# Оружейник - глава 13

Владимир Пекальчук

## Глава 13


Несмотря на шум и гам происходящей на улицах вакханалии, Данила уснул легко и быстро, как это обычно бывает с уставшими от тяжелых праведных трудов людьми. Однако в объятиях Морфея пребывал не так долго, как собирался.

После полуночи Разумовский проснулся от скрипа со стороны окна. Разлепив глаза, он увидел, как окно отворяется, на фоне звездного неба - почти полностью сливающаяся с цветом ночи фигура.

Кто-то уже почти влез в комнату, и Данила, которого сразу же прошиб холодный пот, моментально рассудил, что наилучшим решением будет позвать охранника.

- Охрана!! Тут чужак!!

- Тише, душенька, не ори, - сказал "чужак" голосом Роктис, - все равно я наложила на комнату заклятие круга тишины, ты хоть охрипни - охранник ничего не услышит.

Она негромко свистнула, пробуждая светящийся кристалл у потолка, и сняла с головы капюшон. Данила подозрительно окинул ее взглядом, отметив, что Роктис облачилась в темный шпионский костюм, неуловимо смахивающий на облачение ниндзя как по цвету, так и по назначению.

- Ради всего святого, на кой ляд ты влезла ко мне в окно посреди ночи? Через дверь зайти нельзя было, раз уж невтерпеж?

- Конечно же, нельзя! - радостно ответила та и обнажила в искренней белоснежной улыбке все свои тридцать два зуба без клыков: - видишь ли, душенька, я собираюсь тебя похитить!

- Зачем?! - искренне удивился Данила.

Роктис уселась на подоконнике и задумчиво подперла голову кулаком.

- Ну как тебе сказать, душенька... Не ценят нас тут. Ни меня, ни тебя. Я двенадцать лет верой и правдой служила королю Арлансии - где благодарность?! Ты тут совсем недолго - но уже успел чуть ли не горы своротить, губишь себя, трудишься, из кожи вон лезешь - где благодарность? Ты живешь в двух комнатах, тут у некоторых слуг комнаты получше твоих будут. Во что ты одет? В золоте и в шелках? Нет. Да и то, твоим гардеробом озаботилась я, когда поняла, что остальным на тебя наплевать.

- Честно говоря, меня все устраивает. Надо дать отпор серой чуме - а остальное неважно.

- Можешь ведь и не успеть.

- О чем это ты?!

Роктис с плохо скрываемым осуждением покачала головой:

- Душенька, ты в зеркало когда последний раз смотрелся?

- А зачем мне у зеркала вертеться? Времени нет, каждая минута на счету...

- А ты посмотри. Оно, кстати, у тебя за спиной, на стене.

Данила последовал совету и подошел к зеркалу. И ужаснулся.

Оттуда на него смотрело совершенно чужое лицо, исхудавшее, с впалыми щеками, заросшее бородой, с лихорадочно блестящими глазами. Разумовскому потребовалось несколько секунд, чтобы понять: это лицо изможденного, уставшего человека - его собственное. Он видел, как день за днем сдает король, вчерашний пацан, на которого свалилось бремя управления воюющей страной - но только сейчас понял, что и сам сдал не меньше. Длительная работа на износ наложила свой отпечаток и на него.

- Да уж, - только и сказал он.

- Вот-вот, душенька, - вздохнула Роктис, - твои колоссальные усилия не ценят. Ты, фактически, единственный человек, который удерживает тонущий корабль "Арлансия" на плаву. Ты каждый день делаешь больше, чем некоторые дворяне и вельможи - за всю жизнь. Где твой замок? Где твои владения? Слуги? Изысканные блюда и дорогие вина? Сколько слуг с опахалами у твоей кровати? Ни одного? Ты все это заслужил - но живешь в двух комнатах и ешь, что подадут, вместо того, чтобы слуги готовили твои любимые блюда.

Разумовский сел за стол и налил себе воды из графина.

- Ты должен был дернуть за веревочку и вызвать слугу с прохладительными напитками, - жестко сказала Роктис, - ах да, я же забыла, что личных слуг тебе тоже никто не предоставил.

- Ну и при чем тут мое похищение? - устало спросил Данила.

- А при том. Арлансию все равно не спасти, но возможность продержаться подольше ты ей дал. Арлансия - не последняя страна на свете. После вчерашнего успеха каждый король желает иметь на своей стороне волшебного оружейника - и каждый готов предоставить тебе все мыслимые блага. Я уже договорилась. Доставлю тебя в соседнюю страну, где нас будут ценить намного больше. Титулы, владения, замки, золото, слуги... Ты пойми, душенька, ты можешь диктовать всем и вся свои условия. Вплоть до того, чтобы получить руку дочери того короля, которому я собираюсь тебя привезти, и после его смерти - кстати, он не обязательно должен умереть от старости - стать королем самому. А когда ты станешь королем - с твоим оружием ты завоюешь как минимум полмира.

Разумовский слушал это и охреневал все больше.

- Ты надумала предать своего короля?!

