Петров Дмитрий Владимирович: другие произведения.

Турецкий эндшпиль

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
Оценка: 4.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Основано на реальных событиях. Но все совпадения - случайны и всё такое...


ТУРЕЦКИЙ ЭНДШПИЛЬ

Д.В. Петров

Глава первая

  
   ...Мир вокруг меня был объят серой пеленой, и какая-то часть меня знала твердо, что за дымно клубящимся сводом - морок, марево - невозможное и нереализуемое; а здесь, внутри бесплотного шатра, за которым плыла нереальность, здесь была явь. Я не видел, что вокруг - поле, лес, или горная долина, не мог понять сквозь ползущий под ногами туман - стою я на траве или на песке, или на гладком деревянном полу - не это меня занимало в тот момент, ибо я чувствовал, ощущал каждой клеточкой, что здесь, в этой реальности, пусть и скрытая за пеленой тумана, - здесь была ОНА. Я не видел её, но чувствовал, что она здесь, рядом, достаточно развернуться, пройти несколько шагов... Я шагаю, вот уже вижу очертания скрытой туманом фигуры, как вдруг что-то меняется в окружающем пространстве - нереальность наступает, протягивает сквозь свод свои переплетённые жгутами щупальца, намереваясь превратить эту явь эту реальность - в сон, морок, сделать нынешнюю реальность, в которой ОНА есть, - несуществующей, превратить её в сон, в дымку, в обман - и я, захлёбываясь отчаянным криком, рублю ползучие щупальца нереального невесть как оказавшейся в моей руке саблей, и они опадают бессильными лоскутами. Я напрягаю все силы, мобилизирую все резервы, ибо нельзя, невозможно отступить - за моей спиной та, что дороже мне всех на свете, я дождался встречи! - и изо всех сил цепляюсь за этот уголок реальности, стремясь хоть на мгновение продлить это ощущение присутствия, потом ещё и ещё... Жгуты нереальности ползут всё сильнее, я наращиваю скорость своих движений ещё немного, уже за предел своих возможностей, и нереальность при столкновении с саблей дёргается, отступая, издавая характерный писклявый звук. Три коротких писка, два длинных, три коротких. Пи-пи-пи- ПИИ-ПИИ - пи-пи-пи. Азбука Морзе - чего уж проще. Что же мне говорит нереальность, что это значит? - Три коротких - это С, два длинных - М, потом ещё С. СМС. Смс?! Так это сон?
   Меня выбрасывает из мутной облачности сна в реальный мир - резко, толчком. Так бывает всегда, когда я задумываюсь, уж не сон ли мне сниться - задаю себе во сне этот вопрос и мгновенно просыпаюсь. Ну-ка, посмотрим на мобилку, которая у меня настроена таким образом, что при получении СМС пищит азбукой Морзе. Смотрю на дисплей - так и есть, горит надпись: "Принято 1 сообщение". Интересно, кто мог мне написать - бросаю взгляд на часы - в полпятого утра? Что же, жму "читать". Нетерпение подталкивает меня, я почему-то чувствую, что здесь скрыто нечто важное, это не надоевшая реклама... Ну же, скорее! "Сообщение открывается" - горит надпись, потом отображает имя пославшего. "Marina". Значит - Марина...
   С этой девушкой я познакомился несколько лет назад, при обстоятельствах, скажем так, весьма незаурядных. Память услужливо предоставляет картинку: ясный солнечный свежий полдень где-то в конце мая. Ночью был дождь - омыл недавно распустившуюся зелень, и она сияет яркими красками, природа смеётся, и я улыбаюсь, выходя из университета, радуясь только что сданному экзамену. Я иду, улыбаясь Солнцу, синему небу, свежей зелени и всем людям вокруг - в том числе и двум девушкам, идущим чуть впереди меня - но они моей улыбки не видят, ибо увлечённо заняты каким-то спором, так что вовсю помогают себе жестами. На плече у одной из них висит сумка - определённо от ноутбука, а на запястье - беспечно болтается, взлетая вслед за взмахами руки, цифровой фотоаппарат - сразу видно, что хороший, и достаточно дорогой. Марку я определяю сходу - SONY - а вот модель мне незнакомая, я присматриваюсь к нему повнимательнее... Но тут девушка начинает жестикулировать вовсе уж отчаянно - и происходит то, что вполне могло произойти. Фотоаппарат выскальзывает из резко вспорхнувшей вверх руки, взлетает вверх по баллистической траектории, на краткий миг зависает в верхней её точке, отразив объективом в мою сторону невыносимо радужный солнечный луч... ("просветляющее покрытие" - машинально отмечаю я), и устремляется по крутой параболе к асфальту. Тело действует само, на автомате, без излишней рефлексии и долгих рассуждений - я бросаюсь в сторону фотоаппарата, совершая один из лучших прыжков в моей жизни, левая рука бьёт об землю, толкая меня вперёд, давая ещё столь же необходимые 20 сантиметров, пребольно бьюсь правым боком об землю - но правая рука хватает фотоаппарат в считанных сантиметрах над поверхностью асфальта. Успел! Я медленно встаю, стараясь не застонать, незаметно отряхивая перепачканную футболку и пряча левую руку за спину, ловко выудив ею из кармана носовой платок, который и сжимаю в кулаке - дабы кровь, капающая с содранной ладони, не шокировала окружающих. Правой рукой я протягиваю ей фотоаппарат, вглядываясь в глаза - пронзительно чёрные, как уголь, в которых метается запоздалый страх. Даже не страх, а настоящий ужас - видимо, она только сейчас начала осознавать, какой опасности подвергался фотоаппарат, и, похоже, что он очень дорог ей, но постепенно к ужасу примешивается толика облегчения - всё ведь обошлось!
   - Прошу Вас, прекрасная леди, - с этими словами вручаю ей фотоаппарат.
   - Спасибо, - к ней наконец-то возвращается дар речи. - Ты так прыгнул...
   - Занятия волейболом не прошли зря, - усмехаюсь я.
   - Ты занимался волейболом?
   Киваю.
   - А за универ играл?
   Отрицательно мотаю головой.
   - А почему же?
   Сложный вопрос. Не рассказывать же, в самом деле, во всех подробностях, что тренером по волейболу была мамаша одного из моих однокурсников, который возымел нехорошую привычку позволять себе совсем уж нехорошие вещи по отношению к девушке из нашей группы, да ещё и против её воли. За что был хорошо бит, в том числе и при моём активном участии, после чего мамаша сделала всё, чтобы предельно осложнить мне жизнь, и о выступлениях за университетскую сборную пришлось забыть.
   - Мы не сошлись в жизненных позициях с тренершой; эта чугунная леди...
   Девушка фыркает.
   - Это точно, чугунная леди: ну надо же! Она мне тоже кровь попортила! Стерва она та ещё. Хотя быть стервой - легче...
   - Спорный вопрос: так уж и легче? - втягиваюсь я в диалог.
   - Конечно, легче! Обычной женщине приходится идти в обход, а стерве всё нипочем - идёт напролом...
   - Не согласен. Когда в обход, а когда и по прямой, когда перед ней расступаются (если женщина, конечно, того стоит) - так что не нужно проламывать себе дорогу, можно просто идти, да ещё и получая помощь и поддержку у настоящих друзей, каковых у стерв мало. Да и стерве нужно смотреть, чтобы проломленные ей не воткнули в спину что-нибудь остренькое...
   - Да, но...
   Мы идём по парку, беседуя и споря о разных разностях, наслаждаясь хорошей погодой, ярким солнцем, первыми по-настоящему летними денёчками. Беседа плавно сворачивает на рассказ о наших профессиях, и девушка, по имени Марина, оказывается студенткой-психологом пятого курса! На днях должна быть уже защита дипломной работы, но тут проблема - нашлись национально озабоченные чиновнички, выдвинувшие совершенно поразительное в своей глупости требование - запретить писать тексты всех дипломных работ на русском языке! Я лишь сочувственно цокаю языком. Действительно, деятели, издающие подобные распоряжения - к сожалению, встречаются; это безнадёжно вывихнутые люди, которым всё на свете затмила ненависть к русскому языку... да и ко всей Восточной Украине в целом - для жителей которой русский язык испокон веков является родным.
   Я провозглашаю эту филиппику вслух, тоном, далёким от безразличного - ибо подобные распоряжения у нас, в Харькове, ранее издавались лишь в 1942-м году - во время нацистской оккупации. Дожили... Тут у меня появляется блестящая идея:
   - А давай, я тебе переведу твой диплом!
   - А ты сможешь?
   - Смогу, конечно, - коротко отвечаю я, не вдаваясь в подробности о том, что в городе Тернополе моего одноклассника банально избили укронационалистические отморозки из какой-то профашистской организации. Избили только за то, что он спросил на русском языке "Который час?" После этого мне писать на украинском просто противно. Но если это нужно для дела...
   Что же, мы присаживаемся на лавочку, Марина извлекает ноутбук, и я углубляюсь в чтение её диплома - "Обоснованность мечты и фантазии как категория...". Тут же предлагаю вставить эпиграф из стихотворения Эдгара Аллана По:
  
   Раз в тоскливый час полночный
   Я искал основы прочной
   Для своих мечтаний - в дебрях философского труда...
  
   Она тут же подхватывает:
  
   Я с томленьем ждал рассвета
   В книгах не было ответа
   Чем тоска смирится эта...
  
   И работа продолжается! Мы комментируем каждую строчку, иногда спорим, зачастую приводя в качестве аргументов строки любимых авторов: она - Бальмонта и Цветаеву, я - Заболоцкого и Есенина... Берём чего-то выпить, я - сока, Марина - Джин-тоник... Подходит группка нетрезвых молодых людей, пытается прогнать нас с лавочки - бесполезно; посылаю их так, что они как-то очень быстро исчезают. И, наконец, последняя точка поставлена. Отрываю взгляд от ноутбука - батюшки! А на дворе-то уже ночь! Смотрю на часы - полдвенадцатого. Неплохо поработали, ничего не скажешь! Хорошо, хоть транспорт ещё ходит! Обмениваемся телефонами, номерами ICQ - и прощаемся.
   Больше я её не видел - после блестящей защиты дипломной работы она тут же уехала в Москву, и устроилась на работу в какой-то фирме, причём по специальности - психологом. Изредка обмениваемся сообщениями по ICQ - изредка, ибо у неё нет возможности вести долгие беседы, но и чисто шапочным наше знакомство никак не назвать - всё-таки мы стали Друзьями. Но общаемся лично редко - иногда звоним друг другу - когда нужен совет или помощь. Смс-ки посылаем друг другу время от времени, я - когда есть нечто интересное, чем хочется поделиться, она - на день рождения и на Новый год. Но Новый год уже прошёл неделю назад, что же всё-таки содержится в этой смс-ке? Так, "сообщение открывается", открывается... Открылось.
   Читаю, не в силах поверить своим глазам.
   Одно короткое слово.
   Четыре буквы.
   HELP!
   Спаси!
  
  
  

Глава вторая

  
   Я не великий знаток психологии, но в данном вопросе я совершенно уверен - это вовсе не шутка. Ну не способна Марина на такие шутки, не способна ещё и потому, что хорошо знает - я подобные вещи воспринимаю предельно серьёзно. Значит, что-то случилось. Что же? Сейчас узнаем. Звоню по её телефону - узнать, спросить... Бесполезно. "Абонент не может принять ваш звонок" - сообщает бесстрастный голос. Похоже, всё серьёзно. Марина в беде. Нужно спасать.
   Иногда я завидую героям многочисленных романов - там ведь всё просто, если нужно спасти даму - ясное дело, нужно вытащить длинный меч да срубить супостату голову, вот задачка-то и решится. Да только нет времени ходить за тридевять земель, да непонятно в каком направлении. Ведь я не знаю, ни где она сейчас, ни что случилось, не знаю ничего. Но что же, начнём движение...
   Захожу в интернет. Забиваю в строку поиска её рабочий телефон - удачно, что она однажды (как раз перед Новым Годом - 2 недели назад) мне звонила с рабочего телефона, и хорошо, что я не забыл его сохранить - такого рода информацию следует хранить всегда - ибо она в любой момент может пригодиться. Вот и пригодилась. Вбиваю в строку поиска номер телефона, слово "Москва" - и вперёд. Через полчаса напряженного, томительного поиска, пробуя различные комбинации разбиений телефонных цифр, различные поисковики - я нахожу искомое. Фирма "Альтаир", психологический отдел. И список телефонов, и адресок имеется - отлично!
   Звоню по указанному рабочему телефону, но ответа нет - что логично, принимая во внимание столь ранний час и тот факт, что психологический отдел вряд ли работает круглосуточно - вряд ли у сотрудников фирмы по продаже компьютерных комплектующих столь психологически напряжённая работа, чтобы требовалось круглосуточное присутствие психолога. Что же, подождём до начала рабочего дня...
   Дожидаюсь, наводя порядок в делах, каждые 15 минут повторяю попытку дозвониться, получая тот же самый неутешительный ответ - о недоступности оппонента. Наконец, "время Ч", намеченное мною, наступает. Звоню по одному из рабочих телефонов.
   - Фирма "Альтаир", психологический отдел, доброе утро, - слышится в трубке девичий голос, который, несмотря на только что рассеявшее ночную мглу утро, вовсе не отдаёт сонливостью, что вообще-то редкость. Сознание цепляет ещё некая несообразность, что-то в голосе, пытающемся имитировать механический, определённо не так...
   - Доброе утро! - вежливо говорю я. - Милая девушка, не могли бы вы позвать Марину Ромашову?
   - Её сейчас нет, - слышится ответ, и интонации в нём, определённо, уже совсем другие... - Она... она в отпуске.
   Я понимаю, наконец, в чём дело. Ранее голос был слишком безразличен, причём безразличие было в нём вовсе не наигранным - очевидно, что её что-то настолько беспокоило (или наоборот - интересовало), что отвечала она на чистом автомате, не проявляя ни малейшего, живого интереса, но после последних слов голос преобразился - это уже отвечал живой человек, а не механическая кукла. Логично предположить, что именно имя и фамилия, названные мною, привели к подобной реакции - а из этого вполне может следовать вывод, что именно Марина и послужила причиной волнения. Логическая цепочка небезупречна, но сыграем, исходя из неё...
   Все эти мысли проносятся в ходе секунды, когда девушка задаёт свой следующий вопрос:
   - А зачем она Вам? И кто...
   - Видите ли, мы с ней учились вместе, - отвечаю я. - И мне пришло от неё странное сообщение...
   - Вам тоже? - невольно вскрикивает девушка.
   Вот, значит, как... Дело, похоже, серьёзное.
   - Кстати, меня Дима зовут, - представляюсь я, и делаю эффектную паузу.
   - А меня Катя, - отвечает девушка.
   - А что, кому-то ещё, кроме меня пришло это сообщение? - вкрадчиво интересуюсь я.
   - Да! Её сестре, Машке! Она мне позвонила, сказала, что что-то случилось, она сама не своя, а я ей тоже дозвониться не могу - не разбираюсь во всех этих программах, а у неё телефон не отвечает! Что же делать?...
   - Прежде всего, успокоиться, - уверенным голосом говорю я, хотя моя уверенность немного наиграна. - Она в беде - я ей помогу. Сделаю всё, что смогу.
   - Честно?
   - Слово офицера.
   - Но мы же не знаем, где она и что с нею случилось!
   - Мы это узнаем. Для начала - мне нужна информация. Сколько в вашем отделе сотрудников?
   - Двое. Я и... и... Марина. Но её нет, а я не справляюсь...
   - У неё есть личный компьютер?
   - Да! Вернее, он общий, но я в нём мало что понимаю, вот и сейчас тут нужно...
   - Что нужно?
   - Распечатать документ, я жму на печать, потом "ОК", а оно открывает его в другом окне...
   - А что при этом ещё происходит?
   - Бегущий человек появляется...
   - Понятно. Это "Акробат". У тебя по умолчанию стоит, по-видимому, не тот принтер. Ты нажми на печать, но "Ок" сразу не жми, а в левом верхнем углу выбери принтер, там выпадающее меню...
   - Сейчас попробую... Сейчас... Ура! Полезло! Спасибо!!!
   - Пожалуйста. А теперь вернёмся к поиску Марины. Итак, что нужно сделать: допечатаешь - выключи её компьютер и никого к нему не подпускай - сможешь? Это раз.
   - Смогу.
   - Второе - ты сможешь меня завтра провести к нему?
   - Да.
   - Значит, будь завтра с утра на работе, я позвоню по этому телефону, ты выйдешь и меня проведёшь. И не волнуйся - Марину мы отыщем!
   - Спасибо...
   Что же, похоже, я задал верный тон беседе. Узнал, что смог. Больше информации, находясь в Харькове, мне не получить - значит, нужно ехать в Москву. Сегодня же!
   Бегу на вокзал. Билет на проходящий поезд взять удаётся - после всего лишь получасового стояния в очереди. Билет не из лучших - верхнее боковое в хвосте поезда, но я рад и этому. Хотя боковые места я просто ненавижу - я на них просто-напросто не помещаюсь с моим ростом, а ночь проведённая в скрюченном положении - заряжает такой энергией на целый день, что буду ползать как сонная муха. Вторая ночь без сна - выдержу? Выдержу! Теперь на работу - настроить компьютер, собрать кое-какие вещи, известить, кого успею, о предстоящем отъезде, особенно... Ладно, не будем отвлекаться.
   С работы ухожу пораньше - чтобы дома тщательно собрать снаряжение, всё, что может мне понадобиться. Хорошо, что я в своё время составил список из 46 совершенно необходимых в поездке предметов - от полотенца до диска с программами на все случаи жизни. Ну, или почти на все. Диск, кстати - моя гордость - маленького размера, помещается в кармашке, зато, как клялся продавец, ни один металлодетектор его не обнаружит. Нужно проверить! Завариваю кофе и заливаю его в термос - завтра он мне ох как пригодится! Рецепт новый, до этого мною ни разу не испробованный - "Арабика" с толикой мёда и зубочком чеснока. Не удержавшись, пробую. Вкусно!
   Итак, всё собрано, всё готово. Бросаю взгляд на себя в зеркало -выгляжу идеально. Выхожу. На дворе - одна из наихудших разновидностей слякоти - когда мелкая холодная водяная морось буквально пропитывает всё вокруг - от неё не спасает никакой зонт, вся верхняя одежда мгновенно становится мокрой, а та, что под ней - сырой... В такую погоду хорошо сидеть дома, в уютном кресле с чашкой хорошего кофе и приятной книжкой... Вот только вместо этого я бреду сквозь водяную морось, сквозь тьму, мимо редких фонарей, которые кажутся оранжевыми светящимися шарами неведомых глубоководных рыб, а я сам - то ли на дне мирового океана, то ли на Юпитере - там атмосфера похожа, наверное, по консистенции. И в который раз задаю себе вопрос - "почему?" Что меня гонит в путь? Ведь сотни раз видел, как другие равнодушно проходили мимо - и прошли бы и на этот раз... Что же меня гонит вперёд? Что меня погнало тогда, в ту апрельскую ночь, на ножи пьяной сволочи, собравшейся поглумиться над девушкой? Машинально поглаживаю шрам на левом предплечье - память о той встрече. Тогда я вышел победителем, но всё могло закончиться куда печальнее... Что же меня?... Что же?... Что?
   Я не знаю, что меня влечёт, не знаю. Но я чувствую, что это - единственно верный для меня путь, и что иначе - просто нельзя. Иначе - невозможно. Иначе - я не смогу. И поэтому я иду. Иду к тому далёкому огоньку, где меня ждут хорошие ответы на вопросы, где колеблются весы, решая в чьей-то жизни - быть или не быть? Я должен успеть, обязан броситься на правильную чашу. А где он огонёк, и есть ли он - Бог весть... Но я в него верю. И иду. Вперёд.
  

