Павел Т.: другие произведения.

Спасение из рая. Глава 1

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


Читай и публикуй на Author.Today
 Ваша оценка:

  Глава 1.
  Я забиваю свободное время сериалами, практикую самовнушение и удаляю файлы с черновиками из ноутбука - делаю все, чтобы больше не писать. Но каждый раз желание возвращается. Я ненавижу писать. Меня выворачивает наизнанку, трясет от злобы, но руки сами тянутся к клавиатуре. В голове хаос, и на экране тоже получается хаос.
   Мы часто разговариваем на эту тему с Максом, наверное, единственным человеком в Москве, с которым я могу беседовать без явного желания удавиться. Случайно познакомились на 'любимой' кафедре. Он на один курс старше, считает себя знатоком во многих сферах и постоянно всем об этом напоминает. Форменный сноб, но иногда выдает интересные мысли - собственно говоря, это меня в нем и привлекает. Не то чтобы мы с ним друзья, скорее нашли друг в друге способ убить время. Я использую его как бутафорского психолога, главным образом чтобы излить душу, когда прижимает, а он в обмен получает возможность потешить свое самолюбие и бесплатный кофе.
   В начале декабря меня снова потянуло выговориться, ибо дела в очередной раз пошли наперекосяк. Одно наскакивало на другое, пятое заходило за десятое. Строго говоря, таких тяжелых периодов в году было два - это декабрь и май. Последние дни перед сессией. Начинались бесконечные звонки от куратора, беготня за преподавателями и мольбы о снисхождении. Конечно, если бы я прилежно учился, такого бардака бы не случалось, но я не мог прилежно учиться. Единственный год, когда все было более-менее ровно - самый первый. Я тогда был полным идиотом, хотел стать успешным бизнесменом и так далее. Потом все понял, и про университет, и про всех остальных.
   Я выцепил Макса вечером после учебы и буквально силком потащил в 'ламповое' кафе, в котором мы часто сидели. В такие моменты он обычно начинал ныть, что устал и что хочет спать, но в этот раз все прошло на удивление гладко. Я по привычке заказал два капучино, официантка только ухмыльнулась и пошла к стойке. За последний год она нас хорошо запомнила, вернее запомнила то, что я никогда не заказываю десерты и не оставляю чаевых. Макс как-то пытался раскрутить меня на полноценное меню, но ничего не получилось, после этого он начал брать с собой булочки и пирожки из университетского буфета. В нем все это как-то гармонично сочеталось - заносчивость, снобизм и скупердяйство.
   Пока несли заказ, было время поболтать о разной ерунде. Я смотрел в большое окно, там по тротуару ползло серое снежное месиво - результат недавнего снегопада. Запах сырости заходил в помещение вместе с посетителями, разбавляя аромат свежесваренного кофе и круассанов.
   - Ну так что с учебой? - у Макса это был самый актуальный вопрос во все времена.
   Я только пожал плечами:
   - Не знаю, как обычно - долги, долги, долги.
   Как тебе это удается? Буквально месяц назад все было гладко, и тут опять завал.
   - Месяц назад 'хвостов' уже хватало, к тому же осенью не бывает сессии. Поэтому я продолжал филонить.
   - И сколько пропустил?
   - Думаю, больше половины.
   Макс присвистнул и начал массировать подбородок. Он, видимо, в этот момент представлял себя пастырем, которому необходимо направить агнца на путь истинный. Каждый раз так делал.
   - А я решил, что после моих молитв ты себе мозги вправил. Серьезно, ну сколько можно наступать на одни и те же грабли? Или это приносит тебе удовольствие?
   - Вот не надо, - я демонстративно поднял брови, напуская комичной строгости. - Дело не в мазохизме и не в лени. Я честно пытался взяться за учебу, набивал рюкзак тетрадями и ручками и тащился к университету. И на этом все. Не уверен, что ты можешь меня понять - я тупо не могу пройти через двери. Стою на входе и мнусь с ноги на ногу. Там как будто заколдовано.
