# Реквием

Артур Вес

Русские экзистенциальные зарисовки.

Реквием

Надя поперхнулась. Член Леши уперся в край ее глотки и закрыл доступ к воздуху, потом ее рот заполнила горьковатая слизь. Она вынула изо рта увядающий член и сплюнула на бетонный пол подъезда. Надя не любила сосать, но она любила умных парней. Таким, как ей казалось, и был Леша. Да, он был умным, умнее большинства всех тупых уебков , которых она знала на Дыбенко. Леша много читал, он рассказывал ей о Майн Кампф, о Ницше и о сверхчеловеке, об эволюционном гуманизме и высшем назначении белой расы. Она ничерта не понимала, но от этого его величие в ее синих свиных глазках было безмерным. Надя заправила вялый член Леши в джинсы и прищемила ему крайнюю плоть, застегивая ширинку.


- Тупая сука - зашипел он.


Она виновато оскалилась, вытерла себе рот тыльной стороной ладони, достала две сигареты, подкурила и протянула одну ему.


-Ты меня любишь? - спросила она


- Пиздец как - ответил Леша, затянулся и заржал


- Тише, отец может услышать, он сегодня трезвый и злой.


Лестничная площадка девятого этажа, где жила Надя, как и большинство подъездов этого района пахла мочой и помоями, единственная лампочка вяло освещала обшарпанные стены. Они зашли в обосанный, исписанный граффити лифт и спустились на первый этаж. Внизу их ждало четверо парней.

Как и на Леше, на них были ливайсы, грошовые черные бомберы одетые поверх черных футболок, на которых был нарисован лысый человек в черном костюме и темных очках, ниже была надпись "Вежливые люди". Их головы были коротко стрижены, их головы были пусты. Леша был их лидер. Леша знал, что и почему нужно делать - они не знали. Леша заполнял пустоту их прогнивших еще в утробе матери душ, он был источником их смысла.


Он выбросил в приветствии кулак со словами - русские вперед!

Они повторили этот жест, слова, в их глазах появился блеск, они смотрели на него, они ждали, как ждут бойцовские псы.


- Вчера видел у нас на районе несколько чурок, они вели себя как охуевшие, так, будто у себя в ауле тусуются. Так не должно быть. Это наш дом и наш город, мы здесь родились и здесь наша земля, где погибали наши деды. Черножопые должны знать свое место, они должны бояться жить здесь и знать кто тут хозяин. Пусть пиздуют в свои аулы и пасут там овец!


Леша был возбужден, он чувствовал, как его ораторская харизма будоражит им кровь.


-Русские вперед! - крикнул он.


- Русские вперед! - возбуждено вторили они.


Леша продолжал:

- Сегодня проведем зачистку района. Находим чурок и пиздим. Помните, имен не называть. Делаем все молча, пиздим жестко. Это должно вселить в них страх. И да, про пидоров знаете сами. Позавчера мы охуенно отметелили того пидорка на Дальневосточном проспекте, пидоров бьем тоже.


- А если пидор - чурка, то пиздим вдвойне? - сострил долговязый с красным гнойником на шее.


Все заржали. Леша был серьезен.


- Будем делать, что скажу я - отрезал он.


Надя смотрела на Лешу, на то, как он повелевал - Блядь, как же он крут - думала она - как я хочу, что бы он трахнул меня в задницу. - Она почувствовала, что снова стала мокрой.


- Короче, идем к метро, будем пасти там - сказал он, положив руку на тощие Надины плечи, все двинулись за ними.


Максим любил музыку. Его прадед сгорел под Кандагаром в БТР, дед убивал повстанцев в первую чеченскую и оставил там обе ноги, его отец был военным летчиком и выполнял сейчас секретную миссию в Сирии. Максим ненавидел милитаризм, у него были другие планы на жизнь. Он был похож на мать. В его венах текла кровь узбечки и татарина. Мать учила детей музыке и приучила к ней Максима. Он играл на фортепьяно, он делал это хорошо, намного лучше других .


- Долг мужчин нашей семьи - защищать родину - говорил ему отец - играть на пианино - не мужское занятие, твои руки созданы держать оружие, а не брякать по клавишам.

В такие минуты Максим молчал. Он думал - что за хуйню несет этот человек - когда все эти животные прозреют и перестанут убивать друг - друга во имя чего бы там ни было?


Мать говорила, что это в крови у мужчин. Но кто сказал, что он не мужчина, и почему нужно уметь убить, что бы быть им?


Максим возвращался из города, в его наушниках играл Кит Джаррет. Выйдя из метро, как обычно, он решил срезать путь домой через дворы. Темнело. Инстинктивно он развернул голову и увидел пятерых коротко стриженых парней, увидев, что их заметили, они ускорили шаг.

Пред Максимом был небольшой пустырь, путь назад был перекрыт. Он побежал изо всех сил, на сколько был способен. Его инстинкт самосохранения нес его к огням дома напротив.


- Стой пидор! Куда побежал, чурка! - пятеро бежали за ним, но прокуренные дыхалки мешали набрать нужную скорость.


Максим бежал не чувствуя земли. Страх поглотил его сознание, и только огни домов впереди, будто нарочно не стремились быть ближе. Он хотел кричать, но не было не души.


- Убежит сука - крикнул сквозь отдышку Леха. На бегу он схватил булыжник и бросил в Максима -мимо. Схватил еще один, бросил, удар пришелся точно в затылок.


- Блядь, бинго!

Максим упал на зелень травы, скрывающей бесконечные кучки собачьего дерьма. Тонкая струна жизни оборвалась вмиг, музыка жизни Кита Джеррета стала музыкой смерти.


Пятеро окружили его, кто то пнул Максима в бок.

- Похоже ему пиздец - сказал через сбившееся дыхание Леха.


- Да и хуй с ним,- сказал долговязый - достал член и стал мочиться на тело.


-Ты охуел? - спросил его Леха и, заржав, высунул свой прибор и начал тоже мочиться на труп.


Остальные весело подхватили эту затею и тоже достали свои приборы.


Закончив, все побежали к дороге. Кто-то крикнул - русские вперед!


Русские вперед! - поддержали остальные и, хохоча, перебежали через дорогу.


Мать Максима сидела в кресле своей комнаты с безвольно отпущенными руками. В ее глазах стояли слезы. Десять минут назад в дверь ее квартиры позвонили трое мужчин в штатском, и сказали ей, что ее муж погиб при исполнении. Его самолет сбили боевики, он катапультировался, но его нашли мертвым. Те, кто нашел его первым, отрезали ему язык, гениталии и выкололи глаза. Но об этом эти трое умолчали.


Будто очнувшись, она посмотрела на часы и подумала - где же он? Встала, взяла телефон и набрала номер Максима. Из пустоты шли долгие, холодные гудки.


- Где же он - произнесла она и стала вглядываться в темную пустоту двора за окном.