Penhaus: другие произведения.

От Авторитаризма к Либеральной Дерьмократии и наоборот

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
  • Аннотация:
    От Авторитаризма к Либеральной Демократии и наоборот - быстрый способ погашения и освобождения от внешних и внутренних долгов, примененный Троцкистами.

  От Авторитаризма к Либеральной Демократии и наоборот - быстрый способ погашения и освобождения от внешних и внутренних долгов, примененный Троцкистами.
  
  От Авторитаризма к либеральной демократии (оранжевые революции и дерьмократия по российски) и наоборот (национальные революции и военный колммунизм) под действием конкурирующих толерантных соглашателей США, Израиля, Китая, Германии, Франции,- способ погашения внешних и внутренних долгов, примененный Троцкистами в России 1917 и СССР в 1991г, а еще ранее во Франции во времена Робеспьера и Наполеона, а сейчас в Северной Африке и Малой Азии с 2014 гг.
  Конечный итог один, сопровождающийся - разрухой, истечением беженцев и заменой населения пришлым населением, разрушением промышленности государств доноров, стремящихся сформировать собственный подконтрольный круг обращения капитала ( Китай времен опиумных войн, Франция 1790 -1816 г, Германия 1912-1918, Япония 1905- 1945, СССР 1970-1988, Ливия начала 21, Ирак начала 21, Сирия начала 21 ). Итог объясняет почему США не разрешает полеты бомбардировочной российской военной авиации на Ираком ( продолжающей строить американский либерализм шиитского покрова в Багдаде), а Россия не разрешат полеты военной авиации НАТО -Турции и США над Сирией (восстанавливающей автократию Асада над небом алавитской Латакии) или почему администрация Обамы не приняла Делегацию во главе с Медведевым с 12 по 17 октября 2015 г.
  
  Шиитский Иран, совершивший самостоятельный внутренний переход от автократии Шаха 70 х годов к шиитской диктатуре избавился не только от внутренних денежных долгов перед собственным населением, но и побыл во внешней 20 летней экономической изоляции и арестованными счетами, потеряв основные активы за рубежом в результате обмена продовольствия на свои активы. Оставшиеся его размораживаемые европейскими банками порциями активы употребляются им по договору с США на установление шиитского режима в сунитском Багдаде и его окрестностях. Государство Иран сохранился на геополитической карте, но впредь вынуждено совершать вынужденные колебания от шиитской автократии к шиитской диктатуре, прекрасно соответствующих шариату-своду происламских "законов", регулирующих быт людей, что отвергают сунниты.
  
  Возросшая доля иранской нефти на мировой бирже призвана заменить уменьшающую долю бывшего Ирака, подвергающегося бомбёжкам со стороны Авиации США и Нато, произведших более 50 тысяч боевых вылетов с ракетными ударами по сведениям европейской печати за последнюю пару лет, уничтожающих хладнокровно инфраструктуру некогда капитулировавшего без боя Ирака.
  
  Брежневская автократия со следами хрущевского либерализма и терпимости мнений в Партии КПСС, в которой существовали противоположные течения от сталинистов до троцкистов при Горбачеве начала переход к либеральной дерьмократии американского пошива, освобождаясь от денежных внешних долгов перед странами Варшавского Договора и внутренних долгов перед населением СССР во времена Гайдара. Это заняло около 1996-1985=21 год. А с 1998года года Россия начала внутренний переход к автократии с бегством внешних заемщиков с внутреннего рынка с 2008 года и обнулением активов зарубежом с 2013 года, что позволяет построить мобилизационную экономику и подобие северо-корейской диктатуры, всецело зависящей от поставок из Китая. Сталинисткой самостоятельностью и не пахнет.
  
  США с Западной Европой и новыми странами Нато строит экономический Северо-атлантический союз, выбрасывая с рынка Европы потребителя Россию и экспортера нефти и газа, другого сырья на сумму в 450 млрд доларов. Очевидно что освоение американцами США такой суммы потребует не только 2014 и 2015, снизившей российский товарооборот на этом рынке до 250 млрд долларов. Падение сельхоз экспорта Западной Европы из-за санкций со стороны России потребует увеличения внутреннего потребления со стороны принимаемых неисламских беженцев из Сирии, Ливана, Ирака, Ливии общей численностью порядка 15-20 миллионов, заменяющих потребление Москвы и Петрограда и поступающих на рынок дешевой неквалифицированной рабочей силы. Если в США при Обаме продолжает под маской либерализма осуществляться подобие социалистических реформ призванных повысить конкурентоспособность рабочей силы и возможность наполнения новых и утерянных ранее производств(бесплатное образование, выдача обязательной государственной медицинской страховки и т.д.), то Западная Европа качнулась в сторону автократии и к ограничению свобод из-за прибытия беженцев, ограничению действия шенгенской зоны с сентября 2015.
  
  На этом фоне китайский производитель, делающий ставку на внутреннего потребителя и импорт сырья, поставлен очень в сложное положение, так как столкнулся с падением экспорта товаров из-за уменьшения активов его традиционных потребителей и вводимых ограничений со стороны Северо-Атлантическо альянса в 2015 году. Об этом говорит европейская печать: о том что Китай резко снизил обороты освоения Сибири, ограничив совместные инвестиционные проекты в Российскую экономику на уровне 10 млрд юаней.
  "Запад нас кредитовал, а китайцы отжимают - взаймы не дадим, отдавайте собственность". Kasparov.ru
  Подписание российско-китайских документов, Пекин, 3.9.15.
  Источник - http://www.kremlin.ru/events/president/news/50228
   04-09-2015 (19:45)
  О чем договорились с китайцами
  Владимир Милов: Запад нас кредитовал, а китайцы отжимают - взаймы не дадим, отдавайте собственность
  update: 04-09-2015 (19:43)
  http://www.kasparov.ru/material.php?id=55E9C18BAB939
  Вкратце суммирую итоги вчерашних подписаний документов с китайцами по нефтегазу во время визита Путина в Пекин.
  
  Пункт первый: у Газпрома ничего не получается в плане пропихивания новых газовых контрактов с китайцами. Вчера подписали какой-то меморандум по "третьему маршруту" поставок газа, с Сахалина, но это всего лишь меморандум, где еще только "планируется провести коммерческие и технические исследования возможности поставок из района Дальнего Востока, и на основании этих исследований будут определяться объемы поставок, сроки и точка пересечения на российско-китайской границе"
  ("Газпром" и CNPC договорились о третьем маршруте поставок газа в Китай
  отсюда http://www.interfax.ru/business/464468),
  т.е. ничего еще не понятно с этим маршрутом.//
  
  
  Китай накрывает "девятый вал"
  13 октября, 2015 http://news.rambler.ru/head/31613687/
  Так, объем китайского импорта упал в сентябре на 20,4% в долларовом выражении, по сравнению с сентябрем 2014 года. Причем, нужно понимать: китайский импорт сокращается уже 11-й месяц подряд - такого в Поднебесной не случалось на протяжении шести последних лет. Попутно сократился и экспорт - на 3,7% в долларовом выражении, после падения на 5,5% в августе.
  
  В целом, в январе-сентябре внешнеторговый оборот Китая сократился на 8,1% в годовом выражении - до $ 2,9 трлн.
  
  Что характерно, резко упали и объемы российско-китайской торговли. В сентябре китайский экспорт в Россию сократился на 33,8% в годовом выражении - до $ 3,59 млрд, а импорт уменьшился на 18,5% - до $ 2,64 млрд
  
  В итоге, по данным Главного таможенного управления КНР, за первые девять месяцев 2015 года оборот между нашими странами снизился на 29,3% в годовом измерении - до $ 50 млрд А ведь еще недавно мы рассчитывали нарастить его до $ 100 млрд в год!
  
  По мнению группы специалистов Goldman Sachs, во главе с главным аналитиком мировых фондовых рынков Питером Оппенгеймером, замедление экономического роста в Китае и на других развивающихся рынках - признак третьей волны мирового финансового кризиса. Об этом пишет издание Business Insider, которое ознакомилось с результатами исследования.
  
  По версии Goldman Sachs, третья волна кризиса возникла из первых двух волн - обвала банков и кризиса суверенных долгов в Европе. События развивались по следующему сценарию: в ответ на два первых долговых кризиса центральные банки бросились снижать учетные ставки, в результате инвесторы начали активно кредитовать развивающиеся рынки, прежде всего Китай. Теперь же инвесторы сбрасывают сырьевые активы, которые тесно связаны с судьбой развивающихся экономик.
  
  "В результате компаниям из развивающихся регионов становится сложнее обслуживать долги и изыскивать средства под крупные проекты, что в итоге замедляет мировую экономику", - цитирует Business Insider.
  
  Со своей стороны, аналитики Bloomberg отмечают, что ход китайского кризиса похож на крах Уолл-стрит в 1929 году, который привел к Великой депрессии в США. Другие проводят параллели с падением в 2007 году на рынке ипотечных бумаг в США, переросшим в финансовый кризис 2007-2009 годов.
  
  В любом случае, речь идет о неблагоприятном сценарии развития событий. И последние данные Главного таможенного управления КНР подтверждают: экономика Поднебесной буксует все сильнее.
  
  Породит ли обвал Китая третью волну глобального кризиса, и как это отразится на России?
  
  - Китай действительно находится в начале крупного циклического кризиса, - отмечает директор Центра стратегических исследований Китая Российского университета дружбы народов (РУДН), заведующий отделением востоковедения НИУ ВШЭ Алексей Маслов. - Этот кризис характеризуется как замедлением экспортно-импортных операций, так и замедлением роста доходов населения. Последний пункт чреват, в конечном итоге, всплеском социального недовольства. Именно в этом заключается главная опасность нынешнего кризиса для самого Китая.
  
  В конце 2014 года официальный Пекин заявлял, что в 2015-м Китай должен достигнуть планки роста в 7% ВВП. Но сегодня понятно, что показатели китайской экономики будут куда скромнее. По оптимистичным оценкам, они будут находиться в диапазоне 6,4?6,6% ВВП, а многие предполагают, что показатели вообще упадут до 6% ВВП.
  
  Для Китая это критическая отметка. Именно рост 6% ВВП в год предполагает поддержание экономики Поднебесной на "нулевом уровне", когда нет падения, но нет и реального роста производства товаров и услуг. Между тем, не случайно китайскую экономику сравнивают с велосипедом: она устойчива, лишь когда едет. И уже сейчас видны признаки растущей неустойчивости. Например, из Китая активно бежит капитал - в США, Великобританию, страны Юго-Восточной Азии.
  
  Впрочем, нынешний сценарий не является чем-то неожиданным. Практически все ведущие эксперты-китаисты предсказывали, что КНР столкнется с кризисом в 2014-2016 годах. Что характерно, сами китайцы об этом ни слова не говорили. Они уверяли, что Китай просто-напросто переходит на "нормальные" темпы роста.
  
  "СП": - Как этот кризис отразится на России?
  - Пекин прекрасно понимает: единственный выход для него - это структурная перестройка экономики. Китай больше не может расширяться только за счет внутреннего рынка, или только за счет экспорта. Его путь - приращение собственной технической базы, и повышение капитализации высокотехнологичных проектов. Китай должен взять паузу, чтобы обновить производство и либерализовать региональную экономику.
  
  В таких условиях инвестиции за рубеж - в проекты вроде "Сила Сибири" - становятся для Китая не актуальными. Это не значит, что Пекин вовсе от них отказывается, но и выгоды от подобных инвестиций он не видит.
  
  Кроме того, интерес Китая к России слабеет из-за падения российского рынка. Пекин не хочет инвестировать в падающий рынок, и это видно по некоторым фактам. Например, в 2015 году мы заключили с Китаем соглашения о совместных проектах, которые предполагали привлечение китайских инвестиций на $ 30 млрд Это очень хорошая цифра. Но в реальности, большинство этих проектов существуют на уровне протоколов о намерениях. В итоге, китайские инвестиции в РФ так и не поступили.
  
  Надо сказать, что схлопывание российского рынка, которое мы сейчас наблюдаем, ведет к тому, что россияне меньше покупают товаров, в том числе китайских. В итоге, товарооборот между нашими странами сокращается, и это уже устойчивая тенденция.
  
  Напомню, когда в октябре 2014 года президент РФ Владимир Путин встретился в Пекине с председателем КНР Си Цзиньпином, глава российского государства заявил: в 2015 году товарооборот между Россией и Китаем достигнет планки в $ 100 млрд долларов, а к 2020 году увеличится до $ 200 млрд
  
  На мой взгляд, уже тогда было понятно, что прогноз сделан без оглядки на процессы в мировой экономике. Теперь о прорыве в торговых отношениях РФ и КНР речи не идет. Если в текущем году мы выйдем на товарооборот в $ 60 млрд - это будет огромным успехом.
  
  "СП": - Как долго продлится китайский кризис?
  
  - Современный циклический кризис не является кризисом в классическом смысле слова. Он не означает, что в китайской экономике неизбежно возникнет череда разорений, крахов компаний, падений фондовых площадок. Если Пекину в течение ближайших 5?6 лет удастся перестроить структуру китайской экономики, думаю, ничего страшного не произойдет.
  
  Но если не удастся - внешние инвесторы потеряют интерес к Китаю. Как показывает практика, ни одна азиатская экономика не может расти дольше 15 лет. Это справедливо по отношению к Японии, Южной Корее, так называемым "малым тиграм", вроде Малайзии. Из этого правила следует, что Китай уже выработал свой цикл интенсивного роста. Ему остается только путь экстенсивного развития. И если продвигаться по нему у Пекина не получится, Китай стремительно утратит позиции второй по величине мировой экономики...
  
  - За периодом бурного экономического роста Китая, совершенно очевидно, должен был последовать спад, - считает президент Института национальной стратегии Михаил Ремизов. - Особенно если учесть, что китайская экономика является экспортно-ориентированной. Сейчас, правда, китайцы пытаются сдвинуть центр экономической опоры на внутренний рынок, но эта политика далека от завершения.
  
  Сегодня из-за мирового кризиса спрос повсеместно сокращается, и это не может не затронуть Китай. Вопрос только в том, с каким временным лагом происходит китайское торможение.
  
  На мой взгляд, Китай тормозит медленнее, чем можно было бы ожидать в нынешней ситуации. Это происходит благодаря тому, что Пекин с начала кризиса активно применял стимулирующие меры, в том числе подхлестывая внутренний спрос, и всячески поддерживая производителей. В теории, такие меры способны не только смягчить проблемы в экономике, но и преодолеть их - если делать ставку на быстрое восстановление мирового потребления.
  
  Но на практике нет никаких оснований считать, что мировая экономика начнет стремительно расти. Нынешний кризис на глобальном уровне носит системный характер, и вписан не только в короткие конъюнктурные циклы, но и в циклы длинные. А если быстрое восстановление мировой экономике не грозит, то и перспективы роста Китая вызывают сомнение.
  
  Это, в свою очередь, влияет на ожидания экономических игроков, и на состояние рынков, на которых именно ожидания играют главную роль. А в числе таких ожиданий экономический рост Китая закладывается как ключевой параметр.
  
  В итоге, глобальный кризис замедляет китайскую экономику, а это, в свою очередь, усугубляет глобальную ситуацию. Возникает воронка, в которую Китай втягивается все сильнее.
  
  "СП": - Эта воронка затрагивает Россию?
  
  Россия критически зависит от внешней конъюнктуры, в том числе, от темпов роста Китая, поскольку от этого напрямую зависят цены на сырье. При нынешнем состоянии российской экономики это не сулит нам ничего хорошего...
  
  -->
  Товарооборот между Китаем и Россией упал на 32,6% за год
   08.09.2015, 08:27
  http://www.kommersant.ru/doc/2805424
  По итогам августа 2015 года товарооборот между Россией и Китаем в годовом выражении сократился на 32,6% до $6,13 млрд, сообщает ТАСС со ссылкой на информацию Главного таможенного управления КНР. За год экспорт из Китая снизился на 37,6% до $3,631 млрд, импорт товаров из России в КНР упал на 23,8% до $2,499 млрд.
  
  Как сообщал "Ъ", ранее посол России в КНР Андрей Денисов заявил, что к концу года достичь запланированного показателя товарооборота в 100 млрд не удастся. Тем не менее, по его словам, в ближайшие два года эта задача будет выполнена.
  
  Подробнее о товарообороте с Китаем читайте в материале "Ъ-FM" "Россия вообще резко сократила импорт по всем странам".
  
  
  Подробнее о товарообороте с Китаем читайте в материале "Ъ-FM" "Россия вообще резко сократила импорт по всем странам".http://www.kommersant.ru/Doc/2797246
  Товарооборот между Москвой и Пекином снизился на треть
  27.08.2015, 18:48
  
  План по увеличению торговли с Китаем выполнен только на треть. Как заявил посол России в КНР Андрей Денисов, товарооборот между странами в первой половине этого года снизился на 30%. В денежном выражении он превысил $31 млрд. Однако к концу года достичь запланированного показателя в 100 млрд не удастся, отметил дипломат. Тем не менее, по его словам, в ближайшие два года эта задача будет выполнена.
  
  С начала года Россия снижала торговлю не только с Китаем. Это отметил профессор Высшей школы экономики, ведущий научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений РАН Алексей Портанский.
  
  "Мы вообще резко сократили импорт по всем странам. Китай здесь не может быть исключением. В этом главная причина. Она связана с нашим общим экономическим положением, с падением курса рубля и экономией валюты. Пока у нас такая экономическая ситуация, я не думаю, что есть серьезные перспективы роста торговли с Китаем", - отметил Портанский.
  
  По данным Федеральной таможенной службы, в первой половине этого года импорт в Россию упал почти на 40%. В денежном выражении он составил примерно $76,5 млрд. Снижение товарооборота России с Китаем связано с экономической нестабильностью в обеих странах, уверен президент Экспертно-аналитического центра по модернизации и технологическому развитию экономики Александр Чуев. Кроме того, государствам так и не удалось перейти к расчетам в национальных валютах, отметил эксперт.
  
  "Произошло два очень серьезных события, немного растянутых во времени. Прежде всего, это определенные кризисные явления в самом Китае, которые не могли не отразиться на его внешнеэкономической деятельности. Второе - изменение курса рубля, изменение покупательной способности российских импортеров. Торговый оборот снова стабилизируется и начнет расти только после того, как стабилизируется экономическая ситуация. Импортеры и экспортеры начнут работать в более или менее понятном режиме хотя бы на полгода вперед. И есть еще момент, что мы хотели отвязать наши взаимоотношения от доллара, но все-таки это не получилось", - пояснил Чуев "Коммерсантъ FM".
  
  Посол России в Китае Андрей Денисов также подчеркнул, что сейчас экономические отношения стран выходят на новый уровень. По его словам, Москва и Пекин помимо рыночного обмена, торгуют "крупными инвестиционными планами". В настоящее время в разработке находятся около 60 общих проектов. Сотрудничество стран в этой сфере будет расти, несмотря на экономические трудности. Так считает президент инвестиционной группы "Московские партнеры" Евгений Коган.
  
  "И у нас сейчас определенные экономические проблемы, вызванные падением цен на энергоносители, санкциями и так далее, и у китайцев сейчас своих хлопот достаточно - обвалился фондовый рынок. Тем не менее, совместные проекты, наверное, будут возникать. Объем таких совместных проектов будет расти. В долларов исчислении - не знаю, а в рублевом - 100%. Это некая политика и Китая, и России, особенно наши очень стараются. Сегодня все-таки больше разговор идет о китайском капитале или же о тех проектах, где китайцы входят в какие-то российские совместные бизнесы", - отметил Коган.
  
  Ранее Владимир Путин назвал Китай торговым партнером номер один. Президент заявил, что товарооборот между странами увеличится до $200 млрд. Однако он не уточнил, когда это произойдет.
  
  Юлия Безрукова
  
  Российско-китайский товарооборот несет небывалые потери
  Автор: По инф. rosbalt.ru
  13.10.2015 18:17
  http://irktorgnews.ru/klimat-nashego-biznesa-novosti/rossiysko-kitayskiy-tovarooborot-neset-nebyvalye-poteri
  Оборот китайско-российской торговли в январе-сентябре 2015 года составил $50 млрд, что на 29,3% меньше, чем за 9 месяцев прошлого года, следует из официальных данных Главного таможенного управления КНР.
  
  При этом Китай экспортировал в Россию товаров на сумму $25,2 млрд, что на 36% меньше, чем год назад. Импорт из РФ в КНР сократился в первые 3 квартала на 20,9% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года до $21,8 млрд, сообщает ТАСС.
  
  Китайский экспорт в Россию сократился в сентябре этого года на 33,8% в годовом выражении до $3,59 млрд, импорт - уменьшился на 18,5% до $2,64 млрд.
  
  В целом импорт Китая, номинированный в юанях, рухнул в сентябре 2015 года на 17,7%, а экспорт сократился на 1,1%, отмечает "Вести Экономика".
  
  Профицит торгового баланса КНР в прошлом месяце составил 376,2 млрд юаней.
  
  По инф. rosbalt.ru
  
  По данным китайской таможенной статистики,http://www.gazeta.ru/business/2014/10/17/6264369.shtml
   товарооборот между Россией и КНР в 2013 году составил $89,21 млрд, увеличившись на символические 1,1%. Темпы прироста объема двусторонней торговли сократились на 10,1 процентного пункта по сравнению с 2012 годом, что стало наихудшим показателем с 2009 года.
  
  Особенно заметен нисходящий тренд в российском экспорте. С начала года помесячные показатели прироста постоянно находились в отрицательной зоне. То же относится и к поквартальной динамике. В первом квартале экспорт из России в КНР сократился на 19,7%, во втором - на 1,6%, в третьем - на 4,0%, в четвертом - на 12,6%. В результате по итогам года он снизился на 10,3% и составил $39,617 млрд (минус 10,3%).
  
  К концу 2013 года пассивное сальдо российско-китайского товарооборота составило 11,19%, впервые превысив критический 10-процентный рубеж.
  
  Для сравнения, в 2012 году положительное сальдо РФ в двусторонней торговле составляло 0,05%.
  
  Впрочем, несмотря на падение экспорта из России, в прошедшем году товарная структура двусторонней торговли не претерпела принципиальных изменений. Основными статьями российского экспорта до сих пор остаются "минеральное топливо, нефть и нефтепродукты" (67,9% общего объема), древесина (7,1%), рудное сырье (5,3%), цветные металлы (4,3%), а также химическая продукция (3,8%).
  
  При этом данные китайской таможенной статистики свидетельствуют, что в 2013 году продолжилась отрицательная динамика в российском экспорте высокотехнологичной продукции, который сократился на 8,5%.
  
  По итогам 2013 года доля высокотехнологичной продукции в экспорте из РФ в КНР составила всего 0,71%.
  
  В свою очередь основными статьями китайского экспорта в Россию по итогам 2013 года стали машинно-техническая продукция (38,0%), химическая продукция (8,4%), "одежда текстильная" (6,8%), "одежда трикотажная" (6,5%), а также обувь (6,1%).
  
  По данным торгпредства России в Пекине, товарооборот между двумя странами в январе - апреле 2014 года составил $29 млрд (плюс3,4%), в том числе экспорт из РФ в КНР достиг $14,4 млрд (плюс 2,8%), импорт из КНР - $14,56 млрд (плюс 4,0 %).
  
  Общий объем кредитных линий, позволяющих привлекать средства для строительства объектов на территории России, превышает $8 млрд.
  
  Анализ товарооборота РФ - asmarketing.ru?
  www.asmarketing.ru/
  Импортозамещение http://ruxpert.ru
  Перейти к: навигация, поиск
  Топ-15 стран, экономика которых страдает от санкций в отношении России и контрсанкций
  
  Импортозамещение - это процесс замещения импортных товаров и услуг на отечественном рынке товарами и услугами отечественного производства.
  
  Импортозамещение в современной России началось после кризиса 1998 г., когда резкое ослабление курса рубля, нормализация экономической политики страны и постепенный рост покупательной способности позволили существенно нарастить собственное производство, практически вдвое сократившееся в 1990-е гг. в результате либеральных реформ и развала системы производственных связей в бывшем СССР.
  
  В 2000-е гг. импортозамещение стимулировалось путём масштабной государственной поддержки ключевых отраслей. Для этого в дополнение к государственным корпорациям Газпром и Роснефть были созданы новые масштабные госкорпорации, объединившие значительную долю предприятий в соответствующей области: Ростех (оборонка и машиностроение), Росатом, ОАК (Объединённая авиастроительная корпорация), почти с нуля создана госкорпорация Роснано (нанотехнологии). Государство обеспечивает данным корпорациям базовый портфель заказов и кредитную поддержку, прибыль от более успешных предприятий перенаправляется на модернизацию отстающих и создание новых.
  
  В 2014 году импортозамещение резко активизировалось на фоне Украинского кризиса и антироссийских санкций, введённых после Воссоединения Крыма с Россией.
  
  Россия не осталась в долгу и ввела контрсанкции против тех стран Запада, которые ранее ввели санкции против России. Основной мерой в рамках этих контрсанкций стало российское продовольственное эмбарго: были запрещены ко ввозу продукты из введших санкции стран, [1] что стало значительным стимулом и благоприятным условием для российского сельского хозяйства, и без того достаточно успешно развивающегося в последнее десятилетие.
  
  В данной статье собираются новости о российских контрсанкциях и о принимаемых Россией мерах по замещению импортных товаров и услуг отечественными.
  Содержание
  
   1 Хроника событий
   1.1 2014
   1.1.1 Апрель
   1.1.2 Май
   1.1.3 Июнь
   1.1.4 Июль
   1.1.5 Август
   1.1.6 Сентябрь
   1.1.7 Октябрь
   1.1.8 Ноябрь
   1.1.9 Декабрь
   1.2 2015
   1.2.1 Январь
   1.2.2 Февраль
   1.2.3 Март
   1.2.4 Апрель
   1.2.5 Май
   1.2.6 Июнь
   1.2.7 Июль
   1.2.8 Август
   1.2.9 Сентябрь
   1.2.10 Октябрь
   2 Качество импортируемых продуктов
   3 Реэкспорт санкционных продуктов
   4 См. также
   5 Ссылки
  
  Хроника событий
  2015. Разведопрос: Борис Юлин про импортозамещение в оппозиционном ключе, что ничего не получилось и не получится, а становится лишь хуже. Смотри разбор выступления Юлина
  2014
  Апрель
  
   5 апреля 2014. Крупнейшие банки России начали консультации по вопросу создания Национальной платёжной системы.[2]
   10 апреля 2014. Вслед за Россией Казахстан запретил ввоз сыров с ряда украинских предприятий.[3]
   25 апреля 2014. Из-за ситуации на Украине Россия готова отказаться от использования ракеты-носителя "Зенит", производимой днепропетровским КБ "Южмаш". [4]
  
  Май
  
   14 мая 2014. Сергей Лавров заявил, что Россия может обойтись без платёжных систем Visa и Mastercard.[5]
   14 мая 2014. Владимир Путин призвал производить всю необходимую для обороны продукцию на территории России.[6]
  
  Июнь
  
   16 июня 2014. Россия запретила импорт картофеля с Украины.[7]
  
  Июль
  
   1 июля 2014. ЕС угрожает подать протест в ВТО по поводу эмбарго Россией свинины из стран ЕС. Запрет действует с января 2014 после случаев обнаружения чумы у свиней и стоит ЕС 4 миллиона евро в день.[8]
   4 июля 2014. Роспотребнадзор запретил ввоз молока с ряда украинских предприятий. [9]
   6 июля 2014. В результате украинского кризиса практически полностью прекратился импорт сталепроката с Украины. Благодаря этому российские металлурги произвели на 20-40 % больше продукции, а цены на арматуру за год выросли на 10 %. [10]
   7 июля 2014. Владимир Путин поставил задачу в кратчайшие сроки решить проблемы замещения импорта в ОПК. [11]
   11 июля 2014. Московский метрополитен в связи с политическими событиями меняет поставщика тюбингов для отделки тоннелей с украинского из Донецка на китайского поставщика. [12]
   28 июля 2014. Россия вводит запрет на поставки украинского молока и молочной продукции из-за их низкого качества.[13][14] Также теперь запрещено проносить украинскую растительную продукцию в ручной клади, багаже и посылках. [15]
   29 июля 2014. Роспотребнадзор приостановил ввоз в Россию украинской плодоовощной продукции и рыбных консервов из-за нарушений рядом украинских предприятий законодательства о защите прав потребителей. [16]
   29 июля 2014. Немецкая деловая газета Handelsblatt пишет, что из-за санкций ЕС против России российские компании больше не считают немцев надёжными деловыми партнёрами и предпочитают Китай. Поставки некогда надёжных немецких товаров в Россию заметно сокращаются. [17]
  
  Потери Европы от российского эмбарго. Видео от PR.
  Август
  
   1 августа 2014. Польша требует у ЕС компенсацию за потери польских садоводов и огородников, которым Россия запретила поставлять овощи и фрукты на свою территорию. Министр сельского хозяйства Польши требует не допустить того, чтобы "главными жертвами экономических и хозяйственных ограничений ЕС, и США в отношении России стали польские садоводы и огородники". [18][19]
   1 августа 2014. Беларусь готова вместо Евросоюза производить для России авиакомплектующие, а Китай собирается поставлять в Россию нефтегазовое оборудование, поставки которого в Россию попали под европейские санкции. [20]
   5 августа 2014. Молдавские сельхозпроизводители на 150 грузовиках и тракторах перекрыли несколько автотрасс на севере Молдаваии, требуя от правительства компенсаций в связи с прекращением поставок продукции в Россию. [21]
   6 августа 2014. Россельхознадзор запретил поставки живого крупного рогатого скота и мясной продукции из Румынии [22] и снял ограничения на поставки мяса из Бразилии. [23]
   6 августа 2014. Путин подписал указ, согласно которому "в течение одного года со дня вступления в силу настоящего Указа запрещается либо ограничивается осуществление внешнеэкономических операций, предусматривающих ввоз на территорию Российской Федерации отдельных видов сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия, страной происхождения которых является государство, принявшее решение о введении экономических санкций в отношении российских юридических и (или) физических лиц или присоединившееся к такому решению". [24][25] Минэкономразвития уже подготовило список продукции, ввоз которой будет ограничен. [26][27]
   7 августа 2014. Россия сроком на один год вводит запрет на ввоз в страну сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия из США, Евросоюза, Канады, Австралии и Норвегии. [28][29] Опубликован список запрещённых ко ввозу продуктов. [30][31] Российские производители молочных продуктов заявили, что готовы производить свой пармезан и камамбер, если на эти сыры будет спрос. [32]
   7 августа 2014. Правительство России утвердило список продовольственной продукции, попадающей под ответные санкции. [33] За 2013 год Россия купила запрещённой теперь продукции на $8,4 млрд. [34] По мнению представителя Госдепа США Мари Харф, принятые Россией меры подтолкнут инфляцию и ослабят покупательную способность россиян. [35]
   8 августа 2014. В парламенте Греции требуют отменить санкции против России, так как они станут катастрофой для греческого сельского хозяйства. [36]
   8 августа 2014. Финская компания Valio остановила производство молочной продукции в России - на российский рынок приходилось 20 % продаж компании, или 400 миллионов евро в год.[37]
   9 августа 2014. Прекращаются поставки в Россию литовских молочных продуктов "Сваля", производящая продукты под этим брендом компания теряет 15 % оборота. [38]
   11 августа 2014. Белоруссия остановит транзит товаров, запрещённых ко ввозу Россию в результате ответа на санкции ЕС. [39]
   13 августа 2014. Россия договорилась с Белоруссией о дополнительных поставках продовольствия взамен запрещённых ко ввозу продуктов из стран Запада.[40]
   13 августа 2014. Белоруссия будет вместо Украины поставлять электронику для российского ВПК. [41]
   14 августа 2014. Финляндия отказалась от ответных санкций в отношении России за эмбарго на поставки продовольствия. Одновременно Финляндия обратилась в ЕС с просьбой о поддержке своего сельскохозяйственного сектора. [42]
   19 августа 2014. По итогам первого полугодия 2014 года экспорт украинских товаров в Россию сократился на 23,3 % по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, объём экспорта составил 5,7 миллиарда долларов. [43]
   20 августа 2014. Отказ России от закупок овощей и фруктов в Европе будет стоить Евросоюзу 6,7 миллиарда евро убытков и оставит без работы 130 тысяч человек.[44]
   22 августа 2014. Польская федерация производителей продовольствия оценила возможные потери от российского запрета на импорт польских продуктов в 800 миллионов евро. [45]
   22 августа 2014. Еврокомиссия посоветовала странам-кандидатам на вступление в Евросоюз отказаться от замещения своей продукцией европейских продовольственных продуктов на российском рынке. [46]
   23 августа 2014. В Испании фермеры жгут флаги ЕС в знак протеста против действий Еврокомиссии после введения российских ответных санкций.[47]
   26 августа 2014. Производство титановых шар-баллонов для российских ракетных двигателей, ранее закупавшихся на Украине, будет организовано на Воронежском механическом заводе (ВМЗ). [48]
  
  Сентябрь
  
   3 сентября 2014. Евросоюз оценил потери от российского продовольственного эмбарго в 5 млрд долларов. [49]
   5 сентября 2014. Роспотребнадзор приостановил ввоз в Россию украинских кондитерских изделий. [50]
   9 сентября 2014. Крупнейший в мире российский производитель титана "ВСМПО-Ависма", который на 100 % зависит от поставок титана с украинских месторождений, принял меры на случай прекращения поставок - созданы запасы на 8 месяцев работы предприятия, прорабатываются альтернативные поставки из Африки или Вьетнама (также имеются месторождения и в самой России, на Алтае).[51]
   11 сентября 2014. Помощник президента РФ Андрей Белоусов сообщил, что в качестве ответа на второй пакет европейских санкций Россия может ограничить импорт европейских автомобилей и некоторых товаров лёгкой промышленности.[52]
   20 сентября 2014. С начала апреля по начало сентября российские банки вывели из Европы и США 500 млрд рублей.[53]
   20 сентября 2014. Министр финансов РФ Антон Силуанов заявил, что Россия рассматривает возможность диверсификации долгового портфеля с одновременным отказом от облигаций тех государств, которые ввели санкции против России, и инвестированием средств в ценные бумаги партнёров БРИКС.[54]
  
  Октябрь
  
   2 октября 2014. Россельхознадзор предотвратил ввоз в Крым с Украины 17 тонн свежемороженой рыбы производства Евросоюза и США, запрещённой как ответная антироссийским санкциям мера. [55]
   3 октября 2014. Выступая в Гарвардском университете, вице-президент США Джозеф Байден заявил, что США и лично Обама вынудили Евросоюз ввести санкции против России, невзирая на собственные экономические интересы. При этом Джозеф Байден отметил, что США "хочет не краха России, а её преуспевания". [56]
   6 октября 2014. Сотрудники липецкой кондитерской фабрики концерна Roshen, принадлежащего президенту Украины Порошенко, в открытом письме попросили сограждан не относиться к их продукции "враждебно". Производство было остановлено из-за затоваривания складов, и полторы тысячи сотрудников могут лишиться работы. "При этом ни одного платежа в качестве дивидендов акционерам на Украину не перечислялось". [57]
   12 октября 2014. Китай увеличит экспорт свинины в Россию в пять раз.[58]
   16 октября 2014. Украинским авиаинженерам-беженцам предложили строить российские истребители на авиационном заводе им. Ю. А. Гагарина (КнААЗ) в Комсомольске-на-Амуре.[59]
   17 октября 2014. Евросоюз попросил Сербию воздержаться от замещения европейской аграрной продукции на российском рынке.[60]
   18 октября 2014. Россельхознадзор введёт запрет на импорт говяжьих субпродуктов из ЕС с 21 октября. [61]
   21 октября 2014. Россельхознадзор с 22 октября 2014 года вводит запрет на импорт и транзит всей растительной продукции с Украины. [62]
   21 октября 2014. Датские свиноводы потеряют в этом году из-за введённого Россией запрета на импорт продовольствия из стран Евросоюза 4 млрд датских крон (около $680 млн).[63]
   22 октября 2014. Россельхознадзор вводит запрет на поставки мяса из Молдавии с 27 октября. [64]
   22 октября 2014. Луганский электромашиностроительный завод почти полностью перенёс производственные мощности с территории Украины в Ростовскую область.[65]
   25 октября 2014. Промышленное производство в Ростовской области выросло на 8,5 % за девять месяцев, в том числе по причине частичного переноса мощностей с Украины. [66]
  
  Ноябрь
  
   5 ноября 2014. В Улан-Удэ холдинг "Вертолёты России" собрал первые вертолёты Ми-8 без украинских запчастей в рамках перехода к импортозамещению. [67]
   5 ноября 2014. Концерн ПВО "Алмаз-Антей" перенёс в Россию часть производства комплектующих с Украины. [68]
   22 ноября 2014. По некоторым сведениям, на российско-литовской границе в сторону России стали пропускать примерно в 20 раз меньше фур из Литвы. Литовцы пытаются менять маршруты, идут интенсивные консультации о перегрузке товара с литовских машин на машины из других юрисдикций. [69]
   24 ноября 2014. Россия ужесточила условия транзита растительной продукции из Белоруссии из-за подозрения на контрабанду из "запрещённых" стран.[70]
   25 ноября 2014. Россельхознадзор пригрозил Швейцарии продуктовым эмбарго из-за того, что после введения Россией санкций против стран ЕС поставки яблок из не входящей в Евросоюз Швейцарии возросли в 400 раз - есть подозрение, что это яблоки не швейцарского производства.[71]
   28 ноября 2014. Владимир Путин назвал дальновидной позицию Турции по отказу от санкций против России. По словам Путина, Турция не стала жертвовать своими интересами ради чьих-то чужих политических амбиций. Путин одобрил намерение Турции нарастить сельхозэкспорт в Россию. Рассматривается вопрос о предоставлении Турции скидок на газ.[72][73]
   29 ноября 2014. МИД России предложил Евросоюзу обоюдный отказ от санкций. [74]
   29 ноября 2014. Первый вице-премьер России Игорь Шувалов призвал россиян ориентироваться на продукцию отечественного производителя. [75]
  
  Декабрь
  
   5 декабря 2014. Россельхознадзор вводит запрет на поставки в Россию мяса птицы из США.[76]
   10 декабря 2014. Премьер-министр РФ Дмитрий Медведев заявил, что ущерб российской экономике от санкций Запада оценивается в несколько миллиардов долларов, однако европейская экономика при этом потеряла 40 миллиардов евро, а в 2015 году Евросоюз только на отказах от контрактов с РФ и на ограничительных мерах потеряет ещё 50 миллиардов евро.[77]
   13 декабря 2014. Псаки выразила недовольство заключёнными в ходе визита Путина в Индию российско-индийскими контрактами и призвала все страны воздержаться от ведения дел с Россией "как обычно". [78]
   22 декабря 2014. Импорт в Россию из США вырос на 23 %, а импорт в Россию из ЕС упал на 7-10 % (в частности, импорт из Германии упал на 3,9 %).[79] Эти цифры хорошо показывают, что от введения антироссийских санкций терпит убытки Европа, а не США.
   22 декабря 2014. В Свердловской области начали производство мясного деликатеса - хамона, ввоз которого из ЕС прекратился в связи с ответом на антироссийские санкции. [80] Ранее сообщалось также о начале производства сыра пармезана в Татарстане [81] и камамбера на Алтае [82] (ввоз данных сыров также прекратился из-за санкций).
   22 декабря 2014. Роспотребнадзор заявил об улучшении качества продуктов в России после введения эмбарго на продовольственную продукцию из стран Европы и США, прежде всего, за счёт того, что уменьшилось количество продуктов с ГМО.[83]
   22 декабря 2014. В докладе офиса торгового представителя США утверждается, что Россия нарушила принципы Всемирной торговой организации (ВТО), введя ограничения в ответ на санкции США, Евросоюза и ряд других стран. То, что сами антироссийские санкции со стороны Запада являются нарушением принципов ВТО, американцы не учитывают. [84]
   23 декабря 2014. Финская компания Valio инвестировала 4 млрд рублей в строительство первой линии завода в Московской области - производственная линия позволит компании удвоить объёмы производства сыра Viola, ввоз которого из Финляндии запрещён из-за ответных санкций России.[85]
   23 декабря 2014. Санкции против России и ответные меры РФ стоили бизнесу Норвегии 1 млрд евро, в то время как все страны ЕС оценили свои убытки в 5 млрд евро.[86]
   25 декабря 2014. Министр промышленности и торговли России Денис Мантуров заявил, что российская промышленность сможет полностью избавиться от зависимости от поставок комплектующих и готовой продукции с Украины за 3 года.[87]
   29 декабря 2014. В декабре 600 работников французских скотобоен лишились зарплаты из-за экономических сложностей предприятий, пострадавших от российского эмбарго.[88]
   29 декабря 2014. Глава дипломатии ЕС Фредерика Моргерини заявила, что пришло время положить конец конфронтации с Россией из-за Украины, так как экономика ЕС от санкций страдает, а экономика США, наоборот, выигрывает.[89]
   31 декабря 2014. Владимир Путин подписал закон "О промышленной политике в РФ", направленный на повышение конкурентоспособности российской промышленности и развитие импортозамещения (принят Госдумой 16 декабря). [90][91]
   31 декабря 2014. Сотни польских фермеров прошли маршем по Варшаве с тележками яблок, которые им пришлось выкинуть после введённых Россией ответных санкций. Французы в ходе аналогичной акции завалили горами невостребованной картошки одну из площадей в Париже. [92]
  
  2015
  Январь
  
   7 января 2015. По данным министра сельского хозяйства РФ Николая Фёдорова, в результате российских антисанкций выпало 848 тыс. т импортного мяса из стран, которые попали под эмбарго (в расчёте на год). Однако российское сельское хозяйство за 2014 год выдало дополнительно прироста более 350 тыс. т мяса (свинина - более 6 % прироста, мясо птицы - порядка 6 %). Благодаря этому Россия на 60-70 % обеспечила импортозамещение за счёт прироста отечественного производства, а не за счёт альтернативных стран-поставщиков. Также в 2014 году Россия произвела 15,45 млн тонн овощей, что является абсолютным рекордом в новейшей истории страны. [93][94]
   9 января 2015. Крупнейшее рейтинговое агентство Китая Дагонг (http://en.dagongcredit.com/) оценило рейтинг России (способность платить по долгам) выше, чем у США. [95]
   11 января 2015. Министр сельского хозяйства ФРГ Кристиан Шмидт сообщил, что Германия намерена попросить Россию ослабить продуктовое эмбарго. [96]
   12 января 2015. Международная платёжная система MasterCard переводит транзакции на процессинг российской Национальной системы платёжных карт (НСПК). [97]
   12 января 2015. Конкурс "Новая волна" переезжает из Латвии в Сочи. В июле 2014 года Министерство иностранных дел Латвии заявило, что проводить в Юрмале фестиваль "Новая волна" неуместно, так как по мнению латвийских властей участники конкурса "агрессивно поддерживали" "аннексию Крыма" и критически отзывались о политике Киева. Бюджет города Юрмалы потеряет ежегодный доход в 17 миллионов евро в результате переноса музыкального конкурса. [98]
   13 января 2015. Вслед за "Новой волной", организаторы фестиваля КВН "Голосящий КиВиН" и шоу "Юрмалина" уходят из Латвии.[99]
   16 января 2015. Еврокомиссия официально попросила Россельхознадзор выдать разрешение на поставки животноводческой продукции и картофеля. [100]
   20 января 2015. В России продолжается импортозамещение - в Алтайском крае начали выпускать сливочный сыр "Маскарпоне".[101]
   28 января 2015. Россельхознадзор вводит временные ограничения на поставки племенных свиней, спермы хряков, мяса кабанов и других продуктов из свинины из Киевской области Украины.[102]
  
  Февраль
  
   6 февраля 2015. Вице-президент США Джо Байден заявил в Брюсселе, что звучащие из Европы жалобы на слишком дорогую цену, которую приходится платить за антироссийские санкции, "звучат неадекватно и раздражают". [103]
   6 февраля 2015. Председатель Российско-германской внешнеторговой палаты и председатель Совета директоров крупнейшей нефтегазовой компании Германии Wintershall Райнер Зееле заявил о том, что антироссийские санкции больше ударили по Европе, нежели по России: "Санкции возымели очень ограниченный эффект. Нынешний экономический спад в России был, скорее, вызван падением цен на нефть. Санкции больше ударили по странам Западной Европы - в силу особенностей их торгового баланса с Россией. Россия стала меньше импортировать - соответственно, объёмы европейского экспорта сократились. Я не сторонник введения дополнительных санкций в отношении России".[104]
   9 февраля 2015. Глава МИД Испании Хосе Мануэль Гарсиа-Маргальо сообщил, что из-за санкций против России Евросоюз потерял 21 миллиард евро.[105]
   20 февраля 2015. Луганский электромашиностроительный завод после переноса оборудования заработал на площадях Каменского машиностроительного завода в Ростовской области. [106]
   26 февраля 2015. Евросоюз подал в ВТО иск против России из-за торговых ограничений. [107]
  
  Март
  
   1 марта 2015. Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков заявил, что Россия может разрешить ввоз сельскохозяйственного сырья из Европы и США при условии, если западные компании инвестируют в строительство мощностей по его переработке в РФ. [108]
   3 марта 2015. Госдеп США призвал ЕС отказаться от всех торговых операций с Россией. [109]
   4 марта 2015. Глава комитета Госдумы по международным делам Алексей Пушков напомнил, что американцы увеличивают товарооборот с РФ и при этом заставляют Европу прекратить вести бизнес с Россией: "A как же в 2014 торговля США с Россией выросла на 7 процентов? На ЕС давят, а сами делают деньги". [110]
   4 марта 2015. В 2014 году российские производители компенсировали около 60 % выбывшего из-за продуктового эмбарго импорта мяса (всего выбыло 670 тысяч тонн). Продолжает расти производств собственного мяса и молока; производство сыров в РФ в 2014 году выросло почти на 15 %, а в январе 2015 года ещё на 35 %. [111]
   8 марта 2015. Импорт товаров в Россию из стран дальнего зарубежья в январе-феврале сократился на 36,9 % по сравнению с аналогичным периодом 2014 года - до $22 млрд 982,2 млн. [112]
   10 марта 2015. Во Владикавказе, столице Северной Осетии, начали производить итальянские сыры - моцареллу и рикотту.[113]
   10 марта 2015. Министр экономики Польши Януш Пехочиньский оценил ущерб, от ответных действий России на санкции, в 500 млн долларов. По его словам, наибольшие убытки принесло падение спроса на польские товары.[114]
   11 марта 2015. Правительство России намерено построить в Крыму новые мощности по генерации энергии с помощью небольших энергоблоков российского производства (газовые турбины по 25 МВт), всего 900 МВт мощности. Это позволит обеспечить энергонезависимость Крыма от поставок с Украины; стоимость проекта - 80 млрд рублей.[115]
   18 марта 2015. Глава Россельхознадзора Сергей Данкверт сообщил, что поставщики продуктов из Венгрии, Греции и c Кипра первыми вернутся на рынок России после отмены эмбарго. [116]
   18 марта 2015. Московская Биржа начала торги фьючерсом на валютную пару "юань - рубль". За 2014 год общий объем торговли юанем на Московской Бирже вырос в 8 раз и составил 395 млрд рублей (48 млрд юаней). [117]
   24 марта 2015. Министр связи России Сергей Никифоров предлагает запретить госкомпаниям покупать программное обеспечение у тех корпораций, которые отказываются работать в Крыму. Только два крупнейших поставщика ПО - Microsoft и Oracle - могут потерять на этом 15 млрд рублей в год.[118]
   24 марта 2015. Агентство "Блумберг" пишет, что Россия успешно превозмогает санкции Запада, рубль стабилизируется, а инвестировать в Россию - крайне выгодно. [119][120]
   27 марта 2015. Министерство сельского хозяйства Польши сообщило о значительном росте импорта продуктов питания из России - Польша купила у России продуктов на 160,6 млн евро, что на 78,9 % больше, чем в 2013 году: "Такого бума на российские агропищевые продукты никогда не было". При этом польский экспорт в Россию после введения продуктового эмбарго упал почти на 30 % - до 880 млн евро. [121]
   30 марта 2015. В Оренбурге начали производить "моцареллу" по немецкой технологии. [122]
  
  Апрель
  
   1 апреля 2015. В России с 1 апреля начала работать Национальная система платёжных карт - через неё должны проходить все внутрироссийские транзакции по банковским картам. [123] Быстрое введение данной системы связано со звучавшими в прошлом году угрозами Visa и MasterCard о присоединении к антироссийским санкциям.
   4 апреля 2015. В Крыму спецподразделением министерства обороны введён в эксплуатацию новый трубопровод, который будет перекачивать в среднем 40 миллионов кубометров в год от артезианских скважин. Этого хватит, чтобы обеспечивать водой 500 тысяч человек, которые проживают на Керченском полуострове.[124]
   20 апреля 2015. Появилось позднее опровергнутое[125] сообщение о том, что Росфинмониторинг ввёл банковские санкции против 41 страны - банки обязаны сообщать о всех операциях клиентов, которые являются резидентами стран, принявших антироссийские санкции, поддерживающих терроризм и не борющихся с коррупцией[126].
  
  Май
  
   5 мая 2015. В Крыму винокомбинат "Массандра" впервые за 20 лет заложил новые виноградники.[127]
   14 мая 2015. Немецкое деловое издание DWN пишет, что Россия сокращает парк гражданских воздушных судов и отказывается от приобретения самолётов Boeing и Airbus - таким образом, санкции накрывают западных производителей.[128]
   20 мая 2015. На встрече с Путиным глава Минэкономразвития Алексей Улюкаев заявил: "Мы имеем основания для того, чтобы уже сегодня вводить ответные меры в виде отмены режима наибольшего благоприятствования, поскольку наши украинские коллеги проводят политику латентного внедрения положений соглашения об ассоциации с ЕС". [129]
   22 мая 2015. В первом квартале 2015 года в России было произведено 1,545 миллиона тонн мясной продукции, что на 15,2 % выше по сравнению с аналогичным периодом прошлого года - рост был простимулирован продовольственным эмбарго, введённым в ответ на антироссийские санкции.[130]
   24 мая 2015. Болгария получит от Евросоюза 400 тысяч евро в качестве компенсации за частичный разрыв торговых отношений с Россией. При этом сокращение экспорта в Россию составит примерно 250 млн долларов в год, а потери на отказе от "Южного потока" - ещё около 650 млн долларов ежегодно.[131] Проще говоря, Запад компенсировал болгарам менее 0,1 % от тех потерь, которые они понесли, выполняя приказ Вашингтона.
   25 мая 2015. Подписано соглашение о зоне свободной торговли между ЕАЭС и Вьетнамом. [132]
   26 мая 2015. Новочеркасский электровозостроительный завод (НЭВЗ, входит в "Трансмашхолдинг") поставил на Коломенский завод первую партию тепловозных двигателей, изготовленных по программе импортозамещения - ранее двигатели поставлялись с Украины. [133]
   27 мая 2015. Египет подал заявку на создание зоны свободной торговли с Евразийским экономическим союзом (ЕАЭС).[134]
   29 мая 2015. Донецкая компания "Диад" запустила кондитерский цех в городе Каменке Пензенской области.[135]
  
  Июнь
  
   3 июня 2015. Бюджетная авиакомпания "Победа", входящая в Группу "Аэрофлот" и созданная вместо попавшего под санкции "Добролёта", перевезла миллионного пассажира.[136]
   15 июня 2015. В Волгоградской области стали в 5 раз больше выращивать собственной тыквы для замещения продукции, ранее шедшей с Украины. [137]
   16 июня 2015. Производство двигателей для вертолётов семейства Ми-8/Ми-17, ранее производившихся только на Украине, организовано в России.[138]
   16 июня 2015. В Петербурге Невское проектно-конструкторское бюро (ПКБ) разработало проект десантного корабля, который станет альтернативой французским "Мистралям".[139]
   17 июня 2015. Страны БРИКС начали консультации о создании многосторонней платёжной системы - аналога SWIFT.[140]
   19 июня 2015. Крыловский государственный научный центр разработал проект универсального десантного корабля "Лавина", который послужит заменой вертолётоносцам типа "Мистраль" это уже второй российский проект корабля-замены, ранее о схожей разработке сообщило Невское конструкторское бюро (проект "Прибой").[141]
   19 июня 2015. Президент России Владимир Путин оценил в 100 млрд евро потенциальные потери европейских компаний от антироссийских санкций.[142]
   20 июня 2015. Завершился Петербургский международный экономический форум (ПМЭФ-2015), который в этом году посетило рекордное число гостей - 10 тысяч человек из 120 государств. Было подписано 205 соглашений, меморандумов и контрактов на общую сумму 293,4 миллиарда рублей. Успех форума продемонстрировал, что антироссийские санкции не привели к международной изоляции России - наоборот, сотрудничество с Россией растёт. [143]
   24 июня 2015. Владимир Путин продлил на год продуктовое эмбарго на продукты из стран, которые ранее ввели антироссийские санкции. [144] Минсельхоз допустил возможность запрета на цветы и конфеты из подпавших под эмбарго стран.[145]
   25 июня 2015. Опубликован новый список запрещённых ко ввозу в Россию продуктов. [146]
   25 июня 2015. Замглавы МИД Норвегии Борд Глад Педерсен назвал недавно продлённые Россией контрсанкции (конкретно, продуктовое эмбарго) совершенно необоснованными. [147]
   27 июня 2015. Председатель Восточного комитета германской экономики Экхард Кордес считает, что вызванное санкциями сокращение немецкого экспорта в Россию превзошло самые плохие прогнозы и больно ударило по Германии. [148]
  
  Июль
  
   15 июля 2015. ОСК заявила о полном отказе от закупки украинских двигателей.[149]
   15 июля 2015. Производство лопаток для газотурбинных двигателей, устанавливаемых на вертолёты российского производства, будет перенесено в Россию. Ранее данное производство располагалось в городе Снежное в ДНР - Снежнянский машиностроительный завод (СМЗ), который являлся основным поставщиком комплектующих для объединения "Мотор Сич". [150]
   27 июля 2015. Объединённая приборостроительная корпорация Россия полностью заместила украинские комплектующие на своих производствах.[151]
   29 июля 2015. Владимир Путин разрешил уничтожать прямо на границе перевозимые иностранные продукты, попавшие под российские контрсанкции. [152]
  
  Август
  
   1 августа 2015. Сельскохозпроизводители в странах Евросоюза потеряли в результате продовольственного эмбарго России 5,5 миллиарда евро.[153]
   3 августа 2015. По данным, за первый квартал 2015 года экспорт шведских продуктов питания, табачных изделий и напитков сократился на 45 %, убытки составлены 1,5 млрд крон - местное издание Svenska Dagbladet винит в этом Россию.[154]
   3 августа 2015. Эстонские фермеры, терпящие убытки от взаимных санкций Евросоюза и России, требуют финансовой помощи от государства.[155]
   4 августа 2015. В Самаре начали первую акцию уничтожения свинины из ЕС в рамках политики уничтожения попавших под контрсанкции продуктов. [156]
   4 августа 2015. Цветы из Голландии с 10 августа будут пропускать в РФ только после лабораторной экспертизы. [157]
   6 августа 2015. За день в России уничтожено более 300 тонн санкционных продуктов. [158]
   8 августа 2015. После начала уничтожения санкционных продуктов контрабанда в Россию снизилась в разы. [159]
   13 августа 2015. Россия распространила продовольственное эмбарго ещё на пять стран - ими являются Албания, Черногория, Исландия, Лихтенштейн и Украина. [160][161]
   13 августа 2015. Россия запретила ввозить польские шпроты. [162]
   13 августа 2015. Франция признала ущерб от российского эмбарго.[163]
   17 августа 2015. В России введён запрет на ввоз американских вин, в которых были найдены вредные вещества.[164]
   25 августа 2015. Роспотребнадзор потребовал изъять из продажи иностранные моющие средства за несоответствие нормативным требованиям - это продукция компаний Henkel, Procter & Gamble и Colgate-Palmolive и ряда других. [165]
   26 августа 2015. Создана правительственная комиссия по импортозамещению, вице-премьеры Аркадий Дворкович и Дмитрий Рогозин будут отвечать, соответственно, за гражданское направление и за оборонно-промышленный комплекс (ОПК). [166]
   30 августа 2015. Россия в первом полугодии 2015 года снизила импорт продуктов, которые попали в санкционный список, до $6 млрд - на 46 % по сравнению с аналогичным периодом 2014 года. В частности, в натуральном выражении импорт мяса сократился на 33,5 %, рыбы - на 44,7 %. [167]
  
  Сентябрь
  
   1 сентября 2015. За первые 7 месяцев 2015 года доля отечественной сельхозтехники на российском рынке увеличилась на 7 % и превысила 45 %, одновременно за 7 месяцев 2015 года на 59 % произошло снижение импорта машин и оборудования для сельского хозяйства.[168]
   3 сентября 2015. Россельхознадзор запретил ввоз продуктов с болгарскими сертификатами из-за массовых подделок.[169]
   5 сентября 2015. На авиационно-космическом салоне "Макс-2015" российские разработчики показали современный двигатель ПД-14. Предполагается, что ставить двигатель будут на отечественные самолёты Superjet-100 и MC-21.[170][171] Более мощные модификации двигателя будут устанавливаться на Ту-214 и на Ил-96. Серийный выпуск двигателя начнётся в 2016 году. Также на основе ПД-14 будет налажен выпуск вертолётного двигателя ПД-12В, который заменит украинский двигатель Д-136.
   6 сентября 2015. По подсчётам французского издание Le Figaro ущерб Франции от российских контрсанкций в свиноводстве составил порядком 400 млн евро в год, а в масштабе всего Евросоюза более 4 млрд евро.[172]
   7 сентября 2015. В центре Брюсселя, на площади перед зданием Совета ЕС устроили манифестацию около пяти тысяч фермеров из Бельгии и Франции. Протестующие требовали от властей финансовой поддержки своих хозяйств, которые находятся на грани банкротства из-за российского продовольственного эмбарго, а также снижения официальных цен на молочные продукты.[173]
   8 сентября 2015. Британская газета The Guardian опубликовала статью автор которой считает, что производство сыра в России возрождается благодаря российскому эмбарго на продукты западных стран.[174]
   10 сентября 2015. В Петербурге на Ленэкспо открылся Центр импортозамещения и локализации - с его помощью предприятия смогут заявить о себе, найти партнёров и получить консультации по вопросам господдержки. [175]
   14 сентября 2015. В петербургском Политехническом институте впервые в России напечатали на 3D-принтере напечатали протез тазобедренного сустава из титанового сплава. Это должно привести к замещению импорта таких протезов.[176]
   15 сентября 2015. На факультете пищевых производств Самарского государственного технического университета (СамГТУ) разработали аналог германского сыра с плесенью "Дорблю". [177]
   17 сентября 2015. Владимир Путин, на XII Форуме межрегионального сотрудничества России и Казахстана, заявил, что для более эффективного импортозамещения Россия готова сотрудничать с Евразийским союзом.[178]
   21 сентября 2015. Национальное эстонское телерадиовещание ERR заявило, что из-за санкций РФ молочная промышленность Эстонии находится на грани коллапса.[179]
   22 сентября 2015. Россия за 2015 год нарастила производство грибов шампиньонов и вешенок на 22 %. Прогнозируется, что такой темп роста будет сохраняться до конца года.[180]
   25 сентября 2015. В Мордовии начал работу первый в России завод по производству оптоволокна, что позволит значительно сократить поставки импортной продукции. Стоимость проекта составила 2,7 млрд рублей.[181]
   29 сентября 2015. Россельхознадзор вводит ограничения ограничения на поставки в Россию рыбопродукции с польских предприятий. Причиной запрета стал отказ польских производителей от проведения ветеринарной инспекции.[182]
  
  Октябрь
  Импортозамещение. Сельхозтехника
  
   4 октября 2015. Волгоградская область стала одним из лидеров среди регионов России по импортозамещению и смогла обеспечить продовольствием не только себя, но и организовать поставки в 20 регионов России и 16 стран.[183]
   4 октября 2015. В Подмосковье импортозамещение в строительных материалах достигло уровня 96-98% и продолжает увеличиваться.[184]
   6 октября 2015. В России впервые создали отечественный двигатель для БПЛА. [185]
   9 октября 2015. Министр обороны РФ Сергей Шойгу сообщил, что в рамках импортозамещения в оборонной промышленности было замещено 64% украинских комплектующих и 43% стран НАТО и Евросоюза.[186]
  
  Качество импортируемых продуктов
  Импортозамещение: убираем лишние звенья. Видео от PR.
  
  Во многих случаях импортозамещение становится особенно актуальным из-за недостаточно высокого качества импортируемой продукции. Так в 2015 г. президент польской группы производителей фруктов Roja открыто заявил о том, что на рынок России поставлялись яблоки низкого качества, так как всё лучшее поставлялось в Западную Европу [187]
  
  18 сентября 2015 года глава Роспотребнадзора Анна Попова отметила общее ухудшение качества импортных продуктов за первое полугодие 2015 года: было изъято около 720 т некачественных пищевых продуктов, из них 465 т пришлось на импортную продукцию, при этом общая сумма штрафов за нарушение правил производства продуктов и торговли пищевой продукцией составила 3,5 млрд руб. [188] Неясно, связано ли это с более качественной работой Роспотребнадзора или с ухудшением качества импортируемых продуктов в связи со сменой стран-поставщиков из-за санкций. В любом случае это стимул к дальнейшему импортозамещению.
  Реэкспорт санкционных продуктов
  
  Согласно утверждению президента польской группы производителей фруктов Roja, реэкспорт санкционных продуктов активно проводили такие страны как Казахстан и Белоруссия. [189] Год спустя после ввода продовольственного эмбарго, в августе 2015 года запрещённые польские яблоки продолжали поступать на российские рынки через реэкспортёров. [190]
  См. также
  
   Украинский кризис
   Антироссийские санкции
   Список антироссийских санкций
   Дедолларизация
  
  Ссылки
  
   Российские контрсанкции: запрещённые к ввозу продукты (инфографика)
   Российское продовольственное эмбарго
   Глава Минсельхоза: на полное импортозамещение продуктов нужно 10 лет. РИА Новости (23 августа 2015). Проверено 23 августа 2015. Архивировано из первоисточника 23 августа 2015.
  
  
  
  В принципе, китайцы прекрасно обойдутся без Силы Сибири и Алтая http://www.kasparov.ru/material.php?id=54257808F3F1B§ion_id=50A6C962A3D7C
  
  "Газпром" с помпой начал строительство "Силы Сибири" и освоение газовых запасов в Якутии (проект официально оценивается в $55 млрд, якутские чиновники проговорились про смету в $70 млрд, а по Обоснованию инвестиций самого "Газпрома" - больше $100 млрд).
  "Газпром" (Александр Медведев) заявляет об отсутствии договоренности с китайцами об условиях финансирования проекта, косвенно признавая отсутствие взаимопонимания и по цене поставок газа. Могут подтвердиться предположения экспертов о том, что подписанный в Шанхае "контракт" был на самом деле очередным меморандумом о намерениях без главного компонента - базовой цены газа.
  
  Как действуют китайцы:
  1. Отправляют на церемонию начала работ по "Силе Сибири" второстепенного чиновника.
  2. Не начинают работ по проектированию и строительству продолжения "Силы Сибири" на своей территории.
  3. Не согласуют условия предоставления резрекламированного Москвой займа в размере $25 млрд на этот проект.
  4. Активизируют работу по добыче собственного газа, в том числе сланцевого.
  5. Заключают новые контракты на поставку сжиженного газа.
  6. Строят четвертую ветку газопровода из Средней Азии (церемония начала строительства идет на самом высоком уровне в отличие от "Силы Сибири").
  7. Игнорируют призывы Кремля возобновить переговоры о строительстве еще одного газопровода в Китай - системы "Алтай".
  
  Валерий Савельев: Вот вам и союзники. Вот вам и переориентация на азиатские рынки!
  update: 24-09-2014 (11:15)http://www.kasparov.ru/material.php?id=54226E1910272
  Не дали китайцы аванса на газопровод.
  Обещали $25 млрд, но то ли передумали, то ли деньги кончились, то ли жаба задушила...
  Это же "Сила Сибири". А Сибирь пока российская.
  Китай очень хорошо отдает себе в этом отчет и не горит особым желанием тратить деньги на развитие соседа.
  Вот и висит вопрос в воздухе.
  
  Сухой может перенести производство в Китай
  Владимир Плужников http://www.proza.ru/2014/06/04/1610
  "Сухой" может перенести производство самолетов в Китай
  Компании не хватает кадровых ресурсов, сообщил первый зампред правительства Хабаровского края по экономическим вопросам Александр Левинталь.
  
  В руководстве авиастроительного ОАО "Компания "Сухой" рассматривается возможность переноса производственных мощностей из Комсомольска-на-Амуре в КНР. Об этом сегодня на круглом столе, посвященном новым сценариям развития Забайкалья и Дальнего Востока, сообщил первый заместитель председателя правительства Хабаровского края по экономическим вопросам Александр Левинталь.
  
  Кямран Агаев: Китай наступает на пятки "Росатому"http://www.kasparov.ru/material.php?id=55BF54B4DCFA3§ion_id=444F8A447242B
  Китай даст деньги на газопровод Пакистану, а не РФ http://glavred.info/mir/putin-vseh-pereigral-kitay-dast-dengi-na-gazoprovod-pakistanu-a-ne-rf-313060.html
  
  В считанные дни Исламабад договорился с China Petroleum Pipeline Bureau, дочерней компанией китайского энергетического гиганта China National Petroleum Corporation, о строительстве 700 километров трубопровода, в то время как в проекте "Сила Сибири" Пекин не желает ударять и палец о палец!
  Китай начал в Никарагуа прорубать альтенативно-панамский канал - Ю.Паниев
  
  Будет как в Украине
  Россия без нефтедолларов - это Украина. Когда украинских реформаторов позовут в Россию? http://www.svoboda.org/articleprintview/27283578.html Опубликовано 02.10.2015 19:10
  Валентин Барышников
  BaryshnikovV@rferl.org
  
  Андрей Павличенков вырос в Москве и учился на Западе, долгие годы был портфельным управляющим инвестиционной компании VR Capital, сейчас открывает собственный инвестиционный бизнес. Он живет в Англии, в России - "бывает", и, помимо бизнеса, восстанавливает старинный дом в костромской глубинке, и еще помогает там местным жителям. Недавно Павличенков сделал запись в фейсбуке, где сравнил экономику России и Украины. Вот эта запись: https://www.facebook.com/andrey.pavlichenkov/posts/10206852227837005?pnref=story
  "Вот что было интересным в Украине. 
  На второй год реформ наконец-то докопались до сути. Первое время, кажется, у реформаторов были иллюзии, что можно что-то сделать здесь, чуть-чуть там, то не трогать, об этом забыть. Скрепить все хорошим пиаром и оно заработает. 
  Прозрение наступило, когда поняли, что ничего не могут продать. Государство - банкрот, нужны деньги, чтобы взять деньги, нужно чего-то продать. У нас же богатая страна, наследница великой Империи. Заводы, газопроводы, электростанции. В списке Форбса миллиардеров больше, чем в Швейцарии. 
  А продавать нечего. Потому, что заводы и трубы - все давно сгнило. А что не сгнило, построено так, что никому не нужно. Строили при СССР, где денег никто не считал. Поэтому при эксплуатации дебит с кредитом не сходится. Или может сходиться только за счет экспорта в Россию, потому что больше это нигде не нужно. 
  Секундочку, а как же олигархи? У них же как-то все работает. А олигархи сами банкроты. Потому что все эти годы покрывали убытки советской трэш-индустрии из кармана государства или вкладчиков своих банков. А прибыль, когда была, забирали из страны, в которой отобрать могут. 
  И теперь и банки их банкроты и сами олигархи и государство тоже банкрот. 
  И ничего, кроме чернозема, в Украине никаким иностранным инвесторам не нужно. 
  Я, конечно, немного утрирую, есть хорошие предприятия в Украине, но в целом картинка такая. 
  Похожая ситуация и в России. Из сотни с гаком в российском списке Форбс хорошо если половина не банкроты. Тот же механизм, немного под другому. Вместо денег вкладчиков карманных банков - деньги вкладчиков госбанков. И тоже, никому в целом мире эти заводы не нужны. Или нужны за половину, четверть того, что все в России думают, что они стоят. 
  Тем временем живые клиенты русских госбанков платят за мертвых. За всю неэффективность системы. 
  Нефтедоллары держат все на плаву. 
  Кончатся нефтедоллары - будет как в Украине. Активов по книжке много, а покупателей ни на что, кроме нефти и никеля, не будет. 
  Оппозиция слева и справа, эксперты, интеллектуалы и прочие любители болтать любят порассуждать, что будет "потом", "как обустроить Россию?"
  "Потом" будет, как сейчас в Украине. Нет банков, нет кредита, нет активов, одни пассивы, миллионы бесполезных людей, которых нужно увольнять, умирающие города, гниющие заводы. 
  Оппозиция слева и справа, интеллектуалы и проч. сядут в Думу и будут заниматься тем, что умеют -? болтать. 
  А кому-то придется спасать страну. 
  А если нефтедоллары не кончатся, то и никакого "потом" не будет. А будет все тихо и чинно. Страна продолжит греться у костра из ассигнаций. 
  Потому Украина и интересна, что дает картинку этого "потом", которое будет или не будет. И это "потом" не имеет ничего общего с тем "потом", которое в России обсуждают".
  
  В интервью Радио Свобода Андрей Павличенков говорит, что экономика Украины похожа на российскую, это постсоветская экономика, но случай Украины очень тяжелый по нескольким причинам:
  - Одна из причин - в России произошла частичная модернизация в нулевые годы, в Украине никакой модернизации не произошло, там как были 90-е, так они до последнего времени и продолжались 90-е. И у них нет нефти, поэтому не было и безумных нефтедолларов, как в России. И у них была большая индустриальная база - машиностроительная - производила что-то для употребления в бывшем Советском Союзе и нигде за его пределами. От бывшего Советского Союза осталась одна Россия, и из-за того, что отношений больше между Украиной и Россией нет, заводы схлопываются и не знают, что им делать. Как найти точки роста, когда и правительство - банкрот, и все крупные украинские олигархи фактически тоже банкроты, и банковская система, можно считать, обанкротилась. Рост складывается либо из потребления, а потреблять население не может, потому что оно бедное, либо из государственных затрат, а государство - банкрот и тратить не может, либо из инвестиций, но все олигархи - банкроты и не могут ничего инвестировать, либо за счет экспорта, но нефти у страны нет, поэтому она ничего особо не экспортирует. И единственное, откуда может произойти рост, это внешние инвестиции, но за 25 лет все, кто вкладывали в Украину, многократно обжигались на правовом беспределе, который продолжается там все это время, и переубедить их, что сейчас все поменялось, очень тяжело. Тем более не очень понятно, поменялось оно или нет.
  Если бы в России не было нефти, она экономически была бы очень похожа на Украину
  ?- Украинские власти говорят, что они открываются, идут навстречу Западу, проводят, по крайней мере внешне, реформы государственного управления. На уровне инвесторов - что является меткой, что позволит поверить, что в эту страну можно вкладывать?
  - Я думаю, что хорошим маркером была бы крупная сделка по приватизации, продаже Украиной какого-нибудь знакового актива крупной международной компании, как это было во времена "оранжевой" революции с "Криворожсталью". Но сейчас не совсем ясно, что продавать, потому что у Украины теперь нет даже "Криворожстали", чтобы ее продать. Есть много активов у лиц, сидящих в парламенте, но они не хотят их продавать. Например, газотранспортная система Украины, теоретически она кому-то нужна, не обязательно "Газпрому", и можно попробовать поискать на нее покупателя. Что-то в Украине делается, но если поговорить с инвесторами, у которых есть долгосрочные инвестиции на Украину, они по-прежнему жалуются на многое из того, что происходило в последние 25 лет, - проблемы с возвратом НДС, с рейдерством, с силовыми структурами. И реформы на Украине я бы описал таким образом: есть команда реформаторов, которую забросили в огромную запутанную коррумпированную систему, очень похожую на русскую, только она более децентрализованная и менее подчиняется приказам из центра. Вот их туда забросили, а система их не принимает и с этими реформаторами борется, как только может. Они как партизаны в глубоком тылу.
  - Что означает украинский опыт для России? Россия без нефти - это Украина?
  - Ну, да, если бы в России не было нефти, она экономически была бы очень похожа на Украину.
  Без реформ движения не будет
  ?- То есть если оправдаются все эти страшные прогнозы - нефть по 20-30 долларов за баррель - это приведет к тому, что Россия тоже окажется в безнадежной ситуации и росту неоткуда будет браться? Или частично проведенная модернизация, о которой вы говорили, позволит как-то вывернуться?
  - Россия, конечно, посильнее и чуть современнее Украины. Но с учетом зависимости и бюджета, и всей структуры экономики от экспортной выручки нефти, если нефть долгосрочно будет очень низкой, то у России будут серьезные проблемы. Сейчас пока проедается "подушка", которая была создана в предыдущие десятилетия, но если нефть останется низкой, то будет та же самая ситуация, когда непонятно, откуда взяться внешним инвестициям, внутренним инвестициям. Государство, которое получает большую часть своих доходов от нефти, не сможет ничего сделать, и население будет продолжать беднеть, вся экономика будет продолжать стагнировать и свертываться. Без реформ движения не будет, пока цены на нефть не вырастут.
  России сложнее и дороже привлекать инвестиции
  ?- Но какие-то инвестиции в Россию все же есть. Что для частного западного инвестора является прямо железным барьером, чтобы не идти в Россию?
  - Железный барьер - это ситуация в Иране. Ирану отключили SWIFT (международная межбанковская система платежей. - РС), и возникла почти полная невозможность заводить деньги в страну и выводить деньги из страны. Те способы, которые еще есть, большинство западных инвесторов не удовлетворяют. И там есть еще жесткий список санкций. Американцы не могут делать в Иране вообще ничего, иначе рискуют попасть в серьезные проблемы со своим правосудием. Вот это пример ситуации, когда инвестиции полностью замирают. Те санкции, которые введены против России, означают, что России сложнее и дороже привлекать инвестиции.
  Санкции от этого никуда не денутся
  ?- Инвесторы следят за политическими новостями - Сирия, Украина? Насколько это важно?
  - Рынки очень прагматичны, и они мало реагируют на истории вроде того, что Россия собирается кого-то бомбить в Сирии. Санкции от этого никуда не денутся, в экономике будет происходить то же самое. Так же мало интересуют рынки попытки российской оппозиции что-то поменять, потому что все примерно просчитывают, что популярность этой оппозиции в России близка к нулю. Поэтому рынки сконцентрированы на понятных им вещах - что происходит с резервами, с политикой Центрального банка, с бюджетным дефицитом... Это то, что волнует рынки больше всего, на что реагируют рынки.
  Инвесторы голосуют в России ногами, потому что не видят никакого развития
  ?- Экономические эксперты говорят, что Россия попала в мертвую петлю, когда импортозамещение не работает, а политика укрепления рубля не будет работать без неких реформ, а в реформы никто не верит. С другой стороны, инвесторы все-таки есть, то есть их мнение отличается от такого совсем уж гибельного сценария.
  - Посмотрим в перспективе. В середине 2000-х годов российский рынок достиг такой капитализации, что значение индексов РТС было 2700, сейчас оно у нас 700 с чем-то. Размер западных инвестиций в Россию, портфельных инвестиций, сократился в разы по сравнению с 2000-ми годами. Инвесторы голосуют в России ногами, потому что не видят никакого развития. Один момент, что сейчас очень плохая ситуация на сырьевых рынках, а Россия - экспортер сырья, поэтому в этом плане она ничем не отличается от Бразилии, которая так же страдает сейчас. Но, с другой стороны, в России все видят некую невозможность реформ, невозможность модернизации модели. А также возможные риски большого банковского кризиса, которые здесь накапливаются. Госбанки продолжают поддерживать малоэффективные предприятия с малоэффективными собственниками, и когда-нибудь все это приведет к большому банковскому кризису, если все это продолжит идти по такому же пути. То есть инвесторы есть, но надо смотреть на это в перспективе, и по сравнению с тем, что было 10 лет назад, конечно, инвесторов намного меньше и западных денег намного меньше.
  Политической воли заниматься реформами нет
  ?- Кто и как должен спасать Россию, если ваша картинка станет реальностью?
  - Во-первых, она может и не сбыться, цены на нефть могут вырасти, и все будет продолжаться так же, только на более оптимистической ноте. Во-вторых, в России огромное количество талантливых, умных, честных людей. Уж чего-чего, а талантов в России хватает, и профессиональных людей хватает, и даже в правительстве. Кому заняться реформами, если они понадобятся, в России есть. Другое дело, что политической воли заниматься реформами нет. Когда это случится, когда реформы понадобятся и кто-то будет ими заниматься, создастся политическая ситуация, которую мы предсказать вообще не можем, и откуда пойдут реформы, кто будет их драйвером, кто даст на них мандат, что за люди будут их проводить... Сейчас в финансовой системе России, в правительстве, в госбанках полно толковых людей, которые могли бы все это делать, без помощи извне. В России ситуация с кадрами, может быть, не самая блестящая, но она лучше, чем на Украине, где с людьми совсем сложно. Весь вопрос в политической воле, и когда она возникнет - неизвестно.
  Возможно, когда-нибудь украинские реформаторы приедут в Россию
  ?- А если у Украины вдруг получится, она даст России картинку того, как надо?
  - Конечно, если реформы там пройдут успешно, все будут смотреть на то, как было в Украине. Потому что Украина гораздо более релевантная страна, чем Грузия. Грузия маленькая, у нее в конечном итоге, насколько я понимаю, большая часть реформ происходила в режиме ручного управления, там небольшой костяк людей мог разбираться со всем, что происходит в стране. Украина - огромная страна, есть огромная разница между востоком и западом, между разными регионами, и задача реформ с точки зрения технократа - построить современное государство. То есть проблема и России, и Украины в том, что сам аппарат государства устарел. Он коррумпированный, неэффективный, и главная задача - построить современное государство. Если это удастся на Украине, конечно, с точки зрения потенциальных реформ в России это будет опыт, который люди будут изучать. И возможно, какие-то люди из Украины будут привлекаться к работе в России, что зависит, конечно, от отношений между странами в будущем. Так же, как грузинские реформаторы поехали в Украину, возможно, когда-нибудь и украинские реформаторы приедут в Россию.
  Метки: экономика,реформы,украина,россия
  
  
  *******КРАЙТЕРМАН В.С. Политология.*****
  ******* Номенклатура - власть имущая бюрократия Ч2*************
  Книга Дж. Кейнса "Общая теория занятости, процента и денег" (1936)
  Людвиг фон Мизес АНТИКАПИТАЛИСТИЧЕСКАЯ МЕНТАЛЬНОСТЬ
  Маргрит Кеннеди. Деньги без процентов и инфляции. Как создать
   средство обмена, служащее каждому
  Николо Макиавелли. Государь
  
  Людвиг фон Мизес. Бюрократия. Запланированный хаос. Антикапиталистическая ментальность:
  ЗАПЛАНИРОВАННЫЙ ХАОС
  http://dc133.file.qip.ru/download/pxik_j4E/referat-35216.zip
  Библиотека 5баллов.ru
  
  В. Ф. Потуданская, С. Л. Жаркова. Экономика переходного периода
  1987-2012. Эпоха десталинизации. Ч. 1, 2 Дмитрий Воблин http://www.proza.ru/2012/01/21/694
  
  
  
  
  
  
  КРАЙТЕРМАН В.С.
  
  
  ПОЛИТОЛОГИЯ
  
  Учебное пособие
  для высших учебных заведений
  
  
  МОСКВА 2008
  
  
  Глава I. Политика
  Содержание книги Политология (Учебное пособие для ВУЗов): В.С. Крайтерман
  Глава I. Политика
  Свойства политики
  Элементы политики
  Мир политики
  Происхождение политики
  Цивилизационные особенности зарождения и назначения политики
  Основные направления политики
  Социальное назначение политики
  Отличительные признаки политики
  Границы мира политики
  Морально-этические аспекты политики
  Функции политики
  Глава II. Политология
  Политология - наука о политике
  Теоретический и прикладной уровни политологии
  Предмет политологии
  Методы исследования в политологии
  Структура отраслей политического знания
  Глава III. Теория власти
  Понятие "власть" характеристики власти
  Природа власти в трактовке различных политологических школ
  Принципы организации и функционирования государственной власти
  Типы легитимности
  Глава IV. Политические элиты
  Понятие политической элиты
  Классические теории политической элиты
  Современные концепции элит
  Типология элит
  Современные политические элиты
  Системы рекрутирования политических элит
  Советская номенклатурная элита
  Политическая элита новой России
  Глава V. Политическое лидерство
  Понятие "лидер"
  Теории политического лидерства
  Глава VI. Политическая система общества
  Понятие "политическая система общества"
  Теории политической системы общества
  Механизм функционирования политической системы общества
  Структура политической системы общества
  Функции политической системы общества
  Типология политических систем
  Глава VII. Политический режим
  Понятие "политический режим"
  Элементы политического режима
  Типы политических режимов
  Тоталитарный политический режим
  Глава VIII. Избирательная система.
  Выборы в политической системе общества
  Функции выборов в демократической политической системе
  Принципы организации и проведения демократических выборов
  Избирательная система
  Принципы избирательного права
  Избирательная кампания
  Основные этапы избирательной кампании
  Типы избирательных систем
  Глава IХ. Гражданское общество
  Понятие "гражданское общество"
  Определения и концепции гражданского общества в политической науке
  Генезис гражданского общества
  Частная собственность как фактор становления гражданского общества и гражданского самосознания
  Структура гражданского общества
  Конституционализм - режим взаимоотношений гражданского общества и государства. Модели конституционализма и формы правления
  Глава Х. Государство
  Понятие "государство"
  Теории происхождения государства
  Признаки государства
  Функции государства
  Формы государства
  Типы государств
  Глава ХI. Политические партии и партийные системы
  Понятие "политическая партия"
  Признаки политической партии
  Возникновение политических партий
  Сущность политической партии
  Факторы возникновения современных политических партий
  Типология политических партий
  Глава ХII. Политическая социализация личности
  Проблема вхождения человека в мир политики
  Функции политической социализации личности
  Уровни и факторы политической социализации личности
  Теории политической социализации личности
  Модели политической социализации личности
  Плюралистический тип политической социализации личности
  Глава ХIII. Права человека
  Понятие "права человека"
  Современная концепция прав человека
  Основные права и свободы личности
  Личностное измерение политики
  Глава ХIV. Политическое сознание
  Понятие "политическое сознание"
  Субъекты политического сознания
  Уровни политического сознания
  Политическая идеология
  Типы политических идеологий
  Глава ХV. Политическое культура
  Понятие "политическая культура"
  Научные подходы к феномену
  Компоненты политической культуры
  Элементы политической культуры
  Функции политической культуры
  Политические субкультуры
  Ценности в системе политической культуры
  Типы политической культуры
  Глава ХVI. Политические процессы
  Понятие "политический процесс"
  Структура политического процесса
  Субъекты политического процесса
  Политические интересы
  Политическая деятельность
  Динамика политического процесса
  Типологизация политического процесса
  Политическая модернизация
  Кризисы политического развития
  Политический "постмодерн"
  Глобальная демократическая эволюция как тенденция мирового политического прогресса ХIХ-ХХ вв
  Глава ХVII. Политические конфликты
  Понятие "политический конфликт"
  Структура политического конфликта
  Особенности политических конфликтов
  Виды политических конфликтов
  Межгосударственные конфликты
  Межцивилизационные конфликты
  Конфликты тоталитарных режимов
  Конфликты демократического общества
  Политические конфликты интересов
  Этнополитические конфликты
  Глава ХVIII. Международные отношения и мировая политика
  Воздействие международного фактора на внутриполитическое развитие
  Международная политика
  Международные отношения
  Мировая политика в XXI в. Глобальные проблемы современности
  Мировой политический процесс
  Геополитика
  Глава ХIХ. Прикладная политология
  Прикладная политология
  Методы прикладной политологии
  Современные методы политического прогнозирования
  Политический маркетинг
  Политический менеджмент
  
  
  
  Политика - это совокупность общественных отношений по поводу политической власти, а также отношений, связанных с осуществлением гражданских прав и свобод.
  
  Как социальное явление политика обладает опредеенными специфическими свойствами.
  
   1. Политика содержит в себе динамичное, деятельностное начало, выступает в виде политической деятельности.
   2. Политика заключает в себе:
   а) объективную сторону - условия политической деятельности, не зависящие от сознания людей;
   б) субъективную сторону, воплощенную в сознании людей, субъектов политики. Сознание людей отражается в политической психологии и политической идеологии.
  3. Политика - это деятельность в сфере отношений между социальными группами и политическими партиями. Для сохранения стабильности, целостности общества и его развития необходимо регулирование политических отношений.
  4. В современных условиях действие политических факторов пронизывает все явления и процессы общественной жизни.
  
  
  Субъекты политики - это участники политического процесса, способные действовать активно, свободно и самостоятельно.
  
  К числу постоянно действующих в политике субъектов относятся:
   1) индивиды (гражданские, политические лидеры);
   2) социальные группы (классы, нации, народы, а также конфессиональные, производственные, кооперативные общности);
   3) политические институты (государство, политические партии, политизированные общественные организации и движения);
   4) политические элиты (немногочисленные, тесно сплоченные группы лиц, монополизирующие власть и право принимать политические решения);
   5) бюрократия (государственный аппарат, являющийся проводником политических решений элиты в обществе).
  
  
  Ряд ученых выделяет также элементы политики.
  Элементы политики - это структурные единицы политики как единой, целостной системы.
  
  К числу элементов политики относятся:
   1) Субъекты политики - социальные общности (класс, нация, политическая элита, массы, профессиональные группы), социальные институты (парламент, правительство, политические партии, профсоюзы, церкви, СМИ, международные организации) и отдельные личности (граждане, члены политической элиты, политические лидеры).
   2) Политическая власть - главный элемент политики. Политическая власть - это возможность навязывать свою политическую волю членам общества.
   3) Политическая организация - совокупность государственных институтов, выражающих интересы личности, группы, общества.
   4) Политические отношения - формы взаимосвязи и взаимодействия субъектов политики, основанные на согласии, партнерстве, конфликте, господстве.
   5) Политическое сознание - система политических оценок, смыслов и утверждений, проявляющихся на уровне эмоций, чувств, переживаний, симпатий и антипатий (политическая психология), а также на уровне рациональных представлений, убеждений, составляющих политическое мировоззрение субъекта (политическая идеология).
   6) Политическая культура - тип отношения индивида, социальной группы, общества в целом к тем или иным политическим явлениям, событиям, фактам, проявляющийся в поведении людей.
  
  
  Политика - это особый мир повседневной реальности. Содержание мира политики необычно широко. Это:
  
   1. Субъекты и объекты политических взаимодействий.
   2. Отношения социальных субъектов по поводу государственной власти.
   3. Установки, цели, интересы различных социальных групп и политических институтов.
   4. Деятельность по управлению обществом (политика как "искусство возможного").
   5. Участие в делах государства, влияние на власть реальных политических сил (партии, граждане, группы давления).
   6. Регулирование и согласование социальных интересов различных общественных групп, классов, обеспечение целостности общества и стабильности его развития.
   7. Практическая деятельность по реализации желаемых моделей будущего, программ, курсов.
   8. Наука - поскольку политика опирается на знания, идеи и слита с ними.
  
  
  Политика - явление социальное. Она возникает в обществе, пронизанном сознательным и волевым взаимодействием индивидов.
   Общество - это совокупность индивидов, в которой единство и совместная жизнедеятельность достигаются на основе важного общего, объединяющего интереса. Реализуя эту общезначимую целевую установку совместными усилиями, люди обеспечивают общественный прогресс.
   Целостность первобытного общества основывалась на естественном совпадении интересов его членов (пища, жилище, безопасность). Люди жили кровнородственными общинами. Их поведение и взаимодействия регулировались примитивными, но общепризнанными правилами и запретами (табу), верованиями, обычаями, традициями. Первобытному обществу политика была не нужна.
   Однако с развитием человеческих потребностей и возможностей (огонь, лук и стрелы, особенно металлические орудия труда) общественные отношения заметно усложнились: появились частная собственность и имущественное неравенство. Индивид обособился от общины. Его интерес стал все реже совпадать с интересами других общинников. Возникла парная семья, ведущая индивидуальное хозяйство. Взаимодействия людей стали строиться уже не на кровном родстве, а на имущественных интересах. Социальный статус человека стал определяться его экономическими возможностями, богатством. Именно эти факторы создавали человеку социальный престиж, обеспечивали его влияние в обществе, давали ему реальную власть над соплеменниками и общественными событиями. Но эти же преимущества индивида порождали зависть, отчуждение, неприязнь и враждебность со стороны менее удачливых и зажиточных общинников. Общество раскололось. Для согласования разнородных интересов членов общины потребовались новые специальные институты (государство и его органы, право и система надзора за его соблюдением, вооруженные силы). Потребовалось и особое искусство консолидации разнонаправленных интересов членов общества - оно-то и называется политикой.
   Политика - особый социальный институт. В отличие от других социальных институтов (религия, морали), она служит удовлетворению общезначимых групповых интересов средствами государственной власти.
   Государственная власть служит инструментом политической интеграции разнородных интересов членов общества.
  
  
  
  
  В странах западных цивилизаций (Древняя Греция, Древний Рим, средневековые европейские государства, буржуазные государства Европы и Северной Америки) государства зародились и позже развивались на основе общественного разделения труда, вызвавшего резкую поляризацию имущественного положения и социальных интересов различных общественных групп. На Западе рано развились и постоянно укреплялись частная экономическая инициатива, индивидуальная предпринимательская деятельность. Государственная власть и политика в странах Запада должны были выполнять функции социального арбитража, примирения и согласования классово-социальных, сословных, профессиональных, этнических и конфессиональных интересов. В этих странах рано возникла потребность в особой политической науке и компетентных профессионалах, специально подготовленных для интеграции общественных интересов, для поиска социальных компромиссов, для руководства и управления общественными делами. Политика здесь приобретала черты утонченного и изощренного влияния на массы, основанного на сложных механизмах принуждениях, поощрения и компромисса.
   В странах Востока (Древний Восток, средневековые и позднейшие государства Востока) государственная власть должна была выполнять важнейшие социально-экономические функции (обеспечение населения продовольствием и предметами первой необходимости, организация строительства и эксплуатации мощных ирригационных систем, организация аграрно-земледельческого комплекса экономики и всей экономической системы страны, завоевание и освоение новых земель и эксплуатация их ресурсов, защита территориальной целостности страны и её населения от нападений чужеземцев и др.). В странах Востока (и рабовладельческих, и феодальных) государство являлось верховным собственником земель и других ключевых ресурсов экономики, главным распределителем благ, возможностей и социальных статусов. При такой исключительной и всепоглощающей роли государства политические режимы Востока приобретали форму автократической деспотии (нередко обожествленной), а сама политика носила характер безграничного господства верховной власти над миллионами людей, соединенных в необычайно прочную, освященную веками и традициями консервативную патриархальную общину.
  
  В любом обществе политика сосредоточена на ряде основных направлений:
  
  
   - внутренняя политика (реализует взаимоотношения между субъектами внутри государства);
   - социальная политика (обеспечивает согласование интересов различных социальных слоев общества, гармонизирует межклассовые, межсословные, межэтнические, межконфессиональные и иные отношения в общества, налаживает социальное сотрудничество, осуществляет социальный арбитраж);
   - национальная политика (обеспечивает развитие и диалог этнических отношений);
   - демографическая политика (обеспечивает регулирование народонаселения, миграционные процессы);
   - экономическая политика (обеспечивает сбалансированное развитие экономики страны, её отраслей, хозяйственных сфер и районов);
   - аграрная политика (обеспечивает развитие аграрного сектора экономики, правообоснованность земельных отношений);
   - научно-техническая политика (организует научно-техническое развитие и научно-технический прогресс страны);
   - культурная политика (обеспечивает развитие творческих сил страны, образовательную и просветительную базу, духовно-творческий прогресс общества);
   - внешняя политика (определяет курс государства, регулирующий отношения с субъектами внешнеполитической деятельности);
   - военная (оборонная) политика (обеспечивает надежность защиты суверенности, территориальной целостности и рубежей страны, развитие вооруженных сил и военно-промышленного комплекса);
   - геополитика (решает вопросы экономического, социального, политического, правового военного, гуманитарного сотрудничества с зарубежными государствами, обеспечивает участие страны в решении глобальных проблем современности);
   - мировая политика (обеспечивает прочное и достойное место своей страны в глобальном сообществе, в системе международных отношений, участие в деятельности международных организаций, разрешении международных проблем и конфликтов.
  
  
  В политологии не существует единого мнения по поводу социального назначения политики. Среди политологов выделяется три подхода к объяснению сущности политики и её роли в обществе - директивный, функциональный и коммуникативный.
   Первый подход - директивный - рассматривает политику как деятельность по руководству и управлению общественными процессами с использованием механизмов власти. Одним из авторов этого подхода являлся немецкий социолог Макс Вебер (1864-1920). Он тесно увязывал политику со стремлением к власти и властными отношениями.
   Властные отношения - это отношения господства и подчинения. Господствуют управляющие, подчиняются - управляемые. Теологи (богословы) в разных странах мира и во все времена считали, что власть - дар Божий, которым Господь наделяет исключительную личность, вверяя ей судьбу народа.
   Директивный подход конкретизировал содержание сферы политики. Однако с течением времени, по мере усложнения общества и общественных отношений власть перестает быть монополией одного лица или даже группы лиц. Она разделяется между многими субъектами. В Новое и Новейшее время власть перестала являться исключительной прерогативой государства. Ею стали обладать и иные субъекты - профсоюзы, СМИ и др. Новые участники политических событий, ежедневно вступающие в мир политики, существенно влияют на её формирование и реализацию. Наконец, директивный подход не раскрывает социального смысла политики: каким социальным группам служит политика, чьи интересы она выражает?
   Второй подход - функциональный - рассматривает политику уже не в одностороннем аспекте (власть!), а в двустороннем - как согласованное разделение полномочий и обязанностей между участниками политической жизни. Каждый участник политической жизни выполняет строго определенные функции и роли, разделение которых обеспечивает сохранение целостности общества.
   Основателем этого подхода можно считать древнегреческого философа Платона (427-347 до н.э.). Платон считал, что государством должны управлять "мудрейшие" (философы), оберегать государство надлежит "храбрым" (воинам), а обеспечивать общество всем необходимым следует ремесленникам и земледельцам. Платон правильно подметил, что творцами политики могут выступать только компетентные политические лидеры и политические элиты. Некомпетентность и эгоизм лидеров и элит ведут к распаду государства и общества (именно это произошло с империей Александра Македонского, Римской империей, СССР, Югославией).
   Таким образом, функциональный подход признал политику самостоятельной и профессиональной деятельностью в обществе. Однако он сосредоточился на технологии политических взаимодействий, на том, кто принимает политические решения, как они воплощаются в жизнь. Функциональный подход не отвечает на вопросы, кто стоит за политическими лидерами и элитами, чьи социальные потребности они выражают, почему у власти нередко оказываются безответственные демагоги и авантюристы. Таким образом, и функциональный подход не раскрывает социального смысла политики.
   Третий подход - коммуникативный - усматривает в политике универсальное средство обеспечения целостности общества, механизм регулирования и разрешения социальных конфликтов.
   В рамках коммуникативного подхода выделялось два направления - интегративное и конфликтное.
   Интегративное направление видит в политике способ объединения общества на основе совместной реализации общезначимых общественных интересов. Именно так рассматривал политику древнегреческий философ Аристотель (384-322 до н.э.), считавший политику "социальной этикой", цель которой - не "благо одиночки", а "благо народа и государства". Аналогичная интерпретация политики - как инструмента интеграции (объединения) всех граждан в единое сообщество - преобладает в современной западной политологии. Однако на практике объединение социальных интересов различных общественных слоев весьма сложно.
   Конфликтное направление видит сущность политики в господстве единых социальных групп и подавлении ими других социальных групп. Уже итальянский философ Никколо Макиавелли (1469-1527) рассматривал политику как деятельность по завоеванию и удержанию власти, позволяющую получать выгоды, привилегии и преимущества над другими лицами.
   Основоположники научного социализма, немецкие философы Карл Маркс (1818-1883) и Фридрих Энгельс (1820-1895) считали политики выражением борьбы классов, орудием классового господства и классового угнетения. Хотя такая интерпретация политики реалистична для объяснения механизма развития предшествующих обществ, сведение сущности политики к противоборству классов обедняет политическую теорию, а её воплощение на практике сопровождается безжалостным попранием интересов личности и прав человека.
   Немецкий социолог ХХ в. Ральф Дарендорф (р. 1929) считает конфликт, господство и подавление отличительными чертами любого общества. Но, замечает он, со вступлением западных цивилизаций в постиндустриальную стадию развития классовые конфликты заметно смягчились. Конфликты стали многообразными. Согласование несовпадающих общественных интересов - удел политической власти.
  
  
  На основании трех рассматриваемых нами подходов к объяснению сущности политики можно выделить важнейшие сущностные признаки политики.
  
   1. Из директивного подхода к полититке вытекает, что политика - это сфера властных отношений, отношений по поводу завоевания, распределения, организации власти, определения деятельности государства и его институтов.
   2. Из функционального подхода к политике становится ясно, что политика - это деятельность элит и лидеров по руководству процессами общественного развития на всех уровнях с помощью институтов государственной власти.
   3. Из коммуникативного подхода к политике можно сделать следующий вывод: политика - это способ организации общественной жизни, основанный на объединении и согласовании разнородных социальных интересов на базе доминирующего общего интереса; инструментом объединения и согласования социальных интересов с акцентом на общезначимом, доминирующем интересе является государство.
  
  
  
  Границы мира политики - это сфера реального политического контроля и регулирования. Границы политики всегда подвижны, они многократно расширялись и сужались на протяжении всей истории человечества. Некоторые современные политологи (например, американский политолог Д. Хелд) определяют мир политики как борьбу "за организацию человеческих возможностей". По этому определению, политика пронизывает всю общественную и частную жизнь, проявляется во всех связях и структурах социальной деятельности. Другой подход в определении границ мира политики ограничивает её деятельностью институтов государства.
  Практика развитых демократических стран показывает, что государство и его институты обеспечивают общезначимые потребности людей (права, свободы личности, безопасность, гражданский мир). Но для "донесения" своих интересов и потребностей до власти граждане создают партии, движения, группы давления, которые тоже входят в мир политики. Свои повседневные интересы люди реализуют в неполитической сфере - гражданском обществе. В одних странах вмешательство государства в дела гражданского общества не допускается (Великобритания при консерваторах, США). В странах социал-демократической ориентации (Швеция, Финляндия и др.) государственное регулирование используется для решения вопросов социального обеспечения, занятости, осуществления принципа социальной справедливости.
  
  
   Вопрос: "Может (и должна ли) политика быть нравственной?" имеет долгую и драматичную историю. Для ответа на него следует выяснить реальное соотношение целей, средств и результатов политической деятельности. Можно ли добиваться благородных политических целей жестокими, насильственными, нечестными средствами - и каким будет результат такой политики?
   Субъекты политики в своих действиях руководствуются собственными представлениями о добре и зле, справедливом и несправедливом. Однако, попадая в политику, даже нравственные люди нередко утрачивают свои моральные качества. Это происходит потому, что:
   1) достигнув власти, субъект политики может удовлетворить все свои потребности - в богатстве, господстве, стремлении распоряжаться чужими судьбами;
   2) сама власть - тяжкое бремя, ломающее, уродующее и разрушающее её носителя (эффект "развращения властью");
   3) в политике действуют разные, сталкивающиеся между собой силы; чтобы не быть "раздавленным" между ними, политик вынужден идти на компромиссы - с противоборствующей страной, с конкурентом и, в конечном счете - с самим собой и своей совестью.
   Мыслители Античности (Платон, Аристотель) считали политику прямым воплощением морали. Но полное подчинение моральным ценностям отрывает политику от реальности и лишает её эффективности. Правда, Платон применял к политике и принцип "меньшего зла", допуская для правителя возможность лжи и обмана ради пользы подвластных ему людей. Однако такие методы быстро переходят в привычку.
   Известный мыслитель эпохи Возрождения Никколо Макиавелли (1469-1527) вообще "разлучил" политику с моралью. По Макиавелли, мораль - сфера вечного, а политика - сфера насущного. Поэтому в политике должна господствовать целесообразность, в ней может применяться любой негативный метод, обеспечивающий победу, результативность (принцип "Цель оправдывает средства"). На практике применение "правила Макиавелли", многократно использовавшееся абсолютными монархами и тоталитарными режимами, привело к гибели миллионов людей, трагедиям целых обществ, деформации человеческой личности.
   Автор проекта "Декларации независимости США", третий президент США Томас Джефферсон (1743-1826) считал, что искусство управления состоит в искусстве быть честным. Но на вершине власти трудно удержаться от множества соблазнов. Поэтому и сам "принцип Джефферсона" оказывается слишком идеальным и труднореализуемым на практике.
   Немецкий философ и социолог XIX-XX вв. Макс Вебер (1864-1920) считал, что до принятия политического решения политик может руководствоваться своими моральными принципами и идейными убеждениями, а во время принятия политического решения он должен думать о последствиях и результатах этого решения, учитывая реальные обстоятельства. Выбор модели поведения в каждом конкретном случае выбирает сам политик. Однако в "модели Вебера" обществу отводится роль "заложника" честности того или иного политика.
   В наши дни сложилась система общественного контроля за деятельностью субъектов политики. Универсальный критерий гуманности политики - права и свободы человека:
   а) фиксируется в конституции страны;
   б) закрепляется разделением власти;
   в) контролируется обществом на основе принципа "открытости", "прозрачности" власти (в том числе для СМИ).
   Нарушение этого универсального критерия субъектом политики влечет за собой соответствующие правовые санкции.
  
  
  Являясь существенным элементом в организации жизни общества, политика выполняет ряд важнейших функций:
  
   1) Политика обеспечивает единство, целостность и стабильность общества (интегративная функция);
   2) Конструктивная и прагматичная политика добивается органического сочетания и примирения политических интересов членов общества и различных социальных групп, вырабатывает и осуществляет способы цивилизованного разрешения противоречий между ними (арбитражная функция).
   3) Политика выражает социально значимые интересы всех слоев общества. Она выступает как регулятор социальных процессов (управленческая и регулятивная функция).
   4) Политика вырабатывает стратегические цели развития общества, определяет методы осуществления этих целей (функция рационализации).
   5) Политика создает новые формы социальной жизнедеятельности, используя для этого методы политической регуляции (функция инновации).
   6) Политика обеспечивает мобилизацию общественных сил для эффективного решения общесоциальных задач (функция мобилизации и эффективности общей деятельности).
   7) Политика гарантирует незыблемость, надежную защищенность и практическую реализацию прав и свобод членов общества (правозащитная функция).
   8) Политика включает человека в мир общественных отношений, предоставляя ему возможность участвовать в решении общественно-значимых задач созидательной деятельности (функция политической социализации).
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Глава II. Политология
  
  
  Политология - это наука о политике, о закономерностях ее зарождения, становления, функционирования и развития.
  
   Политология:
  
   - выявляет природу политической власти в обществе и технологии ее осуществления;
   - исследует политические отношения и деятельность всех политических субъектов;
  - изучает политические институты;
  - анализирует политические процессы на локальном, региональном и глобальном уровнях;
  - изучает политическое сознание;
  - обобщает и систематизирует политические знания.
  Политология изучает политику во всех ее проявлениях. Как специальная наука о политике политология является методологической базой развития других политических наук - теории государства и права, политической философии, политической экономики, политической истории, политической социологии.
  
  Политология как наука развивается на двух уровнях - теоретическом и прикладном.
  Теоретическая политология изучает сущность политики, её природу, значение политики для личности и общества, а также политические взаимоотношения:
  между классами, нациями и государствами;
  между личности, обществом и государством.
  
  Теоретическая политология выявляет и исследует ряд закономерностей:
   а) закономерности возникновения, функционирования и развития политических интересов социальных субъектов, их взаимодействия с экономическими и другими социальными интересами;
   б) закономерности возникновения, функционирования и изменения характера и содержания политической власти и государства;
   в) закономерности функционирования и развития политической деятельности, политических отношений, политических процессов;
   г) способы познания политических явлений, соотношение в них рационального (сознательного) и пропорционального (бессознательного).
  Прикладная политология изучает частные политические проблемы, анализирует складывающуюся в обществе в данный конкретный момент политическую ситуацию, способствует конструктивному решению актуальных практических задач политической жизни общества, вырабатывает и предлагает практические советы и рекомендации участникам политических событий в решении текущих политических проблем и конфликтов.
  Научный анализ и выработка практических рекомендаций осуществляются прикладной политологией в сферах:
  регулирования политических конфликтов и достижения необходимого социального консенсуса (согласия);
  организации и проведения избирательных компаний;
  формирования общественного мнения и использования СМИ.
  Как правило, рекомендации прикладной политологии адресуются носителям властных полномочий, направлены на повышение эффективности деятельности конкретных властных структур.
  Выводы и рекомендации прикладных политологических исследований служат основанием для теоретических обобщений. В свою очередь, теоретическая политология является методологической основой для проведения прикладных политологических исследований.
  
  
  Предмет любой науки - это основной результат иссле-
  довательских усилий.
  Предметом политологии являются государство и другие политические феномены (явления), политика как реальное общественное явление. Первостепенное значение для политологии как науки имеют отношения социальных субъектов по поводу политической власти, гражданских прав и свобод.
  
  Метод любой- это совокупность приемов и способов построения научного знания и его применения в исследовании тех или иных явлений.
  
  В политологических исследованиях применяются как, традиционные так и современные научные методы.
   Традиционные методы, применяемые в политологии, - это исторический, ценностно-нормативный, институциональный методы.
   Исторический метод применяется в политологии для описания истории государств и характеристики исторических личностей. Исторический метод позволяет раскрыть закономерности возникновения и развития политических процессов, выяснить факторы и особенности политических явлений, их роль в определенных исторических условиях.
   Ценностно-нормативный метод помогает выяснить значение политических явлений для общества и личности, дать их оценку в сопоставлении с определенной ценностью, нормой. Нормативный метод применяется в прогнозах. Он позволяет выяснить возможность полученного идеального (нормативного) варианта, определить пути и средства его достижения.
   Институциональный метод - это метод изучения политических институтов (государства, права, политических партий и движений) и их взаимодействий. Институциональный метод помогает понять политическую реальность при помощи изучения групп, контролирующих власть и политического процесса в целом.
   К современным методам политологии можно отнести сравнительный, системный, структурно-функциональный, антропологический, психологический, социологический и бихсвиористский методы.
   Сравнительный анализ в политологии стал применяться с 1960-1980-х годов. Он основан на сопоставлении однотипных политических явлений и процессов у разных народов, в разных странах и культурных средах.
   Сравнительный метод позволяет выявить общие и особые черты политической жизни разных народов и стран, общие и специфические тенденции развития политических процессов, определить особенности политических режимов, выявить факторы повышения эффективности действия механизмов власти, раскрыть связи и взаимодействия политической системы с экономической и духовной сферами жизни общества, использовать отечественный и зарубежный опыт для решения актуальных проблем сегодняшнего политического развития.
   Системный метод, у истоков которого стояли американские ученые Д. Истон и Т. Парсонс, применяется в политологии с 1950-1960-х годов. Этот метод исследует политическую жизнь общества как открытую систему, подверженную внутренним и внешним воздействиям, но при этом способную сохранять свое существование. Системный метод сосредоточен на целостности политики и на ее взаимоотношениях с внешней средой. Он позволяет определить важнейшие цели функционирования государств и других элементов политической системы, оптимальные пути и способы достижения этих целей - при помощи построения модели, включающей все факторы взаимосвязи реальной политической ситуации.
   Структурно-функциональный метод в политологии используется с середины ХХ в. Этот метод был разработан американскими социологами Р. Мертоном и Т. Парсонсом, а в политологии - американскими политологами Г. Алмондом и Д. Истоном. Структурно-функциональный анализ расчленяет сложный объект политики на составные части, выявляет и изучает связи между ними, определяет их роль в удовлетворении потребностей системы. Путем структурно-функционального анализа выясняется количество социальных изменений, к которым может приспособиться политическая система, устанавливаются способы сохранения и регулирования политической системы. Структурно-функциональный метод позволяет ответить на вопросы: какие функции должна выполнять политическая система, при помощи каких структур и с какой эффективностью она их выполняет.
   Антропологический метод помогает выявлению в политике объективной роли инстинктов, устойчивых черт интеллекта, психики, национального характера, то есть качеств человека как биосоциального существа. Таким образом, этот метод нацелен на уяснение человеческого фактора в политике, роли личности в политических событиях и процессах.
   Психологический метод помогает выяснить психологические механизмы политического поведения индивида (побуждения, желания, страсти и др.). Метод восходит к основоположнику психоанализа З. Фрейду, который усматривал главные мотивы политической активности субъекта в неудовлетворенности его базовых потребностей. Применяя психологический метод, политологи анализируют индивидуальные качества личности, черты характера, бессознательные психические процессы, влияющие на политическое поведение индивида.
   Социологический метод сосредоточен на изучении зависимости политики от социальных факторов (экономики, социальной структуры, идеологии, культуры и др.) Применение социологического метода позволяет анализировать политику как сферу целенаправленных взаимодействий различных социальных групп, преследующих свои интересы, характер которых обусловлен социальными факторами. Именно использование социологического метода позволяет ответить на вопрос о том, в интересах каких социальных групп осуществляется политика, вырабатываются политические решения, предпринимаются те или иные политические действия.
   Бихевиористский метод стал формироваться еще в начале ХХ в., когда американский политолог Ч. Мерриам указал на определяющую роль политического поведения людей в политической жизни общества. В дальнейшем, благодаря исследованиям американского философа Ч. Лассуэла и английского ученого Дж. Кетлина, бихевиористский (поведенческий) метод получил признание. В 1920-1930-х годах он был революционным методом внедрен в политологию и стал основой прикладных политологических исследований. Бихевиористский метод ориентирует исследователя на систематическое наблюдение за поведением личности, социальных групп в политике. Он акцентирует внимание на действиях людей по реализации своих целей, на изучении мотивации политического поведения. Бихевиористская концепция требует учета роли количественных показаний деятельности и поведения людей (при принятии решений, в ходе избирательной кампании и др.). Моделируя заданную ситуацию с учетом воздействия всех возможных "силовых векторов", можно достоверно прогнозировать развитие будущих политических событий. С середины ХХ в. в США научные учреждения и университеты, наблюдая поведение различных общественных групп и их отдельных представителей, стали разрабатывать целевые программы, связанные с внешней политикой США, системой обороны, борьбой с бедностью, этническими проблемами. Разработка таких программ встретила серьезную поддержку со стороны крупнейших фондов (Фонда Форда, Фонда Рокфеллера и др.)
  