Глава третья

  
   Поезд, скрипнув тормозами, резко остановился. Слишком резко - у многих посыпались с полок вещи, кто-то, пробирающийся на ощупь по проходу, упал, придавленный рухнувшей с верхней полки сумкой, раздались ругательства. Люди впотьмах бросились отыскивать свои вещи. Впотьмах - потому что на весь вагон светила лишь одна-единственная лампочка, расположенная над купе проводницы - но столь тусклая, что даже плакат о "выдающихся достижениях" украинской "железнодорожности" освещает донельзя слабо - во всяком случае, решительно невозможно прочесть на нём ничего, кроме заголовка. Зато недостаток освещения вагона компенсируется избытком отопления - жара стоит такая, как в бане, а на верхней полке так вообще дышать совершенно невозможно. Что же, темнота - это не дело. Спускаюсь с полки, с наслаждением расправляя ноги, и извлекаю из кармашка своей сумки фонарик, входящий в список тех самых 46 предметов. Прохожу по вагону, освещая каждое купе, чтобы люди могли, наконец, собрать упавшие вещи. Поднимаем с прохода лысого дядьку, ударенного сумкой - с ним всё в порядке, отделался лёгким испугом (от него же и упал) - сумка оказалась заполнена чем-то лёгким. Наконец, всё в порядке. Оставляю фонарик некой семье, у которой из сумки всё высыпалось, взбираюсь на полку с намерением немного вздремнуть... Не выходит. Отсутствие зрительных ощущений начинает сопровождаться наличием звуковых - т.е. неизвестно где бывшая и лишь сейчас вернувшаяся проводница вступает в диалог с таможенницей ("ага, украинско-российская таможня - въезжаем на территорию России" - понимаю я), а поскольку они обе вполне могли бы служить прототипами для незабвенной Верки Сердючки, то беседа вскоре накаляется и переходит на повышенные тона:
   - Вы обязаны создать условия для таможенного осмотра вагона! Включите свет!
   - Техническое состояние вагона не позволяет!.. Не могу!
   - Вы обязаны...
   - Не позволяет!
   - Включите...
   - Не могу!
   Сон под данный аккомпанемент невозможен, а утихать он и не думает, ибо подключаются новые лица - начальник поезда, электрик, и т.д., и т.п. Наконец находят компромиссное решение - пройтись по вагону с фонариками. Начинается поиск фонариков - фонариков ни у кого нет. Что же, берут мой фонарик, и ходят с ним, проверяя паспорта и багаж. Потом удаляются, я мчусь за ними, чтобы отобрать фонарик назад... Отбираю. Возвращаюсь назад - и после свежего воздуха влажная жара вагона действует крайне угнетающе, так что выспаться в эту ночь толком так и не удалось.
   Утром я спрыгиваю на перрон Курского вокзала, с наслаждением вдыхаю свежий воздух и оглядываю окрестности. Мда, погода от нашей Харьковской почти не отличается. Так же мерзко, сыро, противно. Ну что же - погода ещё не повод для уныния. - Вперёд! - говорю себе. - Нас ждут великие дела!
   Сдаю багаж в камеру хранения, добираюсь до нужно мне фирмы около часа - на метро и на троллейбусе. Вот и она - в неплохом трёхэтажном доме, с видеокамерой и бдительным охранником у входа. Да, просто так сюда не войдёшь... Звоню Кате - из автомата.
   - Я сейчас спущусь, - щебечет она. - Только как я тебя узнаю?
   - У меня в зубах будет красная роза, - отвечаю известной лукьяненовской фразой.
   На том конце линии фыркают и бросают трубку. После чего я тоже фыркаю. Меня мудрено не узнать - кто ещё будет прохаживаться под дождём, дожидаясь? Да на улице нет ни одного прохожего!
   Смотрю на дверь. Ровно через 30 секунд она открывается и выпархивает наружу очаровательное создание - судя по всему, это и есть Катя. Едва поздоровавшись, она тащит меня в здание, мимо превратившегося в некое подобие соляного столба охранника, по лестнице - на третий этаж.
   - Надеюсь, ты сможешь? - спрашивает она, указывая мне на рабочий компьютер Марины.
   - Смогу, - уверенно, насколько это возможно, отвечаю я. И, пока компьютер загружается, перехожу к вопросам:
   - Извини за глупый вопрос, но есть ли предположения, куда могла отправиться Марина?
   - Нет. Хотя... Она мечтала встретить Новый Год где-то в тропиках, у тёплого моря... Но Новый Год прошёл...
   - Впереди ещё старый Новый Год, - невозмутимо замечаю я. - А её сестра - тоже не знает?
   - Тоже. Марина всегда славилась импульсивностью и непредсказуемостью, склонностью к авантюрам.
   - Знаю. А в милицию вы подали заявление?
   - Пытались - его не приняли. Говорят, с момента исчезновения должно пройти не менее 3-х суток, а это будет лишь завтра...
   - Что же - понятненько, - усаживаюсь поудобнее перед компьютером и начинаю поиск нужной мне информации.
   Удивительно, но первая же попытка приносит успех. Начал я с просмотра истории Internet Explorer-a. Наряду с адресами сайтов, посвящённых погоде, косметике, программному обеспечению, сайтам знакомств (Катя, примостившаяся на соседнем кресле, при виде их густо покраснела), поисковики... Это всё не то. Ага - вот оно! Есть несколько адресов, начинающихся с www.ZZZtravel.ru. Захожу на сайт. Вполне определённо - сайт турагентства ZZZ. Туры всех стилей и направлений. Проверки ради смотрю посещённые сайты на прошлой неделе - среди них есть и этот - единственный, который представляет интерес. Что же, логично предположить, что Марина воспользовалась услугами этого агентства. Всех направлений... Куда же она поехала? Таиланд? Малайзия? Новая Зеландия?
   Из посещённых страниц это никак не следует - отсюда данную информацию мне не получить. Видимо, она выбрала нужный тур, благо описания всех из них - на одной и той же странице, а потом позвонила и договорилась уже конкретно. Только какой же она выбрала? Сейчас попробуем "покачать на косвенных", это должен быть компромисс между близостью к экватору (любит она тепло, знаю) и ценой (несколько скуповата - тоже хорошо известно). Так что Новая Зеландия отпадает однозначно, но диапазон остаётся слишком широким... Как бы его сузить? Ещё раз пробегаю глазами названия сайтов: косметика, погода, программы, знакомства, поисковики... Стоп! Погода! Как же я сразу не сообразил?!
   Открываю погодные сайты - все. Погода в г. Москва, Россия, г. Москва, Россия, г. Москва, Россия... г. Анталия, Турция.
   - Есть! - сдерживая ликование, говорю я.
   - Что есть? - Катя так и не поняла.
   - Вот она где! - говорю я, показывая в надпись на сайте. Анталия.
   - Как ты узнал?
   - Она узнавала погоду в Анталии - вполне логично узнавать погоду там, куда едешь. Конечно, она могла интересоваться этой погодой любопытства ради, но что-то мне в это слабо верится ... совсем не верится, если честно. Да и по соотношению цена поездки / условия - соответствует вполне: недельный тур стоит всего 200 долларов! Так что она там - голову даю на отсечение!
   - А где это - Анталия? - простодушно спрашивает Катя.
   - В Турции. Южный берег, если мне не изменяет память. Сейчас глянем подробнее...
   Что же, открываю поисковик и собираю информацию об Анталии - месторасположение, отели, цены... Благодушное настроение мало-помалу стихает.
   Из увиденного на сайте определённо следует, что Анталия - это понятие в достаточной мере условное, равно как "Ялта" в Крыму - "Ялтой" ведь называют не только сам городишко, но и береговую полосу с отелями, протянувшуюся на добрую сотню километров вдоль побережья, и это называется "большая Ялта"... А если учесть, что в Турции туристический бизнес отлажен намного лучше крымского, то можно быть уверенным - отелями там занят каждый свободный пятачок земли. Впрочем, сейчас поглядим. Вызывая программку Google Earth - я её недавно Марине советовал - и на компьютере она уже установлена. Смотрю на Анталию с высоты птичьего полёта. Да, расклад ещё печальнее, чем мне представлялось поначалу - отелями усеяно побережье настолько густо, что меж ними нельзя узреть проходов, а есть отели и второй, и даже третьей линии - отстоящие от моря на приличное расстояние. И тянется это всё очень-очень далеко от самого города. Иголка в стоге сена...
   Искать Марину в этом муравейнике прямым перебором - бесполезно. Тут вам не Голливуд. Только в голливудском фильме герой, пометавшись пяток минут по улицам незнакомого городка, шестым чувством отыскал бы подвал, где злодеи держат белокурую героиню, связанную по рукам и ногам, усаженную на бочку с порохом, окруженную дрессированными аллигаторами. В реальной жизни такие подвиги человеку не по плечу. Особенно если трезво и холодно напомнить себе, что нет ни малейшего следа, ничего, что хоть отдаленно напоминало бы след... Хотя один всё же есть. Турагентство! Правда, скорее всего, о Марине мне в нём информацию не дадут, но попытаться можно...
   Снимаю трубку, набираю номер.
   - Турагентство ZZZ, слушаю вас...
   Мда, голос вовсе не юной девушки - а женщины лет пятидесяти, и судя по старательно приглушаемым, но прорывающимся металлическим интонациям в её голосе - с тяжёлым характером. Да, такую на пушку не возьмёшь, хотя... Попробуем сыграть на другом!
   - Здравствуйте, я планирую купить у Вас тур. В Турцию, в Анталию - и хочу в связи с этим кое-что уточнить.
   - Слушаю Вас.
   - Расскажите-ка, в каких именно отелях вы размещаете ваших постояльцев?
   - О, у нас первоклассные пятизвёздочные отели, в которых...
   - Как они называются? - неожиданно перебиваю я.
   - Kemer Reach и Alatinia - машинально отвечает она.
   - Только эти два? - уточняю я.
   - Только.
   - Мой друг покупал у вас тур неделю назад, и он мне определёно называл другой отель...
   - Этого не может быть! - вскипает женщина. - У нас договор только с этими двумя отелями! Ваш друг что-то напутал - однозначно!
   Вот мы и сузили круг поиска. Это уж не иголка в стогу сена, а шарик под одним из двух напёрстков - справлюсь! Только вот ехать в Анталию, похоже, придётся - сидя в Москве я Марину не найду. Чувствуя себя ныряльщиком, стоящим на вышке под тёплым солнышком, но которому предстоит нырнуть в свинцово блестящую холодную воду, понимаю: вот она - очередная точка бифуркации на траектории судьбы, которая может всё круто изменить... Прыгаю.
   - Девушка, тогда оформите на меня тур, пожалуйста. Как можно скорее, идеальный вариант - на сегодня.
   - На сегодня уже невозможно - вылет в 11 утра. А вот назавтра - можно. Устроит?
   - Делайте, - говорю я, погружаясь в холодную воду. - Моя фамилия...
  