   - Так бросай эту учебу, мученик, в чем проблема? Если тебе здесь некомфортно, переводись в другое заведение, это все делается за неделю, - с этими словами Макс извлек из своей сумки пакетик с булочками и принялся за кофе.
   Меня такие претензии немного задели. В них, конечно, была доля правды, но правды не первой свежести. Советы из разряда 'лошадь сдохла - слезь' явно не стоили тех ста пятидесяти рублей, отданных за кофе.
   - Послушай, - я старался казаться спокойным, - ты же понимаешь, что я уже думал об этом. Сначала все выглядит предельно логично: не нравится учеба - найди другую, не нравится работа - найди другую. Но есть один маленький нюанс - нужно хотя бы приблизительно представлять, к чему стремиться. Допустим, сменю я свою 'шарагу' на новую, а что в итоге? Те же физиономии преподавателей, тот же учебный план. Все то же самое под новой оберткой. Куда ни подайся - везде тупик.
   Макс отложил трапезу и начал морщить лоб в попытках извлечь из глубин мозга что-нибудь дельное. У него это редко получалось, но он всегда старался, потому что понимал мою нужду в хоть каких-то советах. И это ему, безусловно, льстило.
   - Но ты ведь чем-то руководствовался, когда выбирал универ? Какие-то стремления, хоть что-то должно быть.
   Я махнул рукой:
   - В семнадцать лет, о чем ты говоришь? У меня вообще своего мнения не было, жил, как под кайфом. Я сюда-то поступил, потому что это 'престижное заведение'. Можешь себе такое представить? Делать выбор всей жизни, исходя из престижности. Каждый раз седею, когда вспоминаю, что у меня в голове творилось. И ведь, заметь, я неглупым человеком был.
   - Да уж, батенька, тебя, похоже, по полной накрыло, - Макс снова полез в сумку. - Экзистенциальный кризис. Я реально начинаю за тебя беспокоиться. У меня в планшете были контакты одного психолога, думаю, тебе пора обратиться к специалисту. Если долго будешь с этим тянуть, есть риск сильно усугубить ситуацию.
   Я смотрел, как он, судорожно пережевывая булку с сыром, копается сначала в сумке, потом в планшете, перевел взгляд на двух скучающих за соседним столиком студенток-плоскодонок, и меня почему-то 'пробило на смешинку'. Просто распирать начало от смеха. А когда я сдерживаюсь, то начинаю издавать звуки, похожие на кряканье утки, и это еще хуже, чем ржать на весь зал. Чтобы избежать незавидной участи, пришлось срочно заполнять образовавшийся разговорный вакуум:
   - Ладно не заморачивайся, - я, покашливая, потряс Макса за плечо, чтобы отвлечь того от увлекательного занятия. - Психолог тут ничем не поможет, это все одного поля ягоды. Кстати, давно хочу спросить, а как ты с этим уживаешься? Я имею ввиду: какие у тебя стимулы? Деньги, семья? Может быть, какие-то сокровенные желания?
   Макс заерзал на стуле:
   - Ну неет, меня ты этим не возьмешь. Я для себя все разложил по полочкам, обозначил конкретные цели. Мне все больше кажется, что ты сознательно избегаешь того, чтобы встроиться в мир, вот только почему?
   - Да потому что я без понятия, что мне сделать, чтобы снова в него встроиться! Думать, что ли, перестать? И потому что я нонконформист. И потому что мир разваливается, - я закинул руку на затылок, пытаясь придумать еще какое-нибудь объяснение, но мысль упорно не шла.
   - А с чего ты взял, что он разваливается? - по лицу Макса растекалась насмешливая улыбка. -Конспирологии, что ли, начитался?
   - Нет, просто предчувствие. У тебя такого никогда не было? Ощущение, что вот-вот 'рванет'.
