# "Манифест трех" глава 5

Артур Веселов

Вся работа доступна по индивидуальному запросу.

5.

Московский апрель радовал теплом, поспешившим прийти в этот город. За столиками уличных кафе, вбирая весеннее тепло сидели обитатели каменных джунглей. Трое молодых людей расположившись за дальним столиком пили чай, смеялись, жестикулировали, в какой-то момент их голоса стихли, атмосфера за столиком стала заговорческой.

Говорил Макс, как-то по-дурацки, на архаичный манер держа в левой руке блюдце с чашкой зеленого чая - Мой старый друг, Саша Лефортова подрабатывает администратором в одном местном пафосном ресторане. На следующей неделе там произойдет событие, которое сможет открыть вам обратную сторону жизни федерального чиновника. Будет праздноваться юбилей главы государственной корпорации "Росстройдор". Мероприятие будет проводиться в стиле времен сухого закона в Америке. Для этого праздника из Прованса привезут тридцать дюжин свежих устриц, из Ирана прибудет черная икра и осетровые, из французского Реймса поступит десять ящиков шампанского Kristal 2010 года, трюфеля из Пьемонта, джаз бэнд чернокожих музыкантов из Нового орлеана. Саша может организовать временную работу в зале. Нужно будет помогать менять блюда и убирать со столов. Для этого потребуются смокинги, я знаю место, где их дадут на прокат. Так же предусмотрен ненавязчивый грим, который не позволит нас идентифицировать в обычной жизни. Помимо идеального исполнения роли обслуживающего персонала, наша миссия будет заключаться в диверсии, суть которой в подмешивании специального состава из ЛСД, амфитамина и слабительного в алкогольные напитки. Публика соберется ушлая, будет весь синдикат господина Вячеслава Садского. Этот господин организовал массу хитроумных предприятий по отсасыванию бюджетных денег, направляемых на строительство дорого федерального назначения: фиктивные тендеры, принадлежащие его кругу приближенных компании подрядчиков, поборы с дальнобойщиков - это лишь верхушка айсберга его предприимчивости, построенной на девизе "У России две беды - дураки и дороги". В общем, вся эта свора являет собой воплощение зла, и у нас будет уникальная возможность над этим злом поглумиться.

Роллс-Ройс 1946 года, на кожаных сиденьях которого, если верить рассказам владельца, сдающего его на прокат, потела задница Черчилля - шикарно подкатил к щедро освещенному входу ресторана "Кристалл рум". К задней дверце подбежал расторопный халдей, открыл дверь и под искусственный свет выплыла белокурая дива, одетая в струящееся в брусчатку подъезда платье, ее плечи скрывала шкура соболя, в руках сверкал золотой мундштук, увенчанный длинной сигаретой. Лицо блондинки выражало надменность, глаза горели от кокаина. Вслед за ней из машины вылез приземистый, лысеющий господин лет сорока пяти. Одет он был под стать спутнице, его расстегнутое пальто с норковым воротником было одето поверх костюма моды периода сухого закона. Изо рта торчала сигара размером с игрушечную безбольную биту. Пара вальяжно проследовала за расшаркивающимся халдеем в ресторан. В холе уже курили и болтали о чепухе первые прибывшие, одетые согласно теме мероприятия. Из центрального зала лился джаз, туда-сюда сновали официанты, завершая сервировку столов. Вскоре из разных концов парка примыкающего к ресторану начали подходить пары, одетые в стиле нувориш периода великой американской депрессии. Дамы в мехах и своих лучших украшениях, приобретенных их благоверными на Елисейских полях, Банхофштрассе, Оксфорд стрит, в купе с украшениями для своих любовниц. Каждый прибывший подходил к юбиляру, дарил цветы, дорогие подарки, говорил приятные, подходящие случаю слова. Ресторан был расположен в старинном здании выполненном в стиле барокко. Несколько залов для гостей были украшены лепниной, шелком, репродукциями известных импрессионистов, в одном из залов были выставлены столы для гостей, сервированные антикварным серебром и фарфором Екатериненской эпохи, на каждом в середине стоял большой канделябр с горящими свечами. Соседний зал был оформлен под казино, там стояла рулетка и карточный стол, вокруг которых крутилась большая часть мужской половины гостей, играли по-крупному, проигрыш и выигрыш игрока и казино шли в фонд юбиляра. Профессиональный фотограф непрерывно снимал позирующих гостей, официанты разносили шампанское и закуски.