- Предать? - глаза Роктис внезапно стали злыми, а в голосе зазвенело бешенство. - Ты сказал - предать?! Душенька, я служила королю Арлансии верой и правдой двенадцать лет! Оберегала его интересы, как свои собственные, и не было такой дерьмовой работы, которую я отказалась бы делать во благо короля и страны!! Ты думаешь, мне нравится быть палачом и пыточных дел мастером?!! Нет, будь оно все неладно - но мои таланты все до последнего были в полном распоряжении старого короля, а потом и нового!! Душенька, ты даже не представляешь себе, как много я сделала - уж точно не меньше, чем самые приближенные придворные, и это я даже не говорю о том, что вытащила старого короля из могилы!! И что же?!! Когда я намекнула Валленделу, что заслуживаю, наконец, дворянского титула, который, между прочим, и так полагается мне по праву происхождения - он сказал, что, видите ли, благородный титул даруется только тем, кто рожден для благих дел!! Видите ли, яды и пытки - неблагородное занятие, я за двух королей такое дерьмо разгребала - а он нос воротит?!! И после этого ты говоришь о предательстве?! Нет!! Я просто меняю неблагодарного хозяина на другого, который будет меня ценить!!

Данила негромко хмыкнул.

- Ну да, короли они такие. И ты решила купить себе привилегии, похитив меня для другого короля...

- Именно. Я уже обо всем договорилась. Мы с тобой получим графские титулы сразу же - а дальше все в твоих руках, душенька, и поверь, что с такой помощницей на твоей стороне, как я, ты легко добьешься всего, чего пожелаешь! Включая корону, и может быть, не одну!

Разумовский лишь криво усмехнулся.

- Да уж, ловкая ты. И как ты собралась меня похитить? Уронить меня мордой в пол ты, конечно, мастачка, но я слабо представляю себе, как ты будешь тащить меня на закорках через окно. Видишь ли, я не собираюсь никуда сбегать. Титулы, короны - они мне не нужны.

Глаза Роктис хищно блеснули:

- А придется. Тебе напомнить, что каждые три дня надо пить противоядие? Куда я, душенька, туда и ты, такие вот дела.

Данила зевнул и забросил ногу на ногу.

- У меня встречное предложение. Ты свалишь отсюда тем же путем, каким пришла, а я забуду о твоих намерениях предать Валлендела, который, видит бог, и так слишком многое тебе позволяет и прощает. Видишь ли, без меня тебе все равно бессмысленно сбегать, потому что королю, с послом которого ты уже договорилась, нужен я, а ты нахрен не сдалась. А я никуда с тобой не пойду, потому что у меня сделка с Валленделом, которая меня вполне устраивает. Мне не нужны замки и титулы здесь, потому что я хочу домой. В мой мир. И золото, сколько я вешу, для меня вполне нормальная награда.

Роктис изменилась в лице, но вместо ожидаемой вспышки гнева Данила заметил то ли грусть, то ли что-то подобное.

- Знаешь, душенька, - вздохнула Роктис, - мне, хочешь - верь, хочешь - нет, неприятно тебе это говорить, но... Ты никогда не вернешься домой. Обратного пути нет.

Данила к такому повороту был, в общем-то, готов, и козырь в рукаве имел. Капсюли, а точнее - формула гремучей ртути. Без них огромная партия оружия будет бесполезной, да, можно переделать аркебузы в фитильные, однако капсюльное оружие по своим возможностям намного лучше. Потому первую партию гремучей ртути инженер собирался изготовить самостоятельно, а секрет отдать человеку короля, только уже находясь на Земле.

Потому слова Роктис он воспринял спокойно.

- Ты намекаешь, что король не сдержит слова?

Темноухая презрительно и едко рассмеялась:

- Конечно же, сдержит, ха-ха! Валленделы за много веков ни разу не нарушали слова!

- Тогда в чем проблема?

Роктис склонила голову набок.

- Душенька, а ты помнишь, что именно обещал тебе король?

- Дать золота, сколько я вешу, и отправить домой.

- Не-а. Ты память свою напряги и вспомни, что он обещал, дословно.

Данила припомнил тот разговор в ритуальной комнате, но ничего подозрительного вспомнить не смог.

- Хм... Да нет же, он именно это и обещал... Хотя тот старик-мудрец как-то очень странно отреагировал на его слова...

Роктис кивнула:

- Знаешь, почему? Потому что тот мудрец попался на ту же удочку вместе с тобой. Он тоже воспринял слова короля как обещание отправить домой - и ужаснулся, потому что знал, что это невозможно! Душенька, я цитирую тебе обещание короля, слово в слово: "выиграем - я дам тебе золота, сколько ты весишь, и, когда действие яда закончится, прикажу отправить обратно в твой мир". Вспомнил?

Инженер почесал затылок.

- Боюсь, что не понимаю. Он именно это мне и обещал. Не вижу проблемы.

- Душенька, он обещал, что прикажет отправить, а не отправит. Это совсем не одно и то же.

- Как так? - подозрительно приподнял бровь Данила.

Роктис вздохнула.

- Что ж, рассказываю все по порядку. Изначально идея поискать оружие в другом мире принадлежала магам-людям. Однако прорваться сквозь грани планов бытия - сложнейшая задача. Ритуал требует не просто много магической силы - а бездну ее. Только сильнейшие маги, только сообща и только с невероятным риском могут сделать это. Среди людей в Арлансии нашлось всего четверо чародеев, достаточно искусных и готовых отдать свою жизнь ради всеобщего блага, пятый прибыл из другой страны, остальные одиннадцать были светлейшими - сильнейшими магами эльфов. Было решено послать по разведчику в четыре ближайших мира, причем изначально все знали, что вернуть обратно с трофеем можно будет только одного...

- А остальные трое?!!