   - Слушай, - Макс перешел на вкрадчивый голос, - ты, конечно, тот еще кадр. Мне кажется, что дело в высокой восприимчивости. Какие-то мелкие проблемы ты раздуваешь до масштабов Вселенной. Вообще все это походит на прогрессирующую 'шизу'. Я могу понять, насколько это хреново, когда ничего не радует, но надо же двигаться дальше. Настоятельно прошу подумать насчет психолога, а по поводу универа - попробуй выбить себе академ. Многим он реально помогает разобраться в себе. Купи справку, подключи Баринова, подмажься к декану, у нас в группе это уже обкатанный метод. За год много всего может произойти, глядишь, со свежими силами напишешь великий роман. Как у тебя, кстати, успехи?
   Я усмехнулся:
   - Лучше не спрашивай. Получается либо набор не связанных друг с другом пафосных фраз, либо записки сумасшедшего. Проблема в том, что я так и не придумал, о чем писать. Вроде бы в голове что-то крутится, но оно все время ускользает. Такое ощущение, что в языке не хватает слов, чтобы это поймать и зафиксировать.
   - Я же говорил, начни с чего-то попроще. Фэнтези или детектив. На этом сейчас серьезные деньги зарабатывают.
   После слова 'фэнтези' мне сразу расхотелось продолжать этот треп. Макс все еще рассуждал о литературе, а я только поддакивал, рассматривая кружку с недопитым кофе. Студентки за соседним столиком некоторое время строили глазки, но осознав, что нас на большую и чистую любовь не раскрутить, испарились. На их место сели дамы за сорок и сразу же развели полемику про семью, быт и здоровье. Одна из них, как я понял, считала себя весьма прогрессивной, а вторая была просто дурой, несла несусветную чушь.
   В конце концов темы для разговора иссякли, и молчание это возвестило, что пора закругляться. Я оплатил счет, ради приличия записал себе телефон психолога, после чего пошел искать наши куртки. На вешалке у входа к тому времени уже наросла приличная груда одежды, поэтому пришлось изрядно поработать мышцами.
   Макс сразу бросился в сторону метро, а я еще некоторое время стоял у крыльца, раздумывая, чем заняться. Домой ехать не хотелось, денег на культурные развлечения не было. Тело, разогретое теплым помещением, слегка знобило, и это постепенно начинало раздражать, поэтому я решил не ломать голову и просто пройтись по улицам.
   Несмотря на то, что где-то рядом угрожающе чернел силуэт университета, мне приносило удовольствие гулять здесь. Узкие улочки старых районов хранят в себе что-то притягивающее, даже воздух в таких местах пропитан особым составом. Вдыхая его, ты истончаешься, превращаешься в пустое безмолвное привидение, и история, текущая по этим улицам, начинает проходить через тебя. Чьи-то жалкие никчемные жизни, трагедии, страхи, признания в любви, собранные за пару сотен лет и раздавленные прессом времени, наполняют легкие и заставляют забывать о своих проблемах очередных никчемных людей. Это как бесплатное посещение выставки, только вместо картин и скульптур - фасады, а вместо экскурсоводов - отсутствие экскурсоводов.
   Озноб быстро прошел, монотонность убаюкивала. Мимо проплывали пилястры, барельефы и кованые заборы, старые и новые, почти развалившиеся и только недавно отреставрированные. Пейзаж разбавлялся унылыми 'произведениями' позднесоветского зодчества, покрытыми фурункулами кондиционеров и спутниковых тарелок. Эти метастазы в виде пристроек и надстроек умудрялись проникать повсюду, некоторые улицы походили на зону боевых действий. Тем не менее, с каждой новой прогулкой даже самые уродливые здания становились какими-то родными и близкими, все недовольство постепенно перемалывалось временем.
   Я миновал пару переулков, спустился по Доброслободской до самого конца и вышел на улицу Радио. Теперь было два варианта: налево - до 'Курской', направо - до 'Красных Ворот'. Второй путь мне всегда нравился больше, особенно тем, что по нему ходило мало народу. Люди ломились в переполненные автобусы, а тротуары оставались пустыми и спокойными. Перед таким соблазном просто невозможно было устоять.