  
  
  
  
  Как фундаментальная наука о политике политология выполняет ряд значимых функций.
  
  
   1) Теоретико-познавательная (гносеологическая) функция заключается в том, что политология изучает реалии и тенденции развития политической жизни общества (политические явления и процессы, их природу, различные стороны политической деятельности людей и политических взаимоотношений).
   2) Диагностическая функция. Политология определяет соответствие политического курса тенденциям социального прогресса и реальным возможностям (потенциям) конкретного общества - иными словами, реалистичность проводимой политики.
   3) Практически-прогностическая функция. Политология дает возможность осуществлять критический анализ текущих политических процессов, предсказывать последствия реализации различных социально-экономических программ, проводить научную экспертизу политических решений, разрабатывать реалистичные сценарии желательных направлений политического развития, осуществлять политические консультации, вырабатывать предложения и рекомендации по повышению эффективности руководства политическими процессами, составлять обоснованные прогнозы развития этих процессов.
   4) Инструменталистская функция политологии состоит в том, что она указывает эффективные способы и инструменты позитивного преобразования (оптимизации) политической и других сфер общества на основе учета интересов субъектов политики.
   5) Функция политической социализации. Политология обеспечивает включение личности в политическое сообщество, сообщая ей общепринятые в данной социальной среде нормы и стандарты политического поведения.
   6) Функция политической рефлексии. Политология вырабатывает умение личности свободно ориентироваться в политической жизни, с радиально-критических позиций оценивать политические процессы.
   7) Культурная (мировоззренческая) функция. Политология позволяет индивиду создать целостную картину политического развития общества, осмыслить роль и место политики в жизни всего общества и его основных сфер (экономической, духовной, правовой). Политология формирует политическое мировоззрение человека, политическую культуру личности и общества.
  
  
  Как наука о политике политология внутренне дифференцирована и включает ряд частных дисциплин, изучающих отдельные аспекты и стороны политики (политическая теория, учение о политических институтах, теория международной политики и др.).
   К пограничным с политологий (но самостоятельным) научным дисциплинам, изучающим политическую сферу жизни общества со своих собственных научных позиций, относятся:
  политическая философия;
  теория государства и права;
  политическая история;
  политическая социология;
  политическая география;
  политическая антропология,
  политическая психология;
  история политических учений.
  
  Политическая философия - это отрасль философской науки, изучающая фундаментальные основы, явления, законы политики, ценностные аспекты политики и властных отношений, разрабатывающая идеалы и цели политики, критерии морально-этической оценки политических реалий. Политическая философия обобщает глобально-исторический опыт с рационально-теоретический позиций. Она исследует также способы и средства познания политики, смысл политических категорий. Таким образом, политическая философия служит общей методологической базой политологических исследований, определяет смысл политических концепций, выявляет универсальные принципы и законы во взаимоотношениях человека, общества и власти.
  Теория государства и права изучает сущность и назначение государства и права, закономерности их возникновения, функционирования и развития, их классово-политическую и общечеловеческую сущность, особенности правового регулирования, политического и правого сознания, правовой культуры.
  Политическая история изучает политические нормы, институты, события и взгляды в их хронологической последовательности и взаимосвязи. Знание политической истории позволяет понять истоки и корни сегодняшних политических реалий, создает возможности для обоснованного прогнозирования будущего.
  Политическая социология изучает взаимодействие гражданского общества и власти, взаимосвязи между социальным строем и политическими институтами, влияние социальной системы на распределение власти и политику, а также обратное воздействие политики на окружающую социальную среду. Политическая социология выясняет социальную обусловленность политических отношений, явлений и процессов, социальное содержание власти и политики, отражение в ней интересов различных социальных групп, влияние социальных конфликтов на политическую жизнь, пути достижения социально-политических компромиссов, консенсуса, согласия и порядка.
  Политическая география изучает влияние природно-географических, реально-климатических, естественно-ресурсных факторов на политическую жизнь конкретного общества и планетарного сообщества в целом.
  Политическая антропология изучает влияние на политическое поведение субъекта его родовых (наследственных, генетических) качеств, а также основополагающих (базовых) потребностей (в пище, одежде, безопасности, духовном росте и развитии).
  Политическая психология изучает субъективные (личностные) мотивы политического поведения личности, влияние на него сознания и подсознания, эмоций и воли человека, его убеждений, ценностных установок и ориентаций. Политическая психология рассматривает политическое поведение индивида как процесс и результат его взаимодействия с окружающей средой, где действия личности определяются как характером внешних воздействий, так и особенностями их восприятия самым субъектом. Политико-психологические исследования широко применяются при анализе поведения граждан во время выборов, при изучении политического лидерства, политического конфликта, политического сотрудничества, политической социализации. (Относительно самостоятельным направлением в политической психологии является политический психоанализ, представленный в работах З. Фрейда, К.Г. Юнга, К. Хорни, Э. Фромма).
  История политических учений изучает процессы зарождения, становления и развития самой политической науки, ее дефиниций (понятий) и категорий, ее учений, теорий, концепций и гипотез.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Глава Ш. Теория власти
  
  
  Категория "власть" шире и древнее, чем категория "политика". Власть существовала еще в первобытном обществе, не знавшем политики.
  
   Природа власти до настоящего времени сохраняет много загадок и является предметом изучения особой научной дисциплины в системе общественных наук - кратологии (науки о власти).
   Существует множество определений понятия "власть". Чаще других употребляется определение М. Вебера: "Власть - это принуждение человека к действию или бездействию помимо его воли".
   По субъекту власти власть может быть: классовой (власть определенного класса), групповой (власть известной группы лиц) и личной (власть одного лица).
   По средствам осуществления власти выделяют власть авторитета, власть традиций и насильственную власть.
  
   Биологические корни власти изучаются социобиологией. Это могут быть внутривидовые различия (половые, возрастные), которые реализуются в установлении внутригрупповой иерархии. Существуют и межвидовые различия, формирующиеся в соответствии с ориентацией "свой - чужой".
   Социальные основы власти изучаются социологией. Это - различия, которые могут носить разный характер: а) индивидуальные различия, б) групповые различия, в) сословные различия, г) классовые различия. Эти различия обусловлены социальными факторами - общественным разделением труда, размером собственности, распределением властных функций и др.
  
   Власть обладает рядом специфических признаков:
   1) Власть носит всеобщий, всеобъемлющий характер. Она проникает во все виды деятельности людей, человеческих общностей и социальных институтов.
   2) Власть основана на порядке и согласованности действий сторон. Они могут вытекать из общей материальной заинтересованности, из духовной близости людей, из общего страха, из коллективного подражания, из массовой привычки и т.д. Любая власть опирается на консенсус сторон (добровольный или вынужденный), в котором проявляется готовность людей к подчинению.
   3) Власть обусловлена объективными потребностями и интересами конкретного лица, социальной группы, класса.
  
   В процессе исторической эволюции власти существовало 3 типа власти:
   1) общинная (недифференцированная) власть - при родовом строе;
   2) индивидуализированная (персонифицированная) власть - при племенном строе, в теократических и феодальных режимах;
   3) институциализированная (автономная в правовом отношении) власть - в современном государстве.
  
   По содержанию можно выделить власть:
   - семейную;
   - чувственно-эмоциональную;
   - духовную;
   - религиозную;
   - экономическую;
   - политическую;
   - информационную и др.
  
   Источниками власти являются: традиция, авторитет, сила, закон, богатство, харизма, интерес, знание (информация), тайна.
   Субъектами политической власти являются: государство и его институты; политические элиты и лидеры; политические партии.
   В качестве объектов власти выступают: индивид, социальная группа, класс, массы, общество в целом.
  
  
  Власть многолика. Поэтому существуют различные способы объяснения происхождения и природы власти.
   Прежде всего, концепции и определения власти зависят от подходов к ней.
   Поведенческий подход считает власть особой сущностью, силой, дающей право повелевать окружающими событиями. Носитель власти - особая, "сверхэнергетическая" личность, подчиняющая общество своей воле. Часть приверженцев поведенческого подхода стоит на религиозных (теологических) позициях и рассматривает власть как особый божественный дар. Поскольку власть - "от Бога", ей присущи такие качества, как справедливость, добропорядочность, ответственность.
   Социологический подход рассматривает власть как взаимодействие, по крайней мере, двух сторон - субъекта и объекта власти. М. Вебер определял власть как способность и возможность одного лица в определенных социальных условиях проводить собственную волю вопреки сопротивлению других лиц. В основе власти лежат отношения господства и подчинения. Субъект власти - это тот, кто господствует, влияет на других и добивается поставленных целей. Объект власти - это тот, кто подчиняется, выстраивает своей поведение в зависимости от содержания и направления властного воздействия. Т. Парсонс считал, что в качестве субъекта власти может выступить не только личность, но и группа лиц. Он обратил внимание на то, что власть способна принимать решения и добиваться их выполнения путем мобилизации ресурсов общества на достижение поставленных целей.
  
  В рамках этих двух подходов сформировались основные концепции власти.
  Поведенческий подход стал основой формирования теологической, биологической, бихевиористской, психоаналитической и мифологической концепций власти.
  Теологическая концепция власти основана на теории "божественного права" Августина Блаженного. Власть представляется в качестве божественного установления, а её носитель - в роли исполнителя Божьей воли. Поскольку люди по природе своей слабы, греховны и нуждаются в руководстве, Бог дарует им власть, которая гарантирует общественный порядок и обеспечивает продолжение человеческого рода.
  Биологическая концепция власти исходит из того, что человек, в первую очередь, - биологическое существо. Ему генетически присуща агрессивность как инстинкт борьбы против себе подобных. Поэтому власть рассматривается как средство обуздания человеческой агрессии (французским философом М. Марселем), как "воля к самоутверждению" (немецким философом Ф. Ницше) Некоторые поборники биологической концепции рассматривают власть как прерогативу "избранной нации", "расы господ" (А. Гитлер).
  Бихевиористская концепция власти представлена в науке с 1930-х годов. Человек рассматривается бихевиористами как "властолюбивое животное". Каждый индивид стремится к власти. Политика стоит "вне морали": политический процесс - это столкновение индивидуальных стремлений к власти; в нем побеждает сильнейший. Баланс всеобщего стремления к власти поддерживается политическими институтами. Нарушение этого баланса ведет к социальным кризисам и политическим конфликтам. Изучая мотивацию политического поведения индивида, бихевиористы пришли к выводу, что большинство людей воспринимает политическую реальность в духе иррационального начала (традиций, обычаев, религии, чувств, эмоций).
  Психоаналитическая концепция власти восходит к З. Фрейду, но наибольшее распространение в западной науке она получила с 1950-1960-х годов. Власть рассматривается как способ господства бессознательного над человеческим сознанием. Человеческой психике задается особая установка на подчинение силам, находящимся за пределами её сознания. Такое манипулирование человеческим сознанием подавляет в нем разумные начала и дает простор действию стихийных проявлений, инстинктов - страха, агрессивности, стремления к разрушению. Американский психоаналитик К. Хорни считал, что общественная среда враждебны личности, пугает её, и личность реагирует на этот страх "неврозами" - "неврозом привязанности" (жаждал любви и одобрения), "неврозом власти" (жаждал утверждения себя над окружающими), "неврозом покорности" (склонность подчиняться многостороннему давлению), "неврозом изоляции" (стремление уйти, спрятаться от общества и действительности).
  (Бихевиористская и психоаналитическая концепции власти опираются на многочисленные данные практических исследований поведения личности в конкретных политических ситуациях. Исследователям этих направлений удалось изучить причины деструктивного, разрушительного политического поведения личности, мотивы поддержки власти индивидом, найти множество способов влияния и контроля над поведением личности и социальных групп, расширить научные представления о власти).
  Мифологическая концепция власти была обоснована в начале XX в. французским политологом Л. Дюги. Источником власти Л. Дюги считал реальное и естественное превосходство "сильных" над "слабыми" (интеллектуальное, моральное, религиозное, идеологическое). Однако "слабые" ("подчиненные") протестуют против власти "сильных". Власть нуждается в законном оправдании (легитимности). С целью оправдания "законности" господства "сильных" над "слабыми" создаются мифы о происхождении власти - миф о "божественном характере власти" (использовался в традиционных обществах Древнего Востока, Античности, Средневековья, поддерживался древними, а позже мировыми религиями) и миф об "общественной воле" (используется в Новое и Новейшее время). Обе гипотезы ("власть - от Бога" и "власть - от людей") одинаково недоказуемы и одинаково неопровержимы, а потому - равноправны. Для установления господства одних людей над другими необходимы публичная (общественная) власть и возможность одних людей применять силу в отношении других людей.
  
  При всей своей логичности и разнообразии интерпретаций, концепции власти, сложившиеся в рамках поведенческого подхода, не выясняют социальной природы власти, не могут ответить на вопросы: "На кого работает власть?", "Интересы каких социальных групп (классов, слоев общества) выражает власть?"
  
  Социологический подход лёг в основу структурно-функциональной, конфликтологической и дуалистической концепций власти.
  Структурно-функциональная концепция власти вытекает из общей теории действия Т. Парсонса. Общество - это структурно расчлененная целостность, в которой каждый элемент выполняет определенные функции. Интеграция элементов общества осуществляется путем социального действия. Одни субъекты выполняют социальные роли управляющих, другие - управляемых. Социальная роль личности соответствует занимаемому ею в обществе положению (социальному статусу) и предполагает определенное, ожидаемое поведение этой личности. Власть выполняет в обществе ряд жизнеобеспечивающих функций: предписывает субъектам выполнять обязанности, налагаемые общественными целями; мобилизует ресурсы общества на достижение общезначимых целей. (Структурно-функциональная концепция власти разрабатывалась также Р. Мертоном, Э. Шилзом и другими западными исследователями).
  Конфликтологическая концепция (теория) власти впервые была разработана К. Марксом. В марксистском варианте эта концепция трактует власть как классовое господство - владычество одного класса над другими, вытекающее из собственности господствующего класса на средства производства. Это экономическое неравенство составляет фундамент всех других форм неравенства в обществе (политического, социального, этнического, регионального, культурного). Власть присутствует везде, где есть неравенство. Власть господствующего класса, подавляя угнетенные социальные слои, использует механизмы не только экономического, но и внеэкономического (государственного) принуждения.
  В интерпретации Р. Дарендорфа конфликтологическая концепция власти имеет иной оттенок. В развитом индустриальном обществе ХХ в., считает Р. Дарендорф, конфликт возникает не только между общественными классами, сколько между властвующими и подчиненными вообще. Но этот конфликт может и должен быть признан и урегулирован, поскольку власть одних людей над другими составляет основу социальной стабильности.
  Дуалистическая концепция власти была обоснована французским политологом М. Дюверже. Согласно этой концепции, происхождение власти двойственно (дуально): власть базируется и на прямом принуждении, и на убеждении подчиняющихся в справедливости своего подчинения. Прямое принуждение - это лишь господство. Опора господства на убеждение и авторитет придают ему легитимность и превращают господство во власть. Власть - "двуликий Янус": с одной стороны, она обеспечивает господство одного социального слоя над другим, с другой стороны - служит инструментом объединения людей для достижения общего блага. В первобытном обществе власть была анонимной и не носила политического характера. Со временем власть индивидуализировалась и персонифицировалась (в лице вождей, правителей, царей, королей), а затем - институировалась (возникли политические институты - государство, политические партии и др.)
  
  Помимо перечисленных концепций власти, существуют и другие. Так, телеологическая концепция власти (Б. Рассел) считает власть способом достижения поставленных целей. Согласно Б. Расселу, властвует тот, кто способен выдвинуть обдуманную цель, спрограммировать средства её достижения и с помощью этих средств реализовать поставленную цель. Всё, что нас окружает, есть результат достижения известных целей.
  Мобилизационная концепция власти (К. Дойч) видит во власти инструмент мобилизации общественных ресурсов на достижение социально-значимых целей.
  
  
   Ресурсы власти - это совокупность средств и методов, применение которых обеспечивает субъекту власти возможность влиять на объект власти и добиваться реализации поставленных целей.
   Ресурсы власти исторически изменялись.
   Самыми ранними из них были традиции и авторитет правителя.
   С переходом от кровнородственных отношений к имущественным ресурсами власти стали богатство и сила, а традиции были закреплены в законах. Однако в условиях деспотизма основным ресурсом власти оставалось прямое насилие.
   В Новое время появились институты власти - бюрократия, политические партии и движения, идеологии. Власть стала опираться также на убеждение.
   В кризисные эпохи основным ресурсом власти нередко становилась харизма - способность вождя оказывать влияние на широкие массы без средств государственного влияния и принуждения.
   В современных условиях важнейшими ресурсами власти становятся информация и владение ею (знание), которые позволяют манипулировать общественным сознанием.
  
  
  Типология (классификация) ресурсов власти может осуществляться по разным критериям (признакам).
  
   Антропологическая система классификации ресурсов власти различает типы властвования по устойчивым мотивам поведения личности (как властвующей, так и подчиняющейся).
   Так, древнекитайский мыслитель Конфуций считал ресурсами власти мудрость, добродетельность, справедливость, гуманность, ответственность правителя, его заботу о благе подданных и чувство долга, присущее как правителю, так и подданным.
   Н. Макиавелли полагал, что истинная власть основана на любви и страхе. Но страх важнее любви, поскольку любовь зиждется на зыбкой почве благодарности, а страх - на стойких инстинктах самосохранения и корысти, на боязни потерять жизнь и имущество. Н. Макиавелли относил к ресурсам власти и человеческие пороки - лживость, алчность, трусость.
   В Новое время к "ресурсам Макиавелли" были добавлены убеждение и интерес, основанные на информации, идеологической обработке масс, пропаганде. Убеждение - важнейший ресурс власти как в тоталитарном режиме, так и в демократическом обществе: на нём базируются единство самого общества, эффективная поддержка власти со стороны общества и мобилизация всех общественных ресурсов на решение социально-значимых целей. Интерес - ресурс развитого гражданского демократического общества: стремясь обеспечить заинтересованность избирателей, политики дают им определенные обещания, поскольку избиратели отдают голоса защитникам своих интересов.
   Тоталитарные диктатуры используют такие ресурсы власти, как страх и убеждение.
   В ХХ в. появилась теория "смещения власти". Её автор, американский политолог О. Тоффлер считает, что власть в истории человечества последовательно опиралась на 3 ресурса - на силу ("власть низшего качества"), на богатство ("власть "среднего качества") и на знания ("власть высшего качества"). Власть силы практически изжила себя (хотя её еще продолжают использовать). Власть богатства изживает себя (хотя пока сохраняется в слаборазвитых обществах). На смену им обеим приходит власть знания, основанная на информации. Информационная техника заменяет громоздкую, коррумпированную бюрократию. Современное общество развивается в направлении "антибюрократических форм власти".
  
  
   Основными принципами организации и функционирования государственной власти являются её суверенитет и легитимность.
  
  
   Суверенитет государственной власти подразумевает её верховенство и независимость.
   Верховенство государственной власти - это её приоритет над всеми другими формами власти в обществе. Государство обладает исключительным правом устанавливать в обществе единый правопорядок, наделять граждан правами и обязанностями, применять меры насилия и принуждения.
   Независимость государственной власти - это её самостоятельность и равноправие с другими государствами.
  
   Однако при всей своей суверенности и исключительности государственная власть не должна ставить себя выше закона. Сильная государственная власть обязана действовать в строгих рамках действующего законодательства. В развитом демократическом обществе контроль за соответствием закону в деятельности государственных органов осуществляет само гражданское общество.
   Легитимность государственной власти - это признание обществом законности власти и правомерности её решений. Власть учитывает интересы граждан и действует в рамках закона, а граждане добровольно подчиняются её решениям и требованиям.
   Ресурсы государственного принуждения ограничены, а их расширенное применение небезопасно для самой власти. Поэтому даже авторитарные режимы стремятся к завоеванию и сохранению легитимности (путем проведения выборов, сохранения форм народного представительства). В целом легитимность - признак цивилизованного общества.
   Легитимность власти как принцип её организации и функционирования выполняет важные социальные функции:
   - она позволяет отличить законную власть от узурпации;
   - она определяет границы правомерности применения властного насилия;
   - она исключает возможность неправомерного насилия власти над обществом и общества над властью.
  
  
  Убежденность членов общества в законности власти и правомерности её действий может достигаться различными способами. М. Вебер предложил классифицировать варианты легитимности по мотивам подчинения общества власти и на этом основании выделил 3 типа легитимности - традиционный, харизматический и рационально-легальный.
   Традиционный тип легитимности основан на авторитете прочных государственных традиций, давних обычаев, исконных установлений. В нем воплощена социальная привычка подчинения власти, тесно связанная с религиозными традициями сакрализации (обожествления) самой власти и её носителя. (В настоящее время такие традиции поддерживаются в основном исламом и буддизмом.) Традиционный тип легитимности сохраняется до наших дней (хотя и в измененном виде) в таких традиционных монархических государствах, как Саудовская Аравия, Оман, Кувейт, Иордания и др.
   Харизматический тип легитимности связан с верой масс в исключительный, "богоданный гений" политического вождя (харизматического лидера). Создавая в его лице кумира, люди безгранично подчиняются его власти. Харизматические вожди разнотипны (Моисей, Давид, Будда, Мухаммед, Ленин, Сталин, Муссолини, Гитлер, Мао Цзэдун, Хомейни и др.). Однако появление таких вождей и вся их деятельность связаны с кризисными, переходными и переломными моментами в истории своих народов (революции, войны, миграции народов, радикальные реформы). В настоящее время харизматический тип легитимности преобладает в молодых, развивающихся странах Африки, где имеют место организованное политическое поклонение, политическая религия, обожествление "вождя нации".
   Рационально-легальный тип легитимности основан на вере общества в справедливость существующих правил формирования власти. Органы власти избираются на основе конституции и действуют в соответствии с законом. Избиратели сознательно голосуют на выборах за приемлемого кандидата (за политическую партию, за политического лидера). Победа той или иной политической силы на выборах становится главным мотивом подчинения ей общества.
   Типология М. Вебера может быть принята в качестве теоретической модели. Однако на практике все три типа легитимности "существуют" в большинстве стран мира. Так, в современной Великобритании преобладает рационально-легальный тип легитимности. В то же время устойчивое сохранение конституционной (парламентской) монархии в качестве формы правления свидетельствует о традиционном характере политического сознания британского общества. В современной России также преобладает рационально-легальный тип отношения избирателей к формированию органов власти. Вместе с тем, в политическом сознании россиян сохраняются элементы традиционного авторитета верховной власти, наличествует и явно харизматическое восприятие государственного лидера - президента Российской Федерации.
   Помимо перечисленных типов легитимности, существует также идеологическая легитимность. Это - идейное обоснование соответствия власти идеалам, представлениям, ценностям и менталитету народа. Если политической власти удастся опереться на господствующие в обществе идеалы, то её организационные и мобилизационные ресурсы существенно возрастают. Идеологическая легитимность заметно усиливается в настоящее время, в связи с включением в сферу политики широких социальных слоев, расширением избирательных прав народа, образованием политических партий, интенсивным развитием СМИ и усилением их влияния на массовое политическое сознание.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Глава IV. Политические элиты
  
  В регулировании политических процессов, в выработке политической стратегии, определении целей и приоритетов политики важную роль играет политическая элита. Само понятие "элита" в переводе с французского языка означает лучшие, отборные, избранные группы (представителей) определенной части общества.
   Политическая элита - это сравнительно немногочисленная и внутренне сплоченная группа лиц, концентрирующая в своих руках власть путем монополизации права на принятие решений, отдание приказов, определение целей и стратегии политического развития общества.
  
  
  В любом, в том числе и в современном демократическом, обществе неизбежно формирование политических элит. Каковы его причины?
   Во-первых, индивидуальные человеческие способности и стартовые жизненные возможности людей в политической сфере неодномерны.
   Во-вторых, в современном обществе с закономерной неизбежностью создаются всеобъемлющие организационные структуры, в которых - также неизбежно и объективно - выделяются "руководящее меньшинство" и "руководимое большинство".
   В-третьих, сегодняшний уровень общественного разделения и социальной организации труда превратил управленческую деятельность в особую, самостоятельную сферу трудовой деятельности, основанную на высоком и специфическом профессионализме.
   В-четвертых, в современных условиях управленческий труд обладает исключительной значимостью и пользуется особой престижностью. Он обеспечивает возможность получения привилегий, распределения общественных ценностей и ресурсов.
   В итоге в обществе возникает и развивается элитарная дифференциация, формируется и обособляется иерархическая система элит - экономических, политических, интеллектуальных, религиозных, военных и др. Эти элиты находятся между собой в сложных взаимоотношениях и острой конкуренции.
  
  
  Классические теории политической элиты были разработаны (в первой четверти ХХ в.) итальянскими политическими мыслителями К. Моска, В. Парето и немецким социологом Р. Михельсом.
   Гаэтано Моска (1854-1941) - итальянский политолог, депутат парламента, сенатор, профессор, автор книг "История политических доктрин" и "Основы политической науки".
   Г. Моска считал, что общество во все времена управлялось не массами и не лидерами-одиночками, но особым, организованным, внутренне сплоченным и политически компетентным меньшинством - "политическим классом". Вначале этот класс сосредоточивает в своих руках государственное управление, а позднее целиком монополизирует всю полноту власти, выполняя все политические функции и пользуясь вытекающими из этого преимуществами.
   Господство "политического класса" в любом обществе необратимо, поскольку это господство "организованного меньшинства" над "неорганизованным большинством". Во всех цивилизованных обществах "политический класс" стремится придать своей власти моральную обоснованность и юридическую законность.
   Исторически "политический класс" всегда состоял из военной, финансовой и церковной аристократии. Доступ в военную аристократию открывает воинская доблесть, доступ в финансовую аристократию - богатство, доступ в церковную аристократию - церковный сан. Однако во всех трех случаях необходимым достоинством для проникновения личности в "политический класс" является её способность управлять людьми.
   "Политический класс" состоит из высшего руководства, определяющего программные, стратегические цели политики, и руководителей среднего звена, являющихся проводниками решений элиты в массах.
   "Политический класс" обладает потенцией самовоспроизводства. Самовоспроизводство осуществляется путями наследования, выборов и кооптации.
   Членство в "политическом классе" может переходить по наследству - но, если этот путь воспроизводства станет преобладающим, то правящая элита, сохраняя стабильность, будет закрытой и застойной. В состав "политического класса" можно войти в результате выборов - но, если этот путь воспроизводства станет доминирующим, то правящая элита, обретая черты открытости и мобильности, может оказаться пестрой, неустойчивость. Поэтому Г. Моска рекомендовал поддерживать полезное равновесие между наследованием и выборностью мест в составе правящего класса. Кооптация (введение новых членов в свой состав самим правящим классом) возможна, но зависит от политико-организационных форм самого "политического класса".
   Г. Моска выделял 3 типа политического управления: автократический тип, при котором правительство передает определенную часть властных полномочий обществу; либеральный тип, при котором общество путем выборов делегирует власть правительству; смешанный тип, при котором общество выбирает политического лидера (президента), а тот, в свою очередь, назначает членов политического руководства (американская модель власти).
   Таким образом, с точки зрения Г. Моска, вся история человечества представляет собой процесс, сознательно руководимый и направляемый политическими элитами, а задача политической науки состоит в исследовании условий прихода элиты к власти и удержания её в своих руках.
  
   Вильфредо Парето (1848-1923) - итальянский политолог, автор книги "Трактат всеобщей социологии". (Именно В. Парето ввел в научный оборот понятие "элита").
   В. Парето считал, что вся история человечества - это история постоянной смены элит. Одни элиты возвышаются, другие приходят в упадок. Вечное господство одно и того же круга людей и их потомков невозможно. Поэтому мировая история представляет собой "кладбище аристократии".
   Политологическая концепция В. Парето более психологична, чем теория Г. Моска. По мнению В. Парето, общество как система всегда стремится к социальному равновесию. Равновесие обеспечивается взаимодействием множества элементов (общественных сил), образующих 4 группы - экономические, социальные, политические и интеллектуальные элементы. Особое значение имеют мотивы человеческой деятельности; главные из них - психологические стимулы ("резидуа" - остатки) - биологические инстинкты, нелогичные импульсы, чувства, эмоции, в которых отражается вечная, неизменная человеческая индивидуальность. Социальное равновесие и форма общества - это совокупное взаимодействие все "резидуа". Поэтому политика представляет собой функцию психологии.
   Человечество психологически неоднородно. Элитарность индивида врождённа. Лучшие представители человечества во всех сферах деятельности составляют общественную элиту. В. Парето считал возможным оценивать элитарность личности по разработанной им шкале ("шкала Парето"). 10 баллов он выставлял тому, кто смог - любым способом - приобрести 1 млн. лир; 6 баллов - тому, кто составил состояние в 1 тыс. лир; 1 балл - голодающему; 0 баллов - живущему в доме для нищих.
   Элиты В. Парето подразделял на правящие и неправящие. Правящая элита непосредственно участвует в управлении, выдвигает из своей среды харизматических лидеров. Неправящая элита - это "контрэлита", потенциальная элита; она обладает способностью управлять, но лишена реальной возможности принимать политические решения.
   В истории человечества последовательно сменяют друг друга два типа элит - "львы" и "лисы". "Львы" - открытые, решительные, но консервативные, не воспринимают новаций, опираются на силу и авторитарные методы управления. Они хороши для стабильных периодов общественного развития. "Лисы" - хитрые, изворотливые, маневренные новаторы, демагоги и популисты, прибегающие к манипуляциям, подкупу, обману, раздающие награды. Они преобладают в эпохи нестабильности, кризисов, в переходные периоды, когда требуются прагматичные реформы и умение гибко маневрировать в сложной, изменчивой обстановке. Общество, управляемое "львами", стабильнее, но обречено на застой. Общество, управляемое "лисами", динамично, но неустойчиво. Чтобы добиться стабильности и прогресса, надо регулярно пополнять элиту и "львами", и "лисами".
   В управлении обществом надо пропорционально сочетать метод убеждения с силовыми методами. Согласие общества основано на умении элиты убеждать массы. Элита должна умело манипулировать чувствами и эмоциями большинства. Но иногда применение силы неизбежно и необходимо - в противном случае на место бессильной элиты придет решительная контрэлита, которая сама применит силу и утвердится у власти.
   Каждая элита со временем вырождается: способность властвовать является врожденной, но по наследству не передается. В свою очередь, неэлитарные массы способны "производить" элитарные элементы. Поэтому старые элиты постоянно сменяются новыми, большинство которых составляют выходцы из низших слоев населения. Этот процесс бесконечен.
   Главный "стержень" истории - "циркуляция элит", постоянный обмен людьми и идеями между элитой и неэлитарной массой. Этот "круговорот элит" уравновешивает социальную систему и обеспечивает исторический прогресс.
   Если правящий класс открыт и сознает необходимость постоянной циркуляции, процесс осуществляется мирно. Если же правящая элита замыкается в себе, превращаясь в касту, то она утрачивает способность к эффективному управлению и удерживает власть силой. Тогда прекращение "циркуляции элит" ведет к социальному кризису - революции. Революция - это наиболее радикальный способ обновления элит. В результате революции к власти обычно приходят хитрые и гибки реформаторы-"лисы". Но со временем они вырождаются в консервативных, прямолинейных и неманевренных "львов", теряют способность к маневру - и всё начинается сначала.
  
   Роберт Михельс (1876-1936) - германо-итальянский социолог, один из идеологов итальянского фашизма, личный друг Б. Муссолини, автор книги "Политические партии. Очерк об олигархических тенденциях демократии".
   Р. Михельс считал, что демократия "невозможна в принципе": такова сущность самого человека, сущность политической борьбы и сущность всех политических организаций. Большинство членов любого общества состоит из "обывателей", а обыватель труслив, инертен, некомпетентен в социально-политических вопросах и вследствие всего этого легко и охотно уступает власть политическим организациям.
   Общественные массы неспособны к самоорганизации и самоуправлению. К власти приходят те общественные группы, которые завоевывают себе поддержку "организованных масс". Но для организации и руководства массами нужны политические партии. А самим политическим партиям необходима жесткая внутренняя организация. Её осуществляет партийный аппарат. Аппарат придает партии устойчивость, организованность. Но он же меняет местами лидеров и "массу". В результате любая организация раскалывается на руководящее меньшинство и руководимое большинство. Руководство все более отрывается от масс, противопоставляет себя рядовым членам. Оно образует замкнутый внутренний круг (номенклатуру) и узурпирует всю полноту власти - сперва над партией, а затем и над всем обществом. "Суверенитет народа" становится фикцией. Так действует - извечно и повсеместно - "железный закон олигархии".
   Анализируя состояние парламентской демократии начала ХХ в., Р. Михельс пришел к выводу о том, что парламентская демократия "неизлечимо больна" и во всех своих массовых организациях (партиях, профсоюзах и др.) обнаруживает тенденцию к "групповщине" (олигархии). Властолюбие вождей, инертность масс и структурные свойства любой политической организации делают олигархию единственно возможной формой правления.
   Кризис парламентской демократии в Италии и Германии в 1920-х годах выдвинул на авансцену политики "волевой политический класс", "идеальным" воплощением которого сам Р. Михельс считал фашизм Муссолини и - позже - нацизм Гитлера.
   При всем субъективизме подходов Р. Михельс сформулировал одну из первых в истории политической мысли концепций бюрократизации правящей элиты.
  
  
  
  Во второй половине ХХ в. сложилось 4 подхода к исследованию проблемы политических элит - макиавеллистский, ценностный, структурно-функциональный и либеральный.
  
   Макиавеллистский подход придаёт решающее значение различиям между властным меньшинством и пассивным большинством. Он вытекает из теорий Г. Моска и В. Парето. Так, американский социолог Дж. Бернхэм относит к "элите управляющих" всех высших менеджеров-администраторов, которые осуществляют экономическое и политическое руководство обществом и получают за это максимум материальных и нематериальных ценностей.
   Ценностный подход считает элиту не только "управляющим меньшинством", но и наиболее творческой и продуктивной частью общества, обладающей высокими интеллектуальными и нравственными качествами. Этот подход частично основан на теории В. Парето, частично - на положениях Р. Михельса, идеализировавшего элиту. Так, испанский философ и социолог Х. Ортега-и-Гассет делил общество на духовно-творческую элиту и пассивную, управляемую массу, слепо следующую стандартизированным обычаям. "Духовную аристократию" выделял в обществе и русский религиозный философ Н.А. Бердяев. Он считал, что члены этой элиты наделены благородством, щедростью, жертвенностью, умением "служить человеку и миру". Н.А. Бердяев попытался вывести "коэффициент элиты" - отношение высокоинтеллектуальной части общества к общему числу грамотных людей ("коэффициент Бердяева"). Он полагал, что, если этот коэффициент близок к 1%, то обществу угрожает застой, а человечеству - распад, поскольку элита слишком мала. Если же коэффициент элиты превышает 5%, то общество обладает высоким потенциалом развития.
   Структурно-функциональный подход, виднейшими представителями которого являются американские политологи Гарольд Лассуэл и Сеймур Липсет, относит к элите те личности и группы людей, которые обладают одновременно высокой интеллектуальностью и значительным социальным положением, занимают ключевые позиции в экономической, политической, военной сферах и влияют на выработку и принятие основных решений в развитии общества.
   Либеральный подход к исследованию элит воплощен в работах австрийского социолога Йозефа Алоиса Шумпетера и американского социолога и политолога Чарлза Райта Миллса. Так, Й.А. Шумпетер считал, что элита достигает власти в результате острой конкурентной борьбы и выступает защитницей либерально-демократических ценностей. Р. Миллс анализировал американскую политическую элиту с либеральных позиций, критиковал её замаскированное имиджмейкерами, а по сути своей эгоистическое господство над обществом. Р. Миллс указывал на то, что престиж элиты определяется престижем возглавляемых её членами учреждений - причем, чем выше престиж сегодняшней элиты, тем существеннее он может возрасти завтра.
  
  
  Ряд исследователей ХХ в. попытался типологизировать политические элиты в истории человечества и современности. Типологизация элит различна.
  
   По личностным качествам элиты делятся на харизматические, олигархические, аристократические и профессиональные.
   По отношению к власти можно выделить господствующую, потенциальную, оппозиционную элиты и контрэлиту.
   По типу правления различают деспотическую, тоталитарную, либеральную и демократическую элиты.
   По форме принадлежащей элите собственности элиты делятся на аграрные, промышленные, финансовые, интеллектуальные.
   По видам рекрутирования выделяются элита "крови", закрытая, открытая и институциональная.
   Индийский политолог П. Шаран подразделял элиты по ресурсам властвования на традиционные и современные.
   К традиционным типам элит он отнес религиозную элиту, аристократию и военное руководство современных развивающихся стран.
   Современные элиты развитых стран П. Шаран считает рациональными, поскольку в своей руководящей деятельности они опираются на закон и формальные правила.
   Современную элиту П. Шаран типологизировал по занимаемой ею позиции в иерархии управления. При этом он выделил правящую, высшую, среднюю, маргинальную и административную элиты.
   К высшей элите относятся руководители властных структур. По мнению П. Шарана, в странах Запада их число составляет по 50 представителей от каждого миллиона жителей страны (0,005% населения страны). Но наиболее важные решения принимаются еще более узким кругом людей в 50 человек - правящей элитой. Эти решения затем проводятся в жизнь указаниями высшей элиты.
   Среднюю элиту составляют лица с определенным уровнем дохода, образования и определенным профессиональным статусом. Именно средняя элита, по П. Шарану, определяет приемлемость для общества политического курса, выработанного правящей элитой и проводимого в стране высшей элитой. Средняя элита обычно составляет около 5% от взрослого населения страны.
   Маргинальная элита состоит из лиц, которым недостает одного из трех квалитетов члена средней элиты - либо профессионального статуса, либо необходимого уровня образования, либо соответствующего уровня дохода. Когда член маргинальной элиты обретет этот недостающий ему "показатель", он войдет в среднюю элиту.
   Административная элита - это высший слой государственных служащих: руководители министерств, ведомств, комитетов. Как правило, в состав административной элиты входят опытные управленцы. Они осуществляют не стратегическое руководство обществом, а исполнительные функции, но оказывают значительное влияние на власть и принимаемые ею решения.
  
  
  
  В современной политологии существует специальная отрасль - элитология, которая изучает условия формирования элит, их роль в обществе, способы влияния элит на социальные процессы.
   За последнее столетие в мире произошли радикальные перемены, способствовавшие повсеместному распространению демократизма и утверждению демократии во многих странах мира. Образование, бывшее ранее монополией привилегированных классов, в настоящее время стало общедоступным. В большинстве стран мира повысился общий уровень жизни и благосостояния населения. Утвердилось всеобщее избирательное право, открывшее доступ в политику каждому индивиду.
   Тем не менее, политические элиты продолжают существовать. Изменились лишь источники власти и способы формирования элит. Как же выглядит политическая элита современной развитой индустриальной страны?
   Американский политолог Р. Миллс в работе "Властвующая элита" дал анализ политической элиты США середины ХХ в. Он определил её как "группу статусов и стратегических ролей". По Р. Миллсу, элита США - это те лица, которые занимают командные посты в трех важнейших сферах общественной жизни - в политике, экономике и военной сфере. Элиту США составляют: руководство страны, руководство корпораций и военное командование. Это достаточно сплоченная элита, поскольку интересы трёх входящих в неё групп совпадают в обеспечении социальной стабильности и социального прогресса. По этой же причине между тремя группами американской элиты существуют не только тесные узы солидарности и взаимопомощи, но и регулярный взаимообмен: руководители корпораций и верхушка командования приходят в политическое руководство страны, ведущие политики и генералы становятся руководителями экономических корпораций.
   Французский политолог Р.-Ж.Шварценбергер в работе "Абсолютное право" дал характеристику политической элиты Франции ХХ в. Он определил её как замкнутую касту, "треугольник власти", состоящий из политиков, высшей администрации и деловых кругов. Французская политическая элита полностью контролирует власть, формирует правительство, управляет государством, корпорациями, банками, индустрией. В отличие от США, Франция не придерживается принципа жесткого разделения властей - поэтому и французская политическая элита представляет собой единый класс. Это сплоченная и разносторонняя олигархия, монополизировавшая власть в экономическом, политическом и административном секторах.
  
  
  
  В разных странах сложились различные системы отбора (рекрутирования) политической элиты. Наиболее распространенными являются две системы рекрутирования элиты - антрепренерская и гильдейская.
  
   Антрепренерская (предпринимательская) система - это открытая система. Отбор кандидатов в элиту осуществляется по сугубо личностным качествам, по способности нравиться людям. Имущественное положение, профессиональная компетентность, уровень и специализация образования кандидата большого значения не имеют. Число фильтров - требований, предъявляемых к кандидату, - ограничено. Предполагается острая конкурентная борьба кандидатов, в которой каждый из них должен проявить высокую активность, изобретательность и находчивость. Отбор кандидатов в элиту (селекция) осуществляется всем взрослым населением страны - поэтому всё оно является селекторатом. Антрепренерская система распространена в странах стабильной демократии. Она хорошо приспособлена к требованиям момента. По такой системе в США в 1980 г. президентом был избран Р. Рейган, губернатор Калифорнии - бывший актер, не являювшйся ни профессиональным политиком, ни политологом, ни экономистом, ни юристом. Однако впоследствии большинство населения США оценило этот выбор как правильный. Слабость антрепренерской системы заключается в том, что она нередко открывает двери в политику и власть абсолютно случайным лицам, "людям момента", авантюристам, демагогам, мастерам внешнего эффекта. Поведение лиц, отобранных в элиту, труднопредсказуемо. Набранная таким методом элита неоднородна и может быть внутренне конфликтной.
   Система гильдии - это закрытая система рекрутирования политической элиты. Кандидат в элиту медленно, шаг за шагом (иногда - в течение всей жизни) продвигается "вверх" по "ступеням власти". К соискателю предъявляется множество самых разнообразных и сложных требований (фильтров): уровень и специализация образования, профессиональная компетентность, стаж работы (иногда и партийный стаж), опыт работы с людьми, опыт руководящей работы ("политический опыт"). Отбор кандидатов в элиту обычно производится из определенных социальных групп или определенных политических партий. В роли селектората выступает узкий круг руководящих работников аппарата (корпорации, партии, движения). В конечном счете такой селекторат в лице очередного кандидата "воспроизводит сам себя" и пополняет свои ряды адекватным этому кругу членом. Гильдейская система рекрутирования консервативна, неконкурентна и несостязательна. В течение длительного времени она воспроизводит один и тот же тип руководителей. В итоге элита превращается в замкнутую одноликую касту, которая постепенно деградирует, вырождается и вымирает. Однако на известном этапе такая система обеспечивает определенную стабильность и преемственность политического курса. Решения элиты легко предсказуемы, внутриэлитарная конфликтность - снижена (или закамуфлирована внешним "единогласием").
   Особую разновидность гильдейской системы представляет номенклатурная система, получившая распространение в социалистических странах. При этой системе все ключевые государственные посты занимала партийная номенклатура. В результате марксисты-ленинцы, на словах осуждавшие всякую элитность, на деле создали самую консервативную, самую застойную и самую регрессивную форму элитности. Югославский политик и социолог середины ХХ в. М. Джилас отмечал, что советская номенклатурная элита имела самую жесткую иерархию. В ней, как в "Табели о рангах" Петра I, все номенклатурные должности разделялись на 14 рангов. Во главе номенклатурной "пирамиды" стоял Генеральный секретарь ЦК КПСС, за ним шли члены Политбюро ЦК КПСС, ниже стояли кандидаты в члены Политбюро, еще ниже - секретари ЦК КПСС и т.д. Соискатель всю жизнь поднимался к вершине "пирамиды" по очень длинной и сложной лестнице. Немудрено, что её "вершину" занимали 70-80-летние старцы (геронтократия). Система насаждала личную преданность нижестоящих руководителей "вождям" и вышестоящим руководителям, угодничество и показной активизм. Талантливые и независимые личности не допускались в её ряды - преобладала покорная, дисциплинированная посредственность. К началу советской "перестройки" (середина 1980-х годов) естественное (физическое), интеллектуальное и нравственное вырождение одряхлевшей советской номенклатуры стало совершенно очевидным, а её уход с политической арены страны - неминуемым и безальтернативным.
  
  
  
  Анализируя историю и сущность советской номенклатуры, М. Джилас создал концепцию "нового класса". В результате социалистических революций к власти приходит "новый класс" - бывшие революционеры и сформированная ими новая государственная бюрократия. Ядром этого "нового класса" является Коммунистическая партия. Природа "нового класса" - не экономическая, а политическая. Однако, захватив и полностью монополизировав политическую власть в стране, "новый класс" также полностью захватывает и подчиняет себе всю национальную собственность и экономику страны. Узурпировав все возможные привилегии, партийная бюрократия жесотко эксплуатирует народные массы (по свидетельству Н.А. Бердяева, советские рабочие в середине 1930-х годов получали 75 рублей в месяц, а советские чиновники - по 1500 рублей). Советская номенклатура, составлявшая 1,5% населения страны, присваивала весь произведенный в ней прибавочный продукт и распоряжались им по собственному усмотрению, распределяла ресурсы и статусы. Внутри "нового клана" существовали жёсткая партийная дисциплина, монолитное идейное и организационное единство, основанные на преданности "вождю" и "революционным идеалам".
   Советская номенклатура в своем 70-летнем развитии прошла 4 этапа.
   На первом этапе (1917 - 1920-е годы) во главе этой номенклатуры стоял "яркий, тонкий и хрупкий культурный слой общества" - соратники В.И. Ленина, партийная интеллигенция, одержимая идеей мировой революции. Но основную массу "нового класса" уже тогда составляли полуграмотные рабочие и солдаты, вступившие в Коммунистическую партию. (В январе 1917 г. в партии большевиков состояло 23 600 членов, в 1924 г. - 350 000 членов).
   На втором этапе (1930-е годы - первая половина 1950-х годов) сложилась сталинская номенклатура - послушные исполнители воли "вождя", непримиримые к оппозиции и безжалостные даже друг к другу.
   На третьем этапе (середина 1950-х годов - середина 1980-х годов), при Н.С. Хрущеве и Л.И. Брежневе, наступило время партийных функционеров, аппаратных работников (чиновников).
   На четвертом этапе (эпоха советской "перестройки", 1985-1991 гг.), при М.С.Горбачеве, сложилась партийно-бюрократическая элита, стремившаяся реформировать тоталитарную систему.
  
   Советская номенклатурная элита имела жесткую иерархию и включала следующие ступени:
   1) руководство страны (Политбюро и Секретариат ЦК КПСС), олицетворявшее законодательную власть;
   2) руководители аппарата ЦК КПСС, представлявшие собой исполнительную власть;
   3) руководители республиканских и региональных комитетов КПСС;
   4) министры;
   5) руководители силовых структур;
   6) руководители Советов (от Верховного Совета СССР до местных Советов);
   7) дипломаты высокого ранга (послы, постоянные представители СССР);
   8) руководители профсоюзных, творческих, молодежных союзов.
  
   В годы "перестройки" ряд властных функций перешел от КПСС к Советам народных депутатов. Роль Советов повысилась. Советская партийная элита утратила монополию на власть и одновременно потеряла внутреннюю монолитность, расколовшись на множество групп, - это стало одной из главных причин распада СССР.
  
  
  
  По мнению ряда отечественных политологов, современная российская политическая элита не представляет собой принципиально нового политико-культурного явления. Однако внутри нее произошло определение перераспределения политических ролей.
   Поскольку в 1990-х годах в большинстве случаев продолжалось использование кадров, выдвинутых самим М.С.Горбачевым или в период его руководства страной, номенклатурная элита в основном сохранила свои позиции. Часть её вошла в новые государственные институты суверенной Российской Федерации, другая часть влилась в бизнес. На местном уровне (в провинции) сохранение номенклатурной элитой своих политических позиций выглядит еще заметнее.
   В 1990-х годах был открыт доступ к власти для всех субэлитных групп. Это создало внутри российской элиты еще два сегмента.
   Во-первых, возникла "новая элита", состоящая из молодых, энергичных лидеров "от бизнеса". Часть из них осталась в бизнесе, другая часть заняла важнейшие позиции во властных структурах. "Новая элита" выражает интересы быстро развивающихся финансово-промышленных групп (ФПГ), в целом - растущего национального финансового, банковского и торгового капитала.
   Во-вторых, влиятельным слоем политической элиты России стала этнократия, появившаяся в республиках и регионах страны. Это политические, интеллектуальные, культурные лидеры, являющиеся носителями национального самосознания. Они составляют ядро новой региональной политической элиты.
   Таким образом, номенклатурная элита, "новая элита" и этнократия составляют основную часть современной политической элиты России.
   Негативным моментом в формировании современной политической элиты России является специфический характер её рекрутирования, основанный на приоритете личной преданности тому или иному групповому лидеру (клиентарность). В региональных элитах аналогичные команды-клиентелы образуют ткань властвующей группы лиц.
   Другой отрицательной тенденцией развития властных институтов политологи считают "сверхбюрократизацию политики". В России центр принятия важнейших политических решений находится в структуре исполнительной власти (президент и его администрация, премьер-министр и правительство). Сама по себе эта тенденция соответствует общепринятой в мировой практике традиции. Она связана с необходимостью оперативного реагирования на возникающие проблемы и запросы населения. Однако в России, где отсутствуют не менее важные и ценные для общества традиции реальной власти законодательных органов в центре и на местах, а также регулярного контроля над властью со стороны общества ("авторитарного давления снизу вверх"), усиление органов исполнительной власти может угрожать становлением авторитаризма.
   Третьим существенным недостатком российской политической элиты является её явная духовная слабость - отсутствие четкой идеологической ориентации, системы нравственных ценностей, социально-политических ориентиров для массового сознания.
   В связи с этим политологи, наблюдающие процессы формирования современной политической элиты России, считают возможным рекомендовать следующие пути её оптимизации:
   1) легитимный способ формирования политической элиты страны на основе свободного волеизъявления всех граждан;
   2) рекрутирование состава политической элиты с учетом определенного опыта политического руководства;
   3) гуманистическая ориентация членов элиты на человеческую личность, её нужды и интересы, на конструктивные, созидательные ценности;
   4) развитие конструктивного диалога и практического взаимодействия административной и законодательной элит.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Глава V. Политическое лидерство
  
  Понятие "лидер" в переводе с английского языка буквально означает "ведущий", идущий впереди", "указывающийся путь".
   В социальном смысле лидер - это авторитетный член организации, социальной группы, общества в целом, личностное влияние которого позволяет ему играть существенную роль в социальных процессах.
  
  
  
  
  Политическое лидерство - сложное явление. Его трактуют по-разному:
  
   а) как разновидность власти (М. Вебер);
   б) как постоянное влияние на значительную группу людей, опирающихся на авторитет, доверие и признание сторонников;
   в) как управленческий статус (социальная позиция, позволяющая принимать решения);
   г) как особого рода предпринимательство (лидеры "обменивают" свои программы решения общественных проблем на руководящие должности).
  
   Итак, политическое лидерство - это систематическое и легитимное влияние индивида, занимающего властные позиции, на группу, организацию, общества в целом.
  
   Политический лидер - это одновременно неформальный и формальный руководитель, который определяет цели общества, способы их достижения, организует процесс распределения ролей и функций внутри общества.
  
  
  
  Как руководитель общества политический лидер выполняет ряд важнейших функций.
  
   1. Интегративная функция - согласование (консолидация) общественных интересов на единой идейно-целевой основе.
   2. Ориентационная (аналитическая) функция - глубокий и всесторонний анализ политической ситуации, выработка политического курса, учитывающего интересы всех слоев общества и тенденции мирового развития.
   3. Инструментальная функция - создание механизма реализации политической программы и управление этим механизмом.
   4. Мобилизационная (организаторская) функция - мобилизация общества на выполнение политической программы.
   5. Функция социального арбитража и патронажа - гарантирование законности, порядка и социальной справедливости, защита членов общества от произвола бюрократами (особенно в развивающихся странах и в переходные моменты развития общества).
   6. Функция легитимации политического порядка (режима) - обеспечение признания обществом законности установленного политического режима и правопорядка (в первую очередь - в слаборазвитых и развивающихся странах).
   Ряд политологов выделяют также другие функции политического лидера:
   7. Коммуникативная функция - обеспечение устойчивой связи между властью и различными социальными группами в интересах повышения доверия общества к власти и развития стабильного сотрудничества между властью и обществом.
   8. Новаторская функция - внесение новых конструктивных идей, инициирование обновления.
  
  
  
  Феномен лидерства - сложный и противоречивый по своей сути - пытаются интерпретировать многочисленные и разнообразные научные теории.
  
   Этико-мифологическая интерпретация феномена лидерства восходит к глубокой древности. Мыслители Древнего Востока и Античности обосновывали право на лидерство высокими моральными качествами, заслугами, достоинствами "вождя-героя" (меритократический подход). В свете такой трактовки лидер представлялся своеобразным "титаном", наделенным физической, интеллектуальной и нравственной уникальностью. По описанию древнегреческого философа Платона, лидер врожденно любознателен, правдолюбив, скромен, благороден, великодушен, духовно совершенен. Таков правитель-философ, создающий идеальное в своей душе и привносящий его в реальный мир. "Идеальные" лидеры выступают у древних как подлинные "творцы истории" - именно так выглядит античная история в знаменитых "Сравнительных жизнеописаниях" Плутарха, в "Жизни двенадцати цезарей" Светония Транквилла, в трудах Полибия, Тацита и других античных писателей. Вся история мира и отдельных стран предстает у них как "история выдающихся лидеров".
   Теория лидерства Н. Макиавелли выглядит намного реалистичнее. По Макиавелли, власть лидера опирается на поддержку его сторонников, причем между лидером и его сторонниками должно существовать полное взаимопонимание. Лидер должен обладать волей к выживанию, являться образцом мудрости и справедливости для своих сторонников. Лидер объединяет разнородные группы и интересы, мобилизует общество на решение общезначимых задач, поддерживает порядок и стабильность в обществе.
  
   Теория черт впервые была выдвинута английским антропологом Ф. Гальтоном. По мнению Ф. Гальтона, лидер обладает выдающимся врожденными и наследственными психологическими качествами (юмором, тактом, умением привлекать к себе внимание, энергией, умом, характером). Развивая концепцию Ф. Гальтона, американский социолог Э. Богардус утверждал, что такие качества рано или поздно сделают их обладателя лидером.
   Однако в настоящее время доказано, что психосоциальный "набор" лидера не отличается от аналогичного "набора" окружающих. Американский психолог К. Бирд составил список из 79 "лидерских" черт, упоминаемых различными исследователями (среди них - инициативность, чувство юмора, энтузиазм, уверенность, острый ум, компетентность и др.) - но лишь 5% из этих черт упоминались трижды (остальные - меньшее число раз).
   Американский психолог Р. Стогдилл, отметив противоречивость "лидерских" качеств, посчитал основным из них интеллектуальное превосходство лидера над своими приверженцами. Однако большинство исследователей считает, что интеллект лидера должен быть близок среднему интеллектуальному уровню его сторонников. Американский исследователь Ф. Стэнфорд убежден, что облик лидера зависит от конкретики личного состава его сторонников и нужд группы.
  
   Психоаналитическая концепция лидерства восходит к воззрениям З. Фрейда и К. Юнга. Психоаналитики ХХ в. (К. Хорни, Э. Фромм) считали, что лидером чаще всего становится неудачник в личной жизни, компенсирующий свою интимную неудовлетворенность стремлением к политической власти, к подавлению, унижению окружающих, даже к разрушению социального организма. Очень часто лидер физически непривлекателен, наделен какими-либо физическими или физиологическими недостатками, уродством. Он отвергнут - и вынужденно переносит свою активность в политическую сферу. (Такое объяснение природы лидерства носит односторонний характер и далеко не всегда совпадает с реальностью).
  
   Ситуативная (ситуационная) теория лидерства претендует на больший реализм. Согласно этой теории, лидер появляется в результате удачного сочетания ряда факторов (времени, места, обстоятельств). Некий индивид обладает именно теми свойствами, которые востребованы сложившейся ситуацией - он-то и становится лидером. При этом разные ситуации требуют разных лидеров.
   Теория определяющей роли последователей рассматривает лидера как инструмент, выражающий ожидания и цели его сторонников.
  
   Интегративная (синтетическая) теория лидерства принадлежит американской исследовательнице М.Дж. Херманн. Политическое лидерство рассматривается ею как взаимодействие, в процессе которого лидер выражает интересы своих сторонников. Для того, чтобы составить представление о политическом лидерстве, надо изучать: а) личность лидера, его происхождение, процесс социализации и способ выдвижения; б) окружение лидера и его оппонентов; в) отношения между лидером и его сторонниками; г) результаты взаимодействия лидера и его сторонников в конкретных ситуациях.
  
  
  
  
  В современной политологии существуют различные схемы типологизации политических лидеров.
  
   Французский политолог Ж.-Л.Кермонн выделил три типа лидеров:
  
   1) государственный деятель - человек, участвующий в управлении страной, но не связанный с какой-либо политической партией; такой "общественный лидер" способен вывести страну их хаоса и тупика;
   2) нотабль - избранник какого-либо политического округа, выдвинувшийся в первые ряды "политического класса";
   3) политический лидер - лицо, возглавляющее аппарат какой-либо политической партии и успешно выполняющее правительственные обязанности.
  
   Немецкий социолог XIX-XX в. М. Вебер дал свою классификацию политических лидеров по признаку легитимности власти:
  
   1) Традиционное лидерство - опирается на силу обычаев и традиций. Право на лидерство дает происхождение (монархическое, аристократическое). Этот тип лидерства сходит с исторической сцены, но до сих пор встречается в странах традиционной политической культуры.
   2) Харизматическое лидерство - основано на вере общества в исключительные, "богоданные" качества лидера. Харизматическое лидерство опирается на эмоционально окрашенную преданность лидеру его последователей. Она ярко проявляется в переходные исторические моменты - в период модернизации или преодоления страной общенационального кризиса. Харизматическое лидерство недолговечно: со временем оно "тускнеет", рутинизируется и переходит либо в традиционный, либо в рационально-легальный типы лидерства.
   3) Рационально-легальное лидерство опирается на общепризнанный правопорядок. Основным путем становления политических лидеров здесь являются демократические выборы, проводимые на основе конституционных норм. Рационально-легальное лидерство существует во всех современных демократических государствах.
  
   Американский политолог Р. Такер в основу своей классификации политических лидеров положил их цели и воздействие, оказываемое лидерами на общество. Он выделил следующие типы политических лидеров:
  
   1) Лидеры-консерваторы - стремятся к неукоснительному сохранению существующих форм общественной жизни.
   2) Лидеры-реформаторы - стремятся к преобразованию сложившейся в обществе ситуации путем осуществления широкомасштабных реформ.
   3) Лидеры-революционеры - стремятся к осуществлению радикального и глобального переустройства всей общественной системы.
  
   Американский политолог М.Дж. Херманн выделила четыре образных типа политических лидеров на основе комплекса факторов:
  
   а) характера лидера;
   б) свойств его сторонников;
   в) способов взаимодействия лидера и его сторонников;
   г) конкретной ситуации, в которой осуществляется лидерство.
  
   1) Лидер-"знаменосец" - отличается собственным, независимым от мнения окружающих видением настоящего, образом желаемого будущего и знанием средств его достижения.
   2) Лидер-"служитель" - выражает интересы своих приверженцев, руководствуясь их целями и ожиданиями.
   3) Лидер-"торговец" - как бы "продает" свои идеи и программы избирателям в обмен на их поддержку. Он обладает даром убеждения и благодаря этому вовлекает своих приверженцев в реализацию этих планов.
   4) Лидер-"пожарный" - быстро реагирует на насущные требования момента, сформулированные его сторонниками, адекватно реагирует на ситуацию, быстро принимает решения, оперативно и эффективно действует в экстремальных условиях.
  
   Американский политолог Дж. Барбер, изучавший стили президентов США, обосновывал стилевую типологию политических лидеров, основанную на двух комплексах - направленности руководящей деятельности ("позитив-негатив") и энергии самого руководства ("активность-пассивность"). В итоге он выделил 4 стиля:
   1) Активно-позитивный стиль - ориентирован на эффективную, результативную и созидательную деятельность (примеры: Ф. Рузвельт, Р. Рейган).
   2) Активно-негативный стиль - ориентирован на личное самолюбие лидера и личное осуществление им властных полномочий (пример: Г. Трумэн).
   3) Пассивно-позитивный стиль - основан на зависимости лидера от групповых, узкопартийных предпочтений, на привязанности лидера к устойчивым стандартам и ценностям (пример: Дж. Картер).
   4) Пассивно-негативный стиль - основан на минимальном выполнении лидером своих политических функций (пример: Дж. Буш-старший).
  
   Ряд современных исследователей основывает свою классификацию лидерства на психологических факторах. Первозначную роль отводят реакции лидера на социальные ситуации и процессы, в том числе на стрессы.
  
   Психологическая типология политических лидеров выделяет 5 лидерских стилей:
  
   1) Параноидальный политический стиль. Лидер - "Хозяин", властолюбивый, тираничный, подозрительный и недоверчивый к окружающим. Он наделен инверсионным мышлением. Лидер такого типа всячески поощряет интриги, доносы и конфликты в своем ближайшем окружении, унижает других политиков. Его действия зачастую нелогичны. Ему ведома лишь двухцветная окраска действительности - "белое" и "черное". Всех окружающих он подразделяет на "друзей" и "врагов". Ненависть, подозрительность и озлобленность лидера создают вокруг него и в целом в обществе атмосферу всеобщего страха, взаимного доносительства и шпионажа, неустанного "поиска врагов" и "сведения счетов". Стиль "Хозяина" особенно опасен в обществах, не имеющих зрелой политической культуры и стойких демократических традиций, поскольку этот стиль создает прямую угрозу формирования тоталитарного политического режима. Вместе с тем, "Хозяин" лучше многих других типов политических лидеров способен мобилизовать все общество на решение в кратчайшие исторические сроки важных социальных задач. Он последователен в осуществлении своего политического курса. "Хозяин" всегда опирается на развитую и разветвленную систему карательных и надзорных органов, на политический террор и репрессивные методы властвования. В мировой истории черты "Хозяина" отчетливо проявлялись в образах римского императора Тибирея, испанского короля Филиппа II и др; в российской истории тип "Хозяина" воплощали в себе Иван Грозный и Сталин.
  
   2) Демонстративный политический стиль. Лидер - "Артист". Он всегда и во всем "играет на публику", обожает внешние эффекты и демонстрации, страстно желает всеобщего внимания, симпатий и обожания. "Артист" не только предсказуем в своих поступках, но и внушаем, даже управляем ситуаций и своим ближайшим окружением. Он недостаточно бдителен, чрезмерно падок на лесть, плохо переносит критику и не верит ей. Изменчивая мотивация политического поведения "Артиста" лишает его четкой политической ориентации и препятствует осуществлению намеченного курса. Стремление к завоеванию и сохранению популярности в массах "любой ценой" делают "Артиста" беспринципиальным в политике: ради успеха в массах он приносит в жертву не только общественно-значимые интересы, но и собственные политические убеждения. "Артист" не способен к упорной, конструктивной работе. Однако этот стиль хорош для переломных моментов в жизни общества, в обстановке массового разочарования и недовольства. "Артист" способен увлечь массы своей программой реформ, но, как правило, оказывается не в состоянии довести их до конца. В истории России чертами "Артиста" был наделен император Александр I, а наиболее ярко они воплотились в А.Ф. Керенском.
  
   3) Компульсивный политический стиль. Лидер - "Отличник". Он стремится всё и всегда сделать наилучшим образом, не сообразуясь с реальной конкретной ситуацией. "Отличник" тяжел и не маневрен, напряжен и не гибок, постоянно озабочен "качеством" своей и чужой деятельности, мелочен, излишне пунктуален и педантичен, стандартен и догматичен в своих решениях и действиях. Он не умеет быстро принимать решения и оперативно корректировать их, не владеет оригинальными методами анализа и руководства. Любое отклонение от намеченного плана "Отличник" воспринимает болезненно и негативно; угроза совершения ошибки повергает его в панику. "Отличник" всегда строго и неукоснительно следует однажды избранному политическому курсу, который подчас не отражает реальных требований эпохи. Он никогда не поступается своими принципами. Стиль "Отличника" - источник постоянных конфликтов во властных структурах. Особенно дискомфортно ощущает себя "Отличник" в кризисные, переломные моменты. Изменение социальных условий приводит его к утрате социальных ориентиров и заставляет терять чувство времени. Даже при самом искреннем стремлении обеспечить обществу и государству процветание "Отличник" всегда рискует завести страну в тупик, обречь её на застой и кризис. В истории человечества яркие примеры "Отличников" являли собой Гней Помпей и Марк Катон Младший, а в недавнем прошлом - президент США Дж. Картер.
  
   4) Депрессивный политический стиль. Лидер - "Соратник". Этот тип лидера вовсе не способен играть самостоятельную ведущую роль в политике. Блокируясь с реальными "хозяева ситуации", "Соратник" идеализирует других политиков, а сам плетется в хвосте происходящих событий. Он не имеет четкого политического курса, устойчивых подходов к решению проблем. Политическую реальность воспринимает настороженно и пессимистично, обнаруживая слабость и политическое безволие. В отечественной истории яркими примерами "Соратников" были советские лидеры эпохи "застоя" - Л.И.Брежнев и К.У.Черненко.
   5) Шизоидальный политический стиль. Лидер - "Одиночка".Этот стиль тесно связан с депрессивным стилем. Для лидера "Одиночки" характерны крайняя самоизоляция и самоустранение от участия в конкретных событиях. Во многих случаях он остается "сторонним наблюдателем". "Одиночка" не обладает политической ответственностью. Как правило, его окружение заставляет "Одиночку" примкнуть к какой-либо группе или создает собственную партию. Стиль "Одиночка" крайне неэффективен. Со временем его носитель дополняет свой стиль чертами параноидального и демонстративного стилей. Примером лидера "Одиночки" в российской истории был император Николай II.
   Следует заметить, однако, что в "чистом" виде перечисленные стили политических лидеров встречаются достаточно редко. В реальной политической жизни стиль лидера определяется культурой и ментальностью общества, типом национальной культуры конкретной страны. Многое зависит от конкретных обстоятельств в судьбе самого лидера, его окружения, от ситуации в стране и в мире. Однако у различных лидеров реакции на одни и те же явления могут быть совершенно разными, вплоть до полной противоположности.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Глава VI. Политическая система общества
  
  Политическая система общества - это совокупность взаимосвязанных и взаимодействующих государственных и общественных институтов, осуществляющих политическую власть в обществе, а также сложившиеся отношения между этими институтами по поводу власти.
  
   Термин "система" заимствован у немецкого биолога Л.фон Берталанфи, понимавшего под "системой" целостность элементов, взаимодействующих между собой и с внешней средой.
   Т. Парсонс в книге "Социальная система" (1952) интерпретировал общество как взаимодействие подсистем - политической, экономической, социальной, духовной, - выполняющих соответствующие функции.
   Основоположник системного подхода к политике, американский политолог Д. Истон в работах "Политическая система" (1953) и "Системный анализ для политической жизни" (1965) охарактеризовал политическую систему как механизм формирования и функционирования власти для распределения ресурсов и ценностей общества, который адекватно реагирует на внутренние и внешние воздействия. Устойчивость политической системы, по Д. Истону, определяется обратной связью - способностью власти побуждать общество к конструктивным действиям.
   Пионер исследования политической культуры, американский политолог Г. Алмонд определял политическую систему как структуру, поддерживающую порядок в обществе и выполняющую определенные функции - взаимодействие с внешней средой, взаимосвязи внутри системы, адаптация к меняющимся внешним условиям, самосохранение системы.
   Таким образом, политическая система - это механизм, посредством которого осуществляется власть в обществе, руководство и управление обществом.
  
  
  
  В современной политической науке существует ряд теорий политической системы общества.
  
  
   Теория Д. Истона. Д. Истон определял политику как "волевое распределение ценностей", как механизм формирования и функционирования власти в обществе по поводу распределения ресурсов и ценностей".
   С точки зрения Д. Истона, политика, с одной стороны, - самостоятельная сфера распределения ресурсов, с другой стороны, - часть общества, реагирующая на социальные импульсы, предотвращающая социальные конфликты. Таким образом, политика - это "система, погруженная в среду", подвергающаяся воздействия со стороны окружающей среды. Чтобы выжить в окружающей среде, политика должна реагировать на её импульсы. Постоянно контролируя с внешней средой - экономикой, социальной структурой, культурой, - политическая система при помощи механизмов регуляции вырабатывает ответные реакции и приспосабливается к внешним условиям функционирования.
  
   Теория Г. Алмонда - Д. Пауэлла. В 1950-1960-х годах политическая практика западных демократических систем были перенесены в развивающиеся страны. В это время возникли сравнительные исследования, был применен структурно-функциональный анализ политических систем. В результате выяснилась необходимость добавить к таким категориям, как "адаптация", "сохранение", "изменение" политической системы еще одну категорию - "взаимодействие политических структур".
   Исходя их этого нового подхода, американские политологи Г. Алмонд и Д. Пауэлл, проводившие сравнительное изучение различных политических систем, определили политическую систему как "совокупность ролей и их взаимодействий между собой", осуществляемых не только правительственными органами, но и всеми структурами общества по политическим вопросам. Таким образом, структура - это совокупность взаимосвязанных ролей.
   Г. Алмонд и Д. Пауэлл установили, что политическая система должна осуществлять три группы функций:
  - взаимодействие с внешней средой;
  - взаимодействие внутри политической сферы;
  - сохранение и адаптация системы.
  
   Теория К Дойча. Переход развитых индустриальных стран к информационным технологиям, массовое и повсеместное распространение компьютерной техники позволили использовать в изучении политических систем механические модели. Кибернетика выявила сходство между поведением машины и человека:
   - все саморегулирующиеся системы самостоятельно реагируют на поступающую информацию;
   - если изменения эффективны и система достигает поставленной цели, то часть внутреннего напряжения спадает;
   - эффективность любой саморегулирующейся системы зависит от двух переменных - от передачи информации и от механизмов команд, направляющих и регулирующих действия.
   Американский политолог К. Дойч первым уподобил политическую систему кибернетическому устройству. Он применил коммуникационный подход и определил политику как процесс координации усилий людей по достижению поставленных целей. Политическая система получает информацию: о положении общества и его отношении к поставленным целям; о расстоянии до цели; о результатах предыдущих действий, направленных на приближение к поставленной цели. На основе полученной информации политическая система формулирует и корректирует политические цели. Следовательно, функционирование политической системы зависит от качества двух потоков информации - о внешних изменения и о собственном движении.
   Исходя их этого, К. Дойч считал управление общество "пилотированием" (вождением самодвижущегося агрегата"): обществом управляют так же, как кораблем или самолетом.
  
  
  
  Обмен ресурсами и взаимодействие политической системы со средой осуществляется по принципу "вход-выход".
  
   Существует два типа "входа" - требования и поддержка.
   Требования - это мнения в обществе по поводу желательного (или нежелательного) распределения ценностей, обращенные к власти.
   Требования бывают:
   - распределительные (о заработной плате, о рабочем времени, об условиях получения образования, о медицинских услугах и др.);
   - регулировочные (о предоставлении политической информации, об использовании политической силы и др.).
   Сами по себе требования неизбежны и нужны для работы политической системы, однако в целом они ослабляют её.
   Поддержка - это усиление политической системы во всех позициях и вариантах поведения. Она проявляется в формах:
   - исправной уплаты налогов;
   - выполнения воинского долга;
   - уважения властных структур;
   - преданности политическому руководству;
   - проведения демонстраций в поддержку режима;
   - патриотизма в разных его проявлениях и др.
   Поддержка обеспечивает социальное согласие, относительную стабильность властных органов, в целом - усиливает политическую систему.
   Поддерживать можно:
   - политический режим - совокупность устойчивых ожиданий общества (свобода, собственность, плюрализм и др.);
   - власть - все формальные и неформальные политические институты (харизматических вождей с властными функциями и др.);
   - политическое сообщество - группу лиц, выполняющих политическую работу.
   Помимо внутренних факторов ("входа") - требований и поддержки, - на политическую систему воздействуют также: внешняя среда (экономическая, социальная, культурная) и различные внешние системы (международная, экологическая и др.).
   В результате одновременного влияния всех этих воздействий возникает реакция политической системы - "выход" - в виде принятия авторитетных решений по распределению ценностей.
   "Выход" также осуществляет в двух формах - политические решения и политические действия.
   Политические решения - это новые законы, заявления (декларации), регламенты, субсидии и др.; их выполнение обеспечивается силой закона.
   Политические действия - это меры по регулированию и решению актуальных вопросов в экономике, экологии, социальной политике и др. Политические действия не имеют такого принудительного характера, как политические решения.
   Следовательно, политическая система тесно взаимосвязана с окружающей средой. Она преобразует поступающие требования и поддержку в политические решения и действия. При этом политический процесс является процессом преобразования информации, перевода её со "входа" на "выход". Реагируя на сигналы окружающей среды, политическая система реформирует общество и поддерживает его стабильность.
  
   Схема механизма функционирования политической системы общества была разработана Д. Истоном.
   Г. Алмонд доработал её внутреннюю структуру, распределив функции "входа" и "выхода" между политическими институтами: так, интеграцию интересов в обществе обеспечивают политические партии; интересы отдельных групп выражают заинтересованные группы; массовую коммуникацию, взаимодействие населения и власти обеспечивают СМИ; законы вырабатывает законодательная власть, а применяет их исполнительная власть; поведение людей в обществе контролируют судебные органы.
  
  
  
  
  Политическая система общества состоит из ряда подсистем:
  
   Институциональная подсистема (государство, партии, группы давления, церковь, СМИ и др.) - это совокупность политических институтов, которые вместе образуют политическую организацию общества. Центральное место среди них принадлежит государству. Государство концентрирует в своих руках большую часть ресурсов. Оно обладает монопольным правом применения законного насилия, может воздействовать на различные стороны общественной жизни. Его решения носят общеобязательный характер. Немаловажное значение в вопросах влияния на власть имеют политические партии и группы интересов. В сфере формирования общественного мнения весомым является влияние церкви и СМИ.
  
   Нормативная подсистема (политические, правовые, моральные нормы; обычаи, традиции, символы) - это совокупность общественных ценностей. С их помощью политическая система регулирует деятельность институтов и поведение граждан.
  
   Коммуникативная подсистема (пресс-конференции, встречи с населением, выступления по радио, телевидению и др.) - это все формы внутреннего политического взаимодействия власти, общества и личности, а также внешнего взаимодействия данной политической системы с политическими системами других государств.
  
   Функциональная подсистема (согласие, принуждение, насилие, авторитет) - это средства, способы и методы осуществления политической власти. Они составляют основу политического режима.
  
   Культурная подсистема (система ценностей, религия, менталитет, характер и способ мышления) - это система массового политического сознания людей.
  
  
  
  
  Американские политологи Г. Алмонд и Д. Пауэлл исходили из определения Р. Мертона: функция - это всякое действие, направленное на поддержание стабильности и жизнеспособности политической системы, а дисфункцию - действие, способствующее разрушению этой системы. В соответствии с этим определением они выделили шесть основных функций политической системы общества:
  
   1) Функция политической социализации - состоит в приобщении членов общества к миру политики. Политическая система общества способствует приобретению гражданами политических знаний, верований, чувств, ценностей своего общества, выработке лояльного отношения граждан к институтам власти.
   2) Функция адаптации - состоит в приспособлении (адаптации) политической системы к окружающей среде путем рекрутирования (отбора, подготовки) субъектов власти (лидеров, элит), способных предложить обществу наиболее эффективные пути решения актуальных социальных проблем.
   3) Функции реагирования - заключается в своевременном и адекватном реагировании политической системы на внутренние и внешние импульсы. Эта функция становится особенно важной в те моменты, когда ситуация в обществе и вне общества резко меняется, появляются новые запросы, требования и вызовы, угрожающие обществу дезинтеграцией и распадом.
   4) Функция экстракции - состоит в извлечении ресурсов из внутренней и внешней среды (природной, экономической и др.)
   5) Функция дистрибуции - состоит в распределении благ, услуг и статусов в целях обеспечения и сохранения социального единства.
   6) Функция регуляции - заключается в управлении и координации поведения индивидов и групп путем установления соответствующих норм и правил, применения административных и иных мер к нарушителям этих правил.
  
  
  
  
  В политологии существуют различные способы классификации политических систем:
  
   А) По характеру общения с внешней средой выделяют открытые (демократические) и закрытые (тоталитарные) политические системы.
   Открытые политические системы активно контактируют с внешним миром, успешно усваивают передовые ценности других систем, отличаются мобильностью, динамичностью.
   Закрытые политические системы ограничивают контакты с внешней средой, невосприимчивы к ценностям других систем, ориентированы только на собственные ценности.
  
   Б) По политическому режиму выделяют тоталитарные, авторитарные и демократические политические системы.
   В тоталитарных политических системах личность и общество полностью подчинены власти, все сферы жизни тотально контролируются и регламентируются государством.
   В авторитарных политических системах существует неограниченная власть одного лица или группы лиц, но при этом сохраняются некоторые экономические, гражданские, духовные свободы для граждан.
   В демократических политических системах преобладают права личности, власть контролируется обществом.
  
   В) По содержанию и формам управления (классификация французского политолога Ж. Блонделя) выделяются либеральные демократии, авторитарно-радикальные (коммунистические) системы, традиционные системы, популистические системы и авторитарно-консервативные политические системы.
   В либеральных демократиях принятие политических решений исходит из ценностей свободы, собственности, индивидуализации.
   В авторитарно-радикальных (коммунистических) системах определяющими ценностями являются равенство и социальная справедливость.
   В традиционных политических системах господствуют олигархии, имеет место неравное распределение экономических ресурсов и социальных статусов.
   В популистских политических системах (в развивающихся странах) используются авторитарные методы управления, но эти системы стремятся к б?льшему равенству в распределении социальных благ.
   В авторитарно-консервативных политических системах наблюдается стойкое стремление к сохранению социального и экономического неравенства, к ограничению политического участия населения.
  
   Г) По классовому признаку (классификация К. Маркса - В. Ленина) политические системы типологизируются в зависимости от господствующего класса; выделаются рабовладельческая, феодальная, капиталистическая (буржуазная) и социалистическая политические системы.
  
   Д) По типу политической культуры и разделению политических ролей участниками политического процесса (общепринятая в западной науке классификация Г. Алмонда) выделяются англо-американская; евро-континентальная; доиндустриальные и частично-индустриальные; тоталитарные политические системы.
   Для англо-американской политической системы характерны:
   - жесткое разделение политических ролей и функций между участниками политического процесса (государством, политическими партиями, группами интересов и др.);
   - распределение власти и влияния между различными звеньями политической системы (законодательная, исполнительная, судебная ветви власти; центральные и местные органы власти);
   - наличие однородной политической культуры, основанной на защите общепризнанных материальных ценностей(свободы, собственности, безопасности).
  
   Для евроконтинентальной политической системы характерны:
   - разделение политических ролей и функций не в масштабах всего общества, а внутри класса, этноса, группы, партии;
   - расколотость политической культуры на субкультуры, с присущими им собственниками классовыми, этническими, групповыми, партийными ориентациями, ценностями, изделиями;
   - достижение социального согласия на общей культурной почве либеральных ценностей.
  
   Догосударственные и частично индустриальные политические системы имеют смешанную политическую культуру, состоящую из местных политических субкультур, которые опираются на ценности клана, рода, племени, общины. Согласие в обществе достигается исключительно насилием. Политическая власть узурпирована узким кругом лиц.
   Тоталитарные политические системы действуют на основе подчеркнутого приоритета каких-либо односторонних ценностей - классовых (социалистические системы), национальных (фашистские системы), религиозных (теократии). Власть сосредоточена в руках правящей партии или группы лиц, контролирует все сферы и стороны жизнедеятельности личности и общества.
   (Существуют и другие, менее известные, классификации политических систем).
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Глава VII. Политический режим
  
  
  
  Политический режим - это система средств и методика реализации политической власти, определяющая уровень обеспечения прав и свобод граждан данного государства.
  
   Общество как сложная система взаимодействия индивидов, групп, организаций нуждается в целесообразном упорядочении и разумном согласовании разнородных социальных интересов. Эту функцию выполняет государственная власть. Однако власть осуществляет упорядочение социальных отношений с помощью различных средств - насилия, принуждения, убеждения, страха и др. От того, насколько власть заботится о своих гражданах, уважает и охраняет их права и интересы, на каком уровне оно взаимодействует с негосударственными общественными структурами, зависит сам характер властвования - тип политического режима.
  
  
  
  Французский политолог Ж.-Л. Кермонн к числу элементов политического режима относил следующее:
  
  1) принцип легитимности;
  2) структуру институтов;
  3) систему политических партий;
  4) форму и роль государства;
  5) избирательную систему.
  
   Принцип легитимности как элемент политического режима, по определению американского политолога Х. Линца, означает способность власти создавать у населения убеждение в том, что действующие политические институты лучше иных, альтернативно возможных в данном обществе.
   Вертикальный уровень легитимности политического режима предполагает соответствие характера и действий власти ценностям широких слоёв общества, их представлениям о демократии и справедливости. В этом случае власть опирается на поддержку масс.
   Горизонтальный уровень легитимности политического режима свидетельствует о том, что власть выражает лишь интересы правящей элиты.
   Б?льшей легитимностью пользуется политический режим, основанный на согласии (консенсусе) различных групп (правящих и управляемых) относительно базовых ценностей, на которых осуществляется функционирование власти. В этом случае политический режим обладает одновременно горизонтальной и вертикальной легитимностью.
  
   Политические институты преобразуют волю отдельных индивидов в политическую волю, политические решения и действия, влияющие на ход социальных изменений. Эти преобразования осуществляются через государство, политические партии, группы давления, неполитические структуры, обладающие значительным влиянием на общество (церковь, СМИ и др.). Эффективность политического режима зависит от способов взаимодействия государственной власти с другими политическими институтами и неполитическими структурами в обществе. Взаимонаправленность воздействия государства и иных участников политического процесса, его конституционно-правовая обоснованность и мирный, конструктивный характер определяют позитивную картину здорового и полноценного развития общества.
  
   Государство играет центральную и основную роль в системе политических институтов. Принципы взаимодействия трех ветвей власти и конкретных полномочий её органов определяют действенность всего государственного механизма. Выбор той или иной организации государственной власти обусловливается системой культуры - господствующими в обществе представлениями, ценностями и идеалами.
   Способы формирования высшей государственной власти, принципы организации её институтов и их взаимоотношения с гражданами называются формой правления. По форме правления все государства делятся на монархии (институт высшей власти формируется на принципе престолонаследия) и республики (институты высшей власти формируются путем выборов - прямого или косвенного волеизъявления народа).
   Монархии бывают абсолютными (вся власть сосредоточена в руках монарха и не ограничена конституцией и представительными учреждениями) и конституционными (власть монарха ограничена конституцией и представительными учреждениями). Конституционные монархии делятся на парламентские монархии (монарх остается символом государства, но страной фактически правит парламент) и дуалистические монархии (власть разделена между монархом и парламентом).
   Республика может быть парламентской (власть принадлежит парламенту, правительство зависит от парламентского вотума доверия), президентской (парламент принимает законы, президент управляет, возглавляя систему исполнительной власти) и президентско-парламентской (смешанная форма правления) (правительство зависит и от президента, и от парламента, но президент вправе досрочно распустить парламент).
  
   Избирательная система - это совокупность правил формирования органов власти. Она также является важным элементом легитимности политического режима.
   При мажоритарной избирательной системе, основанной на принципе большинства (major), от каждого избирательного округа избирается один депутат (кандидат, набравший большинство голосов).
   При системе пропорционального представительства места в парламенте распределяются в строго пропорциональном соответствии с количеством полученных на выборах голосов по партийным спискам.
   В пропорционально-мажоритарной (смешанной) системе половина парламентариев избирается по мажоритарной системе, а вторая половина - на основе пропорциональной системы, по партийным спискам.
  
   Политические партии играют важнейшую роль в современных политических режимах. Партии, обладающие большинством депутатских мандатов и контролирующие парламентское большинство и правительство, определяют политический курс и способы его реализации.
   В парламентских республиках правительство формируется из представителей одной или нескольких партий. Парламентские выборы здесь превращаются в соперничество партий. Победившая партия (или коалиция партий) формирует правительство; без её одобрения член партии не может войти в состав кабинета министров.
   В президентских республиках институты законодательной и исполнительной власти формируются на основе прямых выборов. Парламентские выборы представляют собой состязание ярких личностей. Поэтому влияние партий на предвыборную борьбу невелико.
  
  
  
  
  В современной науке выделяется три основных типа политических режимов - демократический, авторитарный и тоталитарный.
  
   Демократический режим - самый прогрессивный, свободный, но и наиболее сложный тип положительного режима. Русский ученый П.И. Новгородцев считал: "Демократия всегда есть распутье... система открытых дверей, расходящихся в неведомые стороны дорог... Отнюдь не создавая твердого равновесия жизни, она более чем какая-нибудь другая форма возбуждает дух исканий".
   Сложность демократии отмечалась и самими демократическими лидерами. Так, У. Черчилль однажды заметил: "Демократия - самая плохая форма правления, если не считать все остальные, которые время от времени подвергаются проверке".
   Под "демократией" (греч. "народовластие") понимают:
   - общественную систему, основанную на добровольности всех форм жизнедеятельности индивида;
   - форму государства, при которой все граждане обладают равными правами на власть;
   - идеальную модель общественного устройства, основанного на ценностях свободы, равноправия, правах человека;
   - социальное движение, тип политической ориентации, воплощенный в программах определенных партий.
  
   Демократический политический режим обладает рядом характерных признаков:
   1. Суверенитет народа. Народ - единственный источник власти. Народ участвует в осуществлении политической власти косвенно (через избранных им представителей властных органов) и прямо (через группы интересов, СМИ и др.).
   2. Выборность органов власти и их регулярная сменяемость (на всех уровнях). Свободные выборы, свободное выдвижение кандидатур, всеобщее и равное избирательное право, тайное голосование.
   3. Политическая власть принадлежит большинству. При этом большинство уважает права меньшинства на оппозицию, на критику правящего режима и на смену этого режима на очередных выборах.
   4. Сложное конструкционное устройство: обязательное разделение ветвей власти, система сдержек и противовесов.
   5. Реальная конкурентная многопартийная система - основной механизм формирования воли народа и влияния на правительство; конкурентная политика.
   6. Легальная политическая оппозиция.
   7. Широкий спектр легальных и гарантированных гражданских, политических, социальных прав и свобод, включая реальную свободу слова.
   8. Стремление к созданию гражданского общества и правового государства.
  
   В науке существует множество различных теорий демократий.
  
   1. Либеральная теория демократии. В основе её лежит англосаксонская традиция. Демократия понимается как ответственное и компетентное правление. Принцип ответственности ставится выше принципа соучастия. Источником власти считается народ, но свою волю он выражает через представителей, которым на определенный срок делегирует свои полномочия по конституционному перечню. Государством управляют компетентные представители, опирающиеся на поддержку народа.
  
   2. Теория прямой (идентитарной) демократии. Её основоположником является Ж.-Ж. Руссо. Представительный характер власти полностью отрицается. Реальное народовластие осуществляется путем выражения народом своей воли на собраниях. Выраженная таким непосредственным образом воля народа кладется в основу составления законов и формирования правительства. Общество управляет само собой и не делится на управляющих и управляемых.
  
   3. Теория плюралистической демократии. Согласно этой теории, люди по своей природе эгоистичны. Поэтому единой воли у народа нет. Общество делится на противоборствующие группы, интересы которых уравновешивают друг друга, не позволяя кому-либо монополизировать всю полноту власти.
  
   4. Элитарная теория демократии. Её автором является австрийский социолог Й.А. Шумпетер. По его мнению, личность в политике (при голосовании и др.) ведет себя нерационально. Концепция "всеобщего блага" в обществе практически отсутствует. Поэтому обществу необходимо "политическое разделение труда". Общество, исходя из принципов демократии, избирает господствующую элиту, которая осуществляет властные полномочия. В период господства элиты общество целиком подчинено ей.
  
   5. Партицип?торная теория демократии, или "теория соучастия". Приверженцы этой теории категорически отрицают "разделение политического труда". Главным идеалом считается индивидуальное самоопределение автономной личности - всестороннее политическое участие каждого. На основе партиципаторной теории демократии развиваются многие современные социальные движения ("зеленые" и др.), общественные инициативы, отрицающие государственное принуждение.
  
   6) Теория социалистической демократии (К. Маркса, Ф. Энгельса, В.И. Ленина). Согласно этой теории, демократия - это господство рабочего класса.
   Ортодоксальная (ленинская) интерпретация этой теории ставит идеологически фиксированную цель - построение коммунизма. Этой футуральной цели приносятся в жертву насущные интересы общественного настоящего. В результате все практические попытки сформировать общую волю, политическое единство путем устранения многообразия социальных интересов привели к жестоким репрессиям, тоталитаризму, массовым жертвам и, в конечном итоге, к краху режимов "социалистической демократии".
   Социал-реформистская интерпретация социалистической демократии (Э. Бернштейн, К. Каутский и др.) понимает демократию как известный компромисс, соглашение разнородных социальных сил. С изменением условий жизни личности изменяются и цели общества (отсюда проистекает формула Э. Бернштейна: "Конечная цель - ничто, движение - всё").
  
   Демократия как политический режим неоднозначна. Она уязвима на "переломах" общественного развития. Демократия не подходит для радикального решения стратегических проблем, поскольку требует постоянного согласования разнородных интересов, толерантности, проработки различных общественных альтернатив. Однако демократия чрезвычайно эффективна в высокоорганизованных, культурных, плюралистических обществах.
  
   Авторитарный политический режим ( от греч. "самовластие", ближе - "автократия") - это власть одного лица или группы лиц, противоположная демократическому народовластию.
   Для авторитарного политического режима характерны следующие признаки:
   1. Сосредоточение всей полноты власти в руках олигархии (военной, партийной, аристократической, религиозной) или одного лица (монарха, диктатора, "вождя", "духовного лидера").
   2. Ограниченный социальный и идеологический плюрализм (отсутствие тотальности контроля над экономикой, социальной сферой, оборудованием, культурой, СМИ; сохранение фиктивной многопартийности, фиктивных выборов и фиктивной оппозиции).
   3. Беспощадной подавление реальной политической конкуренции своему господству, жесткое пресечение участия населения политике.
   4. Подавление основных гражданских прав и свобод, преимущественное использование метода принуждения по сравнению с методом убеждения.
  
   Авторитаризм либеральнее тоталитаризма; он занимает промежуточное положение между тоталитаризмом и демократией. Авторитарный политический режим, в отличие от тоталитарного, не требует безусловной личной преданности граждан и выражений их восторга. С другой стороны, поскольку автократия осуществляет циркуляцию элит не конкурентно-выборным путем, а методом кооптации, легитимность этого режима снижена, его поддержка народом малообеспечена. Тем не менее, авторитаризм способен успешно решать важные политические задачи, осуществлять экономические и социальные реформы (Южная Корея, Тайвань, Сингапур, Индонезия, Аргентина, Чили, страны Арабского Востока).
   Немецкий политолог Д. Берг-Шлоссер выделил следующие разновидности авторитаризма:
   А) Традиционные абсолютные монархии (страны Персидского залива, Марокко и др.) Власть здесь находится в руках аристократической элиты-олигархии, господствует её идеология; политическая конкуренция и разделение властей отсутствуют.
   Б) Традиционные авторитарные олигархии (Латинская Америка). Господство в политике и экономике захвачено кучкой влиятельных семейств, связанных с церковью и генералитетом. Смена власти осуществляется путем военного переворота или фальсификации итогов выборов.
   В) Гегемонистский авторитаризм новой олигархии - режим господства компрадорской буржуазии (посредников) в экономически отсталых, развивающихся странах (Тунис, Камерун, Филлипины при Ф. Маркосе). Разновидностью этого режима можно считать военные режимы трех типов:
   1) обладающие строго диктаторской, террористической природой и персональным характером власти (режим Иди Амина в Уганде);
   2) военные хунты, проводящие структурные реформы (режим С. Пиночета в Чили);
   3) однопартийные военные режимы (Г. Нассера в Египте, Х. Перона в Аргентине).
  
   Можно выделить особый тип авторитарных режимов - теократии, в которых власть сосредоточена в руках верхушки духовенства (Исламская Республика Иран). Теократии крайне консервативны и по своему типу приближаются к тоталитаризму.
  
   Тоталитарный политический режим. "Тоталитаризм (от лат. total - "весь", "всеобщий", "всеобъемлющий") - это режим жесткой диктатуры и тотального (всеобъемлющего) контроля государства над всеми сферами жизни личности и общества. "Диктатура" (лат. "неограниченная власть") - это жесткое, не контролируемое обществом правление одного лица или группы лиц (элиты) во главе с лидером.
   Термин "тоталитарный" введен в политический лексикон фашистским диктатором Италии Б. Муссолини. Понятие "тотальное государство" было впервые употреблено его "соратником", идеологом итальянского фашизма Дж. Джентиле, писавшим: "Всё - в государстве, ничего - вне государства, ничего - против государства, - ни люди, ни партии, ни союзы, ни классы, ни духовные ценности. Ничто человеческое или духовное не существует само по себе и не обладает ценностью вне государства. Фашизм тоталитарен, и фашистское государство как объединение и унификация всех ценностей дает толкование жизни всего народа, способствует расцвету и придает ему силы".
   Помимо тоталитарно-фашистских режимов, история ХХ в. выявила и другую разновидность тоталитаризма - тоталитарно-коммунистические режимы (сталинизм и его "калька" в сателлитных соцстранах Восточной Европы).
   Тоталитаризм возник только в ХХ в., когда передовые страны уверенно вступили в индустриальную стадию развития, возникла разветвленная система массовых коммуникаций, появились технические возможности для идеологического и политического контроля над личностью. В условиях разделения и специализации индустриального труда, разрушения традиционного уклада жизни, уничтожения социальных отношений личность испытывала всё б?льшую незащищенность перед лицом рынка и социальной конкуренции. Стало всё труднее согласовывать на добровольных началах интересы отдельных членов общества. В таких условиях роль универсального регулятора, организатора и координатора взаимодействия индивидов могло выполнить только государство, ролевые функции и полномочия которого, соответственно, возрастали.
   Исторический опыт показывает, что тоталитарные режимы, как правило, возникают в чрезвычайной кризисной социальной обстановке - при нарастающей общественной нестабильности и прямой угрозе распада общества, в условиях общенациональной катастрофы, при необходимости решения исключительно важных для страны стратегических задач. Так возник тоталитарно-коммунистический режим в СССР и большинство тоталитарно-фашистских режимов в Европе (Германия, Италия, Венгрия, Испания, Португалия, Румыния, Болгария и др.) (1920-1030-е годы).
   Второй путь становления тоталитарных режимов - их оккупационное навязывание сильнейшей державой. Так возникли тоталитарно-фашистские режимы накануне и в годы второй мировой войны (в оккупированных гитлеровцами Франции - "Виши" и Италии - "Сало", в Словакии, Хорватии, Сербии и др.), тоталитарно-коммунистические режимы Восточной Европы и Юго-Восточной Азии после окончания второй мировой войны ("мировая система социализма").
   Зарубежные исследователи тоталитаризма (Х. Арендт, З. Бжезинский, К. Фридрих, Ж. Желев) и ряд отечественных ученых выделяют следующие основные признаки тоталитарного режима:
   1. Единственная (правящая) массовая партия (монопартийность). Монополизация и унификация ею всей полноты власти. Отсутствие разделения властей. Отождествление правящей партии с государством ("партия-государство").
   2. Жесткая регламентация всех сторон общественной жизни и тотальный (всеобъемлющий) контроль государства над личностью и обществом.
   3. Централизованная система партийно-государственного контроля над экономикой и экономического управления.
   4. Партийно-государственная монополия на вооруженные силы и вооружение.
   5. Монопольная (единая и обязательная для всех) идеология. Жесткий диктат над сферами образования, культуры, СМИ.
   6. Жесткое подавление любых проявлений инакомыслия, полное отсутствие свободы слова, иных гражданских прав и свобод.
   7. Репрессивная система правосудия. Мощный, разветвленный надзорно-карательный аппарат. Атмосфера тотального взаимного доносительства, шпионажа, провокации, криптомании (мании секретности) и ксенофобии боязнь зарубежья).
   8. Каудилизм ("вождизм"). Культ личности "вождя нации" ("отца народа"), наделенного реальной или фиктивной харизмой.
  
   Все перечисленные признаки в равной степени относятся к обоим типам тоталитаризма - как к "коричневому" (фашистскому), так и к "красному" (коммунистическому).
   Всевластие карательных органов, возглавляемых наиболее одиозными деятелями тоталитарных режимов (Гиммлер и Гейдрих в фашисткой Германии, Ежов и Берия - в сталинском СССР, Артукович - в Хорватии и др.), дополняется массовыми репрессиями против безвинных сограждан и обстановкой всеобщего взаимного недоверия и оговоров.
   "Вождизм" составляет особый признак тоталитаризма. Вождь (фюрер, дуче, каудильо) олицетворяет "богоданный" символ единства нации в условиях социальной нестабильности. Он является общепризнанным главой единственной правящей партии, "суперлидером" и обожествленным толпой всемогущим повелителем сверхцентрализованного государства с неограниченной властью над народом, наделяется мистическим ореолом "божественной непогрешимости" и "боговнушённой" исторической прозорливости. Так возникает "культ личности" вождя.
   Н.А. Бердяев считал этот феномен "ложно направленной религиозной потребностью личности": человек жаждет Бога, а вместо него ему "предлагается" живой, но фальшивый и кровожадный кумир - "Молох всеобщего разрушения". "Вождизм" и "культ личности" вождя почти всегда символизируют низкий уровень общеполитической культуры и демократического сознания в обществе. Реже они являются признаком "национальной уязвленности" и "национального реваншизма" (в Германии и Италии - после первой мировой войны).
   Определенная часть современных политологов при сопоставлении двух типов тоталитаризма ставит коммунизм "ниже" фашизма. Так, известный болгарский политический философ (бывший президент Болгарии) Ж. Желев в своей книге "Фашизм" (1982; в СССР презентирована в 1991 г.) назвал фашизм "недостроенным коммунизмом". По Ж. Желеву, фашистский тоталитаризм представляет собой тотальную политическую диктатуру при сохранении частичной (рыночной) экономики, а коммунистический тоталитаризм - тотальную политическую диктатуру и тотальную (огосударствленную) экономику. Поэтому коммунистический тоталитаризм носит законченный, совершенный, более прочный, устойчивый и более жесткий характер, а фашистский тоталитаризм - "недостроенный коммунистический тоталитаризм" - менее жесток и менее устойчив. Фашистские тоталитарные режимы рухнули в 1944-1945 гг. (испанский и португальский режимы просуществовали до 1975 г.) Коммунистические тоталитарные режимы "дожили" до 1989-1991 гг. То же соотношение отмечается Ж. Желевым при сопоставлении размаха репрессий в гитлеровской Германии и сталинском СССР. "При сравнении Сталина и Гитлера, - пишет Ж. Желев, - Гитлер кажется лилипутом. Сталин мог бы носить своего "коллегу" в кармане".
   Нельзя отрицать и таких очевидных исторических фактов, как использование фашистами структурных принципов, номенклатурных "параллелей", идеологических штампов и лозунгов большевизма, а в ряде случаев - даже "кадров" большевистских перебежчиков (так, печально известный председатель фашистского "Народного суда" Роланд Фрайлер в молодости был "коммунистом-интернационалистом" в Советской России).
   Вместе с тем, определенная часть отечественных исследователей не только отметает сравнение сталинского режима с гитлеровским, но и вообще отрицает тоталитарный характер сталинской диктатуры, считая её скорее авторитарной по типу. Аналогичные разногласия вызывает и характер власти российских самодержцев до 1917 г.
   Наконец, следует признать, что тоталитарные режимы обоих типов обладают исключительно высоким мобилизационным потенциалом. Утверждаясь в эпоху национальных кризисов, они эффективно мобилизуют общественные ресурсы на решение общезначимых социальных проблем и вывод страны из образовавшегося тупика. Так, в фашистской Германии реализация четырехлетнего плана "автаркии" ("самоусиления") (1935-1939 гг.) позволила преодолеть глубокий социально-экономический кризис и вывести страну из многолетнего прорыва. В СССР сталинский режим в годы предвоенных пятилеток (1928-1940 гг.) успешно решал традиционные для России проблемы "догоняющей экономики", обеспечил индустриализацию страны, её экономическую независимость, укрепление обороноспособности, механизацию сельского хозяйства, полную ликвидацию безграмотности, а в годы войны - сделал возможной победу советского народа над мощным, жестоким и хорошо подготовленным врагом.
   Реальные "преимущества" тоталитарных режимов не делают их более привлекательными, человечными и перспективными для современной мировой общественности. Однако они усложняют научный анализ этих режимов, самого феномена тоталитаризма, заставляют более вдумчиво и объективно относиться к изучению сложных экономических, социально-политических и духовно-идеологических детерминант истории человечества.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Глава VШ. Избирательная система.
  
  
  Выборы - это способ формирования системы представительной власти путем голосования.
  Посредством выборов обеспечивается формирование различных политических институтов (парламента, местных законодательных органов). Кроме того, выборы являются важной формой участия граждан в различных политических процессах. Ст. 21 "Всеобщей декларации прав человека" (1948 г.) прямо указывает: "Каждый человек имеет право принимать участие в управлении своей страной непосредственно или через посредство свободно избранных представителей".
  Таким образом, выборы играют исключительно важную роль в функционировании и развитии демократической политической системы. Одновременно они являются ее важнейшим, определяющим признаком.
  
  
  
  Роль и место института выборов определяется теми функциями, которые они выполняют в политической системе общества.
  
   1. Представительство общественных интересов. Выборы представляют собой канал трансляции групповых интересов в обществе. В ходе выборов избиратели решают, какие политические силы способны адекватно отразить и воплотить в жизнь их коренные чаяния, запросы, ожидания.
   2. Легитимация власти. Власть, избранная народом в ходе осуществления демократически организованных выборов, легитимна: ей больше доверяет и охотнее подчиняется большинство членов общества.
   3. Социальный барометр политической жизни. Итоги выборов проясняют вопрос о степени влияния различных политических сил, выявляют действительное отношение граждан к правящей элите и оппозиции, к правительственному курсу.
   4. Рекрутирование политической элиты. Выборы - важный механизм формирования и обновления политической элиты. Они позволяют гражданам лично и непосредственно определять, кто именно достоин осуществляться властные полномочия.
   5. Институализация политического участия граждан. Голосование на выборах является важнейшей институциональной формой политического участия граждан.
   6. Политическая социализация. В ходе избирательной кампании граждане формируют свои политические убеждения, приобщаются к конституционным, законодательно установленным (правообоснованным) формам политического участия и взаимодействия, осознают свою гражданскую ответственность.
  
  
  
  
  Любая демократия немыслимая без выборов. Но не каждые выборы являются демократическими, предоставляют гражданам реальную возможность демократического выбора в политике. Фиктивные выборы могут служить и механизмом укрепления и легитимации антидемократических, антинародных - авторитарных, тоталитарных - политических режимов.
  Подлинность демократических выборов основана на обязательном соблюдении ряда принципов их организации и проведения.
   Принципы организации и проведения демократических выборов:
  
  1. Обязательность и периодичность выборов. Деятельность выборных инстутов должна быть регламентирована по времени, и их воспроизводство регулярно осуществляется через процедуру выборов.
  2. Открытость и гласность выборов. Избиратели должны владеть точной информацией о кандидатах и партиях, участвующих в выборах, о процессе выборов и их результатах.
  3. Свобода выборов. Гражданин лично решает, участвовать ли ему в выборах и какова будет форма этого участия.
  4. Альтернативность выборов. Выборы носят конкурентный характер. Граждане должны иметь возможность выбора не менее чем из двух кандидатов (списков кандидатов).
  5. Справедливость выборов. Выборы организуются и контролируются независимыми органами, предполагают присутствие наблюдателей. Кандидатам и партиям должны обеспечиваться равные условия предвыборной борьбы. При определении результатов выборов должны соблюдаться строгая объективность, безусловная честность и непредвзятость.
  
  
  
  
  Избирательная система - это целостная совокупность политических субъектов, институтов, норм, принципов, процедур, составляющих механизм организации и проведения выборов.
  
   1. Субъекты выборов:
  
  А) Избиратели. Вся совокупность избирателей страны (административно-территориальной единицы) составляет избирательный корпус.
  
  Б) Политические партии. Политические партии участвуют в выборах при условиях:
  - минимального (не менее определенного законом) числа членов;
  - получения определенного числа голосов на предшествующих выборах;
  - самого факта периодического участия в выборах.
  
  В) Кандидаты на выборную должность. Кандидаты на выборную должность могут действовать на основе:
   - императивного мандата (право избирателей давать депутатам предварительные наказы и отзывать тех, кто их не оправдал);
  - свободного мандата (депутат считается представителем всего народа, его отзыв избирателями не предусматривается).
  
  2. Избирательное право.
  
  Избирательное право - это совокупность юридических норм, обеспечивающих и регулирующих формирование выборных институтов власти; это право граждан участвовать в формировании выборных институтов власти.
  Различают активное избирательное право (право гражданина избирать) и пассивное избирательное право (право гражданина избираться).
  
  Демократизм выборов и легитимность их результатов обусловлены соблюдением принципов избирательного права.
  Принципы избирательного права:
  
  А) Принцип всеобщности состоит в праве всех взрослых и психически здоровых граждан участвовать в выборах.
   Принцип всеобщности допускает наличие ограничительных избирательных цензов:
   - возрастной ценз (предполагает достижение известного возраста для участия в выборах; для избирателей возрастной ценз ниже, чем для избираемых);
  - ценз гражданства (избирательные права предоставляются только гражданам данного государства; приобретение права избираться может ограничиваться сроком гражданства; кандидат в президенты в некоторых странах должен быть гражданином по рождению);
  - ценз оседлости (приобретение избирательного права обусловливается известным сроком проживания гражданина на данной территории);
  - ценз пола (признание избирательных прав только за мужчинами);
  - имущественный ценз (приобретение избирательного права обусловливается обладанием имущества определенного размера или уплатой налогов в определенном размере).
  
   Б) Принцип равенства - одинаковая для всех избирателей возможность влиять на результаты выборов. Для этой цели:
   - каждый избиратель наделяется равным с другими избирателями числом голосов;
  - каждый депутат представляет примерно равное число жителей (избирателей) (единая норма представительства, с учетом которой формируются избирательные округа).
  