- Они принесли наивысшую из возможных жертв, навсегда оставшись в других мирах. Отдали не только свои жизни, но и души, потому что в чужом мире можно умереть, не успев найти себе покровителя из местных божеств. Разведчики шли на это, наперед зная, что жертвуют и жизнью, и посмертием. Вот такие они, эльфы. Никогда их не понимала. Так вот. К тому времени, когда портал открыли, из пяти магов-людей четверо уже умерли, и двое эльфов. Когда провели сквозь грани разведчиков - последний маг из людей сошел с ума и позднее тоже умер, а из эльфов в живых осталось восемь. Поддерживая портал, умерли еще двое. И когда один из разведчиков подал сигнал, что нашел искомое, то есть тебя, и когда его протащили в наш мир - еще двое умерли, из оставшихся четырех один свихнулся и еще один умер позднее. Именно потому вас занесло йоклол знает куда, а не прямо в портал, что магов было уже слишком мало. И вот сейчас из всех шестнадцати магов, которые создали портал, один лишился рассудка, двое растратили все силы, что могли, выжгли души дотла, досуха, они уже никогда не вернут себе былую мощь, да и вряд ли вообще долго проживут. Остальные тринадцать погибли, они наперед знали, что идут на смертельное дело.

Роктис наклонилась вперед и посмотрела Даниле в глаза.

- Именно потому, душенька, все всячески избегали разговоров о том, как ты сюда попал. И когда иерарх эльфов обронил, что ты дорого обошелся им - король быстренько его прервал. Чтобы ты не понял, что отправлять обратно тебя некому. Да, Валлендел сдержит слово, которое дал тебе. Он прикажет отправить тебя обратно. А что приказ выполнять физически некому - это уже твои проблемы, в Арлансии не осталось ни одного мага нужной силы, а маги-эльфы Валленделу вообще не подчиняются, да и не найдется среди них достаточного числа таких же сильных, как погибшие. А даже если бы и подчинялись - как думаешь, согласится ли полтора десятка великих магов пойти на смерть только ради доставки тебя, уже не нужного человечишки, обратно в твой мир? Для тебя нет никакого способа вернуться. Король умышленно высказал свое обещание так, чтобы формально сдержать слово, но по сути... В общем, ты понял. А, и кстати. Если он, перед тем как отвесить золота, отрежет тебе руки, ноги и уши - то сэкономит немало денег, и при этом не нарушит своего слова. Он обещал дать, сколько ты весишь - но не обещал, что будет взвешивать тебя целого!

Данила молчал минуту или около того: услышанное оказалось слишком чудовищно. Никогда больше не вернуться домой... Застрять тут навсегда... Планы на будущее, мечты, устремления - все к черту, если только длинноухая бестия не соврала. Малый шанс, что она все это выдумала, чтобы озлобить Данилу и уговорить на смену места работы - но интуиция подсказала: все это правда. Обещание вернуть обратно с полуцентнером золота изначально было слишком уж заманчивым.

Разумовский рывком встал и принялся натягивать штаны. Роктис молча болтала ногой, сидя на подоконнике, понимание, что ее план где-то дал сбой, пришло к ней только когда Данила надел камзол, не застегивая, и направился к выходу.

- Э, душенька, куда это ты намылился?!

- Сама-то как думаешь? К королю. Вопросец к нему появился.

- Нет-нет, душенька, не получится. Как только ты спросишь короля, верно ли, что он не сможет отправить тебя домой, он сразу все поймет, и тогда ты сбежать уже точно не сможешь...

- А я и не собираюсь никуда сбегать, ведьма!

Тут Роктис уже перекосило всерьез.

- Давай я объясню тебе одну вещь, которую ты, глупец, не понимаешь! Если ты рыпнешься к королю - мне придется сбежать без тебя, смекаешь? Я сбегу, а ты останешься тут, и жить тебе без противоядия останется меньше недели. Так что выход у тебя, увы, только один - уйти со мной.

Данила заиграл желваками. Серьезно, а есть ли у него выбор? Если вернуться домой действительно нельзя - стоит ли трепыхаться? Убежать с ведьмой - а есть ли смысл? Стать ее цепным песиком, за которого ей дадут титул и замок? Не стоит овчинка выделки. "Но разве ж это жизнь, когда в цепях? Ну разве ж это выбор, если скован?" Да, Володя Высоцкий метко это подметил. Стоит ли цепляться за жизнь, если она намечается столь жалкой и дерьмовой?

Он посмотрел Роктис в глаза и отчеканил:

- Иди к черту, ведьма.

- Куда?! - не поняла посыл с употреблением неизвестного слова темноухая.

- Не "куда", а "к кому". К черту.

Разумовский резко крутанулся на пятках и вышел в предбанник, поймал удивленный взгляд охранника, но проигнорировал его. Выйдя в коридор, прошел до двери на лестничный колодец и встретился со вторым гвардейцем. Первый, идя следом, остановился позади.

- Дай пройти, - безапелляционно потребовал Данила.

- Не велено, без приказа...

- Плевал я и на твой приказ, и на того, кто тебе его дал. Уйди с дороги нахрен.

У гвардейца от удивления и возмущения вытянулось лицо. Ах ну да, ведь приказ же король отдавал вроде бы... ну и пофигу. Данила впился в глаза охранника взглядом в упор, выиграть поединок в гляделки не вышло, однако гвардеец несколько секунд спустя сделал шаг в сторону от двери, а затем увязался за инженером следом.

