# Пучай-река да Калинов мост главы 13-21

Жорж Швецов

окончание третьей книги цикла Сокрушение Рода

Глава тринадцатая Дочь

Я проснулся на кровати. Приподняв голову, осмотрелся. Шемаханская спала

рядом. Карлы не было. Я вспомнил, что сделал с нею вчера, и мне стало стыдно.

Зюльхира не проснулась, и я осторожно сдвинул её волосы: на шее темнели синие пятна

от моих пальцев. Теперь мне стало ещё и жалко её, и приклонившись, поцеловал волосы.

Она шевельнулась, легла на спину и открыла глаза. В её улыбке не было и тени обиды,

или испуга.

Есть тип женщин, которые, после насилия совершённого над ними, не

озлобляются, а становятся рабынями того, кто совершил насилие. Шемаханская

принадлежала, видимо, к этому типу женщин. Была ли таковой Людмила? Не знаю. Но,

судя по её поведению, наверное, да.

- Выспался?

Я, глядя в её глаза, качнул головой.

Она откинула одеяло, и увидев торчащий член, спросила - Хочешь писать?

Я, почему-то, застеснялся, а царица, легко соскочив с кровати, и встав на

колени, достала горшок.

- Ну что ты, Роман Григорьевич, меня стесняешься? Аа! Карла Петрович пошёл

за Царевной-Лягушкой и твоей дочерью. Нуу!

Я встал и, отклоняя упрямо торчащий вверх член, стал ссать. Брызги летели

на её личико, а она морщила носик и улыбалась. Закончив, я постучал обмякшим членом

о горшок, и сел на кровать. Она поставила горшок на пол, и присев над ним, тоже

пописала. Задвинув горшок под кровать, Шемаханская подала мне одежду, и сама стала

одеваться.

- Если хочешь ополоснуть лицо и руки, и подмыться, можно в баньку.

- Да, надо бы.

- Тогда идём - и она пошла, плавно покачивая бёдрами.

Солнце уже поднялось над горизонтом. Ворота были распахнуты и Емеля, зажав

под мышкой щуку, смешил стражников очередной байкой. За воротами гарцевал на своём

жеребце Тугарин, поджидая кого-то. А в сторонке стоял Серко, под седлом.

Увидев меня и Шемаханскую, Тугарин соскочил с коня, и отдав повод

стражнику, направился к нам.

- Подожди, Тугарин! - царица вытянула в его сторону ладонь, словно

останавливая - Роман Григорьевич лицо ополоснёт.

Я кивнул Тугарину и зашёл в баньку. На лавочке, аккуратно свёрнутые, лежали шорты и тельник, чистые и сухие. Я прикрыл дверь предбанника, разделся и зашёл в баньку. Из-под полка слышалось посапывание банника. Стараясь не шуметь, подмылся, ополоснул лицо и руки, и вышел в предбанник.

На улице меня уже ждали: Карла Петрович, Царевна-Лягушка, её я сразу

узнал; молоденькая, лет двадцати девушка, Тугарин, Несмеяна, Людмила с Русланом, и

Зюльхира.

- Принц, дорогой мой, ты уж прости, что не дал тебе увидеться с дочерью

вчера.

Карла шагнул ко мне, и мы обменялись рукопожатием.

- Ну что же ты милая - Карла смотрел на девушку - Подойди. Обними отца.

Я заметил, с какой нежностью смотрел на девушку Тугарин-Младший. Не ускользнуло от моего внимания и ещё кое-что: Царевна-Лягушка потянулась, было, ко мне, но под взглядом Карлы замерла и опустила глаза.

Я обнял Софию. Она прижималась ко мне, и я чувствовал, как расслабляется моё сердце. Я взял её голову в свои руки, и поцеловал - Тугарин! - он подошёл к нам. Я взял его руку, и вложил в неё руку Софии - Да благословит вас Род. Любите друг друга, и будьте счастливы!

- Ты уж прости меня принц, но надо вам поспешать. Скатерть-самобранка в суме. Сума приторочена к седлу. Тугарин проводит тебя до трёх сосен на Муромской дороге, а дальше придётся одному и пешим - Карла вздохнул - У Одихмантьева сына, что залёг дорогу в Киев, есть дочь богатырша - перевозница. Вот она то и знает, как попасть в Тридесятое Царство.

Карла замолчал. Молчали и все остальные.

- Ну что ж, коли время не терпит ... - я не смог закончить, Зюльхира обняла

меня и поцеловала в губы. Отстранилась - Да хранит тебя Род! - и поцеловала ещё раз.

Принц и Тугарин уехали. Руслан и Людмила ушли в свой терем. Царевна-Лягушка и София ушли в свои покои, во дворце. Несмеяна пошла в кабак, а Карла повёл Шемаханскую в спальню.

Он сидел на кровати и потирал руки - Ну вот и славно. Только бы Тугарин не проболтался. Иди ко мне дорогая. Он вчера тебя так оттрахал, что я даже не смог возбудиться. Ну что же ты, Шемаханская? - Карла встал.

Шемаханская вперила в него взгляд - Ты не сказал принцу??

- Как я мог ему сказать. А если б он отказался?

- Принц не смог бы отказаться, раз дал слово. Ты обманул его - она

повернулась и отошла к окну

- Так ты не хочешь ебатися? - Карла, вспомнив вчерашнее, мял

возбуждающийся член.

Зюльхира не ответила и не обернулась. Карла встал. Вышел из опочивальни,

и направился в покои Царевны-Лягушки.


Глава четырнадцатая Одихмантьев сын

Тугарин от радости, что я благословил его с Софией, ускакал вперёд.

Вернулся.

Снова ускакал.

- Тугарин, да успокойся ты уже.

- Ох принц, ох принц ... - у Тугарина не хватало слов.

- Тугарин, долго ли нам ехать?

- Полдня, принц.

- Может хочешь перекусить? У меня есть скатерть-самобранка.

- Нет принц. Нет, не хочу - и он снова умчался вперёд.

- Выделит тебе Карла кобылку - я похлопал Серко по гриве.

- Обманет - Серко тряхнул гривой.

Вернулся Тугарин - Принц, мне жаль, не хочется с тобой расставаться,

но дальше на конях нельзя: Разбойник балует, когда слишком близко к его логову

подъезжают.

Серко остановился.

- Смотри, принц - Тугарин привстал, опираясь на стремена и повернулся в

сторону темнеющего леса.

