Веселов Артур: другие произведения.

Блюз Нормандия

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Ссылки:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Ссылки
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Нескучная экзистенциальная ирония

  Вспышки огня в чёрно-серой преисподней туч, заливали серебряным светом пространство между небом и бушующим океаном. Волна шла за волной и каждая стремилась коснуться низкого неба. Снова сверкнула молния, и чудовищный грохот наполнил эфир вибрацией, обрушился ливень. Направленное на волну тело парусной яхты падало в бездну и снова вздымалось ввысь, почти вертикально поднимая нос и замирая на грани оверкиля.
  
  Привязав себя к штурвалу, молодой человек крепко держал его, дождь и морская вода заливали его широко раскрытие глаза, единственное, чего он боялся сейчас, это упустить момент. Каждую секунду шторм менял направление волн, которые захлёстывали палубу, лишая его ноги ощущения тверди, и только сила привязанных к штурвалу рук мешала им смыть его в бушующую бездну. Снова вспышка молнии, взрыв грома, падение вниз, взбираясь на следующую волну, судно нырнуло под её гребень, и масса воды обрушилась на рулевого, что-то тяжёлое и твёрдое ударило его в грудь, лишив чувств, его тело обмякло и повисло на штурвале.
  
   *
  Шторм потерял свою силу, оставив судно дрейфовать в тихом течении Ламанша. Холодное серебро лунного света наполнило пришедшую тишину. Придя в сознание, молодой человек отвязал себя от штурвала. Яхта почти не пострадала и могла продолжать путь. На юго-востоке, на нити горизонта поблёскивал бисер огней, - Нормандия - подумал он. Выбросив в воду обломок дерева, который лишил его чувств, он поднял парус и направил судно в сторону береговых огней.
  
  Марина города Довиль уютно расположилась в его центре. Она была заполнена дорогими и не очень яхтами. Был сезон. В небе уже появлялись первые признаки рассвета, когда он пришвартовал яхту к пирсу напротив двухпалубного судна Galla.
  Его разбудил звук мотора проходящей рыбацкой шхуны и крик чаек. Шхуна везла неплохой улов, чем привлекла к себе стаю летающих дармоедов. На корме шхуны стоял пожилой рыбак и ругал птиц на отборном нормандском жаргоне.
  Молодой человек помочился в море и, закурив, стал осматривать своё судно на предмет повреждений. Всё выглядело неплохо, требовался незначительный ремонт, и это было облегчением, не всегда шторм был таким щадящим.
  
  - Вы прошли ночной шторм? - кто то окликнул его с соседней яхты. Это был мужчина лет шестидесяти, его английский был приправлен чуть грубоватым акцентом, лицо помятым и одутловатым от многодневной пьянки.
  - Да, но всё обошлось.
  - Откуда вы шли?
  - Сент Энн.
  - Вам сильно повезло.
  - Да, в этот раз болтало не сильно.
  - Зачем вы это делаете?
  - Что?
  - Испытываете судьбу.
  - Не знаю. Возможно, моё понимание жизни связано с предчувствием смерти.
  - Говорите как писатель.
  -Нет, скорее это остатки юношеского романтизма. Это ваша яхта?
  -Да. Нравится?
  - Не мой стиль, но тот, кто её строил, был со вкусом.
  - Ещё бы.
  - Почему Галла?
  - Её так назвал предыдущий хозяин. Сказал что это в честь жены Дали. Она была русской, и я решил, что это символично. Хотите подняться ко мне?
  -Спасибо, в другой раз, есть дела в городе.
  -Я Сергей, - он нагнулся через борт и протянул руку.
  - Я Марк. Вы русский?
  - Да.
  -У меня дед был беглым русским моряком. В семидесятых он спрыгнул с советского сухогруза, когда тот отходил от порта Филикстоу юго-восточной Британии.
  - Интересная история, как завали вашего деда?
  -Виктор Фомин. Зачем вам это?
  - Когда то давно я работал в КГБ и занимался беглецами, они считались предателями родины. Но в глубине души я понимал этих людей. Фамилия вашего деда мне не знакома. Впрочем, от того времени нас разделяет вечность.
  
  Марк понимающе улыбнулся ему и, пожелав хорошего дня, вышел на берег.
  
  Жизнь в городе лениво набирала обороты. Открывались первые кофейни, на открытые веранды выносили столы и стулья. Марк присел на веранде открытой солнцу. Здесь уже был первый посетитель - седой пожилой мужчина в элегантном костюме и фетровой шляпе. Он смотрел видавший виды журнал, курил сигару, пил эспрессо. Компанию ему составлял жирный английский бульдог. Увидев Марка, собака радостно зафыркала и натянула привязанный к стулу мужчины поводок. Хозяин любя пнул пса, посмотрел на Марка и приветствовал его под козырёк, чем выдал в себе бывшего военного.
  Марк заказал кофе и рюмку кальвадос. Когда принесли заказ, старик посмотрел на него улыбаясь.
  - Вы не прогадали, здесь лучший кальвадос в городе. Я Жерар, полковник в отставке. Местные не пьют кальвадос с утра, откуда вы?
  - Из Англии.
  - Пришли на яхте?
  - Да
  - Парусная?
  - Да, как вы догадались?
  - Это видно по человеку. Во всех этих лощёных владельцах много палубных яхт с мощными двигателями нет героики. Понимаете о чём я? Люди вроде вас полны жизни в отличие от всех этих нувориш - он кивнул в сторону марины, где от пирса отходила серебристая двухпалубная яхта с флагом Нидерландов.
  - Никогда не думал об этом. Думаю этим людям не чуждо ничто человеческое. В конце концов, деньги это не так уж плохо.
  - Деяниям постыдным служат деньги, и замыслам коварным и несчастью - процитировал кого-то старик - Моей семье деньги принесли только раздор и ненависть. Когда умер мой дед, за его состояние рвали друг другу глотки двое его сыновей, одним из них был мой отец. Он отравил своего родного брата, что бы отхватить кусок пожирнее, в итоге остаток жизни провёл в тюрьме. Знаете, приходите ко мне на ужин сегодня, я познакомлю вас со своей семьёй. Поговорим за рюмкой старого коньяка. Придёте?
  - Немного неожиданно, но спасибо. Да, я обещаю прийти.
  Мужчина протянул ему визитку:
  -Здесь адрес. Жду вас к восьми.
  Он положил на стол несколько евро, отвязал пса и, перейдя на теневую сторону улицы, исчез за поворотом.
  
  Кальвадос принёс лёгкое расслабление, кофе бодрость и ясность ума. Марк вышел на набережную, прошёл вдоль шикарных вилл в германском стиле и, дойдя до здания казино, свернул на городской пляж. Люди в куртках городской службы собирали выброшенный штормом мусор, грейдеры ровняли песок. Был штиль. Тёмно-синяя гладь пролива сливалась с глазурью неба на горизонте. Он закурил и сел на влажный песок. Солнце начинало припекать, он посмотрел на часы, заказал такси до ближайшего гипермаркета. Закупив всё необходимое, вернулся на яхту и до вечера исправлял неполадки вызванные штормом.
  
  Когда солнце уже шло к закату, он вспомнил про старика, достал визитку и внёс адрес в строку поисковика. Дом находился в другой стороне набережной недалеко от городской администрации. Марк извлёк из гардеробной джинсы, чистую рубашку и через пол часа стоял напротив красивого трёхэтажного дома в прованском стиле. Дверь открыл молодой дворецкий, он высокомерно посмотрел на незнакомца. Марк показал ему визитку, на лице дворецкого появилась учтивость, он впустил его в дом и провёл в гостиную, обставленную неброской старинной мебелью. Марк смотрел в окно на алую линию заката, когда в комнату зашёл старик.
  
  - Это замечательно, что вы пришли. В этом доме давно не было гостей. Мои родственники не в счёт. Себастьян не показался Вам высокомерным? Я про дворецкого. Эго семья служит у нас в третьем поколении, снобизм у него впитан с молоком матери. Служить у буржуа для его предков было достижением жизни, возможно корни их снобизма уходят туда. Да что я всё болтаю, давайте выпьем шампанского. Когда он произнёс это, дверь открылась, и вошёл Себастьян, он будто всё это время подслушивал их разговор. В его руках было ведёрко с бутылкой, он изящно открыл её, разлил по бокалам.
  
  Старик подождал, когда он уйдёт и продолжил.
  
   -Я познакомлю вас с моей семьёй, похоже, они опаздывают в свойственной им манере. В целом они хорошие люди. К сожалению, с нами нет моей жены, она умерла два года назад. Впрочем, сегодня вечер не для грусти, давайте выпьем.
  
   В гостиную снова вошёл Себастьян.
  
  -Приехала мадмуазель Ода - объявил он.
  -Зови её к нам, - воодушевился старик - это моя внучка, лучшее, что у меня есть.
  
  В комнату вошла молодая нимфа. Её тонкое, длинное тело облегало серое платье. Немного угловатые плечи, маленькая девичья грудь и длинные ноги выглядели чертовски гармонично. Чем-то неуловимо она была похожа на своего деда.
  
  - Ода, ангел мой - он обнял её за плечи - она моя гордость, учится в Сорбонне на философском факультете. Ода, познакомься это Марк, он последний романтик земли.
  -Вы сильно преувеличиваете - смутился Марк
  Старик наполнил бокалы.
  
  Раскрылась дверь, вошёл дворецкий и чопорно объявил:
  - Мадам Сьюзен.
  За ним зашла молодая женщина в чёрном деловом костюме. В ней было роскошно все. В движении её тела было что то хищное, она улыбалась и время замирало, что бы удержать этот миг для очарованного мира. Обняв старика и девушку, она с интересом посмотрела на Марка.
  
  - Ода, ты не говорила, что придёшь с молодым человеком.
  - Это мой друг Марк - сказал старик - мы познакомились сегодня утром в кафе у Пьера. Представляешь, он в одиночку, на одномачтовой яхте одолел ночной шторм на Ламанше. Познакомься, Марк, это моя дочь Сьюзен.
  Женщина протянула ему руку, блеснув бриллиантами перстня
  
  - Что ж, похоже, у нас интересный собеседник - в её голубых глазах мелькнул неподдельный интерес - я не вижу Жака, он обещал быть?
  - Да - ответил старик - но он никогда не был пунктуальным и я переживу его отсутствие. Так что предлагаю всем перейти в столовую, Клара приготовила прекрасный ужин.
  
  Зал столовой был освещён стоящими на столе свечами, весящая над ним старинная люстра давала тёплый, приглушённый свет. Овальный стол был сервирован серебром. Марку было предложено место напротив старика. Вошла служанка. Это была темнокожая невысокая женщина в марокканском платье. Она поставила на стол блюда. Вошёл дворецкий и наполнил бокалы.
  Молчание прервала Сьюзен.
  