Глава четвёртая

  
   На Москву спускается унылый и холодный, пропитанный дождём вечер. Выхожу из офиса агентства, хоть и с изрядно облегчённым кошельком, зато с полностью оформленными нужными бумажками (включая авиабилеты). Настроение у меня приподнятое. Возвращаюсь в "Альтаир", как в дом родной - пьём с Катей привезённый мною кофе, закусывая купленным мною по дороге "Русским шоколадом", что нравится мне, наверное, даже больше, чем швейцарский. Научились же делать, могут ведь! Нахожу на жёстком диске три штуки достаточно неплохих фотографий Марины и сбрасываю их себе на диск - пригодятся!
   Рассказываю Кате последние новости, к чему я пришёл в своём поиске:
   - ...Я уверен, что она именно в Анталии. Во-первых, погода. Во-вторых, цена как раз для неё. А в-третьих, - я весело подмигиваю, - я получил этому подтверждение в турагентстве.
   - Как, они тебе рассказали?
   - Нет. Это был блеф, принесший неплохие плоды. Я просто сказал, что получил информацию об агентстве от Марины, и описал её, и они мне заподдакивали, сказали, что её помнят.
   - Но ведь они могли...
   - Из вежливости, ради более тесного контакта с покупателем? Могли, конечно. Но я это предвидел и принял ряд контрмер - в частности, сознательно допустил ряд явных неточностей в описании Марины - меня поправили. Причём не ошиблись, заметь!
   - А они что, помнят всех клиентов?
   - Сейчас не сезон, поэтому желающих купить тур - не так много. А Марина - девушка видная, её сложно не заметить...
   - Что верно, то верно! - восклицает Катя, и мы с минуту весело смеёмся. Потом она спрашивает:
   - Так ты поедешь её...
   - Вытаскивать. Самое правильное слово. И если кто с ней что-то сделал... - жёстко усмехаюсь, не окончив фразы. Конечно, я малость играю (самую чуточку), ибо стоит мне представить сцену, как руки самопроизвольно тянутся к горлу её обидчика.
   - А можно я тоже поеду! - вдруг на одном дыхании выпаливает Катя.
   - А твой жених тебя отпустит? - невозмутимо интересуюсь я.
   - Нет, - тихо произносит она.
   - А без его разрешения сможешь поехать?
   - Нет, - звучит ещё более тихий ответ.
   - Но если хочешь мне помочь - можешь.
   - Правда? - загораются глаза.
   - Точно. У тебя есть цифровой фотоаппарат?
   - Да.
   - Можешь дать мне его с собой? Я не украду, честное...
   - Я тебе верю. Конечно, дам!
   - Спасибо! Давай встретимся завтра на станции... Павелецкая кольцевая. Часов в полвосьмого утра - не слишком рано?
   - Отлично! Я как раз на работу еду!
   - Договорились. Тогда я, пожалуй, пойду - мне ещё гостиницу на ночь подыскать...
   - Я бы тебя приютила, но... не могу...
   - Понимаю. Жених очень уж ревнивый, а? - подмигиваю.
   - Ужасно ревнивый, - печально говорит Катя. - Причём он мне не жених, а муж. Сам бегает за каждой достаточно короткой юбкой, а стоит мне хоть взглянуть на симпатичного молодого человека... - тут мне достаётся самый настоящий кокетливый взгляд - с ума сойти! - ...стоит взглянуть, так начинается сцена ревности... Как я ни уговариваю его, как ни плачу - всё бесполезно - не верит...
   - Ну ты даёшь! Ты же психолог! Так позволять с собою обращаться - в корне неправильно!
   - А что поделать... Да и психолог из меня - один курс неполный отучилась. Просто мы с Мариной подруги, вот она меня и устроила сюда...
   - Тогда - объясняю. Тебе нужно держаться спокойно и уверенно, ни в коем случае не оправдываться - это заведомо проигрышная позиция, ведь ты ни в чём не виновата. Отвергай с фырканьем его измышления, и уделяй ему не всё время, а постольку поскольку - лучше вместо сидения у него в ногах и постоянного бегания по его указкам - ведь ты это делаешь? - (Катя опускает глаза) - займись макияжем или чем-то в этом духе.
   - А если он...
   - Поднимет на тебя руку? Элементарно. При угрозе этого - спокойным тоном поставь его в известность, что если он это сделает - ты пойдёшь и напишешь заявление - участковому. И добавь, что после 15-ти суток тесного общения с уголовничками найдётся человек, способный с ним поговорить так, что он очень захочет назад - к уголовникам под крыло! Главное - не бойся!
   Мы прощаемся как добрые друзья - и вот я уже в пути: сначала на вокзал за вещами, потом - в гостиницу. По дороге захожу в фотоцентр.
   - Можно быстро напечатать фотографии?
   - Можно. Готовы будут завтра.
   - Плачу двойной тариф - они мне нужны через 20 минут.
   - Через полчаса будут.
   Пока фотографии печатаются, захожу в "Библиоглобус", не удерживаюсь и покупаю несколько хороших книг, на которые я давно нацеливался, но которых у нас в Харькове почему-то нет. Особенно радуют взгляд "Баллады" К.Еськова - один из лучших современных писателей, на мой взгляд. Поселяюсь в гостиницу, где читаю книгу запоем до позднего вечера, ибо заснуть всё равно не получается, за стенкой пьёт-гуляет развесёлая компания. Но всё на свете заканчивается, и я, наконец, засыпаю - всего за полтора часа до звона будильника.
   На следующее утро я в 20 минут восьмого стою на Павелецкой-кольцевой и жду Катю. Проходит 10 минут, 20 минут, полчаса... Её нет. Появляется она лишь около восьми - ужасно спешащая, растрёпанная, но глаза горят задором!
   - Спасибо! - говорит она мне вместо приветствия. - Всё получилось!
   - Что именно?
   - То, о чём ты говорил. Я так и сделала - и всё вышло! Он сначала кричал, угрожал, кулаками размахивал, потом из дому на два часа убежал... Зато потом вернулся - и стал такой лапочкой! Прощения у меня просил, и потом... - Катя мечтательно улыбается.
   - Что же, я очень рад. Спасибо за фотоаппарат.
   - Это тебе спасибо!
   Сажусь на "Аэроэкспресс" - и он несёт меня в аэропорт "Домодедово". За окном начинается мокрое и холодное раннее утро. По окну прокладывают себе дорожки дождевые капельки - встречаясь, соединяясь, разбегаясь... Как люди, столь же непостоянны и мимолётны - встретились, побыли вместе, разбежались... Краткая модель жизни человеческой, чего уж там...
  
   Бегут навстречу
   Две дождевые капельки.
   Любят друг друга.
   Хокку.
  
   Странное у меня состояние - пришлось подняться рано, чтобы успеть, третья ночь без нормального сна. Кофе, привезённый с собою, закончился. На вокзале, в привокзальном буфете взял себе "двойной кофе" в бумажном стаканчике, и даже сумел немного отхлебнуть от этой вязкой жидкости - но если в запахе и прослеживались следы именно кофе, то во вкусе они начисто отсутствуют - всё забивает "неповторимый и устойчивый" запах жжёного картона. Отставляю его в сторону и запиваю минералкой. Помогает, но не очень. Что же, придётся идти на крайние меры. Пройдя все таможни и контроли, ожидая посадки, захожу в один из магазинчиков "Duty Free", покупаю там бутылку хорошего французского коньяка и делаю приличный глоток. Мерзкий привкус моментально исчезает. Поглаживаю диск в кармашке - ишь ты, продавец не обманул, прошёл я с ним сквозь металлодетектор совершенно свободно.
   Автобус доставляет нас к самолёту сибирских авиалиний - это аэробус А 310. Очень красивый, весь зелёный, ярким пятном выделяющийся на фоне унылого пейзажа. Что же, теперь можно и лететь.
   Полёт - это самое восхитительное чувство, доступное человеку. Радость охватывает всего тебя, с ног до головы, когда ширококрылая птица поднимает меня - и я мчусь, лечу вперёд со страшной и в то же время восхищающей меня скоростью, вопреки первому закону Ньютона всеми чувствами, каждой клеточкой тела ощущая этот скоростной полёт, и наслаждаясь им! Дома и деревья становятся маленькими, линия горизонта изгибается, серая муть закрывает окна - что же, поднялись на километр - в зоне кучевых облаков. Мы вырываемся из серой мглы, она остаётся внизу, но вверху такая же, мы летим меж двух туманных плоскостей, наконец врезаемся в верхнюю из них (перистые облака - высота около 3-х километров - бесстрастно фиксирует мозг) - и видим ослепительно яркое и прекрасное солнце на ультрамариново-синем небе! Это прекрасно!
   Правда, остальные пассажиры моего восторга почему-то не разделяют - видимо, воздушные ямы несколько укачали их. Попробовать уснуть, что ли? Попробую...
   Просыпаюсь во время обеда. Ничего, довольно вкусно - рис с мясом. Телевизоры между рядами показывают наш маршрут - вижу, что мы пролетаем в аккурат над Харьковом. Но самого города не видать - зона сплошной облачности. Тем не менее, незаметно машу рукой, веря, что человек, который мне дорог, и которому дорог я - обязательно почувствует!
   Зона облачности заканчивается над Крымом. Я вижу Крымские горы, Чёрное море, северный берег Турции - над ними небо безоблачное. К сожалению, пролетаем чуть в стороне от легендарного турецкого озера Ван - единственного места на Земле, где водятся водоплавающие кошки - удивительно белые, пушистые и красивые. Посмотреть бы... Наконец, показывается оно - Средиземное море. Самолёт делает вираж над ним и идёт на посадку. Вот я и прибыл. Что же, лирику в сторону - пора в бой! Я найду тебя, Марина!
  

Глава пятая

  
   Выхожу из аэропорта - и не верю не то что своим глазам, но даже своим тактильным ощущениям. А ведь на дворе - лето, господа, самое натуральное лето! Зелёная трава, зелёные деревья. Тёплый ветерок. Сбрасываю зимнюю куртку, остаюсь в футболке - как раз хорошо, вполне комфортно. Никак не могу заставить себя залезть в автобус - стою и наслаждаюсь тёплым, сухим ветерком, синим небом, ласковым солнышком, горами, теряющимися в белом мареве...
   Автобус довозит нас до гостиниц. Позади остаётся интересная дискуссия с гидом - по поводу первого президента Турции - Кемаля Ататюрка, памятники которому на нашем пути встречались, пожалуй, чаще, чем в СССР - памятники Ленину. Гид, несмотря на то, что был вполне славянского вида, начал петь в его адрес совсем уж неуместные восхваления, и, что особенно мне было неприятно, стараясь при этом высказать вслух какую-нибудь гадость про Россию. Но уровень его знаний был не очень высок - хотя он и знал, что "Ататюрк" - это означает "отец всех турок", но совершено не в курсе, за что же столь высокий титул получил данный политик. Пришлось взять микрофон и рассказать, с интересными примерами, об этой личности, создавшей современное турецкое государство в 20-х годах 20 века, т.е. сделавшего то же самое, что Иоанн Грозный несколькими веками ранее сделал в отношении Российского Государства. Причём Ататюрк делал это несравненно более жестокими методами - например, приказал вырезать всех армян, живших в Турции на тот момент; а их там было примерно в два раза больше, чем живёт в нынешней Армении. И при этом у некоторых ушибленных демократией деятелей поворачивается язык называть Россию "тюрьмой народов", а Турцию - демократической страной и кандидатом в члены ЕС. Что это - психологическая аберрация или историческое невежество? Скорее, то и другое в комплексе... Свою речь я заканчиваю цитатой слов великого русского философа Соловьёва: "Если Россия - тюрьма народов, то Европа и США - их кладбище!", и под бурные аплодисменты присаживаюсь на своё место. Испытывать гордость за свою страну - это правильно. Надеюсь, я сумел внушить туристам хоть толику этого чувства!
   Сначала высаживают из автобуса приехавших в "Алатинию" - роскошный отель первой линии, но я оказался определён во второй отель - "Кемер Рич", расположенный на линии второй. Я не расстраиваюсь - пройти лишних 50 метров до моря - для меня не проблема. Полтора часа сидим в холле - заполняем кучу разных анкет, регистрируемся, ждём. Вокруг суетится турок, который был нам отрекомендован как отельный гид - т.е. человек, решающий вопросы туристов, прибывших от турагентства ZZZ, и проживающих в данном отеле. Наконец каждому из нас надевают на руку браслетик с символикой отеля - своеобразный пропуск, раздают расписания работы различных заведений в составе отеля и их стоимость, а главное - выдают магнитные карточки, являющиеся своеобразными ключами от номеров. Можно двигать в номер - спать хочется ужасно. Добравшись к цели, сперва осматриваю номер. Хорош, очень удобен! Комната в жёлто-зелёных тонах, две кровати, плазменный телевизор, ванная, пристенный шкаф, внутри которого зияет металлическим зевом небольшой сейф. Комната заканчивается стеклянной дверью, выводящей меня на балкончик, с которого открывается воистину потрясающий вид. Прямо от балкончика вдаль тянется роща апельсиновых и мандариновых деревьев, покачивающих ветвями со спелыми плодами. А над садом возвышаются горы, которые, как сказал гид, называются горы Taurus, или Бычьи горы. Их строгие вершины, покрытые снегом, сияют в лучах заходящего за них Солнца. Красота!
   Принимаю на скорую руку душ и засыпаю.
   Просыпаюсь. Первым делом гляжу на часы - 8 вечера. Да, свои законные 4 часа сна организм взял. На меньшую продолжительность сна я так и не смог перейти - вернее, можно, но со снижением трудоспособности. Больше тоже можно спать, но не нужно - за 4 часа организм великолепно может отдохнуть. Наконец-то мой измученный неудобными койками организм, на коих я вынужден был покоиться последние 2 дня, получил заслуженный отдых. Я встаю, полный сил и решимости действовать.Что же, примемся изучать обстановку...
   Итак - ужин проходит с 18.30 до 20.30. Осталось полчаса. Отправляюсь на ужин - энергия мне определённо пригодится. Перед дверью столовой суетится и всех фотографирует фотограф - брызжущий весельем, причёской очень похожий на Валерия Леонтьева, а манерой поведения - на кучерявого персонажа фильма "Необыкновенные приключения итальянцев в России" - кажется, его звали Джузеппе. Особое внимание он уделяет девушкам - щёлкает их со всех ракурсов, довольно неплохо трещит по-русски. Отмахиваюсь от него и вхожу в столовую. Мда, а здесь, оказывается, самообслуживание и шведский стол! Хотя... назвать это изобилие шведским столом как-то не совсем правильно. Столовая представляет собой огромную комнату размером с хороший спортзал, в середине стоят столики, за которыми люди ужинают, а по периметру - лотки с едою. Еда совершенно на любой вкус - от самых что ни наесть местных блюд до вполне европейских. Изведаем местной кухни!
   Да, турки знают толк в хорошей еде. Вкусно! Только вот кофе тут - из автомата, более чем посредственный. Но ничего, если это единственный недостаток... Выхожу из столовой. В холле меж тем разгорается нешуточное веселье - все столики и кресла заняты, народ осаждает бар, где пара весёлых барменов с шутками, прибаутками и жонглированием бутылками смешивают коктейли и разливают пиво. Ага, помню, про бар в бумажке сказано: "Лобби-бар: с 08.00 до 22.00 - бесплатно, с 22.00 до 08.00 - платно". Ясно, что народ спешит накачаться спиртным, пока дают без денежек. Более двух третей контингента веселящихся составляют немцы - в основном пожилые супружеские пары. Ясно, им дешевле зимовать здесь, чем в родной Германии. Они весело пьют пиво и громко беседуют, совершенно не обращая внимания, понимает их кто, или же нет. Остальная часть контингента - русские, тоже, как правило - пары и парочки. Протискиваюсь к бару и прошу у бармена бокал белого вина. Он недоумённо смотрит на меня:
   - Не понимаю... Что вы сказать?
   Я хлопаю себя по лбу. Конечно, сработал инстинкт пребывания в чужой стране - я обратился к бармену по-английски, какового языка тот, очевидно, совсем не понимает. Повторяю заказ по-русски - бармен отлично всё понял и тут же вручил мне прохладный бокал. Ну надо же! По-английски - ни бум-бум, а по-русски - говорят. Конечно, это закономерно, но неожиданно. Дефилируя по холлу с бокалом и попивая вино - кстати, довольно неплохое - окончательно убеждаюсь, что Марины среди отдыхающих и расслабляющихся в холле - нет. Зато вижу сидящего на диване того самого человечка - отельного гида. Как же его зовут, он ведь представился... Ага, вспомнил - Джафар! Что же, начнём получение информации с него...
   Он беседует с тремя девушками, сидящими на диване напротив - тоже туристками, судя по браслетикам, чья принадлежность к совершенно определённой профессии прямо так и проявляется в манере одеваться, словах, жестах - как говорится, на лбу написана. Замечаю, что именно каждый из них пьёт, отправляюсь к толпе, осаждающей бесплатный бар - и скоро из неё выныриваю, неся пять коктейлей. Приземляюсь рядом с гидом и самым светским тоном представляюсь и предлагаю угощаться. Они по очереди представляются, мы знакомимся, я раздаю коктейли, причем, выдавая коктейль гиду, я оказываюсь столь неловок, что фотография Марины выскальзывает из моих пальцев и планирует в аккурат на колени гиду. Получилось! Он её поднимает, и в его лице мелькает узнавание:
   - Марина! Вы с ней знакомы?
   - О, мы с ней учились вместе, - отвечаю я заготовленной фразой, что самое интересное, ни словом не погрешив против истины, разве что не конкретизируя, что "вместе" означает "в одном университете". - Именно благодаря Марине я и узнал об этом туре, и благодаря ей я сюда приехал... Надеялся её здесь встретить, но что-то не вижу... - я вопросительно гляжу на гида.
   - О да, мир - тесная деревня; так, кажется, у вас говорят! - улыбается гид, но тут же улыбка его мрачнеет. - Вот только ваша знакомая ведёт себя совсем неподобающе, я надеюсь, вы её примеру не последуете?
   - А что такого она натворила? - искренне удивляюсь я.
   - Когда мы были на экскурсии - это очень интересная экскурсия, в затонувший греческий город Кекова, там можно прокатиться на яхте, посмотреть сквозь прозрачный пол на древнегреческий город...
   Гид, похоже, оседлал любимого конька - рекламу экскурсий, и теперь настойчиво пытается её мне впарить. Очевидно, ему за это идёт определённый процент - так что вполне естественное желание. Тем не менее, когда гид делает паузу, я поворачиваю разговор в нужное мне русло:
   - Так всё-таки: что натворила Марина такого, чего мне не следует делать?
   - Представляешь - она во время экскурсии нырнула прямо с яхты - и уплыла! Это непонятно что такое - совершенно неподобающее поведение!
   - А как она объяснила это? - недоумеваю я.
   - Никак: я её после этого не видел.
   - Так может с ней что-то случилось! Как же вы бросили её одну? Вы же отвечаете за экскурсантов - или как?
   - Отвечаем, но не можем их силой удерживать на экскурсии - ежели они желают её покинуть, пусть даже столь экзотическим способом. Впрочем, она мне звонила на следующее утро - в полпятого утра, и извинилась. Но я не успел её расспросить - связь оборвалась, а потом её телефон не отвечал...
   Я щёлкаю пальцами. В полпятого! Ровным счётом тогда, когда мне пришла смс-ка!
   - Скажите, а в какой день недели проводилась эта экскурсия?
   - В воскресенье. Эта экскурсия у нас по воскресеньям и четвергам...
   Всё сходится. Смс-ку я получил утром в понедельник. Очевидно, что ей дали телефон, чтобы она позвонила гиду, а она этим воспользовалась, и как-то ухитрилась отправить сигнал о помощи! Иначе - чересчур уж невероятное совпадение получается.
   - А что её побудило - вы не видели?
   - Меня там не было, я - отельный гид. Вот завтра будет экскурсия, можно будет расспросить экскурсовода...
   - А сможете ли вы меня на неё записать?
   - Конечно! - загорается гид. - Вам понравится, обязательно!!!
   - Когда выезд? - интересуюсь, извлекая пятидесятидолларовую банкноту.
   - Завтра в 07.45 утра.
   - Договорились.
   Мы пьём коктейли и беседуем о всякой всячине; гид подробно и умело рассказывает об отеле, о его бассейнах - внутреннем и внешнем, о том, как проще всего подойти к морю, о турецкой бане... Слушаю с интересом. Особенно про Средиземное море - в Турции его называют Ак-Дениз, Ак - это белый, Дениз - море. Белое море. Гид рассказывает, что на рассвете Солнце отражается от водяной глади под крайне малыми углами, и море действительно кажется белым. Нужно будет посмотреть!
   Вечер проходит довольно весело. Своего пика веселье достигает около 10 вечера - накануне закрытия бара. Толкучка вокруг бара увеличивается раза в 2, так что пробиться к нему становится ещё сложнее - но в ровно в 22.00 звучит гонг - и толпа рассеивается как по волшебству, все постепенно допивают коктейли и разбредаются по номерам. Что же, пора и мне.
   Возвращаюсь в номер, разбираю чемодан, распределяя вещи по шкафам и шкафчикам, исследую плазменный телевизор - принимает 19 каналов, из них 4 - русские, с удовольствием смотрю новости РТР, выхожу на балкон и вдыхаю чарующий аромат южной ночи, наслаждаясь видом темных горных вершин и ароматом апельсинов, веющим от деревьев. Теперь - спать!
  