Я тоже привстал и обратил свой взор в ту сторону.

- Видишь ли три сосны, стоящие отдельно?

Три сосны я видел - Да

- Там начинается Муромский тракт ...

- По Муромской дороге стояли три сосны ... - вспомнилось мне.

- Вот по этой дороге, от этих трёх сосен, и пойдешь к лесу Дремучему, к

девяти дубам вековым. На этих девяти дубах логово Сына Одихмантьева, прозываемого в

народе Соловьём-Разбойником. Он то тебя увидит ещё от трёх сосен. Но проказничать не

станет, коли ты пешим будешь ...

- А если б на коне? - перебил я Тугарина.

- А ежели б на конеээ? Тогда он надует свои щёки, как тучи. Да каак задует!

Коня то из-под всадника и вырвет. И унесёт прочь. Да так это всё быстро, что всадник

и опомнится не успеет, а уж на дороге сидит - Тугарин замолчал

Я соскочил на землю, отвязал суму от седла и потрепал Серко - Свидимся ли?

- Что ты принц? Конечно свидимся - Тугарин соскочил с коня, шагнул ко мне и

мы обнялись.

- Ну братцы, пойду.

Я закинул котомку на плечо и направился к трём соснам, верхушки которых

маячили впереди.

Всадников, Одихмантьев сын, заметил уже давно. Озирая округу из своего логова на девяти дубах, разглядел две движущиеся точки на горизонте. Зрение у Разбойника было соколиное. Он ждал, пока точки не обрели очертания всадников и потёр руки - Славно. Хоть сегодня позабавлюсь. Акулина!

Из терема, на седьмом дубе, выглянула девка - Ты звал, тятя?

- Акулинушка, а поди-ка сюда, душенька.

Акулина, аки птичка резвая, вспорхнула к папаше на пятый, самый высокий

дуб.

- Присмотрись ка дочурочка, не узнаешь ли кого из тех двоих, что

подъезжают к Муромской со стороны Тридесятого?

Акулина всмотрелась - Тугарина-младшего знаю, а второй не знаком мне. Да

он - она прищурилась - он, тятя, не наших будет.

Разбойник скривился - Тугарин? - и вздохнул - Тугарин знает мои шутки.

Значит пешими пойдут.

- Нет тятя, не пойдут.

- Каак! - встрепенулся Разбойник.

- Тугарин возвертается, а к соснам идёт энтот, пришлый.

До сосен я дошёл минут за сорок. Постоял в тени и двинулся дальше. Девять дубов уже маячили вдали, увеличиваясь с каждой сотней шагов. Ещё сорок минут ходьбы, и я отчётливо вижу терема на дубах. Не знаю из каких глубин памяти всплыла эта песня, она прямо рвалась наружу и я затянул во всё горло

Пошла девка жито жать,

Солдат снопики вязать,

Соловей, соловей, пташечка...

Канареечка жалобно поет.

Эй, раз! Эй, два! Горе-не беда,

Канареечка жалобно поет.

Девка полснопа нажала

Солдат холодок нашел.

Соловей, соловей, пташечка...

Канареечка жалобно поет

Эй, раз! Эй, два! Горе-не беда,

Канареечка жалобно поет.

Бросай, девка, жито жать,

Пойдем в холодок лежать

Соловей, соловей, пташечка...

Канареечка жалобно поет.

Эй, раз! Эй, два! Горе-не беда,

Канареечка жалобно поет.

Мне мамашенька сказала,

Чтобы я копну нажала,

Соловей, соловей, пташечка...

Канареечка жалобно поет.

Эй, раз! Эй, два! Горе-не беда,

Канареечка жалобно поет.

Пока копну не нажну

Я с тобою не пойду.

Соловей, соловей, пташечка...

Канарее ...

Земля вздрогнула под ногами. Передо мной стоял мужичонка, с виду

неказист и простоват, а где-то мелькнуло, и глуповат - "Ниххуясе сиганул!"

До дубов было с полсотни шагов, а верхушка самого высокого скрывалась за

облаками.

Мужичонка щурился и плутовато улыбался в всклокоченную бороду - Кто таков?

Как звать-величать? Из каких заморских стран? Куда путь держим?

- Принц я. Зовут меня Роман сын Григорьев. Родом из стран заморских. Иду из

Тридевятого Царства. А путь мой в Тридесятое Царство.

- Путь в Тридесятое Царство лежит через Пучай-Реку да Калинов мост. Как же ты хочешь перейти через Калинов мост? Как же ты будешь биться со Змеем Семиглавым огнедышащим, да с Кощеем Бессмертным, да с Мораной?

- А и хотел я попросити у тебя, Одихмантьев Сын, дать мне в проводники

перевозницу, дочь твою богатырскую.

- Акулинка! - кликнул Разбойник.

Земля дрогнула ещё раз, а рядом с Разбойником, будто из-под земли выросла, стала девка богатырского роста и телосложения. Если я добавлю, что личиком Акулинка была просто красавица писаная, то вы поймёте моё восхищение.

- Мил человек - обратился ко мне Разбойник - что за песню ты распевал?

Никогда раньше такой не слыхивал.

- Песня эта называется - "Соловей, соловей, пташечка".

- Приинц, напой песенку ещё раз, не откажи. Акулинка моя поможет тебе

перебратися в Тридесятое. Я с первого разу не запомнил, токмо слушал. Уважь приинц!

Я затянул песню, а Разбойник, закрыв глаза и шевеля губами, слушал.

Я допел.

Соловей открыл глаза - Уважил, приинц. Отдохни в моём тереме от пути

дальнего. Отведай моих угощений. А потом Акулинка спровадит тебя в Тридесятое.

Я задрал голову: верхушки дубов едва просматривались в вышине. Теремов я

теперь не видел.

- Да ты не беспокойся принц. Акулинка поможет. Акулинка!

Девка шагнула ко мне, взяла за руку и взвилась. Точнее, мы взвились. Я не ощутил ни перегрузок, ни самого полёта не почувствовал. Успел лишь моргнуть и, когда открыл глаза, мы уже наверху, на крыльце расписного терема. В следующее мгновение рядом стал и Разбойник - Проходи принц - повёл рукой хозяин, и я вошёл в терем.

Не стану утомлять вас описанием яств со стола Соловья-Разбойника, но "Путинка", хлебосольному хозяину понравилась. А девка, слопав плитку шоколада "Алёнка", смотрела на меня маслеными глазами, как и Забава.