  - Отец, жаль, что в этот день с нами нет мамы. По сложившейся традиции я хочу от всех нас поздравить тебя с Днём рождения....
  Марк почувствовал замешательство. Он посмотрел на старика. Тот поймал его взгляд.
   - Вам незачем беспокоиться. Вы глоток свежего воздуха в этом доме. Давайте выпьем.
  
  Еда была в лучших традициях нормандской кухни. Марк сдерживал себя, пытаясь демонстрировать хорошие манеры, за весь день в его желудке побывал лишь утренний кофе с рюмкой алкоголя. Двери столовой раскрылись и вошёл молодой человек: Мешковатый зелёный плащ на голом торсе, гавайские шорты, кеды и длинные до плеч волосы делали его присутствие здесь нелепым.
  
  - Смотри ка, все уже в сборе. Как всегда меня никто не ждал.
  Он подошёл к столу и доверху налил в бокал шампанского. Осушил его. Закинул в рот кусок багета и сел на стул рядом с Марком.
  - Я Жак - он протянул Марку руку .
  
   Марк ответил на рукопожатие.
  
  - Вы пришли с Сьюзен? Предупреждаю, она лесбиянка.
  - Нет, я здесь по приглашению вашего отца.
  - Старик видимо совсем загрустил, если стал водить в дом людей с улицы.
  Он встал и снова наполнил бокал шампанским.
  - С днём рождения, отец! - он поднял бокал, оглядев всех присутствующих. Сьюзен натужно улыбнулась и поддержала его. Старик со скучающим видом наблюдал этот спектакль.
  
  Жак снова осушил бокал.
  
  - Смотрите-ка, с нами юная наследница рода де Морни, - Жак театрально развёл руки - как твои дела в Сорбонне? Там по-прежнему продолжают пичкать юные головы трупными, средневековыми знаниями?
  - А ты по прежнему меняешь свои картинки на порцию виски? - парировала Ода - ты завидуешь мне, что я в Сорбонне, а ты её не потянул?
  Жак откинулся на спинку стула и стал иронично смотреть на племянницу.
  - Прекратите - вмешалась Сьюзен - у нас сегодня гость, и День рождения отца не походящее время для выяснения отношений.
  
  Возможно, давние обиды не давали Оде успокоиться и, будто не услышав мать, она продолжала:
  - Я знаю, в чем твоя проблема, у тебя нет воли. Воля к власти - вот инструмент успеха. Ты жалкий безвольный тип.
  
  Жак меланхолично смотрел на племянницу, выдержав паузу, он ответил:
  
  - Ты знаешь, что сестра Ницше подарила Гитлеру его трость?
  - Причём тут Ницше и Гитлер?
  - Ничего удивительного, ведь вам дают поверхностные знания, а копать глубже не у всех хватает ума. Ницше внёс большой вклад в развитие философии, но у этого есть и другая сторона, к сожалению, его труды повлияли на идеологию нацизма: Аушвиц, Освенцим, Холокост - тоже результат воли к власти. Недопонимание сути философии ведёт к искажению рассудка, цена которого жизни людей.
  Лицо Оды стало пунцовым, ей нечего было ответить. Она нервно встала из-за стола и вышла из столовой.
  
  Затянувшуюся тишину прервал старик, он осушил бокал и, гремя приборами, взялся за ужин. Все последовали за ним.
  - Марк, откуда вы родом? - прервала тишину Сьюзен.
  - Я из Филикстоу, восточная Британия.
  - Как вы оказались в Довиле?
  - Моя бабка по материнской линии живёт на Сент Эн. Я навещал её. Здесь оказался волею судьбы, шторм отнёс меня к берегам Нормандии.
  - Кто ваши родители?
  - Моя мать англичанка, отец наполовину русский по линии отца, на половину ирландец.
  - Как интересно. Как ваш дед попал в Англию?
  - Он был советским моряком, сбежал с корабля и попросил убежище. Он был хорошим штурманом и ходил на английских судах. Моя бабка была дочерью его капитана.
  - Как романтично. У нашей семьи тоже есть русская кровь по линии отца. Наша прапрабабка княгиня Трубецкая, жена Шарля де Монри дальнего родственника Бонапарта. Основание этого города было её идеей.
  - Бла- бла- бла, - проблеял Жак, - Марк, не обращайте внимание на эту высокомерную болтовню. Всё наше семейство только и делает, что живёт и проедает наследство своих предков. Мы мало что сделали для его приумножения, единственная наша заслуга - мы не просрали его до банкротства. Все эти разговоры о породистых предках всего лишь инструмент для возвеличивания себя в глазах других, иного у нас просто нет. Ничего не меняется. У высшего общества нет ничего кроме статуса и денег, оно ничего не производят, ничего не создаёт, живёт на деньги своих великих предков, и ведёт праздное никчёмное существование.
  Жан, ты утомляешь своим марксистским брюзжанием - прервала его Сьюзен - твоя позиция однобока, ты упускаешь многое, ты субъективен.
  - Да, мы все субъективны - он налил себе вина, встал, произнёс - С Днём рождения папа - выпил его до дна и ушёл не попрощавшись.
  
  Когда за ним закрылась дверь, старик подал знак Себастьяну наполнит бокалы.
   - Будем считать, что официальная часть нашего вечера закончилась, давайте же придадимся гедонизму.
  В столовую вернулась служанка. Она меняла блюда, одно было лучше другого.
  
  - Марк, Вы курите? - спросила Сьюзен.
  - Да, с удовольствием составлю вам компанию.
  Они вышли в сад внутреннего двора. Воздух был наполнен влажной свежестью пришедшей с моря.
  - Извините Жака, он изгой в нашей семье. Пять лет назад он бросил Сорбонну и объявил себя свободным художником. Отец был в шоке. В сердцах он прекратил давать ему деньги. И они почти не поддерживают отношения. Он приходит в дом только на его день рождения так как в этот день умерла мама . Я не осуждаю его, каждый вправе делать то, что он хочет, к чему тянется его душа.
  Она затянулась и подняла глаза к искрящемуся звёздами небу.
  - Жак с детства любил рисовать, отец считал это занятие несерьёзным, он настоял на его поступлении на факультет экономики в Сорбонне. Жака хватило на два года. У него развилась депрессия, он перестал посещать учёбу и связался с творческими оборванцами с Монмартра. Среди них были хорошие художники, он учился у них. Его работы как то увидел меценат из Лиона, он покапал все его картины, он знал толк в живописи и пророчил Жаку прекрасное будущее. Пару лет назад он умер. Покупать картины стало некому. Жак погрузился в алкоголь. Сейчас он работает оформителем в местном дизайнерском бюро, его держат там благодаря авторитету отца в городе.
  - Он больше не рисует?
  - Рисует, похоже, это единственное, что он по- настоящему умеет делать. Вся его комната заполнена картинами. Их с удовольствием берут в качестве закрытия долгов владельцы баров и ресторанов, куда его ещё впускают. Когда он пьёт, он невыносим, из- за этого у него полно врагов, среди них есть и влиятельные люди в городе. Что-то я вас совсем заболтала. Пойдёмте, выпьем.
  
  В столовой было пусто. Старик и Ода сидели в большом зале у камина, это был единственный источник света в комнате.
  Увидев их, старик встал.
  - Марк, попробуйте лучший коньяк Франции. Я отпустил Себастьяна, в углу графин и бокалы, налейте себе и присаживайтесь к нам.
  Коньяк был терпким, Марк делал маленькие глотки и раскатывал его по нёбу. Он молчал, слушая воспоминания детства Сьюзен, она много смеялась, иногда задерживая взгляд на Марке, он улыбался ей в ответ и внимательно изучал черты её лица, она нравилась ему, её мягкое, сексуальное обаяние делало уютным всё вокруг.
  Пришёл момент прощания. Марк со всеми встал, собираясь уйти, но старик остановил его:
  - Марк, не уходите так быстро. Составьте мне компанию у камина, я попросил Клару подготовить вам гостевую спальню. Обещаю не утомлять вас своими разговорами.
  Женщины обняли старика и разошлись по своим спальням.
  Старик закрыл тяжелы двери, подкинул дров в камин, взял графин с коньяком и налил Марку, поставил графин возле себя в толстый ворс ковра и задумчиво стал смотреть на огонь.
  
  Пламя охватило свежие поленья, комната наполнилась треском и запахом костра.
  - Знаете - прервал тишину старик - я чувствую близость смерти, что свойственно людям моего возраста. В каждом, кто собирается покинуть этот мир, есть бремя, что мешает оторваться от обыденности и раствориться в небытии... Мне было 17 лет, когда мой отец, определив моё будущее, отправил меня учиться в военное училище Сен-Сир. Я только закончил училище, как во французской колонии в Алжире вспыхнуло восстание за независимость. Меня в составе элитных парашютных войск отправили в Филиппвиль, где мы были расквартированы в пригороде. Я был назначен командиром отряда, в моем подчинении было пятьдесят таких-же как я молодых ребят. Мы знали о войне лишь в теории, она казалась нам чем-то романтичным, наполненным героикой. Мой отец служил под командованием Шарля Де Голля, и привил мне чувство гордости за свою страну.
  
  Наш отряд сидел без дела несколько недель, мы ходили в городские кабаки, пили вино, трахали шлюх. Однажды ночью нас подняли по команде, наши провели ночную бомбардировку города, где были замечены войска повстанцев. Нас закинули десантом в паре километров от него, мы должны были провести зачистку города. Фактически нам выдали лицензию на отстрел местного населения, предупредив, что врагом может быть кто угодно. Ненависть к французам была так сильна, что тебя могла убить женщина, старик, или даже ребёнок. Мы сгруппировались после высадки и двинулись в сторону охваченного пожаром города. Когда мы вошли на его улицы, повсюду была кровь, стоны и крик, плачь женщин. Мы зашли вглубь города не встретив сопротивления. Увидев нас, жители прятались в норы своих домов. Из дверей полуразрушенного дома нам на встречу вышла женщина, на её руках был мёртвый мальчик, взрывом ему оторвало одну ногу, от другой осталась лишь белая кость в ошмётках мяса. Внезапно с крыш уцелевших домом на нас обрушились выстрелы, стреляли со всех сторон, несколько наших тут же упали замертво, волоча раненых мы отступили к окраинам, где закрепились и вызвали по рации подмогу. Всё время нас обстреливали снайперы, убили ещё двоих наших. К вечеру с другой стороны города подошла подмога и, дождавшись рассвета, они начали наступление, оттянув на себя силы повстанцев. Без особых затруднений мы вошли в город и, поделившись на группы, стали прочёсывать уцелевшие после бомбёжки дома, подвалы, крыши. Бомбёжка прошла ночью, застав жителей города в своих постелях. Почти в каждом пострадавшем доме были трупы людей или раненые. Выполняя приказ, мы добивали их. Старик, женщина, никто не должен был остаться в живых. В одном из полуразрушенных домов, мы нашли мёртвую женщину, она погибла, кормя грудью младенца, он был жив и продолжал сосать мёртвую мать. Себастьян Миро, тощий коротышка из Реймса хладнокровно проткнул его штыком. Он сделал это так, будто это была кукла, на его лице не дрогнул и мускул. Этот поступок стал примером вседозволенности. Мы входили во вкус. Редко сталкиваясь с сопротивлением повстанцев, мы глумились над гражданскими, мародёрствовали, насиловали женщин и мужчин.
  