   Пока я неспешно месил ногами снежную жижу, в голове продолжал крутиться наш с Максом диалог. Вообще, данное качество - обдумывать все по десятому кругу - было едва ли не единственной моей особенностью, которой я искренне гордился. Конечно, во многом именно из-за этого все и пошло по наклонной, но как получилось, так получилось. Возможно, Макс был прав - мне просто нравилось страдать. Хотя от надругательств над своим телом меня и воротило, душевные терзания наполняли грудь смутными ощущениями. Однако это все равно ничего не меняло - я мог назвать себя мазохистом, или садистом, или еще каким-нибудь заумным словом, но при этом продолжал стоять на месте. Люди вокруг щеголяли бирками: 'инженер', 'бухгалтер', 'блоггер', - мне же моя бирка мазохиста не давала абслютно ничего.
   Пережевывая одну банальность за другой, мой мозг неспешно подходил к основному вопросу: 'А какого черта, действительно, я цепляюсь за учебу?'. Отмазки, что у меня нету плана Б, на самом деле ничего не значили. Всегда можно что-то придумать. Я просто боялся. Много раз задумывался об этом, но мысль постоянно уходила в сказочные дебри. Как будто на этом вопросе срабатывал защитный механизм. Чего я мог бояться? Очевидно, неизвестности. Или подвести родителей. С ними всегда проблемы - они придают бумагам сакральный смысл. Да не только родители, все вокруг строят жизнь вокруг дипломов, справок, штампов. Я ненавидел весь мир, но в то же время боялся оказаться за его бортом. Это разрывало меня на части. Гребаная бумажка нужна была только для того, чтобы чувствовать себя в безопасности.
   Я проходил мимо автомобиля и размышлял, что неплохо бы иметь такой. Заглядывал в витрины дорого супермаркета и искренне хотел там чем-нибудь закупиться. А в следующий момент просыпался внутренний голос, и начинался театр одного актера. 'О чем ты думаешь, мы же решаем другие задачи'. 'Эти радости жизни уже довели тебя до ручки, ты что, забыл?'. 'Не предавай белое знамя, парень'. И я как полоумный начинал оправдываться, потом соглашался, а затем снова оправдывался. Что плохого в том, чтобы стремиться к лучшей жизни? Я же не Бог и не его сын, я не могу отказаться от всего. Не предавай белое знамя. Я просто хочу найти свое место под солнцем и понятия не имею, что для этого делать. Опуститься еще ниже, пробить дно этого колодца? Белое знамя. Я к нему даже не прикасался, ползаю на коленях в потемках. Не в силах встать, не в настроении лечь. Не имея ни малейшего представления, что, собственно, со всем этим делать.
   Сокрушая внутренних демонов, я распалился до такой степени, что не заметил, как снежная жижа под моими ногами сменилась толстой коркой льда. Когда пришло осознание, было уже поздно - правая нога сказала 'До свидания' и со скоростью болида поехала в сторону. Как это обычно водится, я раскинул руки, пытаясь сбалансировать падающее тело, но толку от таких действий, естественно, не было. Не знаю, чьими молитвами, под боком вырос знак парковки, он-то и принял меня в свои объятия. Некоторое время я просто молча висел на этом столбе; сбитое дыхание сдавливало грудь, мешая соображать. Как только в голове прояснилось, все внимание обратилось к правой ноге - она просто невыносимо ныла. Я попробовал сделать пару шагов, но в итоге согнулся пополам от боли.
   Ситуация выглядела паршиво. Вдобавок ко всему я решительно не понимал, где нахожусь. Вместо привычной Басманной перед глазами лежал неизвестный переулок. За спиной дорога делала крутой поворот, метрах в трехстах впереди мигали огни перекрестка. Ни людей, ни плетущихся машин. Я, конечно, и прежде отличался рассеянностью, но чтобы одновременно заплутать, подвернуть ногу - такое со мной было первый раз. Навигатор мог исправить ситуацию, но мой видавший виды телефон выходил в интернет только по настроению и только при исключительном уровне сигнала. Я понятия не имел, сколько уже прошел вглубь переулка, и в упор не мог вспомнить, в какую сторону свернул с главной улицы, поэтому решил не возвращаться, а пробираться вперед к светофору. В конечном итоге, все пути вели к метро.