Несмотря на сумрак, разгоняемый только свечами - кристаллы, видимо, слишком дороги для дежурного света в пустынных коридорах - Разумовский легко отыскал путь к покоям короля, миновав пару постов.

Широкие двойные двери, ведущие в монаршие покои - единственные, охраняемые сразу двумя гвардейцами. Оба амбала стоят, скрестив руки на груди, прямо перед створками, словно говоря всем своим обликом: никто не войдет.

Данила вместе с двумя своими провожатыми подошел прямиком к ним.

- Мне нужно к королю.

- Входа нет.

- А надо чтоб был.

Один из них с высоты своего роста взглянул на Данилу, как на идиота:

- Король спит!

- А мне плевать. Пусть проснется.

- Исключено.

Ну ладно же. Разумовский повернулся, его взгляд упал на красивое витражное окно. Если подумать, то окна короля должны быть соседние, или через одно-два. Он шагнул к стене, снял с нее канделябр с тускло мерцающим кристаллом - и еще до того, как охранники успели ему помешать, запустил им в окно.

Осколки стекла со звоном посыпались на мраморный пол. Данилу немедленно схватили под руки и буквально оторвали от пола - но было уже поздно.

- Просыпайся, король! - завопил инженер так, что слышал, наверное, весь дворец. - Просыпайся, я сказал!!

Его поволокли, а точнее понесли прочь, то ли в темницу, то ли сразу на плаху - Данилу это уже мало волновало. Правда, донести успели только до лестницы, когда раздался окрик Валлендела.

- Обратно сюда его тащите, йоклол подери!

И Данилу понесли обратно. У открытой двери в окружении четырех охранников стоял, протирая глаза, король, затем из бокового коридора появились еще семь или восемь гвардейцев, начали выглядывать слуги.

- Что стряслось? - спросил Валлендел, но по его глазам Данила понял: он уже понимает, что.

- Из шестнадцати магов, которые доставили меня сюда, тринадцать умерли, - Разумовский буквально выплюнул эти слова, - не правда ли?

Валлендел юлить не стал.

- Да, правда, - со вздохом ответил он и сделал знак охранникам: - да отпустите вы его наконец...

- И ты пообещал мне приказать доставить меня в мой мир, отлично зная, что приказ все равно невыполним!

Король кивнул:

- Так и есть, его исполнять-то некому.

- Кусок ты лживого дерьма!

Валлендел отреагировал совершенно спокойно, то ли превосходный самоконтроль, то ли просто нехватка душевных сил на бурные эмоции.

- Какой смысл упрекать того, у кого не было выбора? Поставь себя на мое место: твоя страна в огне, твой народ забивают на мясо. На какую жертву ты пошел бы ради шанса все изменить? Впрочем, если быть точным, выбор у меня имелся: заставить тебя сотрудничать пытками или хитростью. Из двух зол я выбрал меньшее. Думаю, второй вариант был бы хуже и для дела, и для тебя лично. Что ж... Полагаю, пункт второй нашего соглашения утратил свой смысл, не в моей власти вернуть тебя домой. Первый остается в силе. Мне по-прежнему нужен колдун-оружейник, а тебе, как ты уже понял, все равно надо жить как-то дальше. Все очевидно, не так ли?

- Не так очевидно, как тебе кажется, король.

Данила повернулся и пошел прочь. Собственно, теперь уже ситуация безвыходная: Роктис свалила, а ему осталось жить меньше недели. Ну и к черту.

Тут он вспомнил про усача, с которым бежал из концлагеря, министра-кузнеца, алхимиков, хромого рыцаря... Некрасивую изможденную девушку в концлагере, которая раздавала еду, обездоленных людей, усыпанные трупами сожженные деревни... Для него, Данилы, скоро все закончится. Но перед тем как уйти в обитель скорби, мрака и печали, он завершит начатое. Оружейное дело уже почти поставлено на поток, осталось научить алхимиков готовить гремучую ртуть, а генералов - воевать с применением огнестрела и артиллерии. Гоблины не смогут защитить свои танки пехотой, если у людей тоже будут дальнобойные ружья. И если серой чумы относительно мало, а арлансийцев вместе с тучами беженцев - много... Крови прольется еще немерено, но перевес в числе, качестве оружия и возможности вести бой под дождем маленько посильнее тактической изворотливости гоблинов. А когда другие страны, увидев, что врага вполне можно победить, выступят сообща - песенка серой чумы будет спета, а точнее - и вовсе на полуслове прервется...

Внезапно мимо Данилы по коридору прожогом пронесся слуга, со всех ног бегущий к королю.

- Ваше величество, ваше величество! - услышал Разумовский его панический лепет. - С госпожой Роктис беда приключилась!

Он остановился, как вкопанный, так что сопровождающие гвардейцы едва не налетели на него. Беда? С Роктис? Она же свалила, разве нет? Данила повернулся и двинулся туда, куда поспешно направился король со своими телохранителями. Его собственные охранники потопали за ним.

На первом этаже уже столпилась небольшая кучка слуг. Разумовский еще с противоположного конца коридора увидел, как дверь отворяется, оттуда выходит целительница - тоже из эльфов.

- ... Не в моих силах сделать что-либо. Она уже умерла, - расслышал Данила.

Он заглянул внутрь, прошел пару комнат. Приоткрытая дверь, у нее стоят все те же стражники. На Разумовского они покосились предельно недружелюбно, но пройти не помешали.