  На склоне дня я и трое бойцов зашли в большой дом, практически не пострадавший от бомбёжки. Возможно, он принадлежал кому то из городской знати. Мы разделились, двое пошли исследовать верхние этажи, я спустился в подвал. Он состоял из сложного лабиринта комнат, которые служили хранилищем старинных вещей. Одна из комнат была закрыта, я выбил ногой дверь. Там было темно. Я включил фонарик и вошёл. В ту же секунду раздался яростный женский крик, и передо мной возникла девушка с занесённым на меня ножом, её глаза горели ненавистью, лицо исказила маска безумия. В последний миг я успел сделать выстрел, девушка вскрикнула и упала к моим ногам. В конце комнаты висела занавеска, мне показалось, что там кто-то был, я сделал три выстрела, подошёл и отдёрнул её, в углу сидел юноша, прикрыв голову руками, он трясся от страха. Я уже собирался нажать на курок, когда он поднял голову. На меня смотрели чёрные испуганные глаза. Его лицо было красивым как лицо эллинского бога.
  
   - Пощадите - сказал он - я буду вашим рабом, только пощадите.
   Я приказал ему встать. Он был безоружен. Его штаны были мокрые, он обмочился от страха. Я протянул ему флягу с водой, он жадно припал к ней губами и пил.
  Меня позвали, сверху сообщив, что там всё чисто.
  Я забрал у юноши флягу, приложил палец к своим губам, приказав ему молчать и задёрнув занавеску его укрытия, вышел из комнаты. Я показал солдатам убитую мной девушку, они поглумились надо мной и мы поднялись наверх.
  
  С другой стороны города шли активные бои. Остатки повстанцев, уходя вглубь города, столкнулись с нашим отрядом. В этой стычке мы потеряли ещё троих. Повстанцы прятались в домах, мы выкуривали их газовыми гранатами. Тех из них, кто сдавался - немедленно расстреливали. Как-то один из солдат отрезал повстанцу ухо, продел в него шнурок берцовки и повесил на грудь. Это мгновенно стало модой, за уши велась борьба, это стало мотивом убивать ещё больше. Некоторым пленникам отрезали головы, что бы сделать эффектные фотографии на память. Они отправляли эти фотографии как открытки с места событий своим жёнам и друзьям, они находили это весёлым. Европа ещё не оправилось от чудовищных последствий воины с Германией, а Франция творила геноцид в своей последней колонии.
  
  Когда с повстанцами было покончено, поступил приказ очистить город от трупов. Командование считало нежелательным оставлять следы массовых убийств. За городом были вырыты ямы для захоронений, все трупы свозили туда и закапывали, ровняя танками с землю.
  Я решил проверить дом, где оставил юношу. Все помещения подвала были пусты. Я стоял и прислушивался к тишине. За спиной я почувствовал чьё-то присутствие. Когда я направил на него дуло автомата, от выстрела разделяла секунда.
  Это был он. Я спросил, почему он не ушёл отсюда. Он боялся улиц. Там была смерть, а здесь хоть какой-то шанс выжить. Со мной был паёк. Я отдал ему всю еду. Он ел молча, ел жадно. Когда съел все до крошки, он спросил, почему я не убил его. Что- то случилось в моём сердце. Он был красив, а к красоте я был восприимчив. Я дал ему флягу с коньяком, он пил его и на его щеках проступал румянец. Он выкурил предложенную мной сигарету. Он стал разговорчив. Рассказал мне о своей семье: отец его был из местной знати, мать умерла пару лет назад при родах его младшей сестры, которая не прожила и полгода. Убитая мной молодая женщина была его старшей сестрой, он скорбел по ней, но не и испытывал ко мне ненависти, так как был благодарен за оставленную ему жизнь. Глядя мне в глаза он положил свою руку на мой член, который в мгновение налился кровью и я овладел им на лежащем в углу килиме. Я приходил к нему каждый день, приносил ему еду, сигареты и коньяк. Он стал моей шлюхой. Он сосал мой член, как сосут молодые бычки сосцы матери, его зад был чёртовой похотливой дыркой. Я любил его...
   Голос старика задрожал и он заплакал.
  - Так продолжалось неделю, пока наш полк не собрался покинуть город. Я шёл к нему попрощаться. Но не нашёл его на месте. Возле городской мечети, наши поставили на колени вдоль стены несколько пленных. Среди них я узнал его. Он смотрел на меня, его глаза просили пощады, но я был невозмутим, я не мог спасти его. Рядовой Жак Миро подошёл к нему первому, глумясь, схватил его за волосы, и торжественно перерезал юноше горло. Мои глаза были полны слёз. Миро отрезал юноше ухо и добавил его к своему чудовищному ожерелью.
   Наш взвод вернулся в Филиппвиль. На одной из попоек в ночном кабаке я встретил Миро. Я ждал, когда он пойдёт в казарму. Я вышел на него в одной из плохо освещённых улиц, он узнал меня и приветственно поднял руку. Нож вошёл мягко ему под левое ребро, попав в сердце. Он упал не пикнув. Убийство французского солдата подняло волну новых репрессий, лилась кровь невинных. Франция продолжала истреблять местное население, пока к власти не пришёл Де Голь. Он остановил эту мясорубку. Я вернулся во Францию и оставил службу.
  
  Старик замолчал. Пламя огня в камине стихало, комната погрузилась в полумрак, тени растеклись по стенам комнаты.
  Марк сидел неподвижно и ждал, что ещё скажет старик.
  Тот встал и подошёл к тумбочке, на которой стояла коробка для сигар. Он достал две сигары, нож, обрезал головки и, обмакнув их в коньяк, протянул одну Марку. Её запах был терпким как тело юной марокканки, с которой он провёл пару ночей в Танжере. Старик зажёг потёртый Зиппо, поднёс пламя к сигаре Марка, подкурил сам.
  - Эта зажигалка всё, что у меня осталось в память об Алжире. Давайте возьмём коньяк и выйдем в сад.
  Они сидели под большим вязом, молча пускали дым и слушали шум прибоя, доносимый ветром.
  - Знаете - сказал старик - пожалуй, мне пора отдохнуть. Пойдёмте, я покажу вашу спальню.
  
  Комната находилась на втором этаже. Покрытые красными шёлковыми обоями стены, бордовый ковёр с ворсом по щиколотку, высокая кровать с балдахинами, гигантский шкаф из орехового дерева - все эти предметы были пропитаны духом смерти.
   Наверное, здесь кто то умер когда то - подумал Марк.
  Тусклый свет лампы добавлял тревожности и окончательно лишал это место уюта.
  Старик пожелал ему спокойной ночи и закрыл дверь.
  Марк погасил свет, открыл окна и дверь балкона выходящего в сад. Он лежал не раздевшись и рассматривал тени наполнявшие комнату. Ему не хотелось спать. Вдруг в дверь постучали. Марк лежал неподвижно и прислушивался к звукам за дверью.
  - Марк, простите, что беспокою вас. Впустите меня, я не могу уснуть - голос старика дрожал - Марк, вы нужны мне, мне страшно, я не причиню вам вреда, пожалуйста, позвольте мне войти.
  Марк молчал. Он слышал, как заплакал старик, он стал скрестись в дверь и скулить как пёс.
  Потом наступила тишина. Стены комнаты, будто стали сдвигаться, выдавливая Марка наружу. Он встал, вышел на балкон и спустился в сад. Через пару минут он уже шёл по пустой дороге набережной в сторону стоянки яхт.
  
   **
  По пути начал моросить дождь, он усиливался и перешёл в ливень, когда Марк добрался до яхты. На яхте Сергея горел свет, играла музыка, на верхней палубе танцевали три девушки в облегающих платьях, они были красивы, в руке каждой была бутылка шампанского. Они заметили Марка, стали заманивать его в гости.
   - А где Сергей? - поинтересовался он.
   - Старик пьян в стельку - сказала блондинка с маленьким птичьим лицом, - поднимайся, тебе не будет скучно - она оттянула декольте платья, обнажив тощую грудь.
   - Заманчиво, но я чертовски устал - ответил Марк.
   - Отдохнёшь в гробу, давай веселиться!
  Марк оставил этот аргумент без внимания и спустился в свою каюту.
  
  Проснувшись около полудня, он сварил кофе, вытащил на пирс раскладной стул, маленький столик, закурил и так сидел, наблюдая за движением судов в марине.
  Сзади раздался знакомый голос:
   - Вот я вас и нашла.
   Он оглянулся, у входа на пирс стояла Сьюзен. Она была одета как девочка тинэйджер: джинсы, Конверс, короткая футболка Ванс едва прикрывающая её плоский живот. Её тело отлично вписалось в этот наряд. Она была в хорошем настроении, от вчерашней манерной буржуа не осталось и следа.
  - Здравствуйте, заходите - Марк был в смятении и почему то нервничал - вам сварить кофе?
  - Пожалуй, да.
  Марк предложил ей свой стул и спустился в каюту.
  Когда кофе был готов, он достал второй стул и, закурив, они сидели, щурясь на солнце, пока эту идиллию не прервал Сергей. Он шумно вывалился на палубу одетый в синий махровый халат, в одной руке была открытая бутылка шампанского, в другой сигарета. Он подбежал к краю палубы и начал громко блевать в море, он рычал как раненое животное и казалось этому не будет конца. На лице Сьюзен появилось изумление, которое сменило сочувствие - Бедный - произнесла она - и крикнула Сергею - вам нужна помощь?
  Не заметив это, Сергей вытер рот рукавом халата, сделал глоток из бутылки и скрылся в каюте.
  - У вас колоритные соседи - произнесла Сьюзен - сколько драмы, какой надрыв. Вы его знаете?
  - Совсем немного. Знаю только, что он русский и когда то давно работал на КГБ.
  - Русский из КГБ? Теперь я понимаю, откуда этот пролетарский надрыв.
   Для неё эта история была исчерпана.
  - Какие у вас планы на сегодня, Марк?
  - Это последнее, о чем мне хочется думать сейчас
  - А что если я попрошу прокатить меня на вашей яхте? Устроим пикник в море. С меня еда и вино, что скажете? Вы так внезапно исчезли из нашего дома, я даже слегка расстроилась, не увидев вас за завтраком.
  Марку было хорошо в её обществе, он согласился.
  