   Стопа гудела так, что хотелось ее отрезать, и с каждым шагом эта боль кувалдой отбивала в виски. Я тащился вдоль стены дома, наступая только лишь на пятку и молясь не поскользнуться вновь. Тротуар буквально блестел от наледи, коммунальщики, похоже, сами не догадывались о существовании этого места. До перекрестка впереди было каких-то пять минут спокойным шагом, но в тот момент он казался абсолютно недосягаемым. Про метро я даже подумать боялся. Сильно не хотелось, но нужно было вызывать скорую.
   Я решил пройти немного до края здания, чтобы посмотреть адресную табличку, но в это время из-за угла выскочил стройный черный пуховик. Девушка направилась в мою сторону, что меня немного смутило. Видимо, сработал первобытный инстинкт - мужчина должен быть всегда здоровым, сильным и все в этом духе. Я оперся одной рукой о кирпичную стену, скрипя зубами скрестил ноги, достал телефон и начал делать вид, что что-то в нем усиленно ищу. Но эта маскировка все равно не помогла.
   'С вами все в порядке?' - она стояла прямо вплотную ко мне, настолько близко, что я, наверное, даже мог бы дотянуться языком до ее носа. Сверлила взглядом и с какой-то детской насмешливостью спрашивала, все ли со мной в порядке. Я хотел ответить, что со мной все охренеть как не в порядке, но смущение не давало говорить. Оставалось только виновато улыбаться и разглядывать ее. С виду ничего необычного: тонкие черты лица, курносый нос, водопад крашеных черных волос. Крайне трудно было определить цвет глаз, они, казалось, менялись под разным освещением. Я бы не сказал, что эта особа меня чем-то покорила или зацепила, просто тот напор, с которым она ко мне подступилась, выбивал из колеи.
   - Я увидела, как вы хромаете, - она показала пальчиком на крошечное окно цокольного этажа чуть позади меня. - Пойдемте, вам нужно помочь.
   Я лихорадочно соображал, что бы ответить, но в голове крутилось только слово 'ворота'. Обидно было просто до слез. Какие, к черту, ворота? Как они связаны с текущей ситуацией? В общении с противоположным полом мне мог бы дать фору любой детсадовец. Обстановка начала становиться неловкой, когда нужное слово все же нашлось:
   - Упал.
   Девушка к тому моменту, похоже, уже все про меня поняла. Они всегда все понимают без слов. Улыбка не сходила с ее лица, и глаза начали отливать зеленым.
   - Пойдемте, - с этими словами она схватила меня за локоть и потащила за собой.
   Сопротивляться было бесполезно. Неуклюже прихрамывая за ней, я размышлял, насколько нелепо все получилось. Эта фея, должно быть, обладала просто необъятным чувством сострадания и к тому же долго себя сдерживала. Я начал представлять, как она днями и часами сидит в своем подвале у окна и всматривается в безлюдный переулок, надеясь, что по нему вот-вот пройдет кто-то, кому необходима помощь. И ей, по всей вероятности, пришлось прождать не один месяц, прежде чем на горизонте замаячило мое тело.
   Мы тем временем завернули за угол, где я чуть не растянулся, зацепив больной ногой водосток. С торца здания вниз, на цокольный этаж, вела лестница. Все это добро было укрыто козырьком, над которым светилась наспех обмотанная гирляндой вывеска. От шрифта вытекали глаза, я смог прочитать только 'этнические товары'. Если бы проводился конкурс на самое дурацкое место для магазина, этот подвальчик занял бы весь подиум. Мало того что переулок не пользовался популярностью у прохожих, так еще и лестница едва виднелась из-за близлежащих сугробов.
   Девушка провела меня внутрь, там и вправду все было забито этническими товарами. Освещенное приглушенным светом помещение изнутри казалось огромным. В воздухе витал тяжелый запах благовоний, вдоль стен тянулись бесконечные ряды вешалок с разноцветным шмотьем, разбавленные витринами с мелочевкой и какими-то рекламными стендами.