   В) Принцип прямого избирательного права - право непосредственного голосования избирателей за кандидатов на выборные должности. (При косвенном избирательном праве избиратели голосуют за выборщиков, а выборщики - за кандидатов на выборную должность).
  
   Г) Принцип тайного голосования - исключение контроля за волеизъявлением избирателя (обеспечивается тем, что избиратель заполняет бюллетень в закрытой от посторонних взглядов кабине).
  
  
  
  
  
  Избирательная кампания - это совокупность устойчивых способов взаимодействия политических субъектов, обеспечивающих функционирование избирательной системы.
  
  Избирательная кампания - развернутый во времени процесс, состоящий из последовательно сменяющих друг друга этапов.
  Основные этапы избирательной кампании:
  А) Назначение выборов;
  Б) Выдвижение кандидатов;
  В) Предвыборная борьба;
  Г) Голосование;
  Д) Определение результатов выборов.
  
  А) Назначение выборов - это установление для голосования, закрепленного в конституции страны или определяемого специальным законодательным актом.
  Б) Выдвижение кандидатов - это формирование круга лиц, из числа которых будут избраны депутаты (советники, губернаторы, судьи, президенты).
  Существуют различные способы выдвижения кандидатов:
  - выдвижение группой избирателей;
  - выдвижение политическими партиями;
   - самовыдвижение (обычно требует поддержки подписями некоторого числа избирателей).
  В некоторых странах выдвижение кандидата предполагает внесение избирательного залога (определенной денежной суммы, возвращаемой в том случае, если кандидат наберет установленный процент голосов). В других странах предусмотрена дилемма: либо сбор подписей в поддержку кандидата (списка кандидатов), либо внесение избирательного залога.
  В) Предвыборная борьба - это совокупность действий, предпринимаемых кандидатами (политическими партиями) для достижения победы на выборах и других своих предвыборных целей (привлечение внимания, укрепление известности, повышение престижа).
  Предвыборная борьба предполагает создание штаба избирательной кампании, разработку её стратегии и тактики, аккумуляцию ресурсов. Стратегия избирательной кампании - это ее содержательная часть, а татикае избирательной кампании - это ее техническая сторона.
  Для победы на выборах необходимо использование политического маркетинга (изучение общественных запросов, ожиданий); для этой цели привлекают политических технологов, в том числе, для создания оптимального имиджа кандидата, - имиджмейкеров.
  Финансирование избирательной компании кандидата (партии) проводится как за счет легальных источников (членские взносы, доходы от издательской деятельности партии, государственное финансирование, добровольные пожертвование), так и за счет нелегальных источников (коммерческая деятельность партий, финансовая помощь из-за рубежа, превышение допустимых пределов пожертвований от граждан и юридических лиц).
  Государство стремится минимизировать использование нелегального финансирования и обеспечить равенство возможностей всех кандидатов. Для этого в большинстве стран применяется законодательное регулирование финансовых параметров избирательной компании. Оно включает:
  - ограничение предвыборных расходов;
  - сужение числа источников финансирования;
  - государственное финансирование в виде субсидий или компенсации предвыборных расходов;
  - тщательный учет используемых средств и гласность источников финансирования.
  
  Г) Голосование - кульминационный этап избирательной кампании, прямое волеизъявление граждан. Электоральный выбор граждан мотивируется различными факторами - социальными (принадлежность к определенному классу, этносу, территории, конфессии), психологическими (близость, симпатии к определенной партии, лидеру), рациональными (соответствием кандидата и его программы ожиданиям избирателя) и др. Во многих странах в настоящее время наблюдается снижение электоральной активности граждан, абсентеизм - уклонение граждан от участия в выборах.
  Д) Определение результатов выборов - завершающий этап избирательной кампании. Результаты выборов определяются избирательными комиссиями. В случае, если в выборах приняло участие меньшее количество избирателей, чем это предусмотрено законом, ("порог явки избирателей"), избирательная компания объявляет выборы несостоявшимися. В этом случае назначаются повторные выборы. Процедура определения результатов выборов заключается в подсчете голосов, поданных за каждого кандидата. (Фальсификация итогов голосования может превратить выборы в фикцию).
  
  
  
  Избирательная система (в узком смысле слова) - это способ определения результатов выборов.
  В современной политической практике используется три основных типа избирательных систем:
   - мажоритарная,
   - пропорциональная,
   - смешанная.
  
  Мажоритарная избирательная система подразумевает голосование за отдельных кандидатов (независимых или выдвинутых партиями). Выборы проводятся по одномандатным округам (один округ - один депутат). В основе мажоритарной системы лежит принцип большинства: победившим считается кандидат, набравший установленное большинство голосов. Практикуется применение двух разновидностей этой системы:
   А) Система относительного большинства, при которой кандидату для победы на выборах необходимо собрать голосов больше, чем любому из его соперников. Эта система применяется в США, Великобритании, Канаде, Индии. Достоинством системы относительного большинства является её результативность: маловероятно получение двумя кандидатами одинаково наибольшего числа голосов. К тому же выборы считаются состоявшимися в любом случае, поскольку минимальный порог явки избирателей обычно не устанавливается. Недостаток этой системы также очевиден: чем больше кандидатов, тем меньше голосов требуется для избрания; если кандидатов более 10 чел., то избранным может оказаться тот, кто собрал всего 10% голосов - то есть данный кандидат будет избран абсолютным меньшинством избирателей, хотя и относительным большинством их.
  
   Б) Система абсолютного большинства, при которой для победы на выборах кандидату необходимо получить больше половины голосов (минимум 50% + 1 голос). Эта система используется на парламентских выборах во Франции, Австралии, на президентских выборах - во Франции, Австрии, Финляндии, Португалии, Бразилии. Достоинство системы абсолютного большинства состоит в том, что избранным оказывается кандидат, поддержанный действительно большинством проголосовавших. Недостаток этой системы заключается в частой нерезультативности выборов - во-первых, из-за устанавливаемого нижнего порога явки избирателей, во-вторых, из-за малой вероятности набора кем-либо из кандидатов абсолютного большинства голосов. В последнем случае проводится второй тур выборов, в котором участвуют два кандидата, набравшие максимальное число голосов в первом туре. (Во Франции на выборах в Национальное собрание во второй тур проходят все кандидаты, собравшие в первом туре не менее 12,5% голосов от числа зарегистрированных в округе избирателей.)
   В целом у мажоритарной избирательной системы имеется три достоинства:
  1) она препятствует созданию многочисленных партийных фракций в парламенте;
  2) способствуя победе крупных политических партий, эта система в парламентских и президентско-парламентских республиках позволяет формировать устойчивое правительство, опирающееся на парламентское большинство;
  3) эта система обеспечивает достаточно тесную связь депутата со своими избирателями.
  
  Однако у мажоритарной системы есть и три недостатка:
  1) значительная часть избирателей может быть не представлена в выборном органе, поскольку голоса, поданные за потерпевших поражение кандидатов, пропадают;
  2) средние и мелкие политические партии, как правило, проигрывают крупным политическим партиям - и их представительство во властных структурных сокращается до минимума;
  3) возникают диспропорции между числом полученных партиями мандатов и количеством проголосовавших за них избирателей: партия, получившая в целом по стране большее число голосов, в итоге может получить меньшее число голосов в выборном органе.
  
  Пропорциональная избирательная система подразумевает голосование за списки кандидатов, выдвигаемые партиями. Выборы проводятся либо по единому общегосударственному округу, либо по многомандатным округам. В основе пропорциональной избирательной системы лежит принцип пропорциональности: распределение мандатов партиями осуществляется пропорционально числу поданных голосов. Пропорциональная избирательная система используется в Австрии, Дании, Бельгии, Израиле, Латвии, Нидерландах, Португалии, Швейцарии и др. В ряде стран устанавливается заградительный пункт - определенное минимальное число голосов в (в %%), которое должна набрать партия, чтобы принять участие в распределении мандатов. (Партии, не преодолевшие этого барьера, не получают ни одного места в парламент.) Это правило снижает партийную фрагментацию в парламенте.
  Когда партия получает определенное количество мандатов, определяется их конкретная принадлежность:
   - в соответствии с принципом очередности (по номеру кандидата в партийном списке);
   - в соответствии с принципом пропорциональности (предпочтения) - избиратели могут изменять места кандидатов в списке по своему усмотрению.
  В целом у пропорциональной избирательной системы наличествует два достоинства:
  1) она позволяет точнее, чем мажоритарная система, учитывать политические предпочтения избирателей;
  2) она обеспечивает представительство в парламенте не только крупным, но и средним и даже мелким политическим партиям.
  В то же время у пропорциональной системы есть три недостатка:
   1) она способствует фрагментации политического спектра; при этом политические силы, пользующиеся весьма небольшой поддержкой в стране, получают представительство в парламенте и могут оказывать значительное влияние на его деятельность;
   2) в парламентских и президентско-парламентских республиках возникают сложности при формировании правительства и в ходе его деятельности: поскольку ни одна партия не имеет абсолютно большинства в парламенте, правительство формируется на основе многопартийной коалиции, часто очень неустойчивой - выход из коалиции одной партии приводит к падению правительства. (До избирательной реформы в Италии начала 1990-х годов большинство правительств этой страны работали в среднем менее года);
   3) избиратели голосуют не за конкретных кандидатов, а за партию - это ослабляет непосредственное связи между депутатами и избирателями и одновременно усиливает зависимость депутатов от своих партий.
  
  Смешанная избирательная система. Для соединения преимуществ и смягчения недостатков мажоритарной и пропорциональной избирательных систем в ряде стран применяется смешанная избирательная система. Она комбинирует мажоритарную и пропорциональную системы, либо с доминированием одной из них, либо в уравновешенном виде. Так, в Японии в Палате представителей 300 мест распределяются по мажоритарной системе, 200 мест - по пропорциональной системе; в Палате советников: 152 места - по мажоритарной системе, 100 мест - по пропорциональной системе. Смешанная избирательная система используется на выборах также в Германии, Испании, Италии, Польше, Болгарии,Украине и др.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Глава IХ. Гражданское общество
  
  
  
  Гражданское общество - это совокупность межличностных отношений, семейных, общественных, экономических, культурных, религиозных и иных структур, которые развиваются в обществе вне рамок государства и без государственного вмешательства.
  
  Абсолютное большинство людей удовлетворяют самые разнообразные потребности и интересы частного характера в неполитической сфере, через неполитические институты, к числу которых относятся:
  - семья;
  - церковь;
  - учреждения образования и культуры;
  - негосударственные СМИ;
  - творческие союзы, научные ассоциации;
  - благотворительные фонды;
  - органы самоуправления по месту жительства;
  - массовые социальные движения;
  - частные предприятия, акционерные общества, кооперативные и арендные объединения и др.
  Когда частные, повседневные потребности отдельных лиц становятся актуальными для конкретных социальных групп и их реализация затрагивает интересы других социальных общностей, тогда эти частные потребности обретают политическую значимость и не могут быть удовлетворены без вмешательства государства.
  Следовательно, гражданское общество и государство тесно взаимосвязаны. Однако характер этих взаимосвязей весьма сложен. Немецкий политолог И. Изензее отмечал: "Государство существует в виде того, что противостоит обществу".
  Государство - это пространство тотально регламентированных взаимоотношений политически организованных субъектов (государственных структур, политических партий, групп давления и др.).
  Гражданское общество - это сфера абсолютной свободы частных лиц во взаимоотношениях друг с другом.
  Государство и гражданское общество отражают различные стороны жизни общества, противостоящие друг другу. В то же время государство и гражданское общество взаимодополняют друг друга и зависят одно от другого: без зрелого гражданского общества невозможно построить правовое демократическое государство; без государства невозможно обеспечить стабильность и прогресс общества, реализацию прав и свобод автономной личности.
  Известный американский экономист, лауреат Нобелевской премии М. Фридман писал: "Только от нас зависит создание такого общества, которое охраняет и расширяет свободу человеческой личности, не допускает чрезмерного расширения власти государства и следит за тем, чтобы правительство всегда оставалось слугой народа и не превращалось в его хозяина".
  
  
  
  Идея гражданского общества - одна из важнейших политических идей Нового времени - зародилась в Европе, в середине ХVII в., прошла значительное развитие и породила ряд концепций, каждая из которых рассматривает гражданское общество в противопоставлении понятию "государство".
  
   1. Либеральная концепция гражданского общества обоснована английскими мыслителями ХVII в. Т. Гоббсом и Дж. Локком. "Гражданское общество" в их понимании - это более высокая форма развития человеческого общества по сравнению с "дикостью". "Естественное", "природное", "дикое", "догосударственное" общество жило в состоянии хаоса, всеобщей взаимной вражды и непрерывной "войны всех против всех". Цивилизованное общество государственной эпохи рассматривалось Т. Гоббсом и Дж. Локком как воплощение законности, порядка и гражданских отношений Т. Гоббс писал: "Вне государства - владычество страстей, война, страх, бедность, мерзость, одиночество, варварство, дикость, невежество; в государстве - владычество разума, безопасность, богатство, благопристойность, изысканность, знание и благосклонность".
   Основоположник либерализма Дж. Локк впервые поставил личность выше общества и государства, свободу личности - выше всех остальных ценностей. "Гражданское общество" Дж. Локка - это "общественный договор" разумных и свободных личностей, которые, с одной стороны, создают государство, а с другой стороны - воздвигают ряд "защитных барьеров" между государством и индивидом для охраны второго от первого. Основой свободы личности, гарантией его политической независимости Дж. Локк считал частную собственность. (Локковская концепция примата личности над государством и обществом лежит в основе современной англо-американской политической культуры.)
  
   2. Позитивно-либеральная (этатистская) концепция гражданского общества принадлежит немецкому философу Г. Гегелю. По Г.Гегелю, гражданское общество - это совокупность личностей, удовлетворяющих свои повседневные потребности посредством трудовой деятельности. Основу гражданского общества и у Гегеля составляет частная собственность. Однако двигателем общественного прогресса Г. Гегель считал не гражданское общество, а государство. Именно государство воплощает в себе все добродетели; в нем находит свое совершеннейшее воплощение Мировой Дух, Мировая Воля. Только государство защищает человека от всевозможных случайностей, обеспечивает справедливость и реализует всеобщие интересы. Государство интегрирует людей в организационную целостность, придает смысл их жизни и деятельности. Гражданское общество и личность должны подчиняться государству. Однако они не должны поглощаться государством без гарантий социальных и гражданских прав и свобод. (Этатистская - государственная - концепция Г. Гегеля лежит в основе современной евроконтиненгальной политической культуры, признающей приоритет государства над обществом и личностью.)
  
   3. Марксистская (коммунистическая) концепция гражданского общества была сформулирована К. Марксом в середине ХIХ в. К. Маркс отказался от идеи Бога и от гегельянского объективного идеализма. Он обосновывал материалистическое понимание истории, с сильным уклоном в экономизм. К. Маркс рассматривал гражданское общество как фундамент существования всего человеческого сообщества, а производственную деятельность людей (экономику) - как основу жизнедеятельности самого общества. По К. Марксу, производственные отношения - это базис общества, а все социально-политические институты (государство, право, религия, мораль, политика, наука, искусство) - надстройка. Класс, владеющий средствами производства, является господствующим. Это своё господство класс-собственник реализует через государство. Государство защищает интересы господствующего класса, подавляя развитие всех остальных классов и индивидов. Таким образом, для К. Маркса гражданское общество - это материальные отношения индивидов. Буржуазное государство, реализуя волю экономически господствующего класса - буржуазии, - препятствует свободному развитию личности, поглощает гражданское общество или чрезмерно регулирует его. Для преодоления существующей реальности К. Маркс видел и пропагандировал единственный выход - разрушение частной собственности, превращение всей собственности в общественную, коммунистическую. В результате обобществления всей собственности на средства производства возникнет новое общество, "царство свободы", в котором государство отомрет "за ненадобностью". В коммунистическом обществе свободныое развитие каждой личности станет условием свободного развития всех членов общества. Каждый человек сможет совершенствоваться в любом виде деятельности. Тогда противостояние гражданского общества и государства потеряет всякий смысл.
  
   4. Социал-демократическая концепция гражданского общества возникла в начале ХХ в. Согласно этой концепции, сердцевиной гражданского общества является политика. Она пронизывает все гражданское общество, формирует и стабилизирует его. Государство активно участвует в функционировании гражданских институтов и тем самым гарантирует демократизм управления. Оно не позволяет одной части общества превратиться во всеразрушающую силу, не дает рынку подмять общество под себя (Й. Шумпетер). Сторонники социал-демократической концепции гражданского общества считают необходимым государственное регулирование экономических, социальных и иных процессов, введение гарантий прожиточного минимума, страхования и др.
   В современной западной политологии преобладают две интерпретации гражданского общества:
   1) Гражданское общество - это универсальная социальная категория, обозначающая пространство межличностных отношений, противостоящих государству в любой его форме. Гражданское общество включает весь исторический комплекс взаимодействия частных лиц друг с другом.
   2) Гражданское общество - это феномен лишь западной культуры, конкретно-историческая форма существования западной цивилизации. Уникальность западной культуры состоит в её колоссальной адаптантности (приспосабливаемости) к меняющимся условиям, в её повышенной выживаемости в инокультурном окружении. Эта уникальность западной культуры обеспечивается балансом трех сил: институтов власти, гражданского общества и автономной личности. Их сбалансированное взаимодействие основано на идее прогресса. Идея прогресса воплощается в направленности сознания людей на постоянное совершенствование человеческой личности, гражданского общества и институтов государства.
  
  
  
  Историческими предшественниками гражданского общества были сословно-кастовые общества Древнего мира (рабовладельческие) и Средних веков (феодальные). При сословно-кастовом строе государство совпадало с имущими классами и было обособлено от основной массы населения. Господство правящих классов и сословий закреплялось правовыми установлениями: господствующая социальная группа была организована в государство, поддерживавшее сословные границы и охранявшее привилегии высших сословий, от имени которых осуществлялась власть. В сословных обществах государство регламентировало многие стороны экономической, социальной, религиозной, духовной и бытовой жизни общества. Рабовладельческие и феодальные общества строились на иерархическом принципе и вертикальных структурах.
   Гражданское общество возникло только в Новое время. По своей сути оно было буржуазным. Буржуазия отрицала и уничтожила сословно-кастовые "перегородки". В результате возникло новое общество, основой которого стали юридически свободная личность и юридическое равенство всех членов общества, заключающих между собой известный конституционный договор. Буржуазному гражданскому обществу Нового времени больше присущи горизонтальные связи. Его политическим воплощением является представительное государство, представляющее интересы всех граждан, независимо от их социального происхождения и имущественного положения. Все члены гражданского общества наделены свободной волей.
   В ходе буржуазных революций ХVII-ХVIII вв. в странах Западной Европы произошла крутая ломка всех социальных взаимоотношений:
   - бурное развитие товарно-денежных отношений;
   - появление большой массы самостоятельных товаропроизводителей;
   - кризис легитимности абсолютистских режимов;
   - освобождение индивидуального и массового сознания от религиозного влияния;
   -возникновение политических партий.
  
   Завоевания буржуазных революций ХVШ вв. закреплялись последующими государственными реформами. Гражданское общество в Англии и США начало реально функционировать с момента принятия в этих странах биллей (законов) о правах, во Франции - с момента принятия "Декларации прав человека и гражданина".
   Юридическое равенство, провозглашенное в этих государственных актах, не обеспечило (и не могло обеспечить) фактического равенства членов общества, поскольку имущественное неравенство не только сохранялось, но развивалось и прогрессировало. Однако юридическое равенство членов общества создало очень важный социальный феномен - равенство возможностей и тем самым обеспечило каждому человеку условия для проявления и развития своих способностей, талантов и личной инициативы.
  
  
  
  
  Свобода человека органически связана с его материальным благополучием. Невозможно представить себе свободными человека, страдающего от голода, как и нищего, просящего подаяния.
  Свобода личности обеспечивается наличием частной собственности и свободой частного предпринимательства. При этом частная собственность является не только экономической основой гражданского общества, но и фактором политического, нравственного и культурного прогресса.
   Еще Аристотель отмечал выдающееся значение частной собственности для обеспечения свободы личности в обществе.
   Русский философ И.А. Ильин раскрыл значение частной собственности для становления гражданского общества и гражданского самосознания. Согласно выводам И.А. Ильина, частная собственность:
   - соответствует частному (индивидуальному) способу бытия, который дан человеку от природы;
   - развязывает личную инициативу и хозяйственную предприимчивость;
   - дает собственнику чувство уверенности;
   - научает человека творчески относиться к труду и любить родину;
   - закрепляет оседлость человека, без которой невозможна культура;
   - укрепляет семью как хозяйственную ячейку общества, вовлекая её в отношения собственности;
   - питает государственный инстинкт человека;
   - пробуждает и воспитывает в человеке правосознание;
   - взращивает в человеке чувство гражданской самостоятельности;
   - развивает правильный подход к политической свободе.
  
   Таким образом, институт частной собственности является наиболее существенный предпосылкой свободы личности, способствует формированию гражданского самосознания.
  
  
  
  Таким образом, основой и главным признаком существования и функционирования гражданского общества является законодательное закрепление правового равенства людей на основе наделения их правами и свободами.
  Показателем зрелости гражданского общества служит степень реализации прав человека и гражданина со стороны государства. Именно автономность личности и общества помогает создать сферу невластных отношений свободных людей, которые благодаря этому выступают единственно законным источником власти - как реально свободный в своем политическом выборе народ.
  
  
  
  
  Современное гражданское общество - это сложная и многоуровневая система невластных связей и структур. В нем можно выделить три уровня межличностных взаимосвязей.
  
  Первый уровень межличностных взаимосвязей составляют базовые, первичные, витальные (жизнеобеспечивающие) потребности - потребности людей в жилье, пище, одежде и т.п. Эти потребности людей реализуются через профсоюзные, потребительские и другие аналогичные объединения и ассоциации.
   Второй уровень межличностных взаимосвязей составляют потребности людей в продолжении рода, охране здоровья, воспитании детей, духовном совершенствовании, в вере, информации, творчестве, общении, сексе и др. (религиозные, семейно-брачные, этнические, интимные взаимодействия). Эти потребности людей реализуются через семью, церковь, образовательные, научные, культурные учреждения, творческие союзы, спортивные общества, объединения по интересам и др.
   Третий уровень межличностных взаимосвязей составляют потребности людей в политическом участии на основе свободного индивидуального выбора по принципу политических предпочтений и ценностных ориентаций. Для достижения третьего уровня потребностей у людей должны существовать сформированные и конкретные политические позиции. Эти потребности людей реализуются через группы интересов, политические партии, движения и др.
   Любое своевременное гражданское общество - это система огромного числа самодеятельных и разнонаправленных групп. Так, структура гражданского общества США представляет собой всеохватывающую сеть различных добровольных ассоциаций граждан, лоббистских групп, муниципальных коммун, благотворительных фондов, клубов по интересам, творческих и кооперативных объединений, потребительских, спортивных и других обществ, религиозных, общественно-политических и иных организаций и союзов. Американские объединения граждан отражают все потребности и интересы членов общества. В одних случаях эти ассоциации противостоят друг другу, в других случаях их деятельность смыкается, носит характер сотрудничества. Однако все они независимы друг от друга и от государства. Еще в ХIХ в. французский исследователь американской политической системы А. деТоквиль писал, что одной из особенностей США является разветвленная система институтов гражданского общества, гарантирующая стабильность демократии в этой стране. В настоящее время более 70% населения США состоит в различных ассоциациях, свыше 50% граждан США активно участвует в деятельности двух и более объединений.
   Американский социолог Дж. Коулмен назвал активное участие американцев в социальных ассоциациях "социальным капиталом страны". Вместе с тем, американский политолог Р. Патнэм установила, что за последние три десятилетия членство американцев в добровольных объединениях сократилось до 25-50%, деятельность в них снизилась на 50%, время неформального общения - на 25%, "индекс доверия" к ассоциациям понизился на 33%. Однако исследования в других индустриальных странах Запада не выявили тенденций к сокращению в них "социального капитала".
  
  
  
  До возникновения гражданского общества в большинстве стран Запада существовали режимы абсолютной монархии. Эти режимы жестко регламентировали жизнь обществ, давая верхушке феодального класса максимум прав и привилегий и лишая всех остальных членов общества элементарных социальных гарантий.
   Переход от феодального абсолютизма к гражданскому обществу в большинстве стран Запада осуществлялся через острый конфликт старого государства (в лице абсолютной монархии) и нового общества (выразителем интересов которого являлся сословный парламент). В ряде случаев этот конфликт вылился в буржуазные революции. Победа буржуазных революций положила начало коренному преобразованию общества. Оно началось с конституирования, введения буржуазных конституций, принципа разделения властей, с подчинения и государства, и гражданского общества единым правовым нормам.
   Однако в разных странах соотношение государства и гражданского общества оказалось различным, приобрело конкретно-исторические формы.
  
  Англо-американская модель конституционализма. Главной ценностью в этой модели признается свобода личности и общества, их автономность по отношению к государству (традиция Локка). Государство не имеет право вмешиваться в жизнь гражданского общества, а гражданское общество самостоятельно определяет как свои приоритеты, так и задачи государства. "Декларация независимости США" (1776 г.) фиксирует это положение следующим образом:
  - все люди имеют равные прирожденные права на жизнь, свободу, независимость, собственность, на счастье и безопасность;
  - народ - источник власти, и ему принадлежит суверенитет (верховенство), а правительство - слуга народа;
   - все государственные власти должны действовать в интересах народа, а если они нарушают эти интересы, то народ вправе свергнуть неугодное ему правительство.
  В ХХ в. в целях обеспечения стабильности и прогресса общества и в США, и в Англии использовалось государственное вмешательство в экономику и государственное регулирование (Новый курс" Ф.Рузвельта в США, послевоенные экономико-восстановительные мероприятия в Англии). Однако в целом англосаксонский мир верен своей традиционный модели конституционализма.
  Евроконтинентальная модель конституционализма. В континентальной Европе традиционно существовали сильные государства. В результате здесь сохранился этатистский приоритет (приоритет государства над обществом) (традиция Гегеля). В итоге в Европе (особенно в Германии) сложилась концепция правового государства. Государство играет особую роль в жизни общества. Только сильное государство способно гарантировать свободу личности, конституционный набор прав человека и гражданина, социальную стабильность и правопорядок, безопасность и прогресс общества. Поэтому в странах континентальной Европы государственный порядок и национальное единство считается главными приоритетами, стоящими выше свободы личности.
  
  Абсолютизм, парламентаризм и конституционализм рассматриваются как три формы правления.
  Абсолютизм - это форма государства, при которой вся полнота власти принадлежит неограниченному (абсолютному) монарху. В этом смысле абсолютизм противостоит и парламентаризму и конституционализму.
  Парламентаризм - это форма демократического государства, при которой верховным законодательным органам является парламент, а правительство формируется парламентом и зависит от парламентского вотума доверия.
  Конституционализм - это форма правового государства, при которой сферы деятельности государства и гражданского общества разграничены конституцией, но правительство не зависит от воли парламента. Так, в конституционной (дуалистической) монархии министры назначаются монархом и несут ответственность перед ним.
   В более формализованном (юридическом) толковании под конституционализмом понимается наличие в обществе основного закона (конституции), который определяет народное представительство, разделение и объемы полномочий различных ветвей власти и гарантии прав граждан, исполнение законов признается обязательным и для управляющих, и для управляемых. Верховенство права над произвольными решениями управляющих обеспечивается:
  - разделением властей;
  - высоким положением законодательной власти;
   - зависимостью законодательной власти (через механизм выборов) от народа;
  - равным и доступным для всех граждан судом.
  
  Конституция - это форма соглашения общества и государства о разграничении сфер их деятельности: гражданское общество - сфера индивидуальных свобод и частных интересов; государство - сфера публичной власти и общих интересов.
  Конституционализм может быть действительным и мнимым.
  
  Действительный (реальный) конституционализм имел место в тех странах, где гражданское общество было достаточно сильным и сумело на практике ограничить произвол абсолютистского государства, начав с расширения прав парламента и постепенно осуществив переход к демократии.
  Мнимый (фиктивный) конституционализм имел место в странах со слабо развитым гражданским обществом. В этих странах абсолютная монархия в союзе с бюрократией и верхушкой буржуазии, не требовавшей ограничения абсолютизма, сумела сохранить всю полноту власти даже после создания представительных органов. Так, российское самодержавие после создания Государственной Думы как законосовещательного органа (6 августа 1905 г.) и даже после придания Думе частичных законодательных функций (17 октября 1905 г.) полностью сохранило незыблемость монархического начала в стране. Немецкий социолог М. Вебер назвал государственный строй России 1906 года "псевдоконституционализмом", "конституционной ловушкой" и констатировал отсутствие в тогдашней России предпосылок для утверждения либеральной демократии.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Глава Х. Государство
  
  
  Государство - это основной институт политической системы общества и особая форма организации политической власти, обладающая суверенитетом и осуществляющая управление обществом на основе права и с помощью специального механизма (аппарата).
  
   Выше отмечалось, что государство - это пространство тотально регламентированных взаимоотношений политически организованных субъектов (государственных структур, политических партий, групп давления и др.), это сфера публичной власти и общенациональных интересов.
   Общество делегирует государству (в лице его властных органов) основные властные функции и полномочия. Государство обладает главными рычагами воздействия на общество - экономическими, политическими, военными и др. Оно обладает всей полнотой власти на определенной территории. Государству принадлежит исключительное право издания общеобязательных нормативных актов (законов и др.) Только государство обладает правом легального применения силы (в том числе физического принуждения).
  
  
  
  В первобытном обществе государство не существовало. Первые известные нам города-государства (полисы) возникли в возникли в IV-Ш тысячелетиях до н.э. в Месопотамии, Египте, Горном Перу и др. Но теории государства зародились значительно позже, в Древней Греции.
  
   Одним из первых теоретиков государства являлся Платон (427-347 до н.э.), создавший модель "идеального государства", состоящего из трех сословий и управляемого философами.
   Ученик, последователь и оппонент Платона Аристотель (384-322 до н.э.), описавший 158 известных ему полисных государств, в своем трактате "Афинская полития" дал классическое определение взаимоотношений человека с государством: "Человек по природе своей существо политическое. Стоящий вне государства - либо бог, либо зверь". Развивая эту мысль далее, Аристотель писал: "Человек, нашедший своё завершение в государстве, - совершеннейшее из творений. Наоборот, человек, живущий вне закона и права, занимает самое жалкое место в мире". Аристотель восхвалял государство как совершеннейшую форму человеческого общежития. По его мнению, государство - это олицетворение разума, справедливости, красоты и общего блага.
   Почти 2000 лет спустя английский философ Томас Гоббс (1588-1679), напротив, сравнивал государство с библейским чудовищем Левиафаном, пожирающим жизни целых поколений людей. Т. Гоббс считал, что человека надо защищать от хищной пасти этого всемогущего и всепоглощающего чудовища.
   Контраст между аристотелевской и гоббсовской оценками государства разителен. Какая же из этих двух полярных точек зрения ближе к истине?
   В европейской политической мысли вплоть до ХVI века господствовала аристотелевская традиция: государство понималось как особый род человеческого общежития, возникший (в христианской традиции - данный людям Богом) ради общего блага и счастливой жизни. Основными целями государства считались политическое сообщество и политическое общение. Такая интерпретация государства свойственна виднейшему католическому философу, "доктору церкви" Фоме Аквинскому (1225-1274). И даже в ХVШ в. основатель немецкой классической философии Иммануил Кант (1724-1804) считал государство "самоуправляющимся объединением людей под эгидой правовых законов".
   Однако с ХVI в. стала утверждаться и другая, альтернативная интерпретация государства. Французский мыслитель Жан Боден (1530-1596) определял государство как "постоянную и абсолютную власть", руководящую людьми с позиций суверенитета (верховенства) над ними, через собственные органы. Ту же версию отстаивал и Томас Гоббс, считавший государство (воплощенное для него в монархе) машиной упорядочения общества при помощи и страха и насилия. Джон Локк (1632-1704) ставил интересы личности выше интересов государства и требовал для индивида гарантий ограждения его прав от государственного насилия и произвола. Современник И. Канта Томас Пейн (1737-1809), американский демократ, голосовавший во французском Конвенте против казни Людовика ХVI (1793 г.), не симпатизировал государству, считал его органом подавления гражданских прав и свобод личности и рекомендовал максимально контролировать и ограничивать воздействие государства на личность, в особенности не допуская его вмешательства в личную жизнь граждан.
   С ХVШ-ХIХ вв. государство стали рассматривать уже не столько как правительственно-бюрократический аппарат, сколько в качестве совокупности норм, отношений, ролей, процедур и институтов, но и здесь не было единства мнений: природа и социальное назначение государства в политологии до наших дней понимаются неоднозначно.
  
   Теократическая теория рассматривает государство как произведение Божьего промысла, утверждая, что всякая власть происходит от Бога. Первые государства на планете действительно имели иерократическую форму: они либо возглавлялись жрецами, либо сам царь являлся верховным жрецом, либо, наконец, личность и власть царя обожествлялись. Божественное право и происхождение придавало государственной власти исключительный и универсальный авторитет, а решениям государства - строгую обязательность.
   Патриархальная концепция видит в государстве "большую семью", в которой отношения монарха и его подданных копируют взаимоотношения отца с собственными детьми (китайский философ Конфуций и др.) Государство возникает на кровнородственной основе, из соединения родов в племена, а племен - в общности и государства (Ж. Боден). Монарх заботится о своих подданых, как о детях, а те повинуются ему, как отцу.
  
   Теория "общественного договора", созданная английскими, французскими и американскими мыслительными эпохи Просвещения (ХVII-ХVIII вв.), утверждала, что государство - это "общественный договор", заключив который, люди добровольно ограничили свою свободу во имя надежного обеспечения своих естественных прав, свобод, защиты личности и собственности.
  
   Марксистская теория государства (К. Маркс, Ф. Энгельс, В.И. Ленин) исходит из приоритета материальности производства и отношений собственности. С появлением частной собственности и разделением общества на классы классу-собственнику средств производства понадобилось орудие обеспечения своего классового господства и подавления угнетенных классов - этим орудием стало классовое государство.
  
   Теория насилия (Л .Гумплович) считает, что государство возникло в результате прямого политического насилия (внутреннего или внешнего - завоевания, подчинения, порабощения). Государство - это орудие управления побежденными, созданное победителями.
  
   Однако в жизни каждого государства определяющим моментом является его общесоциальное назначение: государство интегрирует общество, цементирует все социальные слои для обеспечения внутреннего развития и внешней безопасности. Оно представляет всеобщие интересы и выступает арбитром внутриобщественных конфликтов.
  
  
  
  
  Как основной институт политической системы общества государство обладает рядом качественных признаков, отличивших его от негосударственных политических организаций (партий, групп давления и др.).
   1. Государство - это единая территориальная организация политической власти в масштабах всей страны. Власть государства распространяется на всё население данной страны. Все её жители являются гражданами (в республиках) или подданными (в монархиях) данного государства. Территория, на которую распространяется власть государства, ограничена государственной границей. В пределах собственной территории государство обладает суверенитетом (верховенством и независимостью), всей полнотой законодательной, исполнительной и судебной власти над населением.
   2. Государство - это особая организация политической власти со специальным механизмом (системой) органов и учреждений, непосредственно управляющих обществом. В состав этого механизма входят органы законодательной, исполнительной и судебной власти. При необходимости государство применяет принуждение, осуществляемое с помощью органов насилия - армии, органов правопорядка, службы безопасности.
   3. Государство организует жизнь общества на правой основе. Только государство вправе издавать законы, носящие общеобязательный характер для всех членов общества. Требования этих законов реализуются при помощи администрации и судов.
   4. Государство - это суверенная организация власти. Оно обладает верховным приоритетом по отношению ко всем другим формам власти в стране и независимо от них. Только государство вправе требовать от всех членов общества выполнения всех своих решений, издавать законы и общеобязательные постановления, отменять решения всех негосударственных политических организаций (партий, движений, групп). Только государство обладает специальным аппаратом насилия и принуждения для претворения в жизнь своих решений.
   5. Экономическая самостоятельность государства обеспечивается наличием национальной валюты, монопольным правом эмиссии денежных знаков в своей стране и единой налоговой системой. Налоги и платежи взимаются в принудительном порядке со всех членов общества.
  
  
  
  
  Как основой институт политической системы общества государство выполняет ряд специальных функций.
  
   Функции государства подразделяются на внутренние и внешние.
  
   А) Внутренние функции
  
   1. Экономическая функция - организация, координация и регуляция экономических процессов в обществе средствами налоговой и кредитной политики, с помощью создания стимулов экономического роста и осуществления санкций.
   2. Социальная функция - удовлетворение потребностей людей в труде, жилье, поддержании здоровья; предоставление социальных гарантий престарелым, инвалидам, безработным, молодежи; страхование жизни, здоровья, собственности.
   3. Правовая функция - создание и обеспечение исполнения правовых норм, регулирующих общественные отношения и поведение граждан, поддержание правопорядка, охраны общественного строя от посягательств и разрушительных действий экстремистов (при помощи судов, прокуратуры, службы безопасности, органов правопорядка, армии).
   4. Политическая функция - руководство и управление обществом, осуществление властных полномочий; выработка политического курса и проведение его в жизнь (на основе удовлетворения потребностей всего населения или господствующих слоев населения); поддержание социального консенсуса и политической стабильности в обществе.
   5. Культурно-воспитательная функция - удовлетворение культурно-образовательных потребностей членов общества, приобщение их к достижениям национальной и мировой культуры; предоставление членам общества возможности самореализации в творчестве; обеспечение, развитие и возвышение морально-этических качеств и потребностей членов общества.
  
   Б) Внешние функции
  
   1. Функция развития взаимовыгодного международного сотрудничества, развития цивилизованных отношений с другими государствами в экономической, социальной, политической, культурной, научно-технической, торговой, технологической, экологической и иных сферах.
   2. Функция обороны страны, защиты общества от внешних врагов.
  
   В различных обществах широта и конкретное содержание функций государства неодинаковы.
   Зрелое гражданское общество сокращает количество функций государства до необходимого минимума (обеспечение правопорядка, безопасности личности, охрана окружающей среды, внешняя безопасность).
   Развивающиеся общества характеризуются всепроникающей способностью государства, контролем над всеми сферами жизнедеятельности общества и личности. В таких обществах до сих пор нередко отсутствуют разделение властей, система сдержек и противовесов, специализация политических ролей и функций, приоритет права над властным произволом и др.
  
  
  
  Государство имеет определенное устройство - форму.
  
  
   Форма государства включает три элемента - форму правления, форму государственного устройства и политической режим.
  
   1. Форма правления - это способ организации верховной государственной власти, принципы взаимоотношений ее органов, степень участия населения в их формировании.
   По форме правления все государства подразделяются на монархии и республики.
   Монархия - это форма правления, при которой власть принадлежит наследственному правителю - монарху (царю, королю, императору). Источником власти является сам глава государства - монарх. Власть передается по наследству и не является производной от какого-либо органа ли населения.
   Монархия может быть абсолютной и конституционной.
   При абсолютной монархии власть целиком сосредоточена в руках монарха. Народ политически бесправен. В настоящее время абсолютных монархий в мире осталось немного (Саудовская Аравия и др.).
   При конституционной монархии власть ограничена конституцией и избираемым народом представительным органом - парламентом, действующим на основе конституции. Конституционных монархий в мире, в том числе в Европе, немало (Великобритания, Дания, Швеция, Норвегия, Бельгия, Нидерланды, Люксембург, Испания и др.; в Азии - Япония и др.). Конституционная монархия - не только дань многовековым традициям, но и достаточно эффективный способ сплочения нации. Это весьма устойчивая форма правления.
   Конституционная монархия может быть парламентской и дуалистической.
   В парламентской монархии монарх является символом и представителем государства. Правительство формируется парламентом и ответственно перед ним. Фактически политическим лидером в таком государстве является премьер-министр. Подавляющее большинство сегодняшних конституционных монархий относятся и парламентскому типу. Для них характерна крайне ограниченная или даже номинальная власть монарха. В некоторых странах (Таиланд и др.) авторитет монарха используется для разрешения кризисных ситуаций в правительственной сфере. В Великобритании король (королева) является также главой Британского Содружества.
   В дуалистической монархии власть разделена между парламентом и монархом: парламент избирается народом, правительство назначается монархом и ответственно перед ним (кайзеровская Германия, 1871-1918 гг., шахский Иран, до 1979 г.). В современных условиях дуалистическая монархия в цивилизованных странах не актуальна.
  
   Республика - это форма правления, при которой власть принадлежит выборным органам, избираемым населением страны. Источником власти является народ. Власть регулярно сменяемого главы государства (президента) производна от населения или от регулярно избираемого населением представительного органа власти (парламента). Республика демократичнее монархии и более широко распространена в сегодняшнем мире.
   В зависимости от того, кто в конечном счете руководит страной - президент, парламент или президент совместно с парламентом - различают президентские, парламентские и президентско-парламентские республики.
   В президентских республиках (США, Бразилия, Аргентина др.) политическая власть жестко разделена конституцией между законодательным и исполнительным органами. Парламент принимает законы. Президент осуществляет верховную исполнительную власть. Он является одновременно главой государства и главой правительства, которое сам же и формирует. Президент избирается на всеобщих выборах и не несет ответственности перед парламентом. Правительство также ответственно лишь перед президентом и не несет ответственности перед парламентом. Президент обладает правом вето на законопроекты, принятые парламентом, и не может быть досрочно переизбран без чрезвычайных обстоятельств. Система сдержек и противовесов также достаточно сильна: президент не вправе досрочно распустить парламент; президентское отлагательное вето на законопроекты может быть преодолено парламентом (абсолютным большинством голосов в 2/3 депутатского корпуса при повторном голосовании); в ряде президентских республиках (США и др.) парламент может при возникновении чрезвычайных обстоятельств досрочно лишить президента занимаемого им поста (импичмент).
  
   В парламентских республиках (Германия, Италия, Индия и др.) законодательная и исполнительная ветви власти строят свои взаимоотношения на почве сотрудничества. Реальная власть принадлежит парламенту. Он формирует подотчетное ему правительство из представителей партий парламентского большинства (или коалиции партий). Исполнительная власть сосредоточена в руках премьер-министра. Президент является формальным главой государства с ограниченными представительскими функциями. Зачастую он избирается не всенародно, а парламентом или особой коллегией выборщиков.
  
   У обеих форм республиканского правления есть свои достоинства и недостатки. В парламентской республике депутаты, избранные в парламент по партийным спискам, выражают в основном волю своей партии, отдельных слоев населения. Однако состав кабинета министров отражает предпочтения парламентского большинства, косвенно - волю большинства населения. Для парламентских республик (особенно Италии до 1990-х годов) характерны частые отставки и смены правительств (особенно коалиционных, состоящих из представителей разнородных политических сил).
  
   В президентской республике президент сам определяет политику государства в течение всего срока своих полномочий, самостоятельно руководит и её реализацией (как глава правительства). Но если политические представления президента расходятся с мнением парламента, то парламент и население страны не в состоянии серьезно повлиять на изменение политики, проводимой президентом.
  
   Учитывая достоинства и недостатки обеих форм республиканского правления, ряд государств использует третью, смешанную, президентско-парламентскую форму.
   В президентско-парламентских республиках (Франция, Австрия, Ирландия, Португалия, Болгария, Польша) сильная президентская власть сочетается с эффективным парламентским контролем над правительством. Президент является главой государства, обладает отлагательным вето на законопроекты парламента, назначает премьер-министра, имеет право досрочно распустить парламент и назначить новые выборы. Он является верховным главнокомандующим, может единолично ввести чрезвычайное положение. С другой стороны, парламент контролирует деятельность правительства, утверждая бюджет страны, может вынести правительству резолюцию порицания (вотум недоверия), что приведет к падению кабинета. Таким образом, правительство несет двойную ответственность - и перед президентом, и перед парламентом.
  
   Формы правления тесно связаны с избирательными системами. Так, в парламентских республиках используется пропорциональная система, (Италия, Индия) или смешанная система (Германия), поскольку правительство формируется на партийной и партийно-коалиционной основе. В президентских республиках применяется мажоритарная система (США): победитель не делит голосов с побежденными, целиком присваивая себе победу. Но в конституционных монархиях возможно использование различных систем (так, в Великобритании используется мажоритарная система, в Дании и Нидерландах - пропорциональная, в Испании и Японии - смешанная). Глава государства (монарх) здесь не выбирается народом, а депутатский корпус может формироваться в различных вариантах.
  
   2. Форма государственного устройства - это внутритерриториальная организация (структура) государства, способы объединения населения на территории государства, связь граждан с государством через политические и территориальные образования.
  
   По форме государственного устройства все государства подразделяются на унитарные, федеративные (федерации) и конфедеративные (конфедерации).
   Унитарное государство - это единое государственное образование, разделенное на административно-территориальные единицы, имеющие одинаковый юридический статус и не обладающие политической самостоятельностью.
   В унитарном государстве функционируют общие для всей страны законодательные, исполнительные и судебные органы, действуют единое законодательство, единое гражданство, единая правовая и денежная системы. Все области и округа унитарного государства имеют одинаковый юридический статус и не обладают какой-либо политической самостоятельностью (автономностью). Возможна лишь их частичная самостоятельность в экономической области ("свободные экономические зоны") и в социально-культурной сфере. Унитарными государствами являются Франция, Португалия, Польша, Болгария, Казахстан, Беларусь и др.
  
   Федеральное государство (федерация) - это союзное государство, в которое входят составные единицы (республики, штаты, земли, кантоны и др.), наделенные более или менее широкими правами самостоятельности (автономии), сопоставимыми с правами центра.
   Территория федерации состоит из территорий входящих в неё государств (субъектов федерации). Внутренние границы могут изменяться только с согласия субъектов федерации.
   Для федерации характерно наличие двух уровней власти (федеральный и местный), правовой системы, двухпалатного парламента, представляющего интересы субъектов федерации и общенациональные интересы. Субъекты федерации, как правило, лишены политического суверенитета - права самостоятельного выхода из федерации. Внешнеполитические функции осуществляют федеральные государственные органы.
   Образование субъектов федерации может осуществляться как по административному принципу (штаты в США, земли в Германии), так и по национальному принципу (автономные республики, края, области, округа в Российской Федерации, Югославии, штаты в Индии). В зависимости от принципа строительства федерации определяются характер, содержание и структура государственного устройства.
   В настоящее время в мире существует свыше 20 федераций: Российская Федерация, США, ФРГ, Канада, Австрия, Бельгия, Швейцария, Югославия, Индия, Индонезия, Бирма (Мьянма), Малайзия, Австралия, Бразилия, Аргентина, Венесуэла, Мексика, Нигерия и др.
   История показывает, что федеративное устройство государств, основанное на национальном принципе, часто весьма неустойчиво: здесь очень сильны центробежные тенденции. Построенная таким образом федерация испытывает серьезные внутренние кризисы (Бельгия, Канада, Грузия) и способна разрушиться, как только ослабевает власть центра или скрепляющая общество идеология (СССР, СФРЮ).
  
   Конфедеративное государство (конфедерация) - это государственное правовое объединение (союз) юридически независимых государств.
   Цель конфедерации - проведение единой политики, решение общих задач в области экономики, транспорта, обороны и т.д. Для проведения согласованной политики создаются общие органы управления. Однако решения этих совместных органов вступают в силу только после утверждения их парламентами государств, входящих в состав конфедерации. В конфедерации нет единого парламента, правительства и единого гражданства. Каждая страна-член конфедерации является самостоятельным субъектом международного права, осуществляет собственную международную политику; в любой момент по собственной воле она может расторгнуть конфедеративный договор в одностороннем порядке и выйти из состава конфедерации.
   Конфедерация - редкая форма государственного устройства. Долгое время конфедерацией являлась Швейцария - союз 23 суверенных кантонов. Однако постепенно Швейцария преобразовалась в федерацию: в ведение центральных органов союза были переданы военный бюджет, армия, внешняя политика. В 1958-1961 гг. существовала конфедерация ОАР (Объединённая Арабская Республика) - союз Сирии и Египта, в 1982-1989 гг. - конфедерация Сенегамбия (союз Сенегала и Гамбии).
   Конфедерация - самая неустойчивая из всех форм государственного устройства: характер взаимосвязей её членов очень слаб, серьезная ответственность сторон за самостоятельные действия отсутствует, к тому же любая из них в любой момент может выйти из состава конфедерации.
   Однако в последние десятилетия мир переживает серьезную тягу к объединению и интеграции самых различных сторон жизни, к тесному экономическому, политическому, экологическому, оборонному, культурному, гуманитарному сотрудничеству. Так, в последние годы возникла новая объединенная Европа с такими мощными интеграционными механизмами, как Совет Европы (СЕ), Европейская парламентская ассамблея (ЕПА), бестаможенные и безвизовые границы, единая валюта (евро). Евросообщество (ЕС) - пример тесного и перспективного сотрудничества государств с различным уровнем развития. Оно способствует изживанию фактического неравенства государств мира, их модернизации и прогрессу, открывает пути дальнейшего развития межконтинентального сотрудничества.
  
   3. Политический режим - это система средств и методов реализации политической власти, определяющая уровень обеспечения прав и свободу граждан данного государства.
  
   Мировая история знает различные виды политических режимов:
   1) Деспотический режим (от греческого "деспотия" - неограниченная власть) - характерен для древневосточных монархий и абсолютных монархий Позднего Средневековья. Он отличается крайним произволом в управлении и полным бесправием народа.
   2). Тиранический режим (от греческого "тирания" - жесткая единоличная власть) - единоличное правление лица, насильственным путем захватившего власть, основанная на терроре и страхе. Тиранический режим мало- легитимен. Он был характерен для полисов Древней Греции, где также вызывал осуждение.
   3) Тоталитарный режим (от латинского "тоталис" - полный, всеобщий) - режим жесткого контроля государства над всеми сферами жизни общества. Выделяются тоталитарно-фашистские ("коричневые") и тоталитарно-коммунистические ("красные") режимы. В обоих видах тоталитаризма жесткая регламентация жизни общества сопровождается репрессивно-террористическими методами управления.
   4) Авторитарный режим (от греческого "самовластие") - основан на сосредоточении власти в руках диктатора или олигархии (военной, партийной, религиозной, аристократической). Управление обществом строится на принуждении, репрессиях, ограничении прав и свобод личности. Власть не контролируется обществом. Однако, в отличие от тоталитаризма, авторитаризм не осуществляет тотального контроля над сферами экономики, культуры, личной жизнедеятельности граждан, не требует безусловной преданности и восторга в свой адрес.
   5) Демократический режим (от греческого "демократия" - народовластие) - характеризуется либеральными методами управления обществом, соблюдением прав и свобод человека, политическим плюрализмом, приоритетом закона над властью, реальным контролем общества над государством.
  
  
  Мировая история знает несколько типов государств.
  
   Традиционным в истории типом государства было силовое государство. Силовое государство - это государство, основанное на приоритете власти над законом, обществом и личностью. Источником власти в нём является сама власть, воздействующая на общество силовыми методами, методами принуждения. Такая власть не допускает над собой общественного контроля и законодательных ограничений. Личность и общество оказываются заложниками властного произвола.
   Из пяти типов политических режимов четыре типа (деспотия, тирания, тоталитаризм и авторитаризм) воплощают в себе признака силового государства. Важнейшим признаком пятого типа политических режимов - демократии - является стремление к формированию правового государства.
   Правовое государство - это государство, основанное на приоритете закона (права) над властью. Действие власти ограничено стоящим над ней законом. Этому общеобязательному закону в равной мере подчинены и власть, и общество, и личность - как управляемые, так и управляющие.
  
   Родоначальником идеи правового государства был Дж. Локк.
  
   Теория правового государства была обоснована в начале ХХ в. выдающимся немецким юристом-государствоведом Георгом Еллинеком (1851-1911). Согласно теории Г. Еллинека, государство должно быть "связано правом", правовые нормы обязательны для всех государственных органов и могут изменяться только в установленных тем же правом формах. Правопорядок, ограничивающий деятельность государства, - это и есть собственный правопорядок государства. В основу подлинно правового политического строя Г. Еллинек клал следующие принципы:
   - свобода личности, защищаемая государством и существующим правопорядком;
   - народное представительство в системе законодательных учреждений, отражающее интересы широких слоёв населения и работающее "ради общего блага";
   - господство закона над остальными государственными актами, благодаря которому все акты власти "основываются на законе и вращаются в пределах закона".
  
   Современная политическая наука выделяет ряд признаков правового государства:
   1) государство ограничивает себя правом (законом, конституцией), нарушать которое не вправе никто, в том числе и само государство;
   2) равенство всех перед законом;
   3) ответственность государства перед каждым гражданином, а каждого гражданина - перед государством; человеку гарантируются все конституционные права и свободы, а также защита от любого произвела власти; в то же время государственная власть защищает общество от посягательств на него со стороны любого гражданина или иного социального субъекта;
   4) государство располагает стабильной конституцией и системой законодательства;
   5) обязательное верховенство конституции и законов над всеми другими правовыми актами;
   6) наличие эффективной системы правоохранительных органов, подчиненных только закону, отлаженного механизма защиты прав граждан;
   7) наличие гражданского общества; развитое правовое сознание граждан и должностных лиц, их уважение к закону; признание обществом верховенства закона;
   8) принцип обязательного разделения властей на законодательную, исполнительную и судебную, с использованием механизма сдержек и противовесов.
  
   Ряд отечественных исследователей считает правовое государство не реальным политическим феноменом современности, а идеалом, который в сегодняшних условиях не может быть обеспечен ни одним государством мира, но к достижению которого обязано стремиться любое демократическое государство.
   Основными путями достижения правового государства считаются:
   - совершенствование существующего законодательства (путем модификации, кодификации, систематизации);
   - строгое выполнение существующего законодательства, создание эффективного механизма его соблюдения;
   - формирование устойчивого правового сознания граждан и должностных лиц, всего общества.
  
   Другая часть исследователей проблем правового государства исходит из того, что закон сам по себе не предопределяет способа реализации социальных прав граждан. Фактическая эффективность формальных законодательных (правовых) гарантий зависит от конкретных возможностей государства.
   В целом можно считать, что на сегодня ряд индустриальных стран построили правовое государство. Однако этого недостаточно, и правовое государство в них дополняется социальной ориентацией, стремлением создать социальное государство.
   Социальное государство начало строиться в индустриальных странах Запада уже после окончания второй мировой войны.
   Социальное государство - это государство, которое заботится о благосостоянии граждан, о создании достойных человека условий его существования, равных возможностей реализации способностей и талантов членов общества, благоприятной среды обитания. В таком государстве формируется новый тип социальных связей между людьми, основанный на принципах социальной справедливости, социального мира и гражданского согласия. Функции социального государства не сводятся к поддержке малоимущих слоев населения (пенсионеров, инвалидов, безработных, малообеспеченных семей). Социальное государство поддерживает стабильное социально-экономическое положение всех граждан, социальный мир в обществе.
  
   Становление социального государства в индустриально развитых странах мира - новый важный исторический шаг в государственном строительстве.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Глава ХI. Политические партии и партийные системы
  
  
  
  Политическая партия (от латинского "парс" - часть чего-либо) - это организованная группа единомышленников, представляющая интересы определенной части народа и ставящая своей целью их реализацию путем завоевания государственной власти или участия в её осуществлении.
  
   Политические "партии" (клиентелы) существовали ещё в классической Древней Греции (V-IV вв. до н.э.) и в поздней Римской республике (II-I вв. до н.э.) Это были группы, создававшиеся и действовавшие в поддержку какого-либо политического деятеля. Политические партии древности были клиентелами в полном смысле этого слова: они составляли группу "клиентов", покровительствуемых видным политическим деятелем ("патроном"), являлись кругом его приближенных ("партия Перикла" в Афинской демократии V века до н.э., "партия Помпея" и "партия Цезаря в Древнем Риме I века до н.э.)
   Политические партии в современном понимании возникли только в ХIХ в. Наибольшее влияние они изначально приобрели в Англии (тори, виги) и в США (федералисты, демократы). Французский исследователь американской политической системы А. Токвиль заметил: "В демократических странах умение создавать объединения является первоосновой общественной жизни: прогресс всех остальных её сторон зависит от прогресса в этой области".
   Партии, движения, ассоциации политического характера - это посредники между властью и обществом. В то же время партии контролируют власть от имени гражданского общества. В этой функции политических партий проявляется степень зрелости гражданского общества, его способность к самоорганизации. От партий и движений власть получает информацию о запросах и требованиях масс ("вход" политической системы, по Г. Алмонду - Д. Истону). На базе полученной информации власть строит и корректирует свою политику.
   К началу ХХ в. политические партии стали все более заметно выражать и отстаивать интересы определенных слоев населения, классов и других социальных групп.
  
  
  В политике действуют разные силы - реальные и латентные (скрытые).
  
  
   Реальные политические силы - это партии, общественные движения, политические клубы, СМИ, церковь, профсоюзы. Все эти силы действуют открыто.
   Латентные политические силы - это лобби (группы давления на депутатов парламента), заинтересованные группы (гарантируют содействие государственным интересам в обмен на льготы), клиентелы (группы поддержки какого-либо видного политического деятеля). Все эти силы действуют скрыто (латентно).
  
   Среди всех открытых политических сил наиболее влиятельными являются политические партии, представляющие собой главный элемент гражданского общества.
   Политические партии существенно отличаются от внешне похожих на них других политических объединений (союзов, движений, ассоциаций) рядом специфических признаков:
   1) основной целью деятельности политической партии является завоевание и осуществление политической власти в обществе;
   2) политическая партии имеет детально разработанную политическую программу и устав;
   3) политическая партия обладает организационной структурой в центре и на местах;
   4) политическая партия активно участвует в выборных кампаниях.
  
  
  
  Институт политических партий прошел длительную историю формирования и развития. На рубеже ХIХ-ХХ вв. немецкий социолог М. Вебер выделил три исторических этапа в формировании института политических партий:
  
   1) партии как аристократические группировки;
   2) политические клубы;
   3) современные массовые партии.
  
   Первые политические партии нового типа возникли в предреволюционной Англии, в эпоху "Долгого парламента" (1628-1640). Это были партия роялистов (сторонников короля, иначе - "кавалеры") и партия либералов (сторонников парламента, иначе - "круглоголовые", т.е. не носившие париков).
   Изначальное отношение власти и науки к партиям было скорее негативным. Так, А. Токвиль писал: "Партии - неизбежное зло свободных правительств". Правда, еще в ХVIII в. видный английский политический мыслитель Э. Бёрк (1729-1797) заявлял, что партии призваны выражать общенациональные интересы.
   В ХVII-ХVIII вв. в Англии сложились две первые в мире политические партии массового характера - виги (либералы) и тори (консерваторы).
   В ХIХ в. в США также сложились две политические партии - Демократическая и Республиканская. В начале своей деятельности демократы выражали интересы рабовладельческого Юга, республиканцы - интересы индустриального Севера. В настоящее время обе партии выступают как представители интересов крупного монополистического капитала США, но вместе с тем выступают за минимизацию государственного вмешательства в дела гражданского общества, за сокращение налогов.
   Американские политические партии зародились как "комитеты избирателей" и действовали в основном в условиях предвыборных кампаний. Один из основателей США, автор проекта "Демократии независимости США" Томас Джефферсон (1743-1826) считал, что, независимо от тактических различий, все партии США едины в главном: все они за республику и за федерацию. Джордж Вашингтон (1732-1799), первый президент США, напротив, считал партии деструктивными силами, разрушающими единство и стабильность общества.
   В современных условиях и демократы, и республиканцы стремятся представлять широкие круги американской общественности. Однако различия между ними сохраняются: демократы активно сотрудничают с профсоюзами, выражают интересы интеллигенции, среднего класса, национальных и религиозных меньшинств; республиканцы выражают интересы предпринимателей, фермеров, военнослужащих, интеллектуалов. Демократы являются либералами, республиканцы - неоконсерваторами.
  
  
  
  Сущность политической партии определена исследователями Дж. Лаполамбарой и М. Вейнером. Они выделили следующие основные признаки партии.
  
   1. Политическая партия - прочное, долговременно действующее объединение (в отличие от клики, клиентелы, фракции, деятельности которых присуща ситуативность);
   2. Политическая партия имеет устойчивые местные организации, поддерживающие регулярные связи с национальным (центральным) руководством партии;
   3. Целью политической партии всегда является завоевание и осуществление политической власти посредством победы на выборах и участия в парламенте и правительстве (в отличие от лобби и групп давления, которые воздействуют на власть, оставаясь вне власти);
   4. Политическая партия обеспечена народной поддержкой - от голосования на выборах до членства (в отличие от клубов, не участвующих в выборах и парламентской деятельности).
   К определению Лаполамбары-Вейнера известный современный российский политолог Р.Т. Мухаев добавляет ещё один существенный признак:
   5. Политическая партия является носителем определенного политического мировоззрения, идеологии.
  
   Исходя из тех же критериев, французский политолог Р.-Ж. Шварценбергер дал сущностное определение политической партии:
   "Политическая партия - это непрерывно действующая организация, существующая как на национальном, так и на местных уровнях, нацеленная на получение и отправление власти и стремящаяся с этой целью к народной поддержке".
  
   С образованием политических партий депутаты парламента стали выражать интересы своих партий. Партии оказались эффективными инструментами мобилизации общественного мнения, представительства и реализации социальных интересов.
  
  
  
  Возникновение современных политических партий обусловлено действием ряда факторов:
  
  
   1) Возрастание роли парламента, укрепление роли парламентских и демократических режимов вызвало необходимость формирования депутатских групп (парламентских фракций), которые сплачивали единомышленников для осуществления совместных действий в партии.
   2) Широкое распространение всеобщего избирательного права расширило возможности граждан влиять на политику; появились избирательные комитеты, которые не только поддерживали своего кандидата на парламентских выборах, но и осуществляли постоянную связь избранного депутата с избирателями; установление регулярных связей между парламентскими группами (фракциями) и избирательными комитетами стало основным способом формирования политических партий.
   (Известный французский политолог XX в. М. Дюверже назвал такие партии "партиями электорального и парламентского происхождения.)
   3) Помимо указанных путей формирования партий, существовали и другие варианты. Так, из философских кружков и обществ вышли либеральные партии. На базе поддержки промышленно-финансовых группировок сложились правые (консервативные) партии. Из нелегальных (подпольных) революционных групп сформировались коммунистические партии. Союзы бывших фронтовиков составили основу ультраправых и фашистских партий.
   (Все политические партии, возникшие вне связи с выборами и парламентской деятельностью, М. Дюверже назвал "партиями внешнего происхождения".)
  
  
  
  Существуют различные способы классификации (типологизации) политических партий - по социальному и идеологическому признакам, по организационной структуре, по ориентации и методам достижения целей, по отношению к существующему режиму.
  
   1. Социальный признак - какие социальные слои (страты) представляет данная партия. Возможна четко выраженная ориентация партии на определенный социальный слой (класс). Встречаются также межклассовые смешанные партии, представляющие более широкие слои различных социальных общностей. В результате возникают партии:
   - буржуазные (в том числе мелкобуржуазные и среднебуржуазные);
   - крестьянские;
   - рабочие;
   - партии служащих и др.
  
  
   2. Идейный (идеологический) признак - носителем какой политической идеологии (мировоззрения) является партия. По этому признаку выделяют:
   - консервативные;
   - либеральные;
   - социалистические (социал-демократические);
   - коммунистические;
   - националистические;
   - фашистские;
   - клерикальные (религиозные) и другие партии.
  
  
   3. Организационная структура (классификация М. Дюверже). По этой классификации выделяют кадровые и массовые партии.
  
   Кадровые партии возникли в эпоху ограниченного избирательного права. В замкнутом политическом пространстве они выражали интересы господствующих классов (преимущественно буржуазии). Главной целью таких партий была победа на выборах. Для этого они стремились не к расширению своих рядов, а к объединению элит, влияющих на избирателей. Кадровые партии сохранились до наших дней. В них нет фиксированного членства, членских билетов и взносов. Основным структурным элементов кадровой партии являются местные комитеты, создаваемые по территориальному принципу. Комитет состоит из небольшой группы активистов (пополняемой путем кооптации) и является сплоченной, авторитетной группой с навыками работы в массах. Главная функция местных комитетов - организация предвыборных кампаний, выяснение мнений и ожиданий избирателей, подбор кандидатов во власть, содействие партийным лидерам в формировании предвыборных политических программ. Комитеты действуют в предвыборные "сезоны". Они автономны, слабо связаны друг с другом. Вся их деятельность концентрируется вокруг кандидата во власть. Идеологическая платформа интересует комитеты только с точки зрения успеха на выборах. (К числу кадровых партий относится большинство либеральных и консервативных партий Европы).
   Массовые партии возникли с введением всеобщего избирательного права. Эти партии ориентированы на расширение собственного членского состава, на воспитание масс и формирование элит из народа. Основу массовой партии составляют первичные организации, формируемые по территориально-производственному принципу. Первичные организации открыты для новых членов. В массовых партиях наличествует жестко фиксированное членство, подлежащее учету и регистрации, выдаются членские билеты, уплачиваются членские взносы, определяется партийный стаж (в ряде случаев имеет место понятие "ветеран партии"). За счет членских взносов существует сама массовая партия. Цели и структурные принципы массовых партий привели к сложению в них сложной иерархической структуры, партийного аппарата, громоздкой системы управления. Партийная дисциплина, укрепляющая единство партийных рядов, распространяется на всех членов партии (в том числе на депутатов парламента, подчиненных в своей парламентской деятельности программе и уставу своей партии). Массовые партии проводят постоянную организационную и идеологическую работу.
   М. Дюверже выделил три типа массовых партий:
   - социалистические,
   - коммунистические,
   - фашистские.
   Все эти типы партий - радикальные и ориентированы больше на захват власти, чем на победу в ходе выборов.
  
   Итальянский исследователь Дж. Сарторри дополнил классификацию М. Дюверже, состоящую из кадровых и массовых партий, третьим типом партий - партиями избирателей.
   Партии избирателей отличаются как от кадровых, так и от массовых партий. В современных западных странах партии избирателей не связаны с какой-либо узкой идеологией, но стремятся выражать общенациональные интересы, отстаивают идеи солидарности, согласия и прогресса (К "партиям избирателей" относятся социал-демократические партии Европы, Республиканская партия США и др.).
   4. Ориентация и методы достижения целей. По этому принципу классификации выделяют "левые", "правые" партии и политический центр.
   "Левые" партии исповедуют социалистические, коммунистические ценности социального равенства и часто предлагают радикально-революционные методы их достижения. Поэтому их называют также революционные партиями.
   "Правые" партии в основном ориентируются на консервативные буржуазные ценности, неприкосновенность частной собственности, стабильность политической системы, исходят из признания естественного неравенства членов общества, отрицают идеалы социального равенства и революционные методы переустройства общества. Поэтому их называют также консервативными партиями.
   "Левее левых" и "правее правых" в обществе стоят радикальные политические группы ("Ультра").
   На крайне левом фланге политического центра размещаются революционно-террористические группировки (нередко молодежные) ("красные бригады" в Италии и др.)
   Крайне правую позицию занимают ультраправые консерваторы, традиционалисты, фашисты.
   Оба радикальных полюса отличаются неприкрытой агрессивностью. Им чужды идеи политического диалога, консенсуса, примирения и стабильности. В своих практических методах в политике "левые" и "правые" экстремисты нередко смыкаются. Оба "полюса" зачастую действуют нелегально (подпольно), поскольку общество и его политическая система отказывают им в легализации.
   Межу "левыми" и "правыми" партиями размещается довольно обширный и разнородный по своему составу политический центр. Это умеренные политические силы, не стремящиеся к резким, революционным и скачкообразным изменениям в обществе, предпочитающие реформаторские, эволюционные пути развития в целях постепенного улучшения благосостояния общества. Основу политики таких партий составляют компромисс, сотрудничество, попытка максимального учета различных общественных интересов. Партии политического центра называют также реформистскими партиями. К ним относятся многие либеральные, демократические, социал-демократические партии.
  
  
   5. Отношение к существующему режиму. По этому признаку выделяют правящие, оппозиционные и авангардные партии.
  
   Правящие партии - это партии, которые победили на выборах и сформировали правительство. Правящая партия (коалиция) проводит собственный политический курс через "своего" президента, премьер-министра, министров. Как правило, это возможно только в условиях парламентской республики. Президентскую республику в ряде случаев может возглавлять президент, представляющий в парламенте партию не большинства, а меньшинства. В этом случае даже победа на выборах не обеспечит ведущей политической партии статуса правящей партии. (Так, в России успех ЛДПР в 1993 г. и КПРФ в 1995 г. на выборах в Государственную Думу не дал им возможности "формировать "свое" правительство).
  
   Оппозиционные партии - это партии, проигравшие на очередных парламентских выборах и в связи с этим лишенные реальной возможности влиять на формирование правительства. Оппозиционные партии не стремятся изменить конституционный строй своей страны, разрушить существующую политическую систему общества. Их задача состоит в реванше, завоевании политической власти на следующих выборах и смене существующего "чужого" правительства. Английский политический деятель ХVIII в., лидер партии вигов (либералов) лорд Болингброк так определил функции оппозиции:
   - систематическая критика деятельности правительства, с указанием его ошибок и недостатков;
   - предложение альтернативных вариантов решения возникающих проблем;
   - контроль за действиями властей с точки зрения соответствия конституции и предвыборным обещаниям;
   - смена существующего правительства на следующих выборах.
  
   Авангардные партии отличаются от оппозиционных партий своими политическими целями и методами их реализации. Их программы нацелены на разрушение существующей политической системы путем радикального (революционного, фашистского) переворота. Как правило, авангардную партию отличает строгая партийная дисциплина, воплощенная в беспрекословном подчинении нижестоящих партийных органов руководству партии. Чаще всего авангардные партии отождествляют саму партию с ее вождем ("ленинская" коммунистическая партия России в 1917 г. "гитлеровская" НСДАП в 1933 г.)
  
  
  
  
  Роль и значение политических партий в обществах разного уровня развития очень существенно разнится. Однако в любом обществе политические партии выполняют ряд общеобязательных функций:
  
   1) Функция согласования и обобщения (интеграции) разнородных интересов и потребностей различных социальных групп и индивидов.
   2) Функция представительства социальных интересов (в обобщенном виде эти социальные интересы сформулированы в партийных программах, требованиях, лозунгах и в этом виде доводятся до органов власти).
   3) Функция коммуникации (взаимосвязи власти и общества) - осуществляется путем представления и выражения интересов различных социальных групп, доведения их до властных органов.
   4) Функция политической социализации (передачи политического опыта, традиций, политической культуры последующим поколениям - путем культивирования определенных ценностей и стереотипов поведения с помощью средств агитации и пропаганды).
   5) Функция политического рекрутирования (формирования политических элит - путем отбора лучших кандидатов во власть).
   6) Функция разработки, применения и внедрения правил взаимоотношений политических институтов.
   7) Функция непосредственной реализации власти (в тоталитарных системах).
  
  
  
  Партийная система - это совокупность существующих в обществе политических партий и взаимосвязей между ними.
  
   По количеству партий в той или иной стране выделяют монопартийные, двухпартийные и многопартийные системы.
  
   Монопартийная система - это система, в которой вся власть в обществе контролируется (монополизируется) одной политической партией. Обычно это имеет место в тоталитарных и авторитарных политических режимах (КПСС в СССР, КПК в КНР, НСДАП в гитлеровской Германии и др.)
   Достоинство такой системы заключается в ее способности "цементировать" общество, интегрировать интересы различных социальных групп, концентрировать ресурсы страны и направлять их на решение актуальных экономических и социальных проблем.
   Недостатком монопартийной системы является ее явный антидемократизм, нивелирование и игнорирование ожиданий ряда социальных элементов, неизбежный застой и загнивание самой монопольно властвующей партии, а затем и всего общества в целом. Отсутствие легальной оппозиции и политической конкуренции, бесконтрольное властвование "партии-одиночки" порождают ее неизбежную бюрократизацию и стагнацию. Власть в лице партийного руководства неминуемо отрывается от масс и входит в противостояние с ними. В итоге важнейшие экономические и социальные показатели в стране заметно ухудшаются, а сама партия утрачивает способность к адекватному реагированию и оперативному политическому регулированию неудержимо ухудшающейся ситуации (Примеры: СССР, другие социалистические страны.)
  
   Двухпартийная система - это система, в которой функционирует много партий, но реально конкурирующие политические структуры составляют только две партии,, поочередно "перехватывающие" власть друг у друга. Как правило, двухпартийная система складывается в обществах с устойчивой однородной социальной и культурной средой, где господствуют традиционные ценности, поддерживаемыми большинством членов данного общества (Примеры: Республиканская и Демократическая партии в США, Консервативная и Лейбористская партии в Англии.) Партии, поочередно стоящие у власти, отличаются друг от друга социальной базой, идеологическими установками, подходами к решению актуальных общественных проблем. Так, Консервативная партия Англии представляет интересы наиболее состоятельных слоев общества, приверженных традиционным ценностям (порядок, стабильность, собственность, сильное государство, неравенство). Консерваторы стоят за невмешательство государства в экономику. Лейбористская партия, наоборот, акцентирует внимание на социальной справедливости, социальной защищенности трудящихся. Лейбористы выступают за государственное регулирование экономики, создание прочных социальных гарантий для малообеспеченных слоёв населения. Они пытаются перераспределять национальный доход страны в пользу бедных, облагая богатых пропорциональным налогом. Лейбористы проводят политику национализации ряда отраслей экономики (сталелитейной, угледобывающей промышленности, транспорта), строят бесплатное жилье, создают систему льготного медицинского обслуживания. Коллективным членом Лейбористской (Рабочей) партии Англии являются английские профсоюзы (тред-юнионы).
   Достоинство двухпартийной системы состоит в том, что она создает стабильное правительство парламентского большинства, способное проводить в обществе глубокие целенаправленные преобразования.
   Недостаток двухпартийной системы заключается в том, что в случае победы "альтернативной" партии политический курс правительства заметно меняется.
   В целом "политические качели" двухпартийной системы позволяют достаточно эффективно сочетать развитие экономики с обеспечением интересов различных слоёв населения.
  
   Многопартийная система - это система практического политического влияния и участия многих политических партий, отражающих социальные интересы различных групп населения. В конечном счете, раздробленность политических сил приводит партии со сходной политической ориентацией к необходимости компромисса. Такие партии объединяются для создания межпартийной коалиции на выборах или в парламенте. Объединение помогает им завоевать большинство голосов на выборах и сформировать коалиционное правительство.
   Достоинство многопартийной системы состоит в том, что она позволяет дифференцированно выражать интересы большинства социальных слоев в стране.
   Недостатки многопартийной системы - частые правительственные кризисы, недолговечность коалиционных правительств, распадающихся при расхождении интересов её членов по любому вопросу.
  
   Партийные системы различаются также по "политическому весу" партий. В любой партийной системе существуют наиболее влиятельные партии (постоянные или меняющиеся).
   Политическое влияние партии складывается из трех переменных величин:
   - число членов партии;
   - численность электората партии;
   - число депутатских мандатов, полученных партией на выборах.
   В зависимости от этих "переменных" определяется способность партии влиять на принятие политических решений.
  
   По "политическому весу" выделяют четыре типа партий:
  
   1) Мажоритарная партия (партия, получившая абсолютное большинство мандатов и право на проведение собственного политического курса);
   2) Партия с мажоритарным призванием (партия, способная получить абсолютное большинство голосов на следующих выборах);
   3) Доминирующая партия (партия, получившая относительное большинство мандатов);
   4) Миноритарная партия (партия, получившая минимальное число мандатов).
  
   Выделяются партийные системы, основанные:
  
   - на партиях с мажоритарным призванием (в Японии "стержнем" партийной системы является Либерально-Демократическая партия, в Италии - Христианско-Демократическая партия, в Англии 1970-1980-х годов - Консервативная партия);
   - на доминирующих партиях (в ФРГ 1970-1990-х годов - Христианско-Демократический союз/Христианско-Социальный союз); такие партии заключают коалиции для поддержки своего политического курса (в ФРГ ХДС/ХСС вступала в коалиции со Свободной Демократической партией, Социал-Демократической партией Германии);
   - коалициях миноритарных партий (в Бельгии, Нидерландах); в таких системах коалиционные правительства, состоящие из представителей нескольких "партий меньшинства", нестабильны и неэффективны: распад партийной коалиции лишает правительство поддержки парламентского большинства - в итоге коалиционное правительство распадается.
  
  
  Глава ХП. Политическая социализация личности
  
  
  
  Личность является одновременно и субъектом, и объемом политики. Но одни люди политически активны, другие - пассивны, третьи - вообще игнорируют политику. Одни люди стремятся к укреплению существующего политического строя, демонстрируют конструктивное политическое поведение. Другие тяготеют к ниспровержению существующего строя и проявляют деструктивное поведение в политике. Существует немало индивидов с конформистской установкой: они легко приспосабливаются к любому политическому строю.
   Чтобы самостоятельно и осмысленно участвовать в политике, человек должен обладать политическими знаниями, опытом, культурой. Только в этом случае личность сможет эффективно осуществлять политические роли и функции. Без соответствующей подготовки и компетентности в политических вопросах человек легко становится заложником "чужих", зачастую недобросовестных, а порой и небезопасных по своим последствиям политических игр.
   Люди не рождаются с заранее усвоенным политическим опытом и культурой. Эти ценности человек приобретает на протяжении всей своей жизни.
  
  
  
  Политическая социализация личности - это процесс усвоения и активного воспроизводства личностью определенной системы норм, ценностей и установок политической культуры, политической деятельности, политических отношений и политического опыта.
  
   Политическая социализация личности - не единовременный акт и не краткосрочная "вводно-подготовительная процедура", а длительный и сложный процесс. В ходе этого процесса у личности постепенно формируется (и нередко впоследствии изменяется) определенная картина политического мира, складывается опыт политического общения и самостоятельной политической деятельности.
  
   Термин "социализация" был введен в научный оборот (в конце ХIХ в.) американским социологом Франклином Гиддингсом. Ф. Гиддингс понимал под "социализацией" "развитие социальной природы человека", превращение личности в "существо социальное".
   Позже социализацию стали рассматривать как процесс приобретения новыми поколениями знаний, верований, норм и установок, сложившихся в конкретном обществе и обеспечивающих его сохранение и развитие. Однако разные научные школы по-разному оценивали роль и значение тех или иных факторов в процессе социализации личности.
  
   В политической науке существует несколько трактовок понятия политической социализации.
  
   1) Социализация как процесс развития личного контроля (концепция З. Фрейда). Данная трактовка исходит из идей классического психоанализа. З. Фрейд, считал, что личность всегда находится в конфликте с обществом, подавляющим его биологические инстинкты. Социализация - это обуздание разрушительных биологических инстинктов. Но обуздание - кем? Если контроль над индивидуальными биологическими инстинктами берет на себя общество, то в самом обществе создается напряженность, а личность, теряющая свободу самовыражения, испытывает дискомфорт. Чтобы избежать страха и нервозности, личность вынуждена развивать в себе личный самоконтроль.
  
   2) Социализация как результат межличностного общения (концепция Ч.Х. Кули и Дж.Г. Мида). В основе данной трактовки лежит теория символического интеракционизма Дж.Г. Мида. Личность формирует собственное "Я" в результате многократных и многообразных взаимодействий (интеракций) с окружающим миром. В процессе взаимодействия люди реагируют не на стимулы, воздействующие на них, а на те значения, которые они сами приписывают этим стимулам. Люди по-своему истолковывают мысли, жесты, чувства окружающих. Особенно важным является групповое влияние на личность. Зрелость личности определяется тем, что она достигает комфортности с окружающей её социальной обстановкой, добровольно подчиняясь целям и установкам существующей социальной системы.
  
   3) Социализация как ролевая тренировка (концепция Т. Парсонса). В основе данной трактовки лежит структурно-функциональный подход Т. Парсонса. Личность способна взаимодействовать с другими личностями благодаря усвоенным ею ролям (роль ребенка, матери, ученика, пассажира и т.д.) Наличие у индивида определенной социальной роли предполагает ожидаемое поведение, соответствующее ролевым предписаниям. Отсюда, социализация есть включение личности в социальную систему через ролевое научение. Социализация личности- это процесс постоянной адаптации личности к господствующим в обществе ценностям и стандартам поведения. (Концепция социализации Т. Парсонса преобладает в западной политической науке.)
  
   4) Социализация как социальное научение (концепция Ч. Мерриама и Г. Лассуэла). В основе данной трактовки лежит концепция бихевиоризма. Социализация - это процесс постоянного моделирования поведения личности с помощью адекватных формам этого поведения поощрений и наказаний (формула "стимул-реакция"). Люди возобновляют тот стандарт поведения, который ранее поощрялся и вознаграждался окружающими (морально или материально).
  
   Политическая социализация как процесс также трактуется неодинаково. Существуют две различные научные версии определения сущности этого процесса.
  
   1) "Модель подчинения". Её идея восходит к Платону, Аристотелю и Т. Гоббсу. Человек рассматривается как эгоистичное и властолюбивое существо. Поэтому его необходимо подчинить власти просвещенного меньшинства.
   В XX в. к этой трактовке близки взгляды бихевиористов (Ч. Мерриам, Г. Лассуэл, Дж. Кетлин) и создателей системного подхода в политике (Д. Истон, Г. Алмонд, Дж. Деннис, С. Верба, К. Дойч и др.)
   Поборники системного подхода видят в политической социализации процесс воздействия политической системы на личность путем создания уличности положительных установок на систему. Личность рассматривается как средство поддержания системного равновесия, как пассивный объект воздействия политической системы, как некий "резервуар", заполненный предписаниями власти. Политическая система предлагает личности ценности и стандарты политического поведения для каждого возрастного периода (детство, юность, зрелость), а личность добровольно принимает эти стандарты. Процесс социализации управляем, контролируем. Все характеристики заданы заранее. Политическое поведение личности можно модифицировать в зависимости от конкретных потребностей режима ("зомбирование").
  
   2) "Модель интереса". В основе этой модели лежат взгляды А. Смита и Г. Спенсера. Человек рассматривается как рациональное существо, движимое во всех своих поступках интересом. Осознавая свои интересы и способы их реализации, люди стремятся к объединению. Государство - это необходимый социальный институт кооперации и упорядочения индивидуальных интересов. В "модели интереса" человек выступает не как средство политики, а как её цель и активный субъект. Его потребности и интересы ставятся выше интересов государства.
   В XX в. "модель интереса" развивали создатели и приверженцы теории конфликта (М. Вебер, Г. Моска, Ф. Паркин, У. Гуд, П. Блау), теории плюрализма (Р. Даль, В. Харт), теории гегемонии (Р. Милибэнд, Р. Даусон, К. Превитт). По мнению всех этих исследователей, власть и личность корреспондируют "на равных". Личность активна, поскольку она заинтересована в результатах политики. Личность действует осознанно, поскольку сама она стремится к самосовершенствованию, к поддержке своего класса, нации, группы, политической партии.
  
  
  
  
  Политическая социализация личности выполняет две основные функции:
  
  
  
   1) обеспечение достаточно эффективного (в рамках данной социальной системы) политического взаимодействия с различными политическими организациями;
   2) сохранение динамического равновесия политической системы и самого общества, благодаря усвоению новыми поколениями принятых в нем норм и ценностных образцов политического поведения.
  
   Таким образом, политическая социализация личности - это двусторонний процесс, в котором личность:
   - испытывает на себе воздействие различного рода политических субъектов;
   - сама постепенно становится в состоянии влиять на политическую жизнь общества.
  
  
  
  
  Процесс политической социализации включает в себя различные уровни и факторы.
  
  
  
   1) Самый низкий уровень - личностный, на котором личность испытывает воздействие со стороны людей, составляющих непосредственный круг её общения и оказывающих прямое влияние на её политическую психологию, ценности и установки.
   2) Социальный уровень политической социализации значительно шире личностного уровня. Он охватывает общество в целом и большие социальные группы: классы, национально-этнические общности, профессии и др. На этом уровне на личность воздействуют такие факторы, как государство, правительство, политические партии, социально-экономические кризисы, безработица, криминогенная ситуация в стране и др.
   3) Самый широкий уровень политической социализации - международный. Он охватывает международные сообщества и организации. На личность воздействуют принятые в международном сообществе ценности, нормы и факторы: недопущение распространения ядерного оружия, угрозы международных конфликтов, предотвращение глобальных катастроф, международных финансовых кризисов, борьба с международной преступностью, экстремизмом, терроризмом и др.
  
  
  
  
  К числу механизмов политической социализации личности относятся:
  - подражание,
  - внушение,
  - заражение.
   Все эти механизмы помогают человеку адаптироваться к политическим условиям и сформировать политическую идентификацию.
  
   Агенты политической социализации - это социальные институты, транслирующие нормы и ценностные образцы политического поведения.
   К непосредственным агентам политической социализации относятся политические институты и организации (государство, политические партии, движения), политические элиты и лидеры, группы интересов. Совокупность непосредственных агентов социализации образует систему, которая с помощью политических механизмов контролирует и направляет политическое поведение личности. Те же институты выступают средствами выражения политической активности личности.
   Другую группу агентов политической социализации составляют неполитические агенты. Это: семья, группы сверстников, церковь, система образованных и культурных учреждений, профессиональные, женские, молодежные организации, культурные, спортивные, творческие объединения и др.
   Сильнейшее влияние на политическую социализацию личности оказывают СМИ.
   Важную роль в политической социализации личности играют ситуативные агенты: социально-экономические условия и образ жизни человека, национальные традиции и семейные пристрастия, конкретные социальные феномены (задержка и невыплата заработной платы, безработица, обман со стороны государственных органов, бюрократизм, коррупция и др.).
  
   Политическая социализация носит конкретно-исторический характер. Каждое новое поколение по-своему адаптируется к сложившимся политическим реалиям, по-своему реагирует на существующую политическую ситуацию.
   В стабильном обществе, где нет крутой ломки политических норм и ценностей, процесс политической социализации протекает плавно и безболезненно.
   В радикально-преобразующемся обществе, где происходит резкая смена политических норм и ценностей, политических отношений и форм политической деятельности, часто возникает кризис системы политической социализации, политическая аномия, отчуждение личности от политики. Этот кризис проявляется в том, что утрачиваются или не воспринимаются старые политические идеалы, разрушаются традиционные механизмы их трансляции. Он особенно наглядно проявляется при смене одного типа общества другим.
  
  
  
  
  В рамках каждой трактовки политической социализации сложились свои теории политической социализации личности.
  
  
   А) В рамках "модели подчинения" наиболее популярна теория "политической поддержки" Д. Истона-Дж.Денниса. Ее сущность вкратце состоит в следующем.
   Политическая система работает по принципу "вход-выход". На "входе" ей требуется социальная поддержка. Но силовыми методами поддержки общества не добиться. Нужна именно добровольная поддержка. Добровольная поддержка общественной политической системы возникает только в том случае, если общество осознает легитимность власти. Для такого осознания человеку следует давать политическое воспитание еще в детстве (поскольку именно детские восприятия и впечатления наиболее устойчивое). Детское политическое воспитание является "первичной социализацией личности". Оно осуществляется в возрасте с 3 до 13 лет и проходит четыре этапа:
   1) политизация (ребенок осознает, что политическая власть сильнее власти родителей);
   2) персонализация (политическая власть в сознании ребенка связывается с двумя узнаваемыми "ключевыми" фигурами - президента и полицейского;
   3) идеализация ("ключевым" фигурам ребенок приписывает исключительно положительные свойства);
   4) институциализация (ребенок переходит к восприятию власти через обезличенные институты - парламент, суд, политические партии, армия и др.).
   У данной теории имеется ряд недостатков:
   1) авторы теории ориентируются на "идеальный" тип гражданина; на практике же часть общества в США утратила доверие ко всем институтам власти;
   2) ребенок в действительности гораздо чаще обращается за поддержкой не к политическим институтам, а к родителям, учителям, сверстникам;
   3) вне США (даже в странах Западной Европы) процесс политической социализации личности еще более сложен: это связано с большим многообразием политических субкультур, традиций и ценностей. Так, результаты обследований французского политолога А. Першерона показали, что у французских школьников персонализация и идеализация политической власти проявляются слабо, зато происходит ранняя институциализация - абстрактное и отчужденное восприятие власти. (Политическая система и гражданское общество во Франции четко разделены друг от друга, их взаимоотношения регулируются правовым государством, причем гражданское общество стремится обезопасить себя от сильного бюрократического государства.)
  
   Б) В рамках "модели интереса" более всего распространена когнитивистская теория политической социализации Ж. Пиаже (Швейцария) и Дж. Адельсона (США).
   Швейцарский психолог Ж. Пиаже выделил четыре стадии генезиса мышления ребенка:
   1) сенсорно-моторная стадия (до 2 лет) (у ребенка формируется предметное восприятие мира);
   2) предоперациональная стадия (2-7 лет) (ребенок научается мыслить - с позиций собственного "Я");
   3) конкретно-операциональная стадия (7-11 лет) (ребенок научается опосредованному восприятию);
   4) формально-операциональная стадия (12-15 лет) (подросток становится способен к дедуктивным умозаключениям, к осмыслению нравственных проблем, к размышлению о будущем.
   На основе идей Ж. Пиаже американский психолог Дж. Адельсон выявил тенденции развития политического мышления у молодежи США, Англии и ФРГ в возрасте 11-18 лет.
   С умственным развитием личности усиливается абстрактность (отвлеченность) политического мышления, расширяются временные перспективы. В отрочестве быстро растут политические знания, усваиваются традиционные установки. Этот процесс Дж.Адельсон назвал вторичной (отроческой социализацией. В середине отрочества у человека возникает автономная система этико-политических принципов. Эти принципы становятся для подростка сильнее сиюминутного интереса.
   Однако политическая социализация личности активно продолжается и в зрелом возрасте (практически до конца человеческой жизни). С течением времени многое ранее усвоенное воспринимается человеком по-иному, происходит "переоценка ценностей". Правда, с возрастом политическая ориентация меняется все труднее, взгляды становятся все более устойчивыми. Однако мобильность (подвижность) политической ориентации зависит не только от возрастной стадии, но и от характера и окраски самой политической жизни, её динамики и противоречий, от сложных переплетений сиюминутных и перспективных интересов, реалий и принципов, общественных и личных потребностей.
  
  
  
  
  Политическая социализация личности происходит в процессе взаимодействия её с обществом. Характер этого взаимодействия обусловлен соотношением экономических, политических и других интересов личности, общества и государства. Различные варианты комбинации интересов обусловливают конкретные типы (модели) политической социализации личности.
   Модель (тип) политической социализации личности - это совокупность устоявшихся ценностных образцов взаимодействия личности и политических институтов общества.
   На тип политической социализации личности влияет совокупность ряда объективных факторов: уровень исторического развития общества, экономические условия, социальная структура общества, политическая культура, доминирующие агенты политической социализации и др.
   В целом тип политической социализации личности определяется темп стандартами политической жизни общества, которые диктуют личности определенной способ политического поведения, соответствующий политической культуре данного общества. В результате обеспечиваются политическая стабильность и преемственность в развитии общества.
   В зависимости от принятых в обществе образцов и норм политического поведения современная политология выделяет четыре основных типа политической социализации личности: гармонический, плюралистический, гегемонистский и конфликтный.
  
   1. Гармонический тип политической социализации личности.
  
  Развитие этого типа требует:
   - однородной социально-культурной среды;
   - зрелого гражданского общества;
   - сформированного правового государства.
   При таком типе политической социализации личность не только принимает существующий политический порядок и власть, но и с большим уважением относится к государству, политической системе в целом.
   Сама личность рассматривается как добровольный и сознательный участник политической жизни, активный субъект политики.
   Наблюдается гармония взаимоотношений между властью и личностью, развивается взаимоуважительный диалог между ними на основе взаимного ответственного выполнения правил норм и обязанностей. Поскольку власть и личность привержены одним и тем же общепринятым идеалам, нормам и ценностям, новые поколения безболезненно входят в мир политики.
  
   В США эта проблема решается достаточно просто и эффективно. Общепринятые ценности - свобода, права личности, личная неприкосновенность и суверенитет, индивидуализм, личный успех, прагматизм, стремление к богатству, опора на науку, законопослушание, политическое участие - выработаны давно, признаны всеми и прочно усвоены. На базе этих общих ценностей сформирована однородная социально-культурная среда.
  
   В Великобритании проблема создания гармонического типа социализации личности решается сложнее. Традиционные ценности прошлого соседствуют с современными ценностями. Однако эти ценности органично уживаются друг с другом, поскольку британские традиции искусно вплетены в ткань современного индустриального общества действующей системой институтов, норм и обычаев.
   Ценностями современного британского общества являются:
   - сохранение конституционной (парламентской) монархии (за это выступает 2/3 населения страны);
   - индивидуализм (воплощенный в девизе: "Мой дом - моя крепость"); личный успех, карьера, торжество личного интереса над общественным;
   - библейские заповеди (лежащие в основе индивидуальной и социальной культуры);
   - уверенность в моральном превосходстве британской нации над всеми другими нациями;
   - почтительно-лояльное отношение к власти и безусловное законопослушание;
   - традиционализм и консерватизм;
   - политический активизм (активное и деятельное участие во всех сферах жизни общества через широкую сеть добровольных негосударственных организаций, ассоциаций, клубов - органов политической социализации личности).
   Вместе с тем, в современной британской политической культуре находится место и для политического протеста, и для абсентеизма, которые, однако, не подрывают единства и стабильности британского общества.
  
   В целом гармонический тип - это идеальный тип политической социализации личности, обеспечивающий бесконфликтное развитие политической системы и личности как субъекта политики.
   2. Плюралистический тип политической социализации личности.
  
   "Плюрализм" (множественность) характерен для стран Западной Европы, в которых отсутствует однородная социально-культурная среда, наблюдается большое разнообразие классов, наций, социальных групп и религиозных конфессий, несходство политических ценностей. Первоначальная политическая социализация личности происходит в родной культурно-этнической среде. Однако в странах Западной Европы давно выработан и стабильно поддерживается механизм политического консенсуса. Этому способствуют:
   - высокий уровень жизни большинства социальных групп;
   - наличие многочисленного "среднего класса";
   - наличие единого культурного "кода" - ценностей либеральной цивилизации (свобода, демократия, либерализм, права человека, частная собственность, индивидуализм, плюрализм и толерантность по отношению к ценностям и убеждениям других людей).
   На основе этого культурного "кода" личность в странах Западной Европы плавно входит в сложный мир разноликих национально-религиозных субкультур и сама становится терпимой, подвижной и гибкой в своих политических симпатиях. В результате в странах Западной Европы сложилась и действует консолидированная демократия, основания на динамическом равновесии трех начал:
   - развитие гражданское общество;
   - конституционное ограничение власти;
   - индивидуальная свобода личности.
   Личность свободна (автономна): она рассматривается как суверен, равноправный и независимый субъект политики.
   Основное условие функционирования плюралистического типа политической социализации личности - защищенность прав и свобода человека.
   В то же время личность ограничена безусловной ответственностью перед законом, опирающимся на государственные санкции.
   Именно такое диалектическое сочетание взаимной обязательственной ответственности служит надежным фундаментом политического согласия власти и общества, власти и личности. Роль права как основного гаранта прав и обязанностей власти, общества и личности предотвращает возможности скатывания плюрализма как к анархии и хаосу, так и к гегемонизму, диктатуре и бесправию.
   С ХVI- ХVII вв. многие жители стран Западной Европы в ходе Реформации перешли из католицизма в протестантизм в разных формах (лютеранство, кальвинизм, баптизм и др.) и вместе с тем отказались от католической системы отпущения грехов. Это вызвало необходимость постоянной и всесторонней самооценки своих поступков, повседневной корректировки поведения. Поэтому западноевропейская личность обладает хорошей способностью к самоорганизации, развитым чувством ответственности, психологической склонностью к самообновлению и альтернативизму.
   3. Гегемонитский тип политической социализации личности.
  
   Этот тип характерен для закрытых политических систем, свойственных тоталитарным политическим режимам. Его сущностью является установка на резко отрицательное отношение личности, к любым "чужим" политическим системам и организациям.
   Политическая социализация личности основана на нормах и ценностях какого-либо одного класса ("Пролеткульт" в СССР), одной нации ("германская раса" в гитлеровской Германии), одной религии (исламский фундаментализм в современном Иране). Общество, воспитанное в гегемонистском духе, очень трудно приспосабливается к ценностям иных политических культур: трансформация политического сознания младших поколений - затруднена, старших поколений - почти недостижима.
  
  
   4. Конфликтный тип политической социализации личности.
  
   Этот тип характеризуется борьбой между различными группировками общества. В основе этой борьбы лежат различные, но взаимосвязанные интересы. Чтобы проявить себя в качестве субъекта политики, человек должен присоединиться к определенной социальной группе (клану, касте, классу).
   Конфликтная модель политической социализации формируется при недостаточной экономической развитости страны, закрытости общества, его большой социально-экономической и культурной разобщенности. Этот тип политической социализации сохранился в странах с сильными традиционными пережитками, с делением людей на касты и кланы, с агрессивными религиозными объединениями. Таким обществам присуща высокая степень политического насилия. Часто процесс политической социализации личности осуществляется в условиях длительного военного противостояния. Примерами конфликтного типа политической социализации личности служат Афганистан, ряд стран Африки, отчасти - Пакистан и Индия.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Глава ХIII. Права человека
  
  Права человека - это обеспечиваемые государством неотъемлемые возможности и свободы человеческой личности, соответствующие ее природе и обретаемые каждым индивидом в силу своего рождения.
  
   Степень реализации прав человека - один из главных критериев правового состояния общества и государства. Об уровне развития общества (в первую очередь, его политического развития) можно судить по тому, как в нем реализуются и гарантируются права человека.
   Однако в реалии степень реализации прав человека зависит от целого ряда объективных предпосылок:
   - от уровня социально-экономического развития общества;
   - от типа социально-политической организации;
   - от степени развития гуманистических и демократических традиций;
   - от политической культуры народа.
   Поэтому на каждом этапе исторической эволюции человечества формы и степень реализации прав человека носят своеобразный характер.
   В эпоху первобытности, не знавшей ни государства, ни права, ни политики, осуществление прав и свобод человека достигалось в рамках универсальных норм, регулировавших общественную жизнь в целом и образ жизни каждого индивида.
   С развитием государства и политической жизни общества возникают правотворчество и правовое бытие. Права человека выделяются в самостоятельную юридическую сферу.
   Античное право признавало правоспособность только за свободными людьми.
   Средневековое право выстраивало иерархию сословной правоспособности.
   Буржуазные революции ХVII-ХVIII вв. провозгласили первое поколение прав человека (политические, гражданские, личные права, закрепленные в декларациях буржуазных революций).
   Дальнейшее историческое развитие (ХIХ-ХХ вв.) привело к возникновению второго поколения (право на труд, на отдых, на медицинскую помощь, на образование прав человека и др.).
   С середины ХХ в. утверждается третье поколение прав человека (право народов на мир и безопасность; право наций на независимость и суверенитет; право государств на территориальную целостность; право людей на достойную жизнь и др.).
   Таким образом, если в первом поколении утвердились "права человека и гражданина" (гражданские и политические права), то во втором поколении - социально-экономические права, в третьем поколении - транснациональные права человека, нации, государства и всего человечества.
  
  
  
  Современная общепризнанная концепция прав человека основана на правовой теории.
  
  
   Право - это система установленных государством обязательных правил и норм поведения, регулирующих отношения в обществе, исполнение которых обеспечивается силой государственного принуждения.
  
   Нормы права строго определены и носят общеобязательный характер. К людям и ситуациям, имеющим одинаковые правовые признаки, применяется один правовой масштаб и одинаковая мера.
   Система права - важнейший инструмент гарантирования прав человека. В отличие от других нормативных систем, обладающих социально-регулятивной функцией (мораль, религия, традиция), право тесно связано с государством. Через механизм власти государство обеспечивает (гарантирует) выполнение норм и законов права.
   Правовая система общества определяет меру свободы и ответственности человека и социальных групп и обеспечивает их гарантию. С одной стороны, право выступает как реальность свободы, а с другой - как реальность ответственности. Свобода и ответственность нераздельны. Подлинная свобода предполагает свободу выбора и зиждется на ответственности перед другими за свои поступки. Диалектика свободы и ответственности составляет сущность и основу современного понимания прав и свобод личности.
   Важная проблема современности - приведение национальных законодательств в соответствие с международными правовыми нормами и стандартами.
   Международные документы о правах человека - это в основном декларации и конвенции.
   Декларация (латинское "заявление") - это заявление рекомендательного характера, не имеющее обязательной силы.
   Конвенция (латинское "соглашение") - международное соглашение (как правило, по какому-либо специальному вопросу), имеющее обязательную силу для государств, которые к нему присоединились.
   10 декабря 1948 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла Всеобщую Декларацию прав человека. Это международный документ огромного универсального значения. В нем изложены современные представления о правах и свободах личности, содержатся международные образцы и стандарты этих прав.
   После принятия Всеобщей Декларации ООН в рамках международного сотрудничества по гуманитарным проблемам был принят еще целый ряд документов о правах человека.
   В 1989 г. ООН издала сборник международных документов о правах человека (около 70 документов). Их основой является Международный Билль о правах человека, включающий три основных документа:
   1) Всеобщую Декларацию прав человека (1948)
   2) Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах (1966);
   3) Международный пакт о гражданских и политических правах (1966).
   Особого внимания заслуживает Факультативный протокол к Международному пакту о гражданских и политических правах (принятый одновременно с этим пактом, в 1966 г.). Согласно ему, частное лицо может направить в Комитет по правам человека при ООН жалобу в связи с нарушением его прав - при условии, что государство, против которого направлена эта жалоба, подписало этот протокол.
   В 1980-х годах ООН приняла ряд других документов о правах человека:
   - Декларация о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации (1981);
   - Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных и унижающих достоинство видов обращения и наказания (1984);
   - Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка (1989);
   - Конвенция о правах ребенка (1989);
   - Итоговый документ Венской встречи представителей государств - участников совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (1989) и др.
  
   В ноябре 1991 г. Верховный Совет России принял Декларацию прав и свобод человека и гражданина. В ней во многом воспроизведены положения Всеобщей Декларации прав человека. В том же году Россия ратифицировала Факультативный протокол к Международному пакту о гражданских и политических правах. Тем самым наша страна обязалась соблюдать международные стандарты прав человека.
  
   Правовое государство должно неукоснительно соблюдать права человека, принадлежащие каждому по праву рождения. При рассмотрении вопроса о соотношении приоритетности прав личности и государства вопрос решается в пользу личности.
   Права и свободы человека - самоценность и цель правового государства. Именно правовое государство выступает инструментом и гарантом реализации прав и свобод человека.
   Одновременно каждый человек несет обязанности перед обществом, обеспечивающим свободное и полное развитие личности.
  
  
  
  Утверждение прав человека - непременное условие и важнейший фактор гуманизации политической жизни общества.
  
   Классификация (типолотизация) основополагающих прав человека связана со сферами общественной жизни, в которых они реализуются. По этому основанию права человека подразделяются на:
  гражданские (личные) права;
  политические права;
  экономические права;
  социальные права;
  культурные права.
   Все права человека находятся в тесной взаимосвязи, взаимозависимости и взаимодействии.
  
   Гражданские права. Статья 3 Всеобщей Декларации прав человека гласит: "Каждый человек имеет право на жизнь, на свободу и на личную неприкосновенность". Таким образом, право распоряжаться собственной жизнью принадлежит лишь самому обладателю этой жизни. В этом положении выражается глубокая гуманистическая сущность Декларации.
   Статья 4 Декларации прав человека гарантирует свободу личности: "Никто не должен содержаться в рабстве или в подневольном состоянии; рабство и работорговля запрещаются во всех их видах".
   Статья 11 Всеобщей Декларации прав человека утверждает презумпцию невиновности - одно из основополагающих прав человека и важнейший демократический принцип судопроизводства: "Каждый человек, обвиняемый в совершении преступления, имеет право считаться невиновным до тех пор, пока его виновность не будет установлена законным порядком путем гласного судебного разбирательства, при котором ему обеспечиваются все возможности дня защиты".
   Статья 13 Всеобщей Декларации прав человека обеспечивает право свободы передвижения: "Каждый человек имеет право свободно передвигаться и выбирать себе место жительства в пределах каждого государства. Каждый человек имеет право покидать любую страну, включая свою собственную, и возвращаться в свою страну".
   Статья 17 Всеобщей Декларации прав человека посвящена утверждению права собственности: "Никто не должен быть произвольно лишен своего имущества".
  
   Политические права. Статьи 18-21 Всеобщей Декларации прав человека содержат широкий перечень политических свобод.
   "Каждый человек имеет право на свободу мысли, совести и религии; это право включает свободу менять свою религию или убеждения и свободу исповедовать свою религию или убеждения как единогласно, так и сообща с другими" (статья 18).
   В статьях 19-20 зафиксировано, что каждый человек свободен, искать, получать и распространять информацию и идеи любыми способами и независимо от государственных границ. Помимо этого, "каждый человек имеет право на свободу мирных собраний и ассоциаций". Вместе с тем, никто не может быть принужден вступать в какую-либо ассоциацию, партию, союз, объединение и т.д.
   Однако Декларация в этой части ставит определенные ограничения. Ассоциации политического характера не должны:
   - быть направлены против существующего конституционного строя своей страны;
   - умалять прав и свобод других организаций, законных интересов других людей;
   - пропагандировать насилие и войну, разжигать расовую, национальную, классовую, религиозную ненависть.
  
   Кроме того, Декларация гарантирует людям:
  
   - право принимать участие в управлении своей страной (непосредственно или через посредство свободно избранных представителей);
   - право равного доступа к государственной службе;
   - право проявлять свою политическую волю в периодических и нефальсифицированных выборах, которые должны производиться при всеобщем и равном избирательном праве, путем тайного голосования или посредством других равнозначных форм.
  
   Экономические права. В экономической сфере жизни каждый человек имеет право:
   - на труд, на свободный выбор работы, на благоприятные условия труда и на защиту от безработицы;
   - на равную оплату за равный труд без какой-либо дискриминации;
   - на справедливое и удовлетворительное вознаграждение, обеспечивающее достойное человека существование для него самого и его семьи;
   - на создание профессиональных союзов и участие в профессиональных союзах для защиты своих интересов.
  
   Социальные права. В социальной сфере жизни каждый человек имеет право:
   - на отдых и досуг, включая право на разумное ограничение рабочего дня и на оплачиваемый периодический отпуск;
   - на такой уровень жизни (включая пищу, одежду, жилище, медицинский уход и необходимое социальное обслуживание), который необходим для поддержания здоровья и благосостояния его самого и его семьи;
   - на обеспечение на случай безработицы, болезни, инвалидности, вдовства, наступления старости или иного случая утраты средств к существованию;
   - на особое попечение и помощь матерям и младенцам;
   - на одинаковую социальную защиту всех детей, родившихся в браке и вне брака.
  
   Культурные права. В культурной сфере жизни (включая образование и науку) каждый человек имеет право:
   - на образование, которое должно быть бесплатным по меньшей мере в том, что касается начального и общего образования. Начальное образование должно быть обязательным. Техническое и профессиональное образование должно быть общедоступным. Высшее образование должно быть общедоступным для всех на основе способностей каждого. Родители имеют право приоритета в выборе образования для своих малолетних детей;
   - на свободное участие в культурной жизни общества, в научном прогрессе и использовании его благ;
   - на защиту своих моральных и материальных интересов, являющихся результатом научных, литературных или художественных трудов, автором которых он является.
   Человечество вступило в третье тысячелетие, которое ознаменовалось появлением новых проблем в области обеспечения прав человека. Сегодня процессы глобализации охватили не только экономику, политику и культуру. Они выразились также в интернационализации связей наркобизнеса, в распространении по всему миру СПИДа, в небывалой интенсификации международного терроризма. В наши дни только объединенные усилия всех стран мира, интернациональные действия по утверждению прав человека, выработка новых эффективных норм и принципов международного права смогут помочь дать достойные ответы новым вызовам эпохи в области соблюдения прав и свобод личности.
  
  
  
   Многомерность политической жизни проявляется в том, что она имеет не только социально-групповое, но и личностное измерение. Специфические интересы отдельных личностей придают политике тот или иной религиозный, национальный, региональный и сугубо личностный характер, определяют её цели и способы осуществления.
   Американский политолог Г. Алмонд считает, что решающее значение для исследования политической жизни общества имеет культурно-психологический анализ позиций, предпочтений, реакций в различных политических ситуациях не только разных социальных групп, но и отдельных индивидов. По его мнению, основные виды, образцы поведения и конкретные действия личностей имеют решающее значение для понимания сущности тех или иных политических систем.
  