Комната оказалась спальней. Ее хозяйка, облаченная в ночную рубашку и укрытая одеялом, лежала под балдахином. У ночного столика на полу - разбитый графин и лужа вина, рядом валяется круглый пузырек, точно такой же, в каких Роктис приносила Даниле противоядие и яд. Видимо, она еще попыталась поставить пустую склянку на столик, но вместо этого немеющая рука сбросила графин.

Король, сгорбившийся и словно постаревший, молча стоял посреди комнаты. Заслышав позади шаги, он обернулся.

- Это ведь она проболталась о деталях твоего похищения? - тусклым голосом спросил Валлендел.

Данила молча кивнул.

- Как... как глупо... - сдавленно прошептал король, - столько лет среди нас провести и так и не понять, что люди имеют обыкновение прощать ошибки... Она так и не смогла научиться жить не по правилам своего Подземья... Как глупо...

Разумовский промолчал. Стоит ли рассказать королю, что Роктис вовсе не случайно "проболталась", а вполне умышленно? Уменьшит ли его скорбь известие о том, что его якобы верная приспешница предала своего сюзерена с потрохами? Вряд ли. Замена одной причины скорби на другую бессмысленна, а о мертвых - хорошо или ничего. Хорошего сказать нечего - потому Данила просто молчал.

Странная штука психика. Коварная паскуда, осознав свое поражение по всем статьям, альтернативе снова стать бродягой, которую нигде не ждут и не приветят, предпочла небытие. Из своей собственной руки приняла такую же смерть, какую уготовала Даниле, по сути, тем самым и ему приговор подписав. И вроде бы надо радоваться, что такая дрянь землю больше не топчет... А только на душе не радостно. Тут если кого и жалеть надо, так вроде бы себя, потому как срок и у Данилы истекает - но ему почему-то жаль Роктис. Могла бы себе спокойно жить, припеваючи, под покровительством Валлендела, да только натура толкнула на скользкую дорожку, и когда ведьма оступилась - предпочла, не дожидаясь расправы за предательство, сбежать туда, где палач уже не достанет. И прав король - как глупо.

И как странно. Данила поймал себя на мысли, что внутреннее напряжение отпускает его, оставляя только тупую боль в душе. В какой-то мере даже почувствовал облегчение: все, вот теперь уже все. Не надо ни о чем беспокоиться, потому что участь его наконец-то определена. У летчиков это называется точкой невозвращения, миновал ее - обратно уже пути нет. Еще четверть часа назад Данила мог бы что-то как-то изменить, если б знал наперед, но увы. Дара предвидеть будущее у него нет, равно как и способности отматывать время вспять.

Впрочем, если разобраться, точка невозврата, причем в буквальном смысле термина "невозврат", была пройдена в тот момент, когда эльф-диверсант заехал Даниле в челюсть. С того момента инженер уже ни на что не влиял и ничего не контролировал. Словно пилот, попавший в пекло циклона, он лишь пытался удержаться в воздухе и не разбиться, не более того. И вот теперь все, что ему остается - это продолжать свой полет по намеченному курсу до тех пор, пока топливо не кончится.

Роктис неподвижно лежит с закрытыми глазами, неподвижная и какая-то умиротворенная. Ее смертный путь, полный хитрости, коварства, вероломства и предательства, закончился.

Данила подошел к кровати, взял свисающую руку Роктис и положил вдоль тела. Еще теплая, но уже начинает остывать.

Позади заскрипело кресло: это Валлендел сел, уперев локти в колени и спрятав лицо в ладонях.

- А я думал, ты ее терпеть не можешь, - сказал Данила просто для того, чтобы что-то сказать.

- Ну и что? - горько хмыкнул король, - что с того, что не мог?

- Не понимаю я тебя...

- Если у тебя есть, скажем, брат... Ты можешь с ним не ладить, но это не меняет того факта, что он твой брат. Я много кого терпеть не мог, и что? Герцог Ландэгра, к примеру, был рябой, неряшливый, с дурным запахом изо рта, ел руками и вытирал их в свою бороду... Да я сызмальства терпеть его не мог. Но я никогда не переживал за отца, зная, что с рядом ним такой преданный и верный человек. Ландэгра всю свою жизнь провел подле отца - и вместе с ним же и погиб. Или барон Виндэлл... Скряга, склочный, мелочный сквернослов и зануда. Его не то что я - никто терпеть не мог. Потому отец еще давно сослал его на восточную границу. Но он был верен и честен, когда пришла серая чума, Виндэлл оказался в первых рядах тех, кто преградил ей путь - и в числе первых погибших.

Понимаешь, мастер из другого мира... У королей нет права делить своих подданных на тех, которые нравятся, и тех, кто неприятен, мы вынуждены мерять людей по их чести и верности. Плевать, что я не переносил ни Ландэгру, ни Виндэлла, а с ними еще кучу других - но я на них всегда мог рассчитывать... А теперь многих уже просто нет. О, темное, проклятое время... Те, которые меня окружали, те, на кого я мог положиться, уходят один за другим, война забирает самых лучших, и скоро я совсем один останусь... если сам не лягу в могилу к тому времени... А теперь еще и Роктис, и даже не от рук гоблинов, а просто по своей глупости. Мысль о том, что я простил бы ей и гораздо большие промашки, в ее голову не уместилась, как это похоже на дроу... Вот йоклол бы взяла! А ведь кто тебе противоядие готовить будет?! Проклятье! Так, Врэй! Бегом сюда алхимиков звать!! Пусть разберут ее записи и склад снадобий, у нее должны же быть где-то рецепты записаны!