  Через час лодка была готова к выходу в море. Курьер доставил несколько бутылок Шабли, фрукты, сыр и ветчину из ближайшей лавки. Они вышли в море и через час берег материка стал линией горизонта.
  
  Дул лёгкий бриз. Марк кинул якорь в пяти милях от берега. Вода вокруг была цвета темной синевы, она переливалась мелкими волнами, из-за чего яхта находилась в непрерывном беспокойстве. Сьюзен разложила еду и вино на палубе в районе кормы. Марк открыл бутылки.
  Сьюзен сняла верхнюю одежду, обнажив своё тренированное тело. Она красовалась им, она хотела нравиться. Выпив бутылку вина за болтовнёй о малозначимых вещах, она спросила Марка:
   - А вы хороший пловец, Марк? Вы когда-нибудь думали переплыть Ламанш?
  Марк об этом не думал, ему было плевать на амбиции подобного рода.
  - Нет, знаете, я не спортсмен, во мне нет всего этого безумного задора. Вы спросите: - А как же ваша страсть к мореплаванью? - это иное, и поверьте, это не про спорт.
   - Вы мне очень нравитесь, Марк, пойдёмте купаться.
   Она грациозно прыгнула вниз головой и исчезла в толще воды. Её не было секунд тридцать. Марк начал беспокоиться и подошёл к краю кормы, никого не было. Вдруг в его затылок ударилось что-то склизко - холодное и сползло по спине. Это была медуза. Он оглянулся и увидел её по другую сторону лодки. Она смеялась, в её лице и смехе было столько искренности, что Марк стал смеяться тоже. Он подошёл к ней, когда она, ухватившись за борт лодки, слегка подтянулась к нему. Он встал на колени и поцеловал её солёные глаза, лоб, губы. Сьюзен отпустила борт яхты и стала погружаться в пучину воды. Марк прыгнул в воду и догнал её, вытолкнув её тело на поверхность. Она хотела спасения, она столько вложила в этот жест.
  Когда их тела устали, они лежали на палубе и наблюдали за светом появляющихся звёзд.
  
  
  В Довиль они вернулись в полночь. Пришвартовав яхту, Марк пошёл её проводить . Когда они подошли к дому она поцеловала его.
  - Завтра приезжает моя подруга из Швеции, - сказала она почти шёпотом - мы дружим уже много лет. Я поеду её в встречать в Шарль де Голль утром, хочу что бы вы познакомились.
  Она обняла его пожелав доброй ночи, зашла в дом.
  Марк дошёл до пляжа, где тут и там сидели небольшие компании, кто то жёг костёр, где то играли на гитаре, где то лился женский смех. Тощая луна бледно освещала тихое тело пролива. Марк был в эйфории, так было всегда после хорошего секса. Он курил, лежал на теплом песке и улыбался вселенной, и, похоже, она улыбалась ему в ответ.
  
  Уйдя с пляжа, он пошёл в направлении казино. Там было многолюдно. Он сел за покерный стол, немного выиграл, проиграл, выиграл снова. В районе рулеточного стола поднялся шум. Кто-то кричал на английском языке вперемешку с русской бранью. Марк оглянулся и увидел Сергея. Тот кричал на крупье, кидал в него фишки. Подошла охрана. Это успокоило его пыл. Он извинился, и вышел из игорного зала. Марк слил ставку и вышел за ним. Он нашёл его в баре. Сергей сидел за барной стойкой, бармен принёс ему стакан со льдом и бутылку скотча. Марк попросил себе пива и подошёл к нему поздороваться. Необъяснимо для себя, он испытывал сочувствие к этому русскому.
  
  Сергей оживился, попросил бармена второй стакан, предложил Марку сесть рядом.
  Он не дал бармену наполнить стаканы, взял бутылку в свои руки и разлил сам.
  - Я очень рад, что встретил тебя здесь, - сказал он - знаете, среди всех этих людей в городах Европы я нахожу утешение только в русских проститутках. Сколько бы они не стоили, их объединяет одно - они идеально изображают эмпатию, они словно твоя мамочка, они жалеют тебя, они утешают тебя, они отдают себя, словно принося в жертву. Иногда мне кажется, что в них есть душа... Впрочем, возможно это моя ностальгия.
  Сергей налил им ещё виски и продолжил:
  Знаете, когда-то в мою жизнь вмешалось что-то инородное, ещё со школы я жил прекрасными идеалами, в моём сознании чётко были определены места добра и зла. Я жил в деревне недалеко от Свердловска. Мои родители были честными тружениками села, мать была школьной учительницей математики, отец агрономом. Математика была для меня игрой, я побеждал в районных и областных соревнованиях, мне пророчили прекрасное будущее.
  Когда я учился в девятом классе в нашу школу пришёл худой, высокий мужчина в чёрном костюме, как те, кого показывали в кино про шпионов. Меня вызвали в кабинет к директору, были только он и я. Он хвалил меня за мои успехи, потом говорил о великих задачах нашей родины и о том, что ей нужны такие умные мальчики как я. Он поднял мою самооценку до небес, он убедил меня, что я могу сделать что-то великое для своей родины и дела партии. Он был так убедителен, что я был готов отказаться от всего: своего дома, родителей, от всего, что мне было дорого, лишь бы быть нужным и полезным родине. Когда мы прощались, он пообещал, что после окончания школы приедет за мной и отвезёт в Москву, в школу, где воспитывают настоящих чекистов. На прощание он подарил мне фотографию худого мужчины в кожаной кепке с холодными, проницательными глазами.
   - Это Феликс Дзержинский, отец ЧК - сказал он - мой дед знал его лично, он пронёс эту фотографию через всю жизнь. Даже когда он был разведчиком и шёл на задание, несмотря на опасность , эта фотография всегда была с ним. Он хранил её в самых укромных местах своего тела. Потом он передал её своему сыну - моему отцу, который тоже был чекистом и боролся с врагами октябрьской революции. Храни её, она поможет тебе быть смелым и добиться цели.
  Окончив школу с золотой медалью, я все лето ждал его, но он не приехал.
  Тогда я решил ехать сам. Родители не хотели отпускать меня. В Москве жила сестра отца, я знал её адрес и решил бежать.
  У меня не было денег. Приехав в Свердловск, я прожил на вокзале несколько дней, общаясь с бездомными. От них я узнал, что в Москву можно добраться на товаром поезде. Мне рассказали, как это можно сделать и уже через сутки я ехал к своей цели, пробравшись в вагон набитый мясными консервами. Но меня ждало разочарование. Поезд привёз меня в Рязань. Я провёл ещё несколько дней на вокзале то и дело, убегая от ментов. В Москве я оказался лишь в конце сентября.
  Тётка встретила меня с воплями. Все решили, что я пропал без вести. Она позвонила отцу и тот выехал, что бы вернуть меня домой. Тогда я решил бежать снова. Я несколько дней скитался по городу. Наступили холода. Я ночевал в подвалах. Как то меня приютил дворник. Он поселил меня в своей квартирке в цоколе на Таганской. Я часто делал за него его работу. Иногда к нам приходили люди, и он пропадал на пару дней. Позже я узнал, что он состоит в банде домушников. Как-то раз у нас была пьянка, один его товарищ спросил меня, не хочу ли я подзаработать. Нужно было контролировать шлюх у одной из гостиниц. Так сам того не подозревая, я стал сутенёром. У меня появились деньжата, шлюхи любили меня как младшего братишку. Но все это время я жил с мечтой поступить в школу чекистов. Когда я оставался один, я доставал фотографию Феликса смотрел ему в глаза, и это помогало мне помнить, ради чего я здесь.
  Когда пришло время поступать, я сдал экзамены на отлично и был зачислен. В моей группе было несколько ребят с такой же фотографией Феликса. Её дарили всем, кому промывали мозги, вербуя нас в школах. Мы быстро поняли, что наша профессия открывает безграничные возможности для произвола. Чекистов боялись все, даже менты. После выпуска, имея на руках корочку КГБ, я мог зайти в любой магазин и получить любой дефицит.
  Я руководил отделом связей с каналами, построенными на работе с перебежчиками. Многие из них, решившись на побег, не имели средств на существование, новая система не спешила их поддерживать, а наш отдел, проявляя к ним снисхождение, легко находил в них расположение. В конце восьмидесятых система начала рушиться, развалился союз. Стала формироваться новая история. Начались переделы. Я был в составе группы, которая охраняла спец груз. Золото партии вывозилось тоннами. Люди из комитета вписывались в крупные коммерческие структуры. Часто мы работали в тандеме с криминальным миром. Я курировал специальный инвестиционный фонд. К нам регулярно поступали крупные суммы. Нередко деньги привозили чемоданами, счёт шёл на сотни миллионов долларов. С нами работали швейцарские банки и американские инвестиционные компании. В моей жизни появилось много денег. Вилла в Швейцарии, квартира в Лондоне. Яхты, лучшие женщины, лучшие машины. Ты так быстро привыкаешь к этому, что теряешь связь с прежней реальностью. Деньги дают неограниченные возможности, они меняют всё твоё нутро, между тем слабнут твои инстинкты, ты перестаёшь чувствовать опасность.
   На вершине властной пирамиды всегда турбулентность, уходят одни генералы, за ними приходят другие, которые приводят в структуры своих, идут переделы внутри системы и в этой кутерьме люди сгорают как спички, на их место приходят другие. Однажды в этот круговорот попал и я. Сначала, завели сфабрикованное уголовное дело на моего зама. Я почувствовал, что следующий в этой игре буду я, и дело не заставило себя ждать. Я успел выехать из страны за пару дней до того, как на меня завели дело о государственной измене. По свои каналам через МИД они арестовали мои счета в Швейцарии и Лондоне. На мою недвижимость наложили арест. Все что мне осталось, это несколько счетов в офшоре и яхта. Меня ищут люди комитета. Возможно наш разговор с тобой последний. Я не знаю, что меня ждёт завтра и не понимаю, что с этим делать.
  
  На минуту он замолчал и смотрел в пустоту бара.
  - Я не должен вам рассказывать всего этого. Для меня это исповедь. Жаль, что вы не можете отпустить мне грехи.
  
  Марк не знал, как вести себя в этой ситуации и что следовало бы сказать. Он решил промолчать и принял его предложение выпить.
   - Послушай, - Сергей опустошил свой стакан одним глотком - я вспомнил, что ничерта не ел с утра. Не откажи мне, я знаю в паре километров отсюда шикарный рыбный ресторан. Я хочу тебя угостить, не хочется этот вечер проводить с шлюхами, а ты прекрасный собеседник.
  