Соловей попросил ещё четушку "Путинки". Открыл, хлебнул из горла (у меня

научился) и затянул "Соловья".

Не напрасно в имени Разбойника, Соловей, на первом месте. Пел он камерным,

оперным голосом, да так, что даже я заслушался.

- Приинц, приинц.

Я стряхнул наваждение. Акулина подёргивала меня за руку.

- Что тебе Акулинушка? - будто я не знал, чего она попросит.

- Приинц, угости ещё "Алёнкой".

- Акулина, его много за раз не надо бы есть.

- Приинц - глаза девки-красавицы-богатырши-перевозницы умаслились до

блеска.

Песня оборвалась на полуслове и терем содрогнулся от богатырского храпа.

Водочка то и на Разбойника подействовала.

- Теперича тятя долго спать будет. Принц - Акулина смотрела на меня,

как будто приценивалась - Принц, дай мне три "Алёнки", и я отведу тебя к себе в

терем.

- Мне и здесь хорошо, Акулинушка - прикинулся я дурачком.

- Принц, ты ляжешь со мной за три "Алёнки" - открытым текстом

заговорила девка - Я заметила, как понравилась тебе.

- Идём в твой терем - я взял свою котомку со скатёркой.

Терем Акулины был на третьем (или на седьмом?) дубе.

Мы вошли, и Акулина провела меня в спальную комнату. Кровать была

широкой, но убрана небогато.

Предупреждая Акулину, я сказал - "Алёнку", Акулинка, получишь после.

- Приинц - глаза девки снова умаслились - Ужель ты подумал, что я тебя

обману?

- Знаешь ли ты Забаву, моя хорошая?

- Да как не знать?

- Я Забаву шоколадом потчевал. А меня, за неё, чуть головы не лишили.

Акулина смолчала.

- Поэтому, дорогуша, сначала ляжем. Раздевайся, и кверху жопой. У нас будет анал.

- Поняла Акулина про анал или нет, но послушно разделась и легла, как я

сказал.

Богатырша была великолепна. Я гладил бёдра и ягодицы, щупал муньку, лаская пальцем клитор. Я мял её титьки, сидя на ней верхом. Я катал по её упругой жопе яйца. Я смазал слюной её анус и, без предварительной ласки пальцами, запихал член в жопу девки. Пока я ласкал её, она лежала спокойно. А когда засунул, девка вздрогнула и застонала. У меня сладко заныло сердце, и томление от яиц, жаркой волной растеклось по всему телу.

Акулину возбуждал анальный секс. Я совал и совал член в жопу девке, а

она, со стонами и всхлипами, повторяла - Ещё! Ещё! Ещё! Ещё!

И когда я, истекая спермой, содрогался, Акулина с протяжным стоном, кончила

вместе со мной.

За любовь её сладкую, попросил я у скатёрки коробку "Алёнки". В коробке

двадцать плиток.

- Акулинушка, душечка - я протянул девке коробку - Пообещай мне, моя

хорошая, что в день будешь съедать по одной плитке.

- Обещаю, принц - облизнулась Акулина, и я понял: жопа у девки

слипнется!

Мы вышли из терема. Храп сотрясал дубы и всю округу.

- Долго ещё ждать Хозяина?

- Тятенька не надобен для переправы. Перевозница, я.

- Забаву, ты переправляла в Тридесятое?

- Неэт - насторожилась Акулина - А давно она там?

- Тугарин сказал, полная луна и шесть дён. Теперь уже семь.

Акулина сошла с лица - Плохо дело, принц.

Мне не понравилось, как Акулина это сказала. Что-то было не то. Чего-то

мне, Карла, не договорил - Что плохо?

- Сорок дён. Больше, в Тридесятом Царстве, пребывать нельзя. Если не вернуться в эти сорок, значит не вернуться никогда. На то, чтобы отыскать Забаву, у тебя остаётся не больше четырёх дён.

- Что ж мы стоим тут, коли каждая минутка дорога?

Акулина метнулась куда-то за терем, и вернулась с метлой. Оседлала её -

Садись! - похлопала она по древку, за своей спиной.

Я сел и обхватил Акулину, сомкнув руки под титьками. Акулина вздрогнула

и её красивые, маленькие ушки покраснели. Не прошло и пяти минут, как я кончил её

попку.

- Готов, принц?

- Готов, сладкая.

Акулина хихикнула и стиснула древко.

Мы ввинчивались в облака, взлетая по спирали. Тиская титьки Акулины, я спросил -

Через Калинов мост?

- Не-а, тебе там нельзя.

- Разве есть другой путь?

- Есть. Радуга.

И тут я увидел Радугу. Мы неслись к ней со скоростью ... со скоростью ... С огромной, короче, скоростью! Когда дуга Радуги приблизилась настолько, что стали различимы границы между спектральными полосами, мы, развернувшись и двигаясь вдоль тора, стали нарезать спиральные витки вокруг него, наращивая скорость вращения. Движение, к моему величайшему удивлению, было безынерционным! А нарастание скорости вращения по спирали, вокруг тора Радуги, я отмечал по тому, что сначала размылись и исчезли границы между спектральными полосами, а потом цветные полосы спектра слились в сплошной белый тор. В это мгновение, вильнув на очередном витке, мы пронзили монохромный тор.

Глава пятнадцатая The crushing Kind


В местечке Маклин, округа Фэрфакс, штат Виргиния, в секретном, звуконепроницаемом бункере, на девятом, от поверхности земли, уровне, шло совещание по сверхсекретному проекту "The crushing Kind(Сокрушение Рода)".

Совещание вёл сам шеф ЦРУ.

Отчитывался руководитель самой засекреченной группы. Кроме шефа и докладчика, в бункере присутствовали ещё трое. Личность этих троих установить не удалось: возможно они и были та самая группа!

- ... недрение прошло успешно.

Мы немного опоздали. Но думаю, сможем понять, о чём идёт речь.

- Спецагент успешно прошёл первую ступень идентификации. Агент не

предпринимает никаких действий. Просто вживается в обстановку.

- Каким образом вы выходите на связь с агентом?

- Связи с агентом нет.

Шеф, чуть наклонив голову, смотрел поверх затемнённых очков на докладчика -

Тогда как вы узнали, что внедрение прошло успешно?

- Имеется косвенное подтверждение, что агент внедрился. Этот русский, опять

там.

