скрывается, почти не видна. Зато впереди - тополя, тополя, тополя, растут и надвигаются на Нюсю своей величественной листвой. Деревья хлопают в ладоши ветвями, шумят и приветствуют.

Тут уж Нюся не оглядывается, открывается второе дыхание. И вот встают тополя перед Нюсей в полный рост, могучие и спокойные, живые ворота в больницу. А за ними - мама!

 

Горка сахара
В это время Нюся осталась совсем одна: семилетнего брата Витю забрали к себе брат Натальи Фроловны и его жена. У них и без того было трое детей, но Витю не собирались кормить даром . Свой хлеб он зарабатывал, пася гусей. Тяжело было расставаться Нюсе с братом даже на время, но все равно дома есть было нечего.

Маму все никак не выписывали. Нюся часто бегала к ней через деревню, где жил дядя, заходила проведать Витю.

Но с мамой долго не побудешь. Дорога дальняя, а осенью солнце лениво, день угасает рано. Поглядит Нюся на маму - и назад. Понести Наталье Фроловне было нечего. А мама, зная бедственное положение своих детей, пыталась подсластить и облегчить им жизнь. Но что она могла сделать?

Наталья Фроловна собирала по кусочку рафинад, который им давали на завтрак в больнице. Прибежит растрепанная, запыхавшаяся Нюся, а мама ей протягивает белоснежную, искрящуюся, как на солнце снежинки, горку сахара. Нюся бережно сохранит сахар, понесет брату полакомиться. 

 

Вместо сахара - луч солнца

Как-то раз Нюся возвращалась из больницы от мамы домой и зашла проведать брата. В доме дяди притаилась тишина, в хате пусто - кто где. Осторожно высыпав свое маленькое съедобное сокровище - сахар - на подоконник, Нюся направилась к болоту. Там каждый день пасет гусей Витя. Чуть зазевается ночь, улыбнется заспанным месяцем, потрет глаза-планеты и на покой. Уступает место ленивому раннему утру:
- Вставайте! Пора коров доить! - голосила раскричавшимися петухами заря.
Подарят коровы-телушки свое теплое молоко, бегут молочным дождем жирные струйки под умелыми руками хозяйки.
- Муууу, - благодарит животное. Оно кланяется и спешит погреться в лучах последнего осеннего солнца. После Буренок наставала очередь менее терпеливых гусей:
- Га-га-га, гааа-гаа-га, - не унимались непоседы. - Уже утро - кушать хотим. 
Витя, разбуженный ни свет ни заря теткой Федорой, выгонял стаю гусей на старое, мохнатое в зеленую мозаику из ряски болото.  А сам убаюканный утренним сном валился на сырую траву. Она была для него в этот ранний час мягче перины.

Приходит Нюся на болото и не узнает в чумазом мальчишке своего брата. Он лохматый со слипшимися от грязи  волосами. На руках - цыпки. Загрубевшие ноги  больше похожи на кирзовые сапоги. Одного Нюсиного взгляда было достаточно, чтобы понять, что жил Витя на болоте. Он - детище воды, грязи и солнца.

Только после загона гусей, поздним вечером, приходил ребенок домой. Ему чаще всего давали кружку молока ломоть хлеба или холодную картошку. Но иногда в хлопотах забывали. Тогда не привыкший просит мальчуган засыпал голодный.
- Витька! - Нюся теребила спросонья ничего не понимающего брата, - пойдем домой.
- А тетя Федора? А гуси? - упирался мальчишка, предчувствовавший наказание от тетки за брошенных гусей.
- Она за тобой совсем не ходит, пойдем! - тащила брата Нюся в дом. Там в хате хлопотала по хозяйству Федора Семеновна, ещё не почувствовавшая надвигающейся бури. И тут, забегает мрачнее тучи Нюся. Она грозным, (насколько может быть грозным детский голосок), собирается выплеснуть все, что наболело. Но осекается...

Ее взгляд скользнул по подоконнику, где недавно она оставила горку рафинада. И где сейчас лежал лишь луч солнца. Сахар исчез. 
- Где сахар? - кричала Нюся. Федора Семеновна недоуменно пожимала круглыми, сутулыми от деревенской работы плечами.
Нюся догадалась, что сахар взял кто-то из детей. Скорее всего, шустрая пятилетняя Тая. Только она бегала без дела во дворе...