   Утверждение в реальной политической практике равенства всех граждан, их политических прав и свобод, ограничение полномочий государства по отношению и личности как к объекту властвования, превращение личности в активного субъекта политики, деятельного участника политической жизни - таковы важнейшие сегодняшние параметры личностного измерения политики.
  
   Развитие позитивных черт гуманитарной политики государств не в последнюю очередь зависит от психологических качеств и политических установок самой личности. Поэтому исследование мотивов участия людей в политической деятельности, характера их политических ожиданий становится одной из основных задач политологии.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Глава ХIV. Политическое сознание
  
  
  
  Политическое сознание - это особая форма общественного сознания, в которой в идеальной форме воспроизводится политическая реальность, осуществляются её истолкование и оценка.
  
   Политическое сознание включает в себя теории, идеи, чувства, представления, ценности, ожидания, настроения, складывающиеся у различных социальных групп и индивидов на основе их включения в систему политических отношений и участия в процессах осуществления политической власти.
   Структура политического сознания сложна. Она имеет множество самых разнообразных измерений.
  
  
  
  Политическое сознание - это форма общественного сознания. Оно формируется как групповое, корпоративное сознание, зависит от субъекта (носителя) этого сознания.
   Субъектами политического сознания выступают различные социальные группы - классы, сословия, нации, возрастные, профессиональные, территориальные группы. По этому же принципу выделяют массовое и элитарное политическое сознание.
  
  
  
  По глубине и адекватности постижения политической реальности выделяют уровни политического сознания: теоретический и обыденный, идеологический и психологический.
  
   Политическая теория - это воспроизведение существенных и закономерных сторон политической жизни общества в форме абстрактнологических понятий, гипотез, концепций и т.д.
  
   Политические теории способствуют выработке систематизированного знания о политике, позволяющего объяснять её возникновение развитие.
   Обыденное политическое сознание - это стихийно формирующие представления социальных групп о политике, деятельности её институтов и их представителей.
   Обыденное политическое сознание опирается на здравый смысл и житейский опыт. Оно поверхностно, стереотипно, противоречиво, воспринимает политику персонифицированно (в" лицах"). Обыденное политическое сознание ориентировано на сиюминутные жизненные интересы его носителя, лишено стратегической перспективы. В то же время оно более изменчиво и гибко, чем специализированное политическое сознание с его четкими идейными установками.
  
   Политическая идеология - это система теоретических взглядов, идей и представлений, выражающих цели и интересы определенных социальных групп и направленных на сохранение либо изменение существующих общественных отношений.
   Таким образом, политическая идеология представляет собой теоретическое осмысление политической реальности с позиций известной социальной группы.
  
   Политическая идеология шире политической теории: в состав политической идеологии входят представления не только о политической реальности (о "сущем"), но и о политических ценностях (о "должном").
  
   Политическая психология - это совокупность политических чувств, мнений, настроений, симпатий и антипатий, возникающих у различных социальных групп на основе общности политических потребностей и интересов.
   Политическая психология шире обыденного политического сознания: в состав политической психологии, наряду с рациональными элементами обыденного политического сознания (здравый смысл, житейский опыт), входят также неосознаваемые (иррациональные) элементы - мотивы, предпочтения, установки и др.
  
   В состав политического сознания входят также мифы и утопии.
  
   Миф - это мистифицированный способ объяснения природной и социальной реальности. Это ассоциативно-образный, чувственный тип мировоззрения, основанный на метафорах и символах. Он алогичен, нечувствителен к противоречиям, строится на культе богов и героев.
   К числу политических мифов относятся: идеи расового и национального превосходства и исключительности, вера в существование "мировых заговоров" (масонского, сионистского) и в принципиальную непогрешимость политических вождей, в "вечно живое и всепобеждающее" учение (К. Маркса, Мао Цзэдуна и др.) и т.д.
   Утопия - это своеобразная рационализированная форма мира, произвольно сконструированный идеальный образ (модель) желаемого общественного устройства. Утопия неосуществима, но она может вдохновить и направить людей на борьбу за изменение существующей реальности. Отличить утопические социальные проекты от реалистических и реализуемых непросто. Порой концепции, которые представляются самоочевидными, на деле оборачиваются разочаровывающей утопией (например, идея всемирно-исторической миссии рабочего класса и др.) Между тем на "реализацию" таких утопий бессмысленно затрачивается колоссальный потенциал социальной энергии.
   Политические мифы и утопии - это "периферийные", "пограничные" элементы политического сознания.
  
  
  
  Сфера политической психологии включает в себя:
  
  
   - социально-политические основания психологической активности (интересы, потребности, мотивы, стремления);
   - психологические механизмы взаимодействия с политической средой (установки, стереотипы, предрассудки);
   - психологические состояния людей, обусловленные политическими реалиями (настроения, ожидания, чувства, эмоции);
   - устойчивые политико-психологические формы и продукты деятельности (традиции, навыки, привычки);
   - психологические процессы политической коммуникации (внушение, убеждение, подражание, слухи) и др.
  
   Основой психолого-политической активности являются потребности и мотивы.
  
   Политические потребности - это ощущение нужды, недостатка в каких-либо компонентах политической реальности.
   Политический мотив - это осознанная индивидом политическая потребность, непосредственно стимулирующая политическую активность.
   Психологическая мотивация политической активности упрощает и искажает процесс политического познания:
   - путем персонификации политических процессов ("мудрый, демократичный Ленин", "патологический тиран" Сталин и др.);
   - путем абсолютизации чувственного восприятия личности в политике (имиджа);
   - путем эмоционального окрашенного восприятия политической реальности (политические события воспринимаются на обыденном уровне в формах радости, гнева, страха, апатии, возмущения и пр.); используя это свойство обыденного восприятия политики, политические элиты, лидеры, СМИ манипулируют эмоциями населения.
   Устойчивые психологические механизмы взаимодействия со средой - установки, стереотипы, предрассудки - используются как готовые стандарты политического поведения.
  
   Установка - это определенная предрасположенность человека осуществлять именно те действия, которые отвечают благоприятным или неблагоприятным оценочным реакциям. Так, критическая установка в отношении власти побуждает человека к абсентеизму.
   Установка - простейшее средство включения масс в политическую жизнь. Действие установки усиливается её регулярным подтверждением.
  
   Предрассудок - это неоправданно негативная установка в отношении какого-либо политического феномена. Так, усвоенное однажды представление о демократии как о неизбежной анархии может стать очень прочным предрассудком в политическом поведении индивида.
  
   Стереотип - это стандартизированное, обобщенное мнение о политическом объекте. В большинстве случаев стереотипы облегчают людям восприятие политической реальности. Но в условиях резкой перестройки политической системы (например, в России 1990-х годов) они мешали правильной оценке событий, формированию новых политических установок.
  
   Иррациональная (неосознаваемая) часть человеческой психики впервые была исследована З. Фрейдом (1856-1939). Продолжатель З. Фрейда К.Г. Юнг (1875-1961), один из основателей аналитической психологии, приводил два аргумента против привычных представлений о добрых и разумных началах в политике.
   1) Мир и жизнь не рациональны. Иначе человечество не вело бы кровавых, истребительных войн и не накапливало колоссальных арсеналов ядерного оружия. История ХХ века - пример безумия человека и человечества.
   2) Человек не рождается "нейтральным" и далеко не всегда может быть воспитан разумным и добрым. Иначе все негативы истории пришлось бы объяснить единичными и "случайными" фигурами в истории человечества.
   Для ответа на эти вопросы К.Г. Юнг предложил шесть постулатов:
   1. В состав "психологического", наряду с личным и коллективным сознанием, входит также коллективное бессознательное.
   2. "Культурный слой" человеческой психики очень тонок. Под ним залегают мощные пласты "первобытной", "животной" природы. Они-то и формируют "коллективное бессознательное", состоящее из унаследованных от животного состояния инстинктов и форм группового восприятия (семейного, национального, расового). Эти формы восприятия Юнг называет "архетипами".
   3. Неконтролируемые архетипы бессознательного играют роль формы для разрядки внутреннего напряжения между инстинктами и этическими механизмами их обуздания.
   4. В последние столетия в Европе преобладал рационализм. Он отвергал все иррациональное (религию, суеверия) - и в итоге "коллективное бессознательное" в человеческой личности "взбунтовалось". Разряжение подавляемой энергии принимает форму массовых психозов, которые в условиях цивилизации оформляются в политические движения.
   5. То же происходило и с личностью. Человек, не сознающий в себе злого начала, лишается психологической глубины. Он скрывает от общества и энергично вытесняет из сферы сознания неприемлемые для общества качества ("тень"). Но они удаляются в "коллективное бессознательное" и возвращаются в нашу жизнь массовыми психозами и асоциальным поведением.
   6. Бессознательное и вытесненное содержание психического легко проецируется на окружающий мир. "Проекция" К.Г. Юга - это приписывание другой стороне собственных несознаваемых негативов (например, обвинение противника во всех смертных грехах и полное игнорирование тех же черт в собственном поведении).
   К.Г. Юнг считал, что современная западная цивилизация поражена тяжелым неврозом, проявляющимся в политических конфликтах, войнах, терроризме и др. Следует признать наличие в каждом из нас всего того зла, которое совершается в истории. Надо научить жить с собственной "тенью". Нужно найти цивилизованные формы для "выхода" наружу" иррациональных душевных импульсов (личного и коллективного бессознательного). Такими "отдушинами" для "выхода импульсов" могут быть религия, политика, спорт.
   Политическая психология обладает историческими особенностями. Так, в Древнем мире, Средневековье и отчасти в Новое время господствовал тип личности, воспринимавший сферу политики как источник порядка, безопасности и психологического комфорта (Г.Г. Дилигенский). Однако это достигалось жестким подавлением личности общиной, а позже - государством. В ХХ в. этот тип личности является основой тоталитарных и авторитарных политических режимов.
   В ХVIII-ХIХ вв. в Европе происходило становление буржуазных общественных порядков. Одновременно и параллельно формировался тип личности с такими новыми чертами, как автономность, инициативность, конкурентность, стремление к риску, личная ответственность. Личность нового типа требовала свободы, равенства, демократии, ревниво оберегала свои фундаментальные, неотчуждаемые права и свободы, гарантирующие ее достоинство и социальный статус. В ХХ в. этот тип личности питает господствующие либерально-демократические ориентации политической психологии в индустриальных странах мира.
   Современные люди, полагает исследователь Э. Геллнер (1925-1995), "ценят институциональный, экономический и политический плюрализм, идеологию компромисса, препятствующую абсолютизации какой-то одной системы воззрений... Поэтому они уже не пойдут воевать за веру и не будут сражаться насмерть за землю или ради славы".
   Однако сказанное относится именно к западным цивилизациям, а не, скажем, к нашей Родине. Политическая психология обладает и национальными особенностями. Так, для российской политической ментальности характерны:
   - придание особого значения государству как объединителю общества, высокий уровень ожиданий от государства, стремление к государственному попечению;
   - признание единоличной воли правителя;
   - отказ от личной политической инициативы и передача ее политическим институтам;
   - коллективизм, соборность, интернационализм, терпимость к этническим, религиозным, региональным различиям;
   - пренебрежение формально-правовым способом регуляции общественных отношений и др.
   Таким образом, политическая психология - важнейшая "составляющая" политического сознания. Именно на этом уровне политические идеи превращаются в конкретные стимулы, мотивы и установки политического поведения. Овладевая массами, они мобилизуют их на определенный тип политического поведения.
  
  
  
  Политическая идеология составляет ядро политического сознания. Особенностью политической идеологии является то что, в отличие от политической психологии, она представляет собой целостную, систематически изложенную систему теоретических взглядов, созданную профессионалами, обусловленную интересами различных социальных групп и нацеленную на укрепление (изменение) существующих политических отношений и институтов.
  
   Функции идеологии многообразны:
  
   1) Целеобразующая функция - формулировка целей общественного развития, придающих смысл и обоснование властным притязаниям социальных групп;
   2) Аксиологическая функция - выработка основополагающих ценностей политической жизни общества;
   3) Пропагандистская функция - распространение в различных социальных сферах тех или иных политических идей;
   4) Апологетическая функция - защита политического имиджа властвующей элиты;
   5) Программно-практическая функция - перевод теории в практику: разработка конкретных программ, средств, методов завоевания и использования власти;
   6) Мотивирующая функция - побуждение людей к политической активности;
   7) Интегративная функция - сплочение людей, формирование единства социальной группы;
   8) Коммуникативная функция - формирование особого языка политического общения - знаков, символов, ритуалов, - по которому приверженцы определенной идеологии идентифицируют своих сторонников;
   9) Гносеологическая (познавательная) функция - сообщение и распространению теоретических представлений о политике.
  
  
  
  
  К наиболее влиятельным современным идеологиям относятся либерализм, консерватизм и социализм.
  
  
   А) Либерализм
  
   Основу либеральной доктрины составили идеи выдающихся мыслителей эпохи Просвещения - английских (Т. Гоббса, Дж. Локка, А. Смита), французских (Ш.-Л. Монтескьё, Ж.-Ж. Руссо, Д. Дидро, П. Гольбаха, К. Гельвеция), американских (Т. Джефферсона, Т. Пейна).
  
   Исходный принцип идеологии классического либерализма - признание безусловной свободы и ответственности индивида в гражданской, политической, экономической, религиозной, нравственной сферах.
   Обеспечение и регулирование пределов свободы индивида достигается на основе:
   - теории общественного договора;
   - концепции гражданского общества;
   - концепции правового государства;
   - идеи равенства возможностей индивидов и равноправия в достижении ими своих целей;
   - отождествления свободы личности с частной собственностью, рассматриваемой как гарант свободы;
   - признания основополагающего значения конституционализма, парламентаризма и демократии;
   - признания принципа плюрализма во всех сферах жизни общества.
  
   Однако к концу ХIХ в. выяснилось, что реализация идей либерализма ведет не к социальной гармонии и справедливости, а ко всё более резкой социально-имущественной поляризации общества, а лозунг свободной конкуренции воплощает интересы крупнейшей монополизирующейся буржуазии.
   В связи с этим идеология либерализма трансформировалась в идеологию неолиберализма. Главное отличие новой идеологии состоит:
   - в признании приоритета социальной справедливости;
   - в признании необходимости государственного регулирования экономики (кейнсианство);
   - в инициировании широкомасштабных социальных программ в целях поддержки малообеспеченных слоев населения.
   Неолибералы выдвигают также идеи демократизации управления производством, необходимости широкого участия масс в политическом процессе и др.
   Реализация идей неолиберализма в ХХ в. принесла заметные достижения ("Новый курс" Ф. Рузвельта в США в 1930-х годах; строительство "государства всеобщего благоденствия" в Западной Европе, 1950-1960-х годах).
   Однако в 1970-1980-х годах выявились и существенные негативы усиленной государственной регламентации в экономической и социальной сферах. Популярность неолиберализма стала падать. Появились программы возрождения идей классического либерализма (современный либертаризм). Усилилось влияние идеологии консерватизма - главного конкурента либерализма.
  
   Б) Консерватизм
  
   Консерватизм - идеология "охранительного" направления, ориентированная на сохранение и поддержание существующих общественных порядков, на отказ от радикальных проектов общественного переустройства. Основой консервативной идеологии являлся традиционализм - опора на надежные, "проверенные историей" прошлые стандарты общественного бытия.
   В идеологию консерватизма традиционализм превратился в эпоху Французской буржуазной революции конца ХVIII в., став идейной реакцией контрреволюционной аристократии. Базовые положения консерватизма были сформулированы в трудах английского политического мыслителя ХVIII в. Э. Бёрка, французских политических писателей ХVШ-ХIХ вв. Ж. де Местра, Л. де Бональда, Ф.Р. де Шатобриана.
   Основными идеями, противопоставленными революционаризму консерватизмом, являлись идеи непрерывности, преемственности и органичности исторического развития, божественного проведения, ограниченности человеческого разума в осознании смысла истории, опасности произвольного социального переустройства.
   "Исторический органицизм" консерваторов предлагал рассматривать общество как целостную органическую систему, в которой одно дополняет другое, "нет ничего лишнего" и "всё формируется постепенно". Попытки "подгонять историю", перестраивать общественный организм по своему разумению ведут к краху, доказывали консерваторы.
   В социальной сфере консерваторы исходили из принципа "естественного неравенства" людей (основанного на неравенстве способностей и Божьего предназначения) и "семейной иерархии", в которой родители не равны детям.
   "Мудрость предков" (многопоколенный социальный опыт, воплощенный в традициях, общественных установлениях, иерархии власти и общественных слоев) ставится консерваторами неизмеримо выше любого проекта общественного переустройства. Традиционные ценности взывают к поддержке и самой решительной защите.
   Консерватизм допускает изменения - но лишь те, которые согласуются с существующими порядками и осуществляются подконтрольно. Такие изменения оставляют возможность коррекции - в противовес необратимой и непоправимой революционной ломке.
   Поборники консервативной идеологии нашли социальную опору в стремлении людей к стабильности, устойчивости настоящего и предсказуемости будущего. В ХХ в. они усвоили также ряд либеральных ценностей: свободные рыночные отношения, правовое государство, парламентаризм, политический и идеологический плюрализм.
   В 1970-1980-х годах, когда либеральные и социал-демократические идеи частично утратили свою популярность, консерваторы, реформировав свою идеологию в виде неоконсерватизма, выдвинули и осуществили эффективные антикризисные мероприятия в странах Запада: высвобождение частнопредпринимательской инициативы, снижение налогов, отказ от чрезмерного государственного регулирования рыночных отношений, сокращение госаппарата и ряда социальных программ, сужение функций государства и др. (М. Тэтчер в Англии, Р. Рейган в США). В результате инфляция снизилась, выросли темпы экономического роста, спал уровень забастовочного движения. В состав идеологии неоконсерватизма вошли и традиционные ценности: прочная семья, высокая нравственность, культура, духовность.
   В 1970-1980-х годах неконсервативная идеология прочно господствовала в западном мире, сохранив свои позиции и в 1990-х годах, в условиях нового оживления неолиберализма.
  
   В) Социализм
  
   Идеи утопического коммунизма были развиты уже в трудах Т. Мора (1478-1535) и Т. Камианеллы (1568-1639). В 1796 г. во Франции Гракх Бабёф (1760-1797) пытался воплотить их в жизнь путем коммунистического "заговора равных". В первой половине ХIХ в. А. де Сен-Симон (1760-1825), Ш. Фурье (1777-1837), Р. Оуэн (1771-1858) создали теоретические модели коммунистического устройства общества.
   Но самое развернутое и последовательное обоснование идеи социализма получили в учении К. Маркса (1818-1883) и Ф. Энгельса (1820-1895). Они выдвинули три радикальные цели-требования:
   - пролетарская (социалистическая) революция;
   - диктатура пролетариата;
   - установление общественной собственности на средства производства.
   Идеология марксизма стала политической стратегией европейского рабочего движения ХIХ в. К концу ХIХ в. оно добилось серьезных успехов: были созданы и окрепли национальные социал-демократические партии, дважды объединявшиеся в Интернационалы; достигнута демократизация избирательного права и др.
   Однако в этот период в самом марксизме произошел раскол, связанный с разным видением способов завоевания пролетариатом политической власти. Сторонники плавного, эволюционного пути осуществления социалистических реформ - Э. Бернштейн (1850-1932), К. Каутский (1854-1938) - пересмотрели наиболее радикальные требования марксизма.
   С течением времени они отказались от идей революции, диктатуры пролетариата, обобществления собственности и объявили своей целью демократический социализм, предполагающий длительный процесс социальных преобразований. Вместо прежней идеи классовой борьбы приверженцы социал-реформизма - социал-демократы - выдвинули концепции социального партнерства, консенсуса и равновесия между трудом и капиталом.
   Главным достижением социал-демократии стало создание в Европе системы социального государства (ФРГ, страны Скандинавии), ставящего своей главной целью социальную защищенность трудящихся. В 1960-1970-х годах социал-демократическая идеология достигла своего апогея в странах Западной Европы. Однако с "наступлением" неоконсерватизма в 1980-х годах идеология социал-демократизма на Западе ослабла.
  
   Наиболее ортодоксальные защитники революционного радикализма марксистского учения обвинили социал-демократов в "ревизионизме" ("ревизии" учения К. Маркса) и стали создавать новые, коммунистические партии. Многие из этих партий в ХХ в. смогли получить власть в странах Восточной Европы, Азии и на Кубе и попытались построить коммунистическое общество.
   Неудачи коммунистического эксперимента в этих странах не раз заставляли их обращаться к опыту социал-демократии в деле построения "социализма с человеческим лицом" (Венгрия, 1956 г., Чехословакия, 1968 г.; Польша, 1980-1982 гг.). Однако фундаментальные установки ортодоксальной (марксистско-ленинской) коммунистической идеологии не позволяли им довести эти "обращения" до продуктивного результата. Практически повсеместно это привело сперва к установлению тоталитарно-коммунистических режимов, затем - к их загниванию и, наконец, к краху.
  
   Г) Национальные идеологии
  
   Национальные идеологии вырабатываются на основе осознания политических задач национального единения (или размежевания) в конкретный исторический момент. Они служат идейным оружием народов в борьбе за национальное освобождение и становление политической независимости.
   Но те же идеологии могут являться идейным знаменем политических элит тех или иных наций, которые стремятся к повышению своего статуса.
   В политических движениях, строящихся на фундаменте национальных идеологий, возможны разные направления:
   - созидательно-охранительное направление (утверждение идеи национальной самобытности);
   - разрушительное направление (утверждение идеи этнического превосходства, ведущее к усилению национальной розни и открытым конфликтам).
   В последнем случае возможно отклонение национальных идеологий к крайне радикальным негативам (фашизм, расизм, религиозный фундаментализм и др.)
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Глава ХV. Политическое культура
  
  
  
  Политическая культура - это исторически сложившаяся система политических норм и ценностей, знаний и убеждений, символов и традиций, установок и ориентацией, которые воплощаются в политическом поведении членов общества и практике функционирования политических институтов.
  
   Термин "политическая культура" ввел в научный оборот немецкий просветитель И.Г. Гёрдер (1744-1803).
   Западная политическая наука начала активные исследования политической культуры различных обществ с 1950-х годов. В это время в активную политическую жизнь вступили широкие социальные массы, действия которых нередко носили стихийно-разрушительный характер.
   В то же время механическое перенесение западных политических моделей в латиноамериканский и афро-азиатский суперрегионы развивающихся стран не обеспечивало их эффективного функционирования.
   В обоих случаях глубинные причины срывов и неудач в развитии политического процесса коренились в специфике политической культуры широких социальных слоёв. Это обстоятельство стимулировало повышенный научный интерес к исследованию проблем политической культуры.
  
  
  
  
  Уже в 1960-1970-х годах в западной политологии сложилось два научных подхода к интерпретации феномена политической культуры - объективистский и субъективистский.
  
   Субъективистский подход (Г. Алмонд, Л. Пай, С. Верба, Дж. Пауэлл) видит в политической культуре "субъективный поток политики", её историко-психологический фон, "дух эпохи". По мнению Г. Алмонда, политическая культура общества состоит из системы практических убеждений, символов и ценностей, определяющих ситуацию, в которой развертывается политическое действие. Политическая культура формирует субъективную ориентацию личности в политике. У каждого человека есть определенная предрасположенность к тем или иным типам политического поведения в рамках существующей политической системы. Политические ориентации личности включают три компонента: 1) когнитивный (политические знания); 2) эффективный (политические эмоции); 3) оценочный (ценности, верования, идеалы, идеологические установки). В зависимости от конкретного преобладания одного из трех этих элементов можно выявить тип политической культуры личности - рациональный, эмоциональный, идеальный.
  
   Объективистский подход (Т. Парсонс, Д. Истон) видит в политической культуре систему ценностей, воплощенных в объективных материальных образованиях - политических институтах, массовых формах политического поведения, применении силы и др. Воплотившись в эти формы, политические ценности обретают вполне самостоятельную, независимую "жизнь". В целом политическая культура базирует политическую систему.
  
   При сопоставлении двух современных научных подходов к интерпретации политической культуры следует учитывать, что:
   а) в обоих подходах политическая культура понимается как определенная система политических ценностей;
   б) каждый из подходов акцентирует внимание на одной из реальных сторон политической культуры;
   в) в современной западной политологии преобладает субъективистский подход;
   г) со временем политологи неизбежно придут к обобщенному подходу, синтезирующему частичную правоту как объективистской, так и субъективистской позиций.
  
  
  
  
  Феномен политической культуры не сводится только к духовным проявлениям политической жизни. Он обязательно включает в себя три компонента (подсистемы):
  
   1) культуру политического сознания (знания, представления, ценности, установки, убеждения, идеологии);
   2) культуру политического поведения (нормы, обычаи, традиции. конвенциональные формы политического участия, стандарты профессиональной политической деятельности);
   3) культуру функционирования политических институтов (эффективность и стабильность государственной, избирательной, партийной систем, способов разрешения политических конфликтов, практика принятия важных политических решений и др.)
  
  
  
  
  
  
  Формальная структура политической культуры состоит из множества разнообразных элементов, входящих в каждую из трех ее подсистем. Это:
   - знание политической реальности на теоретическом и обыденном уровнях;
   - политические ценности, ценностные ориентации и общепринятые оценки состояния и перспектив развития как политической системы в целом, так и отдельных ее элементов;
   - накопленный политический опыт, воплощенный в определенных умениях, навыках, привычках, обычаях, традициях, ритуалах и др.;
   - политическая вера, убежденность в истинности своих знаний и обоснованности ценностей;
   - определенные модели, общепринятые образцы политического поведения;
   - нормы, регулирующие политическое поведение как в профессиональной политической среде, так и вне ее;
   - используемые средства политической коммуникации;
   - практика функционирования политических институтов (государства, партий, групп интересов);
   - определенное соотношение гражданского общества и политической системы.
   Специфику политической культуры в каждом конкретном случае определяют степень сложности каждого из перечисленных элементов, их различная системная конфигурация, соответствующая иным сторонам общей культуры.
  
  
  
  
  Главное, первостепенное назначение политической культуры состоит в обеспечении воспроизводства политической жизни общества на основе преемственности, трансляция политических норм и ценностей от одного поколения к другому.
  
   Исполнение этой основной задачи строится на выполнении политической культурой ряда важных функций:
  
  1) Функция интеграции - сплочение общества на основе ценностного консенсуса (признания большинством членов общества известных политических ценностей) и на базе стандартизации норм политического поведения;
  2) Функция социализации - передача индивиду и усвоение им норм и ценностей политической культуры, в результате чего личность, адаптированная к политической жизни и действующая по принятым в обществе правилам и образцам, получает возможность реализовать свои интересы и цели внутри политической системы;
  3) Функция идентификации - обретение индивидом ощущения своей принадлежности к политической общности, определение своего места и возможностей в ней, осознание личностью своей идентичности (общности) для удовлетворения своих базовых потребностей в политическом общении и социально-политической защищенности;
  4) Функция коммуникации - передача информации по каналам политической культуры с использованием специальной символики, лексики, атрибутики, ритуалов и других средств общения - через СМИ, общественно- политические организации, неформальные контакты и другие коммуникативные ситуации (встречи с политическими лидерами, голосование, письма поддержки или протеста и т.д.);
  5) Функция политической ориентации - разъяснение смысла и назначения политических институтов, действий политических лидеров, возможных последствий политического участия (неучастия) самого индивида.
  
   Политическая культура тесно взаимосвязана с общей культурой. Инновационный характер общей культуры неизбежно передается политической культуре, создавая в ней особый настрой. Таким образом, политическая культура может выступать в одних случаях как нейтрализатор, в других ситуациях - как катализатор политических изменений.
  
  
  
  
  Поскольку любое общество дифференцировано на множество социальных групп различного характера (классовых, этнических, региональных, поколенческих и др.), в общенациональной политической культуре выделяются групповые политические субкультуры.
   Это:
   - социально-классовые субкультуры (буржуазная, крестьянская, пролетарская);
   - этнические субкультуры (в многонациональных государствах);
   - религиозные субкультуры (христианские, мусульманские, буддийские, конфуцианские и др.);
   - региональные субкультуры (городские, сельские, индустриальных и аграрных районов и др.);
   - поколенческие субкультуры (молодежи, лиц среднего и старейшего поколений);
   - элитарные субкультуры и т.д.
   Наличие в общей политической культуре множества субкультур:
   - свидетельствует о зрелости, развитости самой этой культуры;
   - является дополнительным источником трудноразрешимых конфликтов.
  
   В разных странах влияние различных политических субкультур существенно различается. Так,
   - в индустриально развитых странах преобладают субкультуры политических элит;
   - в поликонфессиональных странах преобладают религиозные субкультуры;
   - в слаборазвитых, традиционных странах преобладают этнические, родовые субкультуры.
  
   Различия между политическими субкультурами, как и между общенациональными политическими культурами, имеют множество оснований, главным из которых является система ценностей.
  
  
  
  
  
  Система ценностей изучается специальной научной дисциплиной философии - аксиологией.
  
  
   Ценность - это значимость для людей определенных явлений действительности.
  
   К числу основополагающих политических ценностей относятся:
   - политические свободы;
   - равенство;
   - справедливость;
   - права человека;
   - демократия;
   - политический плюрализм;
   - толерантность;
   - гражданственность;
   - патриотизм и др.
  
   Каждая из перечисленных ценностей представляет собой желательный для общества вариант разрешения какой-либо проблемы во взаимоотношениях индивида (группы) с государством.
   На практике формирование и утверждение политических ценностей не просто и не однозначно. Так, современные стандарты политических свобод, установленные в индустриальных странах, очень высоки. Они сложно воспринимаются другими частями мирового сообщества.
   В самих странах Запада свобода и демократия неоднократно сменялись тоталитарными формами государственного существования (фашизм).
   К тому же определенной части людей вообще свойственно "бегство от свободы" (Э. Фромм), предполагающей высокую ответственность личности. Люди предпочитают свободе безопасность и социальную защищенность; во имя этих, столь же реальных ценностей они нередко вручают свои судьбы более жестким режимам, ограничивающим их политические свободы, но сулящим (отчасти и обеспечивающим) известную политическую стабильность и защищенность.
   Наконец, к политической свободе надо "привыкнуть": после длительного идейного и политического порабощения общества и личности свобода "в неограниченных размерах" "опьяняет" и вызывает неадекватные, деструктивные, разрушительные эффекты (межэтнические конфликты в СССР и СФРЮ и распад обоих государств; дискредитация действий "демократов первой волны" в странах Восточной Европы и др.)
  
   Чрезвычайно сложна ценность равенства. Известный русский философ Н.А. Бердяев писал: "Свобода и равенство несовместимы. Свобода есть, прежде всего, право на неравенство. Равенство есть, прежде всего, посягательство на свободу, ограничение свободы". Всякий индивид стремится не только к успеху, но и к достижению более высоких стандартов социального бытия по сравнению с окружающими (богатство, карьера, власть и др.) В современном государстве речь идет именно о политическом равенстве, которое устанавливается по трем основаниям:
  
   - равенство всех граждан перед законом (политико-юридическое равенство);
   - равенство объема гражданских и политических прав и свобод членов общества;
   - равенство всех граждан в осуществлении права на участие в управлении государством.
  
   Тем не менее, право на участие в управлении государством реализуется большинством населения только в процессе выборов. Повседневное политическое управление обществом осуществляется политическими элитами - группой компетентных профессионалов, для которых политика является профессией и формой повседневной трудовой деятельности.
  
   В то же время деятельность политических элит стоит в определенном противоречии с ценностью демократии. Еще Платон утверждал, что, если с управлением государства не справится сплоченная группа "мудрецов", то тем более не справятся и разрозненные массы "несведущих". Однако Аристотель возражал против такого подхода: как строить дом, должны решать архитекторы, но каким этому дому быть, могут решать лишь, те, кто будет жить в этом доме. Народ имеет право (и должен) сам определять свою судьбу. Но конкретные методы реализации народных идеалов могут (и также должны) взвешиваться, отбираться и применяться политиками-профессионалами.
  
   Сложной политической ценностью является и справедливость. Государство должно быть справедливым (Платон). Но положение граждан государства крайне различно. Имеет ли право государство поддерживать одну часть граждан за счет другой? Американский философ Дж. Ролс выдвинул "теорию справедливости", основанную на двух принципах:
  
   1. Каждый индивид должен обладать равным правом в отношении наиболее общей системы равных основных свобод, совместимой с подобными системами для всех остальных людей.
   2. Социальные и экономические неравенства должны быть организованы таким образом, что они одновременно:
   а) ведут к наибольшей выгоде наименее преуспевших;
   б) делают открытыми для всех должности и положения в условиях честного равенства возможностей.
  
   Таким образом, суть политической справедливости - в компенсационном механизме, который может смягчить экономическое неравенство путем установления политического равенства или даже неравенства в пользу малоимущих. Для политической справедливости характерна договорная природа: справедливо то, о чем сумели договориться противоборствующие стороны, придя к некоему консенсусу. Иными словами, справедливо в политике то, что признано большинством общества, что легитимно (М. Вебер).
  
  
  
  
  
  В современной политологии существует множество моделей типологизации политической культуры.
  
  
   А) По характеру ориентации участников политического процесса на специализированные политические объекты (институты, идеологии, формы участия) (классификация Г .Алмонда и С. Вербы).
   В 1958-1962 гг. американские политологи Г. Алмонд и С. Верба осуществили сравнительно-эмпирическое исследование политических культур США, Великобритании, ФРГ, Италии и Мексики. В каждой из пяти стран они опросили около 1000 человек из разных общественных слоев. При изучении политической культуры каждой страны обследовались политические ориентации людей (когнитивные, аффективные, оценочные) на:
   1) национальную политическую систему в целом;
   2) правительство своей страны;
   3) "общенациональные выборы;
   4) саму личность.
  
   В 1963 г. Г. Алмонд и С. Верба в своей книге "Гражданская культура" обобщили результаты своих исследований. Они выделили три типа политической культуры:
  
   1) Патриархальная (традиционная, приходская политическая культура). Характерна для политически неразвитых обществ. Социальные роли в таких обществах еще не распределены между субъектами. Люди не имеют четких политических ориентации. Ярче всего проявляются ориентации на местные ценности (клановые, родовые, племенные) - это местный патриотизм, семейственность, групповщина, коррупция. Представления о политической жизни смутны, отношение к ней - безразлично. От политики люди ничего не ожидают. Люди с традиционной ориентацией маловосприимчивы к ценностям мировой политической культуры.
  
   2) Подданническая политическая культура (культура подчинения). Формируется в условиях феодализма, тоталитарного и авторитарного политических режимов. Для подданнической культуры характерна политическая пассивность граждан, их отстраненность от политики. Подданные знают о существовании специализированных политических институтов, способны оценивать их деятельность и ориентироваться в политике, но интерес проявляют лишь к практическим результатам правления политических вождей. Подданные всегда и во всем подчиняются власти из страха перед репрессиями и из тайного ожидания благ за своё "послушание".
  
   3) Активистская (партисипативная) политическая культура (культура участия). Соответствует модернизированному обществу с развитой и дифференцированной политической системой. Граждане проявляют высокую заинтересованность в политике, стремятся активно участвовать в ней, рационально направляя политический процесс в желательное русло при помощи законных средств и инструментов ("рационально-активистский" тип отношения к политической системе). Члены общества ориентируются не только на господствующие, но и на альтернативные политические ценности - в этом проявляются плюрализм, толерантность и творческое отношение к политике.
   Г. Алмонд и С. Верба предупредили, что выделенные ими "чистые" типы политической культуры в реальности не встречаются. На практике существует смешение черт разных типов, с наслоением более поздних элементов культуры на ранние, также сохраняющиеся в "приглушенном" виде. Авторы классификации считали такое смешение типов достоинством политической культуры, поскольку традиционные и подданнические ориентации одной части населения уравновешивают и сдерживают политическую активность другой части граждан, стабилизируя функционирование политической системы и общества в целом.
   Во всех пяти обследованных странах Г. Алмонд и С. Верба выявили наличие смешанного типа политической культуры, который они назвали "культурой гражданственности".
   Исследование показало, что в политической жизни как развитых, так и развивающихся стран активно участвуют далеко не все граждане. Выяснилось, что превозносимая многими прежними исследователями англо-американская политическая культура отнюдь не идеальна. Однако в целом носители "культуры гражданственности" обладают несомненными десятью достоинствами:
   1) они осознанно оценивают деятельность своего правительства как положительную лично для них самих;
   2) они проявляют высокий и стабильный интерес к деятельности своего правительства и хорошо осведомлены о ней;
   3) они гордятся политической системой своей страны;
   4) они рассчитывают на внимание к себе со стороны официальных лиц;
   5) они с готовностью обсуждают политические вопросы публично или в кругу друзей;
  6) они открыто и лояльно выражают оппозиционные настроения;
   7) они с удовольствием участвуют в различных политических мероприятиях (избирательных кампаниях и др.);
   8) они компетентно оценивают политику своего правительства и готовы воздействовать на неё как лично, так и совместно с другими лицами;
   9) они компетентно используют существующие правовые нормы для самозащиты от властного произвола;
   10) они верят в необходимость и желательность демократии как системы государственного управления.
  
   Исследования Г.Алмонда и С.Вербы убедительно доказали, что исходным фактором политики в любой стране является её политическая культура. Тем самым был создан стимул для развития сравнительной политологии.
  
   В то же время, посредством исследований разных типов политической культуры удалось выяснить причину различной эффекивтности применения одинаковых политических институтов в разных странах мира. Именно на этой основе Г. Алмонд выделил четыре типа политических систем:
   - англо-американскую;
   - евро-континентальную;
   - доиндустриально и частично индустриальных стран;
   - тоталитарную.
  
   Не менее важен и тот факт, что определение политической культуры через совокупность политических ориентаций позволяет измерить эффективность политических взаимодействий в любом современном обществе.
  
   Однако классификация Алмонда-Вербы - не единственный способ типологизации политических культур. Иные варианты классификаций исходят из других факторов политической реальности.
  
   Б) По степени согласия населения относительно базовых ценностей и форм политического устройства (классификация американского политолога В. Розенбаума).
   В. Розенбаум выделил два типа политической культуры:
  
   1) Фрагментированный тип политической культуры характеризуется отсутствием консенсуса граждан в принятии главных политических ценностей, в оценке политических институтов и необходимости их реформирования. Общество фрагментируется социальными разломами (экономическими, этническими, языковыми, религиозными). В итоге политическая жизнь такого общества становится нестабильной, бескомпромиссно-конфликтной, взрывной (страны Африки, Азии, Латинской Америки, частично - Канада, Бельгия, Северная Ирландия).
  
   2) Интегрированный тип политической культуры отличается высокой степенью согласия граждан в вопросе о базовых ценностях, в представлениях об эффективности функционирования политических институтов, о приемлемости тех или иных форм политического участия. В таких странах политическая жизнь стабильна; политические конфликты урегулируются мирным путем, на основе использования отлаженных механизмов; политическая активность граждан носит цивилизованный характер и, как правило, невысока; граждане лояльны к существующей политической системе, терпимы друг к другу и к альтернативным политическим взглядом (США, Англия, страны Скандинавии).
  
   В) По типу взаимоотношений участников политического процесса (классификация российского политолога Э.Я. Баталова).
   Э.Я. Баталов противопоставил друг другу два типа политической культуры.
   1) Рыночная политическая культура характеризуется проникновением в политику рыночных конкурентных механизмов. Политическая деятельность становится разновидностью бизнеса. Профессиональные политические навыки и умения представляют собой специфический товар, объект купли-продажи на политическом рынке. Средства и способы удовлетворения политических запросов одних групп населения обмениваются на поддержку властных притязаний других групп.
   2) Этатистская (государственная) политическая культура имеет своей стержневой основой государство. Граждане, группы интересов, организации ориентированы на поддержку государства и обращаются к нему за разрешением большинства своих проблем. Сильное, четко функционирующее государство обеспечивает социальную справедливость. Государственные формы регулирования жизни общества преобладают над механизмами самоуправления и самоорганизации.
  
   Г) По социальному уровню носителей политической культуры выделяют:
  1) Элитарную политическую культуру;
  2) Массовую политическую культуру.
  
  
   Д) По типу политического режима выделяют:
  
  1) Либеральную политическую культуру;
  2) Авторитарную политическую культуру;
  3) Тоталитарную политическую культуру.
  
   Е) По типам цивилизаций (классификация российского исследователя Ю.В. Ирхина и др.) выделяют два типа политической культуры:
  
   1) Политическая культура западной цивилизации. Для этой культуры характерны: преимущественно активистская модель участия; устойчивые традиции политической демократии, преобладание общенациональных интересов и модернизма в политической культуре; наличие "солидного" среднего класса и его политического менталитета; опора политической системы на личность как основной элемент политики; определенная пресыщенность личности политикой (при сохраняющемся восприятии правил участия в ней); формирование западными религиями (католицизм, протестантизм) открытого типа участия в политике; возрастание роли политических лидеров (в силу личностных факторов, распространения СМИ, усложнения политического развития); консенсус во взаимоотношениях гражданского общества с государством и, наконец, слабое восприятие ценностей восточной политической культуры (при усиливающемся общем интересе к Востоку).
  
   2) Политическая культура восточной цивилизации. Этой культуре присущи: преимущественно подданнический характер подчинения,; приоритет общности (семейной, клановой, этнической, профессиональной) как ведущий элемент политики; устойчивые традиции авторитаризма; слабая приобщенность индивида к политике; формирование восточными религиями (ислам, буддизм, индуизм, конфуцианство) скрытого типа участия в политике; преобладание национально-этнического фактора; устойчивость традиций; возрастание роли политических лидеров (в силу харизмы, повышения роли партий и общественных движений); резкий социальный и ментальный разрыв между элитой и массой; особая роль государства и его стойкий приоритет над формирующимся гражданским обществом и, наконец, преломление западной политической культуры традиционными культурами Востока (при сохранении их самобытности).
   Существенное несовпадение норм, ценностей и традиций политических культур Запада и Востока в современном интегрирующемся мире приводит к неоднозначным последствиям. Ряд передовых стран Востока (Япония, Южная Корея, Сингапур и др.) нашли вполне приемлемое для них сочетание используемых политических институтов западного образца с сохраняющимися традиционными культурными ценностями. Однако в целом экспансионизм западной политической культуры продолжает наталкиваться на "неприступные бастионы" отрицающей её во многих моментах восточной политической культуры.
   Столкновение разнотипных политических культур - один из источников, питающих антиглобалистские движения в развивающихся странах. У определенной части населения этих стран развертывание процессов глобализации вызывает тревогу по поводу возможной утраты собственной этнокультурной самоидентификации.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Глава ХVI. Политические процессы
  
  
  Понятие "политический процесс" охватывает функциональный и динамический аспекты политической жизни.
  
   В функциональном аспекте политическая система действует, сохраняет и воспроизводит себя.
   В динамическом аспекте политическая система эволюционирует, реформируется, расцветает (прогрессирует) или деградирует (регрессирует).
   К динамическому аспекту применимы два равноправных определения - "политическое развитие" и "политический процесс".
   В целом политический процесс включает механизмы становления и функционирования политических отношений и институтов, формы взаимодействия многочисленных субъектов политики, технологию осуществлению политической власти и т.д.
  
   Политический процесс - это ход развития политических явлений, совокупность действий политических субъектов по осуществлению своих ролей и функций в сфере власти, обеспечивающих формирование и функционирование политической системы общества.
  
  
  
  
  
  В структуре политического процесса выделяют четыре группы наиболее значимых компонентов:
  
   1) субъекты (авторы) политического процесса (институциализированные и неинституциализированные);
   2) политические интересы данных субъектов;
   3) политическая деятельность людей (профессиональная деятельность политиков и политическое участие рядовых граждан);
   4) политические отношения, складывающиеся в результате деятельности субъектов политического процесса.
  
  
  
  
  В современной политологии существует несколько классификаций субъектов (акторов) политического процесса:
  
   А) По степени и форме групповой сплоченности (классификация американский политологов Г. Алмонда и Г. Пауэлла).
   Г. Алмонд и Г. Пауэлл выделили четыре вида групп субъектов политического процесса:
   1) аномические субъекты - спонтанно, эпизодически образующиеся группы (участники митингов, манифестаций, шествий, стихийных актов протеста);
   2) неассоциированные субъекты - объединения людей, не обладающие четкой формализованной структурой, опирающиеся на личные контакты и неформальные связи (корпоративные, клановые, элитарные группировки; потребители, объединившиеся на почве понесённого ущерба; обманутые вкладчики банков и др.);
   3) ассоциированные субъекты - легальные и добровольные ассоциации (союзы) с четкой формализованной структурой, членством, профессиональным исполнительным аппаратом, отчетливо декларирующие свои требования и интересы (профсоюзы, объединения предпринимателей, молодежные, женские организации и др.);
   4) институциональные субъекты - группы политически активных лиц, образующихся внутри действующих социально-политических институтов (в парламентах, партиях, армии, в правительственной бюрократии, духовенстве и др.)
  
  
   Б) По масштабам политических общностей (классификация американского политолога Д. Розенау).
   Д. Розенау делит политическую сферу на микрополитику и макрополитику и соответствующим образом классифицирует акторов политического процесса.
   1) Микроакторы политики:
   - рядовые граждане, участвующие в политике в составе большой общности, политическое участие которых направляется и контролируется мощными политическими организациями (политическими партиями, движениями);
   - руководители политических организаций, профессиональные политики, политические лидеры;
   - частные или автономные политические микроакторы, имеющие возможность самостоятельно действовать в политике, независимо от организационных действий политических партий и движений.
  
   2) Макроакторы политики:
   - государства;
   - подгруппы больших общностей (государственная бюрократия и др.);
   - международные организации (ООН, НАТО и др.);
   - организованные массовые политические движения;
   - неуправляемая общественность (участники стихийных массовых выступлений по экономическим, экологическим, расовым и иным поводам).
   Д. Розенау считает первичной в политике деятельность микроакторов - индивидов.
  
  
  
  Политическая активность людей мотивируется известными потребностями. Если же люди находят способ удовлетворения своих потребностей в политической сфере, у них рождаются политические интересы.
  
   Политические интерес - это направленность индивида (социальной группы) на завоевание определенных позиций в системе политической власти.
  
   По носителям политических интересов сами политические интересы могут быть подразделены на:
   - личностные интересы;
   - групповые интересы;
   - корпоративные интересы;
   - классовые интересы;
   - национальные интересы.
  
   По степени проявленности политические интересы делятся на:
   - стихийные интересы;
   - осознанные интересы.
  
   По масштабам направленности политические интересы бывают:
   - внутриполитические;
   - внешнеполитические;
   - глобальные (геополитические).
  
   Мир политических интересов многообразен и противоречив. Политика - это способ согласования разнородных и разнонаправленных интересов. Реализованные политические интересы какой-либо группы не угасают, а постоянно возобновляются.
   В современной политической жизни проявляются две противоположные тенденции:
   1) укрупнение, агрегирование политических интересов (малые "группы интересов", не способные добиться своих целей, поддерживают одну из мощных властвующих группировок - так возникают стабильные двухпартийные политические системы - например, в Англии, США);
  
   2) диверсификация политических интересов (нарастание их многообразия и увеличение числа "точек пересечения"; прежний "лево-правый" спектр политического соперничества размывается усложнением социальной жизни; общие интересы людей в одной жизненной сфере позволяют им мирно уживаться при наличии противоречий в других сферах; люди меняют свою традиционную политическую. ориентацию и образуют немыслимые прежде по своей пестроте новые политические движения).
  
   В целом роль политических интересов в политической жизни заключается в следующем:
   - политические интересы символизируют осознание и выражение политических потребностей общества;
   - политические интересы определяют конкретную направленность политической активности социальных групп и индивидов;
   - осознание членами общества своих политических интересов вызывает появление известных настроений, ожиданий, обыденных взглядов, формирование политических ценностей, теорий, идеологий.
  
  
  
  Политические интересы социальных групп и индивидов реализуются в конкретной политической деятельность людей.
  
   Политическая деятельность подразделяется на:
   - государственное управление;
   - политическое лидерство и руководство;
   - политическое участие рядовых граждан.
  
   Государственное управление - это форма политического управления обществом, при которой государство как центральный субъект политической власти, обладающий универсальным комплексом публично-властных полномочий, осуществляет целенаправленное регулирование коллективных ресурсов общества, используя легитимные формы социального общения, легальные способы взаимодействия с социальными группами и индивидами, официально применяя административные методы руководства и принудительные санкции.
   Политическое лидерство и руководство - это постоянное и легитимное влияние индивида, занимающего властные позиции, на группу, организацию, общество в целом в целях осуществления целенаправленной политической линии (курса).
   Политическое участие - это вовлечённость индивидов (в той или иной форме) в процесс функционирования политико-властных отношений.
  
   Формами политического участия являются:
   - голосование на выборах и референдумах;
   - участие в политических митингах и демонстрациях;
   - членство в политических партиях и движениях;
   - добровольная помощь избирательным кампаниям конкретных лиц и политических партий и др.
  
   Политическое участие может быть классифицировано по различным основаниям:
  
   А) По мотивации действий (классификация американского политолога С. Хантингтона). Политическое участие подразделяется на:
  
   1) автономное (сознательное включение личности в политику);
   2) мобилизованное (вынужденное страхом или принуждением включение личности в политику).
  
   Б) По отношению к действующему в государстве законодательству выделяют
  :
   1) конвенциональные формы политического участия (легальные, законные формы);
   2) неконвенциональные формы политического участия (отказ повиноваться распоряжениям властей, участие в незаконных акциях протеста - демонстрациях и др.)
  
   В) По степени реального участия в политике (классификация американских политологов С. Вербы и Н. Ная) выделяется шесть градаций участвующих в политике (граждан США):
  
   1) политические активисты, распространяющие свою деятельность на всю сферу политики (18%);
   2) вовлечённые в решение только местных проблем (20%);
   3) активные участники предвыборных кампаний (15%);
   4) участвующие только в голосовании (21%);
   5) занимающиеся политической деятельностью для решения личных проблем (4%);
   6) абсолютно пассивные (22%).
  
   Один из наиболее популярных критериев политического участия граждан - их электоральная (выборная) активность. В 1980-1990-х годах в парламентских выборах в Великобритании участвовало свыше 80% населения, в Норвегии - около 75%; в президентских выборах в США - до 60%, в выборах первого президента Российской Федерации - более 80%.
  
   Эмпирическими исследованиями выявлен ряд характерных особенностей электоральной активности:
   - активность избирателей на общенациональных выборах во всех странах выше активности избирателей на местных выборах;
   - в политический процесс более вовлечены люди с известным уровнем образования и материального достатка; малообразованные и бедные люди пассивны;
   - мужчины более активны в политических действиях, чем женщины;
   - наиболее активный в политике возраст - от 35 до 55 лет;
   - политическое участие молодежи отличается некоторым радикализмом форм;
   - наибольшую склонность к акциям протеста проявляют лица, уже имевшие опыт улучшения своего положения и надеющиеся его повторить.
  
   Какой уровень политической активности граждан можно считать "нормальным" для общества?
  
   Радикально-демократическая позиция отстаивает максимально широкое (даже всеобщее) участие граждан в управлении государством.
   Элитистская позиция призывает ограничить участие масс в политике разумными пределами, опасаясь политического непрофессионализма и стихийно-разрушительных действий масс.
  
   На практике в политически спокойные периоды аполитичность граждан может служить позитивным фактором политической стабильности; в кризисные моменты общество нуждается в высокой политической активности большинства своих членов. Обе крайности в политике равно опасны, предпочтительны умеренность и уместность.
  
  
  
  
  Динамика политического процесса - это циркуляция разнообразных по силе и направленности потоков политической активности, в ходе которых формируется определенный политический порядок активности, в ходе которых формируется определенный политический порядок.
  
   Выделяются два основных режима протекания политических процессов:
  1) режим функционирования;
  2) режим развития.
  
  
   А) Режим функционирования - это период устойчивой деятельности политических институтов, применения государственной властью традиционных методов управления, отлаженного действия политических процедур (конституционных, законодательных, избирательных и др.), ожидаемого поведения всех политических субъектов. Для режима функционирования характерна цикличность - повторяемость стадий и способов взаимодействия основных субъектов политики.
   Внутри цикла политического процесса американские политологи Г. Алмонд и Г. Пауэлл выделили несколько фаз (стадий) осуществления функций политики - системных (социализация, рекрутирование, коммуникации) и процессуальных (артикуляция интересов, их агрегирование, выработка конкретных политических мер их осуществления).
   На первой стадии происходит "артикуляция интересов" различных социальных групп (т.е. их формулирование и выражение в общепонятной форме).
   На второй стадии происходит "агрегирование интересов"ь - их укрупнение, сведение частных (местных, отраслевых, интересов в обобщённый политические интерес, выразителем которого становятся крупные политические партии и движения.
   На третьей стадии достигается "консенсус" (согласие) основных заинтересованных сил и вырабатывается определенная политика (главным образцом, благодаря деятельности органов законодательной власти).
   На четвертой стадии осуществляются коллективные аналитические решения, воплощаемые в практической деятельности органов исполнительной власти (мобилизация экономических ресурсов, исполнение бюджета и др.)
   Стереотипные способы решения политических проблем воплощаются в политических технологиях. К их числу относятся:
   - избирательные технологии;
   - информационно-аналитические технологии;
   - рекламно-имиджевые технологии;
   - политический маркетинг;
   - лоббирование;
   - политическое консультирование и др.
  
   Избирательные технологии - это комплекс организационных, пропагандистских, рекламно-информационных и иных мероприятий, направленных на достижение победы на выборах отдельного кандидата в депутаты или определенной политической партии.
  
   Для организации избирательной компании создается "команда"("штаб"). В её составе существует три уровня:
   - организационное ядро (руководители-координаторы, финансовые директора и агенты, доверенные лица, пресс-секретари, начальники технических служб безопасности, транспорта и др.);
   - "узкие специалисты" (аналитики, прогнозисты, имиджмейкеры, юристы, составители речей и др.);
   - "рядовые активисты" (сборщики подписей, расклейщики плакатов, распространители листовок и др.).
   "Мозговой центр" ("штаб") разрабатывает общую стратегию избирательной кампании в зависимости от наличия ресурсов. "Узкие специалисты" выявляют наиболее актуальные социальные проблемы и методы ведения предвыборной борьбы, создают имидж кандидата. "Рядовые активисты" выполняют конкретные действия по завоеванию поддержки избирателей.
  
   Другим вариантом политической технологии является лоббизм (от английского "лобби" - коридор, "кулуары парламента"). Изначально лоббизм понимался как теневая, закулисная политика и вызывал осуждение (уподоблялся политической коррупции, продажности). Однако в США, например, лоббирование было легализовано в 1946 г., а в 1995 г. был принят закон об открытости лоббирования, требующий от лоббистов указания своих клиентов и раскрытия финансовых отношений с ними. (Одновременно предусматривались наказания за фальсификации, ограничивалось лоббирование в пользу иностранных государств).
   Лоббисты действуют "внутри" властных структур, представляя интересы различных групп (экспортёров, импортёров, агропромышленного комплекса, военно-промышленного комплекса и др.); они добиваются позитивных для своих клиентов решений, применяя манипулирование финансовыми средствами различных фондов, используя обещания поддержки в избирательных кампаниях, при проведении других законопроектов и т.д.
  
   Б) Режим развития означает более или менее радикальное изменение в деятельности политических институтов.
  
   1. Возможны как революционные, так и реформационные изменения.
   Революционные изменения меняют саму основу политической системы (характер и способ осуществления власти, тип политического господства, роль и место главных политических акторов и др.).
   Реформационные изменения направлены на совершенствование (преобразование) отдельных сторон политической системы.
   Порой радикальные преобразования политической системы достигаются мирным, реформаторским путем: так было в Восточной Европе в конце 1980-х-начале 1990-х годов. (Этот процесс слияния революционаризма с реформаторством Т.Г. Эш назвал "рефолюцией").
  
   2. Изменения могут быть как прогрессивными, так и регрессивными.
   Большинство современных политологов считает, что прогрессивны такие изменения, в результате которых:
   - политическая система лучше адаптируется к обновляющимся социальным требованиям;
   - нарастает дифференциация структур и функций государственного управления;
   - сокращается применение государственного насилия;
   - возрастают возможности социального давления на политическую систему;
   - повышается компенсация политических элит;
   - активизируется интеграция общества и т.д.
   Если изменения носят противоположный характер, то они регрессивны. Если изменений не происходит вовсе, то наблюдается одноплановый (плоскостной) тип развития политической системы.
  
   3. Политическая система может испытывать "внутрисистемные" и "переходные" ("транзитные") преобразования.
   "Внутрисистемные" преобразования направлены на совершенствование функционирования данной политической системы.
   "Переходные ("транзитные") преобразования приводят к смене одной системы другой (по К. Марксу: первобытность - рабовладение - феодализация - капитализм - коммунизм; по современной западной концепции: доиндустриальное общество - индустриальное общество - постиндустриальное, информационное общество).
  
  
  
  
  В западной политической науке существуют две основные модели типологизации (классификации) политического процесса.
  
   Первая модель классификации (американского политолога Л. Пая) основана на противопоставлении "западной" (в основном англо-американской) и "не западной" политических культур.
   Л. Пай выделил 17 различий политического процесса в "западных" и "не западных" странах:
   1. В "западных" обществах политика четко отделена от сферы общественных и личных отношений; в "не западных" эти сферы смешаны.
   2. В "западных" странах политические партии функционируют в строгих границах политико-властных отношений; в "не западных" странах политические партии претендуют на право выражать мировоззрение и представлять образ жизни населения.
   3. В политическом процессе "Запада" господствует гражданское общество; в политическом процессе "не Запада" - клики.
   4. Руководство политических групп в "западных" обществах связано конституционными нормами, волей общества и политической традицией; руководство политических группировок в "не западных" обществах в значительной мере свободно в определении стратегии и тактики.
   5. Оппозиционные партии и контрэлиты Запада действуют в рамках системы законодательства; оппозиционные партии и контрэлиты "не Запада" зачастую выступают в качестве революционных движений.
   6. В "западном" обществе наличествует единая коммуникационная система - поэтому участники политического процесса интегрированы. В "не западном" обществе нет единой коммуникационной системы - поэтому не существует и интеграции участников политического процесса.
   7. В "западном" обществе рекрутирование новых элементов для исполнения политических ролей достаточно ограничено. В "не-западных" обществах оно широкомасштабно.
   8. Политические ориентации поколений в "западных" обществах достаточно сближены, в "не западных" обществах - резко различаются.
   9. Консенсус относительно узаконенных целей и средств политического действия в "западных" обществах достаточно прочен, в "не западных" - незначителен.
   10. Интенсивность и широта политических дискуссий в "западных" странах прямо связана с принятием политических решений, в "не западных" странах - мало связана с ним.
   11. Политическому процессу "Запада" не свойственна высокая степень совмещения и взаимозаменяемости ролей; политическому процессу "не Запада" - свойственна.
   12. Значимость явных, организованных групп интересов, играющих функционально специализированные роли, в политическом процессе "Запада" преобладает; в политическом процессе "не Запада" она невелика.
   13. Национальное руководство стран "Запада", как правило, не обращается к недифференцированной общности; руководство стран "не Запада" - вынуждено обращаться.
   14. Конструктивный характер "западного" политического процесса делает взгляды его лидеров более определенными во внутренней политике; неконструктивный характер "не западного" политического процесса делает взгляды его лидеров более определенными во внешней политики.
   15. В "западной" модели политического процесса на первом месте стоит рациональный поиск решения конкретных вопросов и общих проблем политики; в "не западной" модели политического процесса он оттеснен на второй план эмоциональными и символическими аспектами политики.
   16. В странах "Запада" роль харизматических лидеров невелика; в странах "не Запада" - чрезвычайно велика.
   17. Политический процесс в странах "Запада" осуществляется с участием многочисленных политических "брокеров"; в странах "не Запада" он обходится без их участия.
   Таким образом, Л. Пай выделил всего два типа политического процесса - "западный" и "не западный". Однако западный мир весьма неоднороден. Л. Пай имеет в виду в основном демократию англосаксонских стран. Большинство же стран континентальной Европы включает множество политических субкультур. Отсюда проистекает многообразие форм демократии, утвердившихся в западных обществах. В таких странах, как Канада, Бельгия, Люксембург, Швейцария (и даже Германия) формы политического процесса намного сложнее, чем в Англии и США.
   Вторая модель классификации исходит из учета того, что сама политико-культурная неоднородность западного мира порождает две версии организации политического процесса.
  
   1. Неэтатистскому (негосударственному, демократическому) типу политической культуры соответствует горизонтально организованный политический процесс. Он основан на взаимодействии рационально действующих субъектов, которые признают формальное равенство и относительную автономность друг друга, сотрудничают или соперничают между собой, признавая общие правила "игры". Участники политического процесса привержены одним и тем же нравственным требованиям и юридическим нормам. Логика их действий задается общими для всех ценностями свободы, права, согласия. Рациональные субъекты политического процесса - это органы политической власти и группы давления. Границы между ними весьма прозрачны. Сам процесс осуществляется либо в форме "торга" его участников (предполагающего обоюдные жертвы и встречные уступки) (либеральный вариант), либо в форме согласования позиций (консервативная традиция). Ни одно стратегическое решение не принимается правительством без консультаций с профсоюзами, представителями бизнеса, фермерами и др. Идеальным типом взаимодействия участников политического процесса служит модель "круглого стола", многостороннего обмена мнениями, в ходе которого принимаются важнейшие политические решения. Институциональной формой горизонтально организованного политического процесса является "трипартизм" - постоянное, юридически оформленное взаимодействие правительства, предпринимателей и профсоюзов.
  
   2) Этатистскому (государственному, элитарному, технократическому) типу политической культуры присущ вертикально организованный политический процесс. Это - стихийное проявление интересов, потребностей, образа мысли иррациональных масс, которым противостоит государственная власть, организованная система ценностей и политическая наука. Взаимоотношения государства и общества сводятся к определению правил поведения управляющих и управляемых. Управляющие должны обладать способностью согласования разнородных социальных интересов. Стремление управляемых к компромиссу друг с другом должно формироваться посредством (и по мере) приобщения их к политическим ценностям (уважение к закону и власти, умение и желание повиноваться). При вертикально организованном политическом процессе граждане признают авторитет власти, а власть гарантирует им сохранение известной степени свободы. Осмысленность и рациональность политического взаимодействия формируется правительством, которое навязывает гражданам ценности определенной политической культуры (ответственность, законопослушание, рациональность, управление). Способность власти интегрировать интересы социальных групп в определенную программу действий повышает рациональность самого политического процесса, его конструктивность и предсказуемость. Наиболее приемлемой формой взаимодействия власти и общества при вертикально организованном политическом процессе является "экспертный совет" политиков, промышленников и ученых.
   На практике в обоих типах политического процесса его содержание сводится к выработке и принятию политических решений, в которых отражаются и реализуются интересы и требования участников процесса.
   В политическом процессе можно выделить две составляющие, активно взаимодействующие между собой:
   1) ценностная составляющая (система политической культуры, преобладающие политические нормы и ценности);
   2) технологическая составляющая ("стиль политики").
  
  
  
  
  Политическая модернизация - это переход отсталых, традиционных обществ к современном моделям политической системы.
   Теория политической модернизации зародилась в США в конце 1950-х годов и была впервые обоснована в трудах известных американских политологов Г. Алмонда, Д. Пауэлла, Д.Эптера (Аптера), Л. Пая, С. Эйзенштадта (Айзенштадта), С. Хантингтона.
   Авторы теории политической модернизации указывали на то, что в ходе этого процесса меняются роль и место личности в политике и обществе, существенно расширяются возможности самореализации личности. С умножением и дополнением форм разделения труда и развитием общества от простых форм к более сложным возрастает разнообразие образа жизни, социальных отношений, появляются новые группы интересов.
  
   По вопросу о движущей силе политической модернизации в западной политологии преобладает функциональный подход Алмонда-Пая. Он включает в себя три процесса.
   1) Структурная дифференциация институтов политической системы (постепенное формирование системы разделения властей в традиционных обществах);
   2) Возрастание способности политической системы к самообновлению (мобилизация всех социальных ресурсов для удовлетворения запросов общества, в целях профилактики и смягчения социальных конфликтов, гарантирования общественного порядка и прогресса; передача новым поколениям образцов политического поведения для обеспечения выживаемости и легитимности самой политической системы);
   3) Тенденция к равноправию (обеспечение всем социальным группам и гражданам реальной возможности активного политического участия и занятия ответственных государственных постов выходцам из любых общественных слоев).
  
   Согласно версии С.Хантингтона, политическая модернизация - это, прежде всего, институциализация политических организаций и процедур, поскольку только сильные и стабильные государственные институты способны обеспечить эффективную адаптацию и реагентность политической системы к постоянно меняющимся условиям внешней среды и социальным запросам.
  
   В качестве критериев политической модернизации Г. Алмонд и Д. Пауэлл предлагают следующие показатели:
   1) Дифференциация политических ролей (появление новых самостоятельных политических структур, выполняющих специализированные функции или частично подменяющих собой прежние политические структуры: так, часть функций политических партий и профсоюзов по выражению интересов определенных социальных групп выполняют лобби, группы давления);
   2) Специализация политических институтов (в ходе социально-политической дифференциации в традиционных обществах появляются специализированные политические институты: политические партии, заинтересованные группы, СМИ, клиентелы и др.; каждый из них выполняет в обществе свою функциональную роль, но одновременно все они соединяются в общую систему, развивая внутри её специализированное взаимодействие друг с другом);
   3) Специализация политической культуры (политическое мышление и политическая деятельность людей обретают всё менее эмоциональный и всё более осмысленный характер, опираются на рациональные начала - конкретные факты, точную информацию, правовые основы - и становятся конструктивными и прагматичными).
   Исходя из теорий Г. Алмонда, Л. Пая, Д. Пауэлла и С. Хантингтона, можно прийти к выводу, что в сегодняшнем мире не существует ни "традиционных", ни "современных" политических систем в "чистом" виде: любая современная политическая система является смешанной по характеру. Однако преобладание в ней тех или иных элементов указывает на уровень достигнутой в ней политической модернизации.
   Современные теоретики политической модернизации выделяют два её типа:
   1) Первичная политическая модернизация, прошедшая в странах Западной Европы и Северной Америки в XVI-XVIII вв. Она начиналась в Европе с Реформации церкви (XVI в.) и была закреплена эпохой Просвещения (XVII-XVIII вв.) Реформация и Просвещение преобразовали духовную сферу, затем произошла трансформация экономики и социальной структуры; в результате сформировалось гражданское общество, которое, в свою очередь, сконструировало соответствующую ему новую политическую систему. Возникший в результате этих преобразований современный (евроамериканский) тип общества характеризуется:
   - рациональной организацией;
   - секуляризацией основных институтов;
   - автономизацией личности и её ориентацией на инструментальные ценности (технологии, точные науки, потребление, прогресс);
   - высокой социальной мобильностью и активностью людей;
   - подчинением закону, а не лицам;
   - стремлением власти к демократическим формам.
  
   Именно такое общество М. Вебер назвал "современным" (в противовес "традиционному"), К. Маркс - капиталистическим, а сегодняшние политологи Запада - индустриальным обществом. На Западе оно сложилось уже к началу ХХ в.
  
   2) Вторичная ("догоняющая") политическая модернизация имеет место в ранее отсталых (в том или ином отношениях) странах и регионах в Латинской Америке, Азии, Африке, России.
   Сложностью "догоняющей" модернизации является невозможность соблюдения "естественной" логики созревания западных политических институтов: для этого уже нет времени, а соседство и возрастающее влияние политически "модернизированных" стран заставляют отстающие страны еще более ускорять процесс собственной политической модернизации. Между тем, в отстающих "традиционных" странах одни элементы общества уже вполне готовы к усвоению новых стандартов политической жизни, другие - только складываются, а третьи могут вовсе отсутствовать. Поэтому отстающие страны используют, с одной стороны, помощь стран, уже совершивших модернизационный переход, а с другой стороны, стремятся достигнуть ускорения собственного развития самыми различными методами - от поспешной демократизации своих политических режимов до их жесткой тоталитаризации (повышающей мобилизационный потенциал политической системы).
   В этом смысле установление в странах "второго эшелона" капитализма (Германия, Италия), поздно сложившихся в единые государства (середина ХIХ в.), жестких тоталитарно-фашистских диктатур в 1920-1930-х годах также являлось попыткой ускоренной экономической модернизации - но привело к политическому регрессу и мировой военной катастрофе.
   В СССР и ленинский революционный переворот, и "замкнутый" в себе сталинский тоталитарно-коммунистический режим, и "частично приоткрытая" хрущевская "полудемократизация", и поспешная горбачевская "перестройка" могут рассматриваться как разноликие формы "догоняющей" модернизации страны (в первую очередь, экономической) в условиях "опережающего" окружения "авангардных" стран. Ни одна из советских моделей модернизации не привела к успеху и не вывела страну на путь динамичного демократического прогресса.
   Однако и помощь передовых стран модернизирующимся регионам мира оказалась далеко не однозначной по своим результатам. Попытки прямого внедрения евроамериканских политических стандартов в жизнь латиноамериканских и афро-азиатского регионов, предпринимавшиеся в 1950-1980-х годах, не привела к процветанию. Во всех "догоняющих" странах обнаружилась малоэффективность внедренных западных политических институтов: их деятельность блокировалась произволом коррумпированной бюрократии, а растущее социальное расслоение "традиционных" обществ усилило в них феномены конфликтности и политической нестабильности.
   В конце ХХ в. ряд западных политологов пришел к выводу о том, что своеобразие условий политического реформирования "традиционных" обществ требует учета местной специфики. Часть "традиционных" институтов и ценностей могут быть "встроены" в обновленные политические структуры. Возможно проведение не "универсальной", а "частичной модернизации". Наконец, "догоняющая" модернизация может вовсе потерпеть поражение: возможны "регрессирующие" и даже "тупиковые" виды модернизации.
   Тем не менее, "параметры" политической модернизации в целом сохраняются доныне и в настоящее время описываются следующими характеристиками:
  - централизация и усиление государственной власти на общенациональном уровне;
   - растущая дифференциация и специализация политических институтов;
  - постоянное расширение политического участия масс;
  - ослабление традиционных (родовых, клановых) политических элит и замена их модернизаторскими элитами;
  - формирование зрелой политической культуры и др.
  
  Политическая модернизация - функция общей социальной модернизации "традиционных" обществ. В этом смысле показателями ее осуществления являются:
  - использование современных технологий;
  - расширение "новых" секторов экономики: вторичного (переработка) и третичного (услуги);
  - растущая социальная автономия и мобильность индивидов;
  - развитие СМИ;
  - идеологический и ценностный плюрализм и др.
  
  Процесс политической модернизации наталкивается на многочисленные осложнения, воплощающиеся в кризисах политического развития.
  
   1) Кризис легитимности. "Традиционные" политические режимы достигали легитимности, с одной стороны, путем прямого политического насилия над массами, с другой стороны - путем "отеческого покровительства" (опеки, патернализма) над обществом.
   Демократия отказывается от насилия, но в то же время не дает стопроцентной гарантии немедленного и всеобщего социального благоустройства. В результате общество, воспитанное "на кнуте и прянике", оказывается перед жесткой необходимостью "самоустройства" каждого его члена. От каждого члена общества требуется высокая личная инициатива, самодисциплина и ответственность за всё происходящее в обществе. Часть общества, экстренно "погруженного" в стихию новых, демократических ценностей, отвергает эти ценности. Нередко стихийный разгул раскрепощенных страстей превращает демократию в хаос и анархию. Другая часть общества живет ожиданием "реставрации порядка", прихода нового "строгого хозяина и отца".
   В любом из этих вариантов доверие и уважение общественности к демократическим институтам резко снижается: наступает "кризис легитимности".
   Преодоление такого кризиса возможно лишь на путях повышения уровня материального благосостояния большинства членов общества и преодоления социокультурных противоречий с новой общественной системой. Оба процесса длительны и взаимосвязаны друг с другом.
  
   2) Кризис институтов власти. В "традиционных" обществах нет разделения властей: в них безгранично владычествует один из типов олигархии (либо кланово-родовая верхушка, либо аристократия, либо военная элита, либо партийная номенклатура).
   Демократия требует разделения властей на законодательную, исполнительную и судебную ветви. Новизна такого разделения вызывает:
  - в одних случаях - паралич и застой законодательной власти, "подменять" которую опять-таки приходится главе исполнительной власти - президенту, издающему свои "указы, имеющие силу законов" (Республика Казахстан 1990-х годах и др.);
   - в других случаях - конфликт и прямое столкновение законодательной и исполнительной ветвей власти ("парламентский кризис" осени 1993 г. в Российской Федерации). На первых порах разделенные ветви власти вступают в острые взаимные противоречия, причем каждая из них стремится максимально расширить свои полномочия за счет ущемления другой ветви ("дележ власти"). Достижение конструктивного взаимодействия ветвей власти оказывается затрудненным.
   Политические партии и движения в "традиционных" обществах, как правило, молоды и слабы. Чаще всего они представляют в обществе только собственное руководство.
   В таких условиях в обществе, строящем демократическую систему, наступает институциональный кризис - кризис институтов власти.
   "Рецептов" немедленного излечения этого кризиса у современной политической науки нет: создание политических институтов - процесс долгий и трудоемкий, ускорить его осуществление искусственным "подхлестыванием" невозможно.
  
   3) Кризис участия. В "традиционных" обществах не существовало равноправного, регулярного и действенного диалога между властью и обществом. Партии и общественные организации преданно служили политическим режимам; легальной оппозиции не было места в политической системе; "ручная", подконтрольная пресса также не могла выполнять функцию рупора социальных запросов. Таким образом, в "традиционных" системах не было подлинной системы представительства общественных интересов.
   С падением "традиционных" режимов разрушается даже фиктивная система "социального представительства". Власть теряет возможность своевременно получать точную информацию о реальных требованиях различных социальных групп.
   В результате маргинальные слои общества заявляют о своих требованиях спонтанно и "разрушительно": в стране вспыхивают социальные конфликты, в обществе нарастает нестабильность, информация о социальных запросах доводится до власти в деструктивных формах митингов и демонстраций протеста, бойкотов и забастовок, социальных столкновений и массовых беспорядков.
   Отмеченные явления свидетельствуют о возникшем и развивающемся в обществе кризисе участия.
   Преодоление кризиса участия достигается путем создания развитой системы социального представительства и политической коммуникации.
  Помимо этого, власть должна узаконить (легализовать) политическую оппозицию, включить её в процесс принятия решений и тем самым заставить оппозицию разделить с властью ответственность и за содержание принимаемых политических решений, и за темпы и качество их последующей реализации.
   Такими способами можно преодолеть многие опасные политические кризисы (в том числе этнические и этноконфессиональные противостояния), покончить как с латентным (скрытым) представительством социальных интересов (могущим принимать форму подстрекательства к бунту и саботажу), так и со стихийным, неорганизованным, откровенно бунтарским выражением этих же интересов.
  
  Если для "традиционных" обществ актуальной является перспектива осуществления политической модернизации, то для "современных" обществ, уже осуществивших такую модернизацию, вырисовываются контуры "политического постмодерна".
   Современный американский социолог Р. Инглхардт считает, что передовые индустриальные общества в сегодняшних условиях изменяют направление своего социально-политического развития.
   1) Изменения в области институциональных структур. Мощное бюрократическое государство, массовые и дисциплинированные политические партии, движения и профсоюзы, составляющие базовую основу нынешних достижений западной цивилизации, приближаются к пределам своей функциональной эффективности и к пределам их массового приятия членами общества. Нынешняя эпоха развития индустриальных стран характеризуется падением уважения к власти, размыванием массовой приверженности большим политическим партиям.
   2) Изменения в сфере базовых ценностей. В современных индустриальных обществах наблюдается сдвиг от "материалистических" ценностей (экономическая и физическая безопасность) к "постматериальным" ценностям (проблемы самовыражения и качество жизни). Ощущение большой степени безопасности снижает потребность в абсолютных правилах. Акцент переносится на свободу политического самовыражения. Множатся формы активного, проблемного и специфицированного политического участия. Главным стимулирующим фактором становится любая новизна в политической жизни.
   В целом ценности политического постмодерна способствуют:
   - в авторитарных обществах - демократизации,
  - в демократических обществах - большей партиципаторности демократии, "участию" индивидов в политике и ориентированности самой политики на конкретные проблемы.
  
  
  
  
  Несмотря на все объективные и субъективные сложности процесса политической модернизации, тенденция мирового политического процесса остается непреложной: от тоталитаризма и авторитаризма человечество движется к демократии.
  
   Известный американский политолог С. Хантингтон выдвинул "волновую" концепцию глобальной демократической эволюции.
  
   "Первая волна" (1828-1926 гг.) была длительной и бурной. Её "пик" пришелся на окончание Первой мировой войны (1914-1918 гг.), когда одновременно рухнули Российская, Германская, Австро-Венгерская и Османская империи и демократический энтузиазм масс вылился в создание новых государств, претендовавших на демократизм.
   В 1922 г. в мире уже существовало 29 стран с населением свыше 1 млн. человек, которые можно было считать вполне демократическими.
   Однако затем последовал "откат" и усиление авторитарных и даже тоталитарных режимов (Германия, Италия, СССР и др.)
   "Вторая волна" демократизации была порождена разгромом фашизма и окончанием Второй мировой войны (1939-1945 гг.). Её "пик" пришелся на 1950-е годы.
   "Третья волна" демократизации - самая мощная - возникла в середине 1970-х годов. В её рамках до 40 государств (начиная с Греции, Испании, Португалии, ряда стран Латинской Америки) перешли к демократическому режиму. "Пиком" этой волны стал 1989 год, когда демократия утвердилась в постсоциалистических странах Восточной Европы. "Третья волна" отличается от первых двух тем, что многие страны, уже ставшие на путь демократии, вновь возвращались к авторитарному правлению. Однако это не поражение демократии. Французская революция 1789-1794 гг. также закончилась контрреволюцией, бонапартистской диктатурой и даже реставрацией Бургонов. Однако её ростки впоследствии всё же принесли свои плоды. Демократические революции 1989 г. тоже разочаровали многих из тех, кто надеялся на скорое утверждение свободы и процветание. Однако демократизация мирового сообщества в целом необратима.
  
   Характер политических процессов ХХ в однозначно указывает на возрастание роли политики как способа регуляции и разрешения многочисленных общественных проблем, оказывающего существенное воздействие на все сферы общественной жизни - экономическую, социальную, духовную.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Глава ХVII. Политические конфликты
  
  
  
  Политический конфликт - это столкновение субъектов политики в их взаимном стремлении реализовать свои цели и интересы, связанные с достижением или перераспределением власти, а также с изменением их политического статуса в обществе.
   Вся политическая история - череда непрерывных конфликтов. В них заключена суть и воплощен способ развития политической жизни общества. В политических конфликтах проявляются состязательность, конкурентность политических субъектов. Конфликты "сигнализируют" о неудовлетворенности определенных социальных групп своим положением. Политические конфликты помогают разрядить напряжение в социально-приемлемой форме.
  
   Политика - это сфера "разрешенной", "узаконенной" конфликтности. В то же время политика - это средство разрешения конфликтов.
  
   Изучением средств и методов разрешения политических конфликтов занимается специальная отрасль политической науки - политическая конфликтология. Её общефилософскую и социологическую основу составляют концепции М. Вебера, Г. Зиммеля, Р. Дарендорфа, Т. Парсонса. Теория конфликта вычленена из общих моделей социального развития такими известными исследователями общества, как Л. Козер, К. Боулдинг, М. Дойч, Л. Крисберг и др.
   Политологи и социологи признают абсолютную неизбежность социальных конфликтов - как межличностных, так и межгрупповых (классовых, национальных, религиозных и др.)
  Под конфликтом понимается воспринимаемая несовместимость целей и действий. Само развитие общества, социальная дифференциация, возникающая на разе разделения труда и вызывающая появление новых социальных групп, делает социальные конфликты неизбежными. Видимой "пружиной" любого социального конфликта является столкновение социальных интересов.
  
  
  
  Источник политического конфликта - удовлетворение базовых потребностей социальных групп и индивидов, которое в сложно организованном обществе не может быть обеспечено без столкновений и последующего согласования.
   Объекты политического конфликта - государственная власть, политический статус социальных групп и политические ценности.
   Субъекты политических конфликтов - социальные группы и представляющие их политические институты.
  
  
  
  Специфика объекта и субъектов политических конфликтов придаёт им ряд характерных особенностей, отличающих политические конфликты от всех других межгрупповых конфликтов.
  
   1) Политическому конфликту присущ открытый характер, большая проявленность столкновения интересов. Это - сфера разрешенной обществом борьбы.
   2) Для политического конфликта характерна публичность. Политика - особая профессиональная сфера. В то же время политический конфликт предполагает обращение к массам за поддержкой той или иной политической позиции.
   3) Для политических конфликтов характерна их повышенная частота. В политике конфликтов гораздо больше, чем в любой другой сфере жизни общества.
   4) Как правило, политический конфликт отмечает всеобщая значимость.
   5) Политическому конфликту присущ "осевой принцип" ("господство-подчинение"). Основным вопросом политического конфликта обычно становится установление политического господства победившей стороны над побежденной стороной, которая оказывается в позиции подчинения. Отсюда - восстания, путчи.
   6) Политическим конфликтам присуща возможность использования силовых ресурсов. Государственная власть обладает правом легального применения силы. Борьба против государственной власти (за обладание этой властью) также нередко "перехлёстывает" в силовое поле. Поэтому политические конфликты нередко опасны и разрушительны по своим последствиям.
  
  
  
  
  Все политические конфликты могут быть подразделены по нескольким основаниям.
  
   1) По сфере распространения:
   - внутриполитические конфликты;
   - внешнеполитические (межгосударственные) конфликты.
   2) По типу политической системы:
   - конфликты тоталитарных режимов;
   - конфликты демократических систем.
  
   3) По характеру предмета конфликта:
   - конфликты интересов;
   - статусно-ролевые конфликты;
   - конфликты ценностей и идентификации.
  
   При этом объемы обозначающих эти категории понятий нередко совпадают. Так, межгосударственный конфликт может являться одновременно:
   - выражением несовместимости разных политических систем (тоталитарной и демократической);
   - выражением интересов и ценностей, отстаиваемых этими системами.
  
  
  
  
  Субъектами межгосударственных политических конфликтов выступают государства (коалиции государств). Государствами движут национальные интересы, основу которых составляют важнейшие потребности народов (в безопасности, в контроле и использовании природных ресурсов, сохранении культурной целостности и национальной специфики). Глобализация рынков, технологий, связи, потоков информации приводит к "безбрежному" расширению национальных интересов многих стран мира (особенно великих держав).
   Современный мир подошел к необходимости создания нового мирового порядка, основанного на приоритете интернациональных, общечеловеческих интересов.
   Однако в настоящее время каждое государство продолжает отстаивать свои особые интересы, а это вызывает продолжающиеся межгосударственные конфликты во всех частях света.
   Способы противостояния возникновению и развитию межгосударственных конфликтов таковы:
   - интеграционные процессы в экономике (ЕС и др.);
   - усиление миротворческой роли международных организаций (ООН и др.);
   - снижение уровня военного противостояния государств под взаимным контролем;
   - всеобщее уважение норм международного права;
   - всемирное расширение общения между народами планеты;
   - демократизация внутриполитических порядков в национальных государствах.
  
  В ХХ в. "линия противостояния" государств мира проходила по "водоразделу" социалистической и капиталистической систем (НАТО-ОВД). В конфликт двух систем были вовлечены и многие развивающиеся государства.
   С распадом мировой социалистической системы выявилась новая "линия противостояния" государств - конфликт между западной ("современной") и "не западной" ("традиционной") цивилизациями. Первым в политологии эту проблему выдвинул американский политолог С. Хантингтон в книге "Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка" (1996). Он писал, что современная глобальная политика осуществляется на уровне цивилизаций. Соперничество сверхдержав уступает место столкновению цивилизаций. В ХХ в. "за спиной" двух держав - США и СССР - сумели нарастить свою военную, политическую и экономическую мощь многие страны Ближнего Востока, Восточной Азии и других регионов. ХХI век будет веком столкновения не классов и не супердержав, а народов, принадлежащих к разным культурам.
   Действительно, конец ХХ в.-начало ХХI в. подтверждают этот вывод. Так, объединение "монокультурных" ГДР и ФРГ произошло безболезненно. Те же факторы подталкивают к воссоединению КНДР и Южной Кореи, Китая и Тайваня. Зато в Югославии Россия уверенно помогала сербам, а Саудовская Аравия, Турция, Ливия - боснийцам и албанцам.
   Кросскультурные общества(включающие в себя разнотипные культуры) оказываются непрочными: СССР и СФРЮ распались; Индия, Нигерия, Судан испытывают большое внутреннее напряжение; даже "бикультурные" Канада и Бельгия страдают от внутренних неурядиц.
   Но особенно острым оказывается противостояние "Запад-Восток". "Центральная ось мировой политики после окончания "холодной войны" проходит там, - пишет С. Хантингтон, - где могущество и культура Запада соприкасаются с могуществом и культурой не западных цивилизаций". Чудовищная террористическая атака на США 11 сентября 2001 г. и война США в Ираке - это несомненный конфликт цивилизаций, исповедующих принципиально различные системы ценностей (политических, социальных, правовых, религиозных, семейных и др.)
   Однако конфликты цивилизаций порождаются не религиозно-политическими амбициями сторон и не различиями в системах ценностей, а стремлением объявить ту или иную систему ценностей универсальной и распространить её на весь мир с использованием экономических, политических, военных и иных средств.
  
  
  
  Специфика тоталитарного режима обусловливает ряд характерных черт политических конфликтов тоталитарных государств:
   1) Из всех возможных видов политических конфликтов на первый план выдвигаются статусно-ролевые конфликты, связанные с отношением близости к политической власти.
   2) Для тоталитарного режима характерны скрытые, подавленные конфликты. Крушение тоталитарных режимов ведет к вспышкам насилия - это признак выхода скрытых конфликтов наружу.
   3) Политические конфликты тоталитарного общества предельно идеологизированы, как и вся жизнь в этих обществах.
   4) Гипертрофия политической сферы жизни тоталитарного общества приводит к тому, что в нём даже самые далёкие от политики конфликты возводятся в ранг политических.
   5) Большинство конфликтов тоталитарного общества носят навязанный, искусственный характер. Общество ищет "внутреннего врага", на которого можно было бы списать все собственные неудачи.
   6) Тоталитарным режимам присуща тенденция к интернационализации политических конфликтов. Универсальная идеология этих режимов предполагает международный "экспорт" своих стандартов и ценностей. Весь мир воспринимается как арена "блоковых", "полярных" столкновений.
  
  
  
  Демократические общества не менее конфликты, чем тоталитарные. Но их конфликты отличаются иными характерными особенностями:
   1) Конфликты демократических обществ носят открытый, явный характер, поскольку основой взаимоотношений в таких обществах является соревновательность.
   2) Политические конфликты локализованы в собственно политической сфере и не распространяются на экологическую, духовную сферу общества и частную жизнь граждан.
   3) В демократических обществах у всех социальных групп имеется множество способов декларировать свои интересы и обеспечить их проведение мирным путем. Поэтому конфликтные ситуации здесь характеризуются меньшей напряженностью.
   4) Поскольку в основе демократии лежит плюрализм мнений и позиций, она в состоянии предложить множество приемлемых способов разрешения политических конфликтов.
   5) Преобладающим типом политических конфликтов в демократическом обществе являются конфликты интересов и ценностей (статусно-ролевые конфликты имеют меньшее распространение и значение).
   6) В демократическом обществе фиксируется больше открытых политических конфликтов, чем в тоталитарном; они многообразнее. Но в этом проявляется баланс интересов конкурирующих социальных групп.
   7) Демократические общества располагают чёткими, отработанными процедурами, правилами локализации и регулирования политических конфликтов.
  
  
  
  К конфликтам интересов относятся конфликты ветвей власти, конфликты партийной системы, конфликты идеологий и конфликты идентификации.
  
   Конфликты ветвей власти, прежде всего, законодательной и исполнительной ветвей, неизбежны в демократическом обществе. Так, президент страны может принадлежать к "левым" политическим силам, а большинство депутатов парламента - к "правому" сектору (Франция 1980-х годов) - или наоборот (Россия 1990-х годов). В демократическом обществе с его отлаженными государственной и партийной системами такие конфликты не становятся трагедиями, поскольку наличествует масса возможностей для компромисса между законодательной и исполнительной властью.
   Конфликты партийной системы - это традиционная борьба в парламентах. Через фракции в парламентах действуют те или иные социальные группы, региональные группы интересов и др. Борьба здесь ведется вокруг принятия очередных законопроектов и может подчас отличаться большой остротой. Но и в данном случае стороны обычно приходят к рациональному компромиссу, используя демократические механизмы переговоров, соглашений и сотрудничества.
   Конфликты идеологий - это конфликты ценностного характера. Возможны разные варианты противостояний: "либерализм - консерватизм", "радикализм - реформизм", "индивидуализм - коллективизм" и др.
   Конфликты идентификации - это преимущественно конфликты, связанные с осознанием людьми своей принадлежности к этническим, религиозным и прочим общностям и объединениям. Наиболее острыми из них являются этнические (этнополитические) конфликты.
  
  
  
  Этническая самоидентификация человека - отождествление себя с определенной нацией - представляет собой глубинную потребность личности. Всякое ущемление этого стремления ведет к конфликту.
   Этническая принадлежность индивида вытекает из языковых, внешностных (физиологических), психологических, нравственных, эстетических, религиозных черт, характерных для данного индивида и для этноса, к которому он принадлежит. Но, если многие культурные особенности человек может "сменить" (нравственные установки, эстетические ориентации, религиозную принадлежность, даже язык повседневного обучения и страну постоянного проживания), то этническая принадлежность - врожденна, независима от воли и "выборы" ее носителя и "несменяема" в течение всей жизни.
   Ряд этносов может объединиться в единую нацию ( как в США). Но насильственное объединение этносов под одной "крышей" рано или поздно приведет к их вычленению из такой общности (Османская и Австро-Венгерская империи).
   Каждый этнос стремится сохранить свою духовную самобытность и культуру. Легче всего сделать это, создав собственное этническое государство. Но на практике это невозможно: в мире сейчас существует около 200 суверенных государств, еще около 200 этносов заявили свои притязания на самостоятельную государственность - но этносов на планете свыше 5000 (из них около тысячи проживают в России).
   В современном мире только 267 этносов с численностью свыше 1 млн. человек. Однако и "малые народы" имеют и заявляют свои этнические требования. Современная общепринятая идея равенства и равноправия наций допускает возможность создания государств и "малыми народами". Из ныне существующих 200 суверенных государств в конце ХIХ в. существовали только 60. После первой мировой войны "родились" самостоятельные государства Финляндии и Польша (вышли из состава России), Австрия, Венгрия, Чехословакия, Югославия (образовались после распада Австро-Венгрии). После второй мировой войны рухнула колониальная система и образовалось до 100 новых независимых государств Азии, Африки и Латинской Америки.
   Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ) в своем Хельсинкском Заключительном Акте (1975 г.) провозгласило нерушимость европейских границ. Но полтора десятка лет спустя все изменилось: СССР распался на 15 самостоятельных государств, "разошлись" почти все республики Югославии, мирно разъединилась Чехословакия (на Чехию и Словакию) и мирно объединилась Германия. В Африке из Эфиопии выделилась Эритрея. Однако и поныне процесс борьбы за государственность в мире не завершен: не имеющие самостоятельных государств курды и уйгуры борются за их создание, чеченцы стремятся к выходу из Российской Федерации, абхазы - из Грузии, косовские албанцы - к слиянию с Албанией.
   Всплеск этнических движений и конфликтов на рубеже третьего тысячелетия ("этнический парадокс" или "этнический ренессанс") может со временем "успокоиться", уступив место этнополитическому равновесию. Так, в Великобритании Шотландия и Уэльс проголосовали за создание собственных парламентов, но не заявили о намерении выйти из состава Соединенного Королевская.
   К этнополитическим конфликтам относят любые конфликты, в которых противостояние проходит по линии этнической общности. Это - организованные политические действия и стихийные массовые беспорядки, сепаратистские выступления и гражданские войны. Их основные особенности таковы:
   1) Комплексный, сложносоставной характер (социально-экономические, языковые, религиозные и другие показатели);
   2) Высокий накал эмоций и страстей, проявление иррациональных начал;
   3) Глубокие исторически корни;
   4) Высокая мобилизация (массовость поддержки в своём этносе);
   5) Хронический характер (вследствие отсутствия окончательного разрешения).
  
   Этнополитические отношения сами по себе конфликты. Если же в процессе их регуляции допускаются политические ошибки, то они становятся неуправляемыми, кровавыми и разрушительными.
   Основой 2/3 этнических конфликтов на постсоветском пространстве являются территориальные притязания: требования изменения границ, воссоздания утраченных национально-государственных образований, возвращения репрессированных народов на прежние места проживания. На 1992 год на территории бывшего Союза ССР было зафиксировано 200 этнотерриториальных споров. К 1996 г. сохраняли актуальность 140 территориальных притязаний.
   Общепринятые принципы регуляции этнополитических конфликтов таковы:
   - легитимация конфликта (официальное признание властными структурами и конфликтующими сторонами наличия проблемы, нуждающейся в разрешении);
   - институциализация конфликта (выработка признаваемых всеми сторонами правил, норм, регламента цивилизованного конфликтного поведения);
   - перевод конфликта в правовую плоскость;
   - использование института посредничества;
   - информационное обеспечение урегулирования конфликта (открытость, "прозрачность" переговоров, доступность и объективность информации о ходе развития конфликта для всех заинтересованных граждан).
   Целенаправленной национальной политикой государство может гораздо легче предупредить этнополитический конфликт, чем впоследствии разрешить его.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Глава ХVIII. Международные отношения и мировая политика
  
  Международный фактор всегда играл заметную роль во внутриполитических преобразованиях. Однако в условиях современного интегрирующегося и взаимозависимого мира значение этого фактора заметно возросло. Вместе с тем, человечество столкнулось с рядом глобальных проблем, которые невозможно решить в одиночку.
   Способы воздействия субъектов международных отношений на внутриполитическое развитие страны американские политологи Л. Уайтхед и Ф. Шмиттер сгруппировали в четыре варианта:
  
   1) контроль (установление демократии силами одной страны в другой путём оказания внешнего давления, открытого применения санкций; примеры: Ирак, Афганистан и др.);
   2) диффузия (воздействие одного государства на другое, исключающее меры принуждения и опирающееся на использование "нейтральных" методов или международных каналов;
   3) согласие (взаимодействия между группами стран, порождающие новые демократические нормы путём присоединения либо к региональному блоку, либо к экономической и политической системе другого государства; пример первого варианта: присоединение Греции, Испании, Португалии к ЕС; пример второго варианта: объединение ГДР и ФРГ);
   4) связывание условиями (сознательное использование международными организациями мер принуждения в виде установленных ими особых условий распределения финансовых и иных ресурсов.
  
  
  
  
  Независимые государства, взаимодействующие друг с другом, выступают субъектами международной политики. В современных условиях значительно возросло влияние глобальных факторов международной политики на развитие каждой страны.
   К числу этих факторов принадлежат:
   - накопленный странами мира потенциал ядерного, химического, бактериологического оружия массового уничтожения;
   - экологическая проблема;
   - энергетическая проблема;
   - продовольственная проблема;
   - борьба со СПИДом;
   - борьба с международным терроризмом и др.
  
   Государства мира настолько взаимосвязаны между собой, что ни одно государство не в состоянии проводить свою политику без учета интересов мирового сообщества.
   В то же время реализация интересов одних государств ущемляет интересы других государств, а это, в свою очередь, порождает международные конфликты, вызывает войны. За последние пять с половиной тысяч лет человечество жило в мире всего 300 лет. За 55 веков в мире произошло 14500 войн, включая две мировые войны (1914-1918 и 1939-1945 гг.), в которых погибло всего 3 млрд. 600 млн.чел. и последние десятилетия (после окончания второй мировой войны) мировое сообщество вовлеклось в войны 250 раз; в этих войнах участвовало 90 государств, их военные потери составили 35 млн. человек. Вся история человечества предстает перед нами в грозном и ужасающем облике "истории войн".
   Еще недавно в теории международных отношений для обозначения разносторонних взаимодействий суверенных государство использовался термин "внешняя политика". Однако сегодня на мировой арене действуют не только суверенные государства, но и различные международные организации экономического, военно-политического и иного характера, главной из которых является Организация Объединенных Наций. Все международные организации, союзы, блоки, правительственные и неправительственные объединения, а также специализированные учреждения и организации выступают в качестве субъектов международных отношений. Следовательно, в настоящее время правильнее говорить о международных отношениях и регулирующей их международной политике.
  
   Международные отношения - это система экономических, политических, социальных, дипломатических, правовых, военных, культурных и иных связей и взаимодействий, возникающих между субъектами мирового сообщества.
  
   Международная политика - это политическая деятельность субъектов международного права (государств, международных организаций), связанная с решением вопросов войны и мира, обеспечения всеобщей безопасности, охраны окружающей среды, преодоления отсталости и нищеты, голода и болезней.
   Международная политика - это политическая деятельность субъектов международного права, направленная на решение вопросов выживания и прогресса человеческого сообщества, выработки механизмов согласования интересов субъектов мировой политики, предотвращения и разрешения глобальных и региональных конфликтов, создания справедливого порядка в мире. Она представляет собой ядро международных отношений, является важным фактором мира и стабильности, развития равноправия в системе международных отношений.
   В современной политике существует три точки зрения на соотношение внутренней и международной политики.
   1) Концепция чикагского политолога Г. Моргентау (США). Сущность международной политики идентична внутренней политике. Обе формы политики воплощают борьбу за господство, а различаются только условиями развития сфер (внутренняя и международная сферы).
  
   2) Концепция австрийского социолога Л. Гумпловича (1833-1909) (Австрия). Внешняя политика определяет внутреннюю. Международная политика подчиняется трем непреложным законам:
   1. Между соседними государствами идет непрерывная борьба из-за приграничной линии.
   2. Любое государство должно препятствовать усилению соседа и заботиться о политическом равновесии.
   3. Внутренняя политика должна быть подчинена целям наращивания военной силы, с помощью которой обеспечиваются ресурсы выживания государства.
  
   3) Концепция марксизма. Внешняя политика определяется внутренней политикой и является продолжением внутриполитических отношений.
  
   В каждой из этих концепций имеется своя доля истины, однако реальное преобладание внутренней или внешней политики в каждом случае зависит от объективно-исторической конкретики.
  
   Сущность международной политики также по-разному понимается со временными политологами.
   Сторонники "силовой концепции" (Г. Моргентау и др.) сводят политику к борьбе за господство, вытекающей из властолюбов природы человеческой психологии.
   Другие политологи (французский исследователь Г. Бутуль и др.) считают международную политику воплощением биологических черт человечества (врожденная агрессивность индивида). Г. Бутуль считает, что международный авторитет государства "измеряется его способностью нанести ущерб".
   Третьи ученые склонны видеть в международной политике общественное явление, обусловленное влиянием экономических, социальных, культурных и других факторов.
  
   И здесь действует тот же принцип объективно-исторической конкретики: цели международной политики всякий раз определяются контекстом международной ситуации и характером межгосударственных взаимоотношений.
  
   В современных условиях возрастает действие таких факторов, как энергетическая и сырьевая проблемы, усиливающийся разрыв в уровне жизни населения развитых и отсталых стран, распространение ядерного оружия, обострение глобальных проблем, рост международного терроризма.
  
   Основой содержания международной политики каждого государства является национальный интерес.
  
   Национальный интерес - это осознание потребностей национального государства и отражение их в деятельности его лидеров.
   Концепция "национального интереса" была разработана Г. Моргентау, который выделил три элемента национального интереса:
  1) природа интереса, который должен быть защищен;
  2) политическое окружение, в котором действует интерес;
   3) рациональная необходимость, ограничивающая выбор целей и средств для всех субъектов международной политики.
   По Г. Моргентау, внешняя политика государства должна опираться на физическую, политическую и культурную реальность. Такой реальностью выступает нация. Все нации мира стремятся к удовлетворению своей первоочередной потребности - потребности физического выживания. В мире, разделенном на взаимно враждебные блоки, все нации стремятся к защите своей физической, политической и культурной идентичности от угрозы разрушительного внешнего вторжения.
   Концепция Г. Моргентау отвечала реалиям биполярного мира (СССР - США, социализм - капитализм). В наши дни любое государство, осуществляя собственный национальный интерес, должно уважать и учитывать также интересы других государств; охраняя собственную безопасность - воздерживаться от посягательства на безопасность других государств.
   Национальная безопасность - это защищенность жизненно важных интересов личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз, способность государства сохранять свой суверенитет и территориальную целостность и выступать субъектом международного права.
   В современных условиях национальная безопасность является неотъемлемой частью всеобщей безопасностью. Подлинную всеобщую безопасность можно обеспечить лишь на путях развития партнерства и сотрудничества.
  
  
  
  Существует несколько типов классификации международных отношений.
  
   1. Классификация международных отношений, основанная на хронологическом принципе (Дж. Модальский, П. Морган, США).
   В истории мира наблюдались периоды доминирования какой-либо державы (с XV в. поочередно господствовали Португалия, Нидерланды, Великобритания, США, с 1914 г. наступил "американский век"). По мнению современного американского политолога Р. Кокса, "мировая гегемония" - это порядок внутри мировой экономики, приникающий во все страны и ставящий их в зависимость от себя. "Мировая гегемония" проявляется одновременно в экономике и политике и устанавливает общие привила поведения для государств и сил гражданского общества.
  
   2. Классификация международных отношений, основанная на расстановке сил и характере взаимоотношений их участников.
  
   Американский исследователь М. Каплан различает 6 типов международных систем:
   - система "баланса сил";
   - свободная биополярная система;
   - жесткая биополярная система;
   - универсальная система;
   - иерархическая система;
   - система "вето".
  
   Так, в системе "баланса сил" основными участниками международных отношений являются только национальные государства с широкими военными и экономическими возможностями, а "устойчивой" является лишь та система, в которую входит не меньше 5 государств.
   В действительности история международных отношений сложнее, но во все времена она отражала соотношение сил и возможности конкретных стран в реализации их национальных интересов.
   В древности международные отношения характеризовались доминирующим положением одной державы (Древний Египет, Ассиро-Вавилония, Древний Иран, Древняя Индия, Древний Китай).
   В XVII-XVIII в.в. на международную арену одновременно вышло несколько соперничавших в могуществе государств. Международные отношения стали более сложными и конфликтными.
   Борьба за ресурсы привела к торжеству блокового принципа. Мир стал распадаться на военно-политические блоки. В начале ХХ в. в мире противостояли друг другу два полярных, соперничавших блока - Антанта (Англия, Франция, Россия) и Тройственный союз (Германия, Австро-Венгрия, Турция).
   После 1917 г. биополярная конструкция мира строилась на противостоянии мировых систем социализма и капитализма. В центре каждой из них стояла могучая сверхдержава (СССР, США); в 1940-х годах в руках каждой из них появилось сверхмощное ядерное оружие. Противостоявшие друг другу системы вели "холодную войну" и сдерживали развитие друг друга путем наращивания собственной военной мощи. Весь мир был поделен ими на сферы "жизненных интересов". Каждая система опиралась на созданные ими военно-политические блоки (организация Варшавского договора, НАТО). Другие государства мира в своей внешней политике следовали в "фарватере" той или иной сверхдержавы.
   В 1991 г. распался СССР и прекратила своё существование мировая система социализма. Биополярная модель международных отношений ушла в прошлое. Мир стал многополюсным. В нём сосуществуют государства с разнообразными интересами, стремящиеся реализовать их преимущественно мирными способами. Эти государства - большие и малые, богатые и бедные, ядерные и неядерные - обладают разными возможностями и ресурсами.
  
  
  
  
  Современные международные отношения находятся в состоянии перехода от конфронтации и противостояния к новому мировому порядку, опирающемуся на партнерство и сотрудничество во имя мира.
   Однако новые механизмы, способные обеспечить стабильность и всеобщую безопасность, только формируются. Еще сохраняются взаимное недоверие и предрассудки в мышлении и отношениях вчерашних противников.
  
   В настоящее время глобальные военные расходы составляют 1000 млрд. долл. в год. Более половины ученых мира работают над созданием новых видов оружия массового уничтожения.
   В то же время на планете 80 млн. человек живут в условиях абсолютной нищеты, полмиллиарда человек - в состоянии хронического голодания, 50 млн.человек ежегодно умирает от истощения.
  
   Современный этап международных отношений характеризуется возрастающей взаимосвязью и взаимозависимостью участников мирового сообщества. Это обусловлено тем, что выживание и дальнейший прогресс человечества могут быть обеспечены только совместными усилиями всех народов и стран планеты.
   Перед человечеством в начале третьего тысячелетия стоят глобальные проблемы:
   - предотвращение ядерной, химической, бактериологической войны;
   - прекращение гонки вооружений;
   - мирное разрешение межгосударственных и межнациональных вооруженных конфликтов;
   - преодоление нищеты, экономической и культурной отсталости;
   - разрешение энергетического, сырьевого и продовольственного кризисов;
   - создание здоровой среды обитания человека;
   - борьба со СПИДом и наркоманией;
   - противостояние религиозно-политическому экстремизму, международному терроризму, наркобизнесу и международной преступности.
  
   Новый мировой порядок формируется на основе таких принципов, как демилитаризация, демократизация и гуманизация международных отношений, независимо от возможностей и территориальных размеров конкретного государства.
  
  
  
  Мировой политический процесс - это ход развития политических явлений в общепланетарном масштабе, в котором воплощается динамика развития взаимоотношений народов и стран мира, глобального преобразования политической реальности.
  
   Общемировой политической тенденцией современности является глобализация экономических, политических, социальных и культурных процессов, демократизация политической жизни народов и стран мира.
  
   Однако тенденции современного мирового политического процесса по-разному оцениваются сегодняшними политологами. Так, современные американские ученые М. Зингер и А. Вилдавский отмечают разделенность планеты на:
   - зону мира, благосостояния и демократии;
   - зону войны, брожения и развития.
   По мнению этих исследователей, большинство людей проживает в "зонах брожения", где преобладают бедность, анархия и тирания.
   В "зоны мира" входят только 25 стран Западной Европы, Северной Америки и Океании (включая Австралию, Новую Зеландию и Японию). В этой зоне преобладают "богатые демократии", в которых уровень жизни граждан высок (10-30 тыс. годового душевого потребления ВНП). Такого благосостояния страна может добиться только на основе высокоразвитой наукоёмкой экономики.
   Экономика постиндустриальных стран базируется на использовании компьютеров, электронных средств связи и информационной техники. Высокие технологии стимулируют развитие тонкости, гибкости и способности к творчеству, оттесняя на задний план такие устаревшие "ценности", как массовость и власть. Успех здесь определяется умением договариваться, финансировать и торговать, налаживать и развивать эффективное производство, приспосабливающиеся к повседневному изменению запросов. Наиболее верным путем к успеху является убеждение партнера. Главной ценностью качественной экономики стали люди (а не вещи). Ценность человеческой личности настолько высока, что несопоставима уже ни с какими потенциальными приобретениями - поэтому невозможно, неразумно и немыслимо жертвовать бесценными человеческими жизнями ради приобретения относительных ценностей в виде территориальных и сырьевых ресурсов.
   М. Зингер и А. Вилдавский считают в принципе реалистичной перспективу последовательной, постепенной демократизации и стабилизации "зон брожения", хотя последние в настоящее время и составляют 7/8 стран мира.
   Альтернативной позиции придерживается известный современный американской социолог-футуролог Ф. Фукуяма, автор концепции "конца истории". Ф. Фукуяма считает, что человечество останется навек разделенным на развитый "центр" (Запад) и отсталую "периферию" (государства Азии, Африки, Латинской Америки, бывшие соцстраны). Отсюда выводится "неоспоримое право" стран "либеральной цивилизации" на монопольное господство в мире. "Периферия" будет поставлять "центру" энергоносители и играть роль свалки для ядовитых отходов, получая взамен гуманитарную помощь от "центра". Только таким образом будет достигаться стабилизация международных отношений.
  