   Пытаясь разглядеть детали, я не сразу заметил в углу кассовую стойку, а за ней продавца. Это был субъект из разряда 'от восемнадцати до шестидесяти пяти лет', в нем смешалось все: разные возрасты, разные эпохи и культуры. Ровная седая бородка с закрученными усами, высокий идеально гладкий лоб, браслеты, татуировки, серьга в ухе, цветастый свитер с шароварами - больше всего он, конечно, походил на хипстера. Не знаю, это ли место сделало его таким, или он просто самовыражался, но тот номерок психиатра, который лежал в моей сумке, ему бы определенно пригодился больше.
   - Привела клиента, принимай, - девушка кивнула в мою сторону и пошла снимать пуховик.
   - Что ты, что ты, все уже давно принято, - хриплым голосом парировал хипстер, подтаскивая ко мне расписанную непонятными иероглифами табуретку.
   Я уселся прямо у входа, расстегнул куртку и с нескрываемым облегчением вытянул ноги. Некоторое время мы просто знакомились, выяснилось, что мою спасительницу звали Ирада, а парня-дедушку - Пимином. Они предложили мне круто заваренный чай, угостили конфетами, даже завели для атмосферы винтажный виниловый проигрыватель. Приглушенный свет убаюкивал, в конце концов я окончательно разомлел, и только невыносимый запах благовоний уберегал меня от провала в мир сновидений.
   Минут через десять Ирада все же решила пойти поискать крайне эффективную, по ее словам, мазь. Я хотел было возразить, мотивировав это тем, что нога уже почти прошла, но Пимин молниеносно потрепал меня по плечу:
   - Мазь отличная, работает лучше хирурга.
   У меня, тем не менее, были свои причины сопротивляться - внезапно вспомнилось, что один из носков дырявый. Вот только на какой ноге он в данный момент сидел, вспомнить никак не получалось. Если бы компания была чисто мужская, я бы плюнул, но женщины от таких вещей звереют.
   - Да ладно, забейте. А вдруг там трещина, тогда толку никакого не будет. Лучше до травмпункта прокачусь.
   Пимин во второй раз уцепился за мое плечо и своим чертовски хриплым голосом начал нашептывать:
   - Ты ведь сам пришел, значит ничего страшного. Не воспринимай все происходящее буквально, приятель; мы тут не оперировать тебя собрались, просто помогаем. Девочка увидела, что ты нуждаешься в помощи, у нее нюх на такие вещи. Врачи сделают свое дело и дадут пинка под зад, а у нас, посмотри, целый центр по реабилитации.
   Он встал и, размеренно расхаживая по залу, продолжил:
   - Персональный подход, древние методики. Ты же не просто так ногу подвернул. Не знаю, может у тебя неприятности какие, или порчу навели. Надо лечить причины, а не симптомы. У предков была целая куча лекарств от таких болячек, посмотри: амулеты, руны, ловцы снов. Каждый народ что-то оставил для нас. Эти штуки обтачивались временем, в них все идеально, ничего лишнего. Символы помогают решать проблемы, они соединяют тебя с другими мирами. Видишь у меня татуировку? Ты думаешь, я сделал ее для красоты или для понтов? Да ничего подобного, это усиление. Я прямо сейчас ощущаю, как по телу растекается энергия, ей можно горы свернуть! И она защищает меня от падений на улицах и прочего дерьма. Это все реально, просто нужно прочувствовать, интуитивно, понимаешь?
   Он бы и дальше продолжал распинаться, но вернулась Ирада.
   - Хватит мозг человеку ломать, ты же не думаешь, что он на такое клюнет? - с этими ехидными словами она протянула мне крохотную банку.
   Пимин рассмеялся:
   - Ладно, не принимай близко к сердцу. На традиционных товарах много денег не сделать, конечно если ты не торгуешь матрешками на Арбате. Поэтому, чтобы оставаться в этом деле, нужно реально любить свою работу.