Охранник затопал сапогами, отправившись бегом выполнять приказ. Данила только покачал головой:

- При ее параноидальности и коварстве, я подозреваю, что она самые важные рецепты хранила в голове.

- А ты слишком уж спокоен для отравленного, которому жить осталось считанные дни, - заметил король.

- Я ведь говорил, что далеко не все так очевидно, как тебе кажется, - философски пожал плечами Данила. - Ну да это неважно. Самое главное сделано, осталось лишь кое-что закончить, а затем пожелать тебе и твоему народу успеха в этой войне...

Он бросил прощальный взгляд на Роктис, повернулся и побрел в свою комнату. На душе - только тупая боль и пустота. Чтобы страдать, тоже нужны силы, у него они уже закончились. Данила слишком многое пережил с момента похищения. Больше, чем мог бы себе представить. Больше, чем мог бы вынести. Спору нет, конструкторам в годы войны с нацистской Германией приходилось не легче. Или хотя бы Кошкин, который, уже будучи тяжело больным, продолжал руководить разработкой "тридцатьчетверки". Но одно дело - великие люди, и совсем другое - Данила, обычный конструктор вентиляторов. Правду говорят - желай осторожно, желания имеют отвратительную способность иногда исполняться. Хотел конструировать оружие? Получи и распишись. А что к этому прилагается непосильная ноша практически единоличной ответственности за судьбу целого народа - уже твои проблемы.

Опять же, как бы физически туго ни приходилось тяжело больному Кошкину или, например, Дегтяреву, положившему здоровье на алтарь обороны своей родины и умершему вскоре после войны, им не выпало нести такое психологическое бремя, ведь они были не одни в строю других таких же оружейников. Если бы Дегтярев не сделал свою противотанковую винтовку - ничего страшного, потому что его коллега Симонов сделал свою, ничуть не уступающую. Оружейников того страшного времени войны против коричневой чумы было кем заменить, их дело было кому продолжить. А Данила Разумовский оказался в положении "один за всех".

Радует одно: нести этот груз осталось уже недолго. Данила сделал, что мог, даже больше, чем мог, прыгнул выше головы. Дальше Арлансии и здешним людям придется как-то справляться без него, и Разумовскому очень хотелось надеяться, что они справятся.

Он вернулся в свою комнату, сел на постель и принялся раздеваться. Надо бы позвать слугу, чтобы погасил кристалл: инженер так и не научился зажигать и гасить их легким свистом. Взгляд упал на стол с чертежными принадлежностями. Один лист, лежащий отдельно, привлек внимание.

На нем витиеватая надпись, почерка Роктис Данила раньше не видел, но по содержанию догадался, что это ее прощальная записка.

"Яда в вине не было. Живи себе дальше спокойно, душенька".

Он перечитал трижды, прежде чем до него дошел смысл. Роктис и не думала его травить, просто блефовала. И теперь, прежде чем уйти и принять яд, избавила своего "подопечного" от нескольких крайне неприятных дней в ожидании скорой смерти.

Данила набросил на кристалл свой камзол и лег в постель, глядя в почти невидимый в темноте потолок. В голову лезут только два слова, несколько раз повторенные королем - как глупо... Как глупо и бредово все случилось. Как легко было все предотвратить, вот только кто ж знал... Эмоции - обида Роктис на короля, жажда власти и богатства, гнев и отчаяние Данилы - смешались в смертельный, взрывной состав, и вот Роктис уже нет. Вспомнились слова когда-то давно услышанной песни: "а счастье было так возможно-можно-можно"... Теперь-то уже все, не судьба. Роктис ушла на ту сторону, и не исключено, что и Данила вскоре последует за ней, ведь еще не факт, что яда действительно не было. Он читал, что один эсэсовский офицер в лагере смерти так развлекался. Из выстроенной колонны приговоренных вытаскивали какого-нибудь человека и объясняли ему, что все это ошибка, что он вообще не должен был быть в этом лагере и что его сейчас отпустят. Несчастного водили по канцеляриям, сверяли документы, оформляли бумаги - а затем его, млеющего от счастья, внезапно приводили обратно в самый конец колонны. Не исключено, что и Роктис решила напоследок отомстить таким образом.

Данила вздохнул и закрыл глаза. Завтра надо будет урвать время и пойти на ее похорон. Если в итоге окажется, что он все-таки отравлен... Отравленный на похоронах своей отравительницы - тот еще курьез, уржаться можно.

Вот только Даниле почему-то хочется плакать, а не смеяться.


***


Т"Альдин напряженно вглядывался в темноту ночи, сидя на высоком дереве. Где-то рядом должно что-то быть или кто-то ехать, ну не погулять же вышел патрульный отряд на три десятка орочьих рыл и дюжину крысиных гоблинских морд!

Его отряд за пару месяцев от начала исхода успел основательно повеселиться. Беженцы, перебравшись дальше на запад и частично на север, рассеялись по лесам, усилив местные селения. Молодежь, в том числе и его Таруну, пристроили временно в нескольких удаленных лесах, воевать с незваными гостями остались лишь опытные, искусные воины. На границе между Тархалоном и Арлансией (до чего же ужасные названия у людских королевств, язык в узел заплетается) развернулась ожесточенная война, и даже Т"Альдин, видавший немало жестокости у себя в Подземье, поражался, насколько жестокими и беспощадными могут быть лесные эльфы, по чужой вине лишившиеся своего тысячелетнего дома.