- Ты только посмотри, собралась вся банда, веселье будет запоминающимся. - Макс поправил бабочку Виктора

- Из тебя получился первоклассный халдей - почти шёпотом произнес Виктор - ты по-прежнему уверен, что по три кубика смеси на бутылку будет не много?

- Уверен, испытания были проведены на людях, все выжили, а у собравшихся луженые глотки, этих ублюдков кокаином не удивишь, так что все учтено. Заправляем бутылки по моему сигналу, когда начнется движуха с танцами. Напомни Артему, а то он сильно вжился в роль официанта, похоже он нашел свое призвание.

Вскоре все были приглашены к столу. Гостей рассадили согласно заранее продуманной схеме. Самые близкие сидели за столом с юбилярами, далее по убыванию степени близости сидели остальные гости. Все чувствовали себя шикарно, все были в своей тарелке. Между первой и второй подачами закусок начались тосты. Говорили много слащавой, банальной лести, громко звенели бокалами. Ведущий мероприятия призвал всех оставить еду и выходить потрясти задницами. Колоритные чернокожие ребята заиграли веселенький диксилэнд. Ленивые тела гостей потянулись к центру зала. Алкоголь еще не сделал свое раскрепощающее дело, движения танцующих были скованны. Пользуясь случаем официанты начали смену блюд и приборов, открывались новые бутылки с алкоголем. Макс подал знак действовать. Жидкость без цвета и запаха незаметно растворялась в бутылках, провоцируя смену содержания этого томного вечера. Жанна, жена Садского, родившая ему троих детей и пережившая все изменения личности супруга от студенческих времен до кресла директора государственной корпорации, в силу своей печали присущей зажиточным домохозяйкам, имела особую тягу к экспериментам и знала толк в удовольствиях. Снюханный только что с тремя подругами кокаин в женском туалете, уже действовал, когда она похотливо глядя на друга мужа Толика, о котором знала больше, чем положено знать жене друга, вспоминая их вчерашний торопливый трах на заднем сидении ее Мерседеса, сделала несколько глотков шампанского, чуть помедлив осушила бокал и знаком попросила официанта налить ей еще. После второго бокала в ее сознание начали прокрадываться незнакомые ей впечатления.

- Что за черт? - подумала она - что за хрень подсунул Виталик?

Приходящий эффект ей был приятен, но нарастающая интенсивность кайфа ошеломляла. Хрустальная люстра с огромными канделябрами вдруг ожила, постепенно превращаясь в потустороннее чудовище, оно медленно и хаотично двигало множеством конечностей, лепнина на потолке и стенах стала чуть заметно перемещаться, образуя бесконечный хвост невидимого существа.

- Пиздец, как такое возможно? - в очарованном ужасе подумала Жанна и встала из-за стола.

Ее тело стало невесомым, она сделала неловкий шаг и ухватилась за спинку стула

- С вами все в порядке - спросил проходящий мимо Артем

Жанна обернулась в сторону говорящего и ее охватил ужас, возле нее стоял пингвин выше ее на голову и смотрел в ее переносицу черными отверстиями птичьих глаз. Она осмотрелась, пингвины сновали повсюду. Середина зала была заполнена человекоподобными существами, напоминающими огромных рептилий. Она легко преодолела страх, сменив его на любопытство и стала пробираться в центр зала непрерывно глядя на шевелящегося на потолке гигантского спрута. Животное переливалось тысячью алмазов, такого количества и размера бриллиантов Жанна не видела никогда. Она завороженно стояла под ним невольно протянув к нему руки. Кто-то коснулся ее плеча, она обернулась, горилла, говорящая голосом Толика, спросила

- Ты брала сегодня кокс у Виталика? Эта сука подсунула нам что-то другое. Меня подбрасывает, еще немного и я смогу взлететь как гребанный Челленджер! Блядь, как мы угодили в этот зверинец?! У тебя жабры! Блядь! Кто ты?!