  Ресторан находился в соседней деревушке, в центре которой также была марина. Зал был заполнен на половину и, похоже, гости заканчивали с дижестивом. Подошёл менеджер и предупредил, что ресторан закрывается. Сергей отвёл менеджера в сторону, он говорил с ним несколько минут. Марк видел, что Сергей положил менеджеру что-то в карман, это что-то было увесистым . Высокомерие менеджера сменила учтивость . Он провёл их за столик возле большого панорамного окна. Принесли ведро с шампанским, разлили по бокалам.
  - Снобизм французов такой шаткий, толи дело англичане, они похоже на нас русских, иногда в них встречаешь что то, что невозможно купить ни за какие деньги - Сергей сделал глоток шампанского едва заметно поморщившись - много лет пытаюсь понять этот напиток. У большинства русских, вкус советского шампанского убил все перспективы понять вкус настоящего.
  
  Зал ресторана был уже давно пуст как и пять бутылок шампанского на их столе . За окном начинался рассвет. Сергей задремал, размякнув в кресле, сигара в его пальцах потухла. Иногда его тело вздрагивало, тогда он хрюкал и будто почти просыпался, но снова уходил в сон. Марк смотрел на каштановую алею за окном и думал о Сьюзен. Сейчас он хотел её, с тем животным, вероломным остервенением, каким хотят пьяные мужчины женщин. К столу подошёл менеджер. Он сообщил, что заказал для них такси и помог Марку усадить в него Сергея. В машине Сергей пришёл в себя и до конца пути говорил с таксистом арабом о рыбалке на тунца. Когда машина заехала в марину, Сергей вдруг согнулся двое и сказал Марку накрыть его курткой и выходить без него. В ста метрах от его пирса стоял чёрный "Мерседес" С класса, в нем сидело двое мужчин, третий курил около машины. Увидев Марка, он подошёл к нему, поздоровался. Он выглядел как марсельский сутенёр: зачёсанные назад черные волосы были сильно пропитаны гелем, под шёлковой рубашкой, на плотном ковре грудной шерсти красовалась жирная золотая цепь, в широких манжетах сверкали золотые запонки, на ногах лаковые мокасины.
  
  - Простите, вы здесь пришвартованы - спросил он Марка.
   - Да. Вот моя яхта.
  - Отличное судно! Я ищу хозяина яхты Галла, его зовут Сергей, вы случайно не знакомы с ним? Я и мои спутники - он кивнул в сторону "Мерседеса" - его давние друзья, случайно узнали, что он в Довиле, решили его навестить.
  - Я видел его несколько дней назад, когда только пришёл в Довиль, с тех пор мы не встречались.
  - Если увидите его, передайте, пожалуйста, эту визитку - он протянул марку чёрную карточку с золотыми вензелями - скажите, я очень жду его звонка. И удачи вам. Мужчина улыбнулся, пожал Марку руку и пошёл к машине.
  
   Марк спустился в каюту и наблюдал в иллюминатор, как мужчина сел в машину и она медленно поехала к выезду из марины. Он сварил себе кофе, налил рюмку бренди и сел на верхней палубе. Прошло минут десять, его окликнул Сергей. Он его не узнал, на нем была глубокая панама, черные очки, вместо брюк были шорты.
   - Что происходит? - спросил Марк.
   - Похоже, меня нашли мои старые знакомые. Сейчас я был не готов к этой встрече.
   - Откуда у вас эти вещи?
  - Одолжил у таксиста. Прослушайте, Марк - Сергей взял сигарету из его пачки - вы можете сделать для меня одолжение?
   - Конечно.
   - Я оставлю у вас на яхте свою вещь на пару дней, выручите?
  - Да, без проблем. Я должен знать, что это за вещь?
  - Потом я обязательно вам расскажу.
   Сергей поднялся на свою яхту и через несколько минут они стояли в каюте Марка. Сергей держал в руке небольшой чёрный портфель Луи Витон
   - Вот спрячьте это подальше от людских глаз. Когда я улажу пару вопросов, я вернусь. Кстати вам пришлось пообщаться с этими людьми?
   - Да, с одним из них. Он был вполне дружелюбен и передал вам это.
   Марк протянул визитку. В глазах Сергея появилась ирония, когда он прочитал её текст.
   - Что ж - произнёс он и засунул её в карман шорт - теперь мне нужно идти.
  Он вышел на пирс, через минуту за ним приехало такси и он исчез.
  
  Марк подвесил на палубе гамак и проспал в нем до ланча. Его разбудил знакомый голос мужчины
   - Простите, что мешаю вашему отдыху.
  Марк открыл глаза, на пирсе стоял марсельский сутенёр .
   - Простите - повторил он - вы сегодня не встречали Сергея?
  - Да, он был до полудня, я передал ему визитку.
  - Он ничего не передавал?
  - Нет.
  Мужчина изучающе посмотрел на Марка, потом улыбнулся ему
   - Что ж, если увидите его снова, скажите я остановился в отеле казино. Буду рад, если он зайдёт ко мне сегодня вечером. Кстати, меня зовут Виктор.
   - Я Марк. Вы русский?
   - В каком-то смысле да - ответил он и развернувшись пошёл к ожидающей его машине, где сидели те же двое.
  
   Марк попытался поспать ещё, но тщетно. В марине началась какая-то возня заходящих и выходящих яхт. Начинался сезон, и жизнь Довиля набирала обороты. На пирсе появилась Сьюзен. Они обнялись. От неё терпко и немного слишком для такой жары пахло парфюмом. На ней был летний костюм, идеально подчёркивающий сексуальность тела. Марк попытался увлечь её в каюту, но она была непреклонна.
  - Послушай - сказала она, оторвавшись от его поцелуя - я хочу познакомить тебя с Лаурой. Приходи сегодня к восьми в ресторан отеля Рояль Девиль, а сейчас мне нужно бежать.
   Она поцеловала его. Зная, что он смотрит, Сьюзен прошла по пирсу походкой манекенщицы и скрылась на заднем сиденье старого " Ягуара".
  
   ***
  Лаура был классическим "бучем", коих в избытке можно увидеть на гей парадах Лондона, Парижа и Амстердама. Но она не была лишена элегантности. Её нордические, слегка угловатые черты лица были красивы, но в этой красоте была мягкая маскулинность, которая нередко встречается у красивых молодых мужчин. С Марком она держалась холодно, но учтиво. Она видела в нем соперника. Она ревновала к нему Сьюзен.
  - Расскажите о себе, Марк - обратилась она к нему - Сьюзен говорила, вы пришли в Довиль на яхте, какое у вас судно?
   - Небольшой крейсерско - гоночный компромисс.
  - Сколько метров в длину?
   -Двенадцать, построена на гамбургской верфи в девяносто шестом .
  - Да, в Гамбурге строят хорошие лодки. Яхтинг - любимое увлечение моего отца. Он всегда сожалел, что моя мать не родила ему мальчика, и упорно приучал меня к мужским занятиям. Он говорил, что женщине всегда труднее в жизни, так как этот мир создан мужчинами и заточен под них. Бедный старик. Он принял эту патриархальную позицию от своего отца, отец отца от своего отца и так до глухого средневековья.
  
  Стали подавать блюда и разговор перешёл в плоскость политики, он был скучным и быстро сошёл на нет. Когда Сьюзен вышла попудрить нос. Лаура превратилась в хищное, вынюхивающее животное и вцепилась в Марка своими изучающими, синими глазами, в них была неприязнь, с которой смотрят на врага, желая его уничтожить.
  - Вы давно знакомы со Сьюзен?
  - Нет, пару дней. Познакомились на дне рождения её отца.
  - Вы знаете её отца?
  - Совсем нет. Мы случайно познакомились в городской кофейне.
   - И как вам?
   - Что?
  - Старик. Он не показался вам безумным?
   - Нет. Он не безумнее любого другого в этом городе.
  - Знаете, мы знакомы со Сьюзен почти пятнадцать лет. Наши отношения пережили многое. Сьюзен влюбчива как девочка-подросток, но так же быстро она теряет интерес ко всему новому. Вы для неё кукла, Марк, будьте бдительны и не стройте иллюзий.
  
   Марк, внимательно слушал её, рассматривая её жилистые, длинные пальцы рук, кольца на них, блики бриллиантов от её часов "Картье", силуэт её худобы под дорогим вечерним платьем, бархат длинной шеи, скулы с лёгким золотистым пушком, маленький алый рот с капризно-пухлыми губками, розовый язычок, чеканящий слова для его сознания. Он уже начал представлять, как этот язычок ласкает соски и клитор Сьюзен, как пришла она.
  
   - Марк, ты не дал скучать Лауре?
   - Ну что ты, она милый собеседник. Рассказала, как давно вы знакомы.
  - Да и правда, давно. Она рассказала тебе, что мы познакомились в Париже на собрании феминисток пятнадцать лет назад? Забавное было время, мы верили, что можем изменить мир к лучшему.
  - Что вас привело к феминизму ? - спросил Марк Лауру.
  - Я рассказывала вам об отце. Он часто произносил "Вот если бы ты была мальчиком, мы бы..." Он искренне сожалел о том, что бог не дал ему сына. Он был хорошим предпринимателем, но часто совершенно глупым и наивным, что касалось воспитания детей. Сам того не понимая, он был жертвой традиций и заблуждений, которые передавались из уст в уста на протяжении всех поколений в нашей семье. Я стала понимать это, когда ко мне начала приходить осознанность. Ведь первое разделение человечества, было осуществлено на основании пола: самцы и самки. Так случилось, потому что половина человеческого рода тащит ношу репродуктивного процесса и потому мужчина, как рациональное животное, сообразил, как воспользоваться этим, чтобы те, кто вынашивали детей, были загнаны в особый класс, таким образом, биологически обусловленная ноша превратилась в необходимое наказание, изменяя определение этих индивидуумов из людей в функции или животных. Психика современных женщин была всегда подавлена патриархальными устоями, правилами написанными мужчинами. Мужчина слишком долго держал женщину в экзистенциальной тюрьме и должен за это поплатиться.
  - Поплатиться? - Марк удивлённо поднял брови - Что вы хотите этим сказать? - он стал принюхиваться к воздуху - Слышите? Нет? Я чувствую запах костров инквизиции.
  - Не пытайтесь все сказанное мной обесценить своей иронией, Марк. Вы ведёте себя как типичный самец. Столетия патриархата отложили в вашем подсознании эту архетипную личинку превосходства. Но по сути своей вы жалок и вам не на что опереться кроме этого.
  - Лаура, прекрати ссориться - произнесла Сьюзен и посмотрела извиняясь на Марка.
  - Да, Лаура, зачем нам ссориться - поддержал её Марк - я понимаю, вы ревнуете меня к Сьюзен, но что как не мужчина говорит сейчас в вас, вы так сильно призираете мужчину, что изо всех сил хотите быть им, улавливаете противоречие?
  В глазах Лауры было столько ненависти, казалось ещё мгновение и в Марка полетит вся сервировка стола, но победило нордическое хладнокровие и в её глаза вернулось спокойствие змеи. Она подняла бокал
   - Сьюзен, мне определённо нравится твой новый друг, давайте выпьем за наше знакомство.
  