   Обе концепции мирового политического процесса вызывают серьезные возражения. Так, не возражая против взаимосвязанности понятий "мир", "благосостояние" и "демократия", можно заметить, что 8 стран Персидского залива с населением по 1 млн.человек в каждой, будучи, несомненно, богатыми, не строят своего богатства на высокой производительности и технологичности труда и абсолютно не являются демократическими. В то же время наиболее демократичные страны мира обрели своё богатство, не владея избыточными энерго- и иными природными ресурсами.
   Не представляется бесспорной и концепция "естественного" противостояния развитого "центра" и отсталой "периферии". Оба "полюса" нельзя считать ни внутренне интегрированными, ни взаимно разделенными. За последние десятилетия в состав различных стран из числа "периферийных" перешло свыше десятка развивающихся государств (Южная Корея, Индия, Сингапур, Индонезия, Малайзия, Бразилия, Китай и др.) - подобно тому как в последней трети XIX в. в разряд быстро развивающихся стран перешла и Япония. Нет никаких оснований утверждать "вековечность" прогрессивности одних и отсталости других стран. История доказывает безграничные возможности общемирового и национального прогресса, наглядно иллюстрируя сценарии неравномерности развития стран и народов мира.
   Человечество вступило в третье тысячелетие с твердыми и обоснованными надеждами на мир, процветание, прогресс и взаимное сотрудничество стран и народов мира, хотя процесс становления нового мирового порядка объективно осложняется множеством проблем, унаследованных от исторического и недавнего прошлого - в экономических, политических, социальных реалиях и в сознании миллионов людей, длительное время искусственно "разгораживавшихся" барьерами разнотипного противостояния.
  
  Проблемы развития современного мирового сообщества изучаются геополитикой.
   Геополитика как наука зародилась в XIX в. Изначально она изучала пространственный аспект международных отношений. В основе геополитического подхода лежал географический детерминизм - принцип обусловленности международного положения государства и его национальной безопасности географическими факторами.
   Современный российский исследователь К.В. Плешаков внес определенные уточнения: по его мнению, геополитика может быть определена не просто как объективная зависимость внешней политики той или иной нации от её географического местоположения, а как объективная зависимость субъекта международных отношений от совокупности материальных факторов, позволяющих этому субъекту осуществлять контроль над пространством.
   Говоря о современном содержании и значении геополитики, другой советский ученый К.Э. Сорокин пришел к выводу, что в этой науке существует два раздела - "фундаментальная" геополитика, изучающая развитие геополитического пространства планеты и "прикладная" политика, вырабатывающая принципиальные рекомендации относительно генеральной линии поведения государств на мировой арене. "Прикладную" геополитику К.Э. Сорокин называет "геостратегией".
   Известный современный российский политолог К.С. Гаджиев в своей монографии "Геополитика" (1997) констатирует: геополитику следует рассматривать (и развивать) как самостоятельную политическую дисциплину, призванную всесторонне исследовать основополагающие реальности современности мирового сообщества. Сегодняшняя геополитика изучает международные отношения во всепланетарных масштабах, параметрах и измерениях, правила и нормы международного поведения и международной политики отдельных государств, союзов, блоков в общемировом контексте. Геополитика призвана исследовать процессы и принципы развития государств, регионов и мира в целом, механизмы их жизнедеятельности и функционирования. В целом, пишет К.С. Гаджиев, геополитику "можно рассматривать как дисциплину, изучающую основополагающие структуры и субъекты, глобальные или стратегические направления, важнейшие закономерности и принципы жизнедеятельности, функционирования и эволюции современного мирового сообщества".
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Глава ХIХ. Прикладная политология
  
  
  
  Прикладная политология - это составная часть политической науки, которая занимается исследованием частных политических проблем, анализирует конкретную политическую ситуацию и формирующиеся тенденции её дальнейшего развития.
  
   Важнейшими функциями прикладной политологии являются:
  
  - политический маркетинг (изучение политического рынка и информационное воздействие на его формирование);
  - политический менеджмент (подготовка, принятие, реализация политических решений, отражающих интересы и требования социальных групп);
  - политическое прогнозирование (анализ складывающейся политической ситуации и формирующихся тенденций политического развития, выработка практических советов и рекомендаций участникам политических событий, конфликтов и др. в целях нормализации политического положения и достижения социального консенсуса).
  
  
  
  
   Прикладная политология использует собственный набор традиционных и новых методов исследования.
  
  1. Метод экспертных оценок (метод Дельфи) основан на сборе независимых, не связанных друг с другом экспертных данных. Эти данные обобщаются, систематизируются и сводятся в логический системный анализ.
   2. Метод имитационного моделирования. Основан на достижениях кибернетики. Этим методом создается упрощенная модель изучаемого объекта, а затем с помощью ЭВМ исследуется его эволюция и делаются выводы. Метод позволяет рассматривать альтернативные варианты развития политических явлений, выявлять новые факты и тенденции.
   3. Метод деловых игр. Создаётся определённая игровая ситуация: несколько действующих лиц должны принимать решения, от которых зависят результаты, ожидаемые участниками деловой игры. Метод позволяет исследовать проблемы обеспечения стабильности общества, процессы политических переговоров, факторы достижения политического согласия, дипломатические и военные стратегии держав. Важная составная часть метода - принятие решений.
   4. Количественные методы. С их помощью анализиризуются и измеряются различные количественные параметры политических явлений. Это значительно повышает научную обоснованность предпринимаемых действий. Один из вариантов количественного метода - статистический анализ. Он позволяет выявить те или иные процессы политической жизни общества во всём их многообразии (поведение участников избирательной кампании и др.).
   5. Анкетный опрос. Широко применяется для изучения общественного мнения (рейтинг политического лидера, оценка деятельности правительства, электоральные предпочтения граждан). Позволяет изучить также политическое поведение людей, их отношение к проблемам.
   6. Интернет-технологии. В последние годы применяются все шире. Они позволяют увеличить количество собираемых данных, ускорить сбор первичной информации для исследования тех или иных политических процессов, помогают сэкономить время, человеческие и финансовые ресурсы.
   7. Информационные технологии. В анализе политической действительности важную роль играют информационные технологии, основанные на использовании компьютерных систем, - информационно-аналитические технологии (ИАТ) и информационно-прогнозные технологии (ИПП).
  
  
  
  Одной из первых информацинно-прогностических технологий (ИАТ) стала ИАТ "РИСК-1", созданная под руководством профессора В.Б. Тихомирова. Она изначально была ориентирована на интеллектуальную поддержку принятия политических решений. В качестве средства формализации банка данных в ней использовалась модель "Колёса Тихомирова", позволявшая строить систему расстановки сил положительных факторов с учетом уровня их влияния. Технология "Риск-1" использует систему компьютерных программ. Она дает возможность осуществлять моделирование политических ситуаций на основе группировки участников политических событий в разные коалиции, определять вероятные политические союзы и состав их участников, рассчитывать степень риска при выборе политиками определенного сценария развития событий.
   ИАТ "КОНКОРД" создавался с учетом внедрения ранее использовавшихся технологий. Её возможности позволяют автоматизировать весь цикл политических исследований, прогнозировать результаты голосований, определять оптимальную тактику поведения в целях обеспечения консенсуса, исследовать деятельность любых организаций, коллективов, партий, социально-экономических и национально-этнических групп различных регионов страны. В ИАТ "КОНКОРД" используются ранее применявшиеся модели: "Ортодокс", "Колесо Тихомирова", "Пеп Мод". В настоящее время система ИАТ "КОНКОРД" применяется Информационно-аналитическим центром и Аналитическим центром по общей политике Администрации Президента Российской Федерации. Эта технология одобрена Региональным бюро по науке и технике в Европе ЮНЕСКО.
  
  
  
  
  В известном смысле политика представляет собой рынок, где происходит обмен политических идей и программ на политическую поддержку их авторов и проводников.
   В роли "продавцов" выступают политические лидеры, элита, политические партии, движения; в роли "покупателя" - граждане (избиратели, рядовые члены партий, участники движений).
  
   Элементами политического рынка являются:
   - обмен;
   - договорная свобода участников;
   - политическая конкуренция;
   - власть.
  
   Политический рынок есть способ выявления потребностей его участников на основе информации о том, что может быть воспринято как ожидания и в какой степени эти ожидания реализуемы.
   В отличие от экономического рынка, на политическом рынке действия участников обмена ценностно обусловлены, идеологически окрашены и в целом - социально значимы. Целью принятия политических решений является общее благо, персональная ответственность не поддается точному учету: коллективные решения принимаются под влиянием партии, движения. Выборы какого-либо конкретного "товара" на политическом рынке исключает возможность выбора другого "товара". В политике индивид вынужден отказываться от личных благ и побуждений в угоду общественному благу.
  
   Интеграция разнородных интересов различных групп достигается посредством использования политических технологий.
  
   Политическая технология - это система приемов и способов эффективного воздействия на население, рассчитанных на достижение как немедленного локального результата (тактика), так и глобальных целей (стратегия).
   Одной из разновидностей политических технологий является политический маркетинг - основанная на изучение политического рынка система информационного воздействия на него с целью обеспечения поддержки граждан. Впервые политический маркетинг был применен в США в 1952 г., в избирательной кампании президента Д. Эйзенхауэра.
  
   Маркетинговая стратегия применяется при решении задач:
   - проникновения на политический рынок;
   - актуализации на политическом рынке нового политического лидера;
   - вывода с политического рынка непопулярного политика.
   Наряду с заимствованием методов исследования рынка советники по маркетингу адаптировали и стали применять в политической сфере теорию позиционирования, рекламу, театрализованные представления (собрания), дизайн и др.
   Политический маркетинг представляет собой технологии осуществления любой политической кампании.
   По набору средств и методов политический маркетинг может быть конверсионным, стимулирующим, развивающим; по характеру воздействия - наступательным, оборонительным, выжидательным, поддерживающим, противодействующим.
   Маркетинг любой политической кампании включает в себя ряд стадий.
   На первой стадии изучается конъюнктура политического рынка:
   - выявляются настроения и ожидания различных групп населения;
   - определяются характер и типы реакций на возможные действия по решению актуальной проблемы.
   На второй стадии формируются стратегия и тактика политического воздействия:
   - ожидания населения трансформируются в конкретную программу, в которой определяются цели, методы и средства их достижения;
   - просчитываются вероятные результаты;
   - выявляются адресные группы, на поддержку которых можно рассчитывать.
   На третьей стадии происходит "продвижение товара" (программы, политического курса, кандидата, проекта реформ) на политический рынок. Оно сопровождается пропагандой, формирующей у общества стойкий позитивный интерес к целям кампании.
   Сущность маркетинга избирательной компании состоит в изучении конъюнктуры политического рынка в пределах своего избирательного округа: в выявлении наиболее актуальных проблем и соотношения различных социальных интересов.
   Назначение избирательного маркетинга состоит в оказании помощи кандидатам и политическим партиям для разработки и проведения эффективной избирательной кампании.
   Лучше всего избирательный маркетинг разработан в США. Здесь ему присущи подлинный торгово-конкурентный дух, прагматическая основа, ориентация на выигрыш, центральное значение личности (кандидата). Европейский избирательный маркетинг основан больше на партийности, идеологичности.
   Маркетинговая стратегия избирательных компаний опирается на пошаговую технологию.
   Первая (предварительная) стадия начинается за 1 год до выборов - на ней формируется "штаб" избирательной кампании. Цель первого этапа - получение информации, необходимой для планирования стратегии и тактики избирательной кампании. Для реализации этой цели проводится маркетинговое исследование. Анализу подвергаются результаты прошлых выборов (устойчивые политические предпочтения избирателей, уровень избирательной активности и характер её связи с социальными, экономическими, демографическими особенностями населения округа). Затем изучается избирательная статистика (сведения о зарегистрированных избирателях, уже проголосовавших, информация о распределении голосов).
   Вторая (основная) стадия начинается за полгода до выборов и распадается на два этапа. На первом этапе определяются стратегия и стиль избирательной кампании (определение ценностной, проблемной, поведенческой и мотивационной типологии избирателей; выявление образа "идеального кандидата"; сегментация целевых групп избирателей для направленного целевого воздействия на каждую группу; определение позиций оппонентов). На втором этапе разрабатывается план рекламной кампании, выбираются наиболее эффективные средства политического воздействия на избирателей, организуются теледебаты, встречи с избирателями, распространение листовок, брошюр, писем, приглашений.
   Кандидату следует провести "самоисследование" по следующим параметрам:
  1) "продукт" (кто Вы, Ваши умения, квалификация, стиль отношений);
  2) "цена" (Ваши возможности в решении конкретных проблем);
  3) "место" (Ваши политические и идеологические предпочтения);
  4) "упаковка" (Ваша реклама);
  5) "восприятие" (Ваш социальный имидж);
   6) "продвижение" (оценка Ваших перспектив на политическом рынке в ходе избирательной кампании).
   Третья (заключительная) стадия осуществляется в день выборов. Её цель состоит в обеспечении постепенного выхода кандидата или политической партии из предвыборной кампании, в анализе и оценке эффективности её проведения.
   Маркетинговые исследования предшествуют и другим политическим кампаниям - принятию законов, изменению структуры властных институтов, перераспределению властных полномочий, реформированию общественной системы и др.
   В любом случае составляющими политического маркетинга являются:
   - определение целей политической кампании;
   - исследование политического рынка: сбор политической информации (сведений о численности и социально-групповых характеристик сторонников и противников кампании); сбор качественной информации (выявление актуальных социальных проблем, электоральных предпочтений граждан, степени доверия);
   - сегментирование политического рынка (выделение одинаково ведущих себя групп населения, либо по степени заинтересованных, либо по социальным, имущественным, профессиональным, демографическим, территориально-поселенческим, идеологическим и другим признакам);
   - позиционирование (определение тех сегментов политического рынка, на которые будет оказываться воздействие);
   - формирование имиджа (специально создаваемого образа политика;
  Р.-Ж.Шварценбергер выделяет 4 типа имиджей политического лидера: "Спаситель Отечества", "Отец нации", "Обаятельный лидер", "Свойский мужик");
   - осуществление комплекса коммуникативных мероприятий (выработка политического лозунга, выбор каналов и средств коммуникации - телевидение, радио, личные встречи с населением, плакаты, рекламные щиты, листовки, сувениры с политической символикой и т.д.).
  
  
  Политика - это, прежде всего, целенаправленная деятельность, смысл которой состоит в преобразовании требований различных социальных групп в адекватные политические решения и политические действия, отвечающие интересам большинства.
   Политический менеджмент - это целерациональная деятельность по подготовке, принятию и реализации политических решений, направленных на удовлетворение запросов, интересов и требований различных социальных групп.
   Существует несколько основных подходов к принятию политических решений.
  
   1) Структурно-функциональный подход (М. Вебер, Т. Парсонс) классифицирует решения по соотношению их с целями, ценностями, традициями или аффектом.
   В соответствии со степенью осознанности политических действий выделяются политические решения, в основе которых лежат: аффективность, традиционность, целерациональность и ценностная ориентированность.
   Основными элементами политического действия являются: субъект, ситуация действия, ориентация самого субъекта. Эффективность решения определяется принципом полезности.
  
   2) Концепция двух шкал. Создаются 2 шкалы. На одной шкале располагается любое состояние мира, любой выбор человека, государства, которые оцениваются по принципу пользы (вреда) для субъекта в зависимости от совпадения с его интересами. На другую шкалу наносятся варианты развития событий в зависимости от степени вероятности их наступления.
   Субъект заинтересован в наступлении определенных ситуаций, соответствующих его интересам, однако он должен соизмерять свои желания с возможностями своего влияния на ход событий. Согласно данному подходу, процесс принятия решений представляется соотнесением целей и издержек (затрат на их осуществление).
  
   3) Концепция сценарного анализа акцентирует внимание на роли стратегических целей в процессе принятия решений. Однако здесь порой слабо учитывается изменчивость условий реализации этих целей, заставившая прибегать к корреляции (правке, видоизменению) самих целей.
  
   4) Нормативная концепция исходит из рациональной роли принятия решения, из важного значения правил, процедур, институтов в деле принятия и осуществления принятых решений. Однако принятие решения никогда не является однозначно рациональным актом: на него налагают отпечаток личные качества правящей группы, субъективные представления и предпочтения, межличностные связи, опыт и интуиция управленцев.
  
   5) Бихевиористская концепция учитывает объективные и многочисленные субъективные факторы принятия решений, стремится смоделировать этот процесс.
   Перевод политических интересов в политические решения и их последующая реализация осуществляются в 3 стадии (этапа).
  
   Первый этап - подготовительный. На нём осуществляются выявление требований и проблем, требующих вмешательства государственных органов, определение социальной значимости этих проблем, их классификация по показателям сложности, возможность оперативного решения, затрат, последствий.
   Второй этап - принятие решения. На этом этапе формулируются политические цели, избираются средства их решения, с учетом динамики внешней среды, типа политической системы, уровня жизни населения, степени однородности культурной среды и т.д. При выборе средств реализации политических решений нецелесообразно действовать методом "проб и ошибок" (издержки превысят полезность действия); правильнее полагаться на научное исследование, здравый смысл и интуицию. Одним из оптимальных вариантов является рационально-универсальный метод - решение проблемы на основе изучения и учета всесторонней информации, разумного поведения групп, отсутствия внешних помех (на практике этот метод осложняется вследствие противоречий природы самого человека, мобильности его интересов). Более прагматичен метод ветвей, исходящий из поэтапного решения проблемы, "пилотирования" на маршруте к цели, допускающий отступления и возвраты для решения возникающих "по ходу", не менее важных, задач. "Метод ветвей" позволяет просчитывать эффективность затрат, вносить коррективы в стратегию движения к цели.
   Третий этап - реализация решения. Здесь важно добиться социальной поддержки принятому решению и методам его осуществления путем умелого пропагандистского обеспечения, доказательства достоинств и преимуществ избранного варианта решения проблемы. Для поддержки своих действий власть должна опираться на устойчивые стереотипы поведения большинства членов общества, на существующие ценности и представления большей части населения.
   Совокупность стандартных процедур выработки и принятия политических решений воплощается в политическом стиле.
   По формам и методам принятия политических решений выделяют авторитарный и демократический стили.
   Традиционно демократический тип связан с принципом культурной однородности. В таких странах, как США, Англия, Австалрия, Новая Зеландия (англосаксонский мир) отношение населения к политическим институтам формируется на основе рациональных ценностей (свобода выбора, автономия личности, верховенство права).
   Г. Алмонд на основе характера политической культуры и ролевой структуры выделил два типа демократий - англо-американский и евро-континентальный.
   Англо-американские политические системы отличаются однородной политической культурой и высокоспециализированной ролевой структурой.
   Евроконтинентальным политическим системам присущи раздробленность политической культуры и сложная ролевая структура, в которой субкультуры задают политические роли и формируют подсистемы распределения ролей.
   Поэтому в англосаксонском мире и евроконтинентальном сообществе приняты разные политические стили.
   Так, в США развит стиль "полиархии" (Г. Даль): деятельность политических элит контролируют "не-элиты" (автономные организации, выражающие интересы наёмных работников, предпринимателей, фермеров). "Не-элиты", обладающие ресурсами, играют важную роль в решении общественных дел. Для достижения социального согласия правительство постоянно консультируется с автономными ассоциациями.
   В евроконтинентальных странах существуют два стиля - реагирующий стиль (сотрудничество правительства с заинтересованными группами на основе переговоров, опросов общественного мнения) и активный интервенционистский стиль (навязывание правительством различным группам долгосрочных программ, где частные интересы подчинены общенациональным интересам.
   Вопреки концепции Г. Алмонда, голландский политолог А. Лейпхарт разработал теорию сообщественной демократии для евроконтинентальных обществ, основанных на множестве субкультур.
   Сообщественная демократия - это способ принятия решений в результате взаимодействия этнических, религиозных, культурных общностей, при котором ни одна из них не может быть изолирована.
   Сообщественная демократия может принимать формы "большой коалиции" в парламентской системе, "большого совета" с участием президента и высших должностных лиц - в президентской системе.
   Реальный механизм принятия решений в сообщественной демократии включает в себя:
   - взаимное вето (правило "совпадающего большинства"): решение принимается только том случае, когда все участники согласны с ним (что позволяет защищать интересы меньшинства);
   - пропорциональность как главный принцип политического представительства, распределения постов в государственном аппарате и средств государственного бюджета;
   - высокая степень автономности каждого сегмента в управлении своими внутренними делами.
   В современной России процесс принятия политических решений характеризуется преобладанием авторитарного стиля. В условиях высокой степени неоднородности (экономической, политической, социальной, культурной) и действия политических сил с расходящимися интересами исполнительная власть навязывает обществу свои политические решения. Применяется также активный интервенционистский стиль: решения принимаются келейно, а затем навязываются обществу. Власть нередко запоздало реагирует на уже свершившиеся события. Многие социальные группы российского общества не интегрированы в структуру современных общественных отношений и отчуждены от принятия политических решений. Гражданское общество России незрело, неразвито. Все эти факторы препятствуют формированию в России оптимального для неё режима консолидированной демократии, основанного на учете социальных интересов большинства социальных групп российского общества.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Книга Дж. Кейнса "Общая теория занятости, процента и денег" (1936)
  Людвиг фон Мизес АНТИКАПИТАЛИСТИЧЕСКАЯ МЕНТАЛЬНОСТЬ
  Маргрит Кеннеди. Деньги без процентов и инфляции. Как создать
   средство обмена, служащее каждому
  Николо Макиавелли. Государь
  
  Людвиг фон Мизес. Бюрократия. Запланированный хаос. Антикапиталистическая ментальность:
  ЗАПЛАНИРОВАННЫЙ ХАОС
  http://dc133.file.qip.ru/download/pxik_j4E/referat-35216.zip
  Библиотека 5баллов.ru
  
  Соглашение об использовании
  Материалы данного файла могут быть использованы без ограничений для написания собственных работ с целью последующей сдачи в учебных заведениях.
  Во всех остальных случаях полное или частичное воспроизведение, размножение или распространение материалов данного файла допускается только с письменного разрешения администрации проекта www.5ballov.ru.
  ? РосБизнесКонсалтинг
  
  Введение
  АНТИКАПИТАЛИЗМ -- характерная черта эпохи диктаторов, войн и революций. Большинство правительств и политических партий склонны к ограничению сферы частной инициативы и свободного предпринимательства. Убеждение, что капитализм отжил свое и что грядущая всесторонняя регламентация экономической активности одновременно и желательна и неизбежна - стало почти неоспариваемой догмой.
  При всем при этом капитализм еще очень силен в Западном полушарии. Прогресс капиталистической промышленности даже в последние несколько лет поразителен. Методы производства очень усовершенствовались. Потребители получают более дешевые и лучшего качества товары, в том числе много новинок, которые были невообразимы еще пару лет назад. Во многих странах объем производства расширялся, а качество товаров совершенствовалось. Несмотря на антикапиталистическую политику всех правительств и почти всех политических партий, капиталистический сектор хозяйства все еще выполняет свою социальную функцию по предоставлению потребителям большего количества все более дешевых и более качественных товаров.
  Улучшение качества жизни в странах, приверженных принципу частной собственности на средства производства, конечно же, ни в какой степени не является заслугой правительственных и профсоюзных чиновников, равно как и функционеров политических партий. Не канцелярии и бюрократы, но большой бизнес заслуживает похвалы за то, что основная часть семей в США владеет автомобилем или приемником. Рост душевого потребления в Америке по сравнению с тем, что было четверть века назад, не является результатом деятельности законов или администрации. Это достижение бизнесменов, которые расширяли свои предприятия или создавали новые.
  Этот момент следует подчеркнуть, поскольку современники склонны его игнорировать. Замороченные предрассудками этатизма и иллюзиями всемогущества правительства, они во всем склонны видеть только эффект правительственных мероприятии. [Термин этатизм введен в научный и политический оборот либеральным швейцарским государственным деятелем Н. Дро (1844--1899) для характеристики таких черт социализма как всеобъемлющая роль государства, централизация руководства экономикой, примат государственности перед свободой личности. В первой половине XX века термин был переосмыслен в системе некоторых политических и экономических концепций, с него был снят негативный акцент. Под этатизмом стало пониматься активное участие государства в экономической жизни общества. Этатизм был объявлен, например, одним из устоев кемалистской Турецкой республики, что было даже зафиксировано в Конституции 1937 года. Но в устах либералов этот термин по-прежнему звучит с отрицательным оттенком.] Они ожидают всего от предприимчивости властей и почти ничего не ждут от инициативы граждан. И при всем этом единственный путь к росту благосостояния -- рост объема производства. К этому и стремится деловой мир.
  Абсурдность нашего времени в том, что гораздо больше внимания уделяется достижениям правительственного Управления по развитию долины Теннеси, чем несравненным и беспрецедентным достижениям американской промышленности. Однако именно последние позволили Союзникам выиграть войну.
  Предрассудок, согласно которому Государство или Правительство воплощают почти все благое и благотворное, а индивидуумы -- жалкие ничтожества, склонные постоянно вредить друг другу и нуждающиеся в опеке, -- почти никем не оспаривается. Даже малейшее сомнение в нем -- запрещено. Тот, кто провозглашает божественность государства и непогрешимость его священников -- бюрократов, есть беспристрастный служитель социальных наук. Все пытающиеся возражать клеймятся как предубежденные и узколобые. Адепты нового культа Государства еще более фанатичны и менее терпимы, чем были магометанские завоеватели Африки и Испании.
  История назовет наше время эпохой диктаторов и тиранов. В последние годы мы были свидетелями крушения двух из этих раздувшихся сверхчеловеков [имеется в виду Муссолини и Гитлер]. Но дух, который вознес этих прохвостов к самодержавной власти, сохранился. Он пронизывает учебники и газеты, он звучит из уст учителей и политиков, он воплощается в партийных программах, в романах и пьесах. Пока этот дух преобладает, не может быть надежды на длительный мир, на демократию, на сохранение свободы или на подъем национальных экономик. <Я использую термин "демократия" для обозначения системы правления, при которой управляемые могут определять прямо (плебисцитом) или косвенно (через выборы) способ отправления исполнительной и законодательной власти и выбирать высших администраторов. Демократия есть прямая противоположность принципов большевизма, нацизма и фашизма, согласно которым группа самозванных лидеров может и должна силой захватить бразды правления и насилием принудить большинство к повиновению.>
  
  Провал интервенционизма
  НЕТ ничего менее популярного ныне, чем экономика свободного рынка, т. е. капитализм. Все, что считается неудовлетворительным в современных условиях, приписывается действию капитализма. Атеисты возлагают на капитализм ответственность за возрождение христианства. Но папские энциклики клеймят капитализм за распространение равнодушия к религии и за грехи современного человечества, а протестантские церкви и секты не менее горячо обличают капиталистическую алчность. Пацифисты видят в войнах проявление капиталистического империализма. Но несгибаемые националисты в Германии и Италии ставят в вину капитализму "буржуазный" пацифизм, враждебный человеческой природе и неизбежным законам истории. Моралисты клеймят капитализм за разрушение семьи и насаждение распущенности. Но "прогрессисты" ставят ему в счет сохранение устарелых сексуальных ограничений. Почти все согласны в том, что нищета есть результат капитализма. С другой стороны, многие склонны изобличать капитализм в том, что, потворствуя тяге людей к удобствам и зажиточности, он насаждает грубый материализм. Эти противоречивые обвинения капитализма взаимно уничтожаются. Но остается фактом, что очень немногие сейчас воздерживаются от возможности обвинить капитализм хоть в чем-нибудь.
  Хотя капитализм является экономической базой современной Западной цивилизации, политика всех западных стран направляется явно антикапиталистическими идеями. Цель всех разновидностей интервенционизма не в сохранении капитализма, но в замещении его смешанной экономикой. Предполагается, что такая смешанная экономика не является ни капитализмом, ни социализмом. Она описывается как третий путь, равнодалекий и от капитализма, и от социализма. Предполагается, что, пребывая посередине, третий путь сохраняет все достоинства и капитализма и социализма, не имея в то же время недостатков того и другого.
  Более полувека назад выдающийся деятель английского социалистического движения Сидней Вебб провозгласил, что социалистическая философия представляет собой "сознательное и явное провозглашение принципов организации общества, которые уже были освоены, большей частью бессознательно". Он добавлял, что экономическая история XIX века была "почти непрерывным свидетельством прогресса социализма" . Несколькими годами позже, почтенный государственный деятель Британии сэр Вильям Харкурт, констатировал: "Мы все социалисты теперь" . Когда в 1913 году американец Элмер Робертс [Робертс Элмер (1863--1924) -- американский историк] опубликовал книгу об экономической политике имперского правительства в Германии с конца 1870-х годов, он назвал ее политикой "монархического социализма" .
  Было бы, однако, неверным просто отождествлять интервенционизм и социализм. Немало таких, кто поддерживает политику государственного регулирования экономики как самый подходящий, способ прийти -- шаг за шагом -- к полному социализму. Но немало и таких интервенционистов, которые не являются отъявленными социалистами; их цель -- создание смешанной экономики как долговременной системы управления хозяйством. Они стремятся к ограничению, регулированию и "совершенствованию" капитализма посредством правительственного вмешательства в деловую активность и организации рабочих в профсоюзы.
  Чтобы понять существо смешанной экономики и природу правительственного вмешательства в хозяйственные процессы, нужно прояснить два момента.
  Во-первых, если в рамках частнособственнической экономики некоторые средства производства оказываются у правительства или муниципалитетов, это еще не означает, что мы имеем дело со смешанной экономикой, соединяющей черты социализма и частной собственности. Пока лишь отдельные предприятия контролируются государством, свойства рыночной экономики, как основы хозяйственной жизни, остаются незатронутыми. Государственные предприятия в роли покупателей сырья, полуфабрикатов и труда, так же как в роли продавцов товаров и услуг, вынуждены подлаживаться к механизмам рыночной экономики. Они подчинены закону рынка; они вынуждены стремиться к прибыли или, по крайней мере, избегать убытков. Когда они пытаются ослабить или вовсе устранить эту зависимость, покрывая убытки таких предприятий казенными субсидиями, единственным результатом оказывается сдвиг зависимости куда-либо еще. Это происходит просто потому, что средства для субсидий нужно где-то брать. Их можно получить из налогов. Но налоговые тяготы ложатся на людей, а не на правительство, налоги собирающее. Рынок, а не налоговое управление, определяет, на кого падает бремя налогов и как оно влияет на производство и потребление. Рынок и его неизбежный закон сохраняют верховенство.
  Во-вторых. Есть два способа строительства социализма. Один -- мы можем называть его марксистским или "русским" -- есть путь чисто бюрократический. Все предприятия становятся подразделениями государственного механизма, так же как управление армией и флотом или почтовой службой. Каждый отдельный завод, магазин или ферма занимают такое же положение по отношению к вышестоящему центру, как и почтовое отделение к Управлению почт. Весь народ преобразуется в единую трудовую армию, служба в которой обязательна; командующий этой армией является главой государства.
  Второй путь к социализму -- мы можем назвать его "германским" или системой Zwanyywirtschaft -- отличается от первого тем, что иллюзорно и номинально сохраняет частную собственность на средства производства, предпринимательство и рыночную торговлю. Так называемые предприниматели продают и покупают, платят работникам, берут кредиты и платят проценты. Но они на самом деле больше не предприниматели. В нацистской Германии их называли управляющими предприятиями или Betriebsfuhrer [Betriebsfuhrer (нем.) -- руководитель, вождь предприятия]. Правительство диктовало этим мнимым предпринимателям, что и как производить, по какой цене и у кого покупать, по какой цене и кому продавать. Правительство назначало тарифы и оклады, а также -- кому и на каких условиях капиталисты должны доверять свое имущество. Рыночный обмен в этих условиях был чистой фикцией. Когда цены, заработная плата и процентные ставки назначаются правительством, они только формально остаются ценами, заработной платой и процентными ставками. В действительности они превращаются в числовые коэффициенты, с помощью которых авторитарный порядок определяет доход, потребление и уровень жизни каждого гражданина. Правительство, а не потребитель, направляет производство. Властвует центральный совет управления производством, а все граждане становятся просто служащими государства. Это -- социализм, имеющей внешность капитализма. Некоторые черты капиталистической рыночной экономики при этом сохраняются, но они означают здесь нечто совершенно иное, чем в системе рыночной экономики.
  Этот факт необходимо выделить, чтобы не путать социализм с интервенционизмом. Система ограниченной рыночной экономики или интервенционизм отличается от социализма именно тем, что это все еще рыночная экономика. Власти стремятся влиять на рынок с помощью административного воздействия, но не стремятся к устранению рынка вообще. Они хотят, чтобы производство и потребление изменялись иначе, чем этого требует нестесненный рынок, и стремятся достичь этого за счет приказов, команд и ограничений, действенность которых обеспечивается всегда готовым к услугам аппаратом насилия и принуждения. Но это изолированные воздействия; власти пока еще не планируют соединить регулирующие меры в интегрированную систему, которая бы полностью контролировала все цены, доходы и процентные ставки, и которая, таким образом, сделала бы контроль производства и потребления делом государственной власти.
  Однако все методы интервенционизма обречены на провал. Это означает: интервенционистская политика необходимо ведет к результатам, которые с точки зрения собственных сторонников менее удовлетворительны, чем положение дел до вмешательства. Следовательно, эта политика ведет к результатам, противоположным намечаемым.
  фиксированный минимум заработной платы, устанавливается ли он правительственным декретом или давлением профсоюзов, бесполезен, если он соответствует рыночному уровню. Но если закон установит минимальную заработную плату на уровне более высоком, чем это сделал бы неограниченный рынок, то результатом будет постоянная безработица значительной части потенциальной рабочей силы.
  Правительственные расходы не способны создавать дополнительные рабочие места. Если правительство финансирует соответствующие расходы за счет налогов или за счет займов, оно, тем самым, уничтожает столько же рабочих мест, сколько и создает. Если правительственные расходы финансируются за счет займов у коммерческих банков, это ведет к кредитной экспансии и инфляции. Если в результате этой инфляции цены на сырье и материалы будут расти быстрее, чем номинальная заработная плата, безработица сократится. Но сокращение безработицы означает всего лишь, что реальная заработная плата уменьшается.
  Врожденные свойства капиталистической эволюции определяют постепенный рост реальной заработной платы. Причиной является последовательное накопление капитала и совершенствование технологии производства. Нет иного способа поднять уровень заработной платы для всех желающих, чем увеличить инвестированный капитал в расчете на одного занятого. Как только прекращается накопление дополнительного капитала, исчезает и тенденция к росту реальной заработной платы. Если вместо приращения начинается проедание капитала, реальная заработная плата начинает неизбежно падать, и так до тех пор, пока не будут устранены препятствия к дальнейшему приращению капитала. Правительственные меры, которые замедляют накопление или ведут к проеданию капитала -- как, например, конфискационное налогообложение, пагубны для жизненных интересов рабочих.
  Кредитная экспансия может вызвать временный бум. Но такое кажущееся процветание неизбежно кончается общим упадком торговли, кризисом.
  Едва ли можно утверждать, что экономическая история последних десятилетий не оправдала пессимистических прогнозов экономистов. Наше время обречено на великие экономические потрясения. Но дело не в кризисе капитализма. Это кризис интервенционизма, кризис политики, созданной для совершенствования капитализма.
  Ни один экономист никогда не рисковал утверждать, что интервенционизм может привести к чему-нибудь, кроме несчастья и хаоса. Защитники интервенционизма -- в первую очередь, последователи прусской исторической школы, и американские институционалисты -- не были экономистами. Напротив. Для реализации своих замыслов, они всегда отрицали, что на свете есть такие вещи, как законы экономики. По их мнению, правительства вольны стремиться к любым целям, не связывая себя знанием о закономерности экономических явлений. Подобно германскому социалисту Фердинанду Лассалю, они полагали, что государство и есть Бог. [Лассаль Фердинанд (1825--1864) -- немецкий социалист, видный деятель германского рабочего движения. В социалистической концепции Лассаля едва ли не решающая роль отводилась государству. Государство, по Лассалю, даже в современной ему бисмарковской Пруссии могло и должно было стать организатором и инвестором социалистических производственных ассоциаций трудящихся.]
  Интервенционистам не свойственно подходить к анализу экономических вопросов с научной беспристрастностью. Большей частью ими руководит завистливое недоброжелательство к тем, кто их богаче. Такая предубежденность лишает их способности видеть вещи, как они есть. Для них главное -- не улучшение жизненных условий населения, но борьба с предпринимателями и капиталистами, даже если эта политика пагубна для большинства.
  В глазах интервенционистов само существование прибыли есть беззаконие. Они, рассуждая о прибыли, не учитывают ее противоположности -- убытков. Они не сознают, что прибыль и убыток -- это инструменты, посредством которых потребитель держит под жестким контролем всю активность предпринимателей. Именно прибыль и убыток делают потребителя высшей властью в хозяйстве. Абсурдно противопоставлять производство для прибыли и производство для потребления. На нестесненном рынке прибыль можно получать только снабжая потребителей требуемыми товарами и услугами, и при этом -- самым лучшим и дешевым способом. Прибыль и убыток перемещают материальные факторы производства из рук неэффективных в пользу более эффективных производителей. Такова их социальная функция: делать в хозяйственной жизни более влиятельным того, кто наилучшим образом производит желаемое людьми. Потребители страдают, когда законы страны не позволяют самым эффективным предпринимателям расширять свое дело. Именно успешное удовлетворение массового спроса сделало некоторые предприятия -- "большим бизнесом". Антикапиталистическая политика саботирует деятельность капиталистической системы рыночной экономики. Провал интервенционизма вовсе не свидетельствует о необходимости перехода к социализму. Он просто говорит о тщете интервенционизма. Все те беды, которые самодельные "прогрессисты" толкуют как свидетельство краха капитализма, есть результат предположительно благотворного вмешательства в работу рынка. Только невежды, ошибочно отождествляющие интервенционизм и капитализм, могут полагать, что в социализме спасение от этих бед.
  Диктаторский характер интервенционизма
  МНОГИЕ защитники интервенционизма шалеют, когда им говоришь, что их позиция усиливает антидемократические и диктаторские силы, играет на руку тоталитарному социализму. Они защищаются, заявляя о себе как об искренних поклонниках демократии и врагах тирании и социализма. Они стремятся только к улучшению положения бедняков. Ими движут только любовь к социальной справедливости и стремление к более справедливому распределению дохода. И все это только ради сохранения капитализма и его политической надстройки или суперструктуры, а именно: демократического правительства.
  Чего эти люди не способны осознать -- это, что предлагаемые ими меры не способны привести к желаемым благим результатам. Напротив, они порождают такое состояние дел, какое -- с точки зрения их защитников -- много хуже изначального, которое пытались улучшить. Если правительство, столкнувшись с крахом первого вмешательства, не готово вернуться к свободной экономике и позволить рынку выправить ситуацию, оно должно будет наращивать цепь ограничений и регулирования. По этому пути шаг за шагом оно дойдет до того, что все экономические свободы индивидуума исчезнут. При этом и возникнет социализм на германский манер, Zwangswirtschaft нацистов.
  Мы уже поминали случай с минимальной заработной платой. Пойдем дальше и проанализируем типичный случай контроля цен.
  Если правительство стремится обеспечить бедных детей молоком, оно должно купить молоко по рыночной цене и затем продать его подешевле; убытки можно покрыть за счет налогов. Но если правительство просто установит цену молока на уровне ниже рыночного, результаты окажутся противоположными целям правительства. Слабейшие производители, чтобы избежать убытков, прекратят производство и торговлю молоком. Молока на рынке станет меньше, а не больше. Это совсем не то, к чему стремилось правительство. Оно ведь вмешалось потому, что считало молоко жизненной необходимостью. Оно не хотело ограничивать его производство.
  Теперь правительство оказывается перед выбором: либо отказаться от намерений контролировать цены, либо добавить к первому декрету второй -- зафиксировать цены факторов производства, необходимых для производства молока. Тогда эта же история повторится. Правительству придется зафиксировать цены тех факторов производства, которые необходимы для производства молока. Так, правительству придется идти все дальше, фиксируя цены всех факторов производства -- цены труда и материалов -- и принуждая каждого предпринимателя и каждого рабочего продолжать трудиться при этих ценах и заработной плате. Ни одна ветвь производства не сможет избежать всеохватывающего определения цен и заработной платы. Если исключить из этого круга какие-либо производства, они начнут стягивать к себе труд и капитал, а в результате сократится производство тех товаров, для которых цены установлены правительством. Это и будут те самые производства, которые правительство сочло особенно важными для удовлетворения потребностей населения.
  Но когда достигнуто состояние всестороннего контроля хозяйственной жизни, рыночная экономика оказывается вытесненной системой плановой экономики, социализмом. Конечно, это не социализм, при котором непосредственное управление каждым предприятием осуществляет правительство, как в России, это -- социализм на германский или нацистский манер.
  Многие были восхищены предполагаемым успехом политики контроля цен в Германии. При этом говорилось: достаточно быть столь же безжалостным и грубым как нацисты, и политика контроля цен станет вполне осуществимой. Эти люди, готовые в борьбе с нацизмом использовать его же методы, не поняли того, что нацисты осуществляли контроль цен не в рыночной системе, но в полноценном социалистическом обществе, в тоталитарной республике.
  Если контроль цен ограничен только некоторыми сырьевыми товарами, то получатся результаты, обратные намеченным. Он не может работать удовлетворительно в рамках рыночной экономики. Если правительство из провала ограниченных попыток контроля цен не сделает вывода о необходимости оставить вовсе эти эксперименты, то ему придется идти все дальше и дальше, замещая рыночные отношения всесторонним социалистическим планированием.
  Производство может направляться либо рыночными ценами, которые устанавливаются в результате того, что кто-то купил, а кто-то воздержался от покупки, либо центральным правительственным советом по управлению производством. Третьего решения не существует. Невозможна третья социальная система, которая была бы ни социалистической, ни капиталистической. Правительственный контроль только части цен должен привести к положению, которое всегда и везде будет предельно нелепым и несовместимым ни с какими разумными целями. Такая политика ведет к хаосу и социальным беспорядкам.
  Именно это имеют в виду экономисты, говоря об экономическом законе в том смысле, что интервенционизм противоречит закону экономики.
  В рыночной экономике верховным авторитетом являются потребители. Решения купить или не покупать определяют, что производится предприятиями, в каком количестве и какого качества. Покупки непосредственно, напрямую определяют цены потребительских товаров, а косвенно, -- и иены всех инвестиционных товаров, то есть цены трудовых ресурсов и материальных факторов производства. Покупательская активность влияет на формирование прибылей и убытков, определяет ставки кредитов. В конечном счете, потребитель определяет каждый индивидуальный доход. Центром рыночной экономики является сам рынок, то есть процесс образования цен на товары массового спроса, ставок заработной платы, величины процента и их производных -- прибылей и убытков. Эта зависимость носит непосредственный, прямой характер для предпринимателей, фермеров, капиталистов и лиц свободных профессий, и косвенный характер для всех остальных -- работающих за жалованье или заработную плату. Рынок согласует усилия тех, кто производит товары для нужд потребителей, и желания самих потребителей. Он подчиняет производство нуждам потребления.
  Рынок -- это демократический строй, в котором каждый грош дает право голоса. Конечно, у разных людей далеко не одинаковые возможности голосования. Богачи имеют больше бюллетеней, чем бедняки. Но в рыночной экономике богатство и большие доходы -- это результат прошлых выборов. В рыночной экономике, не развращенной правительственными привилегиями и ограничениями, единственный путь к приобретению и сохранению богатства -- услужение потребителю самым лучшим и дешевым способом Капиталисты и землевладельцы, которые не могут преуспеть в этом, несут убытки. Если они не способны изменить своего поведения, то разоряются и становятся бедняками. Потребители -- та инстанция, которая превращает бедняков в богачей и наоборот. Это решением потребителей доходы кинозвезды и оперной дивы настолько больше доходов бухгалтера или сварщика.
  Каждый волен не соглашаться с результатами выборной кампании или рыночного процесса. Но в демократическом обществе у него есть единственный способ изменить что-либо -- убедить других. Того, кто говорит: "Мне не по душе выбранный мэр. Попрошу-ка я правительство заменить его другим человеком", -- вряд ли кто-либо сочтет демократом. Но если нечто в том же роде произносится по поводу рыночных дел, то большинству людей просто не хватит воображения, чтобы увидеть в этом притязания на диктатуру.
  Потребители сделали свой выбор, чем и определили доходы фабриканта обуви, кинозвезды и сварщика. Кто такой профессор X, что берет на себя привилегию менять их решения? Если бы он не был потенциальным диктатором, то не попросил бы правительство о вмешательстве. Он бы попытался убедить сограждан в том, что нужно увеличить спрос на услуги сварщика и сократить спрос на обувь и кинофильмы.
  Потребители не желают платить за хлопок такую цену, чтобы даже предельные фермы, то есть те, которые производят хлопок при самых неблагоприятных условиях, стали прибыльными. Конечно, это скверно для многих фермеров, которым теперь нужно бросить выращивание хлопка и найти иной способ включиться в круговорот производства.
  Но что нам думать о государственном деятеле, который административными мерами поднимает иены хлопка над уровнем свободных рыночных иен? Целью вмешательства является замена воли потребителей на силы полицейского давления. Все разговоры о том, что государство должно сделать то или это, означают, в конечном итоге, лишь одно: администрация должна принудить потребителей вести себя иначе, чем хочется им самим. Все предложения типа: "поднимем сельскохозяйственные цены", "поднимем заработную плату", "понизим прибыли", "урежем доходы менеджеров", -- в конечном счете, предполагают в качестве слушателя -- полицию. Однако авторы такого рода проектов настаивают на том, что они стремятся к свободе и демократии.
  Во всех несоциалистических странах профсоюзам дарованы особые права. Им позволено не допускать к работе тех, кто не является членом союза. Они могут призывать к стачкам, а во время стачек они вольны применять силу к тем, кто готов работать, т. е. к штрейкбрехерам. Неограниченные привилегии даны работникам ключевых отраслей промышленности. Те, от кого зависит снабжение населения водой, светом, пищей и другими насущными благами, могут в результате забастовки вырвать у общества все, что заблагорассудится -- за счет остального населения. В Соединенных Штатах до сих пор соответствующие профсоюзы использовали такие возможности с похвальной умеренностью. Другие профсоюзы, в том числе европейские, были менее сдержаны. Они склонны при случае добиться прироста заработной платы любыми средствами, не заботясь о страданиях других.
  Интервенционистам просто не хватает мозгов, чтобы осознать, что давление и принуждение со стороны профсоюзов абсолютно несовместимы ни с какой системой организации общества. Эта проблема никак не соотносится с правом граждан создавать союзы и ассоциации: во всех демократических странах граждане имеют эти права. Никто не оспаривает и права человека отказаться от работы, забастовать. Сомнение вызывает только привилегия профсоюзов на безнаказанное обращение к насилию. Эта привилегия столь же несовместима с социализмом, как и с капитализмом. Никакое социальное сотрудничество и разделение труда невозможны, если некоторые люди или союзы имеют право насилием или угрозой насилия не допускать других к работе. Подкрепленная насилием стачка в жизненно важных отраслях производства, равно как и всеобщая стачка равносильны революционному разрушению общества.
  Правительство фактически складывает свои полномочия, если оно позволяет кому-либо еще осуществлять насилие. Результатом отказа правительства от монопольного права на насилие и принуждение является общественная анархия. Если верно, что демократическое правление не способно, безусловно, оградить право на труд от посягательства профсоюзов, демократия обречена. Тогда диктатура -- единственный способ сохранить систему разделения труда и избежать анархии. Диктатура в России и Германии стала результатом того, что там не нашли демократических способов обуздать насилие профсоюзов, просто в силу особенностей менталитета обеих стран. Диктатура запретила стачки и, тем самым, сломала хребет профсоюзов. В Советской Империи не возникает и вопроса о забастовках.
  Вера в то, что арбитраж способен ввести профсоюзы в рамки рыночной экономики и сделать их безвредными для сохранения внутреннего мира, иллюзорна. Судебное разрешение противоречий возможно при наличии ряда правил, приложимых к каждому отдельному случаю. Но если бы такой кодекс существовал и на его основе можно было бы разрешать конфликты о величине заработной платы, то тогда уже не рынок, а именно этот кодекс определял бы величину заработной платы. Тогда бы стало всевластным правительство, а не потребитель, продающий и покупающий на рынке. Если же такого кодекса не существует, то нет и инструмента для разрешения конфликта между работниками и хозяевами. Тогда тщетны все разговоры о "справедливой" заработной плате. Идея справедливости лишена смысла, если не соотносится с общепринятым стандартом. На практике, если предприниматели не пасуют перед угрозами профсоюзов, обращение к третейскому суду означает лишь, что конфликт разрешает назначенный правительством посредник. В установлении цены роль рынка вытесняет произвольное решение государственной власти. А вопрос всегда один и тот же: правительство или рынок. Третьего решения не существует.
  Метафоры зачастую полезны для уяснения сложных проблем, чтобы сделать их доступными не очень подготовленным людям. Но они же могут завести в тупик и абсурд, если забыть, что всякое сравнение несовершенно. Просто глупо относиться к метафорам всерьез и строить на них серьезные выводы. Не было ничего дурного в том, что экономисты описывали рыночные операции как автоматические, и при этом привычно подчеркивали анонимность рыночных сил. Нельзя было предугадать, что кто-либо окажется настолько тупым, чтобы воспринимать эти метафоры буквально.
  Не автоматические и не анонимные силы приводят в действие механизм рынка. Единственным фактором, который направляет работу рынков и определяет цены, являются целенаправленные действия человека. В этом нет автоматизма: есть только человек, сознательно стремящийся к избранным целям, использующий при этом определенные средства для достижения этих целей. Не существует таинственных механических сил: есть только воля каждого индивидуума -- насытить свои желания. На рынке нет анонимности: есть вы и я, Билл и Джо и все остальные. Каждый из нас участвует одновременно и в производстве и в потреблении. Каждый вносит свой вклад в определение цен.
  Перед нами не стоит выбор между автоматическими силами и плановыми действиями. Мы выбираем между демократическим процессом рынка, в котором каждый имеет свою долю, и абсолютистской властью диктаторского правительства. Что бы ни делали люди в рамках рыночной экономики, они всегда реализуют свои собственные планы. В этом смысле каждое действие человека предполагает планирование. Защитники идеи планирования призывают вовсе не к тому, чтобы заместить хаос порядком планирования. Они стремятся сделать так, чтобы вместо планов всех и каждого реализовывался план самого планировщика. Планировщик -- это потенциальный диктатор, который стремится к тому, чтобы лишить всех остальных власти планировать и затем действовать в соответствии со своими собственными планами. Он стремится только к одному: к исключительному и абсолютному господству своего собственного плана.
  Не менее ошибочно высказывание, что у несоциалистического правительства не может быть планов. Что бы ни делало правительство, это всегда выполнение тех или иных планов, замыслов. Можно не соглашаться с каким-либо планом. Но нельзя сказать, что это вовсе не план, а что-то иное. Профессор Уэсли С. Митчелл [Митчелл Уэсли Клер (1874--1948) -- американский экономист] утверждал, что либеральное правительство Британии "планировало не иметь вовсе никаких планов" . В его планы входило поддержание частной собственности на средства производства, защита свободной инициативы и рыночной экономики. Великобритания была процветающей страной в период этих планов, которые, согласно профессору Митчеллу, вовсе не были "планами".
  Планировщики претендуют на то, что их планы научны, и что благонамеренные и достойные люди не могут их не одобрить. Однако наука не может нам сказать ничего о должном. Наука может говорить только о том, что есть. Она не может диктовать, что должно быть и к каким целям следует стремиться, фактом является то, что люди расходятся в своих ценностных суждениях. Претензия на право отменять планы других и понуждать их к выполнению планов самого планировщика -- наглая самонадеянность. Чей план следует исполнять? План CIO [CIO -- аббревиатура Congress of Industrial Orgaiazations (русский аналог -- КПП -- Конгресс производственных профсоюзов). СIO (КПП) -- профсоюзное объединение американских рабочих, конституировавшееся в 1938 г. и просуществовавшее до конца 1955 г. КПП, отколовшийся от Американской федерации труда (АФТ), занял более радикальную позицию, чем АФТ, по вопросам внутренней политики.] или каких-либо других групп? План Троцкого или Сталина? План Гитлера или Штрассера? [Штрассер Грегор (1892--1934) -- один из основоположников национал-социалистской партии Германии. Перед приходом нацистов к власти находился в оппозиции к Гитлеру, возглавлял "радикальное крыло" партии, всячески прокламировавшее свои антикапиталистические позиции. В частности, в отличие от Гитлера, ориентировавшегося на поддержку предпринимателей, Штрассер делал ставку на профсоюзное движение. В 1932 году Г. Штрассер лишился руководящего поста в партии, а в 1934 году был ликвидирован физически.]
  Когда люди были привержены идее, что в области религии следует придерживаться только одного плана, гремели кровавые войны. С распространением принципов религиозной свободы эти войны утихли. Рыночная экономика обеспечивает мирное экономическое сотрудничество, поскольку она не затрагивает экономические планы своих граждан. Попытка заменить планы каждого гражданина общим Суперпланом должна привести к бесконечной войне. У тех, кто не согласен с планом диктатора, не остается другого выхода, как сразить деспота силой оружия.
  Вера в то, что система планового социализма может быть совмещена с демократическим правлением -- иллюзорна. Демократия неразрывно связана с капитализмом. Она не может существовать там, где существует единое планирование. Припомним слова известнейшего из современных защитников социализма, профессора Гарольда Ласки. Он заявлял, что победа британских лейбористов на выборах должна привести к радикальному изменению парламентской системы. Социалистическая администрация нуждается в "гарантиях", что ее труды по перестройке общества не будут "разрушены" в случае поражения на следующих выборах. Значит, неизбежной оказывается приостановка действия Конституции . Как рады были бы Карл I и Георг III, доведись им ознакомиться с книгами профессора Ласки! [Карл I (1600--1649) -- король Англии, осуществлявший крайне реакционную политику. Неоднократно распускал непослушные парламенты (с 1629 по 1640 год Англия вообще жила без парламента), жестоко репрессировал оппозиционных парламентариев. Георг III (1783--1820) -- король Великобритании, известный своими абсолютистскими поползновениями. В частности, в 1794 году он приостановил действие Habeas corpus act -- закона (принятого парламентом еще в 1679 году), охранявшего жителей от административно-полицейского произвола.]
  Сидней и Беатриса Вебб (Лорд и Леди Пассфилд) говорят нам, что "в любом совместном деле единство мысли настолько важно для успеха, что, если мы хотим чего-то достичь, публичные дискуссии следует отложить на время от обнародования решения до выполнения задачи". В то время, когда "дело делается", всякое выражение сомнения или даже страха, что план окажется неуспешным, "является актом неверности или даже предательства" . А поскольку процесс производства непрерывен, и всегда какое-то дело делается и всегда чего-то предстоит достичь, социалистическое правительство вправе никогда не предоставлять какой-либо свободы слова и печати. "Единство мысли" -- какая возвышенная формулировка идей Филипа II и инквизиции! [Филипп II (1527--1598) -- король Испании. Фанатичный католик, главной своей задачей он считал искоренение инакомыслия во всей Европе и потому всячески поощрял инквизицию.] О6 этом же другой славный обожатель Советов г-н Д. Кроутер говорит без всяких экивоков. [Кроутер Джеймс Джеральд (1899) -- английский науковед и историк науки, автор книг о науке в Советском Союзе.] Он прямо провозглашает, что инквизиция "благотворна для науки, если она защищает восходящий класс" , то есть когда к ней прибегают друзья г-на Кроутера. Сотни подобных высказываний можно было бы процитировать.
  В Викторианскую эпоху [Викторианской эпохой именуют период истории Британской империи, связанный с пребыванием на престоле королевы Виктории (с 1837 по 1901 годы); это было время расцвета промышленного капитализма, успехов колониальной экспансии, расширения политических прав широких слоев населения], когда Джон Стюарт Милль писал свое эссе "О свободе", взгляды, созвучные идеям проф. Ласки, г-на Кроутера и супругов Вебб, именовались реакционными. [Милль Джон Стюарт (1806--1875) -- английский философ и экономист, последний крупный представитель классической школы в политической экономии. Будучи членом парламента, поддерживал демократические законопроекты. Убежденный либерал, Милль много занимался вопросами этики. Его работа "О свободе" вышла в свет в 1859 году.] Сегодня их называют "прогрессивными" и "либеральными". С другой стороны, людей, которые противостоят идеям отмены парламентского правления, упразднения свободы слова и печати и учреждения инквизиции, клеймят "реакционерами", "экономическими монархистами" и "фашистами".
  Те интервенционисты, которые видят в государственном регулировании экономики метод постепенного перехода к полному социализму, по крайней мере, последовательны. Если принятые меры не приводят к ожидавшимся благим целям, а кончаются, напротив, полным провалом, они требуют еще большего правительственного вмешательства, и так до тех пор, пока правительство не будет направлять всю хозяйственную деятельность. Но те, кто смотрит на правительственное регулирование как на способ совершенствования и, следовательно, спасения капитализма, они совершенно запутались.
  С точки зрения этих людей все нежеланные и нежелательные последствия правительственного вмешательства в экономическую жизнь порождены самим капитализмом. Для них тот факт, что правительственное воздействие породило нетерпимое положение дел, есть оправдание дальнейшего вмешательства. Они, например, не способны осознать, что рост монополистических структур в наше время обязан таким правительственным инициативам, как законы о патентах и таможенных пошлинах. Они оправдывают правительственное вмешательство необходимостью предотвращения монополизации. Сложно придумать более иррациональную идею. Ибо правительство, от которого они ждут борьбы с монополизмом, есть то самое правительство, которое преданно служит принципу монополии. Так американское правительство времен Нового Курса, стремилось к тотальной монополизации всех отраслей американского хозяйства через программы NRA, и попыталось организовать сельское хозяйство США как супермонополию, ограничить сельскохозяйственное производство, чтобы заменить низкие рыночные цены на высокие монопольные. Это правительство участвовало в различных международных соглашениях по сырью, нескрываемой целью которых было учреждение международных монополий по разным видам сырья. То же самое верно и для других правительств. Союз Советских Социалистических республик также участвовал в ряде межправительственных монополистических соглашений <см. сборник этих соглашений, опубликованных Международным бюро труда под заглавием Intergovermental Commodity Control Agreements, Montreal, 1943>. Его отвращение к сотрудничеству с капиталистами было не столь сильным, чтобы отказаться от возможности расширить сферу монополизации.
  Программой этого внутренне противоречивого интервенционизма является диктатура, предположительно нацеленная на освобождение людей. Но свободу эти деятели понимают, как свободу поступать "правильно", то есть делать то, что замыслено планировщиками. Мало того, что они не осознают неизбежных при этом экономических проблем и трудностей. У них к тому же отсутствует способность к логическому мышлению.
  Самое нелепое оправдание интервенционизма предлагают те, кто рассматривает конфликт между капитализмом и социализмом в терминах борьбы за распределение дохода. Почему бы собственническим классам не быть более уступчивыми? Почему бы им не предоставить избыток своих доходов в пользу бедных рабочих? Почему они сопротивляются намерениям правительства поднять долю обездоленных за счет установления минимальной заработной платы и потолка для роста цен? Почему бы им не урезать свои прибыли и процент до более "справедливого" уровня? Уступчивость в данных вопросах, говорят эти люди, ослабит позиции радикальных революционеров и сохранит капитализм. Худшими врагами капитализма, с их точки зрения, являются те непреклонные доктринеры, которые своей избыточной заботой о сохранении экономической свободы, системы Laissez-faire и Манчестерства срывают все попытки достижения компромисса с требованиями труда. [Манчестерство -- направление в экономической науке и политике, сформированное представителями так называемой Манчестерской школы. Ее основатели -- английские экономисты и политические деятели Р. Кобден (1804--1865) и Дж. Брайт (1811--1889), -- выступали за полную экономическую свободу товаропроизводителей, против какого-либо государственного вмешательства в предпринимательскую деятельность. Манчестерская школа вела борьбу против политики протекционизма, правительственных субсидий промышленности, фабричного законодательства, регулирования зарплаты как со стороны государства, так и со стороны профсоюзных объединений.] Только несгибаемые реакционеры виновны в горечи современных партийных распрей и в порождаемой ими неумолимой ненависти. Что нужно на самом деде, так это принять конструктивную программу вместо чисто негативистских принципов экономических монархистов. И, конечно же, с их точки зрения, "конструктивно" только государственное вмешательство.
  Однако, такой способ рассуждения совершенно порочен. Предполагается, что вмешательство правительства в хозяйственную жизнь приведет к ожидаемым благим результатам. При этом постыднейше игнорируются все заявления экономистов о тщетности целей государственного регулирования и о его неизбежных и нежелательных последствиях. Вопрос не в том, справедливы или нет ставки минимальной заработной платы, но -- не приведут ли они к появлению безработицы среди тех, кто ютов работать. Называя эти меры справедливыми, интервенционисты не опровергают возражения экономистов. Они просто демонстрируют свое полное невежество в этом вопросе.
  Конфликт между капитализмом и социализмом вовсе не является борьбой двух групп за то, как разделить между собой данный объем благ. Это спор о том, какой тип организации общества наилучшим образом служит благосостоянию человечества. Противники социализма отрицают его не потому, что завидуют благам, которые рабочие, предположительно, извлекут из социалистической организации производства. Они сражаются с социализмом именно из убеждения, что он будет пагубен для масс, которые обречены на то, чтобы превратиться в нищих рабов, полностью зависимых от безответственных диктаторов.
  В этой борьбе идей каждый должен сделать определенный выбор. Необходимо встать либо на сторону защитников экономической свободы, либо примкнуть к адвокатам тоталитарного социализма. Этого выбора нельзя избежать на путях интервенционизма как предположительно срединной позиции. Ибо интервенционизм не является ни срединным путем, ни компромиссом между капитализмом и социализмом. Это третья система. Система, нелепость и тщетность которой признается не только всеми экономистами, но даже марксистами.
  Не может быть "чрезмерной" защита экономической свободы. С одной стороны, производство может направляться усилиями каждого индивидуума приспособить свое поведение так, чтобы удовлетворять наиболее настоятельным потребностям потребителей и самым подходящим способом. С другой стороны, производство может направляться правительственными указами. Если эти указы будут затрагивать только отдельные детали экономического механизма, они не достигнут цели, и даже их сторонникам будет не по душе результат. Если же они приведут к всесторонней регламентации, это и будет тоталитарный социализм.
  Человек должен выбрать между рыночной экономикой и социализмом. Государство может поддерживать рыночную экономику, защищая жизнь, здоровье и частную собственность от насилия и мошенничества. Либо оно может взять на себя контроль за всей хозяйственной деятельностью. Кто-то должен определять цели производства. Если это не будут делать потребители посредством спроса и предложения, это придется делать правительству методами принуждения.
  
  Социализм и коммунизм
  В РАБОТАХ Маркса и Энгельса термины коммунизм и социализм являются синонимами. Они используются по очереди и между ними не делается различия. Так это и сохранялось в практике всех марксистских групп и сект вплоть до 1917 года. Марксистские политические партии, которые относились к Коммунистическому манифесту, как к непременному евангелию своей веры, называли себя партиями социалистическими. Наиболее влиятельная и многочисленная из этих партий -- Германская -- приняла имя Социал-демократической партии. В Италии, во Франции и во всех других странах, где марксистские партии уже играли некую политическую роль до 1917 года, термин социалистический был взаимозаменим с термином коммунистический. Ни одному марксисту до 1917 года и в голову не приходило отделять коммунизм от социализма.
  В 1875 году в критике Готской программы Германской социал-демократической партии Маркс ввел различие между низшей (начальной) и высшей (зрелой) фазами будущего коммунистического общества. Но он не выделил "коммунизм" как исключительно высшую фазу и не называл низшую фазу "социализмом".
  Одной из фундаментальных догм Маркса был тезис, что социализм настанет "с неотвратимостью закона природы". Капиталистическое производство отрицает самое себя и создает социалистическую систему общественной собственности на средства производства. "Капиталистическое производство порождает с необходимостью естественного процесса свое собственное отрицание" . Он не зависит от воли людей . Человек не может ни ускорить его, ни замедлить, ни отменить. Ибо "ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она дает достаточно простора, а новые, более высокие производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрах самого старого общества".
  Эта доктрина, конечно же, не согласуется с политической активностью самого Маркса и с идеями, которыми он оправдывал эту свою активность. Маркс пытался создать политическую партию, которая бы с помощью революции и гражданской войны завершила переход от капитализма к социализму. Характерной -- в глазах Маркса и всех марксистских доктринеров -- чертой их партий была их революционность, бескомпромиссная преданность идее насилия. Целью было поднять восстание, установить диктатуру пролетариата и безжалостно уничтожить всех буржуа. Действия Парижской коммуны в 1871 году рассматривались как превосходная модель такой гражданской войны. Парижское восстание, конечно, огорчительно провалилось. Но ожидалось, что последующие бунты будут успешными <см. Marx, Der Burgerkrieg in Frankreich, Berlin, 1919 (К. Маркс, Гражданская война во Франции, -- Маркс К., Энгельс Ф., Соч., т. 17)>.
  Однако тактика марксистских партий в различных европейских странах безнадежно не совпадала ни с одним из этих противоречивых направлений в учении Карла Маркса. Они не верили в неизбежность прихода социализма. Не верили они и в успех революционного восстания. Они приняли методы парламентаризма. Они набирали голоса на выборах и посылали депутатов в парламент. Они "выродились" в демократические партии. В парламентах они вели себя подобно другим партиям оппозиции. В некоторых странах они заключали временные союзы с другими партиями, и порой социалисты попадали в Кабинет министров. Позже, после конца первой мировой войны, социалистические партии во многих парламентах заняли господствующее положение. В некоторых странах им одним принадлежала власть, в других -- они правили в коалиции с буржуазными партиями.
  Конечно, эти одомашненные социалисты до 1917 года не прекращали лицемерного восхваления принципов ортодоксального марксизма. Опять и опять они повторяли, что приход социализма неизбежен. Они подчеркивали традиционную революционность своих партий. Нельзя было оскорбить их сильнее, чем сомнением в неумолимой революционности их духа. Но фактически они были парламентскими партиями, подобными всем другим партиям.
  С истинно марксистской точки зрения, выраженной в поздних писаниях Маркса и Энгельса (появившихся после "Коммунистического манифеста"), все меры по ограничению, регулированию или улучшению капитализма суть просто "мелкобуржуазная" чепуха, порождаемая непониманием законов эволюции капитализма. Только полная зрелость капитализма ведет за собой социализм. Не только тщетность, но и пагубность для интересов пролетариев в попытке такой политики. Даже тред-юнионизм -- не адекватный способ улучшения положения рабочих . Маркс не верил, что правительственное вмешательство может оказаться полезным массам. Он яростно отрицал, что такие меры, как минимальная заработная плата, установление предельных цен, ограничение величины процента, социальное страхование и т.п. являются подступами к социализму. Он стремился к радикальному устранению системы заработной платы, что может быть достигнуто только в высшей фазе коммунизма. Он бы саркастически высмеял идею, что труд может перестать быть товаром в рамках капиталистического общества благодаря совершенным законам.
  Но социалистические партии Европы были не меньше преданы идеям интервенционизма, чем Sozialpolitik кайзеровской Германии [Sozialpolitik (нем.) -- социальная политика; так именовалась выдвинутая в 1878 г. в жизнь программа социального законодательства, предусматривавшая государственные гарантии значительным слоям рабочего класса, особенно в области социального страхования, и проведенная рейхсканцлером Германской империи Отто Бисмарком] или американский Новый курс. Именно эту политику атаковали Жорж Сорель и синдикалисты. [Сорель Жорж (1847--1922) -- французский социолог и философ. Начав свой идейный путь как марксист, Сорель затем стал одним из основоположников анархо-синдикализма. Резко критикуя парламентско-реформистскую практику социалистических партий, он признавал единственной революционной силой синдикаты (профсоюзы), а политической борьбе противопоставлял прямые действия пролетариата: демонстрации, бойкот, всеобщую стачку. В последние годы жизни сблизился с националистами. Его взгляды оказали влияние на формирование идеологии итальянского фашизма: Муссолини называл Сореля своим духовным отцом. В то же время Сорель выступал в поддержку Октябрьской революции, призывал к оказанию помощи большевистской России.] Сорель, застенчивый интеллектуал из буржуазной семьи, обличал "вырождение" социалистических партий, виной чему он считал проникновение в них буржуазных интеллигентов. Он мечтал о возрождении традиционного для масс духа безжалостной агрессии, об очищении его от сдерживающего влияния интеллектуальных трусов. Для Сореля имел значение только бунт. Он призывал к прямому действию, то есть к саботажу и общей стачке как начальным шагам в последней великой революции.
  Сорель имел успех большей частью у снобистских и праздных интеллектуалов и не менее снобистских и праздных наследников богатых предпринимателей. Он не оказал заметного воздействия на массы. Для марксистских партий его страстная критика была не более чем досадной помехой. Его историческая роль определяется большей частью воздействием его идей на эволюцию русского большевизма и итальянского фашизма.
  Чтобы понять ментальность большевизма, следует вернуться еще раз к догмам Карла Маркса. Маркс был совершенно убежден, что капитализм является стадией всеобщей экономической истории, которая не ограничена только несколькими развитыми странами. Капитализм нацелен на обращение всех частей мира в капиталистические страны. Буржуазия принуждает все страны превратиться в капиталистические страны. Когда пробьет последний час капитализма, весь мир однообразно будет находиться на стадии зрелого капитализма, созревший для перехода к социализму. Социализм возникнет одновременно во всех частях мира.
  Это утверждение Маркса оказалось ошибочным ничуть не менее, чем все остальные его утверждения. Нынче даже марксисты не могут отрицать и не отрицают, что черты капитализма в разных странах поразительно разнообразны. Они осознают, что многие страны, с точки зрения Марксового понимания истории, должны быть описаны как докапиталистические. В этих странах буржуазия еще не занимает господствующих позиций и еще не утвердила ту историческую стадию капитализма, которая является необходимой предпосылкой появления социализма. Этим странам надлежит еще завершить "буржуазные революции", а затем пройти все стадии капитализма, прежде чем можно будет поставить вопрос об их превращении в социалистические страны. Единственная политика, которую марксисты могут одобрить по отношению к таким странам, это безусловная поддержка буржуазии, во-первых, в ее стремлении к власти, а во-вторых, в ее капиталистических начинаниях. В течение долгого времени марксистская партия может не иметь других задач, кроме как быть подручной буржуазного либерализма. Только эту миссию последовательный исторический материализм мог предписать русским марксистам. Им следовало бы тихохонько ждать, пока капитализм не подготовит страну к приятию социализма.
  Но русские марксисты не желали ждать. Они обратились к новой модификации марксизма, согласно которой нации могут перескакивать через стадии исторической эволюции. Они закрыли глаза на тот факт, что эта новая доктрина была не модификацией марксизма, но, скорее, отрицанием всего того, что еще от него оставалось. Это был нескрываемый возврат к домарксистским и антимарксистским социалистическим учениям, согласно которым человечество вольно утвердить социализм в любое время, как только сочтет, что эта система благоприятней капитализма. Тем самым был практически взорван весь мистицизм, присущий диалектическому материализму и марксовым непреложным законам экономической эволюции человечества.
  Освободившись от марксистского детерминизма, русские марксисты получили возможность выбрать наиболее подходящую тактику для построения социализма в своей стране. Их больше не беспокоили экономические проблемы. Они отбросили заботу о том, пришло ли время или нет. Перед ними осталась лишь одна задача -- захватить власть.
  Одна группа утверждала, что устойчивый успех возможен только при массовой поддержке, хотя завоевывать большинство и не обязательно. Другая группа не одобрила такой длительной процедуры. Они предлагали решить дело смелым натиском. Малую группу фанатиков нужно организовать как авангард революции. Строгая дисциплина и безусловное подчинение вождю сделают эту группу пригодной для внезапной атаки. Они опрокинут царское правительство, а затем станут править страной традиционными методами царской полиции.
  Имена этих двух групп -- меньшевики и большевики -- были даны по результатам голосования в 1903 году при обсуждении тактических вопросов. Отношение к тактическим приемам было единственным различием между двумя группами. Обе они были согласны относительно конечной цели -- социализма.
  Обе секты пытались оправдать свои подходы обильным цитированием писаний Маркса и Энгельса. Это, конечно, марксистский обычай. И каждая секта находила в этих "священных книгах" высказывания, подтверждающие ее собственные позиции.
  Ленин, глава большевиков, знал своих соотечественников куда лучше, чем его противники и их вождь Плеханов. [Плеханов Георгий Валентинович (1856--1918) -- основатель первой марксистской российской группы. Стоявший у истоков социал-демократии в России, после раскола на большевиков и меньшевиков (1903 г.) стал одним из лидеров меньшевистского течения. Плеханов не был политическим вождем меньшевиков, но пользовался у них высоким авторитетом как теоретик марксизма.] В отличие от Плеханова, он не стал ошибочно приписывать русским качества западных народов. Он помнил, как дважды иностранки просто захватывали престол и затем спокойно царили до конца дней своих. [Имеются в виду Екатерина I и Екатерина II. Жена Петра I, литовка по происхождению, Марта Скавронская после смерти мужа, не назначившего преемника престола, была провозглашена гвардейцами императрицей Екатериной I. Занимала императорский престол с 1725 по 1727 год. Немецкая княжна Софья Анхальт-Цербстская свергла, опираясь на гвардию, своего мужа Петра III и с 1762 по 1796 год царствовала под именем Екатерины II.] Он хорошо сознавал, что террористические методы царской тайной полиции весьма успешны, и верил, что способен существенно улучшить эти методы. Он был безжалостным диктатором и знал, что у русских не хватит мужества сопротивляться силе. Подобно Кромвелю, Робеспьеру и Наполеону он был честолюбивым узурпатором и совершенно не верил в революционный дух большинства населения. [Кромвель Оливер (1599--1658) -- деятель английской буржуазной революции, командующий вооруженными силами республиканцев. В 1653 г. установил режим личной военной диктатуры. Робеспьер Максимилиан (1758--1794) -- деятель Великой французской революции, руководитель якобинцев. С 1793 г. формально будучи только членом Комитета общественного спасения, фактически возглавлял правительство, сосредоточив в своих руках диктаторскую власть. Наполеон Бонапарт (1769--1821) в 1799 г. произвел государственный переворот, в результате которого как консул получил всю полноту власти. В 1804 г. провозглашен императором.] Династия Романовых была обречена из-за слабоволия незадачливого Николая II. Социалистический законник Керенский проиграл из-за приверженности принципам парламентаризма. [Керенский Александр Федорович (1881--1970) -- русский политический деятель, эсер, адвокат по профессии. После февральской революции, свергнувшей царизм, вошел во временное правительство как министр юстиции. С июля 1917 г. -- министр-председатель Временного правительства, с сентября -- одновременно и Верховный главнокомандующий.] Ленин преуспел, потому что никогда не стремился ни к чему, кроме личной диктатуры. А русские томились по диктатору -- наследнику Ивана Грозного.
  Вовсе не революционное восстание прервало правление Николая II. Оно испустило дух на полях сражений. С наставшим безвластием Керенский не смог совладать. Уличные волнения в Санкт-Петербурге смели Керенского. Спустя недолгое время наступило 18-е брюмера Ленина. [18 брюмера VIII года по введенному во время Великой французской революции календарю (9 ноября 1799 г.) Наполеон Бонапарт захватил власть во Франции. С тех пор выражение "18 брюмера" стало символом политического переворота.] Несмотря на весь большевистский террор, в Учредительном собрании, избранном на основе всеобщего прямого голосования, большевике" было не более 20 процентов. [Л. Мизес несколько неточен: из 715 избранных депутатов было 175 (24,5%) большевиков. На заседание Учредительного собрания явилось только 410 депутатов, вследствие чего доля большевиков возросла примерно до 30%.] Ленин силой оружия разогнал Учредительное собрание. Краткосрочная "либеральная" интерлюдия закончилась. Из рук неспособных Романовых Россия перешла под власть настоящих авторитаристов.
  Ленину было мало завоевания России. Он был вполне убежден, что ему суждено принести благодать социализма не только России, но и всем другим народам Официальное название, которое он выбрал для своего правления, -- Союз Советских Социалистических Республик -- не содержало никаких намеков на Россию. Оно было создано, как зародыш мирового правительства. Предполагалось, что все иностранные товарищи обязаны повиноваться этому правительству, а вся иностранная буржуазия в случае сопротивления виновна в измене и подлежит казни. Ленин ни в малейшей степени не сомневался, что все страны Запада -- на грани великой последней революции. Он со дня на день ожидал ее.
  По мнению Ленина, только одна группа в Европе могла -- хотя без надежды на победу -- попытаться предотвратить революционный взрыв: развращенные интеллигенты, захватившие руководство социалистическими партиями. Ленин издавна ненавидел этих людей за приверженность парламентским процедурам и за то, что они стояли на пути его диктаторских поползновений. Он ненавидел их, поскольку только на них взваливал вину за то, что социалистические партии поддержали военные усилия своих стран. Уже во времена швейцарской эмиграции, которая закончилась в 1917 году, Ленин начал раскалывать социалистические партии Европы. Теперь он основал новый. Третий Интернационал, который им контролировался столь же своевластно, как большевистская партия. Для этой новой партии Ленин выбрал имя Коммунистическая партия. Коммунистам предстояло сокрушить социалистические партии Европы, этих "социал-предателей", и тем самым подготовить немедленное уничтожение буржуазии и захват власти вооруженными рабочими. Ленин не делал различия между социализмом и коммунизмом как социальными системами. Его целью не был коммунизм как противоположность социализма. Официальное имя страны было Союз Советских Социалистических (не коммунистических) республик. В этом плане он не собирался менять традиционную терминологию, в которой оба термины были синонимами. Он назвал своих последователей, единственных искренних и надежных защитников революционных принципов ортодоксального марксизма, коммунистами, а их тактику -- коммунистической, дабы отличить их от "вероломных выкормышей капиталистических эксплуататоров", продажных лидеров Социал-демократии вроде Каутского и Альбера Тома. [Каутский Карл (1854--1938) -- немецкий экономист и философ, ученик Маркса и Энгельса, один из лидеров и теоретиков германской социал-демократии и II Интернационала. В деле завоевания власти пролетариатом он выдвигал на передний план мирные методы; Октябрьскую революцию встретил отрицательно. Тома Альбер (1878--1932) -- французский историк, один из лидеров французских социалистов. В годы первой мировой войны стоял на позициях классового мира, входил в состав французского правительства. Активно выступал против выхода России из войны с Германией после Февральской революции.] Эти предатели, подчеркивал он, стремились к сохранению капитализма. Они не были истинными социалистами. Единственными подлинными марксистами оказались те, кто отверг имя социалистов, ставшее навеки позорным.
  Так возникло различие между коммунистами и социалистами. Те марксисты, которые не подчинились Московскому диктату, называли себя социал-демократами, или социалистами. Для них было характерно убеждение, что наилучшим способом перехода к социализму, -- конечная цель, роднившая их с коммунистами -- было завоевание поддержки большинства населения. Они отбросили революционную риторику и обратились к демократическим методам борьбы за власть. Их не заботила проблема: совместим ли социализм с демократией. Но ради перехода к социализму они были готовы ограничить себя демократическими методами.
  Коммунисты, напротив, в первые годы Коминтерна были твердыми приверженцами принципа революции и гражданской войны. Послушные только своему русскому вождю, они выбрасывали из своих рядов каждого заподозренного в том, что для него законы страны важнее, чем приказы партии. Кровавые мятежи и заговоры -- такова была их жизнь.
  Ленин не мог понять, почему коммунисты потерпели неудачу всюду, кроме России. Он не ожидал многого от американских рабочих. Коммунисты понимали, что в США рабочим недоставало революционного духа, поскольку их развратило благополучие и испортила погоня за деньгами. Но Ленин не сомневался в классовой сознательности и приверженности революционным идеалам европейских масс Единственной причиной провала революций были, по его мнению, трусость и ошибки коммунистических руководителей. Вновь и вновь он менял своих наместников, но дела лучше не стали.
  В демократических странах коммунисты мало-помалу "выродились" в парламентские партии. Подобно старым социалистическим партиям до 1914 года, они продолжали ханжески славословить революционные идеалы. Но революционный дух могущественнее проявляет себя в салонах наследников больших состояний, чем в скромных домишках рабочих. В англо-саксонских и латиноамериканских странах социалистические избиратели верили в демократические методы. Здесь число искренних приверженцев коммунистической революции было очень небольшим. Большинство тех, кто публично клянется в верности идеалам коммунизма, почувствовали бы себя крайне неуютно в случае, если бы революционный взрыв поставил под угрозу их жизнь и собственность. В случае вторжения русских армий или успешного восстания местных коммунистов, они бы присоединились к победителям в надежде на то, что верность марксистской ортодоксии будет вознаграждена. Но сами по себе они не гнались за революционными лаврами.
  Ведь это факт, что за все тридцать лет страстной просоветской агитации ни одна страна за пределами России не стала коммунистической с согласия собственных граждан. Восточная Европа стала коммунистической, только когда дипломаты сговорились обратить эти страны в зону исключительного влияния и гегемонии России. Крайне маловероятно, что Западная Германия, Франция, Италия и Испания подпадут коммунизму, если только США и Британия не примут политику абсолютного дипломатического desinteressement [desinteressement (франц.) -- незаинтересованность, равнодушие]. В этих и ряде других стран некоторую силу коммунистическим движениям дает только вера в безудержный "динамизм" России, контрастный безразличию и апатии англосаксонских стран.
  Маркс и марксисты прискорбно ошибались, предполагая, что массы стремятся к революционному перевороту "буржуазных" основ общества. Воинственные коммунисты обретаются только среди тех, для кого коммунизм уже сейчас служит источником средств к жизни и кто ожидает от революции удовлетворения своих честолюбивых притязаний. Разрушительная возня этих профессиональных заговорщиков опасна как раз в меру наивности тех, кто просто флиртует с революционной идеей. Эти заблуждающиеся и запутавшиеся доброжелатели, которые называют себя "либералами" и которых коммунисты зовут "полезные простаки", "попутчики", и даже большинство зарегистрированных членов партии, были бы жутко испуганы, узнав однажды, что их вожди всерьез и буквально зовут к мятежу, но тогда отвратить беду будет поздно.
  В данный момент коммунистические партии Запада опасны, прежде всего, своими позициями по внешней политике. Отличительной чертой всех современных компартий является их поддержка агрессивной иностранной политики Советов. В чем бы им ни приходилось выбирать: между интересами России или собственной страны, -- они без колебаний предпочитают интересы России. Их принцип: права или нет, это моя Россия. Они строго выполняют все приказы Москвы. Когда Россия была союзницей Гитлера, французские коммунисты саботировали оборонные усилия собственной страны, а коммунисты Америки страстно противостояли планам поддержки демократии в борьбе против нацистов, выдвинутым президентом Рузвельтом. Коммунисты всего мира заклеймили тех, кто защищался от гитлеровского вторжения, как "империалистических поджигателей войны". Но как только Гитлер напал на Россию, империалистическая война капиталистов в одну ночь превратилась в справедливую оборонительную войну. Какую бы страну ни захватывал Сталин, коммунисты оправдывали эту агрессию необходимостью обороны от "фашизма" .
  В своем слепом обожании всего русского коммунисты Западной Европы и Соединенных Штатов далеко превзошли худшие выходки шовинистов. Они исходят восторгом от русской музыки, русских фильмов и предполагаемых достижений русской науки. Они с упоением говорят об экономических достижениях Советов. Они приписывают все победы союзников доблести русского оружия. Россия, утверждают они, спасла мир от фашистской угрозы. Россия -- единственная свободная страна, в то время как все остальные томятся под диктатом капиталистов. Только русские счастливы и могут наслаждаться полнотой жизни, а в капиталистических странах большинство населения страдает от подавленности и неисполнимости желаний. Как благочестивый мусульманин стремится совершить путешествие к могиле пророка в Мекку, так коммунисты-интеллектуалы полагают путешествие к святыням Москвы основным событием своей жизни.
  Однако различное употребление слов "коммунисты" и "социалисты" никак не влияет на содержание терминов "коммунизма и "социализма" в значении общей для этих движений конечной цели. Только в 1928 году конгресс Коминтерна в Москве принял программу, в которой различались коммунизм и социализм (а не просто коммунисты и социалисты).
  Согласно этой новой доктрине в экономической эволюции человечества между стадиями капитализма и коммунизма возникла третья стадия -- социализм. Социализм -- это общественная система, основанная на общественной собственности на средства производства и управлении всеми процессами производства и распределения со стороны центральных плановых органов. В этом отношении эта система не отличима от коммунизма. Но она отличается от коммунизма в том, что еще не достигнуто полное равенство в потреблении. "Товарищи" все еще получают заработную плату, и ставки заработной платы различаются согласно экономической значимости труда, как ее определяют центральные власти ради достижения наивысшей производительности труда. То, что Сталин назвал социализмом, в целом соответствует марксовой концепции "начальной стадии" коммунизма. Сталин сохранил название коммунизма только для того, чтобы Маркс называл "высшей стадией" коммунизма. В том смысле, как Сталин использовал этот термин, социализм движется к коммунизму, но еще не является им. Социализм обернется коммунизмом, как только прирост благосостояния, ожидаемый от действия социалистических методов производства, поднимет беднейшие слои России до уровня, которым уже сейчас наслаждаются выдающиеся обладатели важнейших должностей .
  Апологетический характер этой новой терминологии очевиден. Сталин счел необходимым объяснить большинству сограждан, почему их жизнь все еще так скудна, намного хуже, чем на Западе, и даже беднее, чем жили русские рабочие во времена царизма. Он хотел оправдать неравенство доходов; то, что малая группа руководителей наслаждается всеми благами современного комфорта, что другая группа, -- более многочисленная, чем первая, но менее обширная, чем средний класс в императорской России, -- живет в "буржуазном" стиле, тогда как массы, нагие и босые, влачат полуголодную жизнь в трущобах. Он был просто вынужден прийти к такому идеологическому маневру.
  Трудности Сталина были острее потому, что русские коммунисты в начале своего правления провозгласили, что равенство доходов должно быть обеспечено с первого мига пролетарской власти. Более того, в капиталистических странах подкармливаемые Россией компартии использовали очень действенный демагогический трюк -- возбуждали зависть к группам с высокими доходами. Основной аргумент коммунистов в доказательство того, что гитлеровский национал-социализм не настоящий социализм, но, напротив, худшая разновидность капитализма, состоял в том, что в нацистской Германии сохранялось неравенство в уровне жизни.
  Введенное Сталиным различие между социализмом и коммунизмом открыто противоречило не только политике Ленина, но и принципам коммунистической пропаганды за пределами России. Но такие противоречия легко не замечаются в царстве Советов. Слово диктатора -- высший авторитет, и нет таких дураков, чтобы изображать оппозицию.
  Важно осознать, что семантические новации Сталина касались только терминов социализм и коммунизм. Он не затронул значения понятий социалист и коммунист. Большевистская партия как и прежде именуется коммунистической. Русофильские партии в других странах называют себя коммунистическими и яростно борются с социалистическими партиями, которые в их глазах являются просто социал-предателями. При этом официальное название Союза Советских Социалистических Республик остается неизменным.
  Агрессивность России
  ГЕРМАНСКИЕ, итальянские и японские националисты оправдывали агрессивность своей политики недостатком Lebensraum. [Lebensraum (нем.) -- жизненное пространство. Термин, получивший хождение в связи с работами так называемых геополитиков (Ф. Рамуель, К. Хаусхофер и др.), широко использовался в нацистской идеологии.] Их страны сравнительно перенаселены. Они бедны природными ресурсами и зависят от импорта продовольствия и сырья из-за рубежа. Они должны экспортировать продукты перерабатывающей промышленности, чтобы оплатить жизненно необходимый импорт. Но протекционистская политика стран, в избытке производящих продовольствие и сырье, закрывает границы перед ввозом готовых товаров. Мир явно стремится к состоянию полной экономической автаркии каждой из стран. Какова судьба стран, которые не в силах ни пропитать, ни одеть своих граждан на основе только внутренних ресурсов?
  Доктрина Lebensraum, созданная "обделенными" народами, подчеркивает, что в Америке и Австралии пустуют миллионы акров земли более плодородной, чем истощенные земли, которые вынуждены обрабатывать крестьяне обездоленных стран. Природные условия для добычи и переработки сырьевых ресурсов здесь также намного благоприятней, чем в обездоленных странах. Но крестьяне и рабочие Германии, Италии или Японии не имеют доступа к этим благословенным ресурсам. Иммиграционные законы сравнительно малонаселенных стран препятствуют иммиграции. Эти законы увеличивают предельную производительность труда [Это понятие введено американским экономистом Джоном Бейтсом Кларком. По Кларку, при неизменной величине капитала дополнительные вложения труда будут давать все меньший прирост промышленного продукта. Прирост продукции, обеспеченный вовлечением в производство "последнего" (при данном капитале) дополнительного рабочего, -- это и есть предельная производительность труда. Она определяет уровень заработной платы всех рабочих, ибо более высокая выработка ранее вовлеченных в производство -- не их заслуга, а проявление производительности капитала. Чем меньше приток рабочей силы в страну, тем выше в ней предельная производительность труда, а, следовательно, и зарплата. Наоборот, в странах, откуда затруднен отток рабочих, число занятых непомерно велико в сравнении с имеющимся капиталом, что влечет за собой снижение предельной производительности, а, значит, и зарплаты.] и, следовательно, увеличивают заработную плату в малонаселенных странах и понижают их же в перенаселенных странах. Высокий уровень жизни в Соединенных Штатах и Британских Доминионах оплачены понижением уровня жизни в перенаселенных странах Европы и Азии.
  Настоящие агрессоры -- говорят националисты Германии, Италии и Японии -- это те страны, которые посредством торговых и иммиграционных барьеров присвоили себе львиную долю природных богатств земли. Разве сам Папа Римский [имеется в виду Пий XII (Пачелли Эудженио), занимавший папский престол с 1939 по 1958 г.; в период Второй мировой войны благожелательно относился к германской и итальянской агрессии, что вызвало недовольство в католической среде] не провозгласил, что коренной причиной мировых войн является "этот холодный и расчетливый эгоизм, который норовит завладеть экономическими ресурсами и материалами, предназначенными для общего блага, в такой степени, что страны, менее взысканные природой, вовсе не получают доступа к ним" ? Война, начатая Гитлером, Муссолини и Хирохито является, с этой точки зрения, справедливой войной, ибо ее единственной целью было дать обделенным нациям то, что в силу щедрости природы и божественной справедливости и так принадлежит им. [Вторая мировая война началась 1 сентября 1939 г. нападением Германии, возглавляемой рейхсканцлером Адольфом Гитлером, на Польшу. 5 июня 1940 г. в войну на стороне Германии вступила Италия (верховное военное командование осуществлял фашистский диктатор Бенито Муссолини). 7 декабря 1941 г. на американские, английские владения на Тихом океане напала Япония, которой правил император Хирохито.]
  Русские не могут оправдывать свою агрессивную политику такими аргументами. Россия является сравнительно малонаселенной страной. Ее почвы от природы много лучше, чем в других странах. В ней существуют наилучшие условия для возделывания всех видов зерна, фруктов и овощей. России принадлежат гигантские пастбища и почти неистощимые леса. Ей принадлежат богатейшие залежи золотых, серебряных, платиновых, медных, железных, никелевых и всех прочих руд, а также громадные запасы нефти и угля. Если бы не деспотизм царей и не плачевная неадекватность коммунистической системы, ее население давно могло бы наслаждаться самым высоким уровнем жизни. Безусловно, вовсе не нужда в естественных ресурсах толкает Россию к завоеваниям.
  Агрессивность Ленина была порождена его убежденностью, что он является вождем окончательной мировой революции. Он видел в себе законного наследника Первого Интернационала, которому суждено выполнить задачу, не удавшуюся Марксу и Энгельсу. [Первый Интернационал (Международное товарищество рабочих) основан Марксом и Энгельсом в Лондоне в 1864г. формально был распущен в 1876 г., хотя свою деятельность, фактически, прекратил после поражения Парижской Коммуны в 1871 г.] Он полагал, что для ускорения прихода революции ему ничего делать не нужно. Над капитализмом уже прозвучал похоронный колокол, и никакие махинации не могут отдалить момента экспроприации экспроприаторов. Нужен только диктатор для нового мирового порядка. Ленин был готов взвалить это бремя на свои плечи.
  Со времен Монгольского нашествия человечество не сталкивалось с таким неумолимым и бескомпромиссным притязанием на неограниченное мировое первенство. В каждой стране русские эмиссары и коммунистическая пятая колонна фанатически трудилась во имя "Anschluss" [Anschluss (нем.) -- присоединение; это немецкое слово вошло в политический лексикон многих стран после захвата фашистской Германией Австрии (1938 г.)] к России. [Пятая колонна -- ставшее крылатым выражение из обращения по радио к жителям Мадрида франкистского генерала Э. Мола (1936 г.). Призывая их к сдаче, Мола заявил, что он ведет наступление четырьмя колоннами, а пятая колонна тайно ведет борьбу с республиканцами в самом Мадриде.] Но у Ленина не было первых четырех колонн. Военные силы России были в тот момент ничтожны. Когда они вышли за границы России, то были остановлены поляками. Дальше на Запад идти они не могли. Великая кампания по завоеванию мира захлебнулась.
  Обсуждение того, возможен или желателен коммунизм в одной стране, было пустым делом. Коммунисты потерпели поражение везде за пределами России. Они были принуждены оставаться дома.
  Сталин посвятил всю свою энергию организации постоянной армии невиданного миром размера. Но он был не более удачлив, чем Ленин и Троцкий. Нацисты легко разбили эту армию и оккупировали важнейшие части территории России. Россию спасли британские и, в первую очередь, американские силы. Американские поставки позволили русским преследовать немцев по пятам, когда скудость вооружений и угроза американского вторжения вынудили их отступить из России. Они смогли даже громить арьергарды отступающих нацистов. Они смогли захватить Берлин и Вену, когда американская авиация разрушила немецкую оборону. Когда американцы сокрушили японцев, русские смогли спокойно нанести им удар в спину.
  Конечно, коммунисты внутри и за пределами России, также как и попутчики, страстно доказывали, что именно Россия нанесла поражение нацистам и освободила Европу. Они обходят молчанием тот факт, что единственной причиной, которая не дала немцам взять Сталинград, был недостаток снаряжения, самолетов и бензина. Блокада не позволила нацистам снабдить армию должным образом и соорудить в оккупированной России транспортную сеть для доставки снаряжения на отдаленные фронты. Решающим сражением войны 6ыла битва за Атлантику. Великими стратегическими событиями войны с Германией были завоевание Африки и Сицилии, и победа в Нормандии. Сталинград, если мерить гигантскими масштабами этой войны, был едва ли больше, чем тактическим успехом. В сражениях с итальянцами и японцами участие России было нулевым.
  Но все плоды победы достались одной России. В то время как другие союзники не стремятся к территориальным приращениям, русские развернулись во всю. Они аннексировали три Балтийских республики, Бессарабию, Карпатскую Русь -- область Чехословакии <аннексия Карпатской Руси выставляет в истинном свете их лицемерное сожаление о Мюнхенском соглашении 1938 года>, часть Финляндии, большую часть Польши и значительные территории на Дальнем Востоке. [29 сентября 1938 г. в Мюнхене главы правительств Великобритании, Франции, Германии и Италии подписали соглашение о расчленении Чехословакии. Карпатская Русь была оккупирована Венгрией. С 1945 г. она стала Закарпатской областью Украины.] Они претендуют на то, что остальная часть Польши, Румыния, Венгрия, Югославия, Болгария, Корея и Китай являются исключительной сферой их влияния. Они лихорадочно создают в этих странах "дружественные", то есть марионеточные правительства. Если бы не противодействие Соединенных Штатов и Великобритании, они бы господствовали сегодня во всей континентальной Европе, континентальной Азии и Северной Африке. Только американские и британские гарнизоны в Германии отрезали русским путь к берегам Атлантики.
  Сегодня, как и после первой мировой войны, реальной угрозой для Запада является вовсе не военная мощь России. Великобритания может легко отразить атаку русских, а начать войну против Соединенных Штатов было бы для русских чистым безумием. Не русские армии, но коммунистическая идеология угрожает Западу. Русские хорошо это знают и делают ставку не на собственную армию, а на своих иностранных сподвижников. Они хотят опрокинуть демократию изнутри, а не извне. Их основное оружие -- прорусские махинации Пятых колонн. Вот первоклассные дивизии большевизма.
  Коммунистические писатели и политики в России и в других странах объясняют агрессивную политику России необходимостью в самозащите. Не Россия планирует нападение, -- говорят они, -- но, напротив, загнивающие капиталистические демократии. Россия хочет просто оградить свою собственную независимость. Это старый, испытанный метод оправдания агрессии. Людовик XIV и Наполеон I, Вильгельм II и Гитлер были самыми горячими сторонниками мира. Когда они вторгались в другие страны, то только для справедливой самозащиты. Эстония или Литва угрожали России не меньше, чем Люксембург или Дания -- Германии.
  Порождением этой басни о самозащите является легенда о cordon sanitaire. [Cordon sanitaire (фр.) -- санитарный кордон. Так зачастую именовались в политических публикациях 20-х годов образовавшиеся после Октябрьской революции государства -- Эстония, Латвия, Литва, Польша, отделявшие Западную Европу от большевистской России.] Политическая независимость малых соседей России, утверждает эта легенда, это просто временная капиталистическая уловка, чтобы защитить европейские демократии от заражения ростками коммунизма. Следовательно, делается вывод, эти малые страны утратили свое право на независимость. Ибо Россия имеет неотъемлемое право требовать, чтобы ее соседи -- а также и соседи ее соседей -- управлялись бы только "дружественными", то есть непосредственно коммунистическими правительствами. Что случилось бы с миром, если бы все великие державы имели подобные претензии?
  Истина в том, что вовсе не правительства демократических стран стремятся низвергнуть существующую в России систему. Они не вскармливают продемократическую Пятую Колонну в России, и они не подстрекают население России против их правителей. Это русские неустанно, день и ночь, возбуждают недовольство во всех странах. Их Третий Интернационал открыто пытался возбудить коммунистические революции по всему миру. [Третий (Коммунистический) Интернационал -- международная организация, объединившая под руководством Москвы коммунистические партии многих стран. Создан в марте 1919 г., распушен по тактическим соображениям в мае 1943 г.]
  Весьма слабое и неуверенное вмешательства союзников в гражданскую войну в России не было прокапиталистическим и антикоммунистическим походом. Для союзников, сражавшихся не на жизнь, а на смерть с Германией, Ленин был тогда просто орудием их заклятого врага. Людендорф отправил Ленина в Россию, чтобы сбросить режим Керенского и обеспечить выход России из войны. [Людендорф Эрих (1865--1937) -- немецкий генерал. В 1917 году занимал должность генерал-квартирмейстера верховного командования, фактически был его главой. Германский генштаб не только предоставил Ленину с группой единомышленников возможность приезда в Россию через территорию Германии весной 1917 года, но и субсидировал большевистскую деятельность, направленную на выход России из войны.] Силой оружия большевики задавили всех тех русских, кто желал сохранения союза с Францией, Великобританией, Соединенными Штатами и другими демократическими странами. С военной точки зрения Запад просто не мог оставаться нейтральным, когда их русские союзники отчаянно оборонялись от большевиков. Для союзников ставкой был Восточный фронт. "Белыми" генералами двигали внутренние проблемы страны.
  Как только в 1918 году война с Германией закончилась, союзники утратили интерес к русским делам. Нужды в Восточном фронте больше не было. Они ни в малейшей степени не заботились о внутренних проблемах самой России. Они стремились к миру и спешили выйти из схватки. Конечно, они были встревожены, поскольку не знали, как выпутаться пристойно. Их генералам было стыдно бросать своих товарищей по оружию, которые сделали все, что могли, во имя общей цели. Оставить этих людей в беде было бы ни чем иным, как трусостью и дезертирством. Такого рода соображения воинской чести заставили отложить на некоторое время вывод незначительных союзнических отрядов и прекращение снабжения белых частей. Когда все было выполнено, государственные деятели союзников почувствовали облегчение. Отныне они приняли политику строгого нейтралитета по отношению к русским делам.
  Крайняя незадача, конечно, что союзников волей-неволей затянуло в события русской гражданской войны. Было бы много лучше, если бы военная ситуация 1917--1918 годов не принудила их вмешаться. Но не следует упускать из виду того, что отказ от интервенции в России был равнозначен провалу политики президента Вильсона. [Вильсон Томас Вудро (1856--1924) -- президент США с 1913 по 1921 г. После вступления США в апреле 1917 г. в войну с Германией Вильсон неоднократно повторял, что политика его страны продиктована исключительно целью "спасти мир для демократии".] Соединенные Штаты вступили в войну, чтобы сделать "мир обителью демократии". В результате победы союзников в Германии на смену сравнительно мягкому и умеренно авторитарному императорскому режиму пришло республиканское правительство. С другой стороны, в России возникла диктатура, в сравнении с которой царский деспотизм мог быть назван либеральным. Но союзники не стремились сделать Россию обителью демократии, как в случае Германии. И это при том, что императорская Германия имела парламент, министров, ответственных перед парламентом, суд присяжных, свободы мысли, религии и печати, ограниченные не многим больше, чем в других странах Запада, и иные демократические установления. А в Советской России утвердился неприкрытый деспотизм.
  Американцы, французы и британцы не догадались взглянуть на события под этим углом (в отличие от антидемократических сил в Германии, Италии, Польше, Венгрии и на Балканах). Националисты этих стран поняли невмешательство союзников в русские дела как доказательство того, что их преданность демократии -- чистая показуха. Союзники -- по их логике -- воевали с Германией потому, что завидовали ее экономическому процветанию, а в России деспотизм допустили потому, что не боялись экономической мощи России. Демократия, -- приходили к выводу националисты, -- не что иное, как ширма для простаков. Распространился страх, что эмоциональная привлекательность этого лозунга однажды будет использована против их собственной независимости.
  После прекращения интервенции у России не осталось никаких причин для страха перед странами Запада. Не боялись Советы и нацистской агрессии. Противоположные утверждения, очень популярные в Западной Европе и Америке, имели причиной полное непонимание того, что происходило в Германии. Но русские знали и Германию и нацистов. Они прочитали "Mein Kampf" ["Mein Kampf" ("Моя борьба") -- книга Адольфа Гитлера, в которой излагалась не только история национал социализма, но и его теория и геополитическая концепция (первое издание вышло 1925 г.)]. Они усвоили из этой книги не только, что Гитлер зарится на Украину, но также и то, что его основная стратегическая идея состоит в том, чтобы приступить к покорению России только после окончательного разгрома Франции. Русские были уверены, что выраженные в Mein Kampf расчеты Гитлера на нейтралитет Великобритании и США при разгроме Франции -- чепуха. Для них было очевидным, что новая мировая война, при которой они сами рассчитывали остаться в нейтралитете, приведет к новому поражению Германии. А это поражение, легко понять, сделает Германию, -- если не всю Европу, -- открытой для большевизма. Руководствуясь таким пониманием, Сталин уже в период Веймарской республики помогал тогда еще тайному перевооружению Германии. [Название "Веймарская республика" закрепилось за Германией 1919--1933 годов, так как ее конституция была принята заседавшим в Веймаре Германским учредительным национальным собранием. На потерпевшую в Первой мировой войне поражение Германию Версальским договором были наложены существенные ограничения численности армии, вооружения и подготовки офицерских кадров. В двадцатые годы советское руководство считало своим главным военным противником Францию; отсюда заинтересованность в возрождении военной мощи Германии как противовеса Франции и ее союзникам в Европе. Сталинская поддержка ремилитаризации Веймарской республики заключалась не только в поставке ей стратегического сырья, но и в предоставлении тайной возможности подготовки офицерских кадров в советских военных училищах и на полигонах. Стоит упомянуть хотя бы такого выдающегося германского стажера как будущий герой танковых сражений Второй мировой войны генерал-полковник Гудериан, проходивший практику при Казанском танковом училище.] Немецкие коммунисты, как могли, помогали нацистам подорвать Веймарский режим. Наконец, в 1939 году Сталин стал прямым союзником Гитлера, чтобы развязать ему руки на Западе.
  Чего Сталин, -- как и все остальные, -- не предвидел, это потрясающий успех армий Германии в 1940 году. Гитлер напал на Россию в 1941 году, поскольку был совершенно убежден, что не только Франция, но и Великобритания выведены из строя, и что Соединенные Штаты, которым с тылу угрожает Япония, не смогут оказать большого воздействия на европейские дела.
  Распад Габсбургской империи в 1918 году и поражение нацистов в 1945 году распахнули перед Россией ворота в Европу. [Габсбургской империей (по правящему дому Габсбургов) принято было именовать Австро-Венгрию. В результате поражения в первой мировой войне империя распалась на самостоятельные государства Австрию, Венгрию, Чехословакию, а часть территории бывшей Австро-Венгрии вошла в состав Югославии, Румынии, Польши.] Сегодня Россия является единственной военной силой в Европе. Но почему русские так ориентированы на завоевания и присоединения? Они не нуждаются ни в каких дополнительных ресурсах. Вряд ли Сталин стремится с помощью завоеваний увеличить свою популярность в народе. Его не заботит воинская слава.
  Агрессивная политика Сталина рассчитана не на массы, а на интеллектуалов. Ибо на кону -- их марксистская ортодоксальность, действительная основа мощи Советов.
  Эти русские интеллектуалы оказались достаточно недалекими, чтобы принять модификации марксизма и, тем самым, фактически отвергнуть сущность диалектического материализма, предупреждавшего, что эти модификации спровоцируют вспышку русского шовинизма. Они приняли доктрину, согласно которой их святая Русь может перескочить через одну из описанных Марксом непременных ступеней экономической эволюции. Они гордились тем, что являются авангардом пролетариата и мировой революции, которая, позволив построить социализм в одной отдельно взятой стране, создала славный пример для всего мира. Но невозможно объяснить им, почему остальные народы, в конце концов, не идут за Россией. В работах Маркса и Энгельса, которые уже нельзя изъять из обращения, можно прочесть, что основатели марксизма считали Великобританию и Францию, и даже Германию, странами наиболее развитой цивилизации и капитализма. Студенты марксистских университетов могли быть туповаты, чтобы разобраться в философских и экономических основах марксова завета. Но они были вполне сообразительны, чтобы понять, что Маркс считал Россию страной менее развитой, чем страны Запада.
  Неизбежен у изучающих экономическую политику и статистику вопрос -- почему в капиталистических странах уровень жизни народа намного выше? Как это возможно? Почему жизненные условия намного благоприятней в США, которые хотя и самая развитая из капиталистических стран, но -- такая отсталая страна в деле пробуждения классового сознания пролетариата?
  Выводы из этих фактов кажутся неизбежными. Если наиболее развитые страны не приемлют коммунизма и вполне процветают при капитализме, если распространение коммунизма ограничено странами, которые Маркс считал отсталыми, и которые с тех пор не разбогатели -- не следует ли понимать так, что коммунизм сопутствует отсталости и ведет к общей нищете? Не следует ли патриоту России устыдиться того факта, что его страна принадлежит к этой системе?
  Такие мысли очень опасны в деспотической стране. Тот, кто позволил бы себе высказать их, был бы безжалостно ликвидирован ГПУ. [ГПУ -- аббревиатура "Государственное политическое управление". ГПУ -- политическая охранка в СССР. Создана в 1922 г. на базе Всероссийской Чрезвычайной Комиссии (ВЧК), с 1923 г. именовалась ОГПУ (Объединенное ГПУ). Хотя в 1934 г. охранка была преобразована в НКВД (Народный комиссариат внутренних дел), в быту ее еще долго называли ГПУ.] Но даже невысказанные, они крутятся на кончике языка каждого интеллигента. Они тревожат сон высокопоставленных чиновников и, может быть, даже самого великого диктатора. У него, конечно, достанет власти сокрушить каждого противника. Но ведь неразумно уничтожить всех рассудительных людей и оставить у власти в стране только тупых болванов.
  Таков реальный кризис русского марксизма. Каждый прошедший день, в который не случилось мировой революции, углубляет его. Советы обязаны завоевать мир, либо им в собственной стране угрожает измена интеллигенции. Обеспокоенность идеологическим состоянием лучших мозгов России толкает сталинскую Россию к неуклонной агрессии.
  
  Троцкисткая ересь
  ПРИНЯТАЯ русскими большевиками, итальянскими фашистами и германскими нацистами концепция диктаторской власти неявно предполагает, что не может быть споров о том, кто именно будет диктатором. Мистические силы, определяющие ход исторических событий, выделяют провиденциального лидера. Все достойные люди не могут не склониться перед несомненным выбором истории и преклонят колени перед троном избранника судьбы. Кто поступит иначе -- еретик и презренный негодяй, подлежащий "ликвидации".
  На самом деле диктаторская власть достается тому из кандидатов, кто сумел вовремя устранить всех своих соперников и их людей. Диктатор, прокладывая путь к верховной власти, вырезает всех конкурентов. Он защищает свои позиции власти, исключая всех тех, кто способен оспорить ее. История восточных деспотий свидетельствует об этом также, как и современная история.
  Когда в 1924 году умер Ленин, Сталин вытеснил наиболее опасного из своих соперников -- Троцкого. Троцкий покинул страну, провел несколько лет в скитаниях по разным странам Европы, Азии и Америки и был, наконец, убит в Мексике. Сталин стал абсолютным властителем России.
  Троцкий был ортодоксальным марксистским интеллектуалом. В силу этого он пытался представить свою личную вражду со Сталиным как результат принципиального расхождения. Он клеймил политику Сталину как измену святым заветам Маркса и Ленина. Сталин отвечал в том же духе. Фактически, однако, этот конфликт представлял собой соперничество двух лиц, а не конфликт антагонистических идей и принципов. Были небольшие разногласия в вопросах тактики. Но во всех основных вопросах Сталин и Троцкий занимали общие позиции.
  До 1917 года Троцкий жил в эмиграции и был в той или степени знаком с основными языками Запада. Он держался как эксперт по международным вопросам. На самом деле он ничего не знал о цивилизации Запада, о политических идеях и политических условиях. В качестве странствующего изгнанника он общался исключительно с другими изгнанниками. Единственными иностранцами, с которыми он порой встречался в кафе и клубах Западной и Центральной Европы, были радикальные доктринеры, которые сами по себе -- в силу одержимости марксизмом -- были отделены от реальности. Его единственным чтением были марксистские книги и периодика. Все другое он презирал как "буржуазную" литературу. Он был абсолютно неспособен видеть мир иначе, чем с точки зрения марксизма. Подобно Марксу, он был всегда готов истолковать любую крупную стачку или маленькую заварушку как знак начала последней великой революции.
  Сталин -- плохо образованный грузин, ни в малейшей степени не знакомый ни с одним иностранным языком. Он не знал ни Европы, ни Америки. Даже его достижения как марксистского литератора -- сомнительны. Но именно этот факт, что он не 6ыл марксистским начетчиком, хотя и был при этом несгибаемым борцом за коммунизм, обеспечил ему превосходство над Троцким. Сталин мог видеть вещи, как они есть на самом деле, не обманываясь хитросплетениями диалектического материализма. При столкновении с проблемой он не искал истолкований в писаниях Маркса и Энгельса. Он доверял своему здравому смыслу. Ему хватило здравомыслия, чтобы признать, что политика мировой революции, начатая Лениным и Троцким в 1917 году, полностью провалилась за пределами России.
  В Германии коммунисты, возглавлявшиеся Карлом Либкнехтом и Розой Люксембург, потерпели поражение от регулярных армейских частей и националистических отрядов в кровавой схватке на улицах Берлина в январе 1919 года. Коммунистический насильственный захват власти в Мюнхене весной 1919 года, бунт Гельца в марте 1921 года точно также окончились поражением. [6 января 1919 г. в Берлине началась всеобщая политическая забастовка рабочих. Созданный в тот же день революционный комитет, в который вошли независимые социал-демократы и коммунисты, призвал рабочих взять власть. В течение 10--12 января правительственные войска силой оружия подавили восставших. 15 января руководители коммунистов Карл Либкнехт (1871--1919) и Роза Люксембург (1871--1919) были арестованы группой офицеров и в тот же день убиты. В Баварии 7 апреля 1919г. левые социал-демократы провозгласили Советскую республику. 13 апреля власть перешла в руки коммунистов, которые удерживали ее до 27 апреля. Против Советской республики были двинуты правительственные войска, и к 1 мая она была разгромлена. В марте 1921 г., когда начались вооруженные столкновения рабочих с полицией в Саксонии, ветеран первой мировой войны коммунист Макс Гельц (1889--1933) организовал в Средней Германии партизанские отряды, сражавшиеся с правительственными войсками и жандармерией. Его отряды потерпели поражение, а сам он был арестован и приговорен к пожизненному заключению.] В Венгрии в 1919 году коммунисты были разбиты частями Румынской армии, а также отрядами Хорти и Гембеша. [21 марта 1919 года была провозглашена Венгерская Советская республика как государство диктатуры пролетариата. В апреле началось наступление румынских войск, поддержанных добровольческими венгерскими формированиями, возглавленными бывшим габсбургским контр-адмиралом Миклошем Хорти (1868--1957). Дьюла Гембеш (1866--1936) занимал пост государственного секретаря военного министерства в антикоммунистическом Сегедском венгерском правительстве. 1 августа 1919 года Венгерская Советская республика пала.] В Австрии многочисленные коммунистические заговоры провалились в 1918 и 1919 годах; свирепый бунт в июле 1927 года был легко усмирен венской полицией [15--17 июля 1927 г. в Вене всеобщая забастовка и демонстрации переросли в уличные бои рабочих с полицией]. В Италии в 1920 году захват предприятий окончился полной неудачей. [Массовый захват итальянских предприятий рабочими начался 31 августа 1920 года по призыву профсоюза металлистов в ответ на объявленный предпринимателями локаут. Движение, носившее в целом экономический характер, радикально настроенной частью рабочих и интеллигенции воспринималось как начало революции. 19 сентября при посредничестве правительства было достигнуто соглашение, согласно которому рабочие покидают предприятия, а предприниматели повышают ставки на 10--20% и обещают допустить профсоюзный контроль над производством.]
  Во Франции и в Швейцарии коммунистическая пропаганда казалась очень влиятельной в первое время после окончания войны в 1918 году, но очень скоро истощилась. В Великобритании в 1926 году общая стачка окончилась полным поражением [всеобщая стачка в Великобритании, начавшаяся 4 мая 1926 г., была 11 мая объявлена Верховным судом незаконной, и на следующий день Генеральный совет тред-юнионов отменил ее].
  Троцкий был настолько ослеплен собственной ортодоксальностью, что отказался признать провал большевистских методов. Но Сталин сделал это очень скоро. Он не оставил идею подготовки революционных взрывов во всех странах мира и в конце концов установления повсеместной советской власти. Но при этом хорошо сознавал, что агрессию нужно отложить на несколько лет, и что нужны новые методы ее осуществления. Троцкий был неправ, приписывая Сталину удушение коммунистического движения за пределами России. Сталин просто использовал другие методы для достижения все тех же целей, общих для всех марксистов.
  Как истолкователь марксистских догм Сталин, конечно же, уступал Троцкому. Но он превосходил своего соперника как политик. Тактические успехи большевизма на мировой арене -- заслуга Сталина, а не Троцкого.
  В области внутренней политики Троцкий прибегал к испытанным традиционным трюкам, которые марксисты всегда использовали для развенчания социалистической политики других партий. Что бы Сталин ни делал, это не были истинные социализм и коммунизм, но, напротив, чудовищное извращение принципов Маркса и Ленина. Все катастрофические результаты общественного контроля над производством и распределением, проявлявшиеся в России, толковались Троцким как результат мелкобуржуазности политики. Они не были неизбежными следствиями коммунистических методов. Они были печальными порождениями сталинизма, а не коммунизма. Исключительной виной Сталина было объяснено все: что в стране правила совершенно безответственная бюрократия и привилегированные олигархические группы купались в роскоши, в то время как массы жили на грани голода; что террористический режим уничтожил старую гвардию революционеров и обрек миллионы на рабский труд в концлагерях; что тайная полиция была всевластной; что профсоюзы были бессильными; что массы были лишены всех прав и свобод. Сталин не был лидером эгалитарного бесклассового общества. Он возглавил отход к худшим методам классового господства и эксплуатации. Новый правящий класс, втянувший примерно 10 процентов населения, безжалостно подавлял и эксплуатировал громадное большинство пролетарских тружеников.
  Троцкий не мог объяснить, как всего этого сумел достичь один-единственный человек со своими прислужниками. Где же были "материальные производительные силы", столь много обсуждавшиеся в Марксовом историческом материализме, которые "независимо от воли индивидуумов" определяют ход человеческой истории "с неотвратимостью законов природы"? Как могло случиться, что один человек изменил "правовую и политическую надстройку", которую единственным и неизменным образом определяет экономическая структура общества? Даже Троцкий был согласен, что в России больше не существует частной собственности на средства производства. В империи Сталина производство и распределение безраздельно контролируются "обществом". Согласно основным положениям марксизма, в такой системе надстройка должна быть подобием земного рая. В марксистской доктрине не предусмотрена возможность, чтобы индивидуальными усилиями можно было извратить благодать общественного контроля над хозяйством и обратить жизнь в ад. Последовательный марксист -- если бы последовательность была совместимой с марксизмом -- должен бы признать, что политическая система сталинизма есть необходимая форма коммунистической надстройки.
  Программа Троцкого разрешала все существенные вопросы точно так же, как это делала и реальная политика Сталина. Троцкий оправдывал индустриализацию России. Именно к этому стремился пятилетний план Сталина. Троцкий оправдывал коллективизацию сельского хозяйства. Сталин создал колхозы и ликвидировал кулаков. Троцкий считал нужным создание большой армии. Сталин создал такую армию. Пока Троцкий сохранял власть, он не был демократом. Напротив, он фанатично требовал диктаторского подавления всех "саботажников". Верно, конечно, что он не предвидел, что диктатор отнесется к нему -- Троцкому, автору марксистских трактатов и ветерану славной революции, -- как к худшему из саботажников. Подобно другим адвокатам диктатуры, он предполагал, что либо он сам, либо кто-нибудь из его близких друзей будет диктатором.
  Троцкий был критиком бюрократизма. Но он не предлагал никакого другого способа ведения дел в социалистическом обществе. Нет другой альтернативы ориентированному на прибыль частному бизнесу, чем бюрократическое управление .
  Истина в том, что Троцкий нашел у Сталина только одну ошибку -- тот стал диктатором вместо Троцкого. Оба были правы в своей взаимной вражде. Сталин был прав в том, что его режим был воплощением истинных коммунистических принципов. Троцкий был прав в том, что сталинский режим обратил российскую жизнь в ад.
  Троцкизм не исчез полностью со смертью Троцкого. Буланжизм во Франции также на какое-то время пережил генерала Буланже. [Французский генерал Жорж Буланже (1837--1891) в конце 80-х годов возглавил движение средних слоев, получившее его имя. Буланжизм представлял собой сплав националистических реваншистских идей с лозунгами борьбы против финансовых и промышленных магнатов, чьи интересы защищает коррумпированное правительство и парламент.] В Испании до сих пор есть карлисты, хотя линия Дон Карлоса вымерла. [Дон Карлос старший (1788--1855) -- один из сыновей испанского короля Карла IV. В прошлом столетии Испания дважды сотрясалась гражданскими войнами, спровоцированными попытками возвести на престол сначала Дона Карлоса старшего, а потом его внука -- Дона Карлоса младшего. Карлисты, как наиболее консервативно-клерикальная ветвь монархистов, играли видную роль в испанской истории и в XX веке. Они, в частности, активно поддержали генерала Франко.] Такие посмертные движения, конечно, обречены.
  Но во всех странах есть люди, которые -- при собственной беззаветной преданности идеям всестороннего планирования, то есть общественной собственности на средства производства -- приходят в ужас при столкновении с реалиями коммунизма. Эти люди разочарованы. Они мечтают о райском саде. Для них коммунизм или социализм означает легкую жизнь, в достатке и полном наслаждении всеми свободами и удовольствиями жизни. Они не в силах осознать противоречивость собственного представления о коммунистическом обществе. Они некритично восприняли все лунатические фантазии Шарля Фурье и все нелепости Веблена. [Фурье Франсуа Мари Шарль (1772--1837) -- французский социолог и экономист, классик утопического социализма. В учении Фурье большую роль играют представления о труде в социалистическом обществе как удовольствии, о формировании гармонической личности на основе не подавления, а разумного учета человеческих страстей.] Они простодушно верят утверждению Энгельса, что социализм будет царством неограниченной свободы. Они винят капитализм во всем том, что вызывает их неудовольствие и полностью убеждены, что социализм избавит их от всех неприятностей. Собственные неудачи и поражения они приписывают бесчестности этой "безумной" системы конкуренции и надеются, что социализм обеспечит им достойное положение в обществе и высокий доход, которые им положены по праву. Это просто спящие красавицы, ждущие принца-спасителя, который сумеет по достоинству оценить их добродетели и заслуги. Проклинать капитализм и восхвалять коммунизм -- для них утешение. Так можно скрыть от себя собственную неполноценность и взвалить на "систему" собственные неудачи.
  Призывая диктатуру, такие люди всегда надеются на диктатуру собственной клики. Требуя планирования, они всегда подразумевают собственные планы, а не планы других. Они никогда не признают, что социалистический или коммунистический режим представляет собой истинный социализм или коммунизм, если только им не обеспечены высшие статус и доход. Для них основной чертой настоящего и истинного коммунизма является то, что все происходит согласно их собственной воле, а все несогласные принуждаются к повиновению.
  Это факт, что большинство наших современников поражены идеями коммунизма и социализма. Однако это не означает, что они единодушны в планах национализации средств производства и общественного контроля над производством и распределением. Напротив. Каждая социалистическая ячейка фанатически враждебна планам всех других социалистических групп. С наибольшим ожесточением социалистические секты воюют именно друг с другом.
  Если бы случай с Троцким -- как и аналогичная история с Грегором Штрассером в нацистской Германии -- были только отдельными примерами, их не следовало бы и рассматривать. Но это не случайные явления. Они типичны. Их изучение открывает психологические причины и популярности социализма и невозможности его реализовать.
  
  Высвобождение демонов
  ИСТОРИЯ человечества это история идей. Именно идеи, теории и доктрины направляют действия людей, определяют конечные цели человека и выбор средств для достижения этих целей. Сенсационные события, возбуждающие страсти и приковывающие к себе внимание поверхностных наблюдателей, -- есть, в сущности, только лишь завершение идеологических изменений. Не бывает резкого и внезапного преобразования всей жизни. То, что называют, вполне запутывающим образом, "поворотной точкой истории", есть просто момент выхода на сцену сил, которые уже задолго работали подспудно. Новые идеологии, которые уже задолго до этого скрытно вытесняли старые, сбрасывают последнюю оболочку и даже самые непроницательные оказываются лицом к лицу с новизной, прежде ими не замечавшейся.
  В этом смысле захват Лениным власти в октябре 1917 года был, конечно, поворотной точкой. Но значение этого события вовсе не то, какое ему обычно приписывают коммунисты.
  Эта победа сыграла не столь значительную роль в движении к социализму. Просоциалистическая политика промышленных стран Центральной и Западной Европы в этом плане имели куда большие последствия. Введенная Бисмарком система социального страхования играла куда большую роль в этом движении к социализму, чем экспроприация отсталых заводов России. [Впервые в мире система государственного социального страхования была создана рейхсканцлером Бисмарком. Законами от 1883, 1884, 1889 гг. были введены страхование работников от несчастных случаев, выплаты по болезни, пенсии по старости и инвалидности.] Государственные железные дороги Пруссии дали единственный пример государственного предприятия, которое, по крайней мере, временно, не стало жертвой финансового краха. Британия уже до 1914 года воспроизвела основные элементы германской системы социального страхования. Во всех промышленных странах правительства являли преданность идеям государственного вмешательства в экономику, идеям, ведущим напрямую к социализму. В ходе войны большинство правительств вели политику, названную военным социализмом. Программа Гинденбурга (Германия), которая, разумеется, не могла быть выполнена полностью из-за поражения в войне, была не менее радикальна и, к тому же, лучше составлена, чем широкоизвестные пятилетние планы России. [Гинденбург Пауль (1847--1934) -- с 1916 года фактически верховный главнокомандующий Германии. Возглавляемые им милитаристские круги активно добивались государственного регулирования экономической жизни. Под их влиянием производство было жестко регламентировано, запрещены стачки, введена обязательная трудовая повинность для мужчин от 17 до 60 лет, организовано нормированное снабжение продовольствием и одеждой.]
  Для социалистов сильно индустриализованных стран Запада русские методы были вполне бесполезны. Для этих стран производство на экспорт было непременным условием выживания. Они не могли принять русскую систему экономической автаркии. Россия никогда не экспортировала промышленные товары в сколько-нибудь заметных количествах. В советский период она почти совсем исчезла с мировых рынков зерна и сырых материалов. Даже фанатичные социалисты не могли не признать, что Западу нечему учиться у России. Очевидно, что превозносимый большевиками технологический прогресс есть просто топорная имитация того, что производилось на Западе. Ленин определил коммунизм как "Советскую власть плюс электрификация". Что ж, электрификация это западная идея, и страны Запада обогнали Россию в области электрификации не меньше, чем во всех других.
  Реальное значение ленинской революции следует видеть в том, что она явила миру пафос неограниченного насилия и принуждения. Она несла с собой отрицание всех политической идеалов, в течение трех тысячелетий направлявших развитие Запада.
  Государство и правительство есть не что иное, как общественный аппарат жестокого насилия и принуждения. Такой аппарат, власть полиции, необходим для того, чтобы антиобщественно-настроенные индивидуумы и группы не разрушили систему общественного сотрудничества. Жестокое предотвращение и подавление антиобщественной активности благотворны для всего общества и для каждого из его членов. Но жестокость и насилие сами по себе есть зло и коррумпируют тех, кто их осуществляет. Необходимо ограничивать власть тех, кто находится при должности, чтобы они не стали совершенными деспотами. Общество не может существовать без аппарата насилия и принуждения. Но точно так же оно не может существовать, если власть имеющие становятся безответственными тиранами и вольны расправляться со всеми неугодными.
  Социальная функция законов в том, чтобы ограничивать произвол полиции. Законы ограничивают со всей возможной тщательностью произвол полицейских чиновников. Они строго ограничивают их возможности действовать по собственному разумению и, таким образом, очерчивают сферу жизни, в которой граждане вольны делать что угодно, не опасаясь правительственного вмешательства.
  Свобода и вольность -- это всегда свобода от полицейского вмешательства. В природе нет таких вещей, как свобода и вольность. Там есть только неуклонность законов природы, которым человек должен, безусловно, подчиняться, если желает достичь хоть чего-нибудь. Не существовало свободы и в воображаемом райском существовании, которое, согласно фантазии многих писателей, предшествовало установлению общественных отношений. Где нет правительства, каждый оказывается в зависимости от более сильного соседа. Свобода возможна только в рамках государства, способного помешать бандиту убивать и грабить тех, кто слабее его. Но только господство закона не позволяет власть имеющему самому превратиться в худшего из бандитов.
  Законы определяют нормы легитимных действий. Они устанавливают процедуры, необходимые для изменения или отмены существующих законов и принятия новых. Подобным же образом они устанавливают процедуры применения законов в определенных случаях, должный процесс правосудия. На законах держатся суды и трибуналы. Таким образом, они нацелены на то, чтобы не возникало ситуаций, в которых индивидуум оказался бы во власти произвола администрации.
  Смертный человек склонен к ошибкам, а судьи и законодатели смертны. Вновь и вновь может повторяться, что достойные законы или их толкование судами не позволяют исполнительным властям прибегнуть к мерам предположительно благим. Это, впрочем, не большая беда. Если законодатели осознают недостатки достойных законов, они могут изменить их. Скверно, конечно, что преступник может порой избежать наказания из-за дыры в законах или оттого, что прокурор пренебрег какими-либо формальностями. Но это меньшее зло, если сравнить его с последствиями неограниченной произвольной власти "доброжелательного" деспота.
  Именно этого и не могут понять антиобщественные индивидуумы. Такие люди проклинают формализм должного правового процесса. Почему закон препятствует правительству использовать благотворные меры? Разве это не фетишизм, подчинить все верховенству закона, а не целесообразности? Они требуют перехода от правового государства (Rechtsstaat) к государству благосостояния (Wohlfahrtsstaat). В этом неправовом государстве патерналистское правительство должно иметь возможность сделать все необходимое для блага населения. Никакой "бумажный хлам" не должен мешать просвещенному правителю в его стремлении к общему благу. Все противники должны быть безжалостно сокрушены, чтобы не мешали благотворной политике правительства. Никакие пустые формальности не должны их больше защищать от заслуженного наказания.
  Точку зрения защитников государства благосостояния принято называть "социальной", в отличие от "индивидуалистической" и "эгоистической" точки зрения тех, кто стоит за верховенство законов. На деле, однако, сторонники государства благосостояния не кто иные, как антисоциальные и нетерпимые фанатики. Их идеология неявно предполагает, что правительство будет исполнять как раз то, что они считают правильным и благотворным. Они совершенно не задумываются о возможности возникновения разногласий в том, что считать правильным и благим, а что -- нет. Они восхваляют просвещенный деспотизм, но убеждены, что просвещенный деспот во всех случаях будет согласен с ними в вопросе о нужных мерах. Они одобряют планирование, но всегда предполагают, что это будет их собственный план, а не планы других сограждан. Они хотят устранения всех оппонентов, то есть всех, кто не согласен с ними. Они совершенно нетерпимы и не склонны допустить какое-либо разномыслие. Каждый сторонник государства благосостояния и планирования -- потенциальный диктатор. Он планирует всегда одно -- как ограничить права других людей и присвоить себе и своим друзьям неограниченные полномочия. Он отказывается убеждать своих сограждан. Он предпочитает "ликвидировать" их. Он презирает "буржуазное" общество, которое обоготворяет закон и правовые процедуры. Сам-то он обоготворяет насилие и кровь.
  Несовместимость этих двух доктрин -- правового государства и государства благосостояния -- была в центре всех сражений за свободу. Это была долгая тяжкая эволюция. Вновь и вновь торжествовали вожди абсолютизма. Но, в конце концов, правовое государство стало преобладающим в Западном мире. Верховенство закона или ограниченное правительство, ограниченное конституциями и биллями о правах, -- характерные мечты этой цивилизации. Именно верховенство законов сделало возможным замечательные достижения современного капитализма и его -- как сказали бы последовательные марксисты -- "надстройки", демократии. Именно это обеспечило постоянно умножающемуся населению беспрецедентное благосостояние. Широкие массы в капиталистических странах наслаждаются сегодня более высоким уровнем жизни, чем зажиточные слои населения в предыдущие эпохи.
  Все эти достижения не останавливают адвокатов деспотизма и планирования. Правда, для апологетов тоталитаризма было бы крайней неосторожностью раскрывать неизбежные последствия своих планов. В XIX веке идеи свободы и верховенства законов обрели такой престиж, что открытая атака на них казалась бы безумием. Общественное мнение было совершенно убеждено, что деспотизм потерпел поражение и возврата к старому быть не может. Даже царь варварской России разве не был вынужден уничтожить рабство, дать своей стране суд присяжных, даровать ограниченные свободы печати и уважать закон?
  Социалисты прибегли к трюку. В своих замкнутых кружках они продолжали обсуждать грядущую диктатуру пролетариата, то есть диктатуру идей каждого из социалистических авторов. Но на широкую публику они выступали иначе. Социализм, заклинали они, принесет истинные и подлинные свободу и демократию. Он устранит все формы принуждения и насилия. Государство "отомрет". В процветающем мире социализма не станет со временем ни судей, ни полиции, ни тюрем, ни казней.
  Большевики первые сорвали маску. Они были совершенно уверены, что настал день их окончательной и несокрушимой победы. Дальнейшее притворство стало и ненужным и невозможным. Стало возможным открыто служить кровавую мессу. И это вызвало энтузиазм у всех опустившихся журналистов и салонных интеллектуалов, которые годами бредили идеями Сореля и Ницше. [Ницше Фридрих (1844--1900) -- немецкий философ. В противоречивом наследии Ницше Л. Мизес акцентирует внимание на мифе о "сверхчеловеке" -- сильной личности, отвергающей буржуазный мир и преодолевающей его, отбросив моральные запреты, не останавливаясь перед насилием.] Интеллигенты предали разум, и плоды этого предательства созрели. Молодежь, вскормленная идеями Карлейля и Рескина, была готова взять власть в свои руки .
  Ленин был не первым узурпатором. Многие тираны предшествовали ему. Но его предшественники были в конфликте с идеями своих великих современников. Они была в разладе с общественным мнением, поскольку принципы их правления не совпадали с общепринятыми принципами права и закона. Их презирали и ненавидели как узурпаторов. Но ленинскую узурпацию воспринимали иначе. Он был жестокий сверхчеловек, о пришествии которого возвещали псевдофилософы. Он был фальшивым мессией, которого история выбрала для спасения через кровопускание. Не был ли он самым правоверным из адептов марксова "научного" социализма? Не был ли он предназначен судьбой для воплощения планов социализма -- дела непосильного для слабых государственных деятелей разлагающейся демократии? Все благонамеренные люди алкали социализма; наука, устами непогрешимых своих профессоров, рекомендовала его; церкви проповедовали христианский социализм; рабочие мечтали об устранении системы заработной платы. Он был достаточно рассудителен, чтобы понимать: нельзя сделать омлет, не разбив яиц.
  За полвека до того все цивилизованные люди осудили Бисмарка, когда он заявил, что великие исторические проблемы следует решать железом и кровью. Теперь громадное большинство квазицивилизованных преклонились перед диктатором, который изготовился пролить крови во много раз больше, чем Бисмарк.
  Таково было истинное значение ленинской революции. Все традиционные представления о праве и законности были отринуты. На смену верховенству законов пришли неограниченное насилие и произвол. "Узкие границы буржуазной законности", как говаривал Маркс, были отброшены. Не стало каких-либо законов, которые могли бы ограничить власть имущих. Они стали вольны убивать ad libitum [ad libitum (лат.) -- по желанию, как захочется]. Врожденное побуждение силой устранять неугодных -- импульс, усмиренный долгой и тягостной эволюцией -- было раскрепощено. Демонов выпустили на волю. Настала новая эпоха незаконных захватов. Бандитов призвали к делу, и они повиновались Гласу.
  Конечно, Ленин не хотел всего этого. Он не желал делиться с другими людьми правами, на которые претендовал сам. Он не намеревался делить с другими привилегию устранять неугодных. Его одного избрала история и ему доверила диктаторские полномочия. Он и только он был "законным" диктатором -- так говорил ему внутренний голос. Ленин не был достаточно догадлив, чтобы понять, что другие люди, обуреваемые другими убеждениями, осмелятся действовать от имени собственного внутреннего голоса. Но в ближайшие несколько лет началось возвышение двух подобных ему -- Муссолини и Гитлера.
  Важно иметь в виду, что и фашизм и нацизм являлись разновидностями социалистической диктатуры. И члены коммунистических партий и многочисленные попутчики заклеймили фашизм и нацизм как высшую, последнюю и самую угнетательскую стадию капитализма. Это отлично согласуется с их манерой честить любую партию последышем капитализма, если она не проявляет безусловного подчинения Москве. Этой судьбы не миновала даже социал-демократия Германии, классическая марксистская партия.
  Гораздо важнее, что коммунисты сумели изменить семантическое значение термина фашизм, фашизм, как будет показано ниже, был ветвью итальянского социализма. Он приспособился к особенностям положения масс в перенаселенной Италии, фашизм не был изобретением Муссолини и пережил его падение. [Мизес имеет в виду, что идеология фашизма закладывалась до Муссолини и не исчезла с его казнью в апреле 1945 г. Первые фашистские организации были созданы Бенито Муссолини (1883--1945) в марте 1919 г. как военизированные дружины бывших фронтовиков (от их названия "fasci di combattimento" -- "союз борьбы" произошло наименование политического движения).] С самого начала иностранная политика фашизма и нацизма резко различались. Тот факт, что нацисты и фашисты тесно сотрудничали после войны в Эфиопии и были союзниками по второй мировой войне, не устраняет различий между двумя доктринами (так же как союз СССР и США не снял различий между советской и американской экономическими системами). [Вплоть до 1935 г. между лидерами итальянского фашизма и германского национал-социализма по внешнеполитическим вопросам имели место серьезные трения, связанные, в первую очередь, с притязаниями на австрийские земли. В октябре 1935г. Италия начала войну с Эфиопией и в мае 1936 г. оккупировала ее. С лета 1936 г. Италия и Германия тесно сотрудничают во внешней политике, оказывают военную поддержку франкистским мятежникам в Испании, заключают ряд договоров, в том числе "Антикоминтерновский пакт" (1937 г.) и соглашение о военно-политическом союзе (1939 г.).] Фашизм и нацизм в равной степени были привержены советскому принципу диктатуры и насилия над несогласными. Если пожелать найти общее в этих режимах, то оба следует отнести к диктаторским режимам, так же как и Советы.
  В последние годы семантические новации коммунистов пошли еще дальше. Они называют всех, кто им несимпатичен, даже агитаторов свободного предпринимательства, фашистами. Большевизм, говорят они, есть единственная действительно демократическая система. Все некоммунистические страны и партии в сущности своей недемократичны, а значит, -- фашисты.
  Примечательно, что порой даже несоциалисты, например, последние отпрыски старой аристократии, заигрывают с идеей аристократической революции, моделируемой по образцу диктатуры Советов. Какими же мы были простаками, стенают они. Мы позволили одурачить себя фальшивыми идеями либеральной буржуазии. Мы верили, что недопустимо отступать от законности и уничтожать безжалостно всех, кто оспаривает наши права. Какими глупцами были эти Романовы, давшие своим смертельным врагам блага справедливого суда! Всякий, возбуждавший подозрение Ленина, погибал сразу. Ленин не колебался уничтожить -- и безо всякого процесса -- не только каждого подозреваемого, но и всех его родственников и друзей. Но цари из предрассудка боялись нарушить правила, записанные на этих клочках бумаги, -- законы. Когда Александр Ульянов злоумышлял против жизни царя, он один был казнен; его брата Владимира не тронули. Таким образом, Александр III лично сохранил жизнь Ульянову-Ленину, человеку, который позже безжалостно уничтожил его сына, невестку, их детей и всех остальных членов семьи, до которых он смог добраться.
  Однако от фантазий этих старых тори ничего в мире сдвинуться не может. [Тори -- политическая партия, существовавшая в Англии с конца 70-х годов XVIII в. по середину XIX в. Тори стали нарицательным названием консерваторов-аристократов.] Они представляли собой малую группу бессильных ворчунов. За ними не стояло никаких идеологических сил, и у них не было последователей.
  Идея такой аристократической революции вдохновляла германский Stahlhelm и французский Cagoidards. [Stahlhelm (нем.) -- Стальной шлем -- военизированная националистическая организация, возникшая в Германии в 1918 году на базе Союза бывших фронтовиков. После прихода Гитлера к власти слилась с штурмовыми отрядами. Cagoulards (фр.) -- Кагуляры -- образовавшаяся во Франции в 1936 году после победы Народного фронта на парламентских выборах подпольная фашистская организация. Заговор кагуляров, готовивших военный путч, был раскрыт осенью 1937 года.] Стальной шлем был просто разогнан приказом Гитлера. У французского правительства всегда была легкая возможность попересажать кагуляров прежде, чем они сумели бы что-либо сделать.
  Хорти не был диктатором. [С 1920 по 1944 годы Хорти был регентом Венгерского Королевства. При нем политика страны была в значительной мере фашизирована, однако продолжали существовать политические партии, действовал парламент.] Он 6ыл регентом при парламентском правительстве. Венгерский парламент поставил коммунизм вне закона и при этом ревностно охранял свои конституционные прерогативы против Регента и его кабинета.
  Ближайшим воплощением аристократическом диктатуры является режим Франко. Но Франко был просто марионеткой Муссолини и Гитлера, которые хотели заручиться помощью или хотя бы "дружеским" нейтралитетом Испании на случай войны с Францией. После того, как его защитники исчезли, дни Франко также сочтены. [Франко Баамонде Франсиско (1892--1975) возглавил в 1936 г. военный мятеж против республиканского правительства Испании. При военной поддержке Германии и Италии мятежники одержали победу, и с 1939 г. Франко стал фактическим диктатором Испании. Он был провозглашен пожизненным главой государства ("каудильо") Жизнь показала, что Мизес, как и многие другие, недооценил Франко: тот проявил себя как самостоятельный и умелый политик, проведший постепенную либерализацию режима и подготовивший переход к конституционной монархии. После крушения Гитлера и Муссолини Франко находился у власти еще три десятилетия.]
  Диктатура и жестокое подавление несогласных нынче являются исключительно социалистическим обыкновением. Это становится ясно, когда мы пристальнее вглядываемся в фашизм и нацизм.
  
  Фашизм
  ОТНОШЕНИЕ к войне 1914 года разделило итальянских социалистов на две группы.
  Одна группа держалась твердых марксистских принципов. Эта война, утверждали они, война капиталистов. Пролетариям не к лицу соединяться с любой из партий. Пролетарии должны ждать великой революции, гражданской войны всех социалистов против всех эксплуататоров. До тех пор следует выступать за нейтралитет Италии.
  Вторая группа была сильно возбуждена традиционной ненавистью к Австрии. По их мнению, первой задачей итальянцев должно быть освобождение своих собратьев. [Австро-Венгрии принадлежали перед первой мировой войной районы Трентино, Южного Тироля, Триеста, значительную часть населения которых составляли итальянцы.] Только потом пусть приходит день социалистической революции.
  В этом конфликте Бенито Муссолини, выдающийся человек итальянского социализма, выбрал сначала правоверную марксистскую позицию. Никто не мог превзойти Муссолини в ревностности к марксизму. Он 6ыл непримиримым борцом за чистоту веры, непоколебимым защитником прав эксплуатируемого пролетариата, красноречивым пророком грядущего социалистического блаженства. Он был неумолимым обличителем патриотизма, национализма, империализма, монархического правления и всех религиозных предрассудков. Когда в 1911 году Италия начала великую серию войн коварным нападением на Турцию, Муссолини организовывал яростные демонстрации против отправки войск в Ливию. [В 1911 году Италия развязала войну с Османской империей за ее северо-африканские провинции Триполитанию и Киренаику (ныне образующие основную часть территории Ливийской джаммахирии). В результате оккупации итальянскими войсками прибрежных районов Ливия фактически стала на длительный период (до 1943 г.) итальянской колонией.] Теперь, в 1914 году, он отверг войну против Германии и Австрии как войну империалистическую. Тогда он был еще под влиянием Анжелики Балабановой, дочери богатого русского землевладельца. [Балабанова Анжелика Исааковна (1878--1965), эмигрировав из России, принимала активное участие в итальянском рабочем движении (в 1912--1916 гг. -- член ЦК Итальянской социалистической партии, в 1912--1914 гг. -- соредактор газеты "Аванти!"). В 1918 году возвратилась в Россию, была членом РКП(б) до 1924 года, затем вновь -- на этот раз уже в Париже -- редактор "Аванти!" (1924--1935 гг.).] Госпожа Балабанова посвятила его в тонкости марксизма. Для нее поражение Романовых значило куда больше, чем поражение Романовых значило куда больше, чем поражение Габсбургов. Она не симпатизировала идеалам Рисорджименто. [Risorgimento (ит.) -- восстановление. Так именуется эпоха борьбы итальянского народа за объединение страны и освобождение от иноземного владычества (90-е годы XVIII в. -- 1870 г.). В результате Рисорджименто была преодолена многовековая политическая раздробленность Италии и зависимость от Австрийской империи.]
  Но итальянские интеллектуалы были, в первую очередь, националистами. Как и во всех других европейских странах, большинство марксистов тянулись к войне и завоеваниям. Муссолини не был готов расстаться с популярностью. Больше всего он ненавидел возможность оказаться в стороне от победителей. Он изменил свой подход и стал фанатичнейшим из сторонников нападения на Австрию. С помощью французских денег он основал газету для военной агитации.
  Антифашисты ставят в укор Муссолини этот отход от истинного марксизма. Он был подкуплен французами, говорят они. Пора бы уж и этим людям знать, что издание газеты требует средств. Никто ведь не говорит о подкупе, когда богатый американец дает деньги для публикации путеводителей или когда средства таинственно собираются в кассы коммунистических издательств, фактом является лишь то, что Муссолини появился на сцене мировой политики как сторонник демократии, а Ленин -- как союзник императорской Германии.
  Более чем кто-либо другой Муссолини способствовал вступлению Италии в войну. Его пропаганда позволила правительству объявить войну Австрии. Только те немногие, кто понимают, что именно дезинтеграция Австро-Венгерской Империи изменила судьбу Европы, могут осуждать его позицию в войне 1914--1918 годов. Только те итальянцы имеют право обвинять Муссолини, которые начали понимать, что единственным средством зашиты италоязычных меньшинств в прибрежных районах Австрии от поглощения их славянским большинством было сохранение единства Австрийского государства, конституция которого гарантировала равные права всем лингвистическим группам. [Итальянцы составляли значительную часть населения на землях Юлийской крайны. До крушения Габсбургской империи эти южнославенские области находились под владычеством Австро-Венгрии, затем вошли в состав Италии. Книга Л. Мизеса написана в то время, когда вопрос об итальянских меньшинствах активно дебатировался в связи с включением большей части Юлийской крайны в Югославию.] Муссолини был одной из самых жалких фигур истории, ничтожный хвастун и щеголь. Но остается фактом, что его первое значительное историческое достижение по-прежнему одобряется его соотечественниками и подавляющим большинством его зарубежных хулителей.
  С окончанием войны популярность Муссолини упала. Популярность русских событий вывела вперед коммунистов. Но грандиозная коммунистическая авантюра -- захват предприятий в 1920 году -- окончилась полным провалом, и разочарованные массы вспомнили прежнего лидера социалистической партии. Они ринулись в новую партию Муссолини, к фашистам. Молодежь с клокочущим энтузиазмом приветствовала самозванного наследника Цезарей. Позднее Муссолини хвастал, что он спас Италию от коммунизма. Его враги страстно оспаривают это утверждение. Коммунизм, говорят они, уже не был реальной угрозой в Италии, когда Муссолини захватил власть. Истина в том, что провал коммунистов стимулировал приток сил в ряды фашистов, что и дало им возможность разгромить все остальные партии. Сокрушительная победа фашистов была не причиной, но следствием поражения коммунистов.
  Программа фашистов, составленная в 1919 году, была резко антикапиталистической <эта программа издана на английском языке в книге Карло Сфорца: Carlo Sforza, Contemporary Italy, Translated by Drake and Denis de Kay, New York, 1944, pp. 295--296>. Ее могли бы одобрить не только самые радикальные сторонники Нового Курса, но и коммунисты. Когда фашисты пришли к власти, они позабыли о тех пунктах программы, которые относились к свободе печати, мысли и праву на создание организаций. В этом отношении они оказались добросовестными учениками Бухарина и Ленина. Более того, они не уничтожили, как было обещано, промышленные и финансовые корпорации. Италия чрезвычайно нуждалась в иностранных займах для развития промышленности. Основной проблемой фашистов в первые голы правления было завоевать доверие иностранных банкиров. Для них было бы самоубийственным разрушение итальянских корпораций.
  Экономическая политика фашистов вначале ничем не отличалась от политики всех других стран Запада. Это была политика интервенционизма. С годами она все сильнее сближалась с социализмом нацистского образца. Когда Италия, после поражения Франции, вступила во вторую мировую войну, ее экономика уже во всех деталях походила на экономику нацистского типа. Отличием было то, что фашисты оказались еще менее эффективными и еще более коррумпированными, чем нацисты.
  Но Муссолини не мог долго прожить без собственной экономической философии, фашизм возник как новая философия, неслыханная прежде и не известная другим народам. Он заявил о себе, как о благовествовании, которое восставший дух древнего Рима несет угасающим демократическим народам, варварские предки которых некогда разрушили империю. Это было одновременным и полным завершением Ринашименто [Rinasdmento (иm.) -- возрождение, ренессанс (эпоха Возрождения в Италии -- XIV--XVI вв.); наименование "Возрождение" подчеркивало, что это время рассматривалось его идеологами как восстановление великой культуры Римской империи после мрачного средневековья] и Рисорджименто, конечное освобождение латинского гения от ярма иностранных идеологий. Его блистательный вождь, несравненный Дуче, был призван, чтобы найти окончательное решение жгучих проблем экономической организации общества и социальной справедливости.
  Из пыльной груды забытых социальных утопий фашистские ученые извлекли схемы гильдейского социализма. [Гильдейский социализм -- концепция, разработанная накануне первой мировой войны Д. Коулом, Д. Гобсоном и др. радикальными членами фабианского общества. В отличие от большинства фабианцев, выдвигавших программу передачи предприятий в муниципальную собственность, гильдейские социалисты настаивали на национализации частных предприятий и передаче управления ими "национальным гильдиям" -- объединениям работников народнохозяйственных отраслей. Таким образом, гильдейский социализм сочетал традиционную фабианскую идею решающей роли государства в изменении форм собственности с анархо-синдикалистскими положениями о передаче управления производством профессиональным союзам трудящихся.] Гильдейский социализм был очень популярен среди британских социалистов перед первой мировой войной и в первые годы после ее окончания. Идея была настолько непрактичной, что очень быстро исчезла из социалистической литературы. Ни один серьезный государственный деятель никогда ни мгновения не посвятил противоречивым и путанным построениям гильдейского социализма. Он был почти забыт уже, когда фашисты дали ему новое имя и торжествующе провозгласили, что корпоративизм -- новый универсальный путь спасения общества. Публика в Италии и в других странах была очарована. Бесчисленные книги, памфлеты и статьи были написаны во славу stato corporativo [stato corporativo (ит.) -- корпоративное государство]. Правительства Австрии и Португалии очень скоро провозгласили, что они привержены благородным принципам корпоративизма. Папская энциклика Quadragesimo Anno (1931) содержала несколько параграфов, которые могут быть истолкованы -- но не обязательно так -- как утверждение корпоративизма. [Папские энциклики (послания всем верующим католикам) принято именовать по начальным словам. Quadraqesimo anno (лат.) -- в год сороковой -- послание, посвященное социальным проблемам. Наименование связано с сороковой годовщиной энциклики "Rerum novarum" (О новых вещах), в которой была впервые дана развернутая социальная программа католицизма.] Во Франции эти идеи нашли многих красноречивых сторонников.
  Но все это были пустые слова. Никогда фашисты не сделали ни малейшей попытки реализовать корпоративистскую программу -- промышленное самоуправление. Они сменили имя торговой палаты -- на корпоративный совет. Они назвали corporazione принудительную ассоциацию различных отраслей промышленности, которые стали административными центрами реализации нацистского социализма. Но не возникало и вопроса о самоуправлении corporazione. фашистское правительство не терпело ни малейшего вмешательства в свои абсолютно авторитарные методы контроля производства. Все планы по созданию корпоративной системы остались на бумаге.
  Основная проблема Италии -- относительное перенаселение. В эту эпоху барьеров на пути торговли и миграции итальянцы обречены жить на более низком уровне, чем жители других стран. Фашисты видели единственный способ выхода из этой неприятной ситуации: завоевание. Они были слишком недалеки, чтобы осознавать, что предлагаемое решение хуже и опаснее самой болезни. Более того, они были настолько ослеплены самонадеянностью и тщеславием, что не замечали даже, насколько смешны их провокационные выступления. Иностранцы, которых столь настойчиво вызывали на битву, отлично знали, сколь ничтожны военные силы Италии.
  Что бы ни говорили его сторонники, фашизм не был порождением итальянского ума. Начало ему положил раскол марксистского социализма -- учения бесспорно импортного. Экономическая программа фашизма была заимствована у немарксистского германского социализма, а агрессивность также была заимствована в Германии, у Alldeutsche или пангерманских предтеч нацизма. [Alldeutsche (нем.) -- пангерманисты. В конце XIX в. в Австро-Венгрии сформировалась политическая доктрина пангерманизма, согласно которой все регионы с немецкоязычным населением должны быть политически воссоединены с Германией. Германия должна стать организующей силой Европы, а над Прибалтикой, Польшей, Белоруссией и Украиной установлен немецкий контроль. По существу, в доктрине пангерманизма содержались важнейшие положения будущего национал-социализма: расизм, антисемитизм, требования аншлюса Австрии и Судетов, идея "Дранг нах Остен" (наступления на Восток). Видными теоретиками и политиками пангерманизма были Г. Шенерер, Э. Хассе, А. Гугенберг, Г. Класс.] Ведение правительственной политики было заимствованием ленинского стиля диктатуры. Корпоративизм, столь превознесенное идеологическое украшение, был британского происхождения. Единственным доморощенным ингредиентом фашизма был театральный стиль процессий, представлений и праздников.
  Краткосрочный фашистский эпизод окончился в крови, убожестве и позоре. Но силы, породившие фашизм, не умерли, фанатический национализм есть черта, общая всем современным итальянцам. Коммунисты, конечно же, не готовы отказаться от своих принципов диктаторского подавления всех несогласных. Да и католические партии не стали защитниками свободы мысли, печати или религии. В Италии по сею пору очень немногие понимают, что незаменимой предпосылкой демократии и свободы человека является экономическая свобода.
  Может случиться, что фашизм вскоре воскреснет -- с новым именем, под иными лозунгами и символами. Но если это случится, последствия будут незавидными. Ибо фашизм не является "новым путем жизни" <см., например, Mario Palmieri, The philosophy of Fascism, Chicago, 1936, p. 248>, как провозглашали фашисты; это скорее старый путь к смерти и разрушению.
  
  Нацизм
  ФИЛОСОФИЯ Национал-социалистской рабочей партии Германии есть чистейшее и самое последовательное проявление антикапиталистического и социалистического духа нашей эпохи. По происхождению, основные идеи нацизма вовсе не германские и не "арийские". Точно так же они не специфичны для современных немцев. В генеалогическом древе нацизма такие латиняне как Сисмонди и Жорж Сорель, такие англосаксы как Карлейль, Рескин и Хаустон Стюарт Чемберлен много важнее, чем любой германец. [Сисмонди Симон де (1773--1842) -- швейцарский экономист и историк. Рассматривая противоречия капиталистической экономики, он выдвигал пожелания государственного покровительства мелкому производству, восстановления средневековых цеховых структур. Это сближает его воззрения со взглядами Карлейля и Рескина и, по мнению Л. Миэеса, делает предтечей экономических лозунгов нацизма. Чемберлен Хаустон Стюарт (1855--1927) -- англичанин по происхождению, принявший немецкое подданство. Один из основателей теории рассового превосходства арийцев, он считал немцев наиболее пригодными для установления нового порядка в Европе.] Даже самое знаменитое идеологическое украшение нацизма, басня о превосходстве арийской расы господ, была выдумана не в Германии: ее автор француз Гобино. [Гобино Жозеф Артюр (1816--1882) -- французский социолог. Его основная работа -- четырехтомная монография "О неравенстве человеческих рас".] Немцы иудейского происхождения вроде Лассаля, Лассона, Шталя и Вальтера Ратенау внесли больше в основные принципы нацизма, чем такие люди, как Зомбарт, Шпанн и Фердинанд Фрид. [Лассон Адольф (1832--1917) -- германский философ и юрист. Развивая идеи гегелевской философии права, он пропагандировал так называемое немецкое народное право. Шталь Фридрих Юлий (1802--1861) -- германский юрист и политический деятель, руководивший в прусском ландтаге феодально-консервативной партией. Шталь утверждал, что для обеспечения порядка необходим авторитет, стоящий над людьми, -- посредник между людьми и богом Ратенау Вальтер (1867--1920) -- германский политик и публицист. Его исследование военной экономики носило апологетическую окраску: по мнению Ратенау, в огне войны складывается новый, социально справедливый хозяйственный строй и обеспечивается научно-технический прогресс. Зомбарт Вернер (1863--1991) -- немецкий экономист, социолог и историк, один из авторов теории организованного капитализма. Всегда придавая в объяснении экономической истории особое значение факторам "духа народа", религии и т.п., на склоне лет он скатился к идеям расистского толка и открыто поддержал национал-социализм. Шпанн Отмар (1878--1950) -- австрийский экономист и социолог. В работах Шпанна на первое место выдвигается государство как универсальная сущность, обеспечивающая устойчивость экономики. Демократия, согласно Шпанну, подрывает основы государства. Идеальная организация общества -- корпоративный строй, при котором государство выступает как сила, направляющая деятельность корпораций, объединяющих все население, а предприниматели-капиталисты выполняют функции национальных руководителей производства. Фрид Фердинанд -- псевдоним германского реакционного публициста Фердинанда Фридриха Циммерманна (1898--1967). С 1923 по 1934 год был экономическим редактором ряда крупных газет и журналов. После прихода Гитлера к власти -- оберштурмбанфюрер СС, сотрудник расового ведомства при рейхсфюрере СС Генрихе Гиммлере.] Лозунг, который выражал экономическую философию нацистов, а именно: Gemeinnutz geht vor Eigennutz (то есть, "общая польза превыше частной пользы"), в равной степени выражает философию американского Нового Курса и советской экономической политики. Этот лозунг предполагает, что ориентация на прибыль вредит интересам большинства населения и что священный долг народного правительства методами общественного контроля над производством и распределением предотвращать извлечение прибыли.
  Единственным специфически германским составляющим нацизма было стремление к завоеванию Lebensraum. И это тоже было результатом согласия этой партии с идеями, формировавшими политику наиболее влиятельных политических партий всех других стран. Эти партии провозглашали равенство доходов как основную цель. Нацисты делали то же. Единственным отличием нацистов является то, что они не готовы смириться с перспективой, при которой немцы обречены быть навечно "заключенными" в сравнительно небольшом и перенаселенном пространстве, в котором производительность труда всегда будет ниже, чем в сравнительно малонаселенных, лучше обеспеченных природными ресурсами странах. Они стремятся к более "справедливому" распределению естественных ресурсов земли. В качестве "обездоленного" народа, они смотрят на богатство других народов с тем же чувством, с каким многие граждане западных стран взирают на своих богатых соседей. "Прогрессисты" в англосаксонских странах утверждают, что "свободу не стоит иметь" тем, кто обижен сравнительной малостью своего дохода. Нацисты утверждают то же самое в сфере международных отношений. По их мнению, единственная свобода, которая имеет значение, это Nahrungsfreiheit (то есть, "свобода от импорта продовольствия"). Они стремятся к приобретению территории настолько большой и богатой природными ресурсами, чтобы они смогли быть совершенно самодостаточными и при этом иметь уровень жизни не ниже, чем у других народов. Они считают себя революционерами, которые сражаются за неотчуждаемые естественные права против корыстных интересов чужих реакционных народов.
  Экономисту легко вскрыть все нелепости нацистской доктрины. Но те, кто третируют экономику как "ортодоксальную и реакционную" и фанатично выпячивают никчемные верования социализма и экономического национализма, были здесь бессильны. Ибо нацизм был ничем иным, как логическим следствием приложения их собственных принципов к условиям относительно перенаселенной Германии.
  Более 70 лет немецкие профессора политических наук, истории, права, географии и философии неистово заряжали своих учеников истерической ненавистью к капитализму и восхваляли "освободительную" войну против капиталистического Запада. Германские "катедер-социалисты" столь уважаемые в других странах, были вдохновителями двух мировых войн. [В конце 60-х годов прошлого века в Германии сложилась так называемая молодая историческая школа, воспринявшая ряд идей государственного социализма. Поскольку ее основатели Г. Шмоллер, А. Брентано и др. были университетскими профессорами, эта школа получила ироническое название Kathedersocialismus (социализм кафедры -- нем.). "Катедер-социалисты" были крайними немецкими националистами и апологетами военных методов. Объединение катедер-социалистов "Союз социальной политики" благополучно существовало в гитлеровской Германии до начала второй мировой войны.] Уже в начале столетия подавляющее большинство немцев были радикальными сторонниками социализма и агрессивного национализма. Уже тогда они были верными и последовательными нацистами. Недоставало только названия доктрины, и оно прибавилось позже.
  Когда советская политика безжалостного насилия и массового устранения всех несогласных отменила запрет на массовое убийство, который все еще довлел над некоторыми немцами, ничто больше не задерживало возвышения нацизма. Нацисты быстро освоили советские методы. Они заимствовали в России: однопартийную систему и господство этой партии в политической жизни; ключевую роль тайной полиции в интеграции общества; концентрационные лагеря; административное преследование или заключение всех оппонентов; устранение семей подозреваемых и ссыльных; методы пропаганды; организация братских партий за рубежом и использование их для подрыва местных правительств, для шпионажа и саботажа; использование дипломатических и консульских служб для подготовки революции и многое другое. Нигде и никогда Ленин, Троцкий и Сталин не имели более понятливых и толковых учеников, чем нацисты.
  Гитлер не был создателем нацизма, но только лишь его порождением. Подобно большинству его соратников, он был садистическим бандитом. Необразованный и невежественный, он не совладал даже со средним образованием. У него никогда не было пристойной работы. Россказни о том, что он однажды работал обойщиком -- басня. Его армейские успехи во время первой мировой были весьма посредственны. Железный крест первого класса был выдан ему уже после войны в награду за агентурные услуги. Он был психопатом, страдающим от мегаломании. Но почтенные профессора напитали его самомнение. Вернер Зомбарт, который некогда говорил, что его жизнь посвящена борьбе за победу идей Маркса , Зомбарт, которого Американская экономическая ассоциация облекла званием Почетного члена, которому многие иностранные университеты подносили титулы и звания, чистосердечно провозгласил, что Fuhrertum [Fuhrertum (нем.) -- фюрерство, "вождизм" -- система, основанная на принципе всеохватывающей роли вождя] означает непрерывное откровение, и что Fuhrer, вождь, получает приказы непосредственно от Бога, высшего Fuhrer'a Вселенной .
  Нацистский план был более всеобъемлющим и, следовательно, более пагубным, чем марксистский. Он поставил целью устранить свободу не только в сфере производства материальных благ, но и в производстве человека. Фюрер был не только верховным распорядителем всех производств. Он был также верховным управляющим фермы, выводящей высшую породу человека и уничтожающей негодные породы людей. Грандиозный план улучшения человеческой породы должен был выполняться в согласии с принципами "науки евгеники".
  Теоретикам улучшения человеческой породы не стоит и пытаться откреститься от того, что натворили в этом деле нацисты. Идея была в том, чтобы дать неким людям, наделенным административной властью, полный контроль над процессом воспроизводства человека. Предполагается, что методы, используемые при разведении домашнего скота, вполне применимы и к самому человеку. Как раз это и попытались исполнить нацисты. Единственное, что может возразить последовательный теоретик улучшения человечества, это что его план отличается от нацистского и что он выводил бы иной тип человека, чем нацистские ученые. Так же как каждый сторонник экономического планирования стремится к выполнению только своих собственных планов, так и каждый сторонник биологического планирования склонен следовать только собственным идеям о путях улучшения человеческой породы.
  Сторонники евгеники заявляют, что они стремятся избавить человечество от врожденных преступников. Но понятие о "преступлении" зависит от существующих законов и изменяется со сменой социальных и политических идей. Жанна д'Арк, Ян Гус, Джордано Бруно и Галилео Галилей были преступниками по законам своих судей. Когда Сталин ограбил Русский государственный банк на несколько миллионов рублей, он совершил преступление. [Имеется в виду совершенная под руководством Сталина экспроприация денег из банка в Тифлисе (июнь 1907 г.). Л. Мизес ошибается в оценке суммы, поступившей в большевистскую кассу в результате экспроприации: налет на банк дал всего 250 тысяч рублей.] Сегодня в России не соглашаться со Сталиным -- преступление. В нацистской Германии половая связь "арийца" с представителями "низших" рас -- была преступлением. От кого евгеники хотели бы избавить человечество -- от Брута или от Цезаря? [Брут Марк Юний (85--42 до н. э.) -- римский политический деятель, один из руководителей республиканского заговора, убийца ставшего диктатором Цезаря.] Оба нарушили законы своей страны. Если бы улучшатели породы в 18 веке запретили алкоголикам рождать детей, результатом планирования стало бы нерождение Бетховена.
  Следует еще раз подчеркнуть: наука ничего не знает о том, что должно быть. Кто из людей кого достойней и наоборот, может быть только предметом личного ценностного суждения, и это суждение не подлежит верификации [верификация -- установление истинности научных утверждений]. Теоретики улучшения человеческой породы дурачат сами себя, когда предполагают, что именно им доверят определять, какие именно качества следует культивировать в "человечьем стаде". Им не хватает ума, чтобы учесть, что другие люди могут проводить отбор в соответствии с другими ценностными суждениями <см. сокрушительную критику расовой евгеники: H. S. Jennings, The Biological Basis of Human Nature, New York, 1930, pp. 223--251>. В глазах нацистов жестокий убийца, "белокурая бестия" был наиболее ценным представителем человечества.
  Массовые убийства в нацистских лагерях смерти слишком чудовищны, чтобы описать словами. Но они были логичным и последовательным приложением доктрин и политики, претендовавших на звание научных. Эти доктрины и эта политика были одобрены некоторыми людьми, которые в области естественных наук при проведении лабораторных исследований проявляли немало сообразительности и технического искусства.
  
  Уроки советского опыта
  МНОЖЕСТВО людей по всему миру уверены, что советский "эксперимент" дал решающие доказательства в пользу социализма и устранил все или, по крайней мере, большинство возражений против него. Факты, утверждают они, говорят сами за себя. Бессмысленно и дальше обращать внимание на ложные априорные возражения профессоров, критикующих социалистические планы. Критический эксперимент опроверг все их заблуждения.
  На все это следует возразить, во-первых, что в области целенаправленного человеческого поведения и в сфере социальных отношений никакие эксперименты невозможны и никаких экспериментов никто никогда не проводил. Экспериментальный метод, составивший всю славу и достижения естественных наук, неприменим к общественным наукам. Ученые-естественники могут в лабораторных условиях наблюдать за последствиями изолированного изменения одного из элементов при неизменности всех остальных. Экспериментальные наблюдения можно определенно соотнести с влиянием некоторых изолируемых элементов. Данными естественных наук как раз и являются взаимосвязи, выявляемые в таких экспериментах. Теории и гипотезы должны согласовываться с такими данными, фактами.
  Но общественные науки имеют дело совсем с другой реальностью. Это исторический опыт. Это реальность сложных явлений, реальность совместного действия множества элементов. Никогда общественные науки не бывают в состоянии проконтролировать условия изменений и изолировать изменения так, как это обычно делает экспериментатор. В общественных явлениях никогда не удается наблюдать последствия изменения только одного элемента, при неизменности всех остальных. Они никогда не имеют в своем распоряжении данных и фактов того же рода, как естествоиспытатели. Каждый факт и каждое наблюдение в естественных науках открыты множеству толкований. Исторические факты и исторический опыт не в силах доказать или опровергнуть утверждение так, как оно может быть подтверждено или опровергнуто в эксперименте.
  Исторический опыт никогда не поясняет сам себя. Он должен быть истолкован с точки зрения теории, созданной без опоры на экспериментальные наблюдения. Нет нужды проводить эпистемологический анализ [эпистемологический анализ -- анализ с позиций теории познания] сопутствующих логических и философских проблем. Достаточно подчеркнуть тот факт, что каждый -- будь это профессиональный исследователь социальных проблем или любитель -- вынужден идти таким путем при анализе исторических явлений. Любое обсуждение значимости и смысла исторических фактов очень быстро сводится к обсуждению абстрактных общих принципов, которые логически предшествуют фактам, подлежащим пониманию и разъяснению. Ссылка на исторический опыт никогда не может разрешить ни одной проблемы, не может ответить ни на один вопрос. Одни и те же исторические события или же статистические данные приводятся в подтверждение взаимно несогласующихся теорий.
  Если история и может что-либо доказать и чему-либо нас научить, то только лишь тому, что частная собственность на средства производства есть необходимая предпосылка цивилизации и материального благополучия. Все известные цивилизации были основаны на принципе частной собственности. Только народы, приверженные принципу частной собственности, вырвались из нищеты, создали науки, искусство и литературу. Не существует свидетельств тому, что любое другое устройство общества могло бы одарить человечество плодами цивилизации. Тем не менее, очень немногие считают это достаточным и неоспоримым опровержением социалистических программ.
  Напротив, есть немало людей, доказывающих прямо противоположное. Нередки утверждения, что система частной собственности непригодна именно потому, что существовала прежде. Как бы благотворна ни была система организации общества в прошлом, она не может быть пригодна и в будущем. Новое время требует нового способа организации общества. Человечество достигло зрелости. Было бы вредно держаться за те принципы, которыми управлялись ранние стадии эволюции человечества. Это, конечно, самое радикальное отрицание экспериментализма. Экспериментальный метод может утверждать такое, например: поскольку а в прошлом имело результатом б, этого следует ожидать и впредь. Но невозможно утверждение такого типа: поскольку а в прошлом имело результатом б, в будущем такого быть уже не может.
  Несмотря на тот факт, что в прошлом человечество не имело опыта социалистического способа производства, социалистические литераторы наконструировали, отталкиваясь от априорных рассуждений, различные образцы социалистических систем. Но как только кто-нибудь пытается проанализировать эти проекты, исследовать их выполнимость и способность повысить благосостояние человечества, социалисты страстно протестуют. Такой анализ, утверждают они, может быть только тщетной априорной спекуляцией. Подобным способом нельзя опровергнуть правильность наших утверждений и целесообразность наших планов. Следует испытать социализм и тогда результаты скажут сами за себя.
  Требование социалистов абсурдно. Доведенная до логических пределов, эта идея предполагает, что разум человека не может отклонить заранее никакой план реформ, сколь бы бессмысленным, внутренне противоречивым и непрактичным он ни был. Согласно такому пониманию, единственный законный способ отключить абстрактные и априорные планы -- испытать их на практике, пересоздав в соответствии с ними все общество. И до тех пор, пока люди сочиняют планы наилучшего устройства общества, народы вынуждены будут испытывать их, чтобы увидеть результат.
  Даже самые упрямые социалисты не могут отрицать, что многие варианты утопий несовместимы друг с другом. Существует советская схема всеобщей национализации предприятий и полной бюрократизации управления хозяйством; есть германская схема Zwangswirtschaft, к полному принятию которой движется англосаксонский мир; есть гильдейский социализм, который под именем корпоративизма все еще очень популярен в некоторых католических странах. Есть множество иных вариантов. Сторонники большинства конкурирующих учений утверждают, что благие результаты могут быть получены, когда все народы примут их учение: в одной отдельно взятой стране социализм не может проявить весь свой чудотворный потенциал. Марксисты заявляют, что благотворность социализма проявится только в "высшей фазе", которая настанет, согласно имеющимся указаниям, только после того, как рабочему классу "придется выдержать продолжительную борьбу, пережить целый ряд исторических процессов, которые совершенно изменят и обстоятельства и людей" . Из всего этого следует, что сначала нужно построить социализм, а потом долго и тихо ждать, пока не наступит обещанная благодать. Ни страшный опыт переходного периода, ни бесконечное ожидание не в силах опровергнуть утверждения, что социализм есть лучший из способов организации общества. Верующий будет спасен.
  Но какую из многочисленных социалистических схем, противоречащих одна другой, следует воплощать? Каждая социалистическая секта страстно утверждает, что только ее марка социализма -- подлинная, а все другие секты рекламируют фальшивые, пагубные заблуждения. В борьбе друг с другом социалистические секты прибегают к тем же методам абстрактного рассуждения, которые они отрицают как тщетный априоризм в случае, если их используют для верификации практичности и пригодности их собственных построений. Других методов, впрочем, и не существует. Недостатки в системе абстрактных построений -- каков и есть социализм -- не могут быть вскрыты иначе, чем путем абстрактных же рассуждений.
  фундаментальное сомнение в реализуемости социализма порождается невозможностью экономических калькуляций. Было неоспоримо продемонстрировано, что в социалистическом хозяйстве экономические калькуляции неосуществимы. Когда не существует рыночных цен на факторы производства, поскольку они не продаются и не покупаются, нельзя прибегнуть к калькуляциям для определения результатов прошлых действий или для планирования будущего. Управляющие социалистическим производством просто не в состоянии знать, в какой степени выбранные ими средства и методы соответствуют желаемым целям. Они будут править в темноте, как оно и происходит. Неизбежна расточительность в обращении с редкими ресурсами производства, как материальными, так и людскими. Хаос и всеобщая нищета являются неизбежным результатом.
  Все ранние социалисты по недомыслию не могли понять этого важнейшего момента. Впрочем, и экономисты прежде недооценивали его важности. Когда автор этих строк в 1920 году продемонстрировал невозможность экономических калькуляций при социализме, апологеты социализма навалились на поиски методов калькуляции, пригодных для социалистического хозяйства. Их попытки оказались совершенно неудачными. Непригодность созданных ими способов легко показать. Те из коммунистов, которые не были полностью задавлены страхом перед Советскими карательными органами, например, Троцкий, открыто признали, что экономический расчет невозможен в отсутствие рыночных цен . Интеллектуальное банкротство социалистического учения больше не скрыть. При всей своей беспрецедентной популярности, социализм кончен. Ни один экономист не может более сомневаться в его нереализуемости. Сегодня признание социалистических идей может означать только полное невежество в области экономики. Социалистические утверждения также пусты и неосновательны, как высказывания магов и астрологов.
  По отношению к этой основной проблеме социализма -- к возможности экономического расчета -- "русский эксперимент" не показателен. Советы действуют в рамках мировой экономики, большая часть которой все еще является рыночной. Калькуляции, на основе которых они принимают решения, они выполняют на основании мировых цен. Без помощи этих цен их действия были бы совершенно бесцельными и непланируемыми. Только учет зарубежной системы цен позволяет им калькулировать, вести учет и составлять планы. В этом плане нужно согласиться с утверждением различных коммунистических и социалистических авторов, что социализм в одной или нескольких странах -- еще не настоящий социализм. Конечно, эти авторы имеют в виду нечто совсем другое Они-то хотят сказать, что полностью блага социализма могут проявиться только в объемлющем весь мир социалистическом обществе. Знакомые с экономикой должны, напротив, признать, что к полному хаосу социализм придет только, когда он охватит большую часть мира.
  Второе существенное возражение против социализма заключается в том, что социализм есть менее совершенный способ организации производства, чем капитализм, и что он приведет к сокращению производительности труда. Соответственно, в социалистическом обществе уровень жизни масс будет ниже, чем при капитализме. Нет сомнения, что этот аргумент не был опровергнут советским опытом. Единственный определенный факт относительно советской России, с которым согласны все, заключается в следующем: уровень жизни народа в России гораздо ниже, чем в стране, образцово представляющей капитализм -- в Соединенных Штатах. Если бы пришлось рассматривать социализм в терминах эксперимента, пришлось бы сказать, что эксперимент отчетливо продемонстрировал превосходство капитализма и второсортность социализма.
  Конечно, защитники социализма склонны толковать отставание уровня жизни в России иначе. Для них причиной нищеты является не социализм, а совсем другие обстоятельства. Они ссылаются при этом на отсталость России еще при царях, на разрушительное воздействие войн, на предполагаемую враждебность капиталистических демократий, на предполагаемый саботаж остатков русского дворянства, буржуазии и кулаков. Нет нужды изучать все эти оправдания. Мы не считаем, что какой бы то ни было исторический опыт может доказать или опровергнуть теоретическое утверждение так же, как экспериментально можно верифицировать утверждения в естественных науках. Это не критики социализма, а его фанатичные сторонники утверждают, что советский "эксперимент" доказывает что-либо относительно социализма. На самом деле они, имея дело с явными и бесспорными данными о русском опыте, просто отбрасывают эти факты с помощью всевозможных фокусов и фальшивых силлогизмов. Они отрицают очевидные факты, комментируя их так, что факты теряют всякий смысл и всякое отношение к рассматриваемым вопросам.
  Давайте допустим, к примеру, что их толкования верны. Но все-таки было бы абсурдным утверждение, что советский эксперимент доказал превосходство социализма. Можно было бы утверждать разве что следующее: из того факта, что уровень жизни в России низок, нельзя сделать вывод о том, что капитализм превосходит социализм.
  Сравнение с экспериментатором в области естественных наук может прояснить ситуацию. Биолог желает испытать новое патентованное питание. Он скармливает его нескольким морским свинкам. Они худеют и умирают. Экспериментатор уверен, что исхудание и смерть не были вызваны новым питанием, но случайной эпидемией пневмонии. Тем не менее, он не мог бы заявить, что эксперимент подтвердил высокую пищевую ценность новой смеси. В лучшем случае он мог бы заявить, что данные эксперимента неокончательны, что они не дают оснований отрицать высокие достоинства нового питания. Положение такое, как если бы никакого эксперимента и не проводилось.
  Даже если бы уровень жизни народа в России был намного выше, чем в капиталистических странах, это все-таки не доказывало бы преимуществ социализма. Можно согласиться, что бесспорный факт -- что уровень жизни в России ниже, чем на капиталистическом Западе -- еще не доказывает окончательно превосходство капитализма. Но уж чистым идиотством является утверждение, что опыт России доказывает преимущества общественного контроля над средствами производства.
  Точно так же не доказывает преимущества коммунизма тот факт, что русские армии, после многих поражений, наконец, -- с помощью оружия, произведенного большими корпорациями Америки и подаренного им американскими налогоплательщиками -- смогли помочь американцам завоевать Германию. Когда британские войска были вынуждены временно отступить в Северной Африке, профессор Гарольд Ласки, этот самый радикальный защитник социализма, поспешил заявить об окончательном поражении капитализма. Он не был достаточно последователен, чтобы истолковать захват Украины немцами как окончательное поражение русского коммунизма. Впрочем, он не изменил своему осуждению британской системы и когда его страна вышла из войны победительницей. Если бы военные события можно было использовать как свидетельство о превосходстве какой-либо социальной системы, то в данном случае события говорили бы, скорее, в пользу Америки, а не России.
  Ничто из случившегося в России после 1917 года не противоречит ни одному из аргументов критиков социализма и коммунизма. Даже в тех случаях, когда все суждения основаны исключительно на писаниях самих коммунистов и попутчиков, невозможно обнаружить в русских условиях ничего, что свидетельствовало бы в пользу политической и социальной системы Советов. Все технологические усовершенствования последних десятилетий были созданы в капиталистических странах. Конечно, русские активно воспроизводили некоторые из этих новинок. Но точно также поступали все отсталые восточные народы.
  Некоторые коммунисты пытаются убедить нас, что безжалостное подавление несогласных и радикальное уничтожение свободы мысли, слова и печати не являются неотъемлемыми следствиями общественного контроля над производством. Они доказывают, что для коммунизма такие явления -- случайность, результат того, что такая страна как Россия никогда не имела свободы мысли и совести. Однако эти апологеты тоталитарного деспотизма не в силах объяснить, как права человека могут быть гарантированы в условиях всевластия правительства.
  Свобода мысли и совести в стране, где власти могут сослать каждого неугодного в Арктику или в пустыню, и принудить его к пожизненному тяжкому труду -- неизбежно фальшивы. Самодержец может попытаться оправдать такие произвольные действия тем, что они вызваны исключительно заботой об общественном благе и экономической целесообразности. Он сам себе высший судья во всех вопросах, относящихся к выполнению плана. Свобода печати иллюзорна, когда правительство владеет и управляет всеми бумажными фабриками, типографиями и издательствами, и когда ему принадлежит окончательное право решать: что печатать, а что не печатать. Свобода собраний также невозможна, когда правительству принадлежат все залы. И точно также со всеми другими свободами. В один из своих светлых периодов Троцкий, конечно, -- Троцкий изгнанник, преследуемая жертва, а не безжалостный командир Красной Армии -- увидел вещи, как они есть, и заявил: "В стране, где единственным работодателем является государство, оппозиция означает голодную смерть. Старый принцип: кто не работает, тот не ест, -- был заменен новым: кто не повинуется, тот не ест" <цитир. по F. A. Hayek, The Road to Serfdom, 1944, Chapter IX, p. 119>. Это признание исчерпывает суть дела.
  Русский опыт демонстрирует нам очень низкий уровень жизни народа и неограниченный деспотизм власти. Апологеты коммунизма склонны объяснять эти неприятные факты всякими случайностями, тем, что это не вследствие коммунизма, а несмотря на коммунизм. Но если бы даже кто-либо принял эти аргументы всерьез, все равно не имело бы никакого смысла утверждение, что советский "эксперимент" свидетельствует хоть чем-либо в пользу коммунизма и социализма.
  
  О неизбежности социализма
  МНОГИЕ люди верят, что приход тоталитаризма неизбежен. "Волна грядущего", говорят они, неотвратимо несет человечество к такому состоянию, когда все решения будет принимать всемогущий диктатор. Бесполезно сопротивляться неоспоримым велениям истории.
  Истина в том, что многим недостает интеллектуальных способностей и отваги, чтобы противостоять массовым движениям, как бы они ни были пагубны и неразумны. Бисмарк однажды выразил сожаление о недостатке у своих сограждан того, что он назвал гражданским мужеством, то есть отваги при столкновении с гражданскими проблемами. Но и граждане других стран явили не больше мужества и рассудительности при столкновении с давлением коммунистической диктатуры. Они либо молча уступали, либо выдвигали смехотворные возражения.
  Не является битвой с социализмом критика отдельных его сторон. Нельзя сокрушить социализм, критикуя подход социалистов к разводу и контролю за рождаемостью, или их идеи в области искусства и литературы. Недостаточно опровергнуть марксистские утверждения относительно того, что теория относительности или философия Бергсона или психоанализ [упомянутые Л. Мизесом три концепции, относящиеся к совершенно различным областям науки, имеют одно общее -- все они в сталинском государстве были объявлены лженаукой, идеалистическим хламом] являются "буржуазными" фантазиями. Те, кто единственным грехом большевизма и нацизма считают их антихристианскую направленность, тем самым неявно оправдывают все остальные кровавые свойства этих систем.
  С другой стороны, чистый кретинизм восхвалять тоталитарные режимы за предполагаемые достижения, которые не имеют ни малейшего отношения к их политическим и экономическим принципам. Не вполне достоверны наблюдения, что и на самом деле в фашистской Италии поезда на железных дорогах ходили строго по расписанию или что количество клопов во второсортных отелях уменьшилось, но в любом случае они не имеют ни малейшего отношения к проблеме фашизма. Попутчики очарованы русскими фильмами, русской музыкой и русской икрой. Но великие музыканты жили и в других странах и при иных общественных системах; хорошие фильмы также снимались не только в России; ну и, разумеется, нежный вкус икры ни в какой степени не заслуга генералиссимуса Сталина. Примерно также красота русских балерин и масштабы гидроэлектростанции на Днепре не оправдывают массового уничтожения кулаков.
  Читатели иллюстрированных журналов и любители кино тянутся к выразительному. Оперные шествия фашистов и нацистов, так же как парадные марши женских батальонов Красной Армии обращены к ним. Гораздо занятней слушать по радио речи диктаторов, чем штудировать экономические трактаты. Предприниматели и инженеры, прокладывающие пути к росту экономики, работают уединенно. Их труд не очень киногеничен. Но диктаторы, склонные сеять смерть и разрушение, очень импонируют публике. В своих военных мундирах они в глазах поклонников кино совершенно затмевают бесцветно одетых буржуа.
  Проблемы экономической организации общества -- совсем не подходящая тема для легкой беседы за коктейлем. Не могут они быть адекватно рассмотрены и демагогами, разглагольствующими на массовых митингах. Это серьезные вещи. Они требуют усердных занятий. К ним нельзя относиться легкомысленно.
  Социалистическая пропаганда никогда не сталкивалась с серьезной оппозицией. Сокрушительная критика, которой экономисты подвергли бессмысленность и нереализуемость социалистических построений и доктрин, не затронула творцов общественного мнения. В университетах большей частью господствовали социалистические или интервенционистские доктринеры. Причем, так было не только в континентальной Европе, где университеты принадлежат правительствам и управляются ими, но и в англосаксонских странах. Политики и государственные деятели, дрожащие за свою популярность, защищали свободу с прохладцей. Политика умиротворения, столько раз критиковавшаяся в связи с отношением к нацистам и фашистам, десятилетиями практиковалась по отношению к социалистам всех мастей. Именно это пораженчество привело молодое поколение к вере, что победа социализма неизбежна.
  Это неверно, что массы страстно тянутся к социализму, и что сопротивляться им невозможно. Массы благосклонны к социализму, потому что верят социалистической пропаганде интеллектуалов. Интеллектуалы, а не простой люд формируют общественное мнение. Скверное извинение для интеллектуалов, что они вынуждены покоряться массам. Ведь они сами породили социалистические идеи и внедрили их в толпу. Ни один пролетарий или сын пролетария не внес вклада в разработку социалистических или интервенционистских программ. Все такого рода авторы были буржуазного происхождения. Эзотерические писания диалектического материализма, работы Гегеля, прародителя одновременно марксизма и агрессивного германского национализма [внутренняя противоречивость философии Гегеля сделала возможным использование его идей различными направлениями общественно-политической мысли, философия Гегеля (особенно диалектический метод) стала одним из источников марксистского учения; в то же время философское оправдание прусского деспотического государства было подхвачено консервативно-националистическими кругами и явилось базой нацизма], книги Жоржа Сореля, Джентиле и Шпенглера изучались далеко не средними людьми; они не воздействовали на массы непосредственно. [Джентиле Джованни (1875--1944) -- итальянский философ и историк, официальный идеолог фашистского режима. Шпенглер Освальд (1880--1936) -- немецкий философ и публицист, автор нашумевшей книги "Закат Европы". Стоял на консервативно-националистических позициях; его идеи сыграли существенную роль в формировании идеологии национал-социализма.] Интеллектуалы популяризировали их.
  Интеллектуальные лидеры народов породили и распространили заблуждения, которые поставили на грань исчезновения свободу и цивилизацию Запада. Только интеллектуалы ответственны за массовые бойни, которые стали характерной чертой нашего столетия. Они одни способны обратить тенденцию и проложить путь к возрождению свободы.
  Не мистические "материальные производительные силы", но разум и идеи определяют жизнь человека. Чтобы остановить сползание к деспотизму и социализму, необходимы здравый смысл и нравственное мужество.
  
  
  
  
  
  
  
  
  Немецкая революция и сталинская бюрократия
  
  Title: Немецкая революция и сталинская бюрократия Author:Троцкий Лев Annotation:Эта книжка была написана в январе 1932 года и опубликована тогда же в Германии и в других странах группами Международной Левой Оппозиции. В ней Лев Троцкий выясняет природу фашизма, разоблачает подрывную роль сталинской бюрократии, которая своей теорией "социал-фашизма" раскалывала рабочее движение, и борется за политику единого фронта пролетарских организаций против угрозы фашизма.
  
  http://polit-kniga.narod.ru
  hide Table of Contents
  1. Лев Давидович Троцкий Немецкая революция и сталинская бюрократия
  Заметка редакции Между социалистической революцией и Гитлером
  1918 год - революция, которая не состоялась
  Кризис 1923 года
  План Дауэса
  Крах на Уолл Стрит и всемирная депрессия
  Брюнинг и поворот к бонапартизму
  " Красный" референдум в Пруссии.
  Гитлер завоевывает улицы
  В чем суть фашизма?
  Предисловие автора
  I. Социал-демократия
  II. Демократия и фашизм
  III. Бюрократический ультиматизм
  IV. Зигзаги сталинцев в вопросе об едином фронте
  V. Историческая справка об едином фронте
  VI. Уроки русского опыта
  VII. Уроки итальянского опыта
  VIII. Через единый фронт - к советам, как высшим органам единого фронта
  IX. САП (Социалистическая рабочая партия)
  X. Центризм "вообще" и центризм сталинской бюрократии
  XI. Противоречие между экономическими успехами СССР и бюрократизацией режима
  XII. Брандлерианцы (КПО) и сталинская бюрократия
  XIII. Стачечная стратегия
  XIV. Рабочий контроль и сотрудничество с СССР
  XV. Безнадежно ли положение?
  Выводы
  Примечания
  Заметка редакции
  Между социалистической революцией и Гитлером
  Российская революция показывает нам, что пролетариат способен, при наличии адекватного революционного руководства, взять государственную власть в свои руки и сделать первые шаги к социализму. С другой стороны, поражение и провал Германской революции и победа Гитлера показали нам, что без такого руководства, вернее при наличии анти-революционного руководства социал-демократов и сталинистов, рабочий класс терпит ужасное поражение.
  1918 год - революция, которая не состоялась
  Пример Российской революции оказался для Европы "заразительным". Спустя год после Октябрьского восстания в Петрограде произошли стихийные восстания матросов, солдат и рабочих в Германии, а затем в марте 1919 г. в Венгрии. Правительство Кайзера было свергнуто, власть в Германии перешла в руки представителей вооруженного народа, были даже образованы "Советы" солдатских и рабочих депутатов под руководством коалиции из официальной Социал-Демократической партии и Независимых социал-демократов (USPD).
  Так называемая "Германская революция" произошла в результате военного поражения Германии на Западном Фронте. Юнкерская германская буржуазия, встав перед угрозой полного поражения на фронтах и краха своей системы правления, сознательно передала бразды правления "социалистам" Эберту и Шейдеману. Германская буржуазия имела перед собой две цели: во-первых, эти так называемые "социалисты" могли добиться более мягких условий от Антанты, чем старые представители военщины; во-вторых, располагая доверием масс "социалисты" могли править, когда буржуазные партии уже не могли. Социал-демократы оправдали доверие германской буржуазии и начали на тормозах спускать революцию, охлаждая накаленные добела революционные чаяния масс и восстанавливая буржуазные порядок и законность. Они заключили быстрое перемирие с Антантой и обратились к армии, полиции и группам реакционных монархистов для поддержки против Независимцев, Спартакистов, солдатских советов и революционных фабричных комитетов. Восстания Спартакистов в Берлине и Баварская Советская республика были раздавлены реакционерами, которые с формально-юридической точки зрения являлись агентами "социалистического" министерства новой Германской Республики.
  Первая попытка пролетариата Германии взять власть была провалена по вине социал-демократического руководства. На выборах 19 января 1919 года, вскоре после подавления вооруженного восстания Спартаковцев и четыре дня после злодейского убийства Розы Люксембург и Карла Либкнехта, партии, которые причисляли себя к социализму и марксизму, завоевали 45 процентов голосов. Глава социал-демократической партии Шейдеман образовал правительство и начал принимать меры для того, чтобы предотвратить германскую революцию, утихомирить дисциплинированный пролетариат и спасти буржуазную демократию. СДП взяла на себя постоянную роль правительственной партии или партии "лояльной оппозиции" на все время Веймарской республики. Под угрозой революции Веймарская конституция установила режим демократической республики, парламентский приоритет, социальные пособия и гарантии, широкие права рабочих и общественных организаций и так далее.
  Версальский договор лишил Германию значительной части своей территории в Европе (Альзас, Лотарингия, Силезия), всех ее колониальных владений и прерогативов, которыми она пользовалась в Марокко, Сиаме, Либерии, Китае и т. д. Передача Франции угольных копей, более трех четвертей железных рудников, передача Польше обширных сельскохозяйственных земель на востоке, - все это обрекало германскую промышленность на застой, а население на недоедание. Наконец, контроль, учрежденный над главнейшими отраслями германского производства, над сухопутными и речными сообщениями Германии, над ее заграничной торговлей превратил ее фактически в колонию стран победительниц. Попытки затем Антанты взимать контрибуции с истощенной Германии привели хозяйство страны к полному банкротству, а мелкую буржуазию, так называемый "средний класс" к разорению, люмпенизации и отчаянию. На фоне общего разорения и падения производительных сил наверх поднялись спекулянты и промышленные мародеры типа Гуго Стиннеса.
  Первая попытка пролетариата под руководством Спартаковцев взять власть, была, как сказано, провалена по вине социал-демократов, которые разоружили рабочие отряды, распустили Советы рабочих депутатов и позволили реакционным силам собрать банды Freikorps и националистов для расправы над рабочими отрядами. Политический маятник вскоре качнулся вправо и в марте 1920 года монархистски настроенные офицеры и националисты под руководством крайне правого политика-шовиниста Каппа и генерала Лютвица подняли путч против правительства. Большая часть армии осталась нейтральной, но всеобщая забастовка социал-демократических профсоюзов вынудили правительство и полицию подавить восстание монархистских генералов и офицеров.
  Центр и Веймарская конституция устояли натиск спартаковцев слева и капповцев справа, но общее положение Германии оставалось шатким. Антанта продолжала требовать огромные контрибуции, безработица, с одной стороны, инфляция, с другой, стали постоянными бичами пролетариата и масс бывших мелких предпринимателей. В условиях постоянных репараций и постоянного кризиса сбыта государственный бюджет Германии продолжал наращивать дефициты. Дыры в бюджете заклеивались продуктами печатных станков. Курс марки падал. До войны он равнялся 4,2 к доллару; в 1919 г. он опустился к 8,9; в середине 1922 г. инфляция приняла сумасшедшую скорость.
  Поскольку Германия не могла выплачивать наложенные Антантой репарации в январе 1923 г. Франция и Бельгия решили оккупировать западные области, в частности, Рур. Оккупация Рура вызвала политический и экономический кризис: стачки, демонстрации, локауты и банкротства, крах финансовой системы, выразившийся в головокружительной инфляции и введении бартера вместо купли-продажи между предприятиями. В это время бумажные деньги потеряли всю ценность; домохозяйки возили тачки денежных бумажек в магазин, чтобы купить буханку хлеба. К ноябрю 1923 г. цена марки упала до самой низкой точки - 4,2 миллиарда к доллару.
  Кризис 1923 года
  Летом и осенью 1923 года обстановка в Германии накалилась добела. Консервативное правительство Куно, которое с 1921 года вело политику пассивного сопротивления против домогательств Антанты, в августе, выражая свою полную беспомощность, вышло в отставку. За время своего правления политикой бюджетных дефицитов и бесконтрольной инфляцией оно полностью уничтожило механизмы рынка, свело до нуля сбережения мелкобуржуазных вкладчиков в государственные облигации, подорвало денежное обращение и т. д. Последующее коалиционное правительство Штреземана, включавшее социал-демократов, объявило о прекращении сопротивления против вторжения Франции и Бельгии и начало искать modus vivendi с победителями.
  В условиях полной прострации буржуазных министерств, и традиционно-консервативного Куно, и прогрессивно-"левого" Штреземана, страна ждала разрешения кризиса от революционных партий. Перед германской компартией открывались широкие возможности революционного действия, но руководство Брандлера мешкало, не решалось к продуманным агитационным и организационным действиям для подготовки революционного восстания. Руководство Коминтерна в Москве было в то время в руках Зиновьева, который в свою очередь был занят интригами против Троцкого и его сторонников в ВКП(б) и Коминтерне. Вместо того, чтобы подтолкнуть молодых руководителей КПГ к плану и решимости, Москва призывала их к оглядке и осторожности.
  Читатель может с большой пользой прочесть брошюру Троцкого "Уроки Октября", написанную по горячим следам событий в 1924 г. Для нас сейчас важно понять, что в 1923 году пролетарское руководство прозевало назревший революционный кризис и германская социалистическая революция не состоялась.
  Как часто говорил Троцкий, "общество не может жить в состоянии постоянного кризиса". Оправившееся духом правительство Штреземана приняло ряд неотложных мер для хозяйственной стабилизации, наметило реальный бюджет и поручило центробанку (Reichsbank) обменять обесцененные марки на новые, так называемые Rentenmark, отчасти (в своем теоретическом покрытии) напоминавшие ассигнаты, выпущенные революционным правительством во время Великой Французской революции. 24 сентября кабинет Шреземана решил отказаться от политики пассивного сопротивления в Руре, было достигнуто соглашение с французским премьером Брианом, были получены некоторые финансовые и экономические гарантии из Америки. К октябрю 1923 года авторитет правительства и буржуазного режима был восстановлен.
  В конце 1923 года несколько восстановилось положение не только в Германии, но и в других важнейших странах Европы и в США. В Италии, где несколько лет после войны буржуазия казалась парализованной, а революция - неминуемой, король Иммануил осенью 1922 г. привлек к власти Муссолини и его фашистов, которые с того времени начали одерживать все более решающие победы над социалистами и коммунистами. В январе 1924 г. в Великобритании пришло к власти правительство лейбористов с Рамзэем Макдональдом во главе. Во Франции в мае 1924 г. получил отставку реваншист Рэймонд Пуанкаре, инициатор жесткой политики репараций и оккупации Рура, и к власти пришло "левое" правительство Эдуарда Эррио (Herriot) с Аристидом Брианом в роли министра иностранных дел. Осенью 1925 года был заключен Пакт Локарно и политическое равновесие в Европе был на несколько лет восстановлено.
  План Дауэса
  Задуманный еще осенью 1923 года и названный именем американского генерала, который управлял комитетом экспертов, придумавших его, План Дауэса был претворен в жизнь летом 1924 года. Согласно этой программе, германские репарации были упорядочены и срок платежей растянут. Гарантией платежей стало присутствие инспекторов-представителей победоносной Антанты в германских хозяйственных органах, в центробанке и т. д. Для приличия (США не вызывали в Германии такого отвращения, как представители Франции, Бельгии или Великобритании) и из-за гегемонии Америки в хозяйстве Европы американцы были назначены этими инспекторами.
  Одним из побочных (но, возможно, предвиденных) результатов присутствия американских финансовых инспекторов в Германии стало повышенное доверие мировых деловых кругов к германским фирмам и банкам. Между 1924 и 1930 годами иностранные, в основном, американские кредиты волной хлынули в Германию.
  "В общей сложности, 25 миллиардов марок поступило в Германию; эта сумма намного превысила объем репараций. В эти годы американские деньги делали полный круг: в Германию, в виде кредитов, из Германии в виде репарационных платежей, а оттуда (из Франции, Бельгии, Великобритании и др.) обратно в Соединенные Штаты в форме расплаты за военные долги Антанты" (Pinson, p. 449).
  Были и другие причины, привлекавшие мировой капитал: низкая заработная плата германских рабочих по сравнению с их товарищами во Франции, Англии или Америке; сравнительно большая динамичность или мобильность германского капитала и рабочих, их готовность переехать в другой город, изменить профессию. О Германии в те годы говорили, что своим динамизмом она начала напоминать Соединенные Штаты Америки.
  Исторические экономисты различных направлений соглашаются, что в эти годы германская промышленность быстро и сильно развилась, технически и организационно выросла и снова заняла ведущее место в целом ряде направлений, особенно в химической, электро-технической и сталелитейной отраслях. Валовой национальный продукт Германии вырос с 12 миллиардов долларов в 1913 году до 18 миллиардов в 1928 г. (Pinson, p. 450). Между 1925 и 1929 годами производительность труда выросла в среднем на 25%, в том числе в добыче угля - на 35%, в прокате чугуна - на 41% (Dietmar Petzina в своей статье, изданной в 1990 г.). Одним из побочных результатов этого технического прогресса стал рост увольнений и сокращений рабочей силы, отразившийся в увеличении так называемой структурной, т. е. систематической, а не конъюнктурной, безработицы. Рационализация предприятий выбросила миллион рабочих на улицу, привела к дальнейшей централизации производства, и, когда подъем закончился депрессией в 1929 году, открыла дорогу к повальному банкротству мелких и средних промышленников и мелкой буржуазии.
  Огромные американские капиталовложения в германскую промышленность положили начало ряду стратегических союзов между такими американскими химическими комбинатами, как Du Pont и Standard Oil и германским химическим гигантом IG Farben Industrie, между сталелитейными трестами в США и в Германии.
  Следует также обратить внимание на двойственную сущность германского, да и любого другого, капитализма: противоречия между тяжелой и легкой промышленностью и их представителями в политической жизни страны. Испанский марксист Андрес Нин, убитый подручниками Сталина в 1937 году, в своей книге "Диктатуры нашего времени" обращает внимание на разницу между капиталистами, занятыми производством товаров широкого потребления и производителями средств производства. Первые заинтересованы в поддержании покупательной способности масс; структура их производства менее капиталоемка, чем в тяжелой промышленности, соотношение переменного капитала (заработной платы и текущих расходов на сырье) к постоянному более высокое. Промышленники в тяжелой промышленности менее заинтересованы в поддержании внутреннего рынка и массового потребителя; большая часть их товаров предназначена для экспорта. С другой стороны, их огромные капиталовложения и задолженности диктуют им, в случае конъюнктурного спада в рынке, принятие самых резких и радикальных мер для подавления любого сопротивления со стороны рабочих: устранение профсоюзов, примирительных камер на заводах или правительственных третейских судов, уклон от принятых в интересах общества экологических законов, сокращение заработной платы и накладных расходов в форме налогов, фондирования пенсий, страховки и других социальных программ.
  Мы не можем вполне согласиться с таким абсолютным противопоставлением двух сфер капиталистического производства. В нашу эпоху империализма и гегемонии банков, - которые делают займы, предоставляют кредиты и оказывают финансовое давление на все производственные и торговые сферы, - правильнее рассматривать различные промышленные концерны и их политических представителей как специализированные инструменты общего классового буржуазного правления.
  Но даже сделав это замечание мы должны указать на тесную связь главарей фашизма именно с предводителями германской тяжелой промышленности и с банкирами, которые стояли за плечами этих фабрикантов.
  Период сравнительного подъема на мировом рынке и в Германии в 1924-29 гг. являлся периодом смягчения открытой классовой и политической борьбы. Известный французский историк, Даниэль Геран (Daniel Guerin) пишет:
  "Между 1924 и 1929 годами силы большого бизнеса субсидировали фашистские банды лишь в той мере, чтобы предотвратить их исчезновение. По сути дела, они в них не нуждались в тот момент, и попросту желали держать их про запас". (Fascism and Big Business, Pathfinder, p. 37).
  После разрешения кризиса осенью 1923 года часто меняющиеся кабинеты министров были в основном коалиционными. В правительстве заседали социалисты-соглашатели и представители более просвещенной либеральной буржуазии, такие как Штреземан, Вильгельм Маркс и Ганс Лютер, выступающие как представители среднего класса или вообще "стоящие над классовой борьбой". Промышленники, производящие товары потребления и заинтересованные в поддержании гражданского мира и покупательной способности широких масс могли во время хозяйственного подъема ужиться с соглашателями, как Отто Вельс или Герман Мюллер, выражавшими экономические интересы пролетариата. Профсоюзы под руководством Лейпарта тоже играли большую роль в эти годы, наблюдая за порядком внутри предприятий, защищая, поскольку германский капитализм мог себе позволить, экономические и социальные интересы пролетариата. Представители тяжелой промышленности и банков предпочитали оставаться на заднем плане. В результате восстановления германского хозяйства и давления со стороны организованного пролетариата средняя заработная плата постепенно поднялась и в 1928 г. была на 6% выше, чем в 1913 г.
  Крах на Уолл Стрит и всемирная депрессия
  Крах на Уолл Стрит в декабре 1929 года положил конец идиллии мирного развития германского капитализма. Как мы уже указали, германская промышленность в очень большой степени зависела от внешнего рынка. Задолженность большого капитала от иностранных кредиторов сразу же поставила германскую буржуазия в отчаянное положение. Вот таблица, сравнивающая промышленные индексы США и Германии (1928 год уравнен баллу 100):
  год | США | Германия
  1929 | 106,3 | 101,4
  1931 | 64 | 60
  Эти цифры говорят сами за себя. Падение внешнего рынка резко ударило по прибыльности тяжелой промышленности и банков, которые ссудили ей деньги. 11 мая 1931 года рухнул крупный венский банк Kredit-Anstalt; 13 июля закрылся один из крупнейших германских банков Danatbank. Повышение банковских ставок задушило кредит и привело к повальным остановкам концернов, особенно в тяжелой промышленности, и к массовым увольнениям рабочих, которые в свою очередь ударили по благополучности средних промежуточных групп общества. Безработица в Германии выросла с 1.368.000 в 1929 г. до 3.144.000 в 1930 г., 5.668.000 в 1931 г. и 6.014.000 в 1932 г. (Pinson, p. 453). Для сравнения стоит заметить, что согласно цензу 1925 года население Германии насчитывало 63,18 миллиона человек, и согласно цензу 1933 г. увеличилось до 66 миллионов; обычно от четверти до трети населения могли составлять наемную рабочую силу.
  В политической сфере хозяйственный кризис сразу же повысил заинтересованность большого капитала в поддержке деятельности фашистских штурмовиков. Геран пишет:
  "К лету 1930 года большинство крупных промышленников и банкиров, связанных с ними, поддерживали национал-социалистическую партию. Они предоставили ей те значительные ресурсы, которые позволили нацистам выиграть такую крупную победу на выборах в сентябре и получить 107 мест в рейхстаге"(Guerin, стр. 40).
  Несколько лет спустя в 1935 году, в одной из своих речей Гитлер признал важность этой буржуазной поддержки:
  "Подумайте только, что означало для нас тогда заиметь тысячу ораторов с автомобилем для каждого из них и получить возможность организовать сто тысяч митингов в год".
  Индустриалист Фриц Тиссен, глава стального концерна Gelsenkirchen Эмиль Кирдорф, династия Круппов и множество других баронов германской промышленности направили силы своего капитала на завоевание власти НСДАП.
  
  Брюнинг и поворот к бонапартизму
  Выборы 14 сентября 1930 года явились поворотными в истории веймарской Германии. В условиях кризиса промежуточные партии потеряли голосователей; выиграли крайние партии: коммунистическая, а особенно национал-социалистическая. За КПГ проголосовало 4,6 миллиона голосователей, вместо 3,3 миллиона в 1928 г. Успех фашистов был гораздо более потрясающим: с помощью поддержки со стороны крупной буржуазии и их "тысячи автомобилей" Гитлер получил 6,4 миллиона против прежних 810 тысяч. Вместо двенадцати депутатов в предыдущем рейхстаге Гитлер послал на новую сессию рейхстага 107 нацистов.
  Испугавшись угрозы фашизма лидеры социал-демократов 18 октября решили "толерировать" непопулярное правительство Брюнинга как "меньшее зло". С этого момента из силы, оказывающей пролетарское давление на буржуазное правительство, социал-демократы превратились в бессильных заложников буржуазной "легальности" и были вынуждены допускать все большие насилия против организованного пролетариата.
  Коммунистическая партия казалось бы получила теперь шанс завоевать поддержку всего пролетариата и перетянуть на свою сторону симпатии социал-демократических масс. Но вместо политики единого фронта в защиту интересов всех рабочих КПГ еще больше взвинтила свои раскольнические ультиматистские требования к рабочим социалистам. На словах коммунисты были за "единый фронт", ведь этот лозунг был утвержден еще Лениным на III съезде Коминтерна. Но на деле КПГ призывала социал-демократические массы бросить своих собственных вождей и "единый фронт" реализовать в рядах компартии.
  "Красный" референдум в Пруссии.
  Летом 1931 года фашисты организовали референдум с целью сбросить социал-демократическое правительство Отто Брауна и Карла Зеверинга в Пруссии, крупнейшей провинции Германии. Сначала КПГ была против референдума, затем она вдруг предъявила СДП ультиматум: "объединитесь с КПГ в развитии классовой борьбы, или коммунисты взорвут социал-демократическое правительство". СДП отказалась от союза на таких ультиматистских условиях, и компартия присоединилась к национал-социалистам в голосовании против СДП. На словах КПГ назвала это голосование "красным референдумом", но на деле рабочие всей Германии увидели, что коммунисты присоединились к фашистам против социал-демократов. Референдум провалился, но провалились также и попытки рабочих масс объединиться против фашизма. Лидеры реформистов смогли спасти свой подмоченный авторитет, компартия потеряла независимое политическое лицо.
  Что было еще опаснее, попытки рабочих активистов из обеих партий организовать общие действия в защиту рабочих демонстраций, клубов, стачек и т. д. от фашистских штурмовиков все время наталкивались на сопротивление со стороны руководства обеих партий. Боевые организации КПГ "Красный Фронт" и СДП "Райхсбэннер" и "Железный Фронт" больше враждовали между собой, чем совместно защищали рабочие кварталы от фашистов.
  В сентябре 1931 года руководство СДП исключило двух левых лидеров и депутатов партии в рейхстаге, Макса Зейдевица и Курта Розенфельда после того, как они воспротивились решению партии толерировать правительство Брюнинга. В октябре в социалистической партии произошел раскол и из СДП выделилось небольшое левое крыло, образовавшее, совместно с брандлеровской правой коммунистической оппозицией и с группами молодых левых, новую центристскую группировку под названием Социалистической Рабочей Партии (Sozialistische Arbeiter Partei). Но престиж СДП оставался еще высок в широких кругах дисциплинированного германского пролетариата, и на следующих выборах СРП собрала всего 76 тысяч голосов, потеряла все депутатские места и сошла на положение бессильной группы критиков.
  Военизированный союз Райхсбэннер (Знамя страны) был организован социал-демократами и либералами в 1924 году для защиты конституции от крайне правых военизированных групп (капповцев, фашистов и пр.) и численно являлся весьма внушительным. Социал-демократические рабочие преобладали в рядах организации, лидеры СДП направляли ее политику. Это руководство отрицало необходимость вооружить своих членов и всячески противилось попыткам рядовых активистов вступать в борьбу с гитлеровскими штурмовиками. Под давлением критики слева СДП в декабре 1931 года была вынуждена реорганизовать Райхсбэннер в собственную партийную боевую организацию, Железный Фронт. Массы рабочих-социалистов вступили сначала в Железный Фронт, но так же как и в отношении прежней "демократической" боевой организации, социал-демократы не имели никаких намерений вооружить рабочих и своими силами защищать их организации от нападений штурмовиков Рема.
  Во время голосования на пост Президента германского рейха в апреле 1932 г. социал-демократы поддержали кандидатуру фельдмаршала Гинденбурга (теория "меньшего зла") и использовали Райхсбэннер и Железный Фронт в качестве пропагандистов этого реакционера, который через несколько месяцев назначит Гитлера на пост канцлера. Ясно, что этим они нанесли фатальный удар готовности рабочего класса сопротивляться фашистскому взятию власти. Когда 23 января 1933 г. фашисты устроили провокационный марш на штаб-квартиру коммунистической партии, социал-демократы увели дивизии Железного Фронта из Берлина под предлогом полевых учений, чтобы предотвратить сплоченную борьбу рабочих военных организаций против штурмовиков.
  Но вернемся к весне 1932 года. 13 марта произошли выборы президента. Главными кандидатами были Гинденбург, Гитлер и Тельман, плюс лидер националистов Дюрстерберг. Результаты выборов:
  Кандидат | Число голосов | Процент голосов
  Гинденбург | 18.651.500 | 49,6%
  Гитлер | 11.339.400 | 30,1%
  Тельман | 4.983.300 | 13,2%
  Дюрстерберг | 2.557.700 | 6,8%
  Так как никто не получил большинства, через месяц произошли повторные выборы. Националисты на этот раз поддержали Гитлера:
  Кандидат | Число голосов | Процент голосов
  Гинденбург | 19.360.000 | 53,0%
  Гитлер | 13.418.500 | 36,8%
  Тельман | 3.796.800 | 10,2%
  Социал-демократы праздновали победу Гинденбурга, в своей слепоте надеясь, что он противостоит Гитлеру и "защитит конституцию" от фашистов. Рабочие еще не были разбиты, у них оставались огромные партии, профсоюзы, средства пропаганды и т. д. Промежуточные, средние классы сошли с политической сцены и в Германии образовалась ясная поляризация между рабочими и их партиями, и боевыми силами фашизма.
  В условиях продолжающегося хозяйственного кризиса буржуазия поддержала фашистов и снабдила их средствами для их огромных побед на улицах и в избирательных участках. Но ее ведущие представители все еще надеялись, что натравив фашистов на рабочие партии они смогут удержать непосредственный контроль над государством в своих руках. Кабинет Брюнинга даже убедил Гинденбурга издать 14 апреля 1932 г. декрет о разоружении подразделений штурмовиков и СС. Но этот запрет имел противоположный эффект, усилил политический вес Гитлера, создал ему ореол "революционера" и подорвал Брюнинга. Глава германского генералитета Курт фон Шляйхер потребовал от Гинденбурга отставить Брюнинга и назначить канцлера "независимого" от политических партий.
  В конце мая Гинденбург потребовал от Брюнинга отставки и 31 мая назначил Франца фон Папена в канцлеры. Папен выражавший еще более узкие и консервативные слои прусского юнкерства, составил "беспартийное" правительство, не имевшее никакой поддержки в рейхстаге, а 4 июня закрыл рейхстаг и назначил новые выборы. Генерал Шляйхер стал новым министром обороны.
  
  В чем суть фашизма?
  До сих пор продолжаются споры о природе фашизма и факторах питающих его.
  Один из лучших писателей об истории Германии, американский либерально демократический историк Коппел С. Пинсон (Koppel S. Pinson) следующими патетичными словами признает собственное бессилие и интеллектуальную слабость всей буржуазной историографии в деле объяснения сути фашизма:
  "Для адекватного изложения германской истории в эпоху Гитлера, для описания дьявольской порочности, бешеного взлета политической фантазии, огромного объема совершенных преступлений, провала и разрухи, принесенных и Германии, и всему миру, и в то же самое время попытаться понять мотивации и психологические порывы всех участников этой наиболее потрясающей драмы в истории человечества, все это потребовало бы исторической проницательности Тацита или Буркхардта, способности к философскому и эстетичному всеобъемному охвату Льва Толстого, пророческого сострадания пророка Иеремии (p. 479).
  Социал-демократические и либерально-демократические писатели пишут много правильного о хозяйственном кризисе в Италии и Германии, о люмпенизации мелкой буржуазии, о деклассировании масс безработных в городах и вырванных из привычной колеи крестьян. Все это служит им доказательством, что "иначе быть не могло", что фашизм являлся натуральным развитием этих объективных процессов. Эти же источники пишут много лживого о недостаточной, якобы, демократической культуре итальянцев или немцев, об их склонности к силовому решению проблем, и т. д. По их недалекому анализу, не будь хозяйственного кризиса, не выросло бы и фашистское движение. Это механическое и грубо объективистское мнение оставляет в тени тот немаловажный факт, что они сами являлись значительным фактором событий, часто были в правительстве или голосовали за него, и совершенно замалчивает их собственную ответственность за бездействие пролетариата. Социал-демократы ведут политику "тише воды, ниже травы" и призывают рабочих "не пугать" средний класс своими "чрезмерными требованиями". Такая примирительная, вегетарианская политика вызывает презрение радикализированных народных масс, разнуздывает наглость фашистских молодчиков, сдает позиции без боя.
  Основное преступление социал-демократии в отношении фашистской угрозы заключалось, и сегодня заключается в том, что она усыпляет пролетарские массы под ее руководством, ведет их к апатии и бездействию. Социал-демократы и тогда и сегодня заявляют, что основная защита против фашизма заключается в буржуазной законности, в силе демократических конституций и законов, в действиях буржуазной полиции и судов против фашистских агитаторов. Совсем недавно мы наблюдали, как европейские социал-демократы пробовали бороться с возрождением фашизма в Австрии. Их меры экономического воздействия и ограниченного бойкота в отношении фашистско-коалиционного правительства Австрии имели прямо противоположный эффект. Гайдер и его партия завоевали в результате этого бойкота добавочный авторитет; другие правые радикалы, например в Бельгии и в Дании, тоже выросли в популярности из-за того, что народные массы не доверяют правящим элитам новой Европы и рассматривают эти крайне правые партии как борцов против статуса-кво.
  Апологеты сталинизма в тридцатые годы вообще не понимали своеобразия фашистского движения. Для вождей Коминтерна фашизм являлся лишь наиболее аггрессивным и военизированным отрядом капитализма. Не только Муссолини, но и бонапартистское правительство Пилсудского в Польше, Брюнинга и Папена в Германии и Франко в Германии, все они в пропаганде Коминтерна вырисовывались как фашистские режимы.
  Отношение сталинизма к социал-демократии определялось внутренними потребностями правящей клики в Советском Союзе. В середине двадцатых годов, несмотря на критику со стороны большевиков-ленинцев, Сталин склонялся к союзу с определенными социал-демократическими течениями, например Англо-Русский профсоюзный комитет; и с оппортунистами-народниками, например, Чан-Кай-Ши в Китае. Но, когда эта право-оппортунистическая политика привела к хозяйственному кризису внутри России (рост кулака и кризис хлебозаготовок в 1927-28 гг.) и Сталин, чтобы спасти режим, был вынужден сделать крутой крен налево в сторону индустриализации и коллективизации, он механически проделал такой-же поворот и на международной арене. Послушный Коминтерн объявил, что наступил "Третий период" крушения капитализма, заявил, что революции созрели и призвал к непосредственной борьбе за власть и к борьбе "класса против класса". Было запрещено всякое сотрудничество с социал-демократическими организациями, Коминтерн принялся насаждать отдельные от социалистов массовые организации: профсоюзы, студенческие союзы, союзы безработных, и такими мерами усилил раскол в рабочем движении.
  За истекшие десятилетия со времени победы фашизма и Второй Мировой войны социал-демократия не изменила свою стратегию "борьбы с фашизмом", наоборот, она еще теснее интегрировалась в буржуазное государство и дальше ушла от идей классовой борьбы пролетариата, или даже классового давления пролетариата на буржуазию. Сталинизм, с другой стороны, уже давно отбросил теории "третьего периода" и классовой борьбы за власть. Сегодня сталинистские партии в своей политике, стратегии, мировоззрении мало отличаются от социал-демократических, сталинисты лишь более цинично врут о собственной истории. И те и другие расхваливают буржуазную демократию, питают надежды на те или другие реформы, призывают государство с его полицейскими, судами и парламентом прийти рабочим на помощь и усмирить фашистов. Что опаснее всего, это преклонение этих самозванных вождей пролетариата перед фетишем государства, перед национальными суверенитетами, национальными возможностями развития. Это преклонение перед патриотизмом и национализмом открывает дорогу национал-социализму. Национал-патриотические излияния лже-коммунистов и лже-социалистов полностью противоречат реальной интернационализации производства и рынка труда, повседневной жизни и культуры человечества. Поэтому их национально-реформистские программы лишены какой-либо убедительности, внутренне противоречивы и лживы. Все это вместе ведет к занижению сознательности рабочего класса и широких народных масс.
  Перед вами работа, которая подходит к вопросам, связанным с фашизмом, с совершенно другой точки зрения, чем сталинисты и социал-демократы. Троцкий продолжал традицию наступательного рабочего движения, которое достигло своей кульминации в Октябрьской революции. В фашизме он видел структурный кризис капиталистической системы и буржуазно-парламентских методов правления в мировом масштабе, но также и кризис пролетарского руководства, призванного и обязанного вести рабочий класс к захвату власти, но по ряду причин неспособного выполнить эту историческую задачу.
  
  Предоставим слово Льву Троцкому.
  Предисловие автора
  Русский капитализм оказался самым слабым звеном империалистской цепи вследствие своей крайней отсталости. Германский капитализм обнаруживает себя в нынешнем кризисе, как самое слабое звено, по противоположной причине: это самый передовой капитализм в условиях европейской безвыходности. Чем большая динамическая сила заложена в производительные силы Германии, тем более они должны задыхаться в государственной системе Европы, похожей на "систему" клеток захудалого провинциального зверинца. Каждый поворот конъюнктуры ставит германский капитализм перед теми задачами, которые он пытался разрешить посредством войны. Через правительство Гогенцоллерна немецкая буржуазия собиралась "организовать Европу". Через правительство Брюнинга-Курциуса она сделала попыткуи таможенной унии с Австрией. Какое страшное снижение задач, возможностей и перспектив! Но и от унии пришлось отказаться. Вся европейская система стоит на курьих ножках. Великая спасительная гегемония Франции может опрокинуться, если несколько миллионов австрийцев присоединятся к Германии.
  Европе, и прежде всего Германии, нет движения вперед на капиталистическом пути. Временное преодоление нынешнего кризиса автоматической игрой сил самого капитализма - на костях рабочих - означало бы возрождение на самом близком этапе всех противоречий, только в еще более сгущенном виде.
  Удельный вес Европы в мировом хозяйстве может только снижаться. Со лба Европы и так уже не сходят американские ярлыки: план Дауэса, план Юнга, мораторий Хувера. Европа прочно посажена на американский паек.
  Загнивание капитализма означает социальное и культурное загнивание. Для планомерной дифференциации наций, для роста пролетариата, за счет сужения промежуточных классов, дорога закрыта. Дальнейшая затяжка социального кризиса может означать лишь пауперизацию мелкой буржуазии и люмпенское перерождение все больших слоев пролетариата. Острее всего эта опасность держит за горло передовую Германию.
  Самой гнилой частью загнивающей капиталистической Европы является социал-демократическая бюрократия. Она начинала свой исторический путь под знаменем Маркса и Энгельса. Своей целью она ставила низвержение господства буржуазии. Могущественный подъем капитализма захватил ее и поволок за собою. Она отказалась сперва на деле, потом и на словах, от революции во имя реформы. Каутский, правда, долго еще защищал фразеологию революции, приспособляя ее к потребностям реформизма. Бернштейн, наоборот, требовал отказа от революции: капитализм входит в эпоху мирного процветания, без кризисов и войн. Образцовое пророчество! Могло казаться, что между Каутским и Бернштейном непримиримое противоречие. На самом деле они симметрично дополняли друг друга, как левый и правый сапог реформизма.
  Разразилась война. Социал-демократия поддержала войну во имя будущего процветания. Вместо процветания пришел упадок. Теперь задача состояла уже не в том, чтоб из несостоятельности капитализма выводить необходимость революции; также и не в том, чтоб посредством реформ примирить рабочих с капитализмом. Новая политика социал-демократии состояла в том, чтоб спасти буржуазное общество ценою отказа от реформ.
  Но и это оказалось не последней ступенью падения. Нынешний кризис агонизирующего капитализма заставил социал-демократию отказаться от плодов долгой экономической и политической борьбы и свести немецких рабочих на уровень жизни их отцов, дедов и прадедов. Нет исторического зрелища, более трагического и вместе отталкивающего, чем злокачественное гниение реформизма среди обломков всех его завоеваний и надежд. Театр гонится за модернизмом. Пусть ставит почаще гауптмановских "Ткачей", самую современную из пьес. Но пусть директор театра не забудет отвести первые ряды вождям социал-демократии.
  Впрочем, им не до зрелищ: они пришли к последнему пределу приспособляемости. Есть уровень, ниже которого рабочий класс Германии добровольно и надолго спуститься не может. Между тем борющийся за свое существование буржуазный режим этого уровня признавать не хочет. Исключительные декреты Брюнинга - только начало, только прощупывание почвы. Режим Брюнинга держится трусливой и вероломной поддержкой социал-демократической бюрократии, которая сама держится на угрюмом полудоверии части пролетариата. Система бюрократических декретов неустойчива, ненадежна, недолговечна. Капиталу нужна иная, более решительная политика. Поддержка социал-демократии, оглядывающейся на собственных рабочих, не только недостаточна для его целей, - она уже начинает его стеснять. Период полумер прошел. Чтоб попытаться найти выход, буржуазии надо начисто освободиться от давления рабочих организаций, надо убрать, разбить, распылить их.
  Здесь начинается историческая миссия фашизма. Он поднимает на ноги те классы, которые непосредственно возвышаются над пролетариатом и боятся быть ввергнуты в его ряды, организует и милитаризирует их на средства финансового капитала, под прикрытием официального государства, и направляет их на разгром пролетарских организаций, от самых революционных до самых умеренных.
  Фашизм не просто система репрессий, насилий, полицейского террора. Фашизм - особая государственная система, основанная на искоренении всех элементов пролетарской демократии в буржуазном обществе. Задача фашизма не только в том, чтобы разгромить коммунистический авангард, но и в том, чтобы удерживать весь класс в состоянии принудительной распыленности. Для этого недостаточно физического истребления наиболее революционного слоя рабочих. Надо разбить все самостоятельные и добровольные организации, разрушить все опорные базы пролетариата и искоренить результаты трех четвертей столетия работы социал-демократии и профсоюзов. Ибо на эту работу, в последнем счете, опирается и компартия.
  Социал-демократия подготовила все условия для торжества фашизма. Но этим самым она подготовила условия своей собственной политической ликвидации. Возлагать на социал-демократию ответственность за исключительное законодательство Брюнинга, как и за угрозу фашистского варварства - совершенно правильно. Отождествлять социал-демократию с фашизмом - совершенно бессмысленно.
  Своей политикой во время революции 1848 года либеральная буржуазия подготовила торжество контр-революции, которая затем ввергла либерализм в бессилие. Маркс и Энгельс бичевали немецкую либеральную буржуазию не менее резко, чем Лассаль, и глубже его. Но когда лассальянцы валили феодальную контр-революцию и либеральную буржуазию в "одну реакционную массу", Маркс и Энгельс справедливо возмущались этим фальшивым ультра-радикализмом. Ложная позиция лассальянцев делала их в некоторых случаях невольными пособниками монархии, несмотря на общий прогрессивный характер их работы, неизмеримо более важной и значительной, чем работа либерализма.
  Теория "социал-фашизма" воспроизводит основную ошибку лассальянцев на новых исторических основах. Сваливая национал-социалистов и социал-демократов в одну фашистскую массу, сталинская бюрократия скатывается к таким действиям, как поддержка гитлеровского референдума: это нисколько не лучше лассалевских комбинаций с Бисмарком.
  В своей борьбе против социал-демократии немецкий коммунизм должен на нынешнем этапе опираться на два раздельных положения: а) политическую ответственность социал-демократии за могущество фашизма; б) абсолютную непримиримость между фашизмом и теми рабочими организациями, на которых держится сама социал-демократия.
  Противоречия германского капитализма доведены сейчас до того напряжения, за которым неизбежно следует взрыв. Приспособляемость социал-демократии достигла предела, за которым идет уже самоуничтожение. Ошибки сталинской бюрократии подошли к грани, за которой следует катастрофа. Такова триединая формула, характеризующая положение в Германии. Все стоит на острие ножа.
  Когда следишь за немецкой жизнью по газетам, которые приходят с запозданием почти на неделю; когда рукописи нужна новая неделя, чтоб преодолеть расстояние между Константинополем и Берлином, после чего пройдут еще недели, пока брошюра дойдет до читателя, невольно говоришь себе: не будет ли слишком поздно? И каждый раз снова отвечаешь себе: нет, армии, которые вовлечены в борьбу, слишком грандиозны, чтоб можно было опасаться единовременного, молниеносного решения. Силы немецкого пролетариата не исчерпаны. Они еще даже не пришли в движение. Логика фактов будет с каждым днем говорить более повелительно. Это оправдывает попытку автора подать свой голос, хотя бы и с запозданием на несколько недель, т. е. на целый исторический период.
  Сталинская бюрократия решила, что она спокойнее будет выполнять свою работу, если автора этих строк запереть на Принкипо. От правительства социал-демократа Германа Мюллера она добилась отказа в визе дляи "меньшевика"? единый фронт был в этом случае осуществлен без колебаний и промедлений. Сегодня сталинцы сообщают в официальных советских изданиях, что я "защищаю" правительство Брюнинга по соглашению с социал-демократией, которая хлопочет о предоставлении мне права въезда в Германию. Вместо того, чтоб возмущаться низостью, посмеемся над глупостью. Но пусть смех наш будет короток, ибо времени мало.
  Что ход развития докажет нашу правоту, в этом не может быть ни малейшего сомнения. Но какими путями история поведет свое доказательство: катастрофой сталинской фракции или победой марксистской политики?
  В этом сейчас весь вопрос. Это вопрос судьбы немецкого народа, и не только его одного.
  I. Социал-демократия
  "Железный фронт" есть в основе своей блок могущественных по численности социал-демократических профессиональных союзов с бессильными группами буржуазных "республиканцев", потерявших всякую опору в народе и всякое доверие к себе. Если мертвецы не годны для борьбы, то они достаточно хороши, чтоб мешать бороться живым. Буржуазные союзники служат социал-демократическим вождям, как узда, надетая на рабочие организации. Борьба, борьбаи это только так говорится. В конце концов, даст бог, обойдется без боя. Неужели фашисты так-таки и решатся от слов перейти к делу? Они, социал-демократы, на это никогда не решались, а ведь они не хуже людей.
  На случай действительной опасности социал-демократия свои надежды возлагает не на "железный фронт", а на прусскую полицию. Обманчивый расчет! То обстоятельство, что полицейские набирались в значительном числе из социал-демократических рабочих, ровно ничего не говорит. Бытие и тут определяет сознание. Рабочий, ставший полицейским на службе капиталистического государства, является буржуазным полицейским, а не рабочим. За последние годы этим полицейским приходилось гораздо больше бороться с революционными рабочими, чем с национал-социалистическими студентами. Такая школа не проходит даром. А главное: каждый полицейский знает, что правительства меняются, а полиция остается.
  В новогодней статье дискуссионного органа социал-демократии "Дас Фрайе Ворт" (что за жалкий журнальчик!) разъясняется высший смысл политики "толерирования". Против полиции и рейхсвера Гитлер, оказывается, никогда не сможет прийти к власти. Рейхсвер же по конституции подчинен президенту республики. Следовательно, до тех пор, пока во главе государства будет стоять верный конституции президент, фашизм не опасен. Нужно поддерживать правительство Брюнинга до президентских выборов, чтобы в союзе с парламентарной буржуазией выбрать конституционного президента и тем еще на 7 лет закрыть Гитлеру дорогу к власти. Мы извлекаем содержание статьи с полной точностью.[1] Массовая партия, ведущая за собою миллионы (к социализму!), считает, что вопрос о том, какой класс окажется у власти в нынешней насквозь потрясенной Германии, зависит не от боевой силы немецкого пролетариата, не от штурмовых колонн фашизма, даже не от состава рейхсвера, а от того, будет ли чистый дух Веймарской конституции (при необходимом количестве камфоры и нафталина) водворен в президентском дворце. А что если веймарский дух признает в известной обстановке, вместе с Бетман-Гольвегом, что "нужда не знает законов"? А что если бренная оболочка веймарского духа, несмотря на нафталин и камфору, рассыпется в самый неподходящий момент? А что еслии но таким вопросам нет конца.
  Политики реформизма, эти ловкие дельцы, тертые интриганы и карьеристы, опытные парламентские и министерские комбинаторы, как только ход вещей выбрасывает их из привычной сферы и ставит перед большими событиями, оказываются - нельзя найти более мягкого выражения - круглыми дураками.
  Надежда на президента и есть надежда на "государство". Пред лицом надвигающегося столкновения пролетариата и фашистской мелкой буржуазии - оба лагеря вместе составляют подавляющее большинство немецкой нации - марксисты из "Форвертса" зовут на помощь ночного сторожа. "Государство, нажми!" (Staat, greif zu!). Это значит: "Брюнинг, не вынуждай нас обороняться силами рабочих организаций, ибо это поставит на ноги весь пролетариат, и тогда движение перерастет через лысины партийного Правления: начавшись, как антифашистское, оно закончится, как коммунистическое".
  На это Брюнинг, если бы он не предпочитал молчать, мог бы ответить: "Полицейскими силами совладать с фашизмом я не мог бы, если бы и хотел; но я не хотел бы, если бы и мог. Привести рейхсвер в движение против фашистов значило бы расколоть рейхсвер, если не толкнуть его целиком против себя; но главное: повернуть бюрократический аппарат против фашистов значило бы развязать руки рабочим, вернуть им полную свободу действия: последствия были бы те самые, которых вы, социал-демократы, боитесь и которых я, поэтому, боюсь вдвое".
  На государственный аппарат, на судей, на рейхсвер, на полицию призывы социал-демократии должны производить действие, обратное тому, на какое рассчитаны. Наиболее "лойяльный", наиболее "нейтральный", наименее связанный с национал-социалистами чиновник должен рассуждать так: "За социал-демократами стоят миллионы; в их руках огромные средства: печать, парламент, муниципалитеты; дело идет об их собственной шкуре; в борьбе против фашистов поддержка коммунистов им обеспечена; и тем не менее эти могущественные господа обращаются ко мне, чиновнику, чтоб я их спас от наступления многомиллионной партии, вожди которой завтра могут стать моим начальством: плохи должны быть дела господ социал-демократов, совсем безнадежныи Пора мне, чиновнику, подумать и о своей шкуре". В результате, колебавшийся до вчерашнего дня "лойяльный", "нейтральный" чиновник непременно перестрахуется, т. е. свяжется с национал-социалистами, чтоб обеспечить свой завтрашний день. Так пережившие себя реформисты и по бюрократической линии работают на фашистов.
  Приживалка буржуазии, социал-демократия обречена на жалкий идейный паразитизм. Она то подхватывает идеи буржуазных экономистов, то пытается использовать осколки марксизма. Процитировав из моей брошюры соображения против участия компартии в гитлеровском референдуме, Гильфердинг заключает: "Поистине нечего прибавлять к этим строкам, чтобы объяснить тактику социал-демократии по отношению к правительству Брюнинга". Выступают Реммеле и Тальгеймер: "смотрите, Гильфердинг опирается на Троцкого". Выступает фашистский желтый листок: за это дело Троцкому заплачено обещанием визы. Выступает сталинский журналист и телеграфирует сообщение фашистской газеты в Москву. Редакция "Известий", в которой сидит несчастный Радек, печатает телеграмму. Эта цепь заслуживает того, чтоб ее отметить и - пройти мимо.
  Вернемся к более серьезным вопросам. Гитлер может позволить себе роскошь борьбы против Брюнинга только потому, что буржуазный режим в целом опирается на спину половины рабочего класса, руководимой Гильфердингом и К-о. Еслиб социал-демократия не вела политику классовой измены, то Гитлер, не говоря уж о том, что он никогда не достиг бы нынешней силы, цеплялся бы за правительство Брюнинга, как за якорь спасения. Если бы коммунисты опрокинули Брюнинга совместно с социал-демократией, то это был бы факт крупнейшего политического значения. Последствия его во всяком случае переросли бы через головы вождей социал-демократии. Гильфердинг пытается найти оправдание своей измены в нашей критике, которая требует, чтоб коммунисты считались с изменой Гильфердинга, как с фактом.
  Хотя Гильфердингу "нечего прибавлять" к словам Троцкого, но он все же кое-что прибавляет: соотношение сил, говорит он, таково, что, даже при условии согласованных действий социал-демократических и коммунистических рабочих, не было бы возможности "при форсировании борьбы опрокинуть противника и захватить власть". В этом вскользь, без доказательств брошенном замечании - центр тяжести вопроса. По Гильфердингу в современной Германии, где пролетариат составляет большинство населения и решающую производительную силу общества, совместная борьба социал-демократии и компартии не могла бы передать пролетариату власть! Когда же вообще власть сможет перейти в руки пролетариата? До войны была перспектива автоматического роста капитализма, роста пролетариата, такого же роста социал-демократии. Война оборвала этот процесс, и никакая сила в мире уже не восстановит его. Загнивание капитализма означает, что вопрос о власти должен решаться на основе нынешних производительных сил. Затягивая агонию капиталистического режима, социал-демократия ведет лишь к дальнейшему упадку хозяйственной культуры, к распаду пролетариата, к социальной гангрене. Никаких других перспектив перед ней нет; завтра будет хуже, чем сегодня; послезавтра хуже, чем завтра. Но вожди социал-демократии уже не смеют заглядывать в будущее. Они имеют все пороки обреченного на гибель правящего класса: легкомыслие, паралич воли, склонность отбалтываться от событий и надеяться на чудеса. Если вдуматься, то экономические изыскания Тарнова выполняют сейчас ту же "функцию", как утешительные откровения какого-нибудь Распутинаи
  Социал-демократы вместе с коммунистами не могли бы завладеть властью. Вот он, насквозь трусливый и чванный, образованный (gebildet) мелкий буржуа, от темени до пят пропитанный недоверием к массам и презрением к ним. Социал-демократия и коммунистическая партия имеют вместе около 40% голосов, несмотря на то, что измены социал-демократии и ошибки компартии отталкивают миллионы в лагерь индифферентизма и даже национал-социализма. Уже один факт совместных действий этих двух партий, открывая массам новые перспективы, неизмеримо увеличил бы политическую силу пролетариата. Но будем исходить из 40%. Может быть, у Брюнинга больше или у Гитлера? А ведь править Германией могут только эти три группы: пролетариат, партия центра или фашисты. Но у образованного мелкого буржуа прочно сидит в костях: представителю капитала достаточно 20% голосов, чтоб править: у буржуазии ведь банки, тресты, синдикаты, железные дороги. Правда, наш образованный мелкий буржуа собирался двенадцать лет тому назад все это "социализировать". Но мало ли чего! Программа социализации - да, экспроприация экспроприаторов - нет, это уж большевизм.
  Мы брали выше соотношение сил в парламентском разрезе. Но это кривое зеркало. Парламентское представительство угнетенного класса чрезвычайно преуменьшает его действительную силу, и наоборот: представительство буржуазии, даже за день до ее падения, все еще будет маскарадом ее мнимой силы. Только революционная борьба обнажает из-под всех прикрытий действительное соотношение сил. В прямой и непосредственной борьбе за власть пролетариат, если его не парализуют внутренний саботаж, австро-марксизм и все другие виды предательства, развивает силу, неизмеримо превосходящую его парламентское выражение. Напомним еще раз неоценимый урок истории: уже после того, как большевики овладели, и крепко овладели, властью, они в Учредительном собрании имели меньше трети голосов, вместе с левыми эсерами - меньше 40%. И несмотря на страшную хозяйственную разруху, на войну, на измену европейской, прежде всего германской социал-демократии, несмотря на реакцию усталости после войны, на рост термидорианских настроений, первое рабочее государство стоит на ногах 14 лет. Что же сказать о Германии? В тот момент, когда социал-демократический рабочий вместе с коммунистическим поднимутся для захвата власти, задача окажется на 9/10 разрешена.
  Но все же, говорит Гильфердинг, - еслиб социал-демократия проголосовала против правительства Брюнинга и тем опрокинула его, это имело бы своим последствием приход фашистов к власти. В парламентской плоскости дело выглядит, пожалуй, так; но дело не стоит в парламентской плоскости. Отказаться от поддержки Брюнинга социал-демократия могла бы только в том случае, еслиб решила стать на путь революционной борьбы. Либо поддержка Брюнинга, либо борьба за диктатуру пролетариата. Третьего не дано. Голосование социал-демократии против Брюнинга сразу меняло бы соотношение сил - не на шахматной доске парламента, фигуры которой могли бы нечаянно оказаться под столом, а на арене революционной борьбы классов. Силы рабочего класса при таком повороте не удвоились бы, а удесятерились, ибо моральный фактор занимает не последнее место в борьбе классов, особенно на больших исторических поворотах. Нравственный ток высокого напряжения прошел бы по толщам народа, слой за слоем. Пролетариат уверенно сказал бы себе, что он и только он призван дать ныне иное, высшее направление жизни этой великой нации. Распад и разложение в армии Гитлера начались бы еще до решающих боев. Избегнуть борьбы, конечно, нельзя было бы; но при твердой воле добиться победы, при смелом наступлении победа была бы взята несравненно легче, чем представляет себе теперь самый крайний революционный оптимист.
  Не хватает для этого немногого: поворота социал-демократии на путь революции. Надеяться на добровольный поворот вождей после опыта 1914-1932 годов было бы самой смехотворной из всех иллюзий. Другое дело - большинство социал-демократических рабочих: они могут совершить поворот и совершат его, - надо им только помочь. Но это будет поворот не только против буржуазного государства, но и против верхов собственной партии.
  Тут наш австро-марксист, которому "нечего прибавлять" к нашим словам, попытается снова противопоставить нам цитаты из наших собственных работ: разве не писали мы, в самом деле, что политика сталинской бюрократии представляет собою цепь ошибок, разве не клеймили мы участие компартии в референдуме Гитлера? Писали и клеймили. Но ведь боремся мы со сталинским руководством Коминтерна именно потому, что оно неспособно разбить социал-демократию, вырвать из-под ее влияния массы, освободить локомотив истории от ржавого тормоза. Метаниями, ошибками, бюрократическим ультиматизмом сталинская бюрократия консервирует социал-демократию, каждый раз снова и снова позволяя ей подняться на ноги.
  Компартия есть пролетарская, антибуржуазная партия, хотя и ложно руководимая. Социал-демократия, несмотря на рабочий состав, есть полностью буржуазная партия, в "нормальных" условиях очень умело руководимая с точки зрения буржуазных целей, но никуда не годная в условиях социального кризиса. Буржуазный характер партии социал-демократические вожди сами вынуждены признавать, хотя и против своей воли. По поводу кризиса и безработицы Тарнов повторяет старые фразы о "позоре капиталистической цивилизации", как протестантский поп говорит о грехе богатства; по поводу социализма Тарнов говорит так же, как поп говорит о загробном воздаянии; но совсем по иному он высказывается о конкретных вопросах: "если бы 14 сентября этот призрак (безработицы) не стоял возле избирательной урны, этот день в истории Германии получил бы иную физиономию" (доклад на лейпцигском съезде). Социал-демократия потеряла избирателей и мандаты, потому что капитализм, через кризис, обнаружил свое подлинное лицо. Кризис не укрепил партию "социализма", а, наоборот, ослабил ее, как он ослабил обороты торговли, кассы банков, самоуверенность Хувера и Форда, прибыли князя Монако и пр. Самые оптимистические оценки конъюнктуры приходится ныне искать не в буржуазных газетах, а в социал-демократических. Могут ли быть более бесспорные доказательства буржуазного характера партии? Если болезнь капитализма означает болезнь социал-демократии, то надвигающаяся смерть капитализма не может не означать близкую смерть социал-демократии. Партия, которая опирается на рабочих, но служит буржуазии, не может, в период наивысшего обострения классовой борьбы, не чувствовать дыхания могилы.
  II. Демократия и фашизм
  XI пленум ИККИ признал необходимым покончить с теми ошибочными воззрениями, которые опираются на "либеральную конструкцию противоречия между фашизмом и буржуазной демократией, как и между парламентскими формами диктатуры буржуазии и открыто фашистскими формами" и Суть этой сталинской философии очень проста: из марксистского отрицания абсолютного противоречия она выводит отрицание противоречия вообще, хотя бы и относительного. Это типичная ошибка вульгарного радикализма. Но если между демократией и фашизмом нет никакого противоречия, даже в области форм господства буржуазии, то эти два режима должны попросту совпадать. Отсюда вывод: социал-демократия = фашизм. Почему-то, однако, социал-демократию называют социал-фашизм. Что, собственно, означает в этой связи "социал", нам до сих пор так и не объяснили.[2]
  Однако, природа вещей не меняется решениями пленумов ИККИ. Между демократией и фашизмом есть противоречие. Оно совсем не "абсолютно" или, говоря языком марксизма, совсем не означает господства двух непримиримых классов. Но оно означает разные системы господства одного и того же класса. Эти две системы: парламентски-демократическая и фашистская, опираются на разные комбинации угнетенных и эксплуатируемых классов и неминуемо приходят в острое столкновение друг с другом.
  Социал-демократия, ныне главная представительница парламентарно-буржуазного режима, опирается на рабочих. Фашизм опирается на мелкую буржуазию. Социал-демократия не может иметь влияния без массовых рабочих организаций. Фашизм не может утвердить свою власть иначе, как разгромив рабочие организации. Основной ареной социал-демократии является парламент. Система фашизма основана на разрушении парламентаризма. Для монополистской буржуазии парламентский и фашистский режимы представляют только разные орудия ее господства: они прибегают к тому или другому, в зависимости от исторических условий. Но для социал-демократии, как и для фашизма, выбор того или другого орудия имеет самостоятельное значение, более того, является вопросом их политической жизни и смерти.
  Очередь для фашистского режима наступает тогда, когда "нормальных" военно-полицейских средств буржуазной диктатуры, вместе с их парламентским прикрытием, становится недостаточно для удержания общества в равновесии. Через фашистскую агентуру капитал приводит в движение массы ошалевшей мелкой буржуазии, банды деклассированных, деморализованных лумпенов, все те бесчисленные человеческие существования, которые финансовый капитал сам же довел до отчаяния и бешенства. От фашизма буржуазия требует полной работы: раз она допустила методы гражданской войны, она хочет иметь покой на ряд лет. И фашистская агентура, пользуясь мелкой буржуазией, как тараном, и сокрушая все препятствия на пути, доводит работу до конца. Победа фашизма ведет к тому, что финансовый капитал прямо и непосредственно захватывает в стальные клещи все органы и учреждения господства, управления и воспитания: государственный аппарат с армией, муниципалитеты, университеты, школы, печать, профессиональные союзы, кооперативы. Фашизация государства означает не только муссолинизацию форм и приемов управления, - в этой области перемены играют в конце концов второстепенный характер, - но, прежде всего и главным образом, разгром рабочих организаций, приведение пролетариата в аморфное состояние, создание системы глубоко проникающих в массы органов, которые должны препятствовать самостоятельной кристаллизации пролетариата. В этом именно и состоит сущность фашистского режима.
  Сказанному нисколько не противоречит тот факт, что между демократической и фашистской системами устанавливается в известный период переходный режим, совмещающий черты той и другой: таков вообще закон смены двух социальных режимов, даже и непримиримо враждебных друг другу. Бывают моменты, когда буржуазия опирается и на социал-демократию и на фашизм, т. е. когда она одновременно пользуется и своей соглашательской и своей террористической агентурой. Таково было, в известном смысле, правительство Керенского в последние месяцы своего существования: оно полуопиралось на Советы и в то же время находилось в заговоре с Корниловым. Таково правительство Брюнинга, пляшущее на канате между двумя непримиримыми лагерями, с шестом исключительных декретов в руках. Но подобное состояние государства и правительства имеет временный характер. Оно знаменует переходный период, когда социал-демократия уже близка к исчерпанию своей миссии, а в то же время ни коммунизм, ни фашизм еще не готовы к захвату власти.
  Итальянские коммунисты, давно уже вынужденные заниматься вопросом о фашизме, не раз протестовали против столь распространенного злоупотребления этим понятием. В эпоху VI конгресса Коминтерна Эрколи все еще развивал по вопросу о фашизме взгляды, которые теперь считаются "троцкистскими". Определяя фашизм, как самую последовательную и до конца доведенную систему реакции, Эрколи пояснял: "это утверждение опирается не на жестокие террористические акты, не на большое число убитых рабочих и крестьян, не на свирепость различных родов пыток, широко применявшихся, не на суровости приговоров; оно мотивируется систематическим уничтожением всех и всяких форм самостоятельной организации масс". Эрколи тут совершенно прав: суть и назначение фашизма состоит в полном упразднении рабочих организаций и в противодействии их возрождению. В развитом капиталистическом обществе этой цели нельзя достигнуть одними полицейскими средствами. Единственный путь для этого: противопоставить напору пролетариата - в момент его ослабления - напор отчаявшихся мелкобуржуазных масс. Именно эта особая система капиталистической реакции и вошла в историю под именем фашизма.
  "Вопрос об отношениях, существующих между фашизмом и социал-демократией, - писал Эрколи, - принадлежит к той же области (непримиримости фашизма с рабочими организациями). В этом отношении фашизм ярко отличается от всех других реакционных режимов, которые укреплялись до настоящего времени в современном капиталистическом мире. Он отбрасывает всякий компромисс с социал-демократией, он преследовал ее свирепо; он отнял у нее всякую возможность легального существования; он вынудил ее эмигрировать".
  Так гласила статья, напечатанная в руководящем органе Коминтерна! После того Мануильский подсказал Молотову великую идею "третьего периода". Франция, Германия и Польша были откомандированы в "первый ряд революционного наступления". Непосредственной задачей было объявлено завоевание власти. А так как перед лицом пролетарского восстания все партии, кроме коммунистической, контр-революционны, то различать между фашизмом и социал-демократией не было уже больше нужды. Теория социал-фашизма была утверждена. Чиновники Коминтерна перевооружились. Эрколи поспешил доказать, что истина ему дорога, но Молотов дороже, ии написал доклад в защиту теории социал-фашизма. "Итальянская социал-демократия - заявлял он в феврале 1930 года - фашизируется с крайней легкостью". Увы, с еще большей легкостью сервилизируются чиновники официального коммунизма.
  Нашу критику теории и практики "третьего периода" объявили, как полагается, контр-революционной. Жестокий опыт, дорого обошедшийся пролетарскому авангарду, заставил, однако, и в этой области произвести поворот. "Третий период" был уволен в отставку, как и сам Молотов - из Коминтерна. Но теория социал-фашизма осталась, как единственный зрелый плод третьего периода. Здесь перемен не может быть: с третьим периодом связал себя только Молотов; в социал-фашизме запутался сам Сталин.
  Эпиграфом для своих исследований о социал-фашизме "Роте Фане" выбирает слова Сталина: "Фашизм есть боевая организация буржуазии, которая опирается на активную поддержку социал-демократии. Социал-демократия есть объективно умеренное крыло фашизма". Как обычно бывает у Сталина, когда он пытается обобщать, первая фраза противоречит второй. Что буржуазия опирается на социал-демократию и что фашизм есть боевая организация буржуазии, совершенно бесспорно и давно уже сказано. Но из этого вытекает лишь, что социал-демократия, как и фашизм, являются орудиями крупной буржуазии. Каким образом социал-демократия оказывается при этом еще "крылом" фашизма, понять невозможно. Не более глубокомысленно и другое определение того же автора: фашизм и социал-демократия не противники, а близнецы. Близнецы могут быть жестокими противниками; с другой стороны, союзники вовсе не должны родиться в один и тот же день от общей матери. В конструкции Сталина отсутствует даже формальная логика, не говоря о диалектике. Сила этой конструкции в том, что никто не смеет ей возразить.
  Между демократией и фашизмом нет различия "в классовом содержании", поучает вслед за Сталиным Вернер Гирш ("Die Internationale", январь 1932). Переход от демократии к фашизму может иметь характер "органического процесса", т. е. произойти "постепенно и холодным путем". Это рассуждение звучало бы поразительно, еслиб эпигонство не отучило нас поражаться.
  Между демократией и фашизмом нет "классового различия". Это должно означать, очевидно, что демократия имеет буржуазный характер, как и фашизм. Об этом мы догадывались и до января 1932 года. Но господствующий класс не живет в безвоздушном пространстве. Он стоит в определенных отношениях к другим классам. В "демократическом" режиме развитого капиталистического общества буржуазия опирается прежде всего на прирученный реформистами рабочий класс. Наиболее законченно эта система выражена в Англии, как при лейбористском, так и при консервативном правительстве. В фашистском режиме, по крайней мере, на первой его стадии, капитал опирается на мелкую буржуазию, разрушающую организации пролетариата. Такова Италия! Есть ли разница в "классовом содержании" этих двух режимов? Если ставить вопрос только о господствующем классе, то разницы нет. Если же брать положение и взаимоотношение всех классов под углом зрения пролетариата, то разница оказывается весьма велика.
  В течение многих десятилетий рабочие строили внутри буржуазной демократии, используя ее и борясь с нею, свои укрепления, свои базы, свои очаги пролетарской демократии: профсоюзы, партии, образовательные клубы, спортивные организации, кооперативы и пр. Пролетариат может прийти к власти не в формальных рамках буржуазной демократии, а только революционным путем: это одинаково доказано и теорией и опытом. Но именно для революционного пути ему необходимы опорные базы рабочей демократии внутри буржуазного государства. К созданию таких баз и сводилась работа Второго Интернационала в ту эпоху, когда он выполнял еще прогрессивную историческую работу.
  Фашизм имеет своим основным и единственным назначением: разрушить до фундамента все учреждения пролетарской демократии. Имеет это для пролетариата "классовое значение" или не имеет? Пусть высокие теоретики поразмыслят над этим. Назвав режим буржуазным, - что бесспорно, - Гирш, как и его учителя, забывают о мелочи: о месте пролетариата в этом режиме. Исторический процесс они подменяют голой социологической абстракцией. Но борьба классов ведется на земле истории, а не в стратосфере социологии. Исходным моментом борьбы с фашизмом является не абстракция демократического государства, а живые организации самого пролетариата, в которых сосредоточен весь его опыт и которые подготовляют его будущее.
  Что переход от демократии к фашизму может иметь "органический" и "постепенный" характер, означает, очевидно, ни что иное, как то, что у пролетариата могут отнять не только все его материальные завоевания - известный уровень жизни, социальное законодательство, гражданские и политические права, но и основное орудие этих завоеваний, т. е. его организации, - без потрясений и без боев. Переход к фашизму "на холодном пути" подразумевает, таким образом, самую страшную политическую капитуляцию пролетариата, какую вообще только можно себе представить.
  Теоретические рассуждения Вернера Гирша не случайны: развивая далее теоретические вещания Сталина, они обобщают в то же время всю нынешнюю агитацию компартии. Главные ее усилия ведь на то и направлены, чтобы доказать: между режимом Брюнинга и режимом Гитлера разницы нет. В этом Тельман и Реммеле видят сейчас квинт-эссенцию большевистской политики.
  Дело не ограничивается Германией. Мысль о том, что победа фашистов не внесет ничего нового, усердно пропагандируется теперь во всех секциях Коминтерна. В январской книжке французского журнала "Тетради большевизма" мы читаем: "Троцкисты, действуя на практике, как Брейтшайд, воспринимают знаменитую теорию социал-демократии о меньшем зле, согласно которой Брюнинг не так плох, как Гитлер, согласно которой менее неприятно умереть с голоду под Брюнингом, чем под Гитлером, и бесконечно предпочтительнее быть застреленным Гренером, чем Фриком". Эта цитата - не самая глупая, хотя, надо отдать справедливость, она достаточно глупа. Однако, увы, она выражает самую суть политической философии вождей Коминтерна.
  Дело в том, что сталинцы сравнивают два режима под углом зрения вульгарной демократии. Действительно, если подойти к режиму Брюнинга с формальным "демократическим" критерием, то вывод получится бесспорный: от гордой Веймарской конституции остались кости да кожа. Но для нас это еще не решает вопроса. Надо взглянуть на вопрос с точки зрения пролетарской демократии. Это есть единственный надежный критерий также и по вопросу о том, где и когда "нормальная" полицейская реакция загнивающего капитализма сменяется фашистским режимом.
  "Лучше" ли Брюнинг Гитлера (симпатичнее, что ли?), этот вопрос нас, признаться, мало занимает. Но стоит обозреть карту рабочих организаций, чтобы сказать: в Германии фашизм еще не победил. Еще гигантские препятствия и силы стоят на пути к его победе.
  Нынешний режим Брюнинга есть режим бюрократической диктатуры, точнее: диктатуры буржуазии, осуществляемой военно-полицейскими средствами. Фашистская мелкая буржуазия и пролетарские организации как бы уравновешивают друг друга. Если бы рабочие организации были объединены Советами; если бы заводские комитеты боролись за контроль над производством, - можно было бы говорить о двоевластии. Вследствие расколотости пролетариата и тактической беспомощности его авангарда этого еще нет. Но самый факт существования могущественных рабочих организаций, которые, при известных условиях, способны дать сокрушительный отпор фашизму, не подпускает Гитлера к власти и сообщает известную "независимость" бюрократическому аппарату.
  Диктатура Брюнинга является карикатурой на бонапартизм. Эта диктатура неустойчива, ненадежна, недолговечна. Она знаменует не начало нового социального равновесия, а предвещает близкое крушение старого равновесия. Опираясь непосредственно лишь на небольшое буржуазное меньшинство, терпимый социал-демократией против воли рабочих, угрожаемый фашизмом, Брюнинг способен на декретные громы, но не на реальные. Распустить парламент с его собственного согласия, выпустить несколько декретов против рабочих, объявить рождественское перемирие, чтоб под его прикрытием обделать несколько делишек, распустить сотню собраний, закрыть десяток газет, обмениваться с Гитлером письмами, достойными провинциального аптекаря, - вот, на что хватает Брюнинга. Для большего - у него коротки руки.
  Брюнинг вынужден терпеть существование рабочих организаций, поскольку не решается еще сегодня передать власть Гитлеру и поскольку самостоятельной силы для ликвидации их у него нет. Брюнинг вынужден терпеть фашистов и покровительствовать им, поскольку смертельно боится победы рабочих. Режим Брюнинга есть переходный, кратковременный режим, предшествующий катастрофе. Нынешнее правительство держится только потому, что главные лагери еще не померялись силами. Настоящий бой еще не завязался. Он еще впереди. Паузу до боя, до открытого соизмерения сил заполняет диктатура бюрократического бессилия.
  Мудрецы, которые хвалятся тем, что не признают разницы "между Брюнингом и Гитлером", на самом деле говорят: существуют ли еще наши организации или они уже разгромлены, значения не имеет. Под этим мнимо-радикальным фразерством скрывается самая гнусная пассивность: поражения нам все равно не миновать! Перечитайте внимательно цитату из журнала французских сталинцев: вся проблема сводится к тому, при ком лучше голодать: при Брюнинге или при Гитлере. Мы же ставим вопрос не о том, как и при каких условиях лучше умирать, а о том, как бороться и побеждать. Вывод наш таков: генеральный бой надо дать прежде, чем бюрократическая диктатура Брюнинга заменилась фашистским режимом, т. е. прежде, чем раздавлены рабочие организации. К генеральному бою надо готовиться путем развертывания, расширения, обострения частных боев. Но для этого надо иметь правильную перспективу и, прежде всего, не объявлять победителем врага, которому еще далеко до победы.
  Здесь центр вопроса, здесь стратегический ключ к обстановке, здесь исходная позиция для борьбы. Каждый мыслящий рабочий, тем паче каждый коммунист, обязан отдать себе отчет во всей пустоте, во всем ничтожестве, во всей гнилости разговоров сталинской бюрократии о том, что Брюнинг и Гитлер - это одно и то же. Вы путаете! отвечаем мы им. Вы позорно путаете от испуга перед трудностями, от страха перед великими задачами, вы капитулируете до борьбы, вы объявляете, что мы уже потерпели поражение. Вы лжете! Рабочий класс расколот, ослаблен реформистами, дезориентирован шатаниями собственного авангарда, но он еще не разбит, силы его не исчерпаны. Нет, пролетариат Германии могущественен. Самые оптимистические расчеты окажутся неизмеримо превзойдены, когда его революционная энергия проложит себе дорогу на арену действия.
  Режим Брюнинга есть подготовительный режим. К чему? Либо к победе фашизма, либо к победе пролетариата. Подготовительным этот режим является потому, что оба лагеря лишь подготовляются к решающему бою. Отождествлять Брюнинга с Гитлером значит отождествлять положение до боя с положением после поражения; значит - заранее признать поражение неизбежным; значит - призвать капитулировать без боя.
  Подавляющее большинство рабочих, особенно коммунистов, этого не хочет. Этого не хочет, конечно, и сталинская бюрократия. Но надо брать не добрые намерения, из которых Гитлер будет мостить мостовые в своем аду, а объективный смысл политики, ее направление, ее тенденции. Надо до конца разоблачить пассивный, трусливо-выжидательный, капитулянтский, декламаторский характер политики Сталина-Мануильского-Тельмана-Реммеле. Надо, чтоб революционные рабочие поняли: ключ к позиции у компартии; но этим ключом сталинская бюрократия пытается запереть ворота к революционному действию.
  III. Бюрократический ультиматизм
  Когда газеты новой Социалистической рабочей партии (САП) пишут против "партийных эгоизмов" социал-демократии и компартии; когда Зейдевиц заверяет, что для него "классовый интерес стоит над партийным интересом", - то они впадают в политический сентиментализм или, еще хуже, сентиментальными фразами прикрывают интересы собственной партии. Это негодный путь. Когда реакция требует, чтоб интересы "нации" ставились выше классовых интересов, мы, марксисты, разъясняем, что под видом интересов "целого" реакция проводит интересы эксплоататорского класса. Нельзя формулировать интересы нации иначе, как под углом зрения господствующего класса или класса, претендующего на господство. Нельзя формулировать интересы класса иначе, как в виде программы; нельзя защищать программу иначе, как создавая партию.
  Класс, взятый сам по себе, есть только материал для эксплоатации. Самостоятельная роль пролетариата начинается там, где он из социального класса в себе становится политическим классом для себя. Это происходит не иначе, как через посредство партии. Партия есть тот исторический орган, через посредство которого класс приходит к самосознанию. Говорить: "класс выше партии" - значит утверждать: сырой класс выше класса, идущего к самосознанию. Это не только неправильно, но и реакционно. Для обоснования необходимости единого фронта в этой обывательской теории нет ни малейшей нужды.
  Движение класса к самосознанию, т. е. выработка революционной партии, ведущей за собой пролетариат, есть сложный и противоречивый процесс. Класс не однороден. Разные части его разными путями и в разные сроки приходят к самосознанию. Буржуазия принимает активное участие в этом процессе. Она создает свои органы в рабочем классе или использует существующие, противопоставляя одни слои рабочих другим. В пролетариате действуют одновременно разные партии. Политически он остается, поэтому, расколотым на большей части своего исторического пути. Отсюда и вытекает - в известные периоды с чрезвычайной остротой - проблема единого фронта.
  Коммунистическая партия - при правильной политике - выражает исторические интересы пролетариата. Ее задача состоит в том, чтоб завоевать большинство пролетариата: только так и возможен социалистический переворот. Выполнить свою миссию коммунистическая партия может не иначе, как сохраняя полную и безусловную политическую и организационную независимость по отношению ко всем другим партиям и организациям в рабочем классе и вне его. Нарушение этого основного требования марксистской политики есть самое тяжкое из всех преступлений против интересов пролетариата, как класса. Китайская революция 1925-27 г. г. была погублена именно потому, что руководимый Сталиным и Бухариным Коминтерн заставил китайскую компартию вступить в Гоминдан, партию китайской буржуазии, и подчиняться ее дисциплине. Опыт сталинской политики по отношению к Гоминдану навсегда войдет в историю, как образец гибельного саботажа революции ее руководителями. Сталинская теория "двухсоставных рабоче-крестьянских партий" для Востока есть обобщение и узаконение практики с Гоминданом; применение этой теории в Японии, Индии, Индонезии, Корее подорвало авторитет коммунизма и задержало революционное развитие пролетариата на ряд лет. Та же, вероломная по существу, политика проводилась, хотя и не столь цинично, в Соединенных Штатах, Англии и во всех странах Европы до 1928 года.
  Борьба левой оппозиции за полную и безусловную независимость коммунистической партии и ее политики, при всех и всяких исторических условиях и на всех ступенях развития пролетариата, привела к чрезвычайному обострению отношений между оппозицией и фракцией Сталина в период его блока с Чан-Кай-Ши, Ван-Тин-Веем, Перселем, Радичем, Лафолетом и пр. Незачем напоминать, что как Тельман с Реммеле, так и Брандлер с Тальгеймером были в этой борьбе полностью и целиком на стороне Сталина против большевиков-ленинцев. Не нам, поэтому, учиться у Сталина и Тельмана самостоятельной политике коммунистической партии!
  Но пролетариат идет к революционному самосознанию не по школьным ступенькам, а через классовую борьбу, которая не терпит перерывов. Для борьбы пролетариат нуждается в единстве своих рядов. Это одинаково верно и для частных экономических конфликтов в стенах одного предприятия, и для таких "национальных" политических боев, как отражение фашизма. Тактика единого фронта не есть, следовательно, нечто случайное и искусственное, какой-либо хитрый маневр, - нет, она полностью и целиком вытекает из объективных условий развития пролетариата. Слова Манифеста коммунистической партии о том, что коммунисты не противостоят пролетариату, что у них нет других целей и задач, кроме задач пролетариата, выражают ту мысль, что борьба партии за большинство класса ни в каком случае не должна приходить в противоречие с потребностью рабочих в единстве их боевых рядов.
  "Роте Фане" с полным основанием осуждает разговоры о том, что "классовые интересы выше интересов партии". На самом деле правильно понятые интересы класса и правильно формулированные задачи партии совпадают. Пока дело ограничивается этим историко-философским утверждением, позиция "Роте Фане" неуязвима. Но политические выводы, какие она отсюда делает, представляют уже прямое издевательство над марксизмом.
  Принципиальное тождество интересов пролетариата и задач коммунистической партии не означает ни того, что пролетариат в целом уже сегодня сознает свои интересы, ни того, что партия при всяких условиях правильно формулирует их. Самая необходимость в партии вытекает ведь именно из того, что пролетариат не рождается с готовым пониманием своих исторических интересов. Задача партии состоит в том, чтоб на опыте боев научиться доказывать пролетариату свое право на руководство. Между тем, сталинская бюрократия считает, что можно просто-напросто требовать от пролетариата подчинения на основании партийного паспорта, скрепленного печатью Коминтерна.
  Всякий единый фронт, который заранее не стоит под руководством коммунистической партии, - повторяет "Роте Фане", - направлен против интересов пролетариата. Кто не признает руководства компартии, является тем самым "контр-революционером". Рабочий обязан поверить коммунистической организации авансом, на честное слово. Из принципиального тождества задач партии и класса чиновник выводит свое право командовать классом. Ту историческую задачу, которую компартия должна еще только разрешить: объединение под своим знаменем подавляющего большинства рабочих, - бюрократ превращает в ультиматум, в револьвер, приставленный к виску рабочего класса. Диалектическое мышление заменяется формалистическим, административным, бюрократическим.
  Историческая задача, которую нужно разрешить, считается уже разрешенной. Доверие, которое нужно завоевать, признается уже завоеванным. Это, разумеется, проще всего. Но дело от этого мало подвигается вперед. Исходить в политике надо из того, что есть, а не из того, что желательно и что будет. Доведенная до конца позиция сталинской бюрократии есть, в сущности, отрицание партии. Ибо к чему сводится вся ее историческая работа, если пролетариат обязан заранее признать руководство Тельмана и Реммеле?
  От рабочего, который хочет вступить в ряды коммунистов, партия имеет право потребовать: ты должен признать нашу программу, наш устав и руководство наших выборных учреждений. Но бессмысленно и преступно предъявлять то же самое априорное требование, или хотя бы часть его, рабочим массам или рабочим организациям, когда вопрос идет о совместных действиях во имя определенных боевых задач. Это значит подрывать самый фундамент партии, которая может выполнить свое назначение только при правильном взаимоотношении с классом. Вместо того, чтоб предъявлять односторонний ультиматум, раздражающий и оскорбляющий рабочих, надо предложить определенную программу совместных действий: это наиболее верный путь к тому, чтоб завоевать руководство на деле.
  Ультиматизм есть попытка изнасиловать рабочий класс, когда не удается убедить его: если вы, рабочие, не признаете руководства Тельмана-Реммеле-Ноймана, то мы не позволим вам создать единый фронт. Злой враг не мог бы придумать более невыгодного положения, чем то, в какое ставят себя вожди компартии. Это верный путь к гибели.
  Руководство германской компартии только ярче подчеркивает свой ультиматизм, когда казуистически оговаривается в своих воззваниях: "Мы не требуем от вас, чтоб вы заранее признали наши коммунистические воззрения". Это звучит, как извинение за политику, которой извинения быть не может. Когда партия заявляет, что она отказывается вступать в какие бы то ни было переговоры с другими организациями, но разрешает рабочим социал-демократам порвать со своей организацией и, не называя себя коммунистами, стать под руководство компартии, то это и есть чистейший ультиматизм. Оговорка насчет "коммунистических воззрений" совершенно смехотворна: рабочий, который готов уже сегодня порвать со своей партией, чтобы принять участие в борьбе под коммунистическим руководством, не остановится перед тем, чтобы назвать себя коммунистом. Дипломатические уловки, игра с ярлычками чужды рабочему. Он берет политику и организацию по существу. Он остается в социал-демократии до тех пор, пока не доверяет коммунистическому руководству. Можно сказать с уверенностью, что большинство социал-демократических рабочих не потому остается сегодня еще в своей партии, что доверяет реформистскому руководству, а только потому, что не доверяет коммунистическому. Но они хотят уже сегодня бороться против фашизма. Если им указать ближайший этап совместной борьбы, они потребуют, чтоб их организация стала на этот путь. Если организация будет упираться, они могут дойти до разрыва с ней.
  Вместо того, чтоб помочь социал-демократическим рабочим на опыте найти свой путь, ЦК компартии помогает вождям социал-демократии против рабочих. Свое нежелание бороться, свой страх перед борьбой, свою неспособность к борьбе Вельсы и Гильфердинги с полным успехом прикрывают сейчас ссылкой на нежелание компартии участвовать в общей борьбе. Упрямый, тупой, бессмысленный отказ компартии от политики единого фронта стал в нынешних условиях важнейшим политическим ресурсом социал-демократии. Поэтому-то социал-демократия, со свойственным ей паразитизмом, и цепляется так за нашу критику ультиматистской политики Сталина-Тельмана.
  Официальные руководители Коминтерна с глубокомысленным видом разглагольствуют сейчас о повышении теоретического уровня партии и об изучении "истории большевизма". На деле "уровень" все больше снижается, уроки большевизма забыты, искажены, растоптаны. Между тем, в истории русской партии совсем не трудно найти предтечу нынешней политики немецкого ЦК: это покойный Богданов, создатель ультиматизма (или отзовизма). Еще в 1905 году он считал невозможным для большевиков участвовать в петербургском Совете, если Совет не признает предварительно социал-демократического руководства. Под влиянием Богданова петербургское бюро ЦК большевиков приняло в октябре 1905 г. постановление: предъявить петербургскому Совету требование о признании им руководства партии; в противном случае - выйти из состава Совета. Молодой адвокат Красиков, в те времена член ЦК большевиков, предъявил этот ультиматум на пленарном заседании Совета. Рабочие депутаты, в том числе и большевики, с удивлением переглянулись и - перешли к порядку дня. Ни один человек не вышел из Совета. Вскоре прибыл из-за границы Ленин и задал ультиматистам жестокую головомойку: нельзя, - учил он, - нельзя при помощи ультиматумов заставить массу перескакивать через необходимые фазисы ее собственного политического развития.
  Богданов, однако, не отказался от своей методологии и создал впоследствии целую фракцию "ультиматистов" или "отзовистов"; последнее имя они получили потому, что склонны были отзывать большевиков из всех тех организаций, которые отказывались принимать предъявленный им сверху ультиматум: "признай заранее наше руководство". Свою политику ультиматисты пытались применять не только к Совету, но также и в области парламентаризма, и к профессиональным союзам, ко всем вообще легальным и полулегальным организациям рабочего класса.
  Борьба Ленина против ультиматизма была борьбой за правильное отношение между партией и классом. Ультиматисты в старой большевистской партии никогда не поднимались до сколько-нибудь значительной роли: иначе победа большевизма была бы невозможна. Внимательное и чуткое отношение к классу составляло силу большевизма. Борьбу против ультиматизма Ленин продолжал и тогда, когда стоял у власти, в частности и в особенности - по отношению к профессиональным союзам. "Да если бы мы сейчас в России, - писал он, - после 2 1/2 лет невиданных побед над буржуазией России и Антанты, поставили для профсоюзов условием вступления "признание диктатуры", мы бы сделали глупость, испортили бы свое влияние на массы, помогли меньшевикам. Ибо вся задача коммунистов - уметь убедить отсталых, уметь работать среди них, а не отгораживаться от них выдуманными ребячески-"левыми" лозунгами" ("Детская болезнь "левизны"). Тем более это обязательно для коммунистических партий Запада, представляющих лишь меньшинство рабочего класса.
  Положение, однако, радикально изменилось в СССР за последний период. Коммунистическая партия, вооруженная властью, означает уже другое соотношение между авангардом и классом: в это отношение входит элемент принуждения. Борьба Ленина против партийного и советского бюрократизма в основе своей означала борьбу не против плохого устройства канцелярий, волокиты, неряшливости и пр., а против командования аппарата над классом, против превращения партийной бюрократии в новый "правящий" слой. Предсмертный совет Ленина: создать пролетарскую контрольную комиссию, независимую от ЦК, и отставить Сталина и его фракцию от партийного аппарата, - был направлен против бюрократического перерождения партии. По ряду причин, в которые входить здесь мы не можем, партия прошла мимо этого совета. Бюрократическое перерождение партии доведено за последние годы до предела. Сталинский аппарат только командует. Язык команды есть язык ультиматизма. Каждый рабочий должен заранее признать, что все прошлые, настоящие и будущие решения ЦК непогрешимы. Претензии непогрешимости росли тем более, чем ошибочнее становилась политика.
  Получив в свои руки аппарат Коминтерна, сталинская фракция естественно перенесла свои методы и на иностранные секции, т. е. на коммунистические партии капиталистических стран. Политика германского руководства есть отражение политики московского руководства. Тельман видит, как сталинская бюрократия командует, объявляя контр-революционером всякого, кто не признает ее непогрешимости. Чем Тельман хуже Сталина? Если рабочий класс не становится покорно под его руководство, то потому, что рабочий класс контр-революционен. Вдвойне контр-революционны те, которые указывают Тельману на гибельность ультиматизма. Одной из наиболее контр-революционных книг является собрание сочинений Ленина. Недаром Сталин подвергает их столь жестокой цензуре, особенно при издании на иностранных языках.
  Если ультиматизм вреден при всяких условиях; если в СССР он означает проживание морального капитала партии, - то он вдвойне несостоятелен в партиях Запада, которым только приходится накоплять моральный капитал. В Советском Союзе победоносная революция создала, по крайней мере, материальные предпосылки для бюрократического ультиматизма в виде аппарата репрессий. В капиталистических же странах, в том числе и в Германии, ультиматизм превращается в бессильную карикатуру и препятствует движению коммунистической партии к власти. Ультиматизм Тельмана-Реммеле прежде всего смешон. А смешное убивает, особенно когда дело идет о партии революции.
  Перенесите на минуту проблему на арену Англии, где компартия (в результате гибельных ошибок сталинской бюрократии) все еще составляет ничтожную часть пролетариата. Если признать, что всякая форма единого фронта, кроме коммунистической, является "контр-революционной", то очевидно британскому пролетариату придется отложить революционную борьбу до тех пор, пока компартия станет во главе его. Но компартия не может стать во главе класса иначе, как на основе его собственного революционного опыта. Между тем опыт не может принять революционный характер иначе, как путем вовлечения в борьбу миллионных масс. Однако, вовлечь некоммунистические массы, тем более организованные, в борьбу нельзя иначе, как на основе политики единого фронта. Мы попадаем в заколдованный круг, из которого на пути бюрократического ультиматизма выхода нет. Но революционная диалектика выход давно указала и показала его на бесчисленном количестве примеров в самых разнообразных областях: сочетание борьбы за власть с борьбой за реформы; полная самостоятельность партии при сохранении единства профсоюзов; борьба с буржуазным режимом при использовании его учреждений; непримиримая критика парламентаризма - с парламентской трибуны; беспощадная борьба с реформизмом при практических соглашениях с реформистами для частных задач.
  В Англии несостоятельность ультиматизма бьет в глаза вследствие чрезвычайной слабости компартии. В Германии гибельность ультиматизма несколько маскируется значительной численностью партии и ее ростом. Но германская партия растет, благодаря давлению обстоятельств, а не политике руководства; не благодаря ультиматизму, а несмотря на него. К тому же численный рост партии не решает: решает политическое взаимоотношение между партией и классом. По этой основной линии положение не улучшается, ибо немецкая партия между собою и классом ставит колючую изгородь ультиматизма.
  IV. Зигзаги сталинцев в вопросе об едином фронте
  Бывшая социал-демократка Торхорс (Дюссельдорф), перешедшая в компартию, в официальном докладе от имени партии говорила, в середине января, во Франкфурте: "Социал-демократические вожди уже достаточно разоблачены, и это лишь расхищение энергии маневрировать в этом направлении с единством сверху". Мы цитируем по франкфуртской коммунистической газете, которая с большой похвалой отзывается о докладе. "Социал-демократические вожди уже достаточно разоблачены". Достаточно - для самой докладчицы, которая от социал-демократии перешла к коммунистам (что, конечно, делает ей честь), но недостаточно для тех миллионов рабочих, которые голосуют за социал-демократию и терпят над собой реформистскую бюрократию профессиональных союзов.
  Незачем, однако, ссылаться на отдельный доклад. В последнем из дошедших до меня воззваний "Роте Фане" (28 января) снова доказывается, что единый фронт допустимо создавать только против социал-демократических вождей и без них. Довод: "никто им не поверит из тех, кто пережил и испытал дела этих "вождей" за последние 18 лет". А как быть, спросим мы, с теми, которые участвуют в политике меньше 18 лет и даже меньше 18 месяцев? С начала войны выросло несколько политических поколений, которые должны проделать опыт старшего поколения, хотя бы и в крайне сокращенном объеме. "Дело как раз в том, - учил Ленин ультра-левых, - чтобы не принять изжитого для нас за изжитое для класса, за изжитое для масс".
  Но и старшее социал-демократическое поколение, проделавшее опыт 18 лет, вовсе не порвало с вождями. Наоборот, как раз у социал-демократии остается много "стариков", связанных с партией большими традициями. Прискорбно, разумеется, что массы так медленно учатся. Но в этом добрая доля вины коммунистических "педагогов", которые не сумели наглядно обнаружить преступную природу реформизма. Надо, по крайней мере, использовать новую обстановку, когда внимание масс крайне напряжено смертельной опасностью, чтобы подвергнуть реформистов новому, может быть, на этот раз действительно решающему испытанию.
  Ничуть не скрывая и не смягчая наше мнение о социал-демократических вождях, мы можем и должны сказать социал-демократическим рабочим: "Так как вы, с одной стороны, согласны бороться вместе с нами, а, с другой, все еще не хотите рвать с вашими вождями, то мы предлагаем вам: заставьте их начать совместную с нами борьбу за такие-то и такие-то практические задачи такими-то и такими-то путями; что касается нас, коммунистов, то мы готовы". Что может быть проще, яснее, убедительнее этого?
  Именно в этом смысле я писал - с сознательным намерением вызвать искренний ужас или поддельное негодование тупиц и шарлатанов, - что в борьбе с фашизмом мы готовы заключать практические боевые соглашения с чертом, с его бабушкой, даже с Носке и с Цергибелем.[3]
  Свою безжизненную позицию официальная партия сама нарушает на каждом шагу. В призывах к "красному единому фронту" (с самой собою) она неизменно выдвигает требование "неограниченной свободы пролетарских демонстраций, собраний, коалиций и печати". Это совершенно правильный лозунг. Но поскольку компартия говорит о пролетарских, не только о коммунистических газетах, собраниях и пр., постольку она фактически выдвигает лозунг единого фронта с той самой социал-демократией, которая издает рабочие газеты, созывает собрания и пр. Выдвигать политические лозунги, в самих себе заключающие идею единого фронта с социал-демократией, и отказываться от практических соглашений для борьбы за эти лозунги - верх бессмыслицы.
  Мюнценберг, в котором генеральная линия борется с деляческим здравым смыслом, писал в ноябре ("Дер Роте Ауфбау"): "Верно, что национал-социализм есть самое реакционное, самое шовинистическое и самое зверское крыло фашистского движения в Германии, и что все действительно левые круги (!) имеют величайший интерес в том, чтоб воспрепятствовать усилению влияния и могущества этого крыла немецкого фашизма". Если партия Гитлера есть "самое реакционное, самое зверское" крыло, то правительство Брюнинга является, по меньшей мере, менее зверским и менее реакционным. Мюнценберг приходит здесь крадучись к теории "меньшего зла". Чтоб спасти видимость благочестия, Мюнценберг различает разные сорта фашизма: легкий, средний и крепкий, точно дело идет о турецком табаке. Но если все "левые круги" (а как их зовут по имени?) заинтересованы в победе над фашизмом, то не нужно ли эти "левые круги" подвергнуть практическому испытанию?
  Не ясно ли, что за дипломатическое и двусмысленное предложение Брейтшайда надо было немедленно ухватиться обеими руками, выдвинув, с своей стороны, конкретную, хорошо разработанную практическую программу совместной борьбы с фашизмом и потребовав совместного заседания обоих партийных правлений, с участием правления свободных профсоюзов? Одновременно надо было ту же программу энергично двинуть вниз, во все этажи обеих партий и в массы. Переговоры должны были бы вестись на глазах всего народа: пресса должна была бы давать о них повседневный отчет, без преувеличений и вздорных выдумок. На рабочих такая деловая, бьющая в точку агитация действует неизмеримо сильнее, чем непрерывный визг на тему о "социал-фашизме". При такой постановке дела социал-демократия не могла бы ни на один день укрыться за картонной декорацией "железного фронта".
  Перечитайте "Детскую болезнь левизны", сейчас это самая злободневная книга. Именно по поводу такого рода ситуаций, как сейчас в Германии, Ленин говорит - цитируем дословно - о "безусловной необходимости для авангарда пролетариата, для его сознательной части, для коммунистической партии прибегать к лавированию, соглашательству, компромиссам с разными группами пролетариев, с разными партиями рабочих и мелких хозяйчикови Все дело в том, чтобы уметь применять эту тактику в целях повышения, а не понижения общего уровня пролетарской сознательности, революционности, способности к борьбе и к победе".
  А как поступает компартия? Через свои газеты она твердит изо дня в день, что для нее приемлем только такой "единый фронт, который будет направлен против Брюнинга, Северинга, Лейпарта, Гитлера и им подобных". Пред лицом пролетарского восстания, слов нет, между Брюнингом, Северингом, Лейпартом и Гитлером разницы не будет. Против октябрьского восстания большевиков эсеры и меньшевики объединились с кадетами и с корниловцами. Керенский вел на Петроград черносотенного казачьего генерала Краснова, меньшевики поддерживали Корнилова и Краснова, эсеры устраивали восстание юнкеров под руководством монархического офицерства.
  Но это вовсе не значит, будто Брюнинг, Северинг, Лейпарт и Гитлер всегда и при всех условиях принадлежат к одному лагерю. Сейчас их интересы расходятся. Для социал-демократии вопрос стоит в данный момент не столько о защите основ капиталистического общества от пролетарской революции, сколько о защите полупарламентской буржуазной системы от фашизма. Отказаться от использования этого антагонизма было бы величайшей глупостью.
  "Вести войну за свержение международной буржуазиии - писал Ленин в своей "Детской болезни", - и наперед отказываться при этом от лавирования, от использования противоречия интересов (хотя бы временного) между врагами, от соглашательства и компромиссов с возможными (хотя бы и временными, шаткими, условными) союзниками, разве это не безгранично смешная вещь?" Мы цитируем опять дословно: подчеркнутые нами слова в скобках принадлежат Ленину.
  И далее: "Победить более могущественного противника можно только при величайшем напряжении сил и при обязательном, самом тщательном, заботливом, осторожном, умелом использовании всякой, хотя бы малейшей, "трещины" между врагами". Что же делают руководимые Мануильским Тельман и Реммеле? Трещину между социал-демократией и фашизмом - да какую трещину! - они изо всех сил стремятся цементировать теорией социал-фашизма и практикой саботажа единого фронта.
  Ленин требовал использовать каждую "возможность получить себе массового союзника, пусть даже временного, шаткого, непрочного, ненадежного, условного. Кто этого не понял, - говорит он, - тот не понял ни грана в марксизме и в научном современном социализме вообще". Слышите, пророки новой сталинской школы: здесь ясно и точно сказано, что вы не поняли ни грана в марксизме. Это Ленин о вас сказал: распишитесь в получении!
  Но без победы над социал-демократией, возражают сталинцы, не может быть победы над фашизмом. Верно ли это? В известном смысле верно. Но и обратная теорема верна: без победы над итальянским фашизмом невозможна победа над итальянской социал-демократией. И фашизм, и социал-демократия являются орудиями буржуазии. Пока будет господствовать капитал, социал-демократия и фашизм будут существовать в разных комбинациях. Все вопросы сводятся, таким образом, к одному знаменателю: пролетариат должен опрокинуть буржуазный режим.
  Но как раз сейчас, когда этот режим в Германии шатается, на защиту ему выходит фашизм. Чтобы опрокинуть этого защитника, надо, говорят нам, предварительно покончить с социал-демократиейи Так безжизненный схематизм заводит нас в порочный круг. Выход из него мыслим только на почве действия. Характер действия указывается не игрой с абстрактными категориями, а реальным взаимоотношением живых исторических сил.
  Нет, долбят чиновники, "сперва" ликвидируем социал-демократию. Каким путем? Очень просто: дав наряд партийным организациям навербовать в такой-то срок сто тысяч новых членов. Голая пропаганда вместо политической борьбы, канцелярский план вместо диалектической стратегии. А если реальное развитие классовой борьбы уже сегодня поставило вопрос о фашизме перед рабочим классом, как вопрос жизни и смерти? Тогда надо повернуть рабочий класс к задаче спиной, надо усыпить его, надо убедить его, что задача борьбы с фашизмом есть второстепенная задача, что эта задача подождет, что она разрешится сама собою, что фашизм уже в сущности господствует, что Гитлер не принесет ничего нового, что бояться Гитлера не нужно, что Гитлер только проложит дорогу для коммунистов.
  Может быть, это преувеличение? Нет, это подлинная, несомненная руководящая идея вождей компартии. Они не всегда ее доводят до конца. При встрече с массами они нередко сами отскакивают от последних выводов, смешивая воедино разные позиции, путая себя и рабочих; но во всех тех случаях, где они пытаются свести концы с концами, они исходят из неизбежности победы фашизма.
  14 октября прошлого года Реммеле, один из трех официальных вождей компартии, говорил в рейхстаге: "это господин Брюнинг сказал очень ясно: когда они (фашисты) окажутся у власти, то единство фронта пролетариата осуществится и сметет все" (бурные рукоплескания у коммунистов). Что Брюнинг пугает такой перспективой буржуазию и социал-демократию - это понятно: он защищает свою власть. Что Реммеле утешает такой перспективой рабочих - это постыдно: он подготовляет власть Гитлера, ибо вся эта перспектива в корне фальшива и свидетельствует о полном непонимании психологии масс и диалектики революционной борьбы. Если пролетариат Германии, на глазах которого открыто развертываются сейчас все события, допустит фашистов к власти, то-есть проявит совершенно убийственную слепоту и пассивность, то нет решительно никаких оснований рассчитывать на то, что после прихода фашистов к власти тот же самый пролетариат сразу стряхнет с себя пассивность и "сметет все": в Италии мы этого во всяком случае не видели. Реммеле полностью рассуждает в духе французских мелкобуржуазных фразеров XIX столетия, которые обнаруживали совершенную неспособность вести за собой массы, но зато твердо были уверены, что когда Луи Бонапарт сядет верхом на республику, то народ немедленно поднимется на их защиту и "сметет все". Между тем народ, который допустил проходимца Луи Бонапарта до власти, оказался, разумеется, неспособен смести его после этого. Понадобились новые большие события, исторические потрясения, включая и войну.
  Единый фронт пролетариата, для Реммеле, осуществим, как мы слышали, лишь после прихода Гитлера к власти. Разве может быть более жалкое признание собственной несостоятельности? Так как мы, Реммеле и К-о, неспособны объединить пролетариат, то мы возлагаем эту задачу на Гитлера. Когда он нам объединит пролетариат, тогда мы покажем себя во весь рост. После этого следует хвастливое заявление: "мы - победители завтрашнего дня, и вопрос уж не стоит более: кто кого разобьет? Этот вопрос уже решен (рукоплескания у коммунистов). Вопрос гласит только: в какой момент мы свергнем буржуазию?" Вот именно! Это называется по-русски - попасть пальцем в небо. Мы - победители завтрашнего дня. Для этого нам не хватает сегодня только единого фронта. Его даст нам завтра Гитлер, когда придет к власти. Значит, победителем завтрашнего дня будет все-таки не Реммеле, а Гитлер. Но тогда потрудитесь зарубить у себя на носу: момент для победы коммунистов наступит не скоро.
  Реммеле сам чувствует, что его оптимизм хромает на левую ногу, и пытается укрепить ее. "Фашистские господа не пугают нас, они скорее выйдут в расход, чем всякое другое правительство ("совершенно верно", у коммунистов)". И как доказательство: фашисты хотят бумажно-денежной инфляции, а это - гибель для народных масс, следовательно, все сложится, как не надо лучше. Так, словесная инфляция Реммеле сбивает с пути немецких рабочих.
  Мы имеем здесь программную речь официального вождя партии, изданную в огромном количестве экземпляров и служащую целям коммунистической вербовки: в конце речи напечатан готовый формуляр о вступлении в партию. И вот эта программная речь полностью и целиком построена на капитуляции перед фашизмом. "Мы не боимся" прихода Гитлера к власти. Но это же и есть вывернутая наизнанку формула трусости. "Мы" не считаем себя способными помешать Гитлеру прийти к власти; хуже того: мы, бюрократы, так прогнили, что не смеем серьезно думать о борьбе с Гитлером. Поэтому "мы не боимся". Чего вы не боитесь: борьбы с Гитлером? Нет, они не боятсяи победы Гитлера. Они не боятся уклониться от боя. Они не боятся признаться в собственной трусости. Позор, и трижды позор!
  В одной из своих прошлых брошюр я писал, что сталинская бюрократия собирается подбросить Гитлеру ловушкуи в виде государственной власти. Коммунистические газетчики, перебегающие от Мюнценберга к Ульштейну и от Моссе к Мюнценбергу, немедленно заявили: "Троцкий клевещет на компартию". Разве же не ясно: из вражды к коммунизму, из ненависти к германскому пролетариату, из горячего стремления спасти германский капитализм, Троцкий приписывает сталинской бюрократии план капитуляции. На самом же деле я только кратко формулировал программную речь Реммеле и теоретическую статью Тельмана. Где же тут клевета?
  И Тельман и Реммеле остаются при этом вполне верны сталинскому евангелию. Напомним еще раз, чему учил Сталин осенью 1923 года, когда в Германии все стояло, как и сейчас, на острие ножа: "Должны ли коммунисты стремиться (на данной стадии) - писал Сталин Зиновьеву и Бухарину, - к захвату власти без с.-д., созрели ли они уже для этого, - в этом, по моему, вопроси Если сейчас в Германии власть, так сказать, упадет, а коммунисты ее подхватят, они провалятся с треском. Это "в лучшем" случае. А в худшем случае - их разобьют вдребезги и отбросят назади Конечно, фашисты не дремлют, но нам выгоднее, чтобы фашисты первые напали: это сплотит весь рабочий класс вокруг коммунистови По-моему, немцев надо удержать, а не поощрять".
  В своей брошюре о "Массовой стачке" Лангнер пишет: "Утверждение (Брандлера), что борьба в октябре (1923) принесла бы "решающее поражение", есть ни что иное, как попытка прикрасить оппортунистические ошибки и оппортунистическую капитуляцию без боя". (стр. 101). Совершенно верно. Но кто же был инициатором "капитуляции без боя"? Кто "удерживал" вместо того, чтоб "поощрять"? В 1931 г. Сталин только развил свою формулу 1923 года: пусть фашисты берут власть, они только проложат нам дорогу. Конечно, гораздо безопаснее нападать на Брандлера, чем на Сталина: Лангнеры это хорошо знаюти
  Правда, за последние два месяца - не без влияния решительных протестов слева - наступила известная перемена: компартия не говорит больше о том, что Гитлер должен прийти к власти, чтоб быстро исчерпать себя; она напирает теперь больше на противоположную сторону вопроса: нельзя откладывать борьбу против фашизма до прихода Гитлера к власти; борьбу надо вести сейчас, поднимая рабочих против декретов Брюнинга, расширяя и углубляя борьбу на экономической и политической арене. Это совершенно правильно. Все, что в этих рамках говорят представители компартии, неоспоримо. Тут между нами разногласий нет. Но остается, все же, главный вопрос: как от слов перейти к делу?
  Подавляющее большинство членов партии и значительная часть аппарата - мы в этом нисколько не сомневаемся - искренне хотят борьбы. Но надо же взглянуть открыто в глаза действительности: этой борьбы нет, этой борьбы не выходит. Декреты Брюнинга прошли безнаказанно. Рождественское перемирие не было нарушено. Политика частичных импровизированных стачек, судя по отчетам самой коммунистической партии, серьезного успеха до сих пор не дала. Рабочие это видят. Одним криком их убедить нельзя.
  Ответственность за пассивность масс компартия возлагает на социал-демократию. В историческом смысле это бесспорно. Но ведь мы не историки, а революционные политики. Дело идет не об исторических изысканиях, а о путях выхода.
  САП, которая в первое время своего существования вопрос о борьбе с фашизмом ставила (особенно в статьях Розенфельда и Зейдевица) формально, приурочивая контр-удар к моменту прихода Гитлера к власти, сделала известный шаг вперед. Ее пресса требует теперь начинать отпор фашизму немедленно, поднимая рабочих против голода и полицейского гнета. Мы охотно признаем, что перемена в позиции САП произошла под влиянием коммунистической критики: одна из задач коммунизма в том и состоит, чтоб критикой половинчатости центризма толкать его вперед. Но одного этого недостаточно: надо политически использовать плоды собственной критики, предложив САП перейти от слов к делу. Надо подвергнуть САП открытому и ясному практическому испытанию: не путем истолкования отдельных цитат, - этого мало, - а путем предложения сговориться об определенных практических способах отпора. Если САП обнаружит свою несостоятельность, тем больше поднимется авторитет КП, тем скорее окажется ликвидированной промежуточная партия. Чего же бояться?
  Неверно, однако, будто САП не хочет серьезно бороться. В ней есть разные тенденции. Сейчас, поскольку дело сводится к абстрактной пропаганде за единый фронт, внутренние противоречия дремлют. При переходе к борьбе они выступят наружу. Выиграть от этого может только компартия.
  Но остается еще главный вопрос: об СД. Если она отклонит практические предложения, принятые САП, это создаст новую обстановку. Центристы, которые хотели бы стоять посредине между КП и СД, жаловаться на ту и другую и усиливаться за счет обеих (такую философию развивает Урбанс), сразу повисли бы в воздухе, ибо обнаружилось бы, что революционную борьбу саботирует именно СД. Разве это не серьезная выгода? Рабочие внутри САП решительно повернули бы с этого времени свои взоры в сторону КП.
  Но отказ Вельса и K№, от принятия программы действий, на которую согласилась САП, не прошел бы безнаказанно и для социал-демократии. "Форвертс" сразу потерял бы возможность жаловаться на пассивность КП. Тяга рабочих с.-д. к единому фронту сразу выросла бы; а это было бы равносильно их тяге к КП. Разве это не ясно?
  На каждом из этих этапов и поворотов КП открывала бы новые возможности. Вместо монотонного повторения одних и тех же готовых формул, перед одной и той же аудиторией, она получила бы возможность приводить в движение новые слои, учить их на основании живого опыта, закалять их и укреплять в рабочем классе свою гегемонию.
  Не может быть и речи о том, чтоб КП отказывалась при этом от самостоятельного руководства стачками, демонстрациями, политическими кампаниями. Она сохраняет полную свободу действий. Она никого не дожидается. Но на основе своих действий она ведет активную маневренную политику по отношению к другим рабочим организациям, разбивает консервативные перегородки в среде рабочих, выгоняет наружу противоречия в реформизме и центризме, толкает вперед революционную кристаллизацию в пролетариате.
  V. Историческая справка об едином фронте
  Соображения относительно политики единого фронта вытекают из таких основных и неотразимых потребностей борьбы класса против класса (в марксистском, а не бюрократическом смысле этих слов), что нельзя без краски возмущения и стыда читать возражения сталинской бюрократии. Можно разъяснять изо дня в день самые простые мысли самым отсталым и темным рабочим или крестьянам и не испытывать при этом никакого утомления; здесь приходится поднимать свежие пласты. Но горе, когда приходится доказывать и разъяснять элементарные мысли людям, которым бюрократический пресс расплющил мозги! Что поделать с "вождями", в распоряжении которых нет логических доводов, но зато имеется под руками справочник интернациональных ругательств? Основные положения марксизма парируются одним единственным словом: "контр-революция!" Ужасно подешевело это слово в устах тех, которые во всяком случае ничем пока не доказали своей способности совершить революцию. Но как быть, все-таки, с решениями первых четырех конгрессов Коминтерна? Признает их сталинская бюрократия или нет?
  Документы ведь живут и сохранили все свое значение до сего дня. Из очень большого числа их я выбираю тезисы, выработанные мною между III и IV конгрессами для французской компартии, одобренные Политбюро ВКП и Исполкомом Коминтерна и опубликованные в свое время в коммунистических органах на разных языках. Воспроизводим дословно ту часть тезисов, которая посвящена обоснованию и защите политики единого фронта:
  "...Совершенно очевидно, что классовая жизнь пролетариата на подготовительный к революции период не прекращается. Столкновения с промышленниками, с буржуазией, с государственной властью, по инициативе той или другой стороны, идут своим чередом. В этих столкновениях, поскольку они захватывают жизненные интересы всего рабочего класса, или его большинства, или той или другой его части, рабочие массы испытывают потребность в единстве действийи Партия, которая механически противопоставляет себя этой потребностии будет неизбежно осуждена в сознании рабочих.
  "Проблема единого фронта вырастает из необходимости - несмотря на факт неизбежного в данную эпоху раскола политических организаций, опирающихся на рабочий класс, - обеспечить последнему возможность единого фронта в борьбе против капитала. Кто не понимает этой задачи, для того партия есть пропагандистское общество, а не организация массовых действий.
  "Если бы коммунистическая партия не порвала радикально и бесповоротно с социал-демократией, она никогда не стала бы партией пролетарской революции. Если бы коммунистическая партия не искала организационных путей к тому, чтобы в каждый данный момент сделать возможными совместные согласованные действия коммунистических и некоммунистических (в том числе и социал-демократических) рабочих масс, она тем самым обнаружила бы свою неспособность - на основе массовых действий - овладеть большинством рабочего класса.
  "Недостаточно, отделив коммунистов от реформистов, связать их организационной дисциплиной; нужно, чтобы эта организация научилась руководить всеми коллективными действиями пролетариата во всех областях его жизненной борьбы. Это вторая буква азбуки коммунизма.
  "Распространяется ли единство фронта только на рабочие массы или же включает также и оппортунистических вождей? Самая постановка этого вопроса есть плод недоразумения. Если бы мы могли просто объединить рабочие массы вокруг нашего знамени, и минуя реформистские организации, партийные или профессиональные, это было бы, конечно, лучше всего. Но тогда не существовало бы и самого вопроса о едином фронте в его нынешнем виде.
  "Мы, помимо всех других соображений, заинтересованы в том, чтобы извлечь реформистов из их убежищ и поставить их рядом с собою перед лицом борющихся масс. При правильной тактике мы можем только выиграть от этого. Тот коммунист, который сомневается в этом или опасается этого, похож на пловца, который одобрил тезисы о наилучшем способе плавания, но не рискует броситься в воду.
  "Вступая в соглашение с другими организациями, мы, разумеется, налагаем на себя известную дисциплину действия. Но эта дисциплина не может иметь абсолютного характера. В случае, если реформисты начинают тормозить борьбу к явному ущербу для движения и в противовес с обстановкой и настроениями масс, мы всегда, как независимая организация, сохраняем за собой право довести борьбу до конца и без наших временных полусоюзников.
  "Видеть в этой политике сближение с реформистами можно только с точки зрения журналиста, который думает, что он удаляется от реформизма, когда критикует его в одних и тех же выражениях, не выходя из редакционной комнаты, и опасается столкнуться с ним пред лицом рабочих масс и дать им возможность оценить коммуниста и реформиста в равных условиях массовой борьбы. В этом будто бы революционном страхе "сближения" скрывается в сущности политическая пассивность, которая стремится удержать такой порядок вещей, при котором у коммунистов и у реформистов имеются свои строго отмежеванные круги влияния, свои посетители собраний, своя печать, и все это вместе создает иллюзию серьезной политической борьбы.
  "В вопросе о едином фронте мы видим пассивную и нерешительную тенденцию, замаскированную словесной непримиримостью. С первого же взгляда бросается в глаза следующий парадокс: правые элементы партии с их центристскими и пацифистскими тенденциями и выступают самыми непримиримыми противниками единого фронта, прикрываясь знаменем революционной непреклонности. Напротив, элементы, которые и в самые трудные моменты стояли всецело на почве III Интернационала, теперь выступают за тактику единого фронта. На самом деле под маской псевдо-революционной непримиримости выступают теперь сторонники выжидательной пассивной тактики". (Троцкий: "Пять лет Коминтерна", стр. 345-378 русского издания).
  Разве не кажется, что эти строки написаны сегодня против Сталина-Мануильского-Тельмана-Реммеле-Ноймана? На самом деле они написаны десять лет тому назад - против Фроссара, Кашена, Шарля Раппопорта, Даниеля Рену и других французских оппортунистов, прикрывавшихся ультра-левизной. Были ли цитируемые тезисы - этот вопрос мы ставим сталинской бюрократии в упор! - "контр-революционными" уже в то время, когда они выражали политику русского Политбюро, во главе с Лениным, и определяли политику Коминтерна? Пусть не пытаются нам ответить, что за этот период изменились условия: дело идет не о конъюнктурных вопросах, а, как говорится в самом тексте, об "азбуке коммунизма".
  Итак, десять лет тому назад Коминтерн разъяснял суть политики единого фронта в том смысле, что компартия показывает массам и их организациям на деле свою готовность вести вместе с ними борьбу, хотя бы и за самые скромные цели, если они лежат на пути исторического развития пролетариата; компартия считается в этой борьбе с действительным состоянием класса в каждый данный момент; она обращается не только к массам, но и к тем организациям, руководство которых признается массами; она сводит на глазах масс реформистские организации на очную ставку с реальными задачами классовой борьбы. Обнаруживая на деле, что не раскольничество компартии, а сознательный саботаж вождей социал-демократии подрывает общую борьбу, политика единого фронта ускоряет революционное развитие класса. Совершенно ясно, что эти мысли ни в каком смысле не могли устареть.
  Чем же объясняется отказ Коминтерна от политики единого фронта? Неудачами и провалами этой политики в прошлом. Если бы эти неудачи, причины которых лежат не в политике, а в политиках, были своевременно вскрыты, проанализированы, изучены, германская компартия была бы стратегически и тактически прекрасно вооружена для нынешней обстановки. Но сталинская бюрократия поступила, как близорукая обезьяна в басне: надев очки на хвост и безрезультатно облизав их, она решила, что они никуда не годятся, и разбила их о камень. Как угодно, но очки не виноваты.
  Ошибки в политике единого фронта были двоякого рода. Чаще всего бывало так, что руководящие органы компартии обращались к реформистам с предложением совместной борьбы за радикальные лозунги, не вытекавшие из обстановки и не отвечавшие сознанию масс. Предложения имели характер холостых выстрелов. Массы оставались безучастны, реформистские вожди истолковывали предложение коммунистов, как интригу с целью разрушения социал-демократии. Во всех этих случаях имело место чисто формальное, декларативное применение политики единого фронта; между тем, по самому существу своему, она может быть плодотворной только на основе реалистической оценки обстановки и состояния масс. От частого и притом плохого применения оружие "открытых писем" притупилось, и от него пришлось отказаться.
  Другой род извращений имел гораздо более роковой характер. Политика единого фронта превращалась у сталинского руководства в погоню за союзниками ценою отказа от самостоятельности компартии. Опираясь на Москву и воображая себя всемогущими, чиновники Коминтерна всерьез считали, что могут командовать классами, приписывать им маршруты, задерживать аграрное и стачечное движение в Китае, покупать союз с Чан-Кай-Ши ценою отказа от самостоятельной политики компартии, перевоспитывать бюрократию трэд-юнионов, главную опору британского империализма, за банкетным столом в Лондоне или на кавказских курортах, превращать кроатских буржуа, типа Радича, в коммунистов и пр. Намерения при этом, конечно, были самые лучшие: ускорить развитие, сделав за массу то, до чего она еще не доросла. Нелишне напомнить, что в ряде стран, в частности в Австрии, чиновники Коминтерна пытались в прошлый период искусственным, верхушечным образом создавать "левую" социал-демократию, как мост к коммунизму. Из этого маскарада тоже ничего, кроме провалов, не получалось. Результаты всех этих экспериментов и авантюр оказывались неизменно катастрофическими. Мировое революционное движение было отброшено на много лет назад.
  Тогда Мануильский решил разбить очки, а Куусинен, чтоб впредь больше не ошибаться, объявил всех, кроме себя и своих друзей, фашистами. Теперь дело стало проще и яснее, ошибок больше уже не могло быть. Какой может быть единый фронт с "социал-фашистами" против национал-фашистов, или с "левыми социал-фашистами" против правых? Так описав над нашими головами дугу в 180 градусов, сталинская бюрократия оказалась вынуждена объявить решения первых четырех конгрессов контр-революционными.
  VI. Уроки русского опыта
  В одной из предшествующих работ мы ссылались на большевистский опыт в борьбе против Корнилова: официальные вожди ответили нам неодобрительным мычанием. Напомним еще раз суть дела, чтобы точнее и детальнее показать, как сталинская школа извлекает уроки из прошлого.
  В течение июля-августа 1917 года глава правительства Керенский фактически выполнял программу верховного главнокомандующего Корнилова: восстановил на фронте военно-полевые суды и смертную казнь для солдат, лишал соглашательские Советы влияния на государственные дела, усмирял крестьян, повысил вдвое цены на хлеб (при государственной монополии хлебной торговли), подготовлял эвакуацию революционного Петрограда, подтягивал к столице, по соглашению с Корниловым, контр-революционные войска, обещал союзникам новое наступление на фронте и пр. Такова была общая политическая обстановка.
  26 августа Корнилов порвал с Керенским, ввиду его колебаний, и бросил войска на Петроград. Большевистская партия была на полулегальном положении. Ее вожди, начиная с Ленина, скрывались в подполье или сидели в тюрьмах по обвинению в связи со штабом Гогенцоллерна. Большевистские газеты закрывались. Преследования исходили от правительства Керенского, которого слева поддерживали соглашатели, эсеры и меньшевики.
  Как же поступила большевистская партия? Она ни на минуту не усомнилась заключить практическое соглашение со своими тюремщиками - Керенским, Церетели, Даном и пр. - для борьбы против Корнилова. Везде были созданы Комитеты революционной обороны, куда большевики входили в меньшинстве. Это не мешало большевикам играть руководящую роль: при соглашениях, рассчитанных на революционные действия масс, всегда выигрывает наиболее последовательная и смелая революционная партия. Большевики были в первом ряду, разбивали перегородки, отделявшие их от меньшевистских рабочих, и особенно от эсеровских солдат, увлекая их за собою.
  Может быть, большевики действовали так только потому, что оказались застигнуты врасплох? Нет, большевики десятки и сотни раз требовали от меньшевиков в предшествующие месяцы совместной борьбы против мобилизующейся контр-революции. Еще 27 мая, когда Церетели требовал репрессий против большевистских матросов, Троцкий заявил на заседании петроградского Совета: "когда контр-революционный генерал попытается накинуть на шею революции петлю, кадеты будут намыливать веревку, а кронштадтские матросы явятся, чтобы бороться и умирать вместе с нами". Это подтвердилось дословно. В дни корниловского похода Керенский обратился к матросам крейсера "Аврора" с просьбой взять на себя охрану Зимнего дворца. Матросы были сплошь большевики. Они ненавидели Керенского. Это не мешало им бдительно охранять Зимний дворец. Их представители явились в "Кресты", на свидание к сидевшему там Троцкому, и спрашивали: а не арестовать ли Керенского? Но вопрос имел полушутливый характер: матросы понимали, что надо раньше разгромить Корнилова, а затем приняться за Керенского. Матросы с "Авроры", благодаря правильному политическому руководству, понимали больше, чем Центральный комитет Тельмана.
  Нашу историческую справку "Роте Фане" называет "обманной". Почему? Тщетный вопрос. Разве можно от этих людей ждать вдумчивых возражений? Им из Москвы приказано, под угрозой увольнения со службы, поднимать лай при имени Троцкого. Они выполняют приказ, как умеют. Троцкий произвел, по их словам, "обманное сравнение между борьбой большевиков при реакционном корниловском восстании в начале сентября 1917 года, когда большевики боролись против меньшевиков за большинство внутри Советов, непосредственно перед остро-революционной ситуацией, когда большевики, вооруженные в борьбе против Корнилова, одновременно нападали "с фланга" на Керенского, - с нынешней "борьбой" Брюнинга "против" Гитлера. Троцкий изображает, таким образом, поддержку Брюнинга и прусского правительства, как меньшее зло" ("Роте Фане", 22 декабря). Трудно опровергать этот набор слов. Борьбу большевиков против Корнилова я сравниваю, будто бы, с борьбой Брюнинга против Гитлера. Я не переоцениваю умственных способностей редакции "Роте Фане", но не понять моей мысли эти люди не могли: борьбу Брюнинга против Гитлера я сравниваю с борьбой Керенского против Корнилова; борьбу большевиков против Корнилова я сравниваю с борьбой германской компартии против Гитлера. Чем же это сравнение "обманно"? Большевики, говорит "Роте Фане", боролись в это время с меньшевиками за большинство в Советах. Но и германская компартия борется с социал-демократией за большинство в рабочем классе. В России дело было "перед остро-революционной ситуацией". Правильно! Однако, если бы большевики заняли в августе тельмановскую позицию, то могла бы наступить, вместо революционной, контр-революционная ситуация.
  В течение последних дней августа Корнилов был разбит, в сущности, не силой оружия, а одним лишь единодушием масс. Сейчас же после 3 сентября Ленин печатно предложил меньшевикам и эсерам компромисс: вы в Советах составляете большинство, - говорил он им, - берите власть, мы вам поможем против буржуазии; гарантируйте нам полную свободу агитации, а мы вам обеспечим мирную борьбу за большинство в Советах. Вот какой оппортунист был Ленин! Меньшевики и эсеры отклонили компромисс, т. е. новое предложение единого фронта против буржуазии. Это отклонение стало могущественным орудием в руках большевиков для подготовки вооруженного восстания, которое через 7 недель смело меньшевиков и эсеров.
  До сих пор на свете была только одна победоносная пролетарская революция. Я вовсе не считаю, что мы не совершали на пути к победе никаких ошибок; но я думаю все же, что опыт наш имеет для германской компартии кой-какое значение. Я привожу наиболее близкую и родственную историческую аналогию. Чем же отвечают вожди германской компартии? Ругательствами.
  "Серьезно", во всеоружии науки, возразить на наше сравнение попыталась только ультра-левая группа "Ротер Кэмпфер". Она считает, что большевики поступили в августе правильно, "ибо Корнилов был носителем царистской контр-революции. Это значит, что его борьба была борьбою феодальной реакции против буржуазной революции. В этих условиях тактическое соглашение рабочих с буржуазией и ее эсеро-меньшевистским привеском было не только правильно, но также необходимо и неизбежно, ибо интересы обоих классов совпадали в деле отражения феодальной контр-революции". А так как Гитлер представляет не феодальную, а буржуазную контр-революцию, то социал-демократия, поддерживающая буржуазию, не может выступить против Гитлера. Вот почему единый фронт в Германии не существует, и вот почему сравнение Троцкого ошибочно.
  Все это звучит очень солидно. Но на самом деле здесь нет ни одного верного слова. Русская буржуазия вовсе не противостояла в августе 1917 года феодальной реакции: все помещики поддерживали кадетскую партию, которая боролась против экспроприации помещиков. Корнилов объявлял себя республиканцем, "сыном крестьянина", сторонником аграрной реформы и Учредительного собрания. Вся буржуазия поддерживала Корнилова. Соглашение большевиков с эсерами и меньшевиками стало возможным только потому, что соглашатели временно порвали с буржуазией: их вынудил к этому страх перед Корниловым. Соглашатели понимали, что с момента победы Корнилова буржуазия перестанет в них нуждаться и позволит Корнилову их задушить. В этих пределах, как видим, полная аналогия со взаимоотношением социал-демократии и фашизма.
  Различие начинается совсем не там, где его видят теоретики из "Красного Борца". В России массы мелкой буржуазии, прежде всего крестьянства, тяготели влево, а не вправо. Корнилов не опирался на мелкую буржуазию. Именно поэтому его движение не было фашистским. Это была буржуазная, - отнюдь не "феодальная", - генеральско-заговорщическая контр-революция. В этом была ее слабость. Корнилов опирался на сочувствие всей буржуазии и на военную поддержку офицерства, юнкеров, т. е. младшего поколения той же буржуазии. Этого оказалось мало. Но при ложной политике большевиков победа Корнилова вовсе не была бы исключена.
  Как видим, рассуждения "Красного Борца" против единого фронта в Германии основаны на том, что его теоретики не понимают ни русской обстановки, ни немецкой.[4]
  Чувствуя себя не твердо на льду русской истории, "Роте Фане" пытается подойти к вопросу с другой стороны. Для Троцкого только национал-социалисты являются фашистами. "Исключительное положение, диктаторское снижение зарплаты, фактическое запрещение стачеки все это для Троцкого не фашизм. Это наша партия должна терпеть". Эти люди почти обезоруживают беспомощностью своей злобы. Где и когда я предлагал "терпеть" правительство Брюнинга? И что это значит: "терпеть?" Если дело идет о парламентской или внепарламентской поддержке правительства Брюнинга, то на эту тему вообще в среде коммунистов стыдно разговаривать. Но в другом, более широком историческом смысле вы, господа крикуны, все же вынуждены "терпеть" правительство Брюнинга, ибо у вас не хватает силенок его опрокинуть.
  Все доводы, которые "Роте Фане" направляет против меня в отношении немецких дел, могли быть с полным правом направлены против большевиков в 1917 году. Можно было сказать: "Для большевиков корниловщина начинается только с Корнилова. А разве Керенский не корниловец? Разве его политика не направлена на удушение революции? Разве он не громит крестьян при помощи карательных экспедиций? Разве не организует локауты? Разве Ленин не в подполье? И это все мы должны терпеть?"? Насколько я помню, не нашлось ни одного большевика, который отважился бы на такую аргументацию. Но если бы нашелся, ему ответили бы примерно следующим образом: "Мы обвиняем Керенского в том, что он подготовляет и облегчает приход к власти Корнилова. Но разве же это снимает с нас обязанность броситься против наступления Корнилова? Мы обвиняем привратника в том, что он наполовину открыл ворота грабителю. Но разве ж это значит, что надо на ворота махнуть рукой?" Так как, благодаря толерированию социал-демократии, правительство Брюнинга втолкнуло пролетариат уже по колени в капитуляцию перед фашизмом, то вы заключаете: по колени, по пояс или с головою, разве это не все равно? Нет, не все равно. Кто забрался в трясину по колени, тот может из нее выскочить. Кто в трясине с головой, тому возврата нет.
  Об ультра-левых Ленин писал: они "очень много хорошего говорят про нас, большевиков. Иногда хочется сказать: поменьше бы нас хвалили, побольше бы вникали в тактику большевиков, побольше бы знакомились с ней!"?
  VII. Уроки итальянского опыта
  Итальянский фашизм непосредственно вырос из преданного реформистами восстания итальянского пролетариата. С конца войны революционное движение в Италии шло вверх и в сентябре 1920 года привело к захвату рабочими фабрик и заводов. Диктатура пролетариата была фактом, надо было только организовать ее и сделать из нее все выводы. Социал-демократия испугалась и отскочила назад. После смелых героических усилий пролетариат оказался перед пустотой. Крушение революционного движения явилось важнейшей предпосылкой роста фашизма. В сентябре оборвалось революционное наступление пролетариата; в ноябре уже произошло первое крупное выступление фашистов (захват Болоньи).
  Правда, пролетариат еще и после сентябрьской катастрофы был способен на оборонительные бои. Но социал-демократия заботилась об одном: вывести рабочих из огня ценою непрерывных уступок. Социал-демократы надеялись, что покорное поведение рабочих восстановит "общественное мнение" буржуазии против фашистов. Более того, реформисты надеялись даже на помощь Виктора Эммануила. До последнего часа они удерживали всеми силами рабочих от борьбы с бандами Муссолини. Но это не помогло. Корона вслед за верхами буржуазии оказалась на стороне фашизма. Убедившись в последнюю минуту, что фашизм нельзя остановить смирением, социал-демократы призвали рабочих ко всеобщей стачке. Но призыв потерпел фиаско. Реформисты так долго смачивали порох, опасаясь воспламенения, что, когда они, наконец, дрожащей рукой поднесли к нему зажженную спичку, порох не воспламенился.
  Через два года после возникновения фашизм был у власти. Он упрочил свои позиции благодаря тому, что первый период его господства совпал с благоприятной экономической конъюнктурой, наступившей после депрессии 1921-22 гг. Фашисты раздавили отступающий пролетариат наступательной силой мелкой буржуазии. Но это произошло не сразу. Уже будучи у власти, Муссолини продвигался по своему пути с известной осторожностью: у него не было еще готовых образцов. В первые два года не была изменена даже конституция. Фашистское правительство имело коалиционный характер. Фашистские банды тем временем работали палками, ножами и револьверами. Лишь постепенно создано было фашистское государство, что означало полное удушение всех самостоятельных массовых организаций.
  Муссолини достиг этого ценою бюрократизации самой фашистской партии. Использовав наступательную силу мелкой буржуазии, фашизм задушил ее клещами буржуазного государства. Он не мог иначе поступить, ибо разочарование объединенных им масс превращалось для него в наиболее непосредственную опасность. Бюрократизированный фашизм чрезвычайно приблизился к другим видам военно-полицейской диктатуры. Он уже не имеет своей прежней социальной опоры. Главный резерв фашизма - мелкая буржуазия - израсходован. Только историческая инерция позволяет фашистскому государству удерживать пролетариат в состоянии распыленности и бессилия. Соотношение сил автоматически изменяется в пользу пролетариата. Это изменение должно привести к революции. Крушение фашизма будет одним из самых катастрофических событий в европейской истории. Но все эти процессы, как свидетельствуют факты, требуют времени. Фашистское государство стоит уже 10 лет. Сколько времени продержится оно еще? Не пускаясь в рискованную область назначения сроков, можно сказать с уверенностью: победа Гитлера в Германии означала бы новую большую отсрочку для Муссолини. Разгром Гитлера будет означать для Муссолини начало конца.
  В своей политике по отношению к Гитлеру немецкая социал-демократия не выдумала ни одного слова: она лишь более тяжеловесно повторяет то, что в свое время с большим темпераментом проделали итальянские реформисты. Те объясняли фашизм, как послевоенный психоз; немецкая социал-демократия видит в нем "версальский" психоз, или психоз кризиса. В обоих случаях реформисты закрывают глаза на органический характер фашизма, как массового движения, выросшего из капиталистического распада.
  Боясь революционной мобилизации рабочих, итальянские реформисты все надежды возлагали на "государство". Их лозунг был: "Виктор-Эммануил, нажми!". Немецкая социал-демократия не имеет такого демократического ресурса, как верный конституции монарх. Что ж, приходится довольствоваться президентом. "Гинденбург, нажми!".
  В борьбе с Муссолини, т. е. в отступлении перед ним, Турати дал свою гениальную формулу: "надо иметь мужество быть трусом". Немецкие реформисты менее игривы в своих лозунгах. Они требуют "мужества переносить непопулярность". (Mut zur unpopularitat). Это то же самое. Надо не бояться непопулярности, вызываемой трусливым приспособлением к врагу.
  Одинаковые причины порождают одинаковые следствия. Еслиб ход вещей зависел только от социал-демократического партийного правления, карьера Гитлера была бы обеспечена.
  Надо, однако, признать, что и германская компартия научилась на итальянском опыте немногому.
  Коммунистическая партия Италии возникла почти одновременно с фашизмом. Но те самые условия революционного отлива, которые поднимали фашизм к власти, задерживали развитие коммунистической партии. Она не отдавала себе отчета в размерах фашистской опасности, убаюкивала себя революционными иллюзиями, была непримиримо враждебна политике единого фронта, словом, болела всеми детскими болезнями. Немудрено: ей было всего два года от роду. Фашизм представлялся ей только "капиталистической реакцией". Особых черт фашизма, вытекавших из мобилизации мелкой буржуазии против пролетариата, компартия не различала. За вычетом, как сообщают мне итальянские друзья, одного Грамши, компартия не допускала самой возможности захвата фашистами власти. Раз пролетарская революция потерпела поражение, капитализм устоял, контр-революция восторжествовала, какой же может быть еще контр-революционный переворот? Не может же буржуазия восставать против самой себя! Такова была сущность политической ориентировки итальянской компартии. Надо к тому же не забывать, что итальянский фашизм был тогда новым явлением и лишь находился в процессе формирования: выделить его специфические черты было бы не легко и более опытной партии.
  Руководство германской компартии почти буквально воспроизводит сейчас исходную позицию итальянского коммунизма: фашизм только капиталистическая реакция; различия между разными видами капиталистической реакции не имеют значения с точки зрения пролетариата. Этот вульгарный радикализм тем менее простителен, что германская партия гораздо старше, чем была итальянская в соответственный период, и, кроме того, марксизм обогащен сейчас трагическим опытом Италии. Утверждать, что фашизм уже пришел, или отрицать самую возможность его прихода к власти, - это политически одно и то же. Игнорирование специфической природы фашизма неизбежно парализует волю к борьбе с ним.
  Главная вина лежит, разумеется, на руководстве Коминтерна. Итальянские коммунисты больше, чем все другие, обязаны были бы поднять свой предостерегающий голос. Но Сталин с Мануильским заставили их отречься от важнейших уроков их собственного разгрома. Мы слышали, с какой настойчивой готовностью Эрколи поспешил перейти на позиции социал-фашизма, т. е. на позиции пассивного выжидания фашистской победы в Германии.
  Международная социал-демократия долго утешала себя тем, что большевизм мыслим только в отсталой стране. То же самое утверждение было ею перенесено затем на фашизм. В ложности этого утешения немецкой социал-демократии приходится теперь убеждаться на своей спине: ее мелкобуржуазные попутчики перешли и переходят в лагерь фашизма, рабочие отходят от нее к коммунистической партии. Только эти две группировки и растут в Германии: фашизм и большевизм. Хотя Россия, с одной стороны, Италия, с другой, несравненно более отсталые страны, чем Германия, тем не менее и та и другая послужили ареной развития политических движений, свойственных империалистскому капитализму, как таковому. Передовой Германии приходится воспроизводить процессы, достигшие завершения в России и в Италии. Основная проблема германского развития может быть сейчас формулирована так: по пути России, или по пути Италии?
  Это не значит, разумеется, что высокая социальная структура Германии не имеет значения с точки зрения развития судеб большевизма и фашизма. Италия в гораздо большей степени, чем Германия, является мелкобуржуазной и крестьянской страной. Достаточно напомнить, что на 9,8 миллионов занятых в сельском и лесном хозяйстве в Германии приходится 18,5 миллионов на промышленность и торговлю, т. е. почти в два раза больше. В Италии на 10,3 миллиона занятых в сельском и лесном хозяйстве приходится 6,4 млн. занятых в промышленности и торговле. Эти голые общие цифры далеко еще не дают представления о высоком удельном весе пролетариата в жизни германской нации. Даже гигантская цифра безработных является вывороченным наизнанку свидетельством социальной мощи немецкого пролетариата. Весь вопрос в том, чтоб эту мощь перевести на язык революционной политики.
  Последнее большое поражение германского пролетариата, которое можно поставить на одну историческую доску с сентябрьскими днями в Италии, относится к 1923 году. За протекшие с того времени восемь с лишним лет многие раны зажили, стало на ноги свежее поколение. Коммунистическая партия Германии представляет несравненно большую силу, чем итальянские коммунисты в 1922 году. Удельный вес пролетариата; значительный срок, протекший после его последнего поражения; значительная сила компартии - таковы три преимущества, имеющие огромное значение при общем учете обстановки и перспективы.
  Но чтоб использовать свои преимущества, надо их понимать. Этого нет. Позиция Тельмана 1932 года воспроизводит позицию Бордиги 1922 года. В этом пункте опасность принимает особенно острый характер. Но и здесь есть одно дополнительное преимущество, которого не было 10 лет тому назад. В революционных рядах Германии есть марксистская оппозиция, которая опирается на опыт истекшего десятилетия. Эта оппозиция численно слаба, но события придают ее голосу исключительную силу. При известных условиях небольшой толчок может обрушить лавину. Критический толчок левой оппозиции может помочь своевременной перемене политики пролетарского авангарда. К этому сейчас сводится задача!
  VIII. Через единый фронт - к советам, как высшим органам единого фронта
  Словесное преклонение перед советами так же распространено в "левых" кругах, как и непонимание их исторической функции. Советы определяются чаще всего, как органы борьбы за власть, органы восстания, наконец, органы диктатуры. Эти определения формально правильны. Но они совсем не исчерпывают историческую функцию Советов. Они не объясняют, прежде всего, почему для борьбы за власть оказываются необходимы именно Советы. Ответ на этот вопрос гласит: как профессиональный союз есть элементарная форма единого фронта в экономической борьбе, так Совет есть самая высокая форма единого фронта в условиях, когда пролетариат вступает в эпоху борьбы за власть.
  Совет сам по себе не заключает в себе никакой чудодейственной силы. Он есть лишь классовое представительство пролетариата, со всеми его сильными и слабыми сторонами. Но именно этим и только этим Совет создает организационную возможность для рабочих разных политических направлений, разных уровней развития объединить свои усилия в революционной борьбе за власть. В нынешней предреволюционной обстановке передовым немецким рабочим надо с особенной ясностью продумать историческую функцию Советов, как органов единого фронта.
  Если бы компартии удалось в подготовительную эпоху совершенно вытеснить из рабочих рядов все другие партии, объединив под своим знаменем подавляющее большинство рабочих, как политически, так и организационно, то в Советах не было бы никакой надобности. Но как свидетельствует исторический опыт, нет никакого основания рассчитывать, чтобы в какой бы то ни было стране - в странах со старой капиталистической культурой еще менее, чем в отсталых - компартии удалось, тем менее до пролетарского переворота, занять столь неоспоримо и безусловно господствующее положение в рабочих рядах.
  Как раз сегодняшняя Германия показывает нам, что задача прямой и непосредственной борьбы за власть становится перед пролетариатом задолго до того, как он целиком объединился под знаменем коммунистической партии. Революционная ситуация в том и состоит, - если брать ее в политической плоскости, - что все группировки и слои пролетариата, по крайней мере, подавляющее большинство их, охватываются стремлением соединить свои усилия для изменения существующего режима. Это не значит, однако, что все они понимают, как это сделать, и, еще менее, что все они готовы сегодня же порвать со своими партиями и перейти в ряды коммунизма. Нет, так планомерно и равномерно политическое сознание класса не вызревает, глубокие внутренние различия остаются и в революционную эпоху, когда все процессы совершаются скачками. Но в то же время, потребность в сверхпартийной организации, охватывающей весь класс, получает особенную остроту. Дать этой потребности форму - таково историческое назначение Советов. Такова их великая функция. В условиях революционной ситуации они являются высшим организационным выражением пролетарского единства. Кто этого не понял, тот в вопросе о Советах не понял ничего. Тельман, Нойман, Реммеле могут сколько угодно произносить речей и писать статей о будущей "Советской Германии". Своей сегодняшней политикой они саботируют возникновение в Германии Советов.
  Стоя в стороне от событий, не получая непосредственных впечатлений от массы, не имея возможности класть каждый день руку на пульс рабочего класса, очень трудно предугадать те переходные формы, которые приведут в Германии к созданию Советов. В другой связи я высказывал предположение, что немецкие Советы могут стать развернутой формой заводских комитетов: я опирался при этом, главным образом, на опыт 1923 года. Но это, конечно, не единственный путь. Под давлением безработицы и нужды, с одной стороны, натиска фашистов, с другой, потребность в революционном единстве может сразу прорваться наружу в виде Советов, минуя заводские комитеты. Но каким бы путем Советы ни возникли, они не могут стать ничем иным, как организационным выражением сильных и слабых сторон пролетариата, его внутренних различий и общего стремления преодолеть их, словом - органами единого классового фронта.
  Социал-демократия и компартия делят в Германии влияние на большинство рабочего класса. Социал-демократическое руководство делает, что может, чтоб оттолкнуть от себя рабочих. Руководство компартии изо всех сил противодействует притоку рабочих. В результате получается возникновение третьей партии при сравнительно медленном изменении соотношения сил в пользу коммунистов. Но и при самой правильной политике компартии потребность рабочих в революционном объединении класса росла бы несравненно быстрее, чем перевес компартии внутри класса. Необходимость создания Советов оставалась бы, таким образом, в полном объеме.
  Создание Советов предполагает соглашение разных партий и организаций в рабочем классе, начиная с завода, как относительно самой необходимости Советов, так и относительно времени и способа их образования. Это значит: если Советы представляют собою высшую форму единого фронта в революционную эпоху, то их возникновению должна предшествовать политика единого фронта в подготовительный период.
  Нужно ли снова напоминать, что в течение шести месяцев 1917 года Советы в России имели соглашательское, эсеро-меньшевистское большинство? Партия большевиков, ни на один час не отказываясь от своей революционной самостоятельности, как партия, в то же время в рамках деятельности Советов соблюдала организационную дисциплину по отношению к большинству. Можно не сомневаться, что в Германии компартия уже в день образования первого Совета займет в нем гораздо более значительное место, чем занимали большевики в мартовских Советах 1917 года. Совсем не исключено, что коммунисты уже очень скоро получат в Советах большинство. Это нисколько не отнимет у Советов значения аппаратов единого фронта, ибо меньшинство - социал-демократы, беспартийные, католические рабочие и пр. - будут все же на первых порах исчисляться миллионами, и при попытке перескочить через такое меньшинство можно в самой революционной обстановке как нельзя лучше сломить себе шею. Но все это музыка будущего. Сегодня меньшинством является коммунистическая партия. Из этого надо исходить.
  Сказанное не значит, конечно, что путь к Советам лежит непременно через предварительный договор с Вельсом, Гильфердингом, Брейтшайдом и пр. Если в 1918 году Гильфердинг размышлял над тем, как включить Советы в Веймарскую конституцию без вреда для последней, то теперь его мысль работает, надо полагать, над задачей, как бы включить в Веймарскую конституцию фашистские казармы без ущерба для социал-демократиии Приступать к созданию Советов нужно в тот час, когда общее состояние пролетариата позволит осуществить Советы, хотя бы и против воли верхов социал-демократии. Но для этого нужно оторвать социал-демократические низы от верхов; а этого нельзя достигнуть, делая вид, будто это уже достигнуто. Как раз для того, чтоб отделить миллионы социал-демократических рабочих от их реакционных вождей, нужно показать этим рабочим, что мы готовы идти в Советы даже с этими "вождями".
  Нельзя, однако, считать заранее исключенным, что и самый верхний слой социал-демократии окажется вынужден снова стать на раскаленную плиту Советов, чтоб попытаться повторить маневр Эберта, Шейдемана, Гаазе и др. в 1918-19 годах: дело тут будет зависеть не столько от злой воли этих господ, сколько от того, в какой мере и при каких условиях история захватит их в свои клещи.
  Возникновение первого крупного местного Совета, в котором были бы представлены коммунистические и социал-демократические рабочие, не как отдельные лица, а как организации, произвело бы грандиозное действие на весь немецкий рабочий класс. Не только социал-демократические и беспартийные рабочие, но и католические и либеральные не могли бы долго противостоять центростремительной силе. Все части немецкого пролетариата, наиболее склонного и наиболее способного к организации, потянулись бы к Советам, как железные опилки к магнитному стержню. В Советах компартия получила бы новую, исключительно благоприятную арену для борьбы за руководящую роль в пролетарской революции. Можно считать совершенно неоспоримым, что подавляющее большинство социал-демократических рабочих и даже очень значительная часть социал-демократического аппарата оказались бы уже сегодня вовлечены в рамки Советов, еслиб руководство компартии не помогало так усердно социал-демократическим вождям парализовать давление масс.
  Если компартия считает недопустимым соглашение с заводскими комитетами, с социал-демократическими организациями, с профессиональными органами и пр. на программе определенных практических задач, то это значит ни что иное, как то, что она считает недопустимым создание, вместе с социал-демократией, Советов. А так как чисто коммунистических Советов не может быть, да они никому и не нужны были бы, то отказ компартии от соглашений и совместных действий с другими партиями в рабочем классе означает ни что иное, как отказ от создания Советов.
  "Роте Фане" ответит, вероятно, на это рассуждение залпом ругательств и, как дважды два, докажет, что я являюсь избирательным агентом Брюнинга, тайным союзником Вельса и пр. Я готов нести ответственность по всем этим статьям, но при одном условии: если "Роте Фане", с своей стороны, объяснит немецким рабочим, как, когда и в каком виде могут быть созданы в Германии Советы без политики единого фронта по отношению к другим рабочим организациям?
  Как раз для освещения вопроса о Советах, как органах единого фронта, крайне поучительны те соображения, какие высказывает на эту тему одна из провинциальных коммунистических газет "Классенкампф" (Халле-Мерзебург). "Все рабочие организации - иронизирует газета - в том виде, каковы они сейчас, со всеми своими ошибками и слабостями, должны быть охвачены большими антифашистскими оборонительными объединениями. Что это значит? Мы можем обойтись без долгих теоретических разъяснений, сама история была в этом вопросе суровой учительницей немецкого рабочего класса: бесформенный, кашеобразный единый фронт всех рабочих организаций был оплачен немецким рабочим классом ценою загубленной революции 1918-1919 годов". Поистине непревзойденный образец поверхностного пустословия!
  Единый фронт в 1918-19 г. осуществлялся главным образом через Советы. Должны ли были спартаковцы входить в Советы или нет? По точному смыслу приведенной цитаты, они должны были оставаться в стороне от Советов. Но так как спартаковцы представляли маленькое меньшинство рабочего класса и никак не могли заменить социал-демократические Советы своими собственными, то изоляция от Советов означала бы просто изоляцию их от революции. Если единый фронт выглядел "бесформенным и кашеобразным", то вина не в Советах, как органах единого фронта, а в политическом состоянии самого рабочего класса: в слабости Спартаковского союза и в чрезвычайной силе социал-демократии. Единый фронт вообще не может заменить сильной революционной партии: он может только помочь ей стать сильней. Это относится целиком и к Советам. Боязнь слабого Спартаковского союза упустить исключительную обстановку толкала его на ультра-левые шаги и преждевременные выступления. Если бы спартаковцы поставили себя вне единого фронта, т. е. Советов, то эти отрицательные черты оказались бы несомненно еще резче.
  Неужели же эти люди так-таки ничего и не усвоили из опыта германской революции 1918-19 годов? Читали ли они хотя бы "Детскую болезнь левизны"? Поистине страшные опустошения в головах произвел сталинский режим! Бюрократизировав Советы СССР, эпигоны относятся к ним лишь, как к техническому орудию в руках партийного аппарата. Забыто, что Советы строились, как рабочие парламенты, и привлекали массы тем, что открывали возможность собрать рядом все части рабочего класса, независимо от партийных различий; забыто, что в этом именно и состояла огромная воспитательная и революционная сила Советов. Все забыто, все запутано, все искажено. О, трижды проклятое эпигонство!
  Вопрос о взаимоотношении партии и Советов имеет для революционной политики решающее значение. Если нынешний курс компартии фактически направлен на то, чтоб заменить Советы партией, то Гуго Урбанс, не упускающий случая внести путаницу, собирается партию заменить Советами. По отчету САЦ, Урбанс, возражая против претензии компартии на руководство рабочим классом, говорил на берлинском собрании в январе: "Руководство будет находиться в руках Советов, выбранных самой массой не по желанию и усмотрению одной единственной партии" (бурные одобрения). Что своим ультиматизмом компартия раздражает рабочих, которые склонны аплодировать всякому протесту против бюрократического чванства, это можно понять. Но это не меняет того, что позиция Урбанса и в этом вопросе не имеет ничего общего с марксизмом. Что рабочие будут "сами" выбирать Советы, это бесспорно. Но весь вопрос в том, кого они будут выбирать. Мы должны идти в Советы вместе со всеми другими организациями, каковы они есть, "со всеми их ошибками и слабостями". Но думать, что Советы "сами по себе" могут руководить борьбой пролетариата за власть, значит сеять грубый советский фетишизм. Все зависит от партии, руководящей Советами. Поэтому, в противоположность Урбансу, большевики-ленинцы отнюдь не отказывают компартии в праве на руководство Советами, наоборот, они говорят: только на основе единого фронта, только через массовые организации компартия может завоевать руководящее положение в будущих Советах и повести пролетариат на завоевание власти.
  IX. САП (Социалистическая рабочая партия)
  Называть САП "социал-фашистской" или "контр-революционной" партией могут только взбесившиеся чиновники, считающие, что им все позволено, или глупые попугаи, которые повторяют ругательства, не понимая их смысла. Но отдавать авансом свое доверие организации, которая, порвав с социал-демократией, находится пока еще на пути между реформизмом и коммунизмом под руководством, более близким к реформизму, чем к коммунизму, - было бы непростительным легкомыслием и дешевым оптимизмом. Левая оппозиция и в этом вопросе не несет ни малейшей ответственности за политику Урбанса.
  САП не имеет программы. Дело идет не о формальном документе: программа крепка лишь в том случае, если текст ее связан с революционным опытом партии, с уроками боев, вошедшими в плоть и кровь ее кадров. Ничего этого у САП нет. Русская революция, отдельные ее этапы, бои ее фракций; немецкий кризис 1923 года; гражданская война в Болгарии; события китайской революции; бои английского пролетариата (1926 г.); испанский революционный кризис - все эти события, которые в сознании революционера должны жить, как яркие вехи политического пути, для кадров САП - лишь смутные газетные воспоминания, а не проработанный революционный опыт.
  Что рабочая партия вынуждена проводить политику единого фронта, - бесспорно. Но политика единого фронта имеет свои опасности. Проводить с успехом эту политику может только закаленная революционная партия. Во всяком случае, политика единого фронта не может быть программой революционной партии. Между тем на этом строится сейчас вся деятельность САП. В результате, политика единого фронта переносится внутрь партии, т. е. служит для смазывания противоречий между разными тенденциями. А это и есть основная функция центризма.
  Ежедневная газета САП пропитана духом половинчатости. Несмотря на уход Штребеля, газета остается полупацифистской, а не марксистской. Отдельные революционные статьи не меняют ее физиономии, наоборот, только делают ее еще выпуклее. Газета приходит в восторг от безвкусного, насквозь мелкобуржуазного по духу письма Кюстера Брюнингу по поводу милитаризма. Она аплодирует датскому "социалисту", бывшему министру своего короля, за отказ принять участие в правительственной делегации на слишком унизительных условиях. Центризм удовлетворяется малым. А революция требует многого. Революция требует всего, полностью.
  САП осуждает профессиональную политику КПД: раскол профсоюзов и образование РГО (Красной Проф. Оппоз.). Несомненно, политика КПД и в области профсоюзов глубоко ошибочна: руководство Лозовского не дешево обходится международному пролетарскому авангарду. Но критика САП не менее ложна. Дело вовсе не в том, что КП "раскалывает" ряды пролетариата и "ослабляет" социал-демократические союзы. Это не революционный критерий, ибо при нынешнем руководстве союзы служат не рабочим, а капиталистам. Преступление КП не в том, что она "ослабляет" организацию Лейпарта, а в том, что она ослабляет себя. Участие коммунистов в реакционных союзах диктуется не абстрактным принципом единства, а необходимостью борьбы за очищение организаций от агентов капитала. У САП этот активный, революционный, наступательный элемент политики отступает перед голым принципом единства союзов, руководимых агентами капитала.
  САП обвиняет компартию в склонности к путчизму. Такое обвинение тоже имеет опору в известных фактах и методах; но прежде, чем получить право предъявлять это обвинение, САП должна точно формулировать и показать на деле, как она сама относится к основным вопросам пролетарской революции. Меньшевики всегда обвиняли большевиков в бланкизме и авантюризме, т. е. в путчизме. Между тем ленинская стратегия была далека от путчизма, как небо от земли. Но Ленин понимал и других учил понимать значение "искусства восстания" в пролетарской борьбе.
  Критика САП в этой части получает тем более подозрительный характер, чем больше она опирается на Павла Леви, который испугался детских болезней компартии и предпочел им старческий маразм социал-демократии. На тесных совещаниях по поводу мартовских событий 1921 г. в Германии Ленин говорил про Леви: "человек окончательно потерял голову". Правда, Ленин тут же лукаво прибавлял: "у него, по крайней мере, было, что терять, а о других и этого сказать нельзя". Под видом "других" фигурировали: Бела Кун, Тальгеймер и пр. Что у Павла Леви была на плечах голова, этого нельзя отрицать. Но человек, потерявший голову и в этом виде совершивший скачек из рядов коммунизма в ряды реформизма, вряд ли годится в учителя для пролетарской партии. Трагический конец Леви: скачек из окна в состоянии беспамятства, как бы символизирует его политическую орбиту.
  Если для масс центризм - только переход от одного этапа к другому, то для отдельных политиков центризм может стать второй натурой. Во главе САП стоит группа отчаявшихся социал-демократических чиновников, адвокатов, журналистов, - людей в таком возрасте, когда политическое воспитание надо считать законченным. Отчаявшийся социал-демократ еще не значит революционер.
  Представителем этого типа - лучшим его представителем - является Георг Ледебур. Только недавно мне довелось прочитать протоколы его судебного процесса 1919 года. И не раз во время чтения я мысленно аплодировал старому борцу, его искренности, темпераменту, благородству его натуры. Но за пределы центризма Ледебур все же не перешагнул. Где дело идет о массовых действиях, о высших формах классовой борьбы, о подготовке их, о взятии на партию открытой ответственности за руководство массовыми боями, - там Ледебур остается только лучшим представителем центризма. Это отделяло его от Либкнехта и Розы Люксембург. Это отделяет его сейчас от нас.
  Возмущаясь тем, что Сталин обвиняет радикальное крыло старой немецкой социал-демократии в пассивном отношении к борьбе угнетенных наций, Ледебур ссылается на то, что именно в национальном вопросе он проявлял всегда большую инициативу. Это совершенно бесспорно. Лично Ледебур всегда с большой страстью откликался на ноты шовинизма в старой немецкой социал-демократии, отнюдь не скрывая при этом сильно развитого в нем самом немецкого национального чувства. Ледебур был всегда лучшим другом русских, польских и иных революционных эмигрантов, и многие из них сохранили теплое воспоминание о старом революционере, которого в рядах социал-демократической бюрократии со снисходительной иронией называли то "Ледебуров", то "Ледебурский".
  И тем не менее Сталин, который не знает ни фактов, ни литературы того времени, прав в этом вопросе, по крайней мере, поскольку он повторяет общую оценку Ленина. Пытаясь возразить, Ледебур только подтверждает эту оценку. Он ссылается на то, что в своих статьях не раз выражал возмущение партиями II-го Интернационала, которые с полным спокойствием взирали, например, на работу своего сочлена Рамсая Макдональда, разрешающего национальную проблему Индии при помощи бомбометания с аэропланов. В этом возмущении и протесте бесспорное и почетное отличие Ледебура от какого-нибудь Отто Бауэра, не говоря о Гильфердинге или Вельсе: этим господам для демократического бомбометания не хватает только Индии.
  Тем не менее позиция Ледебура и в этом вопросе не выходит за пределы центризма. Ледебур требует борьбы против колониального угнетения; он будет голосовать в парламенте против колониальных кредитов; он возьмет на себя смелую защиту жертв раздавленного колониального восстания. Но Ледебур не примет участия в подготовке колониального восстания. Такую работу он сочтет путчизмом, авантюризмом, большевизмом. А в этом - вся суть.
  Что характеризует большевизм в национальном вопросе, это то, что он относится к угнетенным нациям, хотя бы и самым отсталым, не только как к объекту, но и как к субъекту политики. Большевизм не ограничивается признанием за ними "права" на самоопределение и парламентскими протестами против попрания этого права. Большевизм проникает в среду угнетенных наций, поднимает их против угнетателей, связывает их борьбу с борьбой пролетариата капиталистических стран, учит угнетенных китайцев, индусов или арабов искусству восстания и берет на себя полноту ответственности за эту работу перед лицом цивилизованных палачей. Здесь только и начинается большевизм, т. е. революционный марксизм в действии. Все, что не доходит до этого предела, остается центризмом.
  X. Центризм "вообще" и центризм сталинской бюрократии
  Ошибки руководства Коминтерна и, тем самым, немецкой компартии относятся, по фамильярной терминологии Ленина, к разряду "ультра-левых глупостей". И умные люди могут делать глупости, особенно в молодом возрасте. Но этим правом, как советовал еще Гейне, не следует злоупотреблять. Если же политические глупости определенного типа делаются систематически, в течение длительного времени, притом в области важнейших вопросов, то они перестают быть просто глупостями, а становятся направлением. Что же это за направление? Каким историческим потребностям оно отвечает? Каковы его социальные корни?
  Ультра-левизна имеет в разных странах в разные эпохи разную социальную основу. Наиболее законченными выражениями ультра-левизны являлись анархизм и бланкизм и различные их сочетания, в том числе и позднейшее: анархо-синдикализм.
  Социальной почвой этих течений, распространявшихся преимущественно в латинских странах, являлась старая классическая мелкая промышленность Парижа. Устойчивость ее придавала несомненную значительность французским разновидностям ультра-радикализма и позволяла им до некоторой степени идейно воздействовать на рабочее движение других стран. Развитие во Франции крупной промышленности, война и русская революция разбили позвоночник анархо-синдикализма. Отброшенный назад, он превратился в низкопробный оппортунизм. На обеих своих стадиях французский синдикализм возглавляется одним и тем же Жуо: времена меняются, и мы вместе с ними.
  Испанский анархо-синдикализм сохранял свою видимую революционность только в обстановке политического застоя. Поставив все вопросы ребром, революция заставила анархо-синдикалистских вождей сбросить с себя ультра-радикализм и обнаружить свою оппортунистическую природу. Можно твердо рассчитывать на то, что испанская революция изгонит предрассудки синдикализма из их последнего латинского убежища.
  Анархистские и бланкистские элементы входят и во всякие иного рода ультра-левые течения и группировки. На периферии большого революционного движения всегда наблюдаются явления путчизма и авантюризма, носителями которых являются то отсталые, нередко полуремесленные слои рабочих, то интеллигентские попутчики. Но такого рода ультра-левизна не поднимается обычно до самостоятельного исторического значения, сохраняя чаще всего эпизодический характер.
  В исторически запоздалых странах, которым приходится совершать свою буржуазную революцию в обстановке развитого мирового рабочего движения, левая интеллигенция вносит нередко в полустихийное движение масс, преимущественно мелкобуржуазных, самые крайние лозунги и методы. Такова природа мелкобуржуазных партий, типа русских "социалистов-революционеров", с их тенденцией путчизма, индивидуального террора и пр. Благодаря наличию коммунистических партий на Востоке, самостоятельные авантюристские группировки вряд ли поднимутся там до значения русских социалистов-революционеров. Но зато молодые коммунистические партии Востока могут включать в себе самих элементы авантюризма. Что касается русских эсеров, то под влиянием эволюции буржуазного общества они превратились в партию империалистской мелкой буржуазии и заняли по отношению к Октябрьской революции контр-революционную позицию.
  Совершенно очевидно, что ультра-левизна нынешнего Коминтерна не подходит ни под один из охарактеризованных выше исторических типов. Главная партия Коминтерна, ВКП, заведомо опирается на индустриальный пролетариат и, худо или хорошо, исходит из революционных традиций большевизма. Большинство других секций Коминтерна являются пролетарскими организациями. Самое различие условий в разных странах, в которых одинаково и одновременно свирепствует ультра-левая политика официального коммунизма, не говорит ли за то, что под этим течением не может быть общих социальных корней? Ведь ультра-левый курс, притом одного и того же "принципиального" характера, проводится в Китае и в Великобритании. Но если так, то где же все-таки искать разгадку новой ультра-левизны?
  Вопрос осложняется, но в то же время и освещается еще одним, крайне важным обстоятельством: ультра-левизна вовсе не является неизменной или основной чертой нынешнего руководства Коминтерна. Тот же, в основном своем составе, аппарат вел до 1928 года открыто оппортунистическую политику, во многих важнейших вопросах переходившую целиком на рельсы меньшевизма. В течение 1924-27 годов соглашения с реформистами не только считались обязательными, но и допускался, при этом, отказ от самостоятельности партии, от свободы критики, даже от ее пролетарской классовой основы.[6] Дело идет таким образом вовсе не об особом ультра-левом течении, а о длительном ультра-левом зигзаге такого течения, которое в прошлом доказало свою способность и на глубокие ультра-правые зигзаги. Уже эти внешние признаки подсказывают, что дело идет о центризме.
  Говоря формально и описательно, центризмом являются все те течения в пролетариате и на его периферии, которые располагаются между реформизмом и марксизмом, представляя чаще всего разные этапы эволюции от реформизма к марксизму и - наоборот. И марксизм и реформизм имеют под собою прочную социальную опору. Марксизм выражает исторические интересы пролетариата. Реформизм отвечает привилегированному положению пролетарской бюрократии и аристократии в капиталистическом государстве. Центризм, каким мы его знали в прошлом, не имел и не мог иметь самостоятельной социальной базы. Разные слои пролетариата разными путями и в разные сроки развиваются в революционном направлении. В периоды длительного промышленного подъема или в периоды политического отлива, после поражений, разные слои пролетариата передвигаются политически слева направо, сталкиваясь с другими слоями, которые только еще начинают эволюционировать влево. Разные группы задерживаются на отдельных этапах своей эволюции, находят своих временных вождей, создают свои программы и организации. Не трудно понять, какое разнообразие течений объемлется понятием "центризма!" В зависимости от их происхождения, социального состава и направления их эволюции, различные группировки могут находиться друг с другом в самой ожесточенной борьбе, не переставая от этого быть разновидностями центризма.
  Если центризм вообще выполняет обычно функцию левого прикрытия для реформизма, то вопрос о том, к какому из основных лагерей, реформистскому или марксистскому, принадлежит данный центристский уклон, не допускает раз навсегда готового решения. Здесь более, чем где бы то ни было, нужно каждый раз анализировать конкретное содержание процесса и внутренние тенденции его развития. Так, некоторые политические ошибки Розы Люксембург можно с достаточным теоретическим правом охарактеризовать, как лево-центристские. Можно пойти дальше и сказать, что большинство расхождений Розы Люксембург с Лениным представляли больший или меньший уклон в сторону центризма. Но только наглецы, невежды и шарлатаны коминтерновской бюрократии могут люксембургизм, как историческое течение, относить к центризму. Что нынешние "вожди" Коминтерна, начиная со Сталина, теоретически, политически и морально не доходят великой революционерке до колен, об этом нет надобности и упоминать.
  Критики, не вдумавшиеся в суть вопроса, не раз обвиняли за последнее время автора этих строк в том, что он злоупотребляет словом "центризм", охватывая этим именем слишком разнообразные течения и группы внутри рабочего движения. На самом деле многообразие типов центризма вытекает, как уже сказано, из сущности самого явления, а вовсе не из терминологических злоупотреблений. Вспомним, как часто марксистов обвиняли в том, что они самые разнообразные и противоречивые явления относят за счет мелкой буржуазии. И действительно, под категорию "мелкобуржуазности" приходится относить совершенно несовместимые, на первый взгляд, факты, идеи и тенденции. Мелко-буржуазный характер имеет крестьянское движение и радикальное течение в городской реформации; мелкобуржуазны французские якобинцы и русские народники; мелкобуржуазны прудонисты, но также и бланкисты; мелкобуржуазна нынешняя социал-демократия, но также и фашизм; мелкобуржуазны: французские анархо-синдикалисты, "армия Спасения", движение Ганди в Индии и пр. и пр. Еще более пестрая картина получится, если мы перейдем в область философии и искусства. Значит ли это, что марксизм занимается терминологической игрой? Нет, это только значит, что мелкая буржуазия характеризуется чрезвычайной разнородностью своей социальной природы. Снизу она сливается с пролетариатом и переходит в люмпен-пролетариат, сверху она переходит в капиталистическую буржуазию. Она может опираться на старые производственные формы, но может быстро развиваться и на основах новейшей индустрии (новое "среднее сословие"). Немудрено, если идеологически она играет всеми цветами радуги.
  Центризм внутри рабочего движения играет в известном смысле ту же роль, что мелкобуржуазная идеология всех видов по отношению к буржуазному обществу в целом. Центризм отражает процессы эволюции пролетариата, его политический рост, как и его революционный упадок, в связи с давлением на пролетариат всех других классов общества. Немудрено, если палитра центризма отличается такой пестротой! Из этого вытекает, однако, не то, что нужно отказаться от понятия центризма, а лишь то, что в каждом отдельном случае необходимо, посредством конкретного социального и исторического анализа, вскрывать действительную природу данной разновидности центризма.
  Правящая фракция Коминтерна представляет собою не центризм "вообще", а вполне определенную историческую формацию, имеющую, хотя и совсем еще недавние, но могучие социальные корни. Дело идет прежде всего о советской бюрократии. В писаниях сталинских теоретиков этот социальный слой вообще не существует. Нам говорят лишь о "ленинизме", о бесплотном руководстве, об идейной традиции, о духе большевизма, о невесомой "генеральной линии", не о том, что чиновник, живой, из мяса и костей, поворачивает эту генеральную линию, как пожарный - свою кишку, нет, об этом вы не услышите ни слова.
  Между тем этот чиновник меньше всего похож на бесплотного духа. Он ест, пьет, размножается и заводит себе изрядный живот. Он командует зычным голосом, подбирает снизу верных себе людей, соблюдает верность начальству, запрещает себя критиковать, и в этом видит самую суть генеральной линии. Таких чиновников несколько миллионов, - несколько миллионов! - больше, чем было промышленных рабочих в период Октябрьской революции. Большинство этих чиновников никогда не участвовало в классовой борьбе, связанной с жертвами и опасностями. Эти люди в преобладающей массе своей политически родились уже в качестве правящего слоя. За их спиною стоит государственная власть. Она обеспечивает их существование, значительно поднимая их над окружающей массой. Они не знают опасностей безработицы, если умеют держать руки по швам. Самые грубые ошибки им прощаются, если они согласны выполнять в нужную минуту роль козла отпущения, сняв ответственность с ближайшего начальства. Что же, имеет этот многомиллионный правящий слой какой-либо социальный вес и политическое влияние в жизни страны? Да или нет?
  Что рабочая бюрократия и рабочая аристократия являются социальной основой оппортунизма, об этом известно из старых книжек. В России явление приняло новые формы. На основах диктатуры пролетариата - в отсталой стране - в капиталистическом окружении - создался впервые из верхних слоев трудящихся могущественный бюрократический аппарат, поднимающийся над массой, командующий ею, пользующийся огромными преимуществами, связанный внутренней круговой порукой и вносящий в политику рабочего государства свои особые интересы, методы и приемы.
  Мы не анархисты. Мы понимаем необходимость рабочего государства, а следовательно и историческую неизбежность бюрократии в переходный период. Но мы понимаем также и опасности, заложенные в этом факте, особенно для отсталой изолированной страны. Идеализация советской бюрократии есть самая постыдная ошибка, какую может сделать марксист. Ленин стремился изо всех сил к тому, чтобы партия, как самодеятельный авангард рабочего класса, возвышалась над государственным аппаратом, контролировала, проверяла, направляла и чистила его, ставя исторические интересы пролетариата - международного, не только национального - над интересами правящей бюрократии. Первым условием контроля партии над государством Ленин считал контроль партийной массы над партийным аппаратом. Перечитайте внимательно его статьи, речи и письма советского периода, особенно за последние два года его жизни, - и вы увидите, с какой тревогой его мысль возвращалась каждый раз к этому жгучему вопросу.
  Что же произошло в послеленинский период? Весь руководящий слой партии и государства, проделавший революцию и гражданскую войну, смещен, отстранен, разгромлен. Его место занял безличный чиновник. В то же время борьба против бюрократизма, имевшая столь острый характер при Ленине, когда бюрократия едва выходила из пеленок, совершенно прекратилась теперь, когда аппарат вырос до небес.
  Да и кто мог бы вести эту борьбу? Партии, как самоуправляющегося пролетарского авангарда, сейчас нет. Партийный аппарат сливается с государственным. Важнейшим инструментом генеральной линии внутри партии является ГПУ. Бюрократия не только не допускает критики снизу вверх, она запрещает своим теоретикам даже говорить о ней, замечать ее. Бешеная ненависть к левой оппозиции вызывается прежде всего тем, что оппозиция открыто говорит о бюрократии, об ее особой роли, об ее интересах, разоблачая тот секрет, что генеральная линия неотделима от плоти и крови нового национального правящего слоя, совсем не тождественного с пролетариатом.
  Из рабочего характера государства бюрократия выводит свою первородную непогрешимость: как может переродиться бюрократия рабочего государства! Государство и бюрократия берутся при этом не как исторические процессы, а как вечные категории: как могут погрешить святая церковь и ее боговдохновенные жрецы! Но если рабочая бюрократия, поднявшаяся над воинствующим пролетариатом в капиталистическом обществе, могла переродиться в партию Носке, Шейдемана, Эберта и Вельса, почему не может она переродиться, поднявшись над победоносным пролетариатом?
  Господствующее и бесконтрольное положение советской бюрократии воспитывает психологию, во многом прямо противоречащую психологии пролетарского революционера. Свои расчеты и комбинации во внутренней политике, как и в международной, бюрократия ставит выше задач революционного воспитания масс и вне всякой связи с задачами международной революции. В течение ряда лет сталинская фракция показывала, что интересы и психология "крепкого крестьянина", инженера, администратора, китайского буржуазного интеллигента, британского трэд-юнионного чиновника стали ей ближе и понятнее, чем психология и потребности низового рабочего, крестьянской бедноты, восставших китайских народных масс, английских стачечников и пр.
  Но почему же в таком случае сталинская фракция не пошла до конца по линии национального оппортунизма? Потому, что это бюрократия рабочего государства. Если международная социал-демократия охраняет основы буржуазного господства, то советская бюрократия, не совершая государственного переворота, вынуждена приспособляться к социальным основам, заложенным Октябрьской революцией. Отсюда двойственность психологии и политики сталинской бюрократии. Центризм, но центризм на фундаменте рабочего государства, является единственно возможным выражением этой двойственности.
  Если в капиталистических странах центристские группировки имеют чаще всего временный, переходный характер, отражая эволюцию известных рабочих слоев вправо или влево, то в условиях Советской республики центризм получил гораздо более прочную и организованную базу в лице многомиллионной бюрократии. Представляя собою естественную среду оппортунистических и национальных тенденций, она вынуждена, однако, отстаивать основы своего господства в борьбе с кулаком, и в то же время заботиться о своем "большевистском" престиже в мировом рабочем движении. После попытки погони за Гоминданом и за амстердамской бюрократией, которая во многом близка ей по духу, советская бюрократия вступала каждый раз в острый конфликт с социал-демократией, отражающей враждебность мировой буржуазии к советскому государству. Таковы источники нынешнего левого зигзага.
  Своеобразие положения состоит не в том, будто советская бюрократия снабжена особым иммунитетом против оппортунизма и национализма, а в том, что она, не имея возможности занять законченную национал-реформистскую позицию, вынуждена описывать зигзаги между марксизмом и национал-реформизмом. Колебания этого бюрократического центризма, в соответствии с его могуществом, с его ресурсами и с острыми противоречиями его положения, получили совершенно неслыханный размах: от ультра-левых авантюр в Болгарии и Эстонии - до союза с Чан-Кай-Ши, Радичем и Перселем; и от постыдного братания с британскими штрейкбрехерами - до полного отказа от политики единого фронта с массовыми профсоюзами.
  Свои методы и зигзаги сталинская бюрократия переносит на другие страны, поскольку через партийный аппарат она не только руководит Коммунистическим Интернационалом, но командует им. Тельман был за Гоминдан, когда Сталин был за Гоминдан. На VII пленуме Исполкома Коминтерна, осенью 1926 года, делегат Гоминдана, посол Чан-Кай-Ши, по имени Шао-Ли-Дзи, дружно выступал заодно с Тельманом, Семаром и всеми Реммеле против "троцкизма". "Товарищ" Шао-Ли-Дзи говорил: "Мы все убеждены, что под руководством Коминтерна Гоминдан выполнит свою историческую задачу (Протоколы, 1 том, стр. 459). Таков исторический факт.
  Возьмите "Роте Фане" за 1926-ой год, и вы найдете в ней множество статей на ту тему, что, требуя разрыва с британским Генеральным Советом штрейкбрехеров, Троцкий доказывает тем свойи меньшевизм! А сегодня "меньшевизм" состоит уже в отстаивании единого фронта с массовыми организациями, т. е. в проведении той политики, которую формулировали, под руководством Ленина, III и IV конгрессы (против всех Тельманов, Тальгеймеров, Бела-Кунов, Фроссаров и пр.).
  Эти удручающие зигзаги были бы невозможны, если бы во всех коммунистических секциях не образовался самодовлеющий, т. е. независимый от партии слой бюрократии. Здесь корень зла!
  Сила революционной партии состоит в самодеятельности авангарда, который проверяет и отбирает свои кадры и, воспитывая своих вождей, постепенно поднимает их своим доверием вверх. Это создает нерасторжимую связь кадров с массами, вождей с кадрами и сообщает всему руководству внутреннюю уверенность в себе. Ничего этого нет в современных коммунистических партиях! Вожди назначаются. Они подбирают себе подручных. Рядовая масса вынуждена принимать назначенных вождей, вокруг которых создается искусственная атмосфера рекламы. Кадры зависят от верхушки, а не от низов. Источники своего влияния, как и источники своего существования, они в значительной мере ищут вне масс. Свои политические лозунги они почерпают не из опыта борьбы, а по телеграфу. В то же время в папках Сталина хранятся, на всякий случай, обвинительные документы. Каждый из вождей знает, что его можно в любой момент сдунуть, как перышко.
  Так создается во всем Коминтерне замкнутый, бюрократический слой, представляющий собой питательный бульон для бацилл центризма. Организационно очень устойчивый и упорный, ибо опирающийся на бюрократию советского государства, центризм Тельманов, Реммеле и братии в политическом отношении отличается чрезвычайной шаткостью. Лишенный уверенности, какую дает только органическая связь с массами, непогрешимый ЦК способен на самые чудовищные зигзаги. Чем менее он подготовлен к серьезной идейной борьбе, тем более щедр он на ругательства, инсинуации, клеветы. Образ Сталина, "грубый" и "нелойяльный", по определению Ленина, является персонификацией этого слоя.
  Данной здесь характеристикой бюрократического центризма определяется отношение левой оппозиции к сталинской бюрократии: полная и неограниченная поддержка, поскольку бюрократия обороняет границы Советской республики и основы Октябрьской революции; открытая критика, поскольку бюрократия затрудняет своими административными зигзагами оборону революции и социалистическое строительство; беспощадный отпор, поскольку она своим бюрократическим командованием дезорганизует борьбу мирового пролетариата.
  XI. Противоречие между экономическими успехами СССР и бюрократизацией режима
  Нельзя вырабатывать основы революционной политики "в отдельной стране". Проблема немецкой революции оказывается сейчас нерасторжимо связана с вопросом о политическом руководстве в СССР. Связь эту надо понять до конца.
  Пролетарская диктатура есть ответ на сопротивление имущих классов. Ограничение свобод вытекает из военного режима революции, т. е. из условий классовой войны. С этой точки зрения совершенно очевидно, что внутреннее упрочение Советской республики, ее экономический рост, ослабление сопротивления буржуазии, особенно успехи в "ликвидации" последнего капиталистического класса, кулачества, должны были бы вести к расцвету партийной, профессиональной и советской демократии.
  Сталинцы не устают повторять, что "мы уже вступили в социализм", что нынешняя коллективизация означает сама по себе ликвидацию кулачества, как класса и что уже ближайшая пятилетка должна довести эти процессы до конца. Если это так, почему тот же процесс привел к полному подавлению партии, профессиональных союзов и Советов бюрократическим аппаратом, который, в свою очередь, принял характер плебисцитарного бонапартизма? Почему во время голода и гражданской войны партия жила полной жизнью, и никому не могло даже прийти в голову спрашивать, можно или нельзя критиковать Ленина или ЦК в целом, а теперь малейшее расхождение со Сталиным ведет к исключению из партии и к административным репрессиям?
  Военная опасность со стороны империалистических государств ни в каком случае не может объяснять, тем более оправдывать рост самовластия бюрократии. Если в национальном социалистическом обществе более или менее ликвидированы классы, то это означает начало отмирания государства. Внешнему врагу социалистическое общество может оказать победоносное сопротивление именно, как социалистическое общество, а не как государство пролетарской диктатуры, тем более - бюрократической.
  Но мы не говорим об отмирании диктатуры: рано, мы еще не "вошли в социализм". Мы говорим о другом. Мы спрашиваем: чем объясняется бюрократическое перерождение диктатуры? Откуда вырастает вопиющее, чудовищное, убийственное противоречие между успехами социалистического строительства и режимом личной диктатуры, опирающейся на безличный аппарат, который держит за горло правящий класс страны? Как объяснить, что экономика и политика развивается в прямо противоположных направлениях?
  Экономические успехи очень велики. Экономически Октябрьская революция оправдала себя полностью уже сейчас. Высокие коэффициенты хозяйственного роста являются неопровержимым выражением того, что социалистические методы обнаруживают величайшее преимущество даже для разрешения тех производственных задач, которые на Западе разрешались капиталистическими методами. Как же грандиозны окажутся преимущества социалистического хозяйства в передовых странах?
  Однако, поставленный октябрьским переворотом вопрос еще не решен и вчерне.
  Сталинская бюрократия называет хозяйство "социалистическим" на основании его предпосылок и тенденций. Этого недостаточно. Экономические успехи Советского Союза развертываются все еще на низкой хозяйственной базе. Национализированная промышленность проходит те стадии, которые давно уже пройдены передовыми капиталистическими нациями. Работница, стоящая в очереди, имеет свой критерий социализма, и этот "потребительский" критерий, как презрительно выражается чиновник, является в данном вопросе решающим. В конфликте воззрений работницы и бюрократа мы, левая оппозиция - с работницей против бюрократа, который преувеличивает достижения, смазывает накопляющиеся противоречия и держит работницу за горло, чтоб она не смела критиковать.
  В прошлом году сделан был резкий поворот от уравнительной к дифференциальной (сдельной) заработной плате. Совершенно бесспорно, что на низком уровне производительных сил, а следовательно и общей культуры, равенство в оплате труда неосуществимо. Но это и значит, что проблема социализма не решается только общественными формами собственности, но предполагает известное техническое могущество общества. Между тем рост технического могущества автоматически выводит производительные силы за национальные границы.
  Вернувшись к слишком рано отмененной сдельной плате, бюрократия назвала уравнительную плату "кулацким" принципом. Это явная бессмыслица, показывающая, в какие тупики лицемерия и фальши загоняют себя сталинцы. На самом деле надо было сказать: "мы слишком забежали вперед с уравнительными методами оплаты труда; до социализма еще далеко; так как мы все еще бедны, то нам приходится вернуться назад, к полу-капиталистическим или кулацким методам оплаты труда". Повторяем: здесь нет противоречия с социалистической целью. Здесь есть только непримиримое противоречие с бюрократическими фальсификациями действительности.
  Отступление к сдельной плате явилось результатом сопротивления экономической отсталости. Таких отступлений будет еще много, особенно в области сельского хозяйства, где совершен слишком большой административный заскок вперед.
  Индустриализация и коллективизация проводятся методами одностороннего и бесконтрольного бюрократического командования над трудящимися массами. Профессиональные союзы совершенно лишены возможности воздействовать на соотношение между потреблением и накоплением. Расслоение крестьянства ликвидируется пока еще не столько экономически, сколько административно. Социальные мероприятия бюрократии по ликвидации классов чрезвычайно забегают вперед по отношению к основному процессу - развитию производительных сил.
  Это приводит к повышению промышленной себестоимости, низкому качеству продукции, росту цен, недостатку предметов потребления и грозит в перспективе возрождением безработицы.
  Крайнее напряжение политической атмосферы в стране является результатом противоречий между ростом советского хозяйства и хозяйственной политикой бюрократии, которая либо чудовищно отстает от потребностей хозяйства (1923-1928 гг.), либо, испуганная собственным отставанием, бросается вперед, чтобы чисто административными мерами наверстать упущенное (1928-1932). За правым зигзагом и здесь следует левый зигзаг. На обоих зигзагах бюрократия находится в противоречии с реальностями хозяйства, а значит и с настроениями трудящихся. Она не может им позволить критиковать себя - ни тогда, когда она отстает, ни тогда, когда она забегает вперед.
  Свой нажим на рабочих и крестьян бюрократия не может производить иначе, как лишая трудящихся возможности участвовать в решении вопросов их собственного труда и всего их будущего. В этом самая большая опасность! Постоянный страх перед отпором масс приводит в политике к "короткому замыканию" бюрократической и личной диктатуры.
  Значит ли это, что надо снизить темпы индустриализации и коллективизации? На известный период - несомненно. Но этот период может оказаться совсем непродолжительным. Участие самих рабочих в руководстве страной, ее политикой и хозяйством, действительный контроль над бюрократией, рост чувства ответственности управляющих по отношению к управляемым - все это несомненно благотворно скажется на самом производстве, уменьшит внутренние трения, сведет к минимуму дорогостоящие хозяйственные зигзаги, обеспечит более здоровое распределение сил и средств и, в конце концов, повысит общий коэффициент роста. Советская демократия является прежде всего жизненной потребностью самого хозяйства. Наоборот, бюрократизм таит в себе трагические хозяйственные сюрпризы.
  Обозревая в целом историю эпигонского периода в развитии СССР, нетрудно прийти к выводу, что основной политической предпосылкой бюрократизации режима явилась усталость масс после потрясений революции и гражданской войны. В стране царили голод и эпидемии. Вопросы политики отступили назад. Все мысли направлялись на кусок хлеба. При военном коммунизме все получали одинаковый голодный паек. Переход к НЭП'у принес первые экономические успехи. Паек стал обильнее, но он уже доставался не всем. Установление товарного хозяйства вело к калькуляции себестоимости, к элементарной рационализации, к удалению с заводов лишних рабочих. Хозяйственные успехи шли долгое время рука об руку с ростом безработицы.
  Нельзя забывать этого ни на одну минуту: укрепление аппаратного могущества опиралось на безработицу. После годов голода резервная армия пугала каждого пролетария у станка. Удаление самостоятельных и критических рабочих с заводов, черные списки оппозиционеров стали одним из важнейших и наиболее действительных орудий в руках сталинской бюрократии. Без этого условия ей никогда не удалось бы задушить ленинскую партию.
  Дальнейшие экономические успехи постепенно привели к ликвидации резервной армии промышленных рабочих (скрытое деревенское перенаселение, замаскированное коллективизацией, остается еще во всей своей силе). Промышленный рабочий уже не боится сейчас, что его выбросят с завода. По своему повседневному опыту он знает, что непредусмотрительность и произвол бюрократии чрезвычайно затрудняли ему разрешение задач. Советская печать разоблачает отдельные цеха и предприятия, где не дают достаточного простора инициативе рабочих, духу изобретательства и пр.: как будто можно запереть инициативу пролетариата в цехах, как будто цеха могут быть оазисами производственной демократии при полном подавлении пролетариата в партии, советах и профессиональных союзах!
  Общее самочувствие пролетариата сейчас совсем не то, какое было в 1922-23 годах. Пролетариат вырос численно и культурно. Совершив гигантскую работу возрождения и подъема хозяйства, рабочие испытывают возрождение и подъем доверия к самим себе. Эта выросшая внутренняя уверенность начинает превращаться в недовольство бюрократическим режимом.
  Удушение партии, расцвет личного режима и личного произвола на первый взгляд могут вызвать представление об ослаблении советской системы. Но это не так. Советская система чрезвычайно окрепла; но вместе с тем чрезвычайно обострилось противоречие между этой системой и ее бюрократическими тисками. Сталинский аппарат с изумлением видит, что экономические успехи не укрепляют, а подкапывают его положение. В борьбе за свои позиции он вынужден еще туже подвинчивать гайки, запрещая все другие виды "самокритики", кроме византийской хвалы по адресу вождей.
  Не в первый раз в истории экономическое развитие приходит в противоречие с теми политическими условиями, в рамках которых оно совершается. Но надо ясно понять, какие именно из этих условий порождают недовольство. Надвигающаяся оппозиционная волна ни в малейшей степени не направлена против социалистических задач, советских форм или коммунистической партии. Недовольство направляется против аппарата и его персонификации, Сталина. Отсюда новая полоса бешеной борьбы с так называемой "троцкистской контрабандой".
  Противник грозит стать неуловимым, он везде и нигде. Он всплывает в цехах, в школах, проникает в исторические журналы и во все учебники. Это значит: факты и документы уличают бюрократию, вскрывая ее шатания и ошибки. Нельзя спокойно и объективно вспоминать о вчерашнем дне, надо переделать вчерашний день, надо замазать все щели, через которые может проникнуть подозрение насчет непогрешимости аппарата и его главы. Перед нами все черты потерявшего голову правящего слоя. Ярославский, сам Ярославский оказался ненадежным! Это не случайные эпизоды, не мелочи, не личные столкновения: корень дела в том, что экономические успехи, которые на первых своих ступенях укрепляли бюрократию, теперь диалектикой своего развития оказались противопоставлены бюрократии. Вот почему на последней партийной конференции, т. е. на съезде сталинского аппарата, трижды и четырежды разгромленный и похороненный "троцкизм" был объявлен "авангардом буржуазной контр-революции".
  Это глуповатое и политически совсем нестрашное постановление приоткрывает завесу над некоторыми весьма "практическими" планами Сталина в области личных расправ. Недаром Ленин предостерегал от назначения Сталина генеральным секретарем: "этот повар будет готовить только острые блюда" и Повар еще не исчерпал своей кулинарии до конца.
  Но несмотря на все подвинчивание теоретических и административных гаек, личная диктатура Сталина явно приближается к закату. Аппарат весь в трещинах. Щель, именуемая Ярославским, есть одна из сотен щелей, которые еще сегодня не названы по имени. То обстоятельство, что новый политический кризис подготовляется на базисе явных и бесспорных успехов советского хозяйства, роста численности пролетариата и первых успехов коллективного земледелия, служит достаточным ручательством того, что ликвидация бюрократического самовластия совпадет не с потрясением советской системы, как можно было бы опасаться еще три-четыре года тому назад, а, наоборот, с ее освобождением, с ее подъемом и расцветом.
  Но именно в этот последний свой период сталинская бюрократия способна причинить много зла. Вопрос престижа стал для нее теперь центральным вопросом политики. Если аполитичных историков исключают из партии только за то, что они не сумели прославить подвиги Сталина в 1917 году, то может ли плебисцитарный режим допустить признание своих ошибок, совершенных в 1931-1932 году? Может ли он отказаться от теории социал-фашизма? Может ли он дезавуировать Сталина, который суть немецкой проблемы формулировал так: сперва пускай придут фашисты, а потом мы?
  Сами по себе объективные условия в Германии так повелительны, что если бы руководство германской компартии располагало необходимой свободой действий, оно несомненно уже сегодня ориентировалось бы в нашу сторону. Но оно не свободно. В то время, как левая оппозиция выдвигает идеи и лозунги большевизма, проверенные победой 1917 года, сталинская клика, в целях отвлечения, приказывает по телеграфу поднять международную кампанию против "троцкизма". Кампания разыгрывается не на основе вопросов немецкой революции, т. е. жизни и смерти мирового пролетариата, а на основе жалкой и фальсификаторской статьи Сталина по вопросам истории большевизма. Трудно себе представить большую диспропорцию между задачами эпохи, с одной стороны, и жалкими идейными ресурсами официального руководства, с другой. Таково унизительное, недостойное и вместе с тем глубоко трагическое положение Коминтерна.
  Проблема сталинского режима и проблема германской революции связаны совершенно нерасторжимым узлом. Ближайшие события этот узел развяжут или разрубят - в интересах как русской, так и немецкой революции.
  XII. Брандлерианцы (КПО) и сталинская бюрократия
  Между интересами советского государства и международного пролетариата нет и не может быть противоречия. Но в корне ошибочно переносить этот закон на сталинскую бюрократию. Ее режим приходит во все большее противоречие как с интересами Советского Союза, так и с интересами мировой революции.
  Гуго Урбанс из-за советской бюрократии не видит социальных основ пролетарского государства. Вместе с Отто Бауэром Урбанс конструирует понятие внеклассового государства, но в отличие от Бауэра находит этот образец не в Австрии, а в нынешней республике Советов.
  С другой стороны, Тальгеймер утверждает, что "троцкистская установка по отношению к Советскому Союзу, подвергающая сомнению (?) пролетарский характер (?) советского государства и социалистический характер хозяйственного строительства" (10 января), имеет "центристский" характер. Этим Тальгеймер показывает лишь, как далеко у него заходит отождествление рабочего государства с советской бюрократией. Он требует, чтоб на Советский Союз глядели не глазами международного пролетариата, а не иначе, как через очки сталинской фракции. Другими словами, он рассуждает не как теоретик пролетарской революции, а как лакей сталинской бюрократии. Обиженный, опальный, но все же лакей, ждущий помилования. Поэтому и в "оппозиции" он не смеет хотя бы назвать бюрократию вслух: этого она, как и Иегова, не прощает: "не произноси имени моего всуе".
  Таковы эти два полюса среди коммунистических группировок: один из-за деревьев не видит леса, а другому лес не позволяет различать деревья. Нет, однако, решительно ничего неожиданного в том, что Тальгеймер и Урбанс находят друг в друге родственную душу и на деле блокируются - против марксистской оценки советского государства.
  Суммарная, ни к чему не обязывающая "поддержка" "русского опыта" со стороны стала за последние годы довольно распространенным и очень дешевым товаром. Во всех частях света немало радикальных и полурадикальных, гуманитарных и пацифистских тоже-"социалистов", журналистов, туристов, художниц, которые относятся к СССР и Сталину с таким же безоговорочным одобрением, как и брандлерианцы. Бернар Шоу, который в свое время свирепо критиковал Ленина и автора этих строк, полностью одобряет политику Сталина. Максим Горький, бывший в оппозиции к коммунистической партии в период Ленина, теперь полностью за Сталина. Барбюс, идущий рука об руку с французскими социал-демократами, поддерживает Сталина. Американский еженедельник "Новые Массы", издание радикальных мещан второго сорта, защищает Сталина от Раковского. В Германии Осецкий, с сочувствием цитировавший мою статью о фашизме, счел необходимым отметить, что я несправедлив в своей критике Сталина. Старик Ледебур говорит: "Касательно главного спорного вопроса между Сталиным и Троцким, именно, может ли социализация быть предпринята в отдельной стране и счастливо доведена до конца, я всецело стою на стороне Сталина". Число таких примеров можно было бы увеличить без конца. Все эти "друзья" СССР подходят к вопросам советского государства со стороны, как наблюдатели, как сочувствующие, иногда как фланеры. Разумеется, достойнее быть другом советской пятилетки, чем другом нью-иоркской биржи. Но все-таки пассивное, лево-обывательское сочувствие очень далеко отстоит от большевизма. Первой крупной неудачи Москвы будет достаточно, чтоб развеять большинство этой публики, как пыль по ветру.
  Чем позиция брандлерианцев по отношению к советскому государству отличается от позиции всех этих "друзей?" Разве лишь меньшей искренностью. От такой поддержки советской республике ни тепло, ни холодно. И когда Тальгеймер учит нас, левую оппозицию, русских большевиков-ленинцев, как надо относиться к Советскому Союзу, то он не может не вызывать чувства брезгливости.
  Раковский непосредственно руководил обороной рубежей советской революции, участвовал в первых шагах советского хозяйства, в выработке политики по отношению к крестьянству, явился инициатором комитетов незаможних селян (деревенской бедноты) на Украине, руководил применением политики НЭП'а к своеобразным украинским условиям, знает все изгибы этой политики, следит за ней и сейчас, в Барнауле, со страстным напряжением, изо дня в день, предостерегает против ошибок, подсказывает правильные пути. Умерший в ссылке старый боец Коте Цинцадзе, Муралов, Карл Грюнштейн, Каспарова, Сосновский, Коссиор, Аусем, Эльцины, отец и сын, Дингельштедт, Шумская, Солнцев, Стопалов, Познанский, Сермукс, расстрелянный Сталиным Блюмкин, замученный Сталиным в тюрьме Бутов, десятки, сотни, тысячи других, разбросанных по тюрьмам и ссылкам, - ведь все это борцы октябрьского переворота, гражданской войны, участники социалистического строительства, которых не смутят никакие трудности и которые по первому сигналу тревоги готовы занять боевые посты. Им ли учиться у Тальгеймера верности по отношению к рабочему государству?
  Все, что есть в политике Сталина прогрессивного, было формулировано левой оппозицией и подвергалось травле со стороны бюрократии. За инициативу планового начала, высоких темпов, борьбы с кулачеством, более широкой коллективизации левая оппозиция платилась и платится годами тюрьмы и ссылки. Что же внесли в хозяйственную политику СССР все эти безоговорочные сторонники, сочувствующие друзья, включая и брандлерианцев? Ничего! За их суммарной, некритической поддержкой всего, что совершается в СССР, таится отнюдь не интернациональный энтузиазм, а лишь тепловатое сочувствие: ведь дело происходит за пределами их собственных отечеств. Брандлер и Тальгеймер думают, отчасти и говорят: "Нам, немцам, режим Сталина, конечно, не подошел бы; но для русских - достаточно хорош!" Реформист видит в международной обстановке сумму национальных; марксист рассматривает национальную политику, как функцию интернациональной. В этом коренном вопросе группа КПО (брандлерианцы) занимает национально-реформистскую позицию, т. е. на деле, если не на словах, отрицает интернациональные принципы и критерии национальной политики.
  Ближайшим единомышленником и сотрудником Тальгеймера являлся Рой, политическая программа которого для Индии, как и для Китая, исходит целиком из сталинской идеи "рабоче-крестьянских" партий для Востока. В течение ряда лет Рой выступал, как пропагандист национально-демократической партии для Индии. Другими словами: не как пролетарский революционер, а как мелкобуржуазный национальный демократ. Это нисколько не мешало его активному участию в центральном штабе брандлерианцев.[7]
  Грубее всего национальный оппортунизм брандлерианцев проявляется, однако, в отношении к Советскому Союзу. Сталинская бюрократия, если верить им, действует у себя дома совершенно безошибочно. Но почему-то руководство той же сталинской фракции оказывается гибельным для Германии. Как же так? Ведь дело идет не о частных ошибках Сталина, порождаемых его незнакомством с другими странами, а об определенном курсе ошибок, о целом направлении. Тельман и Реммеле знают Германию, как Сталин знает Россию, как Кашен, Семар или Торез знают Францию. Совместно они образуют международную фракцию и вырабатывают ее политику для разных стран. Но оказывается, что эта политика, безупречная в России, во всех других странах губит революцию.
  Позиция Брандлера становится особенно несчастной, если перенести ее внутрь СССР, где брандлерианец обязан безоговорочно поддерживать Сталина. Радек, который, в сущности, всегда был ближе к Брандлеру, чем к левой оппозиции, капитулировал перед Сталиным. Брандлер мог только одобрить этот акт. Но капитулировавшего Радека Сталин немедленно заставил объявить Брандлера и Тальгеймера "социал-фашистами". Платонические воздыхатели сталинского режима в Берлине даже не пытаются выбраться из этих унизительных противоречий. Практическая цель их ясна, однако, и без комментариев: "Если ты поставишь меня во главе партии в Германии, - говорит Брандлер Сталину, - то я обязуюсь признавать твою непогрешимость в русских делах, при условии, что ты позволишь мне проводить мою политику в немецких делах". Можно ли к таким "революционерам" относиться с уважением?
  Но и коминтерновскую политику сталинской бюрократии брандлерианцы критикуют крайне односторонне и теоретически недобросовестно. Ее единственным пороком оказывается "ультра-левизна". Но можно ли обвинить четырехлетний блок Сталина с Чай-Кай-Ши в ультра-левизне? Было ли ультра-левизной создание Крестинтерна? Можно ли назвать путчизмом блок с Генеральным Советом штрейкбрехеров? Создание рабоче-крестьянских партий в Азии и рабоче-фермерской партии в Соединенных Штатах?
  Далее: какова социальная природа сталинской ультра-левизны? Что это такое? Временное настроение? Болезненное состояние? Тщетно искать ответа на этот вопрос у теоретика Тальгеймера.
  Между тем загадка давно уже разгадана левой оппозицией: дело идет об ультра-левом зигзаге центризма. Но именно этого определения, подтвержденного развитием последних 9 лет, брандлерианцы не могут признать, ибо оно убивает их самих. Они проделывали со сталинской фракцией все ее правые зигзаги, но восстали против левых; этим они показали, что являются правым крылом центризма. То, что они, в качестве сухой ветки, оторвались от основного ствола, - вполне в порядке вещей: при острых поворотах центризма от него неизбежно отрываются группы и прослойки справа и слева.
  Сказанное не означает, что брандлерианцы во всем ошибались. Нет, против Тельмана-Реммеле они во многом были и остаются правы. В этом нет ничего чрезвычайного. Оппортунисты могут оказаться на правильной позиции в борьбе против авантюризма. Ультра-левое течение может, наоборот, верно схватить момент перехода от борьбы за массы к борьбе за власть. В своей критике Брандлера ультра-левые высказали в конце 1923 года немало верных мыслей, что не помешало им в 1924-25 г. наделать грубейших ошибок. То обстоятельство, что в критике обезьяньих прыжков "третьего периода" брандлерианцы повторили ряд не новых, но правильных соображений, отнюдь не свидетельствует о правильности их общей позиции. Политику каждой группы надо анализировать на нескольких этапах: в оборонительных боях и в наступательных, в периоды прилива и в моменты отлива, в условиях борьбы за массы и в обстановке прямой борьбы за власть.
  Не может быть марксистского руководства, специализировавшегося на вопросах обороны или нападения, единого фронта или всеобщей стачки. Правильное применение всех этих методов возможно лишь при способности синтетически оценить обстановку в целом, при умении анализировать ее движущие силы, устанавливать этапы и повороты и на этом анализе строить систему действий, отвечающих сегодняшней обстановке и подготовляющих следующий этап.
  Брандлер и Тальгеймер считают себя почти монопольными специалистами по "борьбе за массы". С самым серьезным видом эти люди утверждают, что доводы левой оппозиции в пользу политики единого фронта представляют собоюи плагиат у них, у брандлерианцев. Нельзя никому отказать в праве на честолюбие! Представьте себе, что в то время, как вы объясняете Гейнцу Нойману его ошибку в умножении, какой-нибудь доблестный учитель арифметики заявляет вам, что вы совершаете у него плагиат, ибо он совершенно таким же образом объясняет из года в год таинства счета.
  Претензия брандлерианцев доставила мне, во всяком случае, веселую минуту в нынешней невеселой обстановке. Стратегическая мудрость этих господ ведет свое летосчисление с III-го конгресса Коминтерна. Азбуку борьбы за массы я защищал там, против тогдашнего "левого" крыла. В посвященной популярному истолкованию политики единого фронта книге моей "Новый этап", изданной в свое время Коминтерном на разных языках, всячески подчеркивается элементарный характер защищающихся в ней мыслей. "Все сказанное - читаем мы, например, на стр. 70 немецкого издания - представляет собою азбучную истину с точки зрения серьезного революционного опыта. Но некоторые "левые" элементы конгресса усмотрели в этой тактике сдвиг направо" и Среди этих некоторых, наряду с Зиновьевым, Бухариным, Радеком, Масловым, Тельманом, находился и Тальгеймер.
  Обвинение в плагиате - не единственное обвинение. Похищая духовную собственность Тальгеймера, левая оппозиция дает ей, оказывается, оппортунистическое толкование. Этот курьез заслуживает внимания постольку, поскольку дает нам возможность попутно лучше осветить вопрос о политике фашизма.
  Я высказал в одной из прошлых работ ту мысль, что у Гитлера нет возможности парламентским путем прийти к власти: если даже допустить, что он мог бы получить свои 51% голосов, нарастание экономических и обострение политических противоречий должно было бы еще до наступления этого момента привести к открытому взрыву. В связи с этим брандлерианцы приписывают мне ту мысль, что национал-социалисты сойдут со сцены без того, чтобы для этого понадобилась внепарламентская массовая акция рабочих". Чем это лучше выдумок "Роте Фане"? Из невозможности для национал-социалистов "мирно" получить власть я выводил неизбежность других путей прихода к власти: либо путем прямого государственного переворота, либо путем коалиционного этапа с неизбежным государственным переворотом. Безболезненная самоликвидация фашизма была бы возможна в одном единственном случае: если бы Гитлер применил в 1932 году ту политику, которую Брандлер применял в 1923 году. Нисколько не переоценивая национал-социалистических стратегов, я думаю все же, что они и дальновиднее и крепче Брандлера и K№.
  Еще глубокомысленнее второе возражение Тальгеймера: вопрос о том, придет ли Гитлер к власти парламентским или иным путем, не имеет-де никакого значения, ибо не меняет "сущности" фашизма, который все равно может утвердить свое господство лишь на осколках рабочих организаций. "Рабочие могут спокойно предоставить редакторам "Форвертса" расследования насчет различия между конституционным и неконституционным приходом Гитлера к власти" ("Арбайтерполитик", 10 января). Если передовые рабочие послушаются Тальгеймера, то Гитлер им несомненно перережет горло. Для нашего мудрого школьного учителя важна лишь "сущность" фашизма, а как эта сущность реализуется, он предоставляет судить редакторам "Форвертса". Но дело в том, что погромная "сущность" фашизма может полностью проявиться лишь после того, как он придет к власти. Задача же состоит как раз в том, чтоб не допустить его до власти. Для этого надо самому понять стратегию врага и разъяснить ее рабочим. Гитлер делает чрезвычайные усилия ввести по внешности движение в русло конституции. Только педант, воображающий себя "материалистом", может думать, будто такие приемы остаются без влияния на политическое сознание масс. Конституционализм Гитлера служит не только для того, чтобы сохранять открытой дверь к блоку с центром, но и для того, чтоб обманывать социал-демократию, вернее, чтоб облегчать вождям социал-демократии обман масс. Если Гитлер клянется, что придет к власти конституционным путем, то ясно: опасность фашизма сегодня не так уж велика. Во всяком случае, еще будет время несколько раз проверить соотношение сил на всякого рода выборах. Под прикрытием конституционной перспективы, которая усыпляет противников, Гитлер хочет сохранить за собой возможность нанести удар в подходящий момент. Эта военная хитрость, как она ни проста сама по себе, заключает в себе, однако, огромную силу, ибо она опирается не только на психологию промежуточных партий, которые хотели бы разрешить вопрос мирно и законно, но, что гораздо опаснее, на доверчивость народных масс.
  Нужно еще прибавить, что маневр Гитлера есть обоюдоострый маневр: он обманывает не только противников, но и сторонников. Между тем для борьбы, особенно наступательной, нужен боевой дух. Его можно поддерживать, только воспитывая свою армию в понимании неизбежности открытой борьбы. Это соображение тоже говорит за то, что, не деморализуя своих рядов, Гитлер не может слишком долго затягивать свой нежный роман с Веймарской конституцией. Он должен своевременно вынуть нож из-за пазухи.
  Недостаточно понимать одну "сущность" фашизма. Надо уметь оценить его, как живое политическое явление, как сознательного и коварного врага. Наш школьный учитель слишком "социологичен", чтоб быть революционером. Не ясно ли, в самом деле, что глубокомыслие Тальгеймера также входит маленьким благоприятным моментом в расчеты Гитлера, ибо валить в одну кучу сеяние "Форвертсом" конституционных иллюзий и разоблачение военной хитрости врага, построенной на этих иллюзиях, значит оказывать услугу врагу.
  XIII. Стачечная стратегия
  В профессиональной области коммунистическое руководство окончательно запутало партию. Общий курс "третьего периода" шел на параллельные профсоюзы. Предполагалось, что массовое движение перехлестнет через старые организации и что органы РГО (Красной профессиональной оппозиции) станут инициативными комитетами экономической борьбы. Для осуществления этого плана не хватало мелочи: массового движения. Во время весенних разливов вода сносит много заборов. Попробуем снести забор, - решил Лозовский, - может быть, потекут весенние воды!
  Реформистские профсоюзы устояли. Из заводов компартия вышибла сама себя. В профессиональную политику начали после этого вносить частичные поправки. Звать неорганизованных рабочих в реформистские союзы компартия отказалась. Но она высказывается также и против выхода из профсоюзов. Создавая параллельные организации, она возродила лозунг борьбы за влияние внутри реформистских союзов. Механика в целом представляет идеальный авто-саботаж.
  "Роте Фане" жалуется на то, что многие коммунисты считают бесцельным участие в реформистских союзах. "Зачем оживлять эту лавочку?", заявляют они. И действительно: зачем? Если серьезно бороться за завладение старыми союзами, то надо призывать неорганизованных входить в их состав: именно свежие слои могут создать опору для левого крыла. Но тогда нельзя строить параллельные союзы, т. е. создавать конкурирующую агентуру по вербовке рабочих.
  Рекомендуемая сверху политика внутри реформистских союзов стоит вполне на высоте всей остальной путаницы. 28 января "Роте Фане" отчитывала коммунистических членов союза металлистов в Дюссельдорфе за то, что они выдвинули лозунг "беспощадной борьбы против участия профсоюзных вождей" в поддержке правительства Брюнинга. Такие "оппортунистические" требования недопустимы, ибо они предполагают (!), что реформисты способны отказаться от поддержки Брюнинга и его исключительных законов. Поистине это похоже на скверную шутку! "Роте Фане" считает, что достаточно обругать вождей, но недопустимо подвергать их политической проверке через массы.
  Между тем именно в реформистских союзах сейчас открыто исключительно благоприятное поле деятельности. Если социал-демократическая партия еще имеет возможность обманывать рабочих политической возней, то пред союзами тупик капитализма стоит, как безнадежная тюремная стена. 200-300 тысяч рабочих, организованных ныне в самостоятельные красные союзы, могут стать неоценимой закваской внутри реформистских объединений.
  В конце января заседала в Берлине коммунистическая конференция заводских комитетов со всей страны. "Роте Фане" печатает отчет: "Заводские комитеты куют красный рабочий фронт" (2 февраля). Но тщетно стали бы вы искать сведений о составе конференции, о числе представленных предприятий и рабочих. В противоположность большевизму, который тщательно и открыто отмечал всякое изменение соотношения сил внутри рабочего класса, немецкие сталинцы, вслед за русскими, играют в прятки. Они не хотят признаться, что коммунистические завкомы составляют менее 4% против 84% социал-демократических! В этом соотношении выражается баланс политики "третьего периода". Но если назвать изолированность коммунистов на предприятиях "единым красным фронтом", неужели же это подвинет дело вперед?
  Длительный кризис капитализма проводит внутри пролетариата самую болезненную и самую опасную линию водораздела: между работающими и безработными. То обстоятельство, что на предприятиях господствуют реформисты, а среди безработных - коммунисты, парализует обе части пролетариата. Работающие могут дольше ждать. Безработные более нетерпеливы. Сейчас их нетерпение имеет революционный характер. Но если компартия не сумеет найти такие формы и лозунги борьбы, которые, объединив работающих и безработных, откроют перспективу революционного выхода, нетерпение безработных неминуемо направится против коммунистической партии.
  В 1917 году, несмотря на правильную политику большевистской партии и быстрое развитие революции, хуже поставленные и более нетерпеливые слои пролетариата, даже в Петрограде, уже начинали в сентябре-октябре отвращать свои взоры от большевиков в сторону синдикалистов и анархистов. Еслиб не разразился своевременно октябрьский переворот, распад в пролетариате принял бы острый характер и привел бы к загниванию революции. В Германии нет надобности в анархистах: их место могут занять национал-социалисты, сочетающие анархическую демагогию с сознательно реакционными целями.
  Рабочие вовсе не застрахованы раз и навсегда от влияния фашистов. Пролетариат и мелкая буржуазия представляют сообщающиеся сосуды, особенно в нынешних условиях, когда резервная армия рабочих не может не выделять мелких торговцев, разносчиков и пр., а разоряющаяся мелкая буржуазия - пролетариев и люмпен-пролетариев.
  Служащие, технический и административный персонал, известные слои чиновников составляли в прошлом одну из важных опор социал-демократии. Сейчас эти элементы перешли или переходят к национал-социалистам. Они могут увлечь за собой, если еще не начали увлекать, слой рабочей аристократии. По этой линии национал-социализм вторгается в пролетариат сверху.
  Гораздо опаснее, однако, возможное его вторжение снизу, через безработных. Никакой класс не может долго жить без перспектив и надежд. Безработные - не класс, но это уже очень компактный и устойчивый социальный слой, тщетно стремящийся вырваться из невыносимых условий. Если верно вообще, что только пролетарская революция может спасти Германию от гниения и распада, то это прежде всего верно по отношению к миллионам безработных.
  При бессилии компартии на заводах и в профессиональных союзах, численный рост компартии ничего не решает. В расшатанной, изъеденной кризисом и противоречием нации крайняя левая партия может найти новые десятки тысяч сторонников, особенно, если весь аппарат ее направлен на индивидуальную ловлю членов в порядке "соревнования". Все дело в соотношении между партией и классом. Один рабочий коммунист, выбранный в завком или в правление профсоюза, имеет большее значение, чем тысяча новых членов, набранных здесь и там, сегодня вступивших в партию, чтобы завтра покинуть ее.
  Но и индивидуальный приток членов в партию вовсе не будет длиться без конца. Если компартия станет и дальше откладывать борьбу до того момента, когда окончательно вытеснит реформистов, то она убедится в том, что социал-демократия с известного момента перестанет уступать свое влияние компартии, а фашисты станут разлагать безработных, главный фундамент компартии. Неиспользование своих сил для задач, вытекающих из всей обстановки, никогда не проходит для политической партии безнаказанно.
  Чтоб проложить дорогу массовой борьбе, компартия пытается развязывать частичные стачки. Успехи в этой области не велики. Как всегда, сталинцы занимаются самокритикой: "мы еще не умеем организовывать" и "мы еще не умеем вовлекать" и "мы еще не умеем захватывать" и при чем "мы" - это всегда значит "вы". Возрождается блаженной памяти теория мартовских дней 1921 года: "электризовать" пролетариат посредством наступательных действий меньшинства. Но рабочим вовсе не нужно, чтоб их "электризовали". Они хотят, чтоб им дали ясную перспективу и помогли создать предпосылки массового движения.
  В своей стачечной стратегии компартия явно руководится отдельными цитатами из Ленина в истолковании Мануильского или Лозовского. Действительно, были периоды, когда меньшевики боролись против "стачечного азарта", а большевики, наоборот, становились во главе каждой новой стачки, вовлекая в движение все большие массы. Это отвечало периоду пробуждения новых слоев класса. Такова была тактика большевиков в 1905 году; во время промышленного подъема в годы перед войной; в первые месяцы Февральской революции.
  Но в непосредственно предоктябрьский период, начиная с июльского столкновения 1917 года, тактика большевиков имела иной характер: они удерживали от стачек, тормозили их, ибо каждая большая стачка имела тенденцию превратиться в решающий бой, а политические предпосылки для него еще не созрели.
  Однако, в эти месяцы большевики продолжали становиться во главе всех стачек, возникавших, несмотря на их предостережения, главным образом, в более отсталых отраслях промышленности (текстильщики, кожевники и пр.).
  Если в одних условиях большевики смело развязывали стачки в интересах революции, то в других условиях они, наоборот, в интересах революции, удерживали от стачек. В этой области, как и в других, готового рецепта нет. Но стачечная тактика большевиков в каждый данный период всегда составляла элемент общей стратегии, и передовым рабочим была ясна связь частного с общим.
  Как обстоит сейчас дело в Германии? Занятые рабочие не сопротивляются снижению заработной платы потому, что боятся безработных. Немудрено: при нескольких миллионах безработных обычная профессионально-организованная стачечная борьба явно безнадежна. Она вдвойне безнадежна при политическом антагонизме между занятыми и безработными. Это не исключает частичных стачек, особенно в более отсталых, менее централизованных отраслях промышленности. Но как раз рабочие наиболее важных отраслей промышленности при такой обстановке обнаруживают склонность прислушиваться к голосам реформистских вождей. Попытки компартии развязать стачечную борьбу, не меняя общей обстановки в пролетариате, приводят лишь к мелким партизанским операциям, которые, даже в случае успеха, не находят себе продолжения.
  По рассказу коммунистических рабочих (см. хотя бы "Дер Роте Ауфбау"), на предприятиях много говорят о том, что частичные стачки не имеют сейчас смысла, что только всеобщая стачка могла бы вывести рабочих из бедствий. "Всеобщая стачка" тут означает: перспектива борьбы. Рабочие тем менее могут вдохновляться разрозненными стачками, что им приходится иметь дело непосредственно с государственной властью: монополистский капитал разговаривает с рабочими на языке исключительных законов Брюнинга.[8]
  На заре рабочего движения для вовлечения рабочих в стачку агитаторы нередко воздерживались от развития революционных и социалистических перспектив, чтоб не отпугнуть рабочих. Сейчас положение имеет прямо противоположный характер. Руководящие слои немецких рабочих могут решиться вступить в оборонительную экономическую борьбу только в том случае, если им ясны общие перспективы дальнейшей борьбы. Этих перспектив они у коммунистического руководства не чувствуют.
  По поводу тактики мартовских дней 1921 года в Германии ("электризовать" меньшинство пролетариата вместо того, чтоб завоевывать его большинство) автор этих строк говорил на III конгрессе: "Когда подавляющее большинство рабочего класса не отдает себе отчета в движении, не сочувствует ему или сомневается в его успехе, меньшинство же рвется вперед и механическими средствами стремится вогнать рабочих в стачку, тогда это нетерпеливое меньшинство может, в лице партии, попасть во враждебное столкновение с рабочим классом и разбить себе голову".
  Значит, отказаться от стачечной борьбы? Нет, не отказываться, - но создать для нее необходимые политические и организационные предпосылки. Одной из них является восстановление единства профорганизаций. Реформистская бюрократия, конечно, не хочет этого. Раскол обеспечивал до сих пор ее положение как нельзя лучше. Но непосредственная угроза фашизма меняет положение в союзах к невыгоде бюрократии. Тяга к единству растет. Пусть клика Лейпарта попробует в нынешних условиях отказать в восстановлении единства: это сразу удвоит или утроит коммунистическое влияние внутри союзов. Если объединение состоится, тем лучше: перед коммунистами откроется широкое поле работы. Не полумеры нужны, а смелый поворот!
  Без широкой кампании против дороговизны, за короткую рабочую неделю, против урезывания зарплаты; без вовлечения безработных в эту борьбу рука об руку с работающими; без успешного применения политики единого фронта - импровизированные мелкие стачки не выведут движение на широкую дорогу.
  XIV. Рабочий контроль и сотрудничество с СССР
  Когда мы говорим о лозунгах революционного периода, то этого не надо понимать слишком узко. Советы можно создавать только в революционный период. Но когда он начинается? Этого нельзя узнать по календарю. Это можно только прощупать действием. Советы надо создавать тогда, когда их можно создавать.[9]
  Лозунг рабочего контроля над производством относится, в общем и целом, к тому же периоду, что и создание Советов. Но и этого не надо понимать механически. Особые условия могут привлечь массы к контролю над производством значительно раньше, чем они окажутся готовы приступить к созданию Советов.
  Брандлер и его левая тень, Урбанс, выставляли лозунг контроля над производством, независимо от политической обстановки. Из этого ничего не вышло, кроме дискредитации самого лозунга. Но было бы неправильно отказываться от лозунга сейчас, в условиях надвинувшегося политического кризиса, только потому, что налицо нет еще массового наступления. Для самого наступления нужны лозунги, определяющие перспективу движения. Период пропаганды неизбежно должен предшествовать проникновению лозунга в массы.
  Кампания за рабочий контроль может начаться, в зависимости от обстоятельств, не под производственным, а под потребительским углом зрения. Обещанное правительством Брюнинга, одновременно со снижением заработной платы, снижение товарных цен не осуществилось. Этот вопрос не может не захватывать самые отсталые слои пролетариата, сегодня еще очень далекие от мысли о захвате власти. Рабочий контроль над издержками производства и над торговой прибылью есть единственно реальная форма борьбы за снижение цен. В условиях общего недовольства рабочие комиссии, с участием работниц-хозяек, для проверки того, почему маргарин повышается в цене, могут стать очень действительным началом рабочего контроля над производством. Разумеется, это только один из возможных путей подхода, взятый для примера. Дело здесь еще не будет идти об управлении промышленностью: на это работница сразу не пойдет, эта мысль далека от нее. Но от потребительского контроля ей легче перейти к производственному контролю, а от него - к непосредственному управлению, в зависимости от общего развития революции.
  Контроль над производством в современной Германии, в условиях нынешнего кризиса, означает контроль не только над действующими, но и над полудействующими и закрытыми предприятиями. Это предполагает привлечение к контролю тех рабочих, которые работали на данных предприятиях до увольнения. Задачей должно стать при этом: пуск мертвых предприятий в ход под руководством завкомов на основе хозяйственного плана. Это приводит вплотную к вопросу о государственном управлении промышленностью, т. е. к экспроприации капиталистов рабочим государством. Рабочий контроль не есть, таким образом, длительное, "нормальное" состояние, вроде тарифов или социального страхования. Контроль есть переходная мера, в условиях высшего напряжения классовой борьбы, и мыслим лишь как мост к революционной национализации промышленности.
  Брандлерианцы обвиняют левую оппозицию в том, что она перехватила у них лозунг контроля над производством после того, как в течение нескольких лет издевалась над этим лозунгом. Обвинение звучит довольно неожиданно! Лозунг контроля над производством был впервые в широком масштабе выдвинут партией большевиков в 1917 году. В Петрограде руководство всей кампанией в этой области, как и в других, находилось в руках Совета. В качестве лица, близко наблюдавшего эту работу и принимавшего в ней участие, свидетельствую: нам не приходилось обращаться за инициативой к Тальгеймеру-Брандлеру, или пользоваться их теоретическими указаниями. Обвинение в "плагиате" формулировано с некоторой неосторожностью.
  Но не в этом беда. Гораздо хуже обстоит дело со второй частью обвинения: до сих пор "троцкисты" возражали против кампании под лозунгом контроля над производством, а сейчас выступают за этот лозунг. Брандлерианцы видят здесь нашу непоследовательность! На самом деле они обнаруживают лишь полное непонимание революционной диалектики, заложенной в лозунг рабочего контроля, сводя его к техническому рецепту "мобилизации масс". Они сами себя осуждают, когда ссылаются на то, что уже в течение нескольких лет повторяют лозунг, который пригоден только для революционного периода. Дятел, который из года в год долбил кору дуба, тоже считает, вероятно, в глубине души, что дровосек, срубивший дерево ударами топора, совершил у него, у дятла, преступный плагиат.
  Для нас лозунг контроля связывается, таким образом, с периодом двоевластия в промышленности, отвечающим переходу от буржуазного режима к пролетарскому. Нет, возражает Тальгеймер: двоевластие должно было б означать "равноправие (!) с предпринимателями"; рабочие же борются за полное свое руководство в предприятиях. Они, брандлерианцы, не позволят "кастрировать" - так и сказано! - революционный лозунг. Для них "контроль над производством означает управление производства рабочими" (17 января). Но зачем же управление называть контролем? На общечеловеческом языке под контролем понимают наблюдение и проверку одного учереждения над работой другого учреждения. Контроль может быть очень активным, властным и всеобъемлющим. Но он остается контролем. Самая идея этого лозунга выросла из переходного режима на предприятиях, когда капиталист и его администрация уже не могут шагу ступить без согласия рабочих; но, с другой стороны, рабочие еще не создали политических предпосылок национализации, не овладели техникой управления, не создали необходимых для этого органов. Не забудем, что дело идет не только о руководстве цехами, но и о сбыте продукции, о снабжении завода сырьем, материалами, новым оборудованием, о кредитных операциях и пр.
  Соотношение сил на заводе определяется могуществом общего натиска пролетариата на буржуазное общество. Контроль мыслим, вообще говоря, лишь при несомненном перевесе политических сил пролетариата над силами капитала. Но неправильно думать, будто в революции все вопросы решаются насилием: завладеть заводами можно при помощи Красной гвардии; для управления ими нужны новые правовые и административные предпосылки; кроме того: знания, навыки, органы. Нужен известный период выучки. Пролетариат заинтересован в том, чтоб на этот период оставить управление в руках опытной администрации, но заставить ее раскрыть все книги и установить над всеми ее связями и действиями бдительный надзор.
  Рабочий контроль начинается с отдельного предприятия. Органом контроля является заводской комитет. Заводские органы контроля вступают друг с другом в связь, в соответствии с хозяйственными связями предприятий между собою. На этой стадии общего хозяйственного плана еще нет. Практика рабочего контроля лишь подготовляет элементы этого плана.
  Наоборот, рабочее управление промышленностью уже в гораздо большей степени, даже на первых шагах своих, идет сверху, ибо оно неотделимо от власти и от общего хозяйственного плана. Органами управления являются уже не заводские комитеты, а централизованные Советы. Роль заводских комитетов остается, конечно, значительной. Но в области управления промышленностью это уже не руководящая, а вспомогательная роль.
  В России, где, вслед за буржуазией, и техническая интеллигенция была уверена, что опыт большевиков продлится лишь несколько недель, и шла поэтому на все виды саботажа, отказываясь от каких бы то ни было соглашений, этап рабочего контроля не развернулся. А гражданская война добивала хозяйство, превращая рабочих в солдат. Опыт России сравнительно мало дает поэтому в отношении рабочего контроля как особого режима промышленности. Но тем ценнее этот опыт с другой стороны: он показывает, что даже в отсталой стране, при поголовном саботаже не только собственников, но и административно-технического персонала, молодой и неопытный пролетариат, окруженный кольцом врагов, смог все же наладить управление промышленностью. Чего же не сможет сделать немецкий рабочий класс!
  Пролетариат, как сказано, заинтересован в том, чтоб переход от частно-капиталистического к государственно-капиталистическому и социалистическому производству произошел с наименьшими экономическими потрясениями, с наименьшей утечкой народного достояния. Вот почему, приближаясь к власти и даже овладев властью путем самой смелой и решительной борьбы, пролетариат проявит полную готовность создать переходный режим на заводах, фабриках, банках.
  Сложатся ли во время революции в Германии отношения в промышленности иначе, чем в России? Ответить на этот вопрос, тем более со стороны, не легко. Реальный ход классовой борьбы может не оставить места для рабочего контроля, как особого этапа. При крайне напряженном развертывании борьбы, при росте напора рабочих, с одной стороны, саботажа со стороны предпринимателей и администрации, с другой, для соглашений, хотя бы и кратковременных, может не остаться места. Рабочему классу придется, в этом случае, вместе с властью сразу брать в свое полное управление предприятия. Нынешнее полупарализованное состояние промышленности и наличие огромной армии безработных делают такой "сокращенный" путь достаточно вероятным.
  Но, с другой стороны, наличие мощных организаций в рабочем классе, воспитание немецких рабочих в духе систематических действий, а не импровизаций, медленность в революционном раскачивании масс являются условиями, которые могут повернуть чашу весов в пользу первого пути. Было бы поэтому недопустимым заранее отказываться от лозунга контроля над производством.
  Во всяком случае очевидно, что для Германии еще более, чем для России, лозунг рабочего контроля имеет смысл, отличный от рабочего управления. Как многие другие переходные лозунги, он сохраняет огромное значение независимо от того, в какой степени он окажется осуществим на деле и будет ли осуществлен вообще.
  Готовностью создать переходные формы рабочего контроля пролетарский авангард завоевывает на свою сторону более консервативные слои пролетариата, нейтрализует известные группы мелкой буржуазии, особенно технических, административных и банковских служащих. Если капиталисты и весь верхний слой администрации проявят полную непримиримость, прибегнув к методам экономического саботажа, ответственность за вытекающие отсюда суровые мероприятия ляжет в глазах народа не на рабочих, а на враждебные классы. Таков дополнительный политический смысл лозунга рабочего контроля, наряду с указанным выше экономическим и административным его смыслом.
  Во всяком случае пределом политического цинизма является тот факт, что люди, выдвигавшие лозунг контроля в нереволюционной обстановке и тем придававшие ему чисто реформистский характер, обвиняют нас в центристской половинчатости, ввиду нашего несогласия отождествить контроль с управлением.
  Рабочие, которые поднимутся до вопросов управления промышленностью, не захотят и не смогут опьяняться словами. Они привыкли на заводах иметь дело с материалом, менее податливым, чем фраза, и они гораздо лучше, чем бюрократы, поймут нашу мысль: истинная революционность состоит не в том, чтоб применять насилие везде и всегда, и еще меньше в том, чтоб захлебываться словами о насилии. Где насилие необходимо, там его надо применять смело, решительно и до конца. Но надо знать пределы насилия, надо знать, где насилие должно сочетаться с маневром, удар - с соглашением. В дни ленинских годовщин сталинская бюрократия повторяет заученные фразы о "революционном реализме", чтобы тем свободнее в остальные 364 дня издеваться над ним.
  XV. Безнадежно ли положение?
  Поднять большинство немецкого рабочего класса сразу на наступление - трудная задача. После поражений 1919, 1921 и 1923 годов, после авантюр "третьего периода", у немецких рабочих, и без того связанных мощными консервативными организациями, сильно развились задерживающие центры. Но, с другой стороны, организационная стойкость немецких рабочих, почти не позволявшая до сих пор фашизму проникнуть в их ряды, открывает самые широкие возможности оборонительных боев.
  Надо иметь в виду, что политика единого фронта вообще гораздо более действительна при обороне, чем при наступлении. Более консервативные или отсталые слои пролетариата легче втягиваются в борьбу, чтоб отстоять то, что уже имеют, чем для новых завоеваний.
  Исключительные декреты Брюнинга и угроза со стороны Гитлера являются, в этом смысле, "идеальным" сигналом тревоги для политики единого фронта. Дело идет об обороне в самом элементарном и очевидном смысле слова. Единый фронт может захватить в таких условиях самые широкие массы рабочего класса. Более того: цели борьбы не могут не вызвать сочувствия низших слоев мелкой буржуазии, вплоть до лавочников рабочих кварталов и районов.
  При всех трудностях и опасностях нынешнее положение в Германии имеет в себе и огромные преимущества для революционной партии; оно повелительно диктует ясный стратегический план: от обороны к наступлению. Ни на минуту не отказываясь от своей основной цели: завоевания власти, компартия для непосредственных ближайших действий занимает оборонительную позицию. "Класс против класса"? - этой формуле пора вернуть ее действительное значение!
  Отпор рабочих наступлению капитала и государства неизбежно вызовет усиленное наступление фашизма. Как бы ни были скромны первые шаги обороны, реакция со стороны противника немедленно же сплотит ряды единого фронта, расширит задачи, заставит применить более решительные методы, отбросит от единого фронта реакционные слои бюрократии, расширит влияние коммунизма, ослабив перегородки в среде рабочих, и тем подготовит переход от обороны к наступлению.
  Если в оборонительных боях компартия завоюет руководящее положение, - а при правильной политике это ей обеспечено, - то при переходе в наступление ей вовсе не придется спрашивать согласия реформистских и центристских верхушек. Решают массы: с того момента, как массы отделяются от реформистского руководства, соглашение с ними теряет всякий смысл. Увековечивать единый фронт значило бы не понимать диалектики революционной борьбы и превращать единый фронт из трамплина в барьер.
  Самые трудные политические положения являются в известном смысле самыми легкими: они допускают только одно решение. Ясно назвать задачу по имени значит уже в принципе разрешить ее: от единого фронта во имя обороны - к завоеванию власти под знаменем коммунизма.
  Удастся ли это? Положение трудное. Ультра-левый ультиматизм подпирает реформизм. Реформизм поддерживает бюрократическую диктатуру буржуазии. Бюрократическая диктатура Брюнинга углубляет экономическую агонию страны и питает фашизм.
  Положение очень трудное, очень опасное, но совсем не безнадежное. Как ни силен сталинский аппарат, вооруженный узурпированным авторитетом и материальными ресурсами Октябрьской революции, но он не всемогущ. Диалектика классовой борьбы сильнее. Надо только своевременно помочь ей.
  Сейчас многие "левые" щеголяют пессимизмом насчет судьбы Германии. В 1923 году, - говорят они, - когда фашизм был еще очень слаб, а компартия имела серьезное влияние в профессиональных союзах и завкомах, пролетариат не одержал победы, - как же можно ждать победы теперь, когда партия стала слабее, а фашизм несравненно сильнее?
  Как ни внушителен на первый взгляд этот довод, но он ложен. В 1923 году дело не дошло до борьбы: партия уклонилась от боя перед призраком фашизма. Где нет борьбы, там не может быть и победы. Именно сила фашизма и его напор исключают на этот раз возможность уклониться от боя. Бороться придется. А если германский рабочий класс начнет бороться, он может победить. Он должен победить.
  Вчера еще высокие вожди говорили: "Пусть фашисты приходят к власти, мы не боимся, они скоро себя израсходуют и пр.". Эта мысль господствовала на верхах компартии несколько месяцев подряд. Если бы она укрепилась окончательно, это означало бы, что компартия взялась захлороформировать пролетариат, прежде чем Гитлер отрежет ему голову. Здесь была главная опасность. Сейчас никто этого больше не повторяет. Первая позиция нами завоевана. В рабочие массы продвинута та мысль, что разбить фашизм надо до его прихода к власти. Это очень ценное завоевание. На него надо опереться во всей дальнейшей агитации.
  Настроение в рабочих массах тяжелое. Их терзает безработица, нужда. Но еще больше их терзает путаница руководства, бестолковщина. Рабочие понимают, что нельзя допустить Гитлера до власти. Но как? Путей не видно. Сверху не помогают, а мешают. Но рабочие хотят борьбы.
  Поразительный факт, который, насколько можно судить издалека, остался недостаточно оцененным: гирш-дункеровские углекопы заявили, что капиталистический строй надо заменить социалистическим! Да ведь это значит, что завтра они согласятся создавать Советы, как органы всего класса. Может быть, они уже сегодня на это согласны: нужно только уметь спросить их! Один этот симптом в тысячу раз важнее и убедительнее, чем всякие импрессионистские оценки господ литераторов и ораторов, высокомерно жалующихся на массы.
  В рядах компартии действительно, по-видимому, наблюдается пассивность, несмотря на дерганья аппарата. Но почему? Рядовые коммунисты все реже ходят на собрания ячеек, где их кормят сухой соломой. Идеи, которые преподносят им сверху, не находят применения ни на заводе, ни на улице. Рабочий чувствует непримиримое противоречие между тем, что ему нужно, когда он стоит пред лицом масс, и тем, что ему преподносят в официальных собраниях партии. Фальшивая атмосфера, создаваемая крикливым, хвастливым, не терпящим возражений аппаратом, становится невыносимой для рядовых членов партии. Отсюда - пустота и холодок на партийных собраниях. Но это не нежелание драться, а политическое замешательство и вместе - глухой протест против всесильного, но безголового руководства.
  Растерянность в рядах пролетариата придает фашистам духу. Их наступление продолжается. Опасность возрастает. Но именно приближение фашистской опасности будет чрезвычайно изощрять слух и зрение передовых рабочих и создавать благоприятную атмосферу для ясных и простых предложений, ведущих к действию.
  Ссылаясь на пример Брауншвейга, Мюнценберг писал в ноябре прошлого года: "Насчет того, что этот единый фронт возникнет однажды стихийно под давлением усилившегося фашистского террора и фашистских нападений, на этот счет уже сегодня не может быть никакого сомнения". Мюнценберг не объясняет нам, почему же Центральный комитет, в состав которого он входит, не сделал брауншвейгские события точкой отправления смелой политики единого фронта? Но все равно: не переставая быть признанием собственной несостоятельности, прогноз Мюнценберга правилен.
  Приближение фашистской опасности не может не привести к радикализации социал-демократических рабочих, даже значительных слоев реформистского аппарата. Революционное крыло САП несомненно сделает шаг вперед. Тем неизбежнее в этих условиях поворот коммунистического аппарата, хотя бы и ценою внутренних трещин и отколов. Ориентироваться надо именно на такое направление развития.
  Поворот сталинцев неотвратим. Кое-какие симптомы, измеряющие силу давления снизу, наблюдаются уже и сейчас: одни аргументы заменяются другими, фразеология становится более путаной, лозунги более двусмысленными; в то же время из партии исключаются все те, которые имели неосторожность понять задачи раньше ЦК. Это все безошибочные симптомы надвигающегося поворота, но только симптомы.
  Уж не раз бывало в прошлом, что сталинская бюрократия, испортив сотни тонн бумаги на полемику против контр-революционного "троцкизма", затем совершала крутой поворот и пыталась выполнить программу левой оппозиции - правда, иногда с безнадежным запозданием.
  В Китае поворот был совершен слишком поздно и в таких формах, что он только добил революцию (восстание в Кантоне!). В Англии "поворот" был совершен противником, т. е. Генеральным советом, который порвал со сталинцами, когда перестал в них нуждаться. Но в СССР поворот 1928 года пришел еще вовремя, чтоб спасти диктатуру от надвигающейся катастрофы. Причины различия этих трех больших примеров найти не трудно. В Китае молодая и неопытная компартия слепо верила московскому руководству; голос русской оппозиции до Китая вообще не успел тогда дойти. Приблизительно то же происходило и в Англии. В СССР левая оппозиция была на месте и вела свою кампанию против кулацкой политики непрерывно. В Китае и Англии Сталин и К-о рисковали на расстоянии; в СССР дело шло непосредственно об их головах.
  Политическое преимущество немецкого рабочего класса состоит уже в том, что все вопросы поставлены открыто и заблаговременно; авторитет руководства Коминтерна сильно ослаблен; марксистская оппозиция действует на месте, в самой Германии; в составе пролетарского авангарда имеются тысячи опытных и критических элементов, которые способны поднять свой голос и начинают поднимать его.
  Численно левая оппозиция в Германии слаба. Но ее политическое влияние может на данном крутом историческом повороте оказаться решающим. Как стрелочник своевременным движением рукоятки переводит тяжело нагруженный поезд на другие рельсы, так и маленькая оппозиция крепким и уверенным движением идеологической рукоятки может заставить поезд германской компартии и еще более тяжелый поезд германского пролетариата пойти по другому направлению.
  Правильность нашей позиции будет обнаруживаться на деле с каждым новым днем. Когда над головой загорается потолок, самые упрямые бюрократы забывают о престиже. Даже действительные тайные советники выскакивают в таких случаях в одних кальсонах через окно. Педагогика фактов поможет нашей критике.
  Успеет ли все же германская компартия совершить поворот своевременно? Теперь о своевременности можно говорить лишь условно. Если бы не неистовства "третьего периода", германский пролетариат сегодня был бы уже у власти. Если бы после последних выборов в рейхстаг компартия приняла программу действий, предложенную левой оппозицией, победа была бы обеспечена. Сейчас говорить об обеспеченной победе нельзя. Своевременным приходится теперь называть такой поворот, который даст возможность немецким рабочим вступить в бой прежде, чем фашизм овладеет государственным аппаратом.
  Чтоб добиться поворота, нужно высшее напряжение сил. Нужно, чтоб передовые элементы коммунизма, внутри партии и вне ее, не боялись действовать. Нужно открыто бороться против тупого ультиматизма бюрократии и внутри партии, и перед лицом рабочих масс.
  "Но ведь это есть нарушение дисциплины?" скажет колеблющийся коммунист. Конечно, это есть нарушение сталинской дисциплины. Ни один серьезный революционер не нарушит дисциплины, даже и формальной, если для этого нет властных причин. Но тот не революционер, а тряпка, безвольная дрянь, кто, прикрываясь дисциплиной, терпит политику, гибельность которой ему очевидна.
  Было бы преступным делом со стороны оппозиционных коммунистов становиться, подобно Урбансу и К-о, на путь создания новой коммунистической партии прежде, чем сделаны сколько-нибудь серьезные усилия для изменения курса старой партии. Создать небольшую самостоятельную организацию нетрудно. Создать новую коммунистическую партию - гигантская задача. Есть ли кадры для такой задачи? Если есть, что они сделали для воздействия на десятки тысяч рабочих, входящих в официальную партию? Если эти кадры считают себя способными объяснить рабочим необходимость новой партии, то они должны прежде всего проверить себя на работе по возрождению существующей партии.
  Ставить сейчас вопрос о третьей партии значит противопоставлять себя накануне великого исторического решения миллионам коммунистических рабочих, которые недовольны руководством, но из чувства революционного самосохранения держатся за партию. Надо с этими миллионами коммунистических рабочих найти общий язык. Надо, игнорируя ругательства, клевету, травлю чиновников, найти доступ к сознанию этих рабочих; показать им, что мы хотим того же, что и они; что у нас нет других интересов, кроме интересов коммунизма; что путь, который мы указываем, есть единственно правильный путь.
  Надо беспощадно разоблачать ультра-радикальных капитулянтов; требовать от "вождей" ясного ответа на вопрос, что делать, и предлагать свой ответ - для всей страны, для каждой области, каждого города, каждого квартала, каждого завода.
  Внутри партии нужно создавать ячейки большевиков-ленинцев. На своем знамени они должны писать: изменение курса и реформа режима партии. Где они обеспечат себе серьезную опору, они должны приступать к применению политики единого фронта на деле, хотя бы в небольшом местном масштабе. Партийная бюрократия будет исключать? Конечно. Но надолго ее великолепие при нынешних условиях не затянется.
  В рядах коммунизма и всего пролетариата нужна открытая дискуссия - без срывания собраний, без подложных цитат, без ядовитой клеветы, - честный обмен мнений на основах пролетарской демократии: так мы вели в России споры со всеми партиями и внутри собственной партии в течение всего 1917 года. Через широкую дискуссию нужно подготовить экстренный съезд партии с единственным пунктом порядка дня: "Что дальше?"
  Левые оппозиционеры - не посредники между компартией и социал-демократией. Они солдаты коммунизма, его агитаторы, его пропагандисты, его организаторы. Лицом - к компартии! Ей надо разъяснять, ее надо убедить.
  Если компартия окажется вынужденной применить политику единого фронта, это почти наверняка позволит отбить атаку фашизма. В свою очередь серьезная победа над фашизмом проложит дорогу диктатуре пролетариата.
  Но даже возглавив революцию, компартия будет еще нести в себе много противоречий. Миссия левой оппозиции вовсе не будет закончена. В известном смысле она только начнется. Победа пролетарской революции в Германии первым делом означала бы ликвидацию бюрократической зависимости компартии от сталинского аппарата.
  Но на другой же день после победы германского пролетариата, даже ранее, еще в процессе его борьбы за власть, лопнут обручи, сковывающие Коминтерн. Скудость идей бюрократического центризма, национальная ограниченность его кругозора, антипролетарский характер его режима - все это сразу обнажится в свете германской революции, который будет несравненно более ярок, чем свет Октябрьской революции. Идеи Маркса и Ленина получат неизбежное преобладание в германском пролетариате.
  Выводы
  Скупщик пригнал быков на бойню. Боец стал подходить к ним с ножом.
  - Станем все в ряд и поднимем этого палача на рога! - предложил один из быков.
  - А чем боец хуже пригнавшего нас сюда скупщика с палкой? ответили ему быки, получившие политическое воспитание в пансионе Мануильского.
  - Но ведь после того мы сможем расправиться и со скупщиком!
  - Нет, - отвечали принципиальные быки советчику, - ты прикрываешь врагов слева, ты сам социал-мясник. - И они отказались становиться в ряд.
  "Ставить освобождение от Версальского мира обязательно, и непременно, и немедленно на первое место перед вопросом об освобождении других угнетенных империализмом стран от гнета империализма есть мещанский национализм (достойный Каутских, Гильфердингов, Отто Бауэров и К-о), а не революционный интернационализм"
  Нужны: полный отказ от национал-коммунизма, открытая и окончательная ликвидация лозунгов "народной революции" и "национального освобождения". Не "Долой версальский договор!", а: "Да здравствуют Советские Соединенные Штаты Европы!"
  Примечания
  1
  Статья подписана скромными инициалами Е. Н. Их нужно запечатлеть для потомства. Поколения рабочих разных стран поработали не напрасно. Великие революционные мыслители и борцы прошли над землею не бесследно. Е. Н. существует, бодрствует и указывает немецкому пролетариату путь.
  Злые языки утверждают, будто Е. Н. приходится сродни E. Heilmann'y, запятнавшему себя во время войны особенно грязным шовинизмом. Невероятно: такая светлая голова и?
  2
  У метафизиков (людей, мыслящих антидиалектически) одна и та же абстракция имеет два-три и более назначений, нередко прямо противоположных. "Демократия" вообще и "фашизм" вообще, как мы слышали, ничем не отличаются друг от друга. Но зато на свете должна еще существовать "диктатура рабочих и крестьян" (для Китая, Индии, Испании). Пролетарская диктатура? Нет. Капиталистическая диктатура? Нет. Какая-же? Демократическая! Оказывается, что на свете существует еще чистая, внеклассовая демократия. Но ведь XI пленум ИККИ разъяснил, что демократия не отличается от фашизма. Отличается ли в таком случае "демократическая диктатура" от... фашистской диктатуры?
  Только совсем наивный человек будет ждать серьезного и честного ответа от сталинцев на этот принципиальный вопрос: несколько лишних ругательств - вот и все. А между тем с этим вопросом связана судьба революций Востока.
  3
  Во французском журнале "Тетради большевизма", наиболее нелепом и невежественном из всех изданий сталинской бюрократии, с жадностью ухватились за упоминание о чертовой бабушке, совершенно не догадываясь, разумеется, что оно имеет в марксистской печати очень большую историю. Недалек уж, надеемся, час, когда революционные рабочие отправят к вышеозначенной бабушке на выучку своих невежественных и недобросовестных учителей.
  4
  Все остальные воззрения этой группы стоят на том же уровне и представляют пересказ наиболее грубых ошибок сталинской бюрократии, только сопровождаемый еще более ультра-левыми гримасами. Фашизм уже господствует, самостоятельной опасности Гитлера не существует, да и рабочие не хотят бороться. Если дело обстоит так и впереди еще достаточно времени, то следовало бы теоретикам "Красного Борца" использовать досуг и вместо того, чтобы писать плохие статьи, почитать хорошие книжки. Маркс уже давно объяснял Вейтлингу, что невежество никогда до добра не доводило.
  5
  К сожалению, в "Permanente Revolution" появилась статья, правда, не редакционная, в защиту единого рабочего кандидата. Не может быть сомнения в том, что немецкие большевики-ленинцы отвергнут такую позицию.
  6
  Подробный анализ этой оппортунистической главы Коминтерна, длившейся несколько лет, см. в наших работах: "Пролетарская революция и коммунистический Интернационал (Критика программы Коминтерна)", "Перманентная революция", "Кто ныне руководит Коминтерном" и др.
  7
  Рой сейчас осужден на много лет правительством Макдональда. Газеты Коминтерна не считают себя обязанными даже протестовать против этого: можно быть в тесном союзе с Чан-Кай-Ши, но никак нельзя защищать индусского брандлерианца Роя от империалистских палачей.
  8
  Некоторые ультра-левые (например, итальянская группа бордигистов) считают, что единство фронта допустимо только в экономической борьбе. Попытка отделить экономическую борьбу от политической в нашу эпоху менее осуществима, чем когда-либо ранее. Пример Германии, где тарифные договоры отменяются и рабочая плата сокращается путем правительственных декретов, должен был бы внушить эту истину и малым детям.
  Отметим мимоходом, что в своей нынешней стадии сталинцы возрождают многие из ранних предрассудков бордигизма. Немудрено, если группа "Прометео", которая ничему не учится и ни на шаг не продвигается вперед, сегодня, в период ультра-левого зигзага Коминтерна, стоит гораздо ближе к сталинцам, чем к нам.
  9
  Напомним, что в Китае сталинцы противодействовали созданию Советов в период революционного подъема, а когда решили в Кантоне устроить восстание на волне упадка, то призвали массы к созданию Совета в самый день восстания!
  Зияющие высоты" - сатирический роман философа-диссидента Зиновьева А.А., название романа пародирует лозунг "Вперед, к сияющим вершинам коммунизма!".
  
  
  
  Бернштейн в книге "Проблемы социализма и задачи социал-демократии" (1899) изложил теорию социал-реформизма,
  Форд Генри Моя жизнь, мои достижения http://zip-file.org/finbook/ford.zip http://www.finbook.biz/description.html?prm=3
  http://zip-file.org/finbook/sov1.zip
  
  8. Магомет (основатель магометанства, 570-632 гг.): "Это непостижимо мне, как до сих пор никто не изгнал этих скотов, дыхание которых подобно смерти. Не уничтожает ли каждый диких зверей, пожирающих людей, даже если они и имеют человеческий облик? Являются ли евреи кем-либо другим, кроме как пожирателями людей?" (из Корана).
  Это версия страницы http://www.krotov.info/lib_sec/13_m/miz/es_08.htm  Она представляет собой снимок страницы по состоянию на 24 янв 2013 18:55:37 GMT.  Библиотека Якова Кротова
  Людвиг фон Мизес АНТИКАПИТАЛИСТИЧЕСКАЯ МЕНТАЛЬНОСТЬ
   Введение
   ЗАМЕНА докапиталистических методов экономического хозяйствования свободным капитализмом увеличила население и небывало повысила средний уровень жизни. В наши дни нация тем больше процветает, чем меньше она препятствует духу свободного предпринимательства и личной инициативы. Народ США преуспевает больше других народов именно потому, что его правительство позже, чем правительства других стран, начало проводить политику утеснения бизнеса. Тем не менее, многие, особенно люди умственного труда, страстно ненавидят капитализм. По их представлениям, эта отвратительная форма экономической организации общества способна породить только зло и нищету. В доброе старое время, предшествующее "индустриальной революции", люди, якобы, жили в счастье и достатке. Теперь, при капитализме, огромное большинство людей -- это полуголодные бедняки, беспощадно эксплуатируемые беспринципным меньшинством. Для этих негодяев не существует ничего, кроме их барышей. Они производят не то, что действительно полезно и нужно обществу, а лишь то, что дает самую высокую прибыль. Они отравляют тела рабочих алкоголем и табаком, ум и души -- низкопробным газетным чтивом, порнографическими книгами и глупыми бессодержательными фильмами. "Идеологической надстройкой" капитализма является упадочническая и вырожденческая литература, театр черного юмора, "искусство" стриптиза, голливудские ленты и детективы. Настрой общественного мнения предельно ясно виден из того, что оно связывает само определение "капиталистический" только с чем-либо отвратительным и никогда ни с чем положительным. Да разве может от капитализма исходить какое-либо добро? Ведь все ценное производилось и производится вопреки капитализму, его же отличительная черта -- порождение сплошных зол и бед. Цель нашего очерка -- проанализировать корни предубеждения против капитализма и проследить следствия такого взгляда на капитализм. Социальные характеристики капитализма и психологические причины ненависти к нему Всесильный потребитель ОТЛИЧИТЕЛЬНОЙ чертой современного капитализма является массовое производство товаров для массового же их потребления. Результат этого -- тенденция к постоянному повышению среднего уровня жизни, постепенное обогащение многих. Капитализм превращает "простого человека" из пролетария в "буржуа". На ры