Хохоча он растворился в поглотившей его толпе беснующихся рептилий. Жанна снова подняла голову к бриллиантовому осьминогу, его щупальца тянулись к ней, из середины его сверкающего туловища лился свет, этот свет поглощал ее сознание, заполняя все ее тело дрожью экстатического ужаса. Вдруг, откуда-то из глубины зала раздался истошный крик, смешавшийся с истерическим смехом, через мгновение снова раздался вопль отчаявшегося обрести спасение животного, музыка остановилась. Двое мужчин, держа под руки обезумевшего гостя, вывели его в холл, где вырвавшись, тот успел заскочить в подсобное помещение и закрыть за собой дверь.

Через несколько минут сбежавший оказался на сцене и хохоча с криками - Блядь, это непостижимо! Разорвите меня на части! Я хочу быть одним из вас! - схватил контрабас и бросился с ним в успевшую отступить изумленную публику. Грохот был чудовищным.

Возле дверей туалета стала собираться очередь, недожавшиеся выбегали в парк торопливо ища себе укрытие для дефекации. Недоразумение с полетом на контрабасе было улажено. Вечер стал возвращаться в прежнее томное русло, все присутствующие чувствуя изменение в сознании старались себя не выдавать, вести себя естественно. На сцене возник ведущий, говоря нелепости он перевел все в шутку и вскоре атмосфера пафосного праздника снова вернулась к изумленной от кислотного аттракциона публике.


Наспех подтерев задницу, Жанна вернулась в зал. Она подошла к своей подруге с трудом узнав ее по ослепительно кровавому платью и трупу лисы на ее шее.

- Слушай, со мной происходит какая-то беда, я вижу невозможные вещи, по-моему, с коксом что-то не то.

Ольга смотрела на ее гипертрофированный рот из щели которого торчали резцы хищника мезозойского периода. Сохраняя хладнокровие она сдавленным голосом сообщила, что с ней все отлично и предложила выпить шампанское. По ее просьбе официант принес два наполненных фужера. Чокнулись.

- Ты не видела Славика? - Глядя с ужасом на морду улыбающейся ей лисы спросила Жанна

- Нет, но что-то мне подсказывает, что он где-то рядом.

Это была интуиция и интуиция эта исходила от природного чутья, с тех пор, как Славик стал частым гостем ее спальни. Ненасытный зверек живущий между ног Ольги чуял его близость, и он был прав и в этот раз. Славик почуяв неладное и не сумев справиться с нахлынувшими ведениями, в ужасе сполз под стол, последней каплей стал полет его друга на контрабасе со сцены, тогда он почувствовал, что не одинок, но это открытие только добавило ужаса от ощущения фатальной безысходности. Забравшись под стол, он наблюдал за движением монструозных существ, ища среди них жену или друга, чтобы позвать их на помощь. Он тщетно пытался звонить им. Наконец наступил самый деликатный момент в его жизни, его живот в творческом союзе с задницей стал выдавать протяжную трель, наполняя его убежище невыносимым смрадом, его скрутил спазм, а задница предательски выбросила наружу все содержимое кишечника.

В разных уголках ресторана то и дело вспыхивал смех, идущий из потусторонних измерений, иногда были слышны вскрики, мольба о помощи прорывающаяся сквозь безудержный хохот. Программа вечера жила своей жизнью совершенно не вовлекая тех, для кого была предназначена. А те, кто вовлекался в происходящее смотрел на это как на дикий ритуал жертвоприношения. Многие расползлись по парку одинокими исследователями новой, ворвавшейся в их сознание кислотной реальности, частью которой были попадающиеся в самых неожиданных местах испражняющиеся человекоподобные существа. Так продолжалось до самого рассвета. Несколько человек с трудом сняли с деревьев, кто-то заблудился в каменных джунглях города. Вопрос

"Что это было?" - повис в воздухе, и, так и не найдя рационального ответа растворился в потоке будней.