- С ним удалось наладить хоть какое-то ... взаимодействие, что ли?

- Нет. Что-то, или кто-то! - докладчик сделал нажим на последнем - Не подпускает, а может быть защищает его от воздействия. Нет уверенности и в том, что этот русский имеет какую-то Миссию. Но тот факт, что он погрузился в мир Русской Народной сказки второй раз, наводит на мысль о тенденции. Более доказательным является то, что этот русский погружается в сказку именно тогда, когда мы пытаемся проводить воздействие: в первый раз, когда проводили эксперимент со сказкой "Медведь и мужик", и попыткой воздействия на баньшу, а во второй раз - сейчас, когда внедрили в мир русской сказки агента.

- Но каким-то образом контактировать с агентом нужно.

- Для этого уже всё подготовлено: Забава - здесь.

- Окончательно?

- Осталось менее пяти суток. Если её не вернут в сказку, через пять суток будет открыт портал. Правда пока, неизвестно где. Но установить местонахождение портала будет нетрудно: активизируется нечисть и то что было сказкой, станет жуткой реальностью для местного населения: волколаки, русалки, ведьмы, домовые, баньши, алконосты и прочая, и прочая русская нечисть.

- Это всё?

- Нет, сэр - докладчик закрыл папку - Последние исследования в области

структурной лингвистики позволили нашим учёным прийти к выводу: уничтожить

таинственную Русскую Душу - невозможно. Но можно изменить образ Ивана-дурака из

Русской Народной сказки, сделав из него Космополита. В этом случае, разлагающее

воздействие христианства на Русскую Душу будет более действенно. Христианству

удалось вывести под корень волхвов и загнать Русских Славянских Богов в миф. Но

Русскую Народную Сказку просмотрели. Или недооценили. Или ещё как? И теперь, нам,

представилась возможность подкорректировать мировую историю и отодвинуть, в случае

успеха, возрождение Русской Души от Спячки ещё на пару-другую тысячу лет.

- Ещё что-то?

Докладчик поморщился, как от зубной боли - Если в эти пять суток Забаву

вернут в сказку, значит ... - и замолчал.

- Значит ... - поверх очков смотрел на него шеф.

- Значит не все, Славянские Боги, перекочевали в миф.

В бункере было тихо. Но после этих слов, тишина зазвенела.

Шеф снял очки. И присутствующие, впервые, увидели, какого цвета, голубые

глаза у шефа - Кто?

- Велес.

- Основание?

- Книга Велеса восстала из небытия в тысяча девятьсот девятнадцатом году.

Такое возможно только в одном случае: книгу сохранил сам Велес.

- Предприняты шаги по дискредитации?

- Со всей имеющейся мощью: статья в Википедии, прямо называет книгу -

фальсификацией. Также, большинство историков и лингвистов называют Книгу Велеса -

подлогом.

- Хорошо - шеф водрузил очки на переносицу и встал - Следующий доклад

через пять суток. Все свободны. Задержитесь - остановил шеф докладчика, уже

закрывающего дверь.

- Да, сэр.

- Забаву смогут найти?

- Теоретически, такое возможно. Но - Стив улыбнулся - за пять неполных,

оставшихся суток, вероятность слишком ничтожна. И её ничтожность будет возрастать с

каждым днём.


Глава шестнадцатая Должооок

На следующий день, Иванушка, придя на свидание к Аналине, вместо

девушки, встретил Водяного.

- Друг мой, Водяник, а как хороша девка то эта, Аналина - Иванушка глаза

закатил.

- Понравилась? - с хитроватой ухмылкой спросил Водяной.

- Ох, друг Водяник, не поверишь, с первого взгляда.

- Эээ! Да ты, никак, влюбился в русалку?

Иванушка, потупив взгляд, ковырял лаптем кочку.

- Ну так и быть, забирай! Для друга не жалко У меня ещё тринадцать

осталось.

- Водяник, друг - Иванушка тряс Водяному руку - за мной должок.

- Так и отдай сразу ... должок от.

Иванушка застыл.

- Да не думай чего, Иванушка. Скажи Вассе, что принц ранетый, здесь у

болота, в камышах стонет.

- Где принц ранетый? - заозирался Иванушка.

- Да ты скажи, друг. Скажи Вассе. И всё.

Иванушка сник.

- Иванушка, да не думай ничего. Мне надо царице кое-что передать. Ну,

друг.

- А Аналина?

- Иди к Вассе, скажи про принца. И Аналина, твоя! Хочешь, бери её в жёны

и веди в дом. Не хочешь в жёны, просто пользуй, пока не надоест.

Иванушка ушёл.

Водяному нравилась Алёнушка, и он давно хотел с нею позабавиться. Но

узнав про Вассу и принца, Водяной подумал - "Ебать, так королеву!" - и доверчивый, и

простоватый Иванушка, со своей страстной и пылкой любовью к Аналине, оказался как

нельзя кстати.

Жизнь в царстве шла своим чередом и ничто не предвещало ...

Пожалуй, рано об этом.

Богатыри в дозоре несли службу, упреждая богатырским храпом ворога, что

рубежи под надёжной защитой. Черноморцы охраняли источник с Живой и Мёртвой водою.

Детишки ходили в Дремучий лес по грибы да ягоды. Бабы лясы стачивали на завалинках.

Василиса с Настасьей уехали на соколиную охоту. Соколами у них были принцевы

сыновья. Ещё двое Ромок тренировались с дядькой.

Указатели на камне так кто-то и путал. Васса подумала, было, о камере

наблюдения. Но в казне только яйца Фаберже, и от затеи пришлось отказаться.

Васса, Алёнушка и рукобл ... Хаврошечка, сидя под окном Марьиного дома,

решали, куда пристроить Миранду.

- Кабы имя у неё, да попроще, ё-моё! - молвит девица Хавронья.

- Может быть спровадить к Карле? - предложила Алёнушка.

- Принц велел оставить здеся - возразила Васса, и поникла.

Пригорюнилась и Алёнушка.

Хавронья, принца не знавшая, не горюнилась.

В это время и подошёл к ним Иванушка.

- Что тебе, Иванушка? - молвила Васса.

Иванушка ковырял лаптем землю ... и молчал.

- Что тебе, Иванушка? - молвила Васса, вдругорядь.

Иванушка порвал лапоть на правой ноге, и стал ковырять землю левым.

- Чего тебе надобно, Иванушка? - молвила Васса, в третьи.