   Я некоторое время размышлял, что бы ответить, но в итоге только смастерил подобие улыбки и сконцентрировался на изучении баночки. Мазь оказалась вьетнамская, с рисунком кобры на этикетке. В тех краях, похоже, во все товары добавляли змей. Ирада объяснила, как и сколько мазать, даже намеревалась помочь, поэтому, чтобы не напускать в очередной раз неловкости, я отмахнулся и начал остервенело расшнуровывать ботинок. Носок выглядел целым, что стало самой приятной новостью за весь последний месяц. Я щупал, прислушивался, но так и не смог понять, откуда исходила боль, пришлось измазать весь голеностоп. Банка быстро опустела где-то до половины, и, надо признать, подействовала почти мгновенно.
   В закромах для меня нашелся и бинт - у них там, по-видимому, много интересного валялось. Причем Ирада наотрез отказывалась принимать деньги. 'Мы же тебя спасаем, - усмехалась она, - а ты все портишь'. Я уже начал подозревать, что эти ребята извращенцы, у которых на мой счет есть определенные планы, но в конце концов мы с Пимином сошлись на символических двухстах рублях.
   Пока впитывалась мазь, было время задать пару вопросов.
   - Друзья, в чем ваш секрет? - я некоторое время подбирал слова, чтобы не показаться бестактным. - То есть, как вы дошли до такого? Вы взяли какого-то человека с улицы, помогаете ему, ничего не зная о его платежеспособности. Я уже не спрашиваю, за счет чего держится сам магазин - вас это, надо полагать, не особо волнует. Вы что, убили кого-то и теперь замаливаете грехи? Не поймите превратно, я только хочу понять мотивы. Все делается ради чего-то. Я не просто так спрашиваю, может быть вы сможете мне помочь, направить, так сказать, на путь истинный.
   Ирада внезапно опять провернула этот финт - подплыла ко мне вплотную и, заглядывая в глаза, насмешливо пропела:
   - Маленький глупый мальчик, - а затем обратилась к Пимину. - Я же тебе говорила!
   - Это ты по адресу. Послушай, - Пимин сдвинул брови и перешел на полусерьезный тон, - ты не можешь понять, потому что неправильно задаешь вопрос. А чтобы правильно его задать, нужно сначала вырасти - я имею ввиду внутренне. Но этот вопрос и будет ответом. Проблема в том, что тут одними советами не отделаешься - это тот путь, который нужно пройти в гордом одиночестве. Посмотри на меня, видишь? Все эти тату я набивал в течение своего пути. Можно было, конечно, обойтись и без них, но мне так нравится - стильно выглядит. Я кучу времени на это убил, девочка подтвердит. Здесь на теле вся моя биография, и пока она писалась, я четко понял одну вещь... Хотя ладно, не заморачивайся, все равно бесполезно объяснять. Но если все же заинтересовало, у нас тут есть одно предприятие...
   Он полез за стойку и, порывшись, выудил оттуда визитку.
   - Вот, посмотри. Приятель держит в центре клуб, мы там частенько собираемся. Ничего особенного, люди делятся впечатлениями: кто что прочитал, кто куда съездил. Но для тебя это может стать стимулом для роста. Если не найдешь наших лиц, скажешь, что пришел от меня, там все поймут.
   Я послушно принял подарок, и все же решил поинтересоваться:
   - А что конкретно вы проповедуете? До меня, честно говоря, никак не доходит.
   - Ты что, слепой? - Пимин развел руки вширь. - Мы тут проповедуем все! У нас бизнес такой.
   Мне на самом деле было совершенно безразлично, чем они в своем клубе занимались - обсуждали Кришну или приносили жертвы Сатане, - хуже все равно стать не могло. Эти сектантские посиделки по крайней мере обещали хоть немного разнообразить всеобщую унылость и безнадегу.
   Очередная виниловая пластинка тем временем доиграла до конца, и, хотя меня уже порядком раскумарило, я решил воспользоваться поводом, чтобы слинять. Дома ждала гора работы из контрольных и курсовых, которую волей-неволей нужно было разгребать, плюс ко всему, Пимин со своими тирадами вводил мой мозг в состояние турбулентности. Если уж на то пошло, эти ребята выглядели какими-то странными. Не в плане проблем с головой, просто вели они себя как-то наигранно, карикатурно. Как в плохом театре.