 

Шахтерские галоши

Позже маму выписали из больницы, но она по-прежнему не могла ходить. Крыша в доме, где мы жили, была соломенная, а труба - деревянная. Летом, когда было особенно жарко, мы боялись, что она загорится. Но, к счастью, такого не случилось.
Помолчав, бабушка продолжала:
- В моём детстве и юности нечего было обувать и надевать. В основном носили лапти, но у нас в семье их плести некому было и не из чего. Ведь липа, из которой их плели, у нас не росла. И поэтому вместо лаптей мы носили галоши с длинными, как у лыж, носами. Их называли шахтёрские, а ноги заворачивали, вместо портянок, в мешок.

Когда я была в восьмом классе, дядя отдал мне свои галоши сорок третьего размера. В них я и ходила в школу. Ноги, конечно, все время мерзли, но другой обуви не было. Все то время, что я училась в школе, я подрабатывала: ворочала и скирдовала сено, молотила зерно, работала почтальоном. Уже с девяти лет я хорошо полола огороды чужим людям, за это они меня кормили.

 

"Хоть бы картошечку съесть"
- Бабушка, а тебе нравилось в школе учиться? - поинтересовалась я.
 - Нет, не нравилось. Я сидела на уроках, и всё время мне хотелось есть. Об уроках не думалось, а мечталось: "Хоть бы картошечку съесть". У нас была корова, но молока мы никогда не пили и творога не ели, потому что всё шло на продажу за копейки, на которые мы покупали мыло, спички и другие необходимые вещи. Курицу ходили продавать за 25 километров от села.
Я не люблю вспоминать своё детство и юность, потому что это было время голода. И не дай Бог сейчас кому-нибудь это увидеть и испытать.
Я не помню, как заснула, обняв бабушку. Но во сне мне снилась маленькая девочка в огромных мужских калошах, которая, горько плача, просила незнакомую мне женщину: "Не отдавай мою шленку, мама!"

 

Самые вкусные чибрики
Проснулась я рано и первым делом побежала к дедушке, боясь, что он уйдет на работу (дедушка подрабатывал дворником).
- Дедушка, с добрым утром! - поздоровалась я и, не дожидаясь ответа, сразу попросила дедушку рассказать о своём детстве. Дедушка выполнил мою просьбу:
- Отец мой погиб в 1943 году под Курской дугой. Нас осталось в семье шестеро без отца. Старшей сестре было тринадцать лет, а остальные дети один одного меньше. Поэтому закончил я всего четыре класса и пошел работать подпаском: стерёг коров, пахал землю, сеял, убирал урожай. А в школу я пошел с десяти лет, так как во время войны все школы были закрыты. Мама ткала, а из холста шила рубахи...
- И продавала, - перебила я дедушку, - этим вы и жили. - Но дедушка пояснил:
- Нам самим не в чем было ходить. А самой любимой едой в то время были чибрики.
- Это печенье?
- Нет, это лепешки из прелой прошлогодней картошки, которые жарили на сковородке, сушили впрок, добавляли в суп...
- Дедушка, бабушка рассказывала, что ходила в огромных дядиных калошах, а ты их тоже носил?
- Нет, мы ходили в чунях - обувь, которая была похожа на лапти, только лапти плели из лыка, а чуни - из верёвок, которые вили из конопли. А мама ткала на станке онучки, которыми мы заматывали ноги. 

 

***
Дедушка, посмотрев на часы, засобирался на работу. Проводив его до калитки и вернувшись в дом, я залезла с ногами на табуретку и задумалась о том, что каким-то странным образом детство моих бабушки и дедушки похожи: не было еды и одежды, не было конфет и игрушек, не было возможности учиться. Не было детства. Мне стало очень страшно и обидно за них. Как же такое может быть: у всех есть, а у них не было? Слезы стремительным ручьём потекли по моим красным щекам, по подбородку и шее. Я плакала до тех пор, пока не заснула, там же на табуретке. 
Проспав до глубокого вечера, я проснулась в своей кровати (это заботливые руки дедушки перенесли меня туда). Мои родители, которые приехали забрать меня домой, пили чай с бабушкой и дедушкой. Несмотря на все мои уговоры, мне пришлось вернуться в город. 
Но до сих пор мне иногда снится маленькая девочка с серой шалью в руках, и вместе с ней я плачу во сне...


 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Старский "Интеллектум"(ЛитРПГ) А.Гончаров "Образ на цепях"(Антиутопия) В.Соколов "Мажор 2: Обезбашенный спецназ "(Боевик) В.Пылаев "Видящий-5. На родной земле"(ЛитРПГ) В.Тимофеев "История одного лиса"(Уся (Wuxia)) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) А.Минаева "Академия Алой короны. Обучение"(Боевое фэнтези) А.Кочеровский "Баланс Темного"(ЛитРПГ) Д.Максим "Новые маги. Друид"(Киберпанк) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"