- Не вели казнить, вели миловать, царица! - Иванушка порвал левый лапоть.

- Братец, ты не Иван-дурак ли?! - не вытерпела Алёна - Не ломай комедию.

Сказывай, зачем пришёл. Вишь, царица гневаться начинат.

- У болота, в камышах, принц ранетый стонет, царицу клич ...

Иванушка ещё не закончил, а Васса уже бежала к воротам, на ходу бросив

Алёнушке - Воды Живой и Мёртвой!

Как на крыльях летела Васса к болоту. Из камышей доносились стоны, и у Вассы

затрепетало сердце - это был принц! Точнее, это был его голос. Раздвигая руками

камыши, она шагнула раз, другой ... принц, без одежды и с окровавленным лицом,

стонал и смотрел на Вассу ... - Миленький, что с тобой?! - Васса пала принцу на

грудь и гладила голову - Сейчас Алёна принесёт воды и ...

- Не надо воды ... иди ... иди ... - он подталкивал Вассу к торчащему члену -

вылечи меня сама ...

Васса привстала, и хотела осесть на член, лицом к принцу. Но он поворачивал

её жопой, и Васса насадилась, жопой к нему.

- Ты сама двигайся, давай - попросил он.

И Васса двигалась. А принц вдруг забулькал-забулькал, и Васса, замирая от

страха, обернулась ... Под нею, с булькающим зелёным пузом, лежал Водяной!

В следующее мгновение над Водяным взвилась, утробно рыкая, огромная чёрная кошка.

Растопырив передние лапы, с выпущенными когтями, и вращая хвостом, кошка

приземлилась, спружинив суставами задних ... Водяного не было! Только колыхался и

шуршал камыш. Кошка прыгнула, оскалив клыки, но тут же отчаянно закрутила хвостом,

и мягко опустилась на землю. Прямо перед её мордой, закатился в плаче, посиневший

младенец.

Кошка, привстав и вытягивая шею, вертела башкой. А младенец, укатившись в

камыши, и обратившись Водяным, сиганул в болото.

Чёрной тенью взвилась кошка, в один прыжок достигнув берега.

Поздно!

Водяной уже вылазил на свой островок, посреди болота.

Кошка, стоя передними лапами в воде, и низко опустив морду, проследила за

Водяным, развернулась, прыгнула, и скрылась в камышах.

Водяной, лёжа на траве и почёсывая булькающее пузо, восторженно бормотал - Вот

это баба! Вот это баба!!


Глава семнадцатая Тридесятое Царство


Мы парили над пшеничным полем, которое бороздил комбайн. По одну

сторону поля, километрах в полутора, разбросалась деревушка. По другую, протянулась

трасса бетонки.

Над нами, в безоблачном небе, рокотал турбинами лайнер.

Акулина задрала голову - Ооо! - и в ту же секунду, мы взмыли вертикально

вверх.

- Стоой!

Поздно. Отброшенные турбулентностью, мы падали, беспорядочно кувыркаясь.

То ли Акулина растерялась? Но мы, продолжая падать, вращались, срываясь в

штопор.

Я тискал Акулинины титьки. Я тёрся об неё, возбудившимся, видимо от испуга, членом.

Бестолку!

Пшеничное поле, вращаясь, неумолимо приближалось. Когда до земли остались считанные секунды, я закрыл глаза и вжался в Акулинину, широкую, спину ...

Прошло, явно больше, отпущенных до столкновения, секунд, а ...

Я открыл глаза. Мы плыли над полем, задевая ногами колосья.

- Гоп-ля! - весело выкрикнула Акулина, и мои ноги коснулись земли.

Я соскочил и огляделся. По трассе проносились авто и автобусы. Где-то, на другом конце поля, бесшумно плыл комбайн. Удалялся рокот турбин лайнера. А водонапорная башня деревеньки показалась мне очень знакомой.

Но сейчас меня интересовало другое - Акулина, ты куда меня забросила?

- Куда просил, принц.

- Это, Тридесятое Царство?

- Угу - Акулина срывала колосья и отправляла в рот.

- Ты ничего не напутала, милая?

Она помотала головой - Ыммым - рот был набит колосьями.

- Акулина, может мы не ту линию спектра пронзили? - я ткнул пальцем в небо - Радуга.

- А ты их видал? Линии.

- Хочешь сказать, Забава здесь?

- Ага.

Я чесал затылок, а Акулина, перестав жевать колосья, пялилась на, проезжавший по трассе, междугородный автобус.

- И где мне её искать?

- Не знаю.

Акулина оседлала метлу - Мне пора, принц.

Я шагнул к ней, и удерживая одной рукой метлу за древко, другую запустил под подол, и щупал муньку, горячую, влажную и потную. Акулина ёрзала, раздираемая между желанием и необходимостью, и не в силах сделать выбор, взмолилась - Принц ... отпусти ... нельзя мне здеся долго ...

Я запустил пальцы в слипшееся влагалище, и совершая фрикции, спросил ещё раз - Забаву, где искать?

Глаза Акулины затуманились, и она выдохнула - Велес.

Продолжая мучать девицу, я задал ещё вопрос - А Велеса, где искать?

Акулина, покрываясь красными пятнами и задыхаясь, прошептала - Сам найдёт ...

Я засунул пальцы глубже, и раздвигая их, тёрся по стенкам влагалища. Акулина тяжело дышала, закрыв глаза ... - А как я вернусь в Тридевятое?

- Велес - одними губами вымолвила Акулина.

Я отпустил её.

Акулина качнулась, открыла глаза - Принц ... ты ... ты ... возвращайся - и взмывая вверх, и превращаясь в точку, исчезла.

Итак, совершив круг, или виток, я вынырнул из сказки вблизи своей деревеньки. В этом не было никакого сомнения. Но закончилось ли, очередное, моё погружение в сказку? Или нет? Я был настроен на встречу с неизвестным мне миром Тридесятого Царства, с миром, потусторонним по отношению ... Стоп-стоп-стоп, но ведь и этот, реальный, не сказочный мир, будет потусторонним к сказочному. Было так всегда? Или что-то стало меняться? Одни вопросы, а ответов нету.

Я испытывал лёгкое разочарование: ведь приключений, подобных тем что ждали меня в сказке, здесь - не будет.