   Я зашнуровал обратно ботинок, раскланялся и начал пятиться к выходу. Ирада опять порывалась проводить меня, и опять мне пришлось отмахиваться. Эта 'девочка' начинала серьезно раздражать. Таким напором славятся бабушки, у которых в очередях потерялись чувство дистанции и чувство такта, но им в любом случае все можно простить. Что не так с этой черной бестией, я решительно не понимал. Ей, казалось, нравилось таким образом дурачиться и водить людей за нос. С другой стороны, она просто могла быть дурой, как и все остальные.
   Я вскарабкался вверх по лестнице и вывалился на безлюдный переулок. Нога слегка ныла, нос после букета благовоний приходил в себя на свежем воздухе. Ирада что-то прокричала из подвала, но я был уже слишком далеко. Оставалось только молиться, что ей снова не вздумается выскочить за мной - а она, безусловно, могла.
   Часы на телефоне показывали девятый час, и это выглядело отличным оправданием, чтобы отложить учебу еще на один день. Хотелось посвистеть, но я, к сожалению, не умел, поэтому пришлось представлять себя в роли свистящего советского хлебопашца. Воображение быстро подрисовало и красные знамена, и снопы сена, и улыбчивого гармониста - получилась какая-то агитационная зарисовка. Но свист и в этом случае выходил такой себе; сколько бы я ни тужился, придумать ничего толкового не мог. В голову лезли только Соловей-разбойник да познавательные передачи про дроздов.
   Когда я подошел к светофору, опять разразился снегопад. Видимость мгновенно упала до нуля, приглушились звуки, и только блуждающие огни машин вычерчивали на бесконечно-сером холсте силуэты погружающегося в хаос мегаполиса. Снег быстро выветрил из головы все посторонние мысли, я просто шел вперед и наблюдал, как на ресницы ложатся большие белые хлопья. Из снежной стены появлялись и исчезали прохожие, все куда-то спешили, опаздывали. Даже не было настроения на этот счет язвить, просто хотелось раствориться в снегопаде.
   В конце концов дорога привела меня к Казанскому вокзалу. Я немного постоял у грязных перронов, но гул, суматоха и отвратительный запах выпечки быстро развеяли всю романтику. На десерт осталась только рутина - метро, поезда, пересадки. Очередной бессмысленный день заканчивался под стук колес полупустого состава.
  
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  А.Миллюр "Сбежать от судьбы или верните нам прошлого ректора!" (Любовное фэнтези) | | Р.Вешневецкая "Хозяйка поместья Триани. Камни, кости и сердца" (Любовное фэнтези) | | Л.Тимофеева "Заклятье для неверной жены" (Юмористическое фэнтези) | | Н.Яблочкова "Академия зазнаек или Попала в дракона!" (Попаданцы в другие миры) | | А.Анжело "Сандарская академия магии. Carpe Diem." (Любовное фэнтези) | | В.Крымова "Запасной жених" (Любовное фэнтези) | | В.Мальцева "Месть" (Современный любовный роман) | | О.Валентеева "Вместо тебя" (Юмористическое фэнтези) | | М.Акулова "Вдох-выдох" (Любовные романы) | | Л.Сокол "Заставь меня влюбиться" (Молодежная проза) | |
Связаться с программистом сайта.
Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
М.Эльденберт "Заклятые супруги.Золотая мгла" Г.Гончарова "Тайяна.Раскрыть крылья" И.Арьяр "Лорды гор.Белое пламя" В.Шихарева "Чертополох.Излом" М.Лазарева "Фрейлина королевской безопасности" С.Бакшеев "Похищение со многими неизвестными" Л.Каури "Золушка вне закона" А.Лисина "Профессиональный некромант.Мэтр на охоте" Б.Вонсович "Эрна Штерн и два ее брака" А.Лис "Маг и его кошка"
Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"