Сам он за пару месяцев сделал головокружительную карьеру от приемыша до неоспоримого лидера боевого отряда, в который вошли две сотни воинов и магов из нескольких кланов. Причем даже не за счет мастерства - ну какое там мастерство у того, кто едва полвека прожил - а благодаря специфическому способу мышления, который гораздо лучше подходил к текущей войне.

Военная наука у лесных эльфов простая и эффективная: они ведут борьбу до тех пор, пока последний враг не умирает или не убегает прочь из леса. Если раньше им приходилось воевать с людьми - выходят из леса, нападают на первых встреченных людей или поселение и уходят обратно в лес. Хитрых стратегий у эльфов нет, они делают ставку на высочайшее личное мастерство и выдающиеся физические и магические способности, и против людей, медленных и неуклюжих, к тому же еще и слегка уступающих в силе, это работало отлично. Двигайся быстро, рази больно.

Но против нового врага подобный способ действий оказался не так хорош. Колоссальной силе и свирепому натиску диких орков противостоять непросто, при поддержке стрелков, чьи тонкие трубчатые дубинки убивают на расстоянии, сравнимом с дальнобойностью эльфийских луков, это и вовсе чревато тяжелейшими потерями. И вдобавок врагов еще и много.

Вот тут-то и настал час Т"Альдина. Он, как и все дроу, искренне недоумевал: зачем драться с противником, которого можно застать врасплох или зарезать из засады?! Ни один здравомыслящий эльф-подземник не вступит в открытый бой, не имея решающего превосходства, это во-первых. Во-вторых, нападать на каждый патруль - это чистейший идиотизм. Враг для того и посылает патрули, чтобы вести боевые действия малыми силами или охранять что-то важное. И нападать на патруль - зачастую значит действовать именно так, как это и нужно врагу. Действовать врагу назло, нарушая его планы и расчеты - чуть ли не первейшее правило войны. Людишки-идиоты напяливают на себя тяжелые доспехи, обмениваются множеством ударов, большинство из которых пропадает впустую, и называют подобные махачи войной. Хитрый и прагматичный дроу бьет кинжалом в спину и выходит победителем, затратив куда меньшие усилия.

Самым трудным оказалось отучить своих воинов бросаться на первого подвернувшегося врага, однако первые успехи Т"Альдина наглядно продемонстрировали, что маленький отряд способен причинить большие проблемы, если действовать чуточку тоньше. Прошмыгнуть под носом патрулей, проникнуть в глубину вражеских территорий, под покровом ночи, отравить колодцы на пути следования их войск, перебить фуражиров, угнать скот - это проще и эффективней, чем драться с патрулями и нести потери.

Однако настоящий авторитет он заслужил во время одной вылазки. Маленький отряд обнаружил крупный лагерь серых, но поначалу подобраться близко не смог из-за кабанов: гоблины разместили загоны для своих ездовых животных по периметру, полагаясь на их звериную чуткость. Поначалу собирались перебить часовых и устроить панику, но Т"Альдин убедил остальных ничего не предпринимать, а сам отправился на разведку. Кабанов он миновал легко и непринужденно под покровом "вуали тьмы". Даже учуяв запах чужого, животные его не увидели и не услышали, человек или гоблин запаниковал бы, обнаружив, что полностью ослеп и не видит ни костров, ни звезд, но кабаны не настолько умны и отличить тьму ночи от магической темноты не могут.

Вскоре Т"Альдин вернулся к своему отряду.

- Тысяч восемь, - сообщил он, - в основном орки. Можно уходить.

- Давайте хотя бы обстреляем палатки их командиров, - предложил кто-то, - хоть какой-то шанс убить парочку высокопоставленных офицеров.

- А зачем?! - искренне удивился Т"Альдин, - я уже и так их всех перерезал. Они так надеялись на свой периметр и охрану, что внутри я просто прогулялся по-тихому.

В дальнейшем "вуаль тьмы" стала одним из главных орудий диверсионного отряда. Заклинанию, предназначенному для ослепления всех, кто оказался под куполом волшебной тьмы, и укрытия творца оного, Т"Альдин нашел массу новых применений, в том числе умудрялся скрывать весь свой отряд, двигаясь к противнику первым в цепочке и наложив "вуаль" на себя самого. Передвижное укрытие из тьмы ночью не обнаружить, даже несмотря на то, что гоблины неплохо видят в темноте.

На объединенном совете, где участвовали военные иерархи многих деревень и кланов, Т"Альдин оказался в центре внимания, предложив совершенно иную стратегию борьбы.

- Вот смотрите! Люди сейчас отчаянно сопротивляются, несут потери и сами наносят потери врагу. Мы не можем позволить себе такие потери и не можем причинить гоблинам такой же урон, но способны облегчить войну людям. Гоблины - они воюют не так, как мы или люди. Я много успел разведать, много видел. Гоблины везут разную утварь, я понятия не имею, что это такое - но они хорошо охраняют свое добро. Они занимают опустошенные селения людей и везут туда стройматериалы. Зачем? Строят что-то свое, им нужное. Сгоняют тех людей, кого не убивают, в рабские лагеря и заставляют работать. Зачем? Ответ простой, им нужно что-то, чего у людей нельзя захватить. Вы видели их драконов? Так вот, эти драконы ненастоящие. Я сам наблюдал, как у одного дракона колесо сняли, потом одели другое - словно это повозка. Их тонкие гремящие дубинки, от которого мне на память отметина на ухе осталась - это что-то странное и необычное. Но совершенно очевидно, что у людей такого оружия нет, значит, гоблины сами их делают, и вот для этого, должно быть, им нужны все их причиндалы, необычные строения и прочее добро. Точный удар в незащищенное место полезнее десятка ударов по доспеху. Один хороший рейд - и мы сожжем построек и добра кучу, которые гоблины строили с трудом и везли издалека. Восстановление всего утраченного - время. Усиленная охрана всего и вся от нас - это воины, отвлеченные от войны с людьми, а значит, людишкам будет легче. Нам не надо нести жестокие потери - пока что пусть их вместо нас несут люди. Гоблины поначалу бьют людей, потому что это легче, чем бить нас. Если мы помешаем серым одолеть их - помешаем добраться и до нас. А с патрулями драться - значит играть по правилам гоблинов. Путь к потерям и поражению.