- "Лёгкое" - я горько усмехнулся, вспомнив Миранду ... и слегка устыдился, что прежде не вспомнил Наташку и Ромок. Пытаясь оправдаться перед собой, я стал вызывать образы Наташки и Ромок, но только Миранда вставала перед моим внутренним взором. Я встряхнулся - Что же делать? - и пошёл полем, наискосок, к окраине деревеньки.

Радуги, в безоблачном небе, не было.

Я свернул с дороги и подошёл к калитке отцовского дома. Когда открыл калитку, на крыльцо вышел отец. Мы обнялись и поздоровались.

- Ты куда, пап?

- В магазин - в руке у него была сумка.

- За хлебом?

- За шоколадкой. Для Забавы.

Меня не трахала молния. Ни разу. Но теперь я знаю, что испытывает человек в это мгновение - Для какой Забавы?

- Рома, сынок, она почему-то называет тебя принцем. Ну ты иди, она ждёт тебя - он обошёл меня, направляясь к калитке - Подожди, пап! Она давно у нас?

- Часа три. Ты иди-иди к ней.

Он вышел за калитку, а я подошёл к двери - Нет, сначала поссать!

Я стоял в туалете, над очком, и никак не мог собраться с мыслями - "Три часа ... Что за чертовщина? ... Тугарин ведь сказал, что уже прошло ... что осталось ..." - вспомнив про нелинейность, обрадовался и ... окончательно запутался.

Дверь открылась без скрипа. Она сидела на кухне, на моём стуле, спиной ко мне. Сомнения улетучились. Это была Забава!


Глава восемнадцатая Волчий Бог


Забава плакала, обнимая меня. Да и я что-то расчувствовался, смахивая украдкой слёзы - Ну всё-всё, успокойся, милая.

Мы сидели в зале, на диване. Точнее, на диване сидел я. А Забава у меня на коленях, обвив руками шею и прижимаясь.

- Сколько шоколадок ты слопала? - на её, перепачканную шоколадом мордашку без улыбки невозможно было смотреть.

- Три. Принц, миленький - она прижалась ко мне и обнюхивала, как собачонка.

- Ты давно здесь? - она пожала плечами - Сколько дён?

Забава помотала головой - Я не знаю.

- Что не знаешь?

- Принц, я ничего не помню.

- Как сюда попала?

- Не знаю. Принц, миленький, я домой хочу, в свой терем, к дяде, к Несмеяне, к Шемаханской - Забава гладила меня, заглядывая в мои глаза.

- Нет, моя хорошая. Дед щас принесёт шоколадку, но есть ты её не будешь. Не сейчас. Ты хочешь ... у тебя живот не болит?

- Не слиплось - Забава улыбалась - Я знаю о чём ты думаешь, знаю - ручка Забавы скользнула по моей груди вниз, к животу и ниже - Я тоже хочу.

Она щупала меня, и её голубые глаза темнели - Я здесь женат, Забава. У меня семья здесь.

- Васса? - Забава убрала ручку.

- Нет, другая. Это не сказка, Забава. Это реальный мир. И здесь нет оборотней, русалок, водяных, кощеев, ведьм ...

- Ты живёшь в таком скучном мире? Бедненький. - Забава снова щупала меня как будто от этого мне должно было стать лучше.

Неэ, мне конечно становилось ... лучше ... Я встал. Член, тоже - Пойдём - я потянул Забаву за руку, к двери.

Мы вышли во двор. Было тепло и тени удлинились. Солнце клонилось к закату. То ли отец встретил кого-то из мужиков, и разговорился: я глянул на дорогу, в сторону магазина. Нет, не видно.

- Идём - и повёл Забаву в сарай.

Сарай был старый, весь щелястый, и никакая живность в нём уже давно не содержалась. Но запахи навоза и мочи, пропитавшие дощатый пол, так и не выветрились.

Забава сморщила носик. Я закрыл дверь на крючок и шагнул к Забаве. В сарае был полумрак, и тусклые полоски, теряющего силу, света падали сквозь щели на чёрный пол.

Забава стояла молча, в ожидании, с опущенными руками.

Я вдруг вспомнил - Ччёрт! Забава, нам же надо срочно назад. Я совсем запутался с этой нелинейностью. А что если время здесь, твоё время, идёт по-другому, и один час твоего, здесь пребывания, равен одному дню - там?

Забава не ответила. Вдруг стало темно, хоть глаз выколи. Я протянул руку и коснулся Забавы - Что это?

Забава молчала, а у меня, от затылка побежали мурашки. Кто-то стоял за моей спиной. Я, медленно, держа Забаву за руку, повернулся и ... Под потолком сарая светились зелёные огоньки чьих-то глаз. Но напугало не это. Я увидел звёзды в чёрном, как чернила, небе. Стало страшно. Я точно знал: в потолке сарая щелей не было.

- Волчий Бог ... - пролепетала Забава, прячась за моей спиной. Её дрожь передалась мне.


Глава девятнадцатая Возвращение


Зелёные огоньки исчезли, а звёзды, в небе, остались.

Забава встала рядом со мной, держась за руку - Принц! - вскрикнула она, и обняв меня, целовала жаркими, с привкусом шоколада, губками.

Мы стояли у ворот Тридесятого Государства!

Стража разглядела нас раньше, чем мы поняли, где мы, и из распахнутых ворот уже бежали к нам Карла, Шемаханская, Людмила, Руслан, Царевна-Лягушка, София и Тугарин.

А в воротах стояла Несмеяна.

Забава рыдала в объятиях Карлы и Шемаханской. София обнимала меня. Тугарин, рот до ушей, стоял рядом с Царевной-Лягушкой, смотревшей на принц, со слезами на глазах. Людмила и Руслан подошли к принцу.

Руслан пожал мне руку. Людмила вся светилась. Но у меня было ощущение, что больше всех рада, моему возвращению, Несмеяна - "Странно, с чего бы это?"

- Ну, принц, Роман свет Григорьевич - Карла тряс мои руки - Проси, чего хочешь! Полцарства проси! Отдам за Забаву!

Мне показалось, что я слышу, как перешёптываются звёзды в Млечном Пути.

- Может быть теперь согласишься взять Забаву в жёны?

Показалось, что тишина зазвенела.

- Васса, невеста твоя, царица Тридевятого, рога тебе наставила. С Водяным!

Всё поплыло перед глазами, и я бы упал, но меня поддержал Руслан.

- Зачем ты так, Карла Петрович? - с укором молвила Людмила - Ведь он Забаву спас.