Глава шестая

  
   Утром поднимаюсь рано. Привожу себя в порядок, завтракаю - особенно поражают меня 6 огромных кувшинов с мёдом различных сортов - от гречишного, почти коричневого, до апельсинового и лимонного, что имеют характерный желтоватый оттенок. Да, такого вкуса я никогда не ощущал! Здорово. К назначенному часу я же в холле. Садимся в автобус - и экскурсия начинается!
   Экскурсовод - пожилой турок - довольно интересно и грамотно рассказывает обо всех проезжаемых нами местах, время от времени я вставляю в его монолог словечко-другое, так что к концу первого отрезка пути он смотрит на меня с изрядной толикой уважения. Именно этого я и добиваюсь - завязать контакт с ним, чтобы позже расспросить его подробнейшим образом о происшествии на яхте - ибо он человек, как я уже успел определить, довольно-таки скрытный, и задающего вопросы, выходящие за рамки профессиональных обязанностей, самым беззастенчивым образом игнорирует.
   Автобус тормозит на центральной площади небольшого городишки под названием Демре. Большинство приехавших туристов, высыпав из автобуса, с огромнейшим удивлением смотрят на памятник, гордо возвышающийся на центральной площади. Многие протирают глаза, некоторые щипают себя за руку. Только мы с гидом - весело и понимающе переглядываемся. Действительно, человеку неискушённому есть чему удивиться, ибо на монументе возвышается натуральнейший Дед Мороз! Всё как положено - в красной шубе, шапке, рукавицах, валенках, с мешком подарков за плечами. На меня же памятник производит печальное впечатление, ибо я знаю, что воздвигнут он в честь Святого Николая Чудотворца - того самого, что в Европе зовётся Санта-Клаусом, а у нас - Дедом Морозом. Святой Николай был родом из этих мест и даже построил здесь православную церковь, существующую по сей день. В неё-то и лежит наш путь. Но памятник какой-то слишком лубочный, слишком яркий. Могли бы память Святого почтить более подобающим образом.
   - Ты совершенно прав, - произносит за моей спиной экскурсовод, и я понимаю, что последнюю фразу произнёс вслух. - Здесь раньше был другой памятник, работы русского скульптора 18 века; но мэр этого городишки приказал его убрать... Хорошо, мы сумели его спасти от уничтожения - все экскурсоводы вышли на забастовку и пригрозили, что экскурсии в этот город вообще прекратятся. Тогда старинный памятник просто перенесли в другое место...
   - А какая муха этого вашего мэра укусила? - интересуюсь я.
   - Муха укусила? - удивляется экскурсовод. - А, это такое выражение... У нас говорят: "Сел на острый камень". На самом деле его ничто не кусало, просто у него в Ираке жили обе дочери... Они погибли в один из первых же дней, когда христиане начали бомбить Багдад...
   - Какие христиане? - взрываюсь я. - Американцы, что ли? Да если они христиане, то я - президент США! Или этот дебил Буш - христианин? Что в их политике, путях, методах - христианского? НИ-ЧЕ-ГО! Никакие они не христиане, - говорю я уже спокойнее. - У них иные идолы, иные кумиры, иные боги, которые к христианству не то что не имеют отношения, а резко ему антагонистичны - вы понимаете, о ком я, не стоит их называть вслух...
   - Но твоя страна тоже участвовала в этом, - спокойно и сурово говорит экскурсовод.
   Я опускаю голову. Действительно, участвовала, всё правда. Стыдно...
   - Подонки есть в любой стране, - наконец отвечаю я. - У нас им повезло дорваться до власти. Несмотря на наше сопротивление.
   - Ладно, не расстраивайся, - говорит экскурсовод. - В нашей стране тоже есть такие, увы, есть...
   Мы спускаемся к церкви - невозможно, невыносимо древней даже на вид. Глухо отдаётся эхо шагов в каменных сводах, блики Солнца играют на остатках фресок... Пройдя каменным лабиринтом, оказываюсь в небольшом дворике, посреди которого и стоит монумент. Бронза. Да, несомненно, это он - Николай, одетый в строгий плащ, он пронзительно и требовательно взирает на всех. Трудно поверить, что именно этот человек положил начало традиции - дарить на Рождество подарки... тем, кто в них нуждается. Потом их стали дарить всем.
   Синее небо над головой. Яркое солнце. Древние каменные стены. Вымощенный плитами пол. Бронзовая скульптура. Тишина. Долго стою, наслаждаясь этим прикосновением к истории...
   - Да, это он. Именно так он и выглядел, - раздаётся за спиной голос.
   Оборачиваюсь. Это экскурсовод, не сводящий глаз со скульптуры. Как же он так тихо подошёл, что я и не заметил? Видя благоговейно замершего перед скульптурой экскурсовода, я понимаю: вот он, момент истины! Нужно ковать железо, пока горячо; здесь он не станет лгать и изворачиваться...
   - Скажите, вы помните, как на экскурсии в воскресенье одна девушка прыгнула с яхты в море и уплыла?
   - Помню, - дёргается он. - А тебе-то это зачем?
   - Я хочу узнать, почему она это сделала... Ведь вы же там были - расскажите, пожалуйста! Очень нужно!
   Он мнётся, но... Наверное, чувствует, как и я, что здесь, в этом самом месте - отказ прозвучит столь неуместно, столь неправильно, что он исполняет мою просьбу.
   - Она... Ей позвонили по телефону. Она говорила недолго, а потом рылась в сумочке, яростно рылась - понимаешь, злилась, чуть не плакала... а потом бросилась в воду - как была, в одежде - и поплыла к берегу. И ещё...
   - Что?
   Пауза. Яркое солнце. Горячий камень. Синее небо. Строгий взгляд бронзового Николая.
   - Там был человек. Он махал ей, она плыла к нему.
   Что же, понятно... Искала в сумочке... что? Деньги, билеты, паспорт? Или всё вместе? Ладно, пусть пока будет - "нечто важное". А потом, не найдя, отправилась к человеку... - и не вернулась! Скорее всего, этот человек имеет прямое отношение как к её исчезновению, так и к пропаже того самого "чего-то важного". Что же, я иду по следу!
   ... Возвращаясь назад сквозь тёмный проём, я обернулся. Всё так же синело небо и рассеивали солнечный свет камни, всё так же царила тишина, лишь выражение глаз Николая - я даже вздрогнул - изменилось. Теперь в них не было ни строгости, ни требовательности - только скорбь. Сильная скорбь...
   Остаток поездки я провел в размышлениях об этом странном происшествии. Всего мгновение...Но мне не показалось - это было так же реально, как и то, что я сейчас путешествую под покровительством тепла и света ласкового Солнца Турции. Это ведь неспроста, к чему, почему? - знать бы... Заранее. Но обычно узнаёшь, когда уже нечто свершилось, и его уже не исправишь - увы!
   Вот, наконец, и яхта. Очень интересно устроена: посередине пол - удивительно - сделан из прозрачного материала, так что отлично видно рыб, водоросли, иногда даже дно - когда глубина не превышает нескольких метров. Подплываем к затонувшему городу - и действительно, всё прекрасно видно! Дома, улицы, волнорез... В некоторых домах даже удаётся разглядеть кое-какую кухонную утварь, наподобие амфор... Не могу оторвать взгляд. Да здесь должен пастись легион историков, почему же никого... Кто-то трогает меня за плечо - экскурсовод.
   - Вот примерно здесь она и прыгнула, и поплыла вон к тому островку...
   Я смотрю в направлении, указанном экскурсоводом. Островок напоминал нелепый, но в то же время аккуратный небольшой колпак, покоящийся на голове строгого господина с вытянутым резкоочерченным лицом, коим представлялась довольно крутая скалистая гора, поднимающаяся из моря. Нелепость заключалась в близком соседстве величественных развалин древней крепости и притаившегося с левой оконечности островка села - нескольких маленьких, и убогих строений, которые язык не поворачивается назвать домами даже при взгляде издалека. Впрочем, на воде видно несколько лодок, а на берегу сидят несколько парней с натуральными удочками. А ведь это - шанс!
   - Скажите, а эти здесь сидели и тогда? - интересуюсь я.
   - Да.
   - Что же, в таком случае я должен... - сбрасываю одежду, оставаясь в одних плавках, сноровисто засовываю её в кулёк. Тщательно завязав, беру кулёк в зубы и перелажу через бортик...
   - Удачи, парень... - шепчет экскурсовод, и я прыгаю.
   Вода обжигает меня, как огонь, перехватывая дыхание, отнимая силы. Да почему же она такая холодная, тепло ведь!
   - Зима на дворе, - кто-то бесстрастный говорит внутри меня, и я, напрягая все силы, плыву. Казалось бы, шутка, метров 50, но они мне кажутся вечностью. Метров за 10 до берега судорогой сводит левую ногу, так что я ухожу под воду, глотаю воды... Ой, до чего же она солёная! Кое-как, на пределе, из последних резервов догребаю до берега. Мелководья тут нет - дно резко уходит в глубину под углом в 45 градусов. Выползаю (иного слова не подберёшь) на берег. Массирую левую ногу, с удивлением замечаю, что кулёк с одеждой почему-то оказался в левой руке - ведь я его в зубах держал, как сейчас помню! Поднимаюсь на ноги - и вижу, что я уже не один.
   Двое рыболовов появляются передо мною - худые, но жилистые парни лет 20. Один в обуви и брюках, второй - в каком-то подобии шортов.
   - Привет, ребята, - очень дружелюбно говорю я. - Вы говорите по-русски?
   - Мы... говорить... мало-мало, - отвечает обутый.
   - Тогда скажи-ка, друг - не видел ли ты этой девушки здесь? - я извлекаю из кулька фотографию и показываю ему.
   Он молчит, на его лице не дрожит ни один мускул, но глаза дёргаются - узнал! Что же, это не даёт ничего нового, лишь подтверждает, что она здесь была...
   - Так видел - или нет? - продолжаю я расспрос.
   - Видел, - говорит парень.
   - Что она делала? С кем она была?
   - Ты платить мани, тогда я рассказывать.
   - Хорошо! Вот, видишь - 50 долларов... - показываю бумажку... и осекаюсь, слишком поздно поняв свою ошибку. В глазах парня разгорается огонёк вожделения, когда он смотрит на банкноту. Миг - и он прыгает, пытаясь её схватить - и промахивается. Я успеваю отскочить в сторону, и он, спотыкаясь, бьётся о камень. Но я с тревогой гляжу на ещё троих парней, что появляются сзади и пытаются обойти меня по кругу. Похоже, не миновать драки...
   Прячу банкноту в кулёк, опускаю его у ноги, принимаю стойку. В принципе, мои шансы не так уж и малы, хоть их и пятеро - самый высокий едва достаёт мне до плеча, особыми мускулами, да и особой ловкостью, судя по прыжку обутого, не отличаются. Какие-то они все худые, даже не то что худые - тощие. Недокормленные. Недостаток белковой пищи, судя по всему... Меня, несмотря на ситуацию, пронзает острая жалость - всё насквозь знакомо, видел я таких и у нас, в начале 90-х, когда группка продажных политиканов устроила нам "независимость" вкупе с прочими прелестями - тоже нечего было есть...
   Улавливаю позади движение, резко приседаю, пропуская над собой неплохой выпад ногой одного из парней...
   - Дурак! - слышится чей-то громкий окрик. Нападающие застывают и нехотя начинают пятиться от меня, глядя куда-то в сторону. Оборачиваюсь туда - и вижу бородатого старика в драном халате. Он начинает им что-то резко выговаривать на турецком, я ничего не понимаю, но, похоже, опасность миновала. Подхожу к старику:
   - Ассалам алейкум, эфенди, - приветствую его.
   - Здравствуй, юноша, - непривычно растягивая слова, но, тем не менее, на русском языке, говорит старик. - Ты не суди строго наших парней, мы просто живём... небогато.
   - А что вы им крикнули, чтобы они остановились? - интересуюсь я. - Вернее, я слышал, что вы крикнули, но кого из них вы назвали...
   Старик вдруг заливается дребезжащим смехом.
   - Я им крикнул: "Остановитесь!" По-турецки это и будет "дурак".
   Хлопаю себя по лбу и смеюсь вместе с ним.
   - Идём, попьём чаю, - приглашает старик. - Будь нашим гостем.
   Пьём чай на "веранде" одного из "жилищ" - вблизи они кажутся ещё более убогими и бедными, чем издалека. Стены сложены из плохо отесанных каменных плит, без штукатурки, вместо постелей - груды тряпья, тут же сохнет бельё, дым из печурки валит прямо в комнату... Нищета.
   - Так же живёт большая часть населения Турции, - перехватив мой взгляд, говорит старик. - Заработать турок может лишь двумя путями: либо в сельском хозяйстве, либо обслуживая туристов - таких, как ты. Но этого недостаточно для всех, остальным приходится... - Он красноречиво обводит руками вокруг - закопченные стены, дырявые занавески, несколько террасок с землёй, на которых растёт что-то зелёное...
   - Так как же... - я не могу прийти в себя. - Я же видел - вдоль улицы просто на деревьях зреют апельсины, рви - не хочу!
   - Туристам - можно, им можно почти всё. А если я сорву... или хотя бы подберу апельсин - меня потом оштрафуют ТАК... На туристах здесь держится практически всё... Поэтому хорошо, что я этих олухов остановил, тронь кто-то из них тебя хоть пальцем - все бы на каторгу ушли - очень надолго!
   - Вы так здорово говорите по-русски...
   - Да, я ведь родился и рос в СССР. Но потом родители эмигрировали - считали, что здесь лучше... Ох, как ошиблись!
   - Так вернитесь!
   - Некуда, да и как я оставлю их... - он опять обводит рукой жилища.
   Следующий вопрос застряёт в горле. Хочется посоветовать переселиться на более удобное место, с хорошей землёй - но понимаю, что старик бы это сделал, будь такая возможность...
   - А ты серьёзно обещал дать деньги за информацию о... ком-то?
   - Серьёзно.
   - Тогда спрашивай, - торжественно говорит он.
   Молча протягиваю ему фотографию. Он внимательно смотрит на неё, хмурит густые брови, бросает: "Я на минутку", и исчезает.
   Я остаюсь в одиночестве, допиваю остывший чай - вернее, не чай, а кипяток, в который добавили немного апельсинового сока - впрочем, довольно вкусно. Любуюсь волнами, медленно накатывающими на берег, солнцем, освещающим водную гладь почти отвесно - так, что наиболее высокие развалины видны из-под воды... Подумать только - тысячелетия назад - здесь всё было то же самое - солнце, горы, дома... Разве что жили греки, а не турки. Жили ли они так же? Вряд ли. С одной стороны - постоянные войны, набеги, жизнь - копейка, болезни, эпидемии, рабство... С другой - не было налогов на недвижимость и частной собственности на землю - выгонявших людей в такие плохо приспособленные для жизни места. Каждый вполне мог прокормиться своим собственным трудом, мог в этих благодатных местах жить, а не выживать... Всё как-то изменилось в одночасье - когда? Когда Ньютон придумал свои законы? Когда Уатт построил первую паровую машину? Или когда Гоббс и Локк вбили намертво в головы европейцев: "Гражданское общество - война богатых против бедных, ведомая государством"? Кто знает...
   Старик возвращается, бережно неся фотографию; отдаёт её мне.
   - Я всё узнал. Несколько дней назад Махмуд - рыбак привёз на наш остров человека. Человек поднялся вверх - старик машет рукой в направлении развалин крепости, - потом проплывала яхта, с неё спрыгнула девушка, приплыла к острову и поднялась к нему. Они кричали что-то друг на друга, потом он её ударил... В общем, они спустились, и он попросил Саваса отвезти их на лодке, куда он скажет. Савас!
   Входит парень - именно тот, что пытался меня столь мастерски ударить.
   - Рассказывай.
   Парень говорит что-то по-турецки, старик переводит:
   - Они плыли около часа, девушка что-то просила, тот отказывал, несколько раз ударил даже. Потом он их высадил, и они пошли.
   - Спросите - он её удерживал силой?
   - Он говорит - нет, - после обмена репликами объясняет старик. - Он её не держал, она шла сама, но не свободно, а... как собачка за хозяином, - при этом парень складывает передние лапки и умильно подражает собачке, так что я не могу удержаться от смеха.
   - Это всё, что я тебе могу сказать, - говорит старик.
   - Не всё. Опишите этого человека - как он выглядел? Рост, вес, комплекция, цвет глаз?
   - Он - турок.
   - И? - вопросительно смотрю на старика, видя, что пауза затягивается.
   - И всё! - отрубает старик. - Я не стану продавать соотечественника - ни за какие деньги!
   И по его непреклонному виду я понимаю - действительно не будет. Что же, нельзя не уважать такую позицию... Эх, если бы и у нас так же...
   - Хорошо! - я припечатываю банкноту к столу. - Тогда - последнее. Пусть Савас отвезёт меня на лодке - на то же место. Сможет?
   - Сможет, - кивает старик после минутных переговоров с парнем.
   - Вот и хорошо, - киваю я.
   - Он тебя проведёт, - кивает старик на парня.
   Прощаюсь со стариком и следую за парнем по направлению к лодке, краем глаза видя, как старик с выражением крайней радости на лице проворно сгрёб со стола банкноту...
  