  Не считая этого маленького недоразумения, вечер прошёл хорошо. Лаура демонстрировала превосходное чувство юмора, она была умна. Её юридическая практика в гаагском арбитражном суде была полна историй о транснациональных корпорациях, выкручивающих руки бедным государствам. Безмерно богатые судились с без того бедными, что бы отнять у тех последнее. Как и прежде, закон защищал тех, кто его придумал.
  
  Был тихий вечер, штиль и долгий свет луны от неба вдоль воды и до самого берега. Они дошли пешком до дома Сьюзен. Лаура крепко обняла Марка, похоже, между ними больше не было вражды. Подходя к яхте, Марка одолело дурное предчувствие. Кто-то взломал дверь и перевернул всю каюту. Чемоданчика Сергея на месте не было. "Плохая, плохая история" подумал Марк и вышел на палубу. На яхте Сергея никого не было. Он вернулся вниз и стал наводить порядок.
  
   ****
   На следующий день шёл дождь. Начавшись утром падающей сквозь туман лёгкой моросью, к ланчу он перешёл в ливень. Шум грома пронизывал и сотрясал всё вокруг. К вечеру дождь перестал, вышло солнце, а с ним парочки праздношатающихся гостей города. Марк ждал звонка Сьюзен, хоть они не о чем не договаривались. Сергея тоже не было. Вчерашний обыск на яхте не давал ему покоя. Он уже изрядно приложился к бутылке рома, когда решил пойти выпить в ближайший бар.
  
  Бар был пуст, точнее почти пуст. В углу за стойкой сидел Жак. Напротив него стояла бутылка виски. На другой стороне стойки сидела молодая особа, она была глянцево красива, полную грудь с торчащими вверх сосочками обтягивала белая водолазка. Лифчика на ней не было, бодипозитив приветствовал его отсутствие. Она потягивала мартини и была увлечена просмотром модного журнала. Жак был погружен в себя и не заметил, как Марк сел в нескольких стульях от него. Зато его заметила девушка, она оценивающе посмотрела на него. "Путана и алкоголик - отличная компания" подумал Марк. Он заказал себе ром и стал наблюдать за футболом на экране.
   - Когда то настанет время, когда кучка безумцев будут гонять по полю надутую свиную кишку под радостные крики тысячи так же безумцев
   Жак обращался к телевизору. Марк обернулся к нему, но тот не обращал на него внимания. Он выпил залпом свой виски и стукнул стаканом по столу, привлекая внимание бармена.
  - Дай ка мне ещё льда, Алекс. Это вы? - на этот раз он обращался к Марку.
  - Да, похоже, что я.
   - Никогда не понимал английский юмор, он всегда исходит от вашего снобизма. Какого черта вы тут делаете?
   - Ром, я тут ради него.
  - Мой старик не обратил вас в свою религию?
   - Что за религия?
   - Он гомосек. Настоящая головная боль нашей семьи. Раньше он любил молоденьких юношей, но позже остепенился. До того как свет появилась мы со Сьюзен он был обычным нормандским буржуа с набором традиционных ценностей, но когда его отца посадили за убийство брата, он слетел с катушек. Сперва он тайком ездил в Париж, где таскался с шлюханами в Болонском лесу, потом он потерял страх и начал соблазнять мальчиков в Довиле, которые приезжали сюда на отдых со своими предками. Все это довело его до скандала, от которого шлейф за его репутацией тянется до сих пор. Он соблазнил сына учредителя банка "Дженераль", мальчишке не было и семнадцати. Дело тогда замяли. Малыш так был влюблён в моего отца, что отказался свидетельствовать против него.
  - Надо же. Старик произвёл на меня хорошее впечатление, он показался мне очень достойным, но несчастным человеком.
  - Теперь вы знаете, что вам это показалось.
  - Да, но он пожилой человек, и то, о чем вы рассказываете было давно.
  - Вижу, ему удалось и вас ввести в заблуждение. Впрочем, может вы и сами гомосек?
  - Нет, но возможно это вопрос стечения обстоятельств. Мне кажется, вы слишком много говорите об этом. Знаете, некоторые наклонности передаются по наследству.
  - Я говорил вам, что на меня не производит впечатление английский юмор. Так вот, с той минуты ни его не изменилось. Будете виски?
  - Нет, сегодня у меня день рома.
  
  Жак подлил себе виски, подкинул льда, отпил.
  - Знаете, я довольно много провёл времени в богемной парижской среде, там было много пидерастов, бисексуалов, я даже принимал в участие в паре оргий и это не доставляло мне ничего кроме внутренней пустоты. Я обожаю женщин, я фетишист женской красоты, мне нравятся полные и худые, с волосатыми кисками, бритыми кисками, запах женских подмышек сводит меня с ума. Знаете, как-то раз у меня долго не было женщины, бывает, что я забываю о них, когда увлекаюсь идеей и пишу. Это было здесь, в Довиле. В одном баре рядом со мной сидела просто божественная особа, но она была с мужчиной и явно была от него без ума. Когда она поднимала руку, это было подобно сексу, её глаза и губы были сама чувственность, когда она смотрела на него. Когда она пошла в уборную, я словно под гипнозом последовал за ней и ждал, пока она выйдет. Я зашёл в уборную после неё и сходил с ума от запаха её испражнений, запаха её духов. Я приложил руки к стульчаку и чувствовал её тепло. Я уже хотел встать на колени, чтобы целовать его, почувствовать щекой это тепло, но ко мне вдруг вернулся рассудок и я долго сидел там, пока её запах окончательно не исчез, как исчезла она, когда я вышел оттуда.
  
  - Да, ваш рассказ не оставляет сомнений о вашей гетеро сексуальности.
  - Не пытайтесь заставить меня сожалеть о рассказанном вам. Возможно, вы смотрите и думаете "Какой же он чокнутый сукин сын из богатенькой семейки". Знаете, что я скажу вам? Великое глупое счастье богатой жизни это великое глупое счастье среди мерзости. Я познал тоску ещё в детстве, как только научился думать, и жил с этим до пубертатного периода. Но за тем пришла ещё большая внутренняя пустота. Мой юношеский максимализм требовал основы. Я потратил на это годы своей юности, я был хорошим, был плохим и был никем, я уже потерял силы в попытке быть, когда понял, что нет никакого "ты", есть постоянно меняющаяся сущность, бесконечное движение и переходы из одного в другое. Нет никакого смыла искать то, чего нет, как нет абсолютно верных теорий и безупречных правил. Ты возникаешь подобно "Большому взрыву", множишися в своём микрокосмосе, взаимодействуя с миллиардом таких же внутренних галактик, что бы в конце превратиться в Ничто. У меня никогда не было никого, кого я мог бы назвать учителем, ради меня не умер никакой Христос, никакой Будда не указал мне путь. В вышине моих мечтаний никакой Аполлон или Афина не явилась, что бы озарить мою душу. Часто моя жизнь бывает совершенно невыносимой, но при всем её бремени, я никогда не рассматривал самоубийство как решение, потому, что я ненавижу жизнь, да ненавижу, ненавижу из-за любви к ней. Отец говорил мне "Долг каждого француза уметь защищать свою страну". Меня тошнило от этих слов. Я знал об Алжире, знал о военных преступлениях тех, кто защищая свою страну и был мизантропом ко всему нефранцузскому. Мне нравилось рисовать, я любил это как ничто иное. Когда меня отправили в Сорбонну в виде компромисса военному институту, я смог продержаться там пару лет. Моя подруга по факультету как то пригласила меня на вечеринку её друзей художников, там я познакомился с людьми, живущими совершенно иной жизнью, мне хо елось стать её частью. Я показал свои рисунки её друзьям, и они им понравились. Среди них были и студенты художественной академии и самоучки. Я тайком перестал посещать Сорбонну, переехал на Монмартр и начал рисовать. Мои картины брали на закрытые показы неизвестных художников, куда иногда заглядывали состоятельные люди, однажды один из таких купил мою работу. Картину увидел его друг - владелец типографии в Лионе. Он приехал в Париж, посмотрел мои работы и купил их все! Он сказал, что будет приобретать все, что выйдет из под моей кисти! На тот момент мои о ношения с отцом окончательно испортились, он шантажировал меня деньгами, которые выделял, пока я учился в Сорбонне. Я позвонил ему и сказал, что больше не нуждаюсь в них, я прекратил с ним общаться.
  
  Ведя этот монолог, Жак меланхолично смотрел на свой стакан. Вдруг он поднял глаза и его взгляд оживился. Девушка покинула своё место и направлялась в сторону туалета. Он проводил её взглядом.
  
   - Послушайте, - сказал он - похоже, мне нужно отлить.
  Он ушёл. Его, как и девушки, не было минут пятнадцать. Она вышла из туалетной комнаты поправляя причёску и юбку, через минуту вышел Жак. Он был в приподнятом настроении. Девушка вернулась на место. На её щеках был румянец. Она игриво посмотрела на Жака.
  - Налей мадмуазель лучшего шампанского - произнёс Жак и вернулся к своему виски. Что-то изменилось в его повадках, он стал изнеженно жеманным, его взгляд был полон восхищения, правая ноздря его нормандского носа была в белом порошке. Он стал причмокивать губами, шерудить языком за нижней губой, после чего извлёк изо рта чёрный вьющийся волосок.
  
  - Это было изумительно, - сказал он, после чего взял салфетку и бережно положил на неё свой фетиш. - Так на чём же мы остановились? Ах да! Отец. Я почувствовал настоящую свободу, когда отказался от его подачек. Мои картины дали мне возможность жить жизнью, какой я хочу. По сути, я был в числе преуспевающей богемы. Моё утро начиналось с бокала Дом Периньон, потом я работал над картиной, вечером у меня устраивались попойки. Приходили люди из фэшн индустрии, писатели, артисты оперы, кураторы выставок. Мне казалось, что теперь так будет всегда. Прошло два года. Я подготовил новую серию картин для своего коллекционера, но из Лиона пришла весть, что он скоропостижно скончался. Его родственники не проявляли интереса к моим работам, я вскоре остался без средств к существованию. Работы продавались плохо. Я впал в отчаянье, перестал писать, во мне пересох источник творческих идей. Я стал слишком много думать, о том, что делаю, я стал тонуть в собственной рефлексии, я утратил все, что имело для меня смысл. Меня стало тошнить от изобразительного искусства. Все мне виделось пошлым, бессмысленным. Я решил для себя, что этот вид искусства является мёртвым. Скорее тогда я умер сам. Меня тошнило от всей этой эстетики, которую так ищут в искусстве путая его с дизайном. Эстетика - это бремя, налагаемое на искусство людьми далёкими от его понимания. Они говорят, что пока существует видимое различие в том, как вещи выглядят, будет существовать необходимость в эстетике. Сколько в этом буржуазного чванства! Для меня искусство всегда было воплощением смысла вне контекста эстетики, если я и заигрывал с эстетикой, то делал это только ради коммерческого успеха картины, но тогда это переставало быть для меня искусством. Когда ты пытаешься заигрывать с теми, кто берётся оценивать твои работы с колокольни своих академических знаний, то ты становишься ремесленником. Ты начинаешь соответствовать, а не быть. Мой покровитель понимал это, он ценил во мне самобытность. Когда он умер, другого такого не нашлось.
  