Но с Карлы, как с гуся вода - Так что принц, что скажешь? - Карла всё ещё сжимал мои руки в своих.

- Дядя - Забава нежно гладила меня - Дядя, пусть принц отдохнёт, в баньке помоется. Потом и поговорите.

- И то верно, Забавушка. Людмила ...

- Нет!

Я не заметил, как подошла Несмеяна.

- Нет, Людмила. Ты готовь стол. А принцу я спинку потру - царевна подхватила меня под руку - Идём, Роман свет Григорьевич. Банька у нас всегда натоплена.

- И я хочу в баньку - Забава надула губки.

- Ну так идём - усмехнулась Несмеяна, увлекая меня.

- Забавушка - растерялся Карла - Ты девица незамужняя. Нельзя тебе с мужжиной в баньку. Чего недоброго, ошпарит тебя банник кипятком ...

- Не посмеет - ответила Забава, следуя за мной - Он обязан принцу, за братца своего. Да все здесь, принцу обязаны!

Предбанник и сама банька освещались шаровыми молниями, и света было достаточно, чтобы я мог разглядеть Несмеяну, а она меня. И она разглядывала. Безо всякого стеснения. Забава тоже пялилась. Банник, из-под полка, не показывался. У меня стоял, но при Забаве, приставать к Несмеяне, я постеснялся.

Мы с Забавой отмывали дорожный пот. Немного попарились. А Несмеяна постирала мою одёжку: трусы, шорты и тельняшку.

Когда вышли в предбанник, на лавочке лежали три исподние рубахи.

Пока обсыхали, я спросил у Несмеяны - Откуда весть про измену Вассы?

- Водяной растрепал - ответила царевна.

Забава гладила меня - Принц, ты сильно не горюй. Водяной, то ещё трепло. Можа ничего и не было, а ... - она смотрела на Несмеяну.

Но царевна промолчала.

Во дворец Карлы, на ужин, мы пошли как есть: босиком и в исподних рубахах.

Нас ждали. Стол накрыт. Чарки наполнены мёдом. Карла провозгласил здравие за меня, и мы выпили. Ужин был лёгкий: запечённая рыба да брусничный напиток.

После второй чарки, Карла опять обратился ко мне - Принц, моё предложение в силе

Мёд туманил голову, и я ответил - Утро вечера мудренее. Завтра, Карла Петрович.

- Завтра, так завтра. Отдыхать, Роман Григорьевич, можешь в моём дворце.

- У меня отдохнёт. Роман Григорьевич - Несмеяна взяла меня за руку, и я увидел, как надула губки Забава.

Но мёд и усталость притупили чувства, и я пошёл с царевной.

Терем Несмеяны стоял рядом с дворцом Карлы. Стражи у крыльца не было. Мы поднялись по ступеням и вошли внутрь. Также, как и у Карлы, внутренние помещения освещались шариками молний.

Несмеяна провела меня в гостевую комнату и старичок, мерявший её из угла в угол, спросил - Это кого ты привела, доченька?

- Доченька?? - я, в немом изумлении, переводил взгляд со старичка на царевну.

Наверное, я выглядел очень глупо: Несмеяна рассмеялась.

Старичок тоже разулыбался - И чему ты так поразился, принц?

- Я слышал, что царя-батюшку держит Карла в башенке. Да ещё и под заклятием ...

- Меняаа?! - изумился папенька Несмеяны.

- Батюшка, принц устал. Ему поспать бы.

- Нет, постой доченька. Мил человек, кто тебе такое сказал?

- В Тридевятом сказали.

- А кто?

- Да я уж и не припомню.

- Несмеяна, а ведь ты, давеча, смеялась - старичок воззрился на царевну - Вот и жених!

- Папенька, на этого жениха уже столько невест навешали, что мне и прицепиться не за что!

Царь, с выражением сожаления, жевал губами.

- Батюшка, я отведу принца в гостевую избу. Он на ногах едва держится.

- Спокойной ночи - ответил старичок, меряя комнату шагами из угла в угол.


Глава двадцатая Несмеяна


Несмеяна, держа за руку, провела меня в спальную избу. Спальня Несмеяны была устроена точно также, как и во дворце у Вассы. И засовы на двери, и два оконца зарешеченных, и кровать, и столик у окна, и ...

На столике лежала скатёрка! Я подошёл и развернул её - Это твоя? А мне говорили, в Тридевятом, что двух не бывает.

- Это твоя - Несмеяна, приобняв меня со спины, щекотала дыханием шею.

- Как! Откуда?

- Акулина.

- Когда?

- Сегодня четвёртый день доходит.

- Опять нелинейность - бормотнул я вполголоса.

- Что? - она прижималась грудью, а руки скользили по моим плечам.

- Я от скатерти узнавала, жив ли ты.

- Она говорящая?

Несмеяна хохотнула - Ты определённо подходишь: опять рассмешил.

- Ты заказывала ей еду?

- Ну конечно же, Рома - Несмеяна тянула меня к кровати - А она ... не давала

- А ты?

- А я, дам - и она толкнула меня - Давай оботру твои ноги - царевна держала в руках вышитый рушник.

- Обтирай.

Несмеяна встала на колени и обтёрла рушником мои ноги. Потом свои, и легла рядом.

Видимо я начал засыпать, но она растормошила меня, стягивая исподку. Я поднял руки и сжал её бёдра. Швырнув на пол мою исподку, Несмеяна стягивала через голову свою. И когда колыхнулись налитые груди, сон как рукой сняло.

- Иди ко мне - она откинулась на спину и раздвинула ноги. Я провёл ладонью по волосам лобка, и раздвигая срамные губы, нащупывал клитор кончиком языка. Её руки лежали на моей голове - Продолжай! - Вылизывая нежные, как желе, гимены я хотел протолкнуть язык во влагалище ... Несмеяна была девушкой! Я замер - Продолжай! - но я не мог - Мне такого про тебя наговорили ... - Всё блядь!2 - удерживая мою голову между ног, Несмеяна приподняла их и опустила пятки на мою спину - Продолжай!