В дальнейшем события показали, что Т"Альдин был прав. Появились сведения о том, как малый людской отряд разбил колонну гоблинов новым колдовским оружием - значит, не зря были потрачены усилия по замедлению серых. Несколько отрядов лазутчиков, действуя по ночам, нанесли врагу достаточно ощутимые потери и выиграли время людям.

Т"Альдин к тому времени уже сделался достаточно известным командиром, но пока в Совете иерархов больше не появлялся. Стать большой шишкой он еще успеет, а пока у него свои собственные дела и свои собственные счета к серым уродцам.

Вскоре он, сидя на дереве, заметил еще один патруль. Ну как-то многовато патрулей, тем более что еще чуть погодя и третий объявился. Тут и тупейшему дуэргару понятно, что гоблины всерьез опасаются атаки из леса, вопрос только - опасаются за что именно? Способ узнать - лишь один.

Т"Альдин оставил в лесу большую часть отряда, с собой взял всего шестерых, из которых трое - местные, из здешних лесов. Меньше бойцов - проще быть незаметным. Следуя в том же направлении, что и патрули, на запад, разведчики постепенно отклонялись к югу: что бы гоблины ни делали в таком секрете, ответ надо искать на равнине.

- Я так далеко еще не забирался, - заметил Т"Альдин, обращаясь к своим подчиненным, - что там дальше?

- Дальше будет город людей, осажденный дней сорок назад. Самый восточный из арлансийских городов. Еще пара рощ, пруд, несколько разоренных деревень - это то, куда мы смогли бы добраться затемно.

- Далеко?

- Город днем был бы уже виден на горизонте. Одна из рощ - как раз на пути к нему, вот прямо за тем холмом. А все остальное - чуть дальше вон в той стороне и в той.

- Тогда двигаем к роще и устраиваемся на отдых. Может быть, днем увидим что-то интересное, заодно выясним, как идут дела в осажденном городе.

Так они и сделали. Т"Альдин завернулся в плащ и завалился спать, все равно днем видит неважно, да и не особо зоркий его взгляд, народу, живущему в сети пещер, просто негде глядеть вдаль. Зато от остальных вряд ли что-то или кто-то укроется.

На рассвете его разбудил далекий раскат грома.

- Только грозы нам тут не хватало, - пробурчал он, не открывая глаз.

- Это не гром, - возразил один из товарищей, - грохот не такой раскатистый, не такой громкий, да к тому же... точечный.

- Я вижу это! - крикнул с дерева наблюдатель, - о, боги... Что это?!!

Все остальные принялись карабкаться на деревья.

Т"Альдин не очень хорошо видел происходящее, но недостающие мелкие детали, которые не смог разглядеть сам, ему сообщили другие.

Осажденный город, взятый в кольцо армией тысяч в девять-десять, чуть поодаль - главный лагерь гоблинов. У стен города на расстоянии примерно трех полетов стрелы - две черные продолговатые громадины, задранные в небо и в сторону города, позади них - около сорока телег, пустых и груженых.

В этот момент одна громадина мощно грохнула, выбросив буквально целую тучу белого дыма. Вначале ничего не произошло, но потом из-за крепостных стен раздался похожий звук, только намного тише.

Гоблины и их слуги у штуковин забегали, принялись таскать какие-то бочки и ящики, сами штуки наклонили и принялись что-то делать.

- Ты видишь, чем они заняты? - спросил Т"Альдин.

- Не разобрать, далеко... Что-то заливают из бочонка... Два орка закатывают большой черный шар...

Вскоре обе громадины снова громыхнули, из города донеслось ответное эхо. А потом над стенами показался дым. Вначале это был один черный столб, но по мере того, как громадные штуки грохотали, в городе появлялось все больше пожаров.

- Это осадные машины, - догадался Т"Альдин, - вроде их тонких дубинок... Только очень уж большие.

Так прошел весь день, а к вечеру из лагеря стали подтягиваться основные силы. Осадные штуковины наклонили так, чтобы они были направлены не вверх, а прямо в стены, а потом...

Т"Альдин даже с такого расстояния видел, как из башни, куда попал черный шар, полетели обломки камня, а после того, как и вторая машина с грохотом выпустила свой шар, башня обрушилась вместе с куском стены. Раздался многоголосый хор: серая чума бросилась на приступ.

- Дело дрянь, - сказал кто-то.

- Теперь понятно, почему они осаждали города, но не штурмовали. Вы видели? Серые твари просто развалили часть стены. Похоже, людишек ждут большие беды...

Разведчики дождались темноты и отправились в обратную дорогу, а позади них светилось зарево пожара.