   Он замолчал и задумчиво смотрел на одиночество волоска на фоне белизны салфетки
  - Пожалуй, мне тоже пора отлить, - произнёс Марк и скрылся в туалетной комнате. Когда он вышел, Жака уже не было, впрочем, как и девушки.
   Бармен протянул ему клочок бумаги со словами: - Жак передал вам записку со своим адресом, просил вас прийти в свою мастерскую и передал извинения, за то, что исчез не попрощавшись.
  Марк допил свой ром, расплатился и вышел на улицу.
  
  
   *****
   Стояли сумерки, и бродить по городу не было интереса. Он направился к своей лодке. Его ждал сюрприз. На пирсе свесив ноги сидела Сьюзен, в одной руке сигарета, в другой бутылка Шабли. Увидев Марка, она поднялась и бросилась к нему на шею. Она была пьяна.
  - Где ты шлялся засранец? Я выпила почти две бутылки вина, пока ждала тебя.
   В её сумке было ещё вино. Марк взял её за запястье и увлёк в каюту.
   Когда стали появляться первые признаки зари, Сьюзен засобиралась домой, Марк вызвался её проводить. Они шли, молча держась за руки. На лестнице у входа в дом сидела Лаура
   - Я устала тебя ждать и искать, - сказала она с упрёком - хотя не трудно было догадаться, где ты.
  - Ты же знаешь, я большая девочка, которую не нужно контролировать - Сьюзен обняла её, и, попрощавшись с Марком, они зашли в дом.
  
  Марк уже заходил на территорию марины, как услышал, что кто-то окликнул его. Это был человек в глубоко посаженной на глаза панаме. Марк не сразу узнал в нем Сергея. Они прошли за дом, где их никто не мог увидеть.
  - Я должен перед вами извиниться - сказал Сергей и оглянулся на шорох в кустах, это была кошка. - Я втянул вас в ненужную вам авантюру. Но только в вас сейчас я вижу человека, который может мне помочь. Обещаю, что не останусь в долгу.
  Сергею нужно было выбраться из Довиля, но он не мог это сделать по суше. Его подставили друзья, от которых он скрывался здесь, что бы Сергей попал в полицейскую ориентировку. Уйти из Довиля он мог только по морю, использовать свою яхту было опасно, за ней следили. Марк вызвался помочь. Они договорились, что Сергей запрыгнет на его судно с мола, когда Марк будет выходить из марины.
  
  Через час Марк был на месте, Сергей немного переждал в укрытии и едва успел запрыгнуть на борт. С ним был тот самый чемоданчик, который исчез из каюты во время обыска. Когда судно вышло в акваторию пролива, Сергей вылез на палубу.
  - Сколько нам идти до Шербура? - спросил он Марка поднимающего паруса .
   - Если направление ветра не изменится, за три часа дойдём.
   - Знаете, я никогда не ходил под парусом, всегда немного завидовал тем, кто может это делать. Я должен принести извинения, за то, что устроил вам переворот в каюте. Мне срочно понадобился чемодан, но вас не было на месте, а дело не терпело отлагательств. Хотите узнать, что в нём?
   - После чего вы выбросите мой труп в Ламанш? - пошутил Марк.
   - Я не смогу этого сделать, так как не могу ходить под парусом - успокоил его Сергей. У вас есть что-нибудь выпить?
   - Есть ром.
  - Доставайте свой ром - сказал Сергей и спустился в каюту. Марк поставил судно на курс, достал ром, стаканы и они расположились рядом со штурвалом. Сергей разлил, выпили, налили ещё. Сергей закурил и посмотрел на Марка.
   - Так вот, в прошлом году был европейский саммит, как обычно собралась вся политическая элита, они рассуждали о судьбах Европы, о глобальном потеплении, обо всём, что они постоянно пережёвывают на таких сборищах. Все бы это было как обычно скучно и приторно, если бы не одна история, которая случилась после закрытия саммита. На одной закрытой и хорошо охраняемой от посторонних глаз вилле под Брюсселем, прошло закрытое мероприятие с участием глав европейских государств. Но что примечательно, туда приехали и специальные гости из стран бывшего союза в лице русского и белорусского диктаторов. Это мероприятие имело неофициальный тон, что было видно по легкомысленной одежде его участников. Похоже, никто не планировал там придерживаться протоколов и прочей дипломатической чепухи. Вся охрана была оставлена снаружи виллы, что гарантировало проведение этого мероприятия без свидетелей. Градус вечеринки рос, участники не ограничивались алкоголем. Все кто собрался там, были намерены повеселиться по полной, и их можно понять, будучи публичной личностью, ты даже не можешь позволить себе ничего компрометирующего, а это утомляет. Так вот, всё это перешло в колоссальную оргию и свидетельство этого находится здесь.
  Сергей постучал пальцами по лаковой поверхности чемоданчика и открыл его. Внутри лежал ноутбук, пара файлов с какими то документами, флэш карта . Он открыл ноутбук, вставил в него флэшку.
  
  - Здесь порядка ста фотографий с этого мероприятия. Их сделал тайный анархист - личный помощник президента Франции. Конечно, он хотел обнародовать эту историю, но русское ГРУ узнало из своих источников о существовании этой информации, им удалось выкрасть её у владельца. Все это оказалось в руках одного генерала ГРУ, который хотел использовать это в своих интересах, но скоро его убили, и все это попало в руки ФСБ. Это был слишком ценный материал, что бы просто взять и избавиться от него. Вскоре о существовании этой информации узнало ЦРУ, за ней началась настоящая охота. В среде русского ФСБ была группа людей не согласная с режимом диктатора. Они вели тайный сбор информации о его окружении, привычках и слабостях. Они собрали неплохой материал о его коррупционных схемах, пристрастии к молодым мужчинам, о его мазохизме и увлечении капрофагией. Всего этого материала хватало, что бы мир понял, что пятой частью суши управляет сумасшедший. Но информация, которая была получена на тайной вечери саммита, говорила, что цивилизованным миром управляют извращенцы, русский тут не одинок.
  На мониторе появилась первая фотография: Белёсый английский примёр - жирный скунс, одетый в пачку балерины Мариинского театра сидел на спине, стоящего на четвереньках голого французского президента, во рту француза была огромная кубинская сигара. На первом плане перед ними стоял голый мужчина, были видны только его огромный живот и ноги, провисшие почти до колен яйца, варикозные вены оплетали его мощные икры. На лице Марка всплыло недоумение.
  - Не стоит так рано впадать в шок, мой друг, - успокоил его Сергей - мы только в начале пути.
  Он загрузил следующее фото. Здесь парочка известных немецких дипломатов, пытались засунуть одновременно свои полумягкие фаллосы в широко раскрытый рот молодого украинского президента. В этом жесте почётных мужей Германии читалось отцовское назидание. Лицо украинца выражало озабоченность, он старался, он хотел понравиться.
  Следующее фото. Здесь не сразу было понять, что происходит. Треть фотографии занимало тучевидная масса рыхлого, изъеденного целлюлитом тела, нависшего над лицом блаженно закрывшего глаза человека, его рот был приоткрыт, из мясной тучи на лицо лился поток золотого дождя. Марка передёрнуло, ничего более омерзительного он не видел.
   - Узнаёте это лицо? - спросил Сергей.
  - Нет - ответил Марк.
  Сергей открыл новую фотографию, на ней было чётко видно лицо русского диктатора, он вытирал его трусами своей госпожи, и это была никто иная как мать всей Германии. Её лицо расплылось в сладострастной улыбке, она напоминала весёлую баварскую свинью с мюнхенских открыток.
  Марк хотел что то сказать, но появилась новая фотография. В огромной туше он не сразу узнал диктатора маленькой Белоруссии, тот лежал в позе шестьдесят девять с премьер министром Литвы, женщина широко расставила ноги, в её рот был глубоко засажен член белоруса, мужчина с довольным прищуром теребил свой ус, его взгляд был мечтательно направлен в пустоту потолка, из его задницы торчал чёрный страпон, пристёгнутый к тощему торсу председателя еврокомиссии.
  Вы говорите, здесь около сотни фотографий? - спросил Марк
  - Да - ответил Сергей - согласитесь, Марк, весьма забавное шоу.
  - Да, но с меня, пожалуй, хватит.
  Марк поднялся к штурвалу и посмотрел на навигацию.
   - Хорошо идём, с таким темпом в Шербур поспеете к ланчу.
  
  Сергей уснул и проспал до входа в марину.
  Он попросил марка подождать и ушёл в поиске городского телефона. Через полчаса они прощались
   - Послушайте, Марк, вы единственный приятный мне человек за долгие годы моей, как оказалось, никчёмной жизни. Знаете, я обязательно загляну к вам в Англию, прощайте - он обнял его, взял свой чемоданчик и исчез за рядами пришвартованных лодок.
  
   ******
  Марк вернулся в Довиль ближе к вечеру. Он уже пришвартовался и готовил себе ужин, когда кто-то постучал по палубе. Это был Виктор. Он поприветствовал Марка, попросил его выйти на пирс.
   - Вы видели сегодня Сергея? - спросил он. Он должен был ждать нас у себя на яхте, но похоже его там нет.
  - Нет - соврал Марк - с момента как вы передали для него визитку, я его не видел.
  - Что-то мне подсказывает, что вы со мной не честны - произнёс Виктор.
   Он засунул руку во внутренний карман пиджака, достал пачку сигарет, подкурил, вернул пачку назад и высунул руку с небольшим серебряным пистолетом.
  - Знаете, вы мне чертовски симпатичны, я не хочу нажимать на курок, по этому идите впереди меня вон к той машине - он указал на чёрный "Мерседес".
   Марк подчинился, серьёзность Виктора не вызывала у него сомнений. Из задней двери машины вышел человек в чёрном костюме, он жестом приказал Марку сесть на заднее сиденье, где его поджидал ещё один с направленным на него пистолетом. Его зажали с двух сторон. Водитель сидел отрешённо, будто всё это его не касалось. Виктор сел спереди.
  Марк, зачем вы врёте мне, что вам за интерес выгораживать Сергея? Сколько денег он вам пообещал?
  - Я сказал вам, что не видел его с того момента как вы были здесь.
   Виктор кивнул и тот, что был с пистолетом, ударил Марка рукоятью в живот. Удар пришёлся в солнечное сплетение. Марк сложился и как выброшенная на песок рыба стал хватать ртом воздух.
   - Куда вы отвезли его, Марк? Просто скажите место, мы отпустим вас к вашей лодке и буржуазной бабёнке.
  К Марку вернулось дыхание.
   - Я сказал вам, что ничего не знаю.
   Удар пришёлся марку в затылок, он потерял сознание.
  
  Кто-то бил его по щекам.
   - Очнитесь же - сказал голос из пустоты.
  Марк открыл глаза. Он сидел в комнате с опущенными жалюзи, через которые сочился свет полуденного солнца. На диване напротив сидел Виктор, он курил сигару и смотрел на Марка с праздным интересом, как смотрят шоу. Он улыбался, у его ног лежал жирный Мэйн-Кун. Справа от Марка стоял биллиардный стол, двое из машины с отсутствующим видом катали по нему шары.
  
  - Марк - произнёс Виктор - мы уже знаем, куда вы отвезли Сергея, память вашего навигатора показала, что вы были сегодня в Шербуре. Ещё мы знаем, что к вам на лодку с мола запрыгнул человек, это видел сторож марины. Вам достаточно было сказать правду, когда я задал вам вопрос на пирсе, но вы соврали, теперь я склонен думать, что вам известно что-то ещё. У меня есть для вас программа мероприятий на ближайший час, хотя, вы можете сократить её до минимума. Вы что-нибудь знаете о чеченском биллиарде? Очень занимательная игра. Аслан большой специалист в этом.
   Худосочный, бородатый брюнет, улыбаясь, обнажил свои белые зубы, в этом было даже что то застенчивое.
  - Для начала, вас положат на сукно в центр стола и будут методично забивать в ваше лицо шары, когда на нем не останется живого места, Аслан засунет кий в ваш задний проход, он вынет его через ваш рот, если вы не окажетесь благоразумны.
  Виктор сделал жест. Двое положили на стол кии и направились к Марку. Его отвязали от стула, перетащили на бильярдный й стол и положили на него ничком.
  - Хотите что то сказать или приступим к игре - произнёс Виктор, подкуривая потухшую сигару.
  - Чёрт, что вы хотите знать? - спросил Марк сдавленным голосом.
  - Всё, что вы знаете, Марк, всё...
  - Вы сильно облегчите мою задачу, если уточните, что конкретно.
  - Я не знаю, что вы можете знать, но знаю, что вы что-то знаете. Этого достаточно, вы понимаете? В России на Лубянке я выбивал показания и не из таких.
  
  Он сделал жест. Аслан поставил у бортика вряд десять шаров, начал с крайнего, кий чиркнул по поверхности шара, тот пошёл по другой траектории и ударил марка в шею.
  Черт - произнёс Аслан. Сделал ещё удар и шар попал точно в переносицу Марка. От боли в его глазах потемнело. В этот момент раздался сильный грохот, звон стекла, в комнату влетела шумовая граната, раздался хлопок. Началась беспорядочная стрельба, потом всё стихло. В ушах Марка стоял пронзительный свист. Он открыл глаза и увидел людей в форме и бронежилетах. Один из них подошёл к нему:
  - Вы в порядке?
  - Не совсем - ответил Марк.
  
  Его сняли со стола, обрезали верёвки. Похитители лежали лицом в пол. Виктор был неподвижен, Аслан стонал и что-то выкрикивал полицейским. Марка вывели во двор, куда тут же въехало несколько полицейских машин, в одной из них была Сьюзен. Она выбежала к нему навстречу, обняла
   - Как ты? - спросила она - Я видела, как они похитили тебя, проследила за ними на машине, позвонила своему другу в полицию, они быстро среагировали. Я думала, что не успею, господи, что с твоим носом?
   Марк нащупал пачку сигарет в заднем кармане шорт, подкурил.
   - Похоже, я начал вторую жизнь - сказал он - к чёрту всё, мне нужно выпить. Давай, скорее, уедем отсюда.
  
  
  - Послушай Сьюзен - сказал Марк после долгих минут молчания с тех пор, как они вышли из полицейского участка - мне нужно уходить из Довиля, планирую сделать это завтра.
  - Куда ты собираешься плыть?
  - Туда же, куда и планировал до того как попал сюда - в Англию. Хочешь, можем поплыть вместе. Какие у тебя планы на остаток жизни?
  - У меня есть ощущение, что эти планы могут подождать, - сказала Сьюзен - кем ты возьмёшь меня на борт?
  - Юнгой, тебя ждёт не лёгкий труд. Для девочки герцогских кровей это будет настоящей школой жизни.
  - Вызов принят! - Сьюзен взяла под козырёк.
  
  Они долго сидели на корме яхты с вином и почти без слов. Когда закатный горизонт окончательно слился с темнотой неба, они договорились встретиться рано утром, и Сьюзен поехала собираться в путь.
  
   *******
  Марк долго не мог уснуть. От чеченского бильярда разламывалась голова. Он принял обезболивающее, выпил пол бутылки рома и всё-таки уснул. Его разбудил стук на палубе. Марк открыл глаза и стал прислушиваться. Наверху кто то был. Он достал пожарный топор и тихо подошёл к выходу из каюты, дверь оказалась запрета снаружи. Он стал смотреть в стекло иллюминатора и увидел человеческую тень. Вдруг на палубе вспыхнул огонь и раздался истошный человеческий крик, кто то метался по палубе, потом что-то упало в воду, крик прекратился. Огонь начал пожирать лодку, и Марк ринулся выбивать дверь, но было поздно, выход был полностью объят пламенем. Марк стал судорожно рубит топором обшивку каюты, всё было сделано на совесть и с трудом поддавалось разрушению. Пламя начало прорываться через прогорающую дверь, от высокой температуры лопнули стёкла иллюминатора и дым стал заполнять всё пространство каюты. Марк уже с трудом дышал, и температура воздуха достигла уровня жаровни, когда ему удалось сделать первое отверстие в корпусе лодки, через которое начала поступать вода, еще минута и вода хлынула в каюту, преодолевая её поток, ему всё же удалось выбраться наружу.
  
  Яхта накренилась, борт со стороны пробоины ушёл под воду, оставшаяся часть была полностью охвачена пламенем. Вскоре приехала первая пожарная машина. Судно залили пеной, огонь потух. Осматривая пепелище, пожарные обнаружили обгоревший труп. Приехала полиция. Офицер коротышка с бегающими глазками старой крысы брал показания у Марка и сторожа, вызвавшего пожарных. Труп вытащили на пирс. К нему подвели Марка.
  - Вы можете опознать это тело? - спросил офицер.
  Марк посмотрел на то, что осталось от ночного гостя. Это было барбекю из человечины, пахло жареным мясом, что то сладковатое было в этом запахе. Марка вырвало.
   - Нет, из того, что я вижу, никого опознать не могу.
   Но вдруг его внимание привлёк предмет на запястье трупа, это были часы. Марк нагнулся рассмотреть их, не было сомнений, это были "Картье" Лауры .
  - Как же.... Как же это глупо и бессмысленно - произнёс он почти шёпотом - угостите меня сигаретой, офицер.
  Коротышка протянул ему пачку. Он изучающе смотрел в глаза Марка.
  - Скажите, что хотите сказать, Марк. Вы знаете кто это?
  - Я могу ошибаться, но, похоже, что да.
  
   Уже совсем рассвело. Приехали журналисты стригущие купоны к утренним новостям. Они лезли с вопросами, создавали шум. Их оставили без комментариев. Марка около часа продержали в полиции, беря показания. Его попросили не выезжать из города и сообщить о месте жительства. Выйдя из участка, он машинально пошёл в сторону марины. Он пытался представить, что делать дальше. Его тошнило от необходимости совершить практичные действия. Ни одна страховка мира не может вернуть то, что было лучшей частью твоей жизни. Кто-то окликнул его, когда он иступленно смотрел на остов лодки.
  
   - Мистер Марк Фишер? - это был курьер Ди Эйч Эль - Вам срочное заказное письмо.
   Марк выполнил формальности и тот передал ему конверт . Внутри лежал ещё один конверт и письмо написанное от руки:
  
  "Марк, события слишком быстротечны, что бы смысл происходящего укладывался в голове. Если вы читаете это письмо, значит с большой долей вероятности меня нет в живых. Так сложилось, что мне не кому доверять. Вы очень помогли мне, и, надеюсь, поможете в моей последней просьбе. В ячейке банка "Дженераль" в Шербур, лежит информация об известных вам событиях с саммита. В конверте лежит доверенность на доступ к ячейке и чек на предъявителя, это моя благодарность за вашу помощь. В ячейке лежит конверт с контактом человека, которому вам нужно передать запись, в обмен вы получите двойную сумму от моего чека.
  Берегите себя и будьте осторожны. Сергей"
  
  Марк открыл конверт. Чек обещал двести пятьдесят тысяч евро.
  Он смотрел на останки своей яхты, это зрелище вызвало горьковатый привкус меланхолии.
  Его окликнул женский голос, это была Сьюзен. При ней был большой рюкзак для долгих путешествий. Она бросилась ему на шею
  - Господи, что опять произошло? Ты цел?
  
  Марк обнял её, нежно прижав голову к своей груди. Он поднял лицо к небу и вложил максимум иронии, обращаясь к тому, кто устроил весь этот вертеп:
  
   - Ну что, по-моему, отличный конец истории. Всё в лучшей традиции литературных штампов: Герой с наградой и в объятьях любимой женщины. Осталось добавить горячо любимый тобой "уход в закат" и можно ставить точку. Да и я как-то затрахался исполнять твои прихоти.
  
  Я задумался. Не то чтоб разговор с моим героем был для меня привычным делом, но парень явно хамил мне, а хамов я не люблю.
   - Лучше бы тебе промолчать - ответил я - теперь твои проблемы только начинаются, и это всего лишь конец первой части.
  
   Конец первой части.
  
  P.S. Ну а почему нет, в конце концов я здесь Бог.
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Т.Ильясов "Знамение. Начало"(Постапокалипсис) А.Субботина "Проклятие для Обреченного"(Любовное фэнтези) О.Миронова "Межгалактическая любовь"(Постапокалипсис) Л.Джонсон "Колдунья"(Боевое фэнтези) В.Кей "У Безумия тоже есть цвет "(Научная фантастика) Т.Ильясов "Знамение. Час Икс"(Постапокалипсис) Д.Сугралинов "Дисгардиум 6. Демонические игры"(ЛитРПГ) Ю.Резник "Семь"(Киберпанк) Э.Моргот "Злодейский путь!.. [том 7-8]"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

НОВЫЕ КНИГИ АВТОРОВ СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Сирена иной реальности", И.Мартин "Твой последний шазам", С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"