Я ласкал губами маленький и едва ощутимый клитор, а она, извиваясь и выгибаясь подо мной, вдавливала пятки в поясницу. Несмеяна приподняла мою голову - Теперь жопу! - и перевернувшись на живот, и согнув ноги, выставила жопу. Я лизал ложбинку и колечко ануса. Я лизал шелковистую кожицу промежности, вдавливая кончик языка в ямку чуть ниже ануса, и возбуждался всё сильнее и сильнее. И наконец, она, подавшись вперёд, перевернулась и легла на спину, и потянула меня на себя. Девушка вся пылала и судороги передёргивали её тело. А дыхание, прерывистое и хриплое, высоко вздымало грудь, и ... Я замер над нею в нерешительности ... Она притянула мою голову, и целуя, выдохнула - Выеби меня!

И я погрузился в девственное лоно. И ебал её, стонущую и извивающуюся подо мною.

- Глубже! Рома, глубже! - она волнами выгибалась подо мной.

- Я весь в тебе - не прекращая, ответил я.

- Вот - на её ладони стебелёк ведьминой травки.

- "Значит не ведьма. Но тогда откуда?" - и я слизнул травку. Несмеяна застонала, и продолжая выгибаться встреч моим толчкам, впилась пальчиками в кожу на спине ... и кончила.

Она лежала расслабленная, с закрытыми глазами, раскинув руки и раздвинув ноги, а я трахал и трахал её, пока стоял ...

Мы проснулись одновременно и сплели объятия. Несмеяна не просила глубже, и через несколько минут бурного секса мы кончили.


Глава двадцать первая Царь


Под окном, с улицы, окликнула Людмила - И долго вы там, любовнички, будете миловаться? Карла Петрович ждёт!

Несмеяна села - Хочешь писати?

- Я сам - достав из-под кровати горшок, поссал.

Царевна, с улыбкой, смотрела

- Ты тоже? - я поставил горшок на пол.

- Да - она встала - Только не смотри.

- Хорошо - и я смотрел.

Закончив, и задвинув горшок под кровать - Вынесу позже. Прав батюшка: ты подходящий жених. Снова рассмешил - она подошла к окну - Людмила, принеси принцу его одёжку. Высохла уж поди - Несмеяна села на кровать - Женись на Забаве, Рома.

- У меня же Васса, невеста.

- И на Вассе женись - Несмеяна была серьёзна, и я сел рядом.

В дверь постучали.

- Войди Людмила, не заперто

Людмила вошла, и увидев нас голыми, опустила глаза. В руках она держала мою одёжку. Несмеяна встала, и взяв из её рук одежду, вернулась к кровати и подала мне. Людмила вышла, прикрыв дверь.

Я оделся.

- А с тобой, как быть?

- Возьмёшь в наложницы ... - она была серьёзна.

- Что-то я не припомню, чтобы в русских народных сказках были двоеженцы. И гаремов не припомню.

- Значит сказку, эту, ещё не сложили - теперь Несмеяна улыбалась - Бери Забаву в жёны, Рома. Не прогадаешь.

Что-то она не договаривала. Я вышел. На крылечке стоял царь, и щурился на солнце.

- Здрассьте - сказал я на ходу, сбегая по ступенькам.

- Постой! Ты спал с Несмеяной?

Я испытал чувство стыда. Даже щёки запылали.

- Спааал. Ээх, молодёжь. Высечь бы вас. Да при всём честном народе. Срам! - царь отвернулся от меня, и бормоча под нос, ушёл.

Карла и Шемаханская ждали меня у крыльца своего терема. Ворота были распахнуты и Емеля, с зажатой под мышкой щукой, травил очередную байку стражам. Я вспомнил, что хотел поговорить с Емелей, и махнув рукой Карле, направился к воротам.

- Здорово, братцы!

- Будь здрав, боярин - ответил Емеля.

- Ей не жарко на солнышке?

- Привычная - осклабился Емеля.

- Та самая?

- А давай у неё и спросим? - Емеля приподнял щуку - Та самая - щука разевала зубастую пасть и слова исходили из её утробы.

- Емеля, мне бы переговорить с тобой.

- Говори - он сунул щуку под мышку.

Я взглянул на стражей - Конфиденциально.

- Ась?

- Давай отойдём - я глянул в сторону баньки. Дверь предбанника была

открыта, я зашёл и сел на лавку. Емеля рядом - К тебе, Несмеяна, не обращалась за

помощью по интимным вопросам?

Емеля разинул рот - Боярин, я токмо одно понял: Несмеяна и помощь. А

больше ... - он помотал кудлатой башкой - Ни хрена!

- Как бы это выразиться? Ты, у щуки, что-то просил для Несмеяны?

Емеля прищурился с хитроватой улыбкой - Ну было дело. Пару раз помог

царевне.

- А о чём она просила?

- Ээ, брат - Емеля встал, хлопнув меня по плечу - Волшебная тайна.

Мы вышли. Емеля направился к воротам, и стражам при них. Щука, у него

под мышкой, разевала зубастую пасть и обмахивалась хвостом. А я подошёл к Карле и

Шемаханской.

Мы поздоровались. Карла, как обычно, был в хорошем расположении духа.

Взгляд Зюльфиры кольнул ревностью.

- Что скажешь, Роман свет Григорьевич?

Я стоял в задумчивой нерешительности. Прошедшая ночь не привнесла

ясности.

- Да не думай, чего непотребного, принц. Откажешься, голову рубить не

стану. Ты, теперича, герой! Настоящий. Не ЛГэшный.

С крыльца сошла Забава и подошла к нам. При виде её милого личика,

и широко распахнутых, голубых глаз, что-то перевернулось во мне

- Согласен. Беру Забаву в жёны.

Карла и Шемаханская так и застыли. А Забава сошла с лица, и упала в обморок. И

брякнулась бы оземь, да подошедший Тугарин подхватил девушку.

Но Карла быстро опомнился - Приинц! - он обнял меня, отстранился,

заглянул в глаза - Прости, Роман свет Григорьевич, за то что подверг тебя таким

испытаниям. Голову рубить тебе, я и в первый раз не собирался. Это было испытание. И

ты справился. И в этот раз ты справился, хотя испытание было запредельным. И теперь

- он взял руку Забавы и вложил в мою - Объявляю вас мужем и женой! Живите в любви и

согласии. Деток рожайте да царством управляйте!

Лица Шемаханской, Забавы и Тугарина вытянулись. А до меня не сразу дошёл смысл <

>  последней фразы. Карла выдержал паузу, ожидая, когда подойдёт

Несмеяна, и закончил - Обещал я в награду полцарства, а отдаю всё! С этого дня и

часа сего, ты, Роман свет Григорьевич - царь!

Конец третьей книги

2018, редакция 2023