  
   Глава седьмая
  
   Мы болтаемся метрах в 30-ти от берега. Позади осталось путешествие на утлом судёнышке, поначалу восхищавшее меня суровой красотой этих мест - высокими горами, лазурным небом, прозрачнейшей водой... Но солнце скрылось за горы, и температура тотчас же опустилась, меня начал донимать холод. В придачу к этому, волнение на море усиливается с каждой минутой, и наше утлое судёнышко болтается, норовя перевернуться. Я насквозь промок от холодных брызг, защититься от которых нет никакой возможности. Савас протягивает руку и что-то произносит, потом качает головой и изображает - здесь, здесь!
   - Подойди ближе к берегу, - тоже на языке жестов говорю ему я. Он энергично мотает головой в знак отрицания:
   - Волны большие, может перевернуть, - показывает своей пантомимой он мне.
   - Ладно, - махаю ему рукой. - Дескать - справлюсь, не впервой!
   Опять скидываю одежду, вкладываю её в кулёк, беру его в зубы... Савас меня удерживает, потом что-то говорит, достаёт из-под сидения верёвку и ловко привязывает мне кулёк за спиной - так, что он ничуть не стесняет движений. Что же, спасибо. Отдаю ему 5 баксов - последние деньги, что захватил с собой на экскурсию, на прощание жму руку и без долгих колебаний прыгаю в бушующее море.
   ...Выбираюсь на берег совсем без сил. Проклятые волны меня в конец измотали, плюс приложился ногой о камень - так что теперь прихрамываю. Лежу на гальке и греюсь - прохладный воздух кажется тёплым по сравнению с ледяной, по моим субъективным ощущениям, водой. Снимаю кулёк со спины - увы, увы. Вода проникла внутрь - и одежда вся мокрая - хоть выкручивай. Впереди полнейшая неизвестность, денег нет, где я - не знаю, вокруг с каждой минутой становится холоднее... Весёленькая перспективка, ничего не скажешь! Но, тем не менее, нужно действовать. Тщательно отжимаю одежду и одеваю её, ёжась от холодного морского ветра; после чего карабкаюсь на пригорок, прыгая по камням и пытаясь согреться. Взбираюсь на вершину. Увиденное меня, с одной стороны, радует, а с другой - печалит. Ибо передо мною виднеется Кемер - тот посёлок, к которому географически и принадлежит наш отель, и через который мы сегодня проезжали. Сложно спутать с чем-то иным его местную достопримечательность - глыбу из розового гранита со встроенными в неё часами. Длинною змеёю Кемер вьётся по берегу, и я вспоминаю, что Кемер в переводе с турецкого - означает - пояс, ремень. Скорее всего, человек, давший это название, смотрел из этой же точки, и я не могу с ним не согласиться. Это упрощает мою задачу - как добраться домой, в свой отель, но задачу поиска не облегчает никоим образом. Единственное, что можно предполагать с достаточной степенью вероятности, что Марина находится именно здесь - ведь достаточно сложно предположить, что разыгрывалась столь сложная комбинация по перевозке - из нескольких звеньев.
   Всё это я думаю по дороге, двигаясь со всей прытью, ибо холодно становится не на шутку. Тотчас же темнеет - очень быстро, сумерек почти нет, на город опускается темнота. Да, выберись я сюда хотя бы на 15 минут позже - ни за что бы не сориентировался, куда идти. А так - ходу! Вскоре я срываюсь на бег - холодно, очень холодно. Мокрая одежда липнет к телу. Пробегая мимо одного из отелей, вижу на нём градусник, на котором температура +6. Холодно, ох как холодно!
   Добираюсь до отеля - замерзший и уставший донельзя. Такое ощущение, что сейчас замёрзну и рассыплюсь, как робот из жидкого металла в фильме "Терминатор - 2". Вот и она - заветная дверь, всё ближе, ближе... Вхожу.
   Ох, как же здесь хорошо! Тепло, нет ветра, и веселье в самом разгаре - снуют дамы и кавалеры с коктейлями и бокалами, наполненными пивом... Как же мне, в моей мокрой одежде пробраться незамеченным сквозь всё это великолепие? Оглядываюсь и вдруг с противоположной стороны, совсем рядом, вижу надпись - "Turkish bath". Баня! Там и парилка есть наверняка! Решительно направляю свои стопы в дверь. Так, в темпе сбросить мокрую одежду и под душ! Что же у них вода такая, еле тёплая? Потом одежду - в шкафчик, ключ от него - на ремешок на запястье (удобно придумано - отмечаю мимоходом), и вперёд - в парилку!
   А вот здесь по настоящему хорошо! Тепло... очень. Термометр на стене показывает 91 градус, в жаровенке тлеют угли, вдоль одной из стен - широкие деревянные ступени, поднимающиеся почти до самого потолка - чтобы можно было регулировать температуру: чем выше, тем жарче. Забираюсь на самый верх - и чувствую, что пружина, которая во мне сжалась во время этого безумного бега по холодной улице - начинает мало-помалу распрямляться. С интересом оглядываю помещение - и замечаю, что я в нём не один.
   В углу, на самой нижней ступени сидят три девицы - те самые, что вчера долго общались с гидом, и с которыми я познакомился. Они с некоторой оторопью смотрят на меня, и тут одна из них - самая, видать, общительная - интересуется:
   - Слушай, тебе там не жарко?
   - Отнюдь, - отвечаю я. - Я сейчас поучаствовал в самом настоящем морском крушении, и жутко замёрз...
   Пересказываю им последнюю часть своих похождений - очищенную от каких бы то ни было оперативных деталей. Катался на лодке, начался шторм, да и стемнело, пришлось прыгать в воду и вплавь - в обход трёхметровых волн, норовящих ударить меня о камни, и коварных рифов, пытавшихся проткнуть меня насквозь - к неприветливому, скалистому, но такому спасительному берегу... Девицы прониклись, слушают меня, затаив дыхание.
   Но по окончании рассказа общительная, под несколько неодобрительными взглядами остальных - подходит прямо ко мне.
   - Слушай, - говорит она довольно неприятным, вызывающе-агрессивным тоном. - У тебя есть насчёт нас какие-то планы?
   Я лишь усмехаюсь. Попытка манипуляции сознанием, да ещё на столь низком уровне - со мной не проходит. Замысел её прост - правила этикета да и всё естество, в ответ на вопрос, заданный таким тоном, требует сказать, что планов чётких нет, после чего последует вопрос: "Чего же ты на нас так пялишься?", и человеку остаётся лишь жалко оправдываться, что он, дескать, вовсе и не пялился, и это значит, что клиент дозрел, и его можно крутить на деньги - от выпивки до покупки шубки. Но не со мною им в этом тягаться, не мною манипулировать!
   - Да, - отвечаю. - У меня на ваш счёт есть совершенно чёткий план, и я его прямо сейчас реализую.
   - Прямо здесь? - теряется девица, после чего вспыхивает: - Да это нам не нужно!
   - Во-первых, я ещё не сказал, что именно мне от вас нужно, а, судя по твоей реакции, в своём предположении ты ошиблась.
   - Да вы все - одинаковы, уж я-то знаю! Ты хоть знаешь, кем мы работаем???
   - Знаю, - уверенно киваю головой и прищуриваю левый глаз.
   - Откуда ты знаешь? - внезапно севшим голосом спрашивает девица.
   Меня так и подмывает сказать: "Да у тебя это на лбу написано!", но я сдерживаюсь, ведь на такую фразу они наверняка обидятся...
   - Откуда я знаю? Очень просто. Вот помните ту девушку, чьё фото я показывал Джафару?
   Они разом начинают говорить, галдя и мешая друг другу:
   - Да она всё сочиняет!...
   - На себя бы посмотрела...
   - Ходит тут, крутит бёдрами, все мужики от неё шизеют...
   - Клеит всех подряд: от толстых бюргеров до фотографа, а потом их динамит в хвост и в гриву!...
   - А сама за этим делом в парк так и шмыгает, дела там крутит!
   Я поднимаю ладонь, прерывая данный фонтан словоизвержений, ибо одна из фраз мне показалась крайне любопытной, нужно немедленно уточнить:
   - А что за парк такой? - с самым простодушным видом интересуюсь я.
   Девицы тут же осекаются, замолкают, и я понимаю, что задавать этот вопрос было ошибкой.
   - Парк - возле набережной, сходи туда перед заходом Солнца, если хочешь узнать... А нам пора! - веско говорит общительная, и выпархивает из парилки. За нею покорно следуют остальные. Я остаюсь один, и мне есть о чём подумать.
   Похоже, что первый след оборвался - вспоминаю, что тот холм, на который я выбрался из моря, не привлекает ничьего пристального внимания, ибо в непосредственной близости нет ни жилища, ни магазинов, так что вероятность найти случайного свидетеля, могущего опознать таинственного похитителя - минимальна. Но благодаря девицам у меня появился достаточно неплохой второй след - а именно парк. Если Марина туда шмыгала, да ещё и крутила там дела - мне просто необходимо туда наведаться, ибо её исчезновение может быть напрямую с этими делами связано...
   Я долго парюсь. Турецкая баня - это замечательно! Сухая парилка, потом влажная, потом массажный кабинет - лежишь на горячем мраморном камне, обливаешься прохладной водой, не чувствуя холода, а стараясь залить тот внутренний жар, что разгорелся во мне после всех этих парилок... Камень приятно греет спину, и я улыбаюсь, глядя в звёздное небо... Конечно, не настоящее небо, а в потолок, на котором, однако, находится россыпь лампочек - довольно точно воспроизводящих картину звёздного неба, все созвездия, разве что слишком уж утрированно яркие... Но откуда я знаю - может быть здесь, в тропиках, именно так звёздное небо и выглядит? Как-то так вышло, что на звёзды я так и не посмотрел - непорядок; нужно будет не забыть...
   Выхожу из двери и прыгаю прямо в бассейн, расположенный в аккурат напротив массажного кабинета, поднимая тучу брызг. Прохладная вода приятно охлаждает разгорячённое тело... Хорошо! Как не хочется вновь облачаться в мокрую одежду - но и идти в одних плавках через весь холл - чересчур уж вызывающе. Немного подумав, нахожу компромисс - прошу банщика выдать мне халат, каковой немедленно и получаю - и уж в нём иду. Это никого не удивляет - многие из веселящихся в холле тоже одеты в этом же стиле, в том числе и три мои недавние знакомые девицы, которые как раз перед дверьми в столовую вовсю позируют перед кучерявым гостиничным фотографом. Поднимаюсь в номер. Теперь - переодеться, выстирать пропитанную солёной морской водой одежду.
   Возвращаюсь в баню, чтобы возвратить банщику халат - но баня уж закрыта, откладываю на завтра. Зато по дороге наведываюсь в бар чего-нибудь выпить - а то остатки соли во рту сушат горло, и пить хочется ужасно. Подхожу к бару, где веселье становится совсем уж непринуждённым, выпиваю с полдюжины разных коктейлей, пытаясь определить среди них лучший - но лучший не определяется, выборка слишком мала. Бар закрывается. Поднимаюсь опять в номер, и, прежде чем лечь спать, выхожу на балкон, наслаждаясь тонким ароматом апельсиновых деревьев, доносимым ветром с гор, и блеском действительно ярких звёзд - не менее ярких, чем огоньки внизу, на земле.
   Смотрю на засыпающий Кемер. Где-то здесь - Марина. Но где же? Мне предстоит узнать это.
  
   Глава восьмая
  
   Утром просыпаюсь достаточно рано - организм уже вошёл в нужный ритм, требующий 4 часа сна каждый день. Что же, оперативно-розыскные мероприятия запланированы на вторую половину дня, а в течение первой можно вести жизнь обычного туриста, отдыхающего от трудов праведных.
   Спускаюсь к бане и возвращаю халат банщику по имени Ибрагим - который сегодня особенно весел и в ударе. Такой вывод я делаю исходя из того, что изъясняется он по-русски, во-первых, практически без акцента, а во-вторых, говорит практически исключительно стихами. Вроде таких: Для Андреев и Наташ - обеспечу Вам массаж; Пушкин мой массаж любил - придавал ему он сил! Что же, понимаю, чего хитрый банщик добивается... Пойду-ка ему навстречу - я много слышал о пенном массаже, посмотрим, что это за зверь. Прошу Ибрагима сделать мне массаж по полной программе. Тот расцветает - и принимается за работу! Действительно - лежишь в груде пены, так приятно! А банщик массирует тебе спину, вслух декламируя лермонтовского "Демона" - целиком! Вот это память у человека! Вот он заканчивает это произведение, и роется в своей необъятной памяти, подыскивая что-то новенькое...
   - Ибрагим, - оборачиваюсь я к нему. - Скажи, а где находится парк?
   Руки банщика останавливаются. Он внимательно и пристально смотрит на меня, после чего изрекает:
   - Как сказал поэт, по именно почти что этому поводу...
  
   Этот парк немного странноватый,
   Над ручьями - шумное веселье,
   Только бродят мутные ребята
   По аллеям парковым весенним.
   Не найдёт княжну упрямый витязь -
   Для стрельбы готовы пистолеты,
   Не женитесь, не женитесь, не женитесь,
   Не женитесь, поэты...
  
   - Что-о-о? - ошарашено протягиваю я, пытаясь подняться, но твёрдая рука банщика вновь укладывает меня на мраморный камень. - Но что... как... почему...?
   Ибрагим невозмутимо продолжает:
  
   - Ненадолго хватит вашего терпенья -
   Чёрный снег над головами кружит,
   Потеряешь затупившиеся перья
   Среди женских ленточек и кружев,
   Не увидишь солнышко в зените,
   Позабудешь про весенние рассветы -
   Не женитесь, не женитесь, не женитесь,
   Не женитесь, поэты...
  
   - Имеющий уши - да слышит, - загадочным тоном добавляет он, и быстро уходит. Я озадаченно хмыкаю. Интересно, это просто стихотворение такое случайно попалось... в тему, или он действительно пытался мне что-то сказать, к чему-то подвести, на что-то намекнуть? - не знаю...
   Выхожу из бани - будто на свет родившийся. На дворе - настоящая летняя жара, ещё теплее, чем вчера. Неспешным шагом иду к морю, проходя сквозь отель первой линии, оказываюсь на берегу. Да, здесь не скалы. Пляж представляет собой достаточно интересную с точки зрения геологии структуру - треть ширины (самую дальнюю от моря) занимает песок, посередине - крупная галька, с кулак величиною, которая по мере приближения к морю постепенно уменьшается - и там, где плещутся волны, она опять-таки превращается в песок. Отдыхающих дюжины две - лежат в шезлонгах, которые можно брать прямо здесь, абсолютно бесплатно, часть плещется в море. Подхожу к морю и пробую ногою воду. Тёплая! По-настоящему тёплая, летняя водичка. Ну почему она вчера была столь холодной? Обидно даже становится... Ну что же, в тёплом Средиземном море я ещё не купался. Сейчас попробуем...
   Поплавав как следует, отдыхаю в шезлонге, загорая, отдыхая, наблюдая за игрой солнечных бликов на морской поверхности. Действительно, Белое море. Красота! Ну что же, отдохнул - теперь пора приступать к делу. Например, отыскать парк и провести рекогносцировку - определив пути возможных подходов-отходов, места наблюдений...
   Я уверенным шагом двигаюсь вдоль моря. Слева от меня - сияющая веселыми солнечными бликами водная гладь, справа - отели, отели, отели... Проходов меж ними и правда нет, при случае придётся проходить сквозь. Постепенно купальщиков и загоравших на песочке становится все меньше, а потом они и вовсе исчезают -- место становится неподходящим для пляжа, даже неопытным глазом видно, что сразу у берега начинается приличная глубина. Вместо песка громоздится камень. Еще пара сот метров -- и слева возникает солидный бетонный пирс, возле которого стояли довольно скромные яхты, катера туристических фирм, небольшие суденышки непонятного назначения, то ли рыбацкие, то ли притворявшиеся мирными обывателями контрабандисты. И тут же справа открывается проход. Вспомнив рассказ девицы, поворачиваю направо, прохожу меж двух узких бетонных стен...
   Взору открывается пасторальный пейзаж - узенькая тропка, мощённая камнем, вьётся вдоль берега, а рядом с ней ручей, который её постоянно пересекает - в таких местах установлены деревянные мостики. Дальше за тропкой начинаются заборы отелей, а вокруг неё растут пальмы, апельсиновые, лимонные, мандариновые деревья с полностью зрелыми плодами - и над всем этим великолепием виднеется надпись на английском - "Лебединый парк". Суть названия видна сразу же - в ручейке плавают два пластмассовых лебедя, чья подводная часть позеленела от времени.
   Иду вдоль тропинки. Она извивается вовсе уж причудливым образом, как горный серпантин - так что видишь лишь пять метров впереди и пять метров сзади, при этом я машинально отмечаю, что спрятаться на ней совершенно негде - нет ни кустов, ни чего бы то ни было похожего, а стволы пальм и деревьев чересчур тонки даже для того, чтобы за ними спряталась хотя бы фотомодель. После очередного поворота тропинка круто сворачивает влево, и я выхожу на улицу между отелями первой и второй линии - ту самую, по которой я бежал вчера. Оглядываюсь - проход столь узок, что его заметить сложно, если не знать заранее. Что характерно, никакой вывески над проходом нет. Что же, запоминаю место и в темпе двигаю в отель - на обед.
   После обеда загораю во дворе отеля, у открытого бассейна - шезлонги здесь с матрасами, лежать на них ещё более приятно, и, кроме всего прочего, можно употреблять принесённые из бара коктейли, благо пройти до него два шага. Правда, уделяю внимание лишь коктейлям безалкогольным - мне ведь вечером ещё работать... Вот, наконец, солнце коснулось вершин нависающих над отелем гор - и стало прятаться за них. Пора.
   Вхожу в тот самый проход без вывески. Поворот - и становится видно, что парк не пустует, как утром: навстречу мне проходят два парня, обгоняет некая парочка, за поворотом я, к своему удивлению, натыкаюсь на кучерявого фотографа из отеля - у него на плече сидит забавная обезьянка - живая, и он - весело, с шутками-прибаутками - уговаривает парочку сфотографироваться с обезьянкой. Парочка отказывается - тогда он переключается со своими уговорами на меня. Отмахиваюсь от него и иду дальше.
   Следующий поворот не открывает взору ничего интересного - прохожих нет, лишь одинокий лоток с какими-то напитками, да толстый низенький продавец возле него. Прохожу мимо, как вдруг продавец бросается мне наперерез, протягивая руку и крича "Привет!" Машинально пожимаю протянутую руку - это подсознательное действие, протянутую руку нельзя не пожать! Продавец этим совершенно беззастенчиво пользуется - хватая меня за ладонь и увлекая за собою к лотку, взахлёб рассказывая о прекрасных местных напитках, которые он совершенно по дешёвке - всего за 5 долларов - намерен подарить. Напитки у меня особенного энтузиазма не вызывают - неособенного, впрочем, тоже. Бутылочки ёмкостью 0.33, наполненные каким-то мутным содержимым (похожим на модель аэрозольной дымки на Юпитере - всплывает в памяти), пробки навинчены кое-как, вручную, и полное отсутствие этикеток - всё это как-то не добавляет желание испытывать на себе воздействие непонятных субстанций на человеческий организм.
   - Спасибо, мне это не нужно, - пытаюсь вежливо откланяться, но продавец впился мне в локоть словно клещами, и продолжает уговоры, сбивая цену до одного доллара, потом предлагая первую бутылку выпить здесь совсем забесплатно... Меня это настораживает - я давно усвоил, что бесплатный сыр лишь в мышеловке. Определённо с содержимым этих бутылочек что-то явно не так...
   - Мне они не нужны! - твёрдо говорю я, резким движением сбрасывая со своего локтя его руку.
   - Тогда у меня для тебя есть вот что, - каким-то странным полушёпотом говорит он, извлекая из кармана свёрток и демонстрируя его содержимое. - Тебе понравится, вставляет так, что ой-ой-ой!
   Я качаю головой, с первого взгляда узнавая содержимое, хотя до этого я видел его лишь по телевизору. Травка, однако. Так называемый ганджубас. От свёртка доносится специфический аромат, и я стараюсь сдерживать дыхание, дабы от него уберечься - или наркотическое действие проявляется, только если его курить? Не знаю, но бережёного Бог бережёт. Понимаю, что извилистая тропинка судьбы свела меня с самым натуральным торговцем самыми что ни наесть настоящими наркотиками. Это меня даже малость шокирует - уж чего-чего, но ТАКОГО я не ожидал...
   - Так что - берёшь или как? - доносится до меня злой шепот торговца. - Всего пять долларов - и по рукам!
   Он пытается мне всунуть в руку свёрток, и тут я, наконец-то, прихожу в себя. Нужно перехватывать инициативу, иначе... Отталкиваю его - немного, на полшага, достаю фотографию Марины, и на вытянутой руке подношу почти к самым его глазам.
   - Скажи-ка, любезнейший, - произношу я нарочито заковыристую фразу, чтобы человек нерусский понимал не все слова, а лишь догадывался - неизвестность ведь пугает! При этом внимательнейшим образом наблюдаю за его глазами, на дне которых плещется мутный осадок безумия, продолжая:
   - Доводилось ли тебе вступать в визуальный контакт с данным объектом?
   Можно было столь внимательно и не вглядываться - он выдаёт себя с головой, ибо глаза дёргаются, а лицо приобретает оттенок удивления, сыгранный определённо неудачно - он пересаливает.
   - Никогда не видел, - произносит он тоном, далёким от убедительного, но, похоже, до него доходит, что он выдал себя, и он пытается фотографию у меня выхватить... Безуспешно. Я ожидал чего-то подобного, да и движется он как-то не очень быстро, и я спокойно успеваю отдёрнуть руку. Тогда он, очевидно, принимает какое-то решение - в глазах разгорается огонёк решимости, и он опять протягивает мне руку:
   - Да, друг, я расскажу тебе...
   Опять машинально пожимаю ему руку - и понимаю, что попал в ловушку. Ибо он неожиданно, не очень быстро, но сноровисто пытается заломить мне руку за спину. Я был готов к удару, но данный ход застаёт меня врасплох, и я медлю долю секунды - вполне достаточно для того, чтобы упустить возможность воспрепятствовать заламыванию руки с позиции силы. Что же, мне остаётся только одно - препятствовать с позиции ловкости. Резко разворачиваюсь, высвобождаясь из захвата, сам захватываю его руку - и ещё один разворот, закручивающий на этот раз его руку за спину... Опрокидываю его животом на стол, держа завёрнутую руку за кисть - легонько, несколькими пальцами. Он, впрочем, и не пытается высвободиться, ибо чувствует, что мельчайшее движение приведёт к такой дикой боли в руке, что небо с овчинку покажется! Поэтому он лежит смирно, и, такое впечатление, старается даже не дышать.
   - Рассказывай - где она? - слегка двигаю его руку.
   - Отпусти, только отпусти, скажу! Она приходила ко мне, да, вместе со своей подружкой ...
   - С какой ещё подружкой?
   - С толстой немкой... Они брали товар, чисто для себя, и уходили, и я не знаю больше ничего, отпусти же...
   Я так поражён, что даже действительно его отпускаю.
   - Ты хочешь сказать, она брала это??? - ошарашено спрашиваю я.
   - Не веришь мне - спроси у её подружки, они на пару закидывались... Немка часто ошивается в "Турецкой ночи" - это бар такой, если пройти по улице, потом всё время направо... - начинает тараторить турок, хотя я его уже не держу, но он не делает попыток подняться, несмотря на то, что ему явно неудобно; и при этом он как-то странно смотрит на меня... или на что-то за моей спиной?
   Что же, проверим. Резко прыгаю назад и бью назад локтем правой руки... попадаю. Парень, подкрадывавшийся ко мне сзади, получает удар в переносицу, и, роняя кастет, отлетает на несколько шагов. К сожалению, на ногах он удерживается, и, издав какое-то утробное рычание, бросается на меня. Его удар хорош, но какой-то слишком медленный - заторможенный, что ли? Так вроде на эстонца не похож...
   Без особого труда подныриваю под его кулак и резко бью в челюсть. До меня доносится специфический запах травки, исходящий от него. Теперь понятно, почему он так тормозит... Парень отлетает, но опять каким-то чудом удерживается на ногах, и начинает что-то говорить по-турецки, обращаясь ко мне - размахивая руками и подходя всё ближе. Я понимаю - он вроде бы как заводит себя перед дракой, это так называемая затравка - но ведь бой уже шёл, чего же это он... Он толкает меня в плечо - своей правой рукой в плечо моей правой руки. Ну, а вот с этим бороться меня хорошо учили... Тело действует само, практически на автомате. Фиксирую его руку у себя на плече, вписываюсь в его движение, закручивая парня вокруг себя, помогая левой рукой, а с помощью левой ноги помогаю споткнуться... Парень исполняет не лишенный изящества пируэт и рушится на продавца, уже поднявшегося и стоящего - вот гад - с отбитым горлышком бутылки в руке - так называемой розочкой. Продавец пытается подхватить его, успевает, но не может удержать - и они вдвоём рушатся на столик с бутылочками, разлетающийся под тяжестью их немаленьких тел вдребезги. Они как-то шевелятся, но подняться пока не пытаются - это я вижу за спиною, оглядываясь, ибо я быстрым шагом удаляюсь от них. Всё-таки уважение к туристам - есть уважение, но близкое знакомство с местной полицией не входит в мои планы.
   Перехожу на обычный шаг, отмахав не меньше полкилометра от злополучного парка. Да, информацию, полученную там, нужно обдумать, хотя, может быть, он меня обманул... Это возможно? Вряд ли. Не производит он впечатления человека, способного столь мастерски сыграть... Значит, толстая немка - подружка? Очень интересно... Но насчёт травки - не верится. Не хочу верить. Не хочу!
   Долго хожу по улицам и улочкам Кемера, пока наконец-то не нахожу искомое. Передо мною неоновыми огнями светится вывеска. "Бар Турецкая Ночь".
  
   Глава девятая
  
   Старинная, вернее, стилизованная под таковую, дверь, скрипнув, впускает меня внутрь бара. Несколько секунд ожесточённо моргаю, пытаясь приноровиться к сумраку, потом озираюсь, осматривая место, в которое меня занесла судьба. Обозрев представшее перед моим взором - откровенно кривлюсь. Заведение со всех точек зрения -- не ахти. Убогие столики на толстых металлических ножках, крытые исцарапанным пластиком, убогая, обшарпанная стойка из вертикальных деревянных плах, убогий набор бутылок на полках за спиной бармена. И так далее: светильники на вид ровесницы Великого Октября, сомнительной чистоты пол. Народу достаточно много, причём публика совсем разная. А вот компания в дальнем углу -- совершенно мутный народец, числом четверо. Ясно только, что не негры, а точнее определить не могу. В любом конце света в дешевых портовых кабаках таких навалом: сброд непонятной национальности и крайне сомнительного рода занятий.
   Единственным светлым пятном в этом тёмном месте выделяется подиум, на котором в луче прожектора девушка изображает натуральнейший танец живота. Причём танцует очень даже неплохо, чувствуется профессиональная выучка. Вот так, нежданно-негаданно, довелось мне приобщиться к местной экзотике...
   Беру себе поесть - плов и ещё какое-то мясное кушанье с жутконепроизносимым названием - но на вкус очень даже хорошо, хоть и острота блюда непривычна. Заказываю бутылку вина, постепенно потягиваю его, наблюдая как за танцем, так и за посетителями, надеясь, что со стороны это не выглядит, как в малобюджетных шпионских фильмах - воровато оглядывающийся персонаж, или и того хуже - обыскивающий взглядом всех и каждого... Я пытаюсь прокачать - кто же из посетителей может оказаться той самой "толстой немкой". Немок в баре полно, и худых среди них нет ни одной, так что задача достаточно сложна - не стану же я приставать к немкам с расспросами, особенно если учесть, что по-немецки я говорю слабо...
   Девушка тем временем завершает танец и удаляется, покачивая бёдрами, под жиденькие аплодисменты - я же аплодирую искренне, от всей души. На сцене появляется следующий персонаж - из частей тела можно разглядеть лишь живот - всё остальное закрыто одеждой, даже лицо - зато за спиной развивается немыслимый золотистый плащ, здорово отражающий свет прожектора. Вот тут-то встреча происходит совершенно по иному, вызывая явное воодушевление среди присутствующих: аплодисменты, свист и одобрительные выкрики следуют изо всех углов. Мутная четвёрка аплодирует чуть ли не громче всех. С чего бы это - местная знаменитость, что ли? Начинается танец. На мой взгляд, предыдущая девчонка танцевала гораздо лучше, ибо здесь не столько танца, сколько размахивание плащом - и втягивание и вытягивание живота. Однако после каждого кульбита следуют бешеные аплодисменты. Мне становится скучно, и на сцену я смотреть перестаю - зато поведение одной из посетительниц начинает придавать мне определённые надежды в плане поиска искомого. Одна из посетительниц, действительно толстая немка, начинает дёргаться в такт движениям на сцене, натуральнейшим образом. Тут на сцену взбирается негр - и присоединяется к танцу - то, что он пьян и танцевать не умеет совсем, его не смущает ничуть. Две фигуры на сцене дёргаются, то сходясь, то расходясь, причём бедолага-негр постепенно лишается определённых деталей одежды... О нет, это что - мужской стриптиз? Встаю из-за столика с твёрдым намерением уйти, но тут толстая немка при виде творящегося на сцене начинает натуральнейшим образом взбрыкивать, как застоявшаяся лошадь, потом довольно проворно взбирается на жалобно заскрипевший столик, и начинает с грацией вставшего на дыбы гиппопотама изображать нечто, что в её представлении похоже на танец. Очень уж она своим поведением выделяется из общего ряда, причём по каким-то неуловимым признакам - в частности по той непринуждёной ловкости, с которой она залазила на стол, я делаю вывод, что это ей не в диковинку. Уж не она ли это и есть? Подхожу ближе, и тут как раз танец заканчивается. Помогаю немке слезть со стола и как-бы случайно показываю немке фотографию Марины.
   - Послушайте, вы не...
   Я осекаюсь. Немка хватает фотографию, обнимает и осыпает поцелуями, потом переворачивает её, и, ничего не найдя, вроде бы как удивляется - затем требовательно протягивает ко мне руку.
   - Простите, вы по-русски говорите?
   - Nicht Verstehen (не понимаю), - следует ответ. Пробую ещё раз:
   - Do you speak English?
   - Yes, - отвечает немка, я облегчённо вздыхаю - и дальнейший наш диалог происходит уже на английском.
   Она с нетерпением топает ножкой:
   - Давай сюда, давай это скорее!
   - Что давать-то?
   - Письмо! Что тебе дала Марина, - она выговаривает имя по слогам, причём делая ударение на последнем слоге - Ма-ри-на.
   - У меня нет письма, но о Марине нам нужно поговорить. Присядем?
   Мы садимся, и я тут же приступаю к расспросам - хорошо понимая, что в противном случае она подвергнет расспросам меня, а у меня нет ни малейшего желания на её вопросы отвечать.
   - Вы давно знаете Марину? - спрашиваю так уверенно, будто я задавать такие вопросы вправе - и она против воли втягивается в игру.
   - О, несколько дней. Она появилась здесь с каким-то парнем, но я его погнала... И мы с Мариной танцевали, так хорошо, потом каждый день встречались... Мы стали подругами, girlfriends. А потом она исчезла, и не появляется... Может, она пошла к нему?? - грозно возопиет немка.
   - Кто - "он"?
   - Тот парень, с которым она пришла. Он бегал за ней, ходил как хвостик, сорил деньгами, приставал, плакал даже... Так как я плачу сейчас... Мне без неё плохо... - пьяная слезинка скатывается по лоснящейся щеке. Немка печально смотрит на фотографию, и всхлипывает.
   - Хотите, я вам фото отдам в подарок? - растроганный её горем, спрашиваю я.
   К моему удивлению, она вяло отмахивается:
   - Не нужно, он мне напечатал на бумаге, он может... А часть я храню здесь, - и она водружает на стол некий предмет, извлечённый из сумочки - рамку с фотографией Марины. Немка жмёт ногтём в углу экрана, и появляется следующая фотография - их обеих, танцующих танго (или что-то похожее). Потом следующая... Понятно - устройство вроде флэшки, но с экраном, отображающим фотографии. Очень удобно. Интересная штука... Просматриваю фотографии, надеясь, что я сейчас увижу этого загадочного неизвестного - на одной из фотографий. Увы, надежды не сбываются, везде либо Марина, либо Марина с немкой в различных позах и композициях. Меня осеняет догадка:
   - А кто фотографировал-то?
   - Он. Конечно, он. Этот жалкий, ничтожный..., - немка залпом выпивает стакан водки, и её голова медленно клонится к столу.
   - А как он выглядел, скажи? - пытаюсь я потормошить её за плечо, но она лишь бормочет что-то маловразумительное по-немецки, голова клонится к столу, глаза закрываются - и немка засыпает. Поддерживаю её голову и плавно опускаю на стол - вовремя убрав тарелку с недоеденным блюдом и подложив ей под голову несколько салфеток. Что же теперь? Устройство для просмотра фотографий лежит на столе. Продолжаю просмотр - ничего интересного, лишь объятия становятся более тесными, а позы - более откровенными, в соответствии, по-видимому, с количеством выпитого. Тут я краем глаза замечаю человека в униформе с символикой заведения, стоящего неподалёку и пристально глядящего на меня. Ага, понятно - постоянная клиентка, вот и следит человек, чтобы я её не обобрал, не унёс чего-либо, например, эту штуку. Умно, умно. Уже собираюсь отложить просмотрщик фотографий и откланяться, как вдруг меня осеняет идея. Я внимательно рассматриваю экран и в правом верхнем углу вижу полупрозрачную надпись: "Меню". Щёлкаю туда. Открывается список различных опций, из которых меня интересует последняя - "Свойства". Так, три вкладки - "информация базы данных" - отсутствует, "информация об изображении" - размер 2592 на 1944, формат Jpeg, и т.д. - ну, это очевидно и так... третья вкладка - "Metadata". Что же, открываю... Читаю. "Model: Nikon D2X"
   Да, есть над чем задуматься... Один из самых дорогих фотоаппаратов. Большой, профессиональный, стоит уйму деньжищ. Это след, интересная примета, нужно будет обращать внимание на фотоаппараты...
   Оставляю устройство для просмотра фотографий на столе и спешу удалиться. Благо действо на сцене разыгралось столь непотребное, что, право же, как-то даже неловко на него смотреть.
   Возвращаясь в отель, мне было о чём подумать. Контуры человека, в руки которого попала Марина, проступают всё ярче, всё отчётливее - скоро я до него доберусь. Дорогой фотоаппарат, и печать снимков - это значит, что человек засветился в одном из пунктов печати фотографий, которых в данном посёлке не может быть много - это же не областной центр, а всего лишь небольшой, по местным меркам, посёлок. Теперь моя задача - найти все эти центры, обойти их - и показывать фотографию Марины. Её непременно узнают, внешность у неё запоминающаяся, бросающаяся в глаза. Забота - раскрутить человека на откровенность, но это уж целиком от меня зависит. Я справлюсь. Должен справиться. Обязан! Кроме того, завтра можно пораньше явиться в бар, когда немка ещё не будет столь пьяна, и подробно расспросить её о таинственном Маринином ухажёре. Расскажет, я её разговорю!
   Долго хожу по центральным улочкам, нахожу два центра печати фотографий, запоминаю их местонахождение. К сожалению, они уже закрыты. Что же, приду завтра!
  
   Глава десятая
  
   Отель меня встречает, как родной - шумным весельем и радостным гамом. Окунаюсь в водоворот толпы, выхватываю у бармена коктейль - заслужил, как-никак! - и дефилирую с ним по холлу, ища место, куда бы присесть - всё занято. А размышлять, стоя на ногах, да ещё когда тебя поминутно толкают - задача не из простых. А подумать мне сейчас просто необходимо - проанализировать ту информацию, что я получил о таинственном поклоннике Марины. Итак, по словам немки, он за ней бегал, и в бар привёл её он... Эврика! Как же я сразу не додумался! Ведь раз они ходили вместе, то их вместе должны были видеть! Вот и расспрошу сейчас кого-нибудь, например Джафара или тех же девиц - видели ли они Марину с кем-то... А если да, то с кем именно! Кроме того, я вспоминаю, что девицы мне вроде о чём-то в этом роде даже говорили, на что-то намекали - но точно вспомнить не могу. Ещё раз совершаю круг по холлу - на этот раз осмысленно. Джафара нигде нет, а вот девицы обнаружились в довольно укромном уголке холла - таком, что сразу и не разглядишь, расположенном за перекрёстком из бильярдного и теннисного стола, за которыми вовсю идут сражения. Девицы сгрудились неподалёку от небольшого столика и рассматривают нечто на стене - где на приколотом к ней огромном белом листе виднеется масса тёмных прямоугольничков. Подхожу ближе.
   - Привет, девушки! Что привело вас в этот скромный уголок? - светским тоном интересуюсь я, протягивая каждой по предусмотрительно захваченному в баре бокалу.
   - Да вот, хотим фотографии напечатать, - небрежно отвечает общительная.
   Это так неожиданно, что я даже малость теряю дар речи:
   - А... разве это можно - в отеле?
   - Конечно, - терпеливо растолковывает она. - Вон там - компьютер, - она исполненным изящества жестом указывает на столик, и продолжает:
   - К нему подключён фотопринтер, всё печатает очень быстро, но дорого - 5 долларов одна фотография... Ты, кстати, не желаешь ли свои фотографии напечатать?
   Она указывает на лист бумаги, и я вижу, что на нём наклеены мелкие копии реальных фотографий - уменьшенные раза в четыре. Их очень много, они отсортированы по дням и по времени - и представлены фотографии за последние шесть дней.
   - Да я вроде бы не фотографировался, - говорю я, но девица меня перебивает:
   - Это неважно. Он тебя всё равно снял. Он всех фотографирует, и здесь висят фотографии всех проживающих в данный момент в отеле!
   Я внимательно просматриваю уменьшенные фотографии - все, за все шесть последних дней. Первый раз быстро, потом ещё раз - медленно, потом - чуть ли не тыкаясь носом в каждую, потом - ещё раз, на всякий случай, не в силах поверить...
   На фотографиях действительно все - есть и девицы, все три, есть все мои попутчики, есть масса знакомых по отелю лиц, и даже я есть - да не на одной, а на трёх фотографиях, причём снято отлично, момент выбран исключительно удачно, равно как и освещение... Очевидно, снимал настоящий профессионал - мастер своего дела. Но тут нет Марины! Ни на одной фотографии. Это невероятно - она ведь здесь жила, почему же её нет? Уж не потому ли, что фотограф знал, что её здесь нет, что печатать фотографии она не станет? Тут сзади раздаётся весёлый голос, говорящий по-русски практически без акцента:
   - Привет, красавицы!
   - Привет, Мехмет! Фотографии напечатаешь?
   - С удовольствием! Только для начала - улыбнитесь!
   Оборачиваюсь лицом к кучерявому фотографу - и прямо в глаза мне бьёт вспышка. Вспышка фотоаппарата Nikon D2X. Большой фотоаппарат. Дорогой. Профессиональный.
   Что же, вот теперь мозаика из намёков, недомолвок, фактов и наблюдений складывается в единую, строгую, цельную картину. Теперь многое становится ясным.
   - Ну, здравствуй, гад, - беззвучно шепчу я. - Вот мы и свиделись...
   У меня появляется очень сильное желание схватить его за грудки и трясти до тех пор, пока не вытрясу ответ - где же всё-таки Марина? Но я необыкновенным усилием воли это желание подавляю - ибо понятно, что это совершенно ни к чему полезному не приведёт. Более того, подобный поступок на глазах у всех - будет выглядеть в их глазах как помешательство - со всеми вытекающими. Решаю - подожду более удачного момента, понаблюдать за ним. Ибо не стоит сбрасывать со счетов вероятность того, что всё это может быть невероятным совпадением - эта вероятность мала, но тем не менее...
   Фотограф тем временем каким-то плавным движением обтекает девиц, просачиваясь к компьютеру, на мониторе которого застыло приглашение выбора профиля, проводит рукой над клавиатурой, раздаётся шелест клавиш - и в окошко для ввода пароля влетают символы - и начинается загрузка профиля, причём так быстро, что я не успеваю не то что заметить, какие именно клавиши он нажал - не успеваю даже точно сосчитать их количество! Оцениваю их примерно в 8-10, не точнее - дожили! Теряю хватку, похоже...
   Вглядываюсь в него, сидящего боком ко мне, сосредоточенно общающегося с компьютером, пытаюсь заглянуть вглубь, попытаться определить суть, вглядеться в глаза... Вглядываюсь - и меня передёргивает. У этого типа были волчьи глаза - взгляд человека, способного без малейших колебаний поджечь отель с четырех концов, если того потребуют его личные интересы. И даже если в центре пожарища окажется его собственная бабушка, подобный тип и пальцем не пошевелит. Это даже не торговец отравой с плещущимся на дне взгляда мутным осадком безумия - этот гораздо хуже... Бессовестный человек, и все тут. Ухо востро! И как же я раньше этого не разглядел - ведь пришёл бы к разгадке на несколько дней раньше!
   - Не разглядывал внимательно - вот и не разглядел, - говорю я себе, продолжая размышления.
   Судя по всему, он опасный тип. И поэтому мне не стоит долго стоять около него, откровенно на него пялясь - ибо такой человек непременно что-то почует... А поскольку для фотографа, как и для художника, которые являются мастерами в своей профессии - читать по лицам людей их мысли и намерения гораздо легче, чем для меня - им это всё равно, что читать книгу - то следует придумать, как держать его под наблюдением, не мозоля чересчур глаза...
   Решение приходит само, притом с достаточно неожиданной стороны. Мимо меня быстро пролетает какой-то предмет - и я инстинктивным движением хватаю его. Это всего лишь шарик - шарик для настольного тенниса, или же пинг-понга, как его ещё называют. Следом объявляется и хозяин - немецкий подросток лет пятнадцати, он вопросительно смотрит на меня.
   - А не сыграть ли нам с вами? - интересуюсь я. Получаю в ответ утвердительный кивок. Ну вот и чудненько.
   Во время игры я имею отличную возможность наблюдать за фотографом и девицами - и вижу, что их интерес не исчерпывается желанием напечатать фотографии. Они фотографа самым беззастенчивым и определённым образом клеют. Причём он всячески показывает, что от этого не в восторге - но девиц, судя по всему, это ещё больше распаляет. Понятно, он их взял на нехитрый приём - они явно привыкли быть в центре внимания, пользоваться успехом у мужчин - и с успехом использовать свои женские чары в личных интересах. А вот если попадается человек, на которого чары действуют недостаточно сильно, который даёт понять, что в его глазах женщина выглядит совершенно заурядно - при этом её цель не достигается. И обладательница женского обаяния, при правильном дозировании внимания и невнимания по отношению к ней, усматривает в этом вызов своим способностям и обаянию - и она их усиливает. Потом появляется азарт, она стремится во что бы то ни стало покорить этого строптивого мужчину - и попадает в его сети, несчастная. Вот сейчас фотограф поймал сразу троих, чем весьма доволен - хотя он хмурится и отрицательно крутит головой, в ответ на приглашение сходить на дискотеку потанцевать - но в глазах время от времени мелькает торжествующий огонёк, а губы трогает довольная усмешка - столь мимолётная, что её ни за что не углядишь, если не вглядываться специально. Видимо, его полностью устраивает развитие событий - неужели он ждёт приглашения осмотреть их номер? Похоже, что так оно и есть...
   Теперь мне становится понятным по крайней мере мотив. Скорее всего, Марина взяла его на тот же приём, что и он эту троицу девиц - ведь он привык, что женщины ему на шею вешаются, а тут нашлась одна, что взяла - и не стала вешаться. При этой мысли я даже хмыкаю. Зная Марину, уверен, что именно так это и было - ничего не поделаешь, любит она поиздеваться подобным образом над мужчинами - сначала давая надежду, а потом отвергая, приближая очень близко, вплоть до вершины - и вновь отталкивая - другими словами, динамя их вовсю. Для Марины это своеобразный спорт - и нет оснований полагать, что здесь она воздержалась от своих трюков. Неудивительно, что бедный фотограф к такому раскладу не был готов, и у него форменным образом сорвало крышу - возникло стремление заполучить объект своей любви (хотя нет, какой там любви - вожделения, а не любви), причём заполучить любой ценой. Вот и попался рыбак в собственные сети. Да и Марина зарвалась - и нарвалась по-крупному. Психологически всё выглядит крайне убедительно. Собрать бы ещё фактических доказательств...
   Фотограф тем временем собирается откланиваться. До меня долетает обрывок его фразы, обращённой к девицам:
   - Не сейчас, не сейчас... Я иду работать - сейчас мне нужно в Алатинию - два часа фотографировать тамошних постояльцев. У меня график...
   - Но ты вернёшься к нам, пупсик? - обиженно вопрошает одна из девиц.
   Я едва удерживаюсь, чтобы не рассмеяться в голос. Надо же, пупсик!
   - Посмотрим... - загадочно улыбается фотограф, что девиц явно распаляет ещё сильнее. Он выключает компьютер, поднимается и направляется к выходу, а девицы тянутся за ним, на все лады уговаривая его забыть о работе и пообщаться с ними - как можно ближе. Что же, похоже, сегодняшний вечер будет у фотографа занят под завязку, и продолжить наблюдение за ним вряд ли получится - уж не тащиться мне за ним в Алатинию - хвостиком, как эта троица? Это уж совсем будет выглядеть чересчур. Правда, возникает ещё одна идея - подстеречь его по дороге, в укромном месте, вдали от чужих глаз - и вдумчиво с ним побеседовать, расспросив обо всех подробностях и особенностях пропажи Марины, её нынешнем местонахождении - и так далее, по всем неясным пунктам. Правда, за ним тащатся девицы, но их можно отвлечь, это не проблема - например, подойти к ним сейчас, и завести разговор, сочинив что-нибудь о нём, например как бы невзначай пожаловавшись, что познакомился с девушкой из "Алатинии", но тут нарисовался фотограф, который ангажировал её на свидание сегодняшним вечером... После этого они за ним вряд ли потащатся - да, очень вряд ли. Да, это реальный план - рискованный, конечно, не без того, но имеющий не самые малые шансы на успех.
   Но после секундного размышления я решаю этот план отвергнуть. Дело не только в том, что я не люблю лгать, а в ходе исполнения плана мне бы непременно пришлось этим заняться. И проблема даже не в технических деталях операции, которые также рискованны, но даже если пройдёт всё без сучка, без задоринки - т.е. мне удастся застать турка в безлюдном месте, схватить его и расспрашивать, не позволив привлечь чьего бы то ни было внимания, да ещё и так напугать, чтобы он молчал потом, как партизан, а не обратился с жалобой в полицию... Даже если всё это удастся, то возникает главная проблема - как именно мне получать от него информацию? Ведь надеяться на то, что он, устрашённый моим видом, тут же начнёт во всём каяться и признаваться, раскрывая всю подноготную - надеяться на это просто глупо. Он - и это совершенно очевидно - будет всё отрицать, и настаивать на этом до последнего. И что мне при этом делать, как его раскалывать? Насколько я понимаю, это возможно лишь при наличии действительно веских, фактических доказательств... которых у меня практически нет, одна психология. Обычно в таких случаях к расспрашиваемому применяют так называемый "допрос третьей степени", что включает в себя меры физического воздействия, или, попросту говоря, предельно чётко, безо всяких увёрток или дипломатии - применение пыток. И это проблема - я просто не смогу так поступить с человеком, кем бы он ни был. Просто не смогу - и всё. Против этого протестует всё моё естество, вся моя суть. Одно дело - в горячке боя (или менее высокопарно - драки), но вот так, беззащитного человека, хладнокровно мучить, получая нужную информацию - не смогу, и точка. Я же не Натовский "миротворец", это у них, цивилизованных европейцев и американцев, пытки - в порядке вещей... Более того, многие из "миротворцев" это делают не из-за необходимости, а просто удовольствия ради - нравится это им... Так это же цивилизованная Европа, до которой нам, потомкам скифов (как писал Блок - да, скифы мы, да, азиаты мы) - ой как далеко! Придётся придумывать что-то иное, этот план категорически не годится...
   Тем временем мой немецкий визави, окружённый галдящими соотечественниками, откладывает ракетку и шарик на стол, и торжественно и высокопарно кланяется мне. Слегка ошарашено кланяюсь ему в ответ, потом подхожу и пожимаю ему руку. Меня так и подмывает спросить, какой счёт и кто вообще выиграл - я так увлёкся наблюдениями и размышлениями, что отбивать-то шарик - отбивал, а вот победы и поражения - не считал. Но я так и не спрашиваю - если я проиграл, то меня сочтут глупцом, если победил - то подумают, что я хвастаюсь и пытаюсь задрать нос. Вежливо прощаюсь с немцами, не перестающими галдеть и даже указывать в моём направлении пальцами - иду к бару, беру безалкогольный коктейль - мне нужно придумать выход, а алкоголь остроте мышления не способствует - во всяком случае, для меня. Брожу по холлу, ища свободное место, куда можно приткнуться, чтобы посидеть и спокойно подумать - чтобы меня ежесекундно не толкали бродящие по холлу по самым немыслимым траекториям постояльцы, пребывающие навеселе. Находясь на возможной траектории движения этих тел, приходится думать только об одном - как бы увернуться от норовящего пройти сквозь тебя немца, щедро оросив при этом мою одежду своим напитком. Меня этот вариант не устраивает.
   Замечаю свободный стул в углу, двигаюсь к нему, присаживаюсь. Ага, это тот самый стул возле стенда с фотографиями, которые навели меня на разгадку - именно на нём сидел кудрявый фотограф Мехмет, печатая на компьютере фотографии... Компьютер! Ну конечно же! Как же я сразу не додумался...
   Тут неподалёку случается то, чего я явно опасался. Это происходит в пяти шагах от меня - два тела выходят друг на друга в лобовую. Первый - лысый и явно нетрезвый бизнесмен, несущий своей компании - судя по всему, состоящей из русских, играющих за столиком неподалёку в карты (за пивом послали проигравшего, ага - злорадно отмечаю я), - несущий поднос, сплошь заставленный бокалами с пивом. Второй - немец, сжимающий двумя руками пяток бокалов с коктейлями. Они на полном ходу врезаются друг в друга - и во все стороны разлетаются осколки стекла и брызги пива с коктейлями - вместе с отборнейшим русским матом и явно уступающим ему по насыщенности оборотов матом немецким. Пока все взоры обращены к участникам столкновения, и на меня никто не смотрит, быстрым движением включаю компьютер. Видно, что машина новая и очень быстрая - грузится резво, и на заставке отображает надпись - ни много ни мало - Windows Vista. Я даже присвистываю. Она ведь только в бета-версии![1] Этот фотограф, похоже, продвинутый тип. С Вистой я ещё не работал. Справлюсь ли? Посмотрим. Ага, вот и приглашение выбора профиля. Ну конечно, профиль администратора запаролен, профиль гостя закрыт. Что же, повоюем! Жалко, диск в номере, нужно бежать за ним, не додумался захватить с собой! Бегу в номер, благо бежать недалеко, хватаю диск и, повинуясь неясному предчувствию, цифровой фотоаппарат - и опрометью бегу назад. В холле скандал разгорается не на шутку, лысый с немцем уже начинают легонько, для затравки, толкать друг друга в грудь, а компания каждого стоит за спиной у своих и нещадно бьёт оппонентов - к счастью, пока только словами. Портье и прочие представители администрации прыгают вокруг них, пытаются уговаривать, погасить конфликт - но пока тщетно. Что же, тем лучше - всё внимание приковано к конфликту, и на меня никто не смотрит. Что же, тем лучше. Вставляю диск, гружусь с него, под DOS открываю профиль гостя, загружаю его, и запускаю программку для подбора пароля администратора. Так, длина пароля - 10 символов, а в связи с особенностями хранения пароля он хранится порциями по 7 символов. Ох, а машина-то быстрая! Мне бы такую, для моих научных расчётов - уже через пару секунд последние 3 символа подобраны - так что пароль выглядит как ???????971. Что же, подождём. Ждать приходится около десяти минут - конфликт в холле начал потихоньку гаснуть - администрация предложила и тому и другому участнику компенсацию. Но успокаиваются они далеко не сразу - злость требует выхода. Тем временем программка раскалывает пароль и выдаёт его мне на обозрение: mehmet1971. Несложный пароль. Я мог бы и сам догадаться. 1971 - это, по-видимому, год рождения.
   Загружаю профиль администратора, вновь закрываю профиль гостя - теперь никто не узнает, что я здесь был - и начинаю поиск. Так, Total Commander установлен - притом новейшей версии, это хорошо... но не взломан - это уже безалаберность. Что же, поищем фотографии, чьи названия начинаются на mar-. Набираю в строке поиска mar*, поиск идёт, идёт... заканчивается. Найдена одна директория. Marina. Захожу в неё - в ней 800 Мб файлов, все - фотографии. Открываю наугад одну из них - и мне в лицо счастливо улыбается Марина.
   Следовало бы радоваться, но у меня в груди появляется какое-то нехорошее предчувствие. "Нужно делать ноги!" - кричит подсознание, и я, поднявший было цифровой фотоаппарат, чтобы начать перефотографировать с экрана фотографии, его опускаю - это займёт несколько часов, за это время обязательно кто-то меня заметит! Это не может не вызвать подозрений само по себе - человек, фотографирующий что-то с монитора. И будут проблемы. Эх, был бы у меня пустой диск... Тут я вижу кардридер - устройство для чтения карт памяти, в том числе и от цифровых фотоаппаратов, встроенный в системный блок - и решение приходит мгновенно. Извлекаю карточку памяти из фотоаппарата - 1 Гб, вполне хватит, вставляю в соответствующее гнездо кардридера, и жму в Total Commander-е - копировать. Откидываюсь на спинку стула, пока оно копируется, но процесс идёт очень быстро - и скоро заканчивается. Теперь - выдернуть карту памяти, выключить компьютер, монитор, потихоньку встать и отойти. Сделано. Похоже, всё прошло гладко, меня никто не заметил. Теперь - в бар, взять пару коктейлей - заслужил как-никак, и в номер - изучать за закрытыми дверями улов - на людях не рискну. Когда я, уже с коктейлями - в левой руке, и драгоценной добычей - в правой, поднимался в номер, что-то заставило меня обернуться. Так и есть - в гостиницу влетел растрёпанный Мехмет. Что-то определённо почуял, волчара. Но поезд уехал - поздно, дружок.
  
   Глава одиннадцатая
  
   Что же, аккуратно пристраиваюсь за столом и начинаю на трёхдюймовом дисплее фотоаппарата просматривать фотографии. Да, Марина определённо в ударе - так ожесточённо позирует, что все манекенщицы просто обзавидуются. Вот фотографии снятые в холле гостиницы, вот - у бассейна, вот - на берегу моря, вот - в парке, с обезьянкой... Интересно, а случайно ли там оказался фотограф? Что же, может, и узнаю. Смотрю дальше. Так, вот и бар "Турецкая ночь", вот Марина танцует одна, вот рядом с нею появляется немка, вот они танцуют вместе, на столе - танец живота - однако, однако... Но мне всё это известно, интересно, что же там дальше? Вот, наконец, появляются фотографии, отснятые в понедельник и позднее. Все они сделаны в какой-то комнате, похожей на гостиничный номер, но это определённо не "Кемер-Рич", в которой я живу - здесь номера оформлены в жёлто-зелёной расцветке, а на фотографиях они исполнены в оранжево-жёлтых тонах... Фотографии постепенно становятся всё откровеннее, так что мне приходится стыдливо отводить глаза. Стараюсь определить по предметам, по их расположению - хоть какую-то характерную надпись, которая позволила бы мне идентифицировать отель... Хотя расцветка - это тоже примета, и обнаружить её будет несложно, хоть и займёт некоторое время. Особенно внимательно вглядываюсь в огромное окно, которым заканчивается номер - вернее, даже не окно, а раздвижная большая стеклянная дверь во всю стену, за которой находится неширокий балкончик. У меня в номере планировка такая же, впрочем. Так что это никакой не признак, не примета... Пристально вглядываюсь в зелень за окном, стараясь хоть что-то разобрать, но не выходит - видны лишь зелёные ветви апельсиновых деревьев с оранжевыми плодами на них. Постепенно за окном темнеет, в номере зажигается свет, и в окно я вижу лишь в основном отражение этой же комнаты, но на одном из снимков, где Марина страстно приникла к балконной двери - за нею на фоне отражённого света угадываются просвечивающие сквозь ветви большие синеватые буквы. На следующем снимке они видны ещё лучше, хотя прочесть с ходу всё равно не получается - вот если бы ветви их не закрывали... Но мечтать будем потом. Вглядываюсь в россыпь синеватых пятен, на первом так и на втором снимках, пытаюсь их сложить в слова, пытаюсь их зарисовать - получается! Определённо, первая буква - "К"! Дальше идёт легче - вторая - это не что иное, как "А", третья - скорее всего "S", хотя может быть и нечто иное... Что же, можно сделать вывод - отель, расположенный напротив, имеет вывеску, светящуюся синеватым (скорее всего, неоновым) - светом, и в названии этой вывески есть слог "KAS", ну или, по крайней мере "КА". Дело за малым - пройтись по дороге между отелями - сначала между первой и второй линией, а если не повезёт, то между второй и третьей - и найти соответствующее название.
   Нетерпение, подхлёстывающее меня, столь велико, что я решаю заняться этим поиском немедленно, не откладывая. Подхватываю фотоаппарат и почти бегу на улицу, подхлёстываемый манящей близостью разгадки: "Скорее, скорее!". Выскакиваю на улицу... И тут же заскакиваю обратно. Холодно ночью, холодно! Скорее в номер - теплее одеться! Надеваю, решив не мелочиться, зимнюю куртку - ту, в которой я приехал. Вроде прошло всего несколько дней, а такое ощущение, что я живу здесь, по меньшей мере, месяц. К хорошему привыкаешь быстро... Хотя здесь не только хорошее, вспоминаю я лицо торговца и глаза фотографа - и меня опять передёргивает. Да, испортили всё впечатление от этих прекрасных мест. Хотя - не сунься я в подозрительные места, остался бы в блаженном неведении...
   Выхожу на дорогу между отелями первой и второй линии. В зимней куртке как раз комфортно - не холодно, несмотря на пронзительный ветер, но и не жарко. В каком направлении идти - к центру или к окраине? Предчувствие мне говорит, что вероятнее всего обнаружить её, идя в направлении центра - и я решаюсь довериться этому чувству.
   Я настраиваюсь на длительный поход - и, похоже, напрасно. Ибо уже через сотню метров, пройдя мимо трёх отелей, чьи названия ни цветом вывески, ни её содержимым - совершенно не походят на увиденное мною на снимке - появляется отель четвёртый. Дойдя до этого четвёртого отеля, останавливаюсь как вкопанный. Есть от чего. Передо мною синими неоновыми огнями горит вывеска отеля: "KASABLANKA". Так, если это - именно то, что видно из Марининого окна, то она должна быть в отеле напротив... Медленно, плавно, изо всех сил сдерживая рвущееся наружу нетерпение, оборачиваюсь. Передо мною, на фоне ряда апельсиновых деревьев со спелыми плодами, сияет яркими огнями пятизвёздочная "Алатиния".
   - Вот значит как... - шепчу я, хлопая себя по лбу за недогадливость. - Так вот ты где...
   Теперь остаётся ещё узнать номер - ибо в "Алатинии", как мне говорили, их около 600, задача не так уж и проста... Но я чувствую себя в ударе, вдохновение так и несёт меня на своих крыльях - и нерешаемых задач для меня не существует, по крайней мере, в настоящий момент. Перебираюсь через невысокий бетонный забор - около полутора метров высотой, семечки! Особое внимание уделяю тому, чтобы не зашуметь, и не привлечь тем самым к себе совершенно ненужного мне сейчас внимания. Итак, окно нужного мне номера - где производилась съёмка, определённо находится на первом этаже - ибо кроны деревьев до второго этажа не достигают, и их в окно второго этажа просто-напросто не может быть видно. Отображаю на дисплее фотоаппарата снимок, на котором видна надпись - и стараюсь найти место, из которого она будет видна под тем же углом. Стараясь не издать ни малейшего шума, крадусь по ночному саду, впервые, пожалуй, впитывая в себя красоту турецкой ночи - не той, что изображалась в баре с одноимённым названием - а взаправдашней.
   Знаете ли вы турецкую ночь? О, вы не знаете турецкой ночи!
   А в общем, картина довольно близка к чеканным строкам классика русской литературы. Месяц, пожалуй, и в самом деле глядит с середины неба, необъятный небесный свод... ну да, раздался, раздвинулся еще необъятнее. Земля вся в серебряном свете, и чудный воздух и прозрачно-душен, и полон неги, и движет океан благоуханий - в данном конкретном случае речь идет, безусловно, об устойчивом аромате апельсиновых деревьев, чьи спелые плоды загадочно серебрятся в лунном свете.
   И что там дальше? Ага, недвижно, вдохновенно стали деревья, полные мрака, и кинули огромную тень от себя. Девственные чащи пугливо протянули свои корни в ключевой холод, весь ландшафт спит, словно с неба сыплется величественный рык Средиземного моря, и чудится, что и месяц заслушался его посреди неба.
   - "А главное - на душе", - сказал внутри меня кто-то возвышенно-романтический, наизусть помнящий заученные в школе великие строки. - Насчет души Николай Васильевич попал в самую точку. Как про меня писано. "А на душе и необъятно, и чудно, и толпы серебряных видений стройно возникают в ее глубине". Точно, про меня. Именно такие чувства, светлые и поэтические, рождаются в душе, когда крадёшься как тень, пробираясь сквозь ставшую как будто осязаемой ночную тьму по прилегающей к отелю территории, нахождение на которой, особенно в этот час, конечно же, насквозь незаконно. Понимая, что в любой момент пребывание здесь может для меня закончиться весьма плачевно - я не могу не наслаждаться восхитительной красотой окружающей природы, любым, даже самым мельчайшим её проявлением.
   - И почему я раньше не наслаждался этой красотой, которую, так и кажется, что можно пить, как воду из ладоней? - возникает у меня вопрос, ответ на который нахожу лишь в самых циничных уголках души:
   - Потому что не было такой возможности - что, во время бега в одной мокрой футболке следовало остановиться и любоваться небесным сводом? Если потороплюсь, то возможностей любоваться красотами будет ещё о-го-го сколько, а вот если я промедлю и меня здесь застукают, то все красоты природы будут видны лишь в клеточку - что, несомненно, несколько ухудшит восприятие...
   Вот, наконец, именно ТО место. Видны три буквы, причём достаточно похожим образом, и деревья расположены очень похоже... Оборачиваюсь. За мною - возвышается балкончик, за которым тёмный номер. А не ошибся ли я - может, номер соседний тоже даёт похожую картину? Прохаживаюсь туда-сюда, смотрю на буквы. Определённо нет. Если пройти чуть дальше, то видны становятся 2 буквы, а вернуться назад - четыре. Определённо это здесь. Смотрю внимательно на тёмный прямоугольник стеклянной двери, стараясь уловить хоть малейшее движение за нею - и вдруг замечаю на балконе вещь, которая развеивает все мои сомнения. Там сушится купальник красного цвета - такой же, какой был на Марине на её фотографиях у бассейна и возле моря. Совпадение - исключается. Явно, она имеет самое непосредственное отношение к этому номеру - вполне возможно, что она там есть именно сейчас. Я хватаюсь за перекладину балкона и уже начинаю заносить ногу, чтобы забраться на него (усугубив тем самым свою вину на порядок - проникновение не только на территорию, но и в сам отель!). Но забраться я не успеваю - ибо мой слух улавливает звук шагов, доносящихся из-за угла; они всё приближаются, причём что-то к ним примешивается, что-то дополнительное... Но раздумывать нет времени, вариант - спрятаться на балкончике и надеяться что среди ночной тьмы меня не заметят - отвергаю с ходу. Я спрыгиваю с балкончика, предварительно запомнив его местонахождение - седьмой справа, и изо всех ног, но при этом стараясь не производить шума, несусь к забору и в бешеном прыжке буквально перелетаю через него. Тут же начинаю неспешное движение по улице, вроде бы я так и шёл. Замечаю, что я малость ободрал руку - не страшно, и разорвал рукав куртки - а вