# Пучай-река да Калинов мост

Жорж Швецов

Третья книга из серии "Сокрушение Рода" Волшебная сказка, фэнтези, приключения, секс

Пролог

Прошло три года с того дня, как я вернулся в мир реальный, из путешествия в

мир русской сказки. Я встретил девушку, которую полюбил всем сердцем. Которая

ответила взаимностью на мои чувства. Мы поженились. И у нас растёт сынок. Ему

скоро исполнится три годика.

Но Наташка, моя Наташка, осталась там.

Я никому не рассказал о том, что со мной приключилось. Честно говоря, даже

редставить не могу, как бы я стал об этом рассказывать?

В лучшем случае, мне бы сказали - А ничего так у тебя фантазия! Да тебе

сказочки писать.

Что было бы в худшем ... Не хочу гадать. Но и держать в себе, тоже не могу.

Вот и пишу.


Глава первая Кфар Наум


Наташка сделала шаг и остановилась. Клубок не шелохнулся, и она поняла: принц на

том берегу. Вздохнула, зашла в реку по грудь, и оттолкнувшись, поплыла.

Выйдя на берег, сняла с себя одежду, и отжав, снова оделась. Захотелось

пить, и она шагнула к реке ...Река и лес исчезли.

Она стояла на дороге мощёной камнем. Полная, белая луна освещала унылый,

холмистый пейзаж вокруг.

- Куда идти? - но никто не ответил. И Наталья пошла по дороге, навстречу

луне. Но через минуту остановилась, развернулась и пошла в обратную сторону.

Уже подсохла одежда, когда она увидела впереди каменную стену, уходящую

направо и налево. Дорога упиралась в ворота, в стене. А за стеной, освещаемые

луной, виднелись дома из белого камня.

Она подошла к воротам, и взявшись за кнокер (большое медное кольцо),

стукнула им несколько раз в железную пластину дверного молотка.

В ночной тишине удары громко звякали, а эхо, последнего, долго-долго

висело в воздухе. Когда вибрирующие звуки последнего удара затихли, Наталья хотела

постучать ещё раз. Но сдвинулась щеколда, запирающая створку небольшого оконца в

воротах, и оно приоткрылось. И хотя бледный свет от полной луны хорошо освещал

всё вокруг, страж по ту сторону ворот, держал в руке факел. Он придвинул факел к

самому проёму окна, и что-то отрывисто скомандовал.

Язык показался Наташке незнакомым, и она уже хотела смутиться, но в

следующее мгновение смысл сказанного, будто эхом, отозвался в её сознании - Покажи

лицо!

Она придвинулась к проёму, глядя прямо в языки пылающего факела.

- Тебя все обыскались, Мариам! - страж отодвинул факел. Заскрипели, вытягиваемые

из петель, засовы и ворота медленно, и со скрипом растворились.

- "Мариам?" - удивилась Наташка.

- Заходи! Что ж ты стала, как истукан.

Теперь речь стража была понятной и ясной. Но Наташка отчётливо понимала, что

говорит он не на русском языке.

- Обручник уж дважды присылал Фамарь к вор ... - страж осёкся - Постой-постой -

он придвинул факел и осмотрел Наташку - Что за странные одежды на тебе, Мариам? И

где же ты была? - но взглянув в лицо Мариам-Наташки, страж усмехнулся - Ладно,

пойдём. Я провожу тебя к дому, в котором остановился Иосиф. То-то обрадуется

старик.

Он затворил ворота, и закрыл их на засовы.

- Идём - и взяв её за руку, как маленькую девочку, повёл, освещая дорогу факелом.

Впрочем, рядом с этим, двухметрового роста, римским легионером - Наташка успела

разглядеть и его одежду, и короткий меч в ножнах на широком кожаном поясе,

перепоясывающим его словно портупея, и бляху, с выдавленным рисунком скорпиона, на

тунике - она действительно выглядела девочкой.

Пройдя до самого конца улицы, видимо центральной в этом городке, он повернул в

проулок, и освещая петляющую тропинку, повёл Наташку дальше.

Если дома на центральной улице были в два этажа, и выложены из тёсаного белого

камня, то здесь пошли скромные домишки бедняков из чёрной глины, крытые

тростником.

Доведя Наташку-Мариам до последней избушки, самой неказистой и бедной, легионер

постучал костяшками в косяк двери. Дверь, скрипнув, приоткрылась.

Она даже заперта не была.

На стук вышла молодая, неполных тридцати лет женщина и всплеснула руками -

Мариам, девочка, где же ты потерялась, милая? Отец так переживает, что даже уснуть

не может. Ну пойдём-пойдём, моя дорогая, завтра в дорогу, а ты ещё не ложилась.

- Где ты нашёл её, Октавиан? - бросила она легионеру, уже закрывая дверь за

собой, и не ожидая от него ответа.

- Сама пришла - ответил тот, в закрывшуюся дверь - усмехнулся и пошёл назад.

Тётка Фамарь провела Мариам в женскую половину дома и уложила в постель.

- Ты спи. Я скажу отцу, что всё с тобой в порядке.

Тётка ушла и Наташка, едва голова коснулась подушки, провалилась в сон.

- Мариам, девочка моя, просыпайся ... - кто-то легонько тормошил Наташку за

плечо. Она с трудом разлепила глаза.

В проём оконца под потолком пробивался тусклый свет зари, освещая нехитрое

убранство комнаты. Тётка Фамарь, уже одетая, стояла рядом и смотрела с ласковой

улыбкой.

- Вставай Мариам. Нам долгий путь предстоит. Спасибо сотнику, выделил нам

двух легионеров: Пантеру и Брута. Они будут сопровождать нас до самого Назарета.

Говорят, что Пантеру тоже вчера весь вечер искали ...

Она говорила, без умолку, что-то ещё, а Наташка лежала и мысли путались -

"Обручник, Иосиф, Фамарь, Назарет, сотник, Мариам ... Б*же мой, я в Израиле?" - но

не это обожгло сознание - "Мариам? Дева Мария? Богоматерь?" - Наталья зажмурила

глаза - Не может быть ...

- Да что ты, милая! - всплеснула руками Фамарь. Последнее, Наташка произнесла

вслух - Не будет он к тебе входить, пока не достигнешь совершеннолетия. Что ты,

милая?

...

Я увидел городскую, или крепостную (?) стену. Не очень-то разбираюсь. В

которую упиралась дорога. На стене маячил страж.

И он увидел меня.

Я услышал, как он что-то крикнул, видимо тому, кто был у ворот. И когда я

остановился в нескольких шагах от них, открылось небольшое окно и меня осветили

факелом.

- Это Пантера! - крикнул страж с факелом, тому, что был на площадке.

- "Пантера?" - но ещё больше я был удивлён тому, что понимаю речь стража,

говорящего не на русском языке.

В воротах открылась дверца и на улицу шагнул страж с факелом.

- Пантера, дружище, где-же ты пропадал полдня? Юлиан места себе не находит.

Баа, друг мой, а во что же это ты нарядился то? Хха! Да вы посмотрите на него. Уж

не из гарема ль ты сбежал, дружище? - и он захохотал.

- Отстань, деревенщина - звуки, исторгаемые глоткой, и трансформируемые

языком и губами, складывались в слова, понятные моему сознанию. Но речь была

чуждой. Я, однако, всё понимал. И сам отвечал. И даже не успел удивиться, что знаю

этого увальня.

- Я не деревенщина - обиделся он - Моё имя Брут1.

- Какая разница? И что тебе за дело, где я был?

- Неэт, Пантера. Сотник искал тебя, и сказал, чтобы ты сразу шёл к нему,

как только объявишься. Ты уж сходи друг, он ещё не ложился. Да постой ты! Пойдём в

казарму, переоденешься. Сегодня, как раз, Мариам принесла стираную одежду.

Он шёл рядом со мною и балаболил без умолку, как будто истосковался по

общению, или не говорил целый год.

Мы вошли в казарму. Одноэтажное строение из известняка, крытое тростником.

Вдоль прохода по обе стороны стояли, сколоченные в два яруса, деревянные нары с

тюфяками.

Брут дошёл до середины и сел на тюфяк. Я сел на свой, рядом с ним. В

изголовье лежала свёрнутая одежда, и я переоделся. Нацепил на грудь бляху, с

изображением скорпиона, и встал - Пойду узнаю, зачем я ему понадобился - Пантера

легонько ткнул друга в плечо.

- Иди, а я на ворота - Брут встал.

Он был на целую голову выше Пантеры. Они ударили по рукам и разошлись.

Сотник Юлиан жил здесь же, в казарме, в отгороженном ширмой из

тростника закутке.

Пантера сдвинул в сторону тканевую занавесь и шагнул внутрь - Ты искал

меня, Юлиан?

Юлиан, при свете факела читавший какой-то свиток, отложил его в сторону и

встал - Да брат, ищу уже с обеда. Садись - и сам опять сел.

- Иосиф, из Назарета, закончил плотницкие работы на синагоге. И завтра,

нет уже сегодня, отправляется в свой город. Он попросил меня, чтобы я дал ему в

сопровождение легионеров. Он хорошо поработал, хотя и старик, и я не мог ему

отказать. С ним его младшая, Фамарь-хохотушка, и Мариам, обручённая ему невеста.

Она достигла возраста половой зрелости и, по закону иудейскому, не может дальше

находиться при синагоге.

Пантера усмехнулся - Хочешь подсунуть старому иудею свою шлюшку, развратник?

- Я не прикасался к ней. Она слишком юна.

- Даа? - деланно удивился Пантера - А помнишь наш поход в Белгику, с

Октавианом? А помнишь тех девочек, галлок? Сколько им было лет? И сколько их было

у тебя, в обозе, когда мы возвращались? А скольких ты замучил, насилуя и издеваясь

над ними?

- То было двенадцать лет назад - глухо ответил Юлиан - Я стал другим, ты

знаешь.

- Обрезался и смыл грехи? Читаешь Тору и молишься Яхве? Да какой ты святоша?

От тебя похотью смердит, как от бабуина! Блудницы, за милю, чуют твой запах,

старый бабник! - Пантера встал и хлопнул сотника по плечу - Пойду отдохну перед

дорогой. Да и ты дай отдых чреслам, Юлиан.

Юлиан поднялся - Кого возьмёшь во товарищи?

- Брута, кого ж ещё-то

- Тогда пойду заменю его.

Сотник ушёл, а Пантера прилёг на свой лежак, и сразу погрузился в сон.

...

Иосиф запряг ослика в повозку. Сложил туда свой плотницкий инструмент, и

присел в ожидании, когда выйдут Фамарь и Мариам.

Иосиф был стар и одинок. Саломию схоронил лет двенадцать назад и жил

бобылём. Узнав что сотник, в Кфар-Науме, строит народу синагогу, и что нужны

плотники, собрался и пошёл на заработки. Здесь и приглянулась ему Мариам. Здесь и

обручился с нею.

Женщины вышли, завёрнутые в одежды по самые глаза.

Иосиф встал и тронул поводья.

На выходе из ворот их ждали двое. Один, большой увалень, с покатыми плечами и

мускулистыми руками. Рыжий, весь в веснушках.

И второй, невысокий, ладно сложенный и подвижный воин, с надменным взглядом,

умудрявшийся смотреть свысока даже на своего друга, который был выше его на целую

голову.

Фамари сразу приглянулся добродушный Брут. А Мариам, встретившись

взглядом с Пантерой, вздрогнула, ощутив исходящую от него энергию, таящую скрытую

угрозу.

Легионеры были в туниках и кольчужных рубахах без рукавов, поверх которых

были накинуты плащи. И туники, и плащи тёмно-красного цвета. На ногах калиги2,

скрипящие подошвами. На поясах гладиусы3 и кинжалы. На головах шлемы. В руках щиты

и пилумы4, а через плечо Т-образная жердь, с заплечной кожаной сумкой.

Брут осклабился, встретившись взглядом с Фамарью. Эта хохотушка была в его

вкусе.

Воины бросили в повозку плащи и шлемы. Сложили дротики и щиты, и свои

заплечные сумки.

Юлиан вышел к воротам, и долго стоял, провожая их взглядом.


Глава вторая Миссия

Они прошли поприще: дневной путь.

За весь день останавливались дважды: отдохнуть и поесть лепёшек из пресного

теста, напечённых Фамарью, запивая ячменным пивом.

Иосиф шёл рядом с осликом. Одет он был в сирвалы5, затянутые на талии

шнурком, и белую хлопковую рубаху без воротника, обмотанную по талии поясом.

Голова повязана куфией6, на ногах стоптанные мадасы7.

Фамарь и Брут шли за повозкой, шушукались и хихикали. Фамарь, вполголоса,

бросая взгляды на отца, рассказывала Бруту, как в шабат вытаскивали козлёнка,

упавшего в колодец.

Мариам шла рядом с повозкой, и прислушиваясь к болтовне Фамари, улыбалась.

Одеты женщины были одинаково: в чёрных шёлковых хабарах8, с продетыми и

стянутыми на уровне груди шнурками, поверх хабар надеты малляи9 с рукавами, а на

головах белые бухнуки10, завязанные спереди. На ногах те же мадасы.

Пантера, который казалось ходить медленно и неспешно просто не мог,

стремительно уходил вперёд, а потом садился и ждал их, покусывая травку.

Когда солнце опустилось за горизонт и тени размыло сумраком,

остановились ещё раз.

Иосиф освободил осла от упряжи, чтобы он отдохнул и пожевал травки, и сам

присел отдохнуть.

Брут и Фамарь чесали языки.

Мариам захотела писать и, стесняясь сказать об этом, просто пошла к густо

разросшемуся кустарнику из полыни, крапивы, терна и рута.

Фамарь, заметив уходящую Мариам, и не прерывая очередной смешной истории,

взглянула на Пантеру, стоявшего в нескольких шагах.

Пантера усмехнулся и отошёл к кустарнику, за которым скрылась Мариам.

Осмотревшись, Мариам присела и слегка подтянула подол хабары. Зашипела

моча и девушка с облегчением вздохнула.

- Что ты тянешь?

Мариам вздрогнула и испуганно оглянулась. Но никого не увидела.

Пантера тоже услышал, но слов не разобрал.

- Начинай - всё тот же, приглушённый голос.

Напуганная Мариам, задержав излияние, хотела встать. Но чья-то рука,

обхватив её сзади, зажала рот. Другая рука задирала подол рубашки. Мариам

дёрнулась. Но рука, зажимавшая рот, стиснула её до хруста. Она задыхалась, но

вырваться из объятий не могла. Кто-то, задрав подол хабары, раздвигал её ноги,

одновременно подталкивая вперёд. И Мариам опустилась на колени - Сейчас мы

проверим эту девственницу - она почувствовала, как в анус упёрлось тупое и

твёрдое, и проникло в неё, причинив резкую боль. Она задыхалась, и перед глазами

жёлтыми всполохами плавали круги, а рука уже щупала лобок и раздвигала губы -

Целка?! - и твёрдое, и тупое протаранило гимену, погружаясь во влагалище, и

раздвигая слипшиеся стенки - Разверзающий ложе сна - и когда запульсировала

сперма, истекая в вагину, вспыхнули и погасли жёлтые круги, и Мариам лишилась

чувств.

Пантера перевернул девушку на спину. Мариам была без сознания. Он

подхватил её на руки и пошёл к повозке.

Фамарь, увидев его, всплеснула руками и запричитала. Пантера осторожно

опустил Мариам в повозку и отошёл.

Брут, с кинжалом и мечом в руках, осматривался вокруг. А Иосиф, трясущимися

руками, запрягал осла.

Фамарь коснулась рукой лица Мариам - Жара нет - пробормотала она.

Оправляя подол хабары Мариам, ощутила влажные пятна под рукой, и слегка

наклонившись, потянула носом. Уловив характерный железистый запах, успокоилась и

улыбнулась - Обычное, женское - и подойдя к Иосифу, что-то сказала ему вполголоса.

...

Повозка, рядом с которой шли четверо, а пятая лежала в ней, скрылась за холмом.

На дороге остались двое.

- Что теперь? И куда нам идти? - спросил я.

- Не знаю - пожала плечами Наташка.

Там, где Пантера вынес из кустарника Мариам, засветился экран. Но когда мы

подошли ближе, экран раздвоился. В одном был мой огород, с одиноко торчащими

вилами. В другом виднелись башенки и трубы Наташкиного дворца.

Я сжал Наташкину ладонь - Мы справились. Всё кончено. Туда - и потянул её к

огороду.

- Нет! - Наташка притянула меня и впилась в губы. Отстранилась и заглянула в

глаза - Они ждут меня. Я не могу предать их - и шагнула в сказку. Сделав

несколько шагов, обернулась. Её губы кривились, и я понял: Наташка не видит меня.

Я не колебался. Всматривался в её лицо, пока не исчез экран, и шагнул в

огород.


Глава третья Возвращение в Тридевятое


Я огляделся. Всё то же небо, затянутое тучами и низко нависшее. Всё тот же

мир, ни в чём, ни на йоту не изменившийся. В очередной раз, вселенский обман и

ложь, одержали победу над рассудком, над знанием, над здравым смыслом. Я присел, и

стал выбирать из кустов картошку.

...

В тот день сынишка, набегавшись и наигравшись, уснул, едва я начал

рассказывать ему сказку. Поправив одеялко в кроватке, и прикрыв дверь детской, я

ушёл в спальню.

Жена спала, разбросавшись на кровати, и я осторожно прилёг у неё в ногах,

положив руки под голову. Спать не хотелось. Уставившись в потолок, стал

вспоминать Тридевятое. Вдруг потолок поплыл по кругу и исчез. Вместо потолка

возникла вращающаяся, чёрная воронка, в которую меня стало засасывать. Я

погружался в воронку, и погружение сопровождалось гулом низкой частоты,

нараставшим по мощности. Запоздало шевельнулся страх ... Шум стих. Воронка

исчезла.

Я стоял на крыше Наташкиного дворца.

Сияло солнце, день был в разгаре. Крыша нагрелась, и я переступил, сообразив,

что босиком, и одет в шорты и тельняшку. Огляделся. Стражи на воротах не было. По

улице деревни бегали ребятишки. А на полянке, где я боролся с Настасьей, Черномор

наблюдал за тренировочным боем четырёх молодцов.

Меня никто не заметил, и я полез в трубу, чтобы спуститься в опочивальню.

Спускаться на землю, и заходить во дворец через парадное, я не решился, полагая,

что меня здесь давно уже забыли. Спускался очень медленно, стараясь не шуметь и

останавливаясь, и прислушиваясь. Но было тихо.

Перед тем как опуститься на пол пода, я ещё раз прислушался. Тишина. И

спрыгнул.

Окна были зарешечены, ставни открыты. Постель разобрана и смята, как будто

только что встали. Дверь закрыта.

Я выбрался из пода. В опочивальне никого не было. И только теперь

осознал, в каком нелепом положении нахожусь - "А если и Наташка забыла обо мне? А

если Наташки здесь уже давно нет, и правит другая, или, что ещё хуже - другой? А

вдруг Наташка обзавелась царём?" -

перед глазами вставали

картины моего пленения, пыток, и жестокой, и мучительной

казни

на колу - Ооо

Род! - из-под мышек побежали струйки пота, и

сразу захотелось назад.

Я глянул на потолок. Ничего - Может лечь, и руки за голову? - пробормотал я, и

лёг на кровать. Но сколько ни пялился в потолок, он не исчезал. Я зевнул, закрыл

глаза и ... заснул.

Мне приснилась Наташка с малышом на руках, который тянул ко мне ручки. Не

поднимаясь, и не вставая, я поманил его к себе. Наташка осторожно опустила его в

мои руки, и я удивился, насколько он был тяжёл. Я опустил его на грудь, а он,

прямо на глазах, стал расти, и утяжеляясь, вдавливал меня в кровать. Потом вдруг

стиснул мою голову и впился в губы. Взасос! Я дёрнулся, ужаснувшись ... и

проснулся ... Наташка, вся в слезах, лежала на мне и, обнимая и тиская, покрывала

поцелуями.


Глава четвёртая Сын

- Ром! - голова Наташкина на моих коленях, я поглаживаю её - Ром, ну

почему так долго? Я вся истосковалась. Вся!

Я был в замешательстве. Нет, я был о*енно11 рад, что она не забыла, не

нашла другого. Но ... но теперь надо как-то сказать, что я ж ...

- Ты женат? Там?

- Дда.

- Она красивая? А имя, как её зовут? А дети есть?

Я вздохнул, от Наташки не скрыть ничего - Красивая. Татьяна. Есть. Сынок.

Третий годик пошёл.

- Роом - она коснулась моей щеки - Я рада, что у тебя всё хорошо там. Правда.

- Наташ, выходит что я обманул тебя, обещая жениться.

Она улыбалась, глаза закрыты - Ты здесь, со мной. А остальное неважно. Через

трубу?

- Ага.

Наташка села - А как добрался?

- В воронку засосало. Через потолок.

- Аа - Наташка оживилась - Второй уровень.

- Чего?

- Мир Серый. Ну помнишь, я рассказывала?

- Помню. Но я не помню, чтобы проходил через него.

- Проходиил. Ты можешь этого не знать, и не замечать. До поры. Но речку Мару,

не заметить, ты уже не мог. Ты переплывал её трижды. А это первый уровень Мира

Серого. Ром - она накрыла мой рот ладошкой - Я знаю, вопросов много, но давай

задашь их Филину - и удерживая ладошку, добавила - Филин-волхв. Но об этом потом.

Ром, ты хочешь увидеть своего сына?

Я сжал Наташкину ладонь - Где он? Как ты его назвала? Ему уже должно быть

три годика ...

Наташка встала, и загадочно улыбаясь, подошла к двери и трижды хлопнула в

ладоши.

Дверь приоткрылась. На пороге замер страж - Иди к Черномору. Скажи ему, что я

хочу говорить с мальчиками. Немедленно!

Страж отступил в коридор, закрывая дверь.

- С мальчиками?

- Алёна, Настасья и Василиса, понесли от тебя, и родили сыновей.

Наверное, я выглядел очень смешно. Наташка прыснула.

- Ты же говорила, что ...

- Говорила. Но видимо, с твоим появлением, здесь что-то изменилось. Или

нарушилось. Я склоняюсь к последнему. Хотя - Наташка смотрела на меня - хотя

медведь-то перестал заламывать мужика. Когда я вернулась, они мне разом всё и

вывалили.

- Что вывалили?

- Рукобл ... дельницу Карла отпустил. Купца Алёнкиного, Добрыню, Ставра. Даже

Курочку Рябу старикам вернул.

- И что теперь будет? - я встал, и нервно прошёлся до окон опочивальни.

- Да ничего. Они забыли о тебе, как только ты переплыл Мару.

- И не узнают, и не вспомнят меня?

- Нет.

- А как же дети? Они ж нагуляли их, выходит?

Наташка улыбалась - Опасаешься разборок со стороны мужей, которым наставил

рога?

Я поёжился - Чё то ты как-то легкомысленно к этому относишься, милая моя

царица. Как-никак, богатыри. Двое, по крайней мере. Про купца не знаю. Я не

, чтобы драться на дуэли сразу с тремя. Да и не хочу я позорить этих славных

мужей, перед их жёнами и детьми.

- Не будет разборок. Они мальчишек считают своими сыновьями. У Алёны тоже

колдун. А у Насти и Василисы богатыри. И все унаследовали твою способность ...

- У Алёны, тоже? Мой сын, колдун?

- От человека, у ведьмы, рождается колдун.

Я молчал, не зная как реагировать, и спросил о другом - Какую?

- Не твой блядский характер! Слава Роду.

- Ты всё-таки ревнуешь?

- А как я должна была относится к тому, что ты трахал тут всех подряд баб,

направо и налево? Миссия у него, видишь-ли! А Миссию то, оказывается, возложили на

двоих. Ты не забыл, кого насиловал на дороге в Назарет?

- Вообще-то тебя. А Мариам, насиловал Пантера. Мне, правда, показалось, что

он этого так и не понял. Что они унаследовали? Ты не сказала.

- Способность к замедлению. Но у них, эта способность, многократно превышает

твою. Хотя колдунам - это, вроде и ни к чему. Их могущество превосходит даже моё.

- А мне никакой благодарности, за исполнение Миссии. Даже член не вырос.

- У тебя должна появится способность, которой раньше не было.

Я пожал плечами - Да нету ничего.

- Может проявиться не сразу, а только в критической ситуации. А член ... -

Наташка подняла руку. На ладони лежали пять стебельков ведьминой травки. В

коридоре послышались шаги, и травка исчезла с её ладони.

Наташка пошла к двери.

Я подтянул шорты, заправил тельник. Поправил одеяло и подушки, и замер в

ожидании

В дверь постучали. Наташка, приоткрыв дверь, вышла в коридор и закрыла за

собой.

Во мне нарастала дрожь - "Что говорить, как вести себя? С одним ещё куда

ни шло. Но четверо ..."

Дверь открылась ...

Передо мною стояли молодцы, которых я увидел на полянке с Черномором. Мне

показалось, что я схожу с ума. На вид лет по двадцать. Все одного роста. Одного

сложения. И похожи, как две, ну то есть четыре капли воды. Но добило всё же

другое: передо мною стоял я ... в четырёх копиях!

Я переводил взгляд с одного на другого, и не мог отличить одного от

другого - Как? - я смотрел на Наташку.

- Ты же помнишь наш разговор о времени. Когда я за тобой пришла? Ты

можешь прожить здесь целую жизнь, но туда вернёшься в то самое мгновение, от

которого начался отсчёт твоего времени здесь.

- А если меня убьют здесь? Там я останусь живой, или нет?

- Я так далеко не заходила. Тебя не должны здесь убить.

- Не могут?

- Да, не могут.

- Ты не очень уверена в этом.

- В прошлый раз всё обошлось. Почему сейчас, что-то такое должно

произойти?

Мне стало понятно, что Наташка не знает наверняка, и я смолк.

- Ром.

Мы уставились на Наташку.

- Ром - Наташка смотрела на своего сына - Войди в него.

Я не успел сосредоточиться на смысле сказанного. Один Ромка исчез.

- И ты тоже.

Исчез ещё один. Оставшиеся Ромки, хитро на меня поглядывали.

Я не знаю, как чувствует себя ртуть, которая в реторте алхимика

превращается в золото. Но я ощутил себя, правда очень кратковременно, золотым

сосудом, который наполнили ртутью. Я ощутил плотность своей плоти, возросшую в три

раза! Но как только ощущения стали прежними, они вышли из меня. И я едва не

взлетел. Впрочем, и это длилось недолго.

Сказать, что я был ошарашен? Я был потрясён! Ещё бы: перед тобой стоит

человек, и вдруг начинает троиться. Даже закоренелый трезвенник решит, что он

вчера перебрал.

- Мальчики - Наташка улыбнулась - Это ваш отец.

Они всматривались в меня. А я улыбался, и выглядел наверное очень по-

дурацки.

- Мальчики - она потянула за руку Ромку. Нашего Ромку. И он встал между

нами - Это должно остаться тайной. Ваши родители об этом знать не должны. А теперь

- она тронула сына за плечо - Вернитесь к дядьке.

Они ушли.

Я пребывал в смятении. Мне предстояло рассказать Наташке обо всём, что

приключилось со мной в Тридесятом - "И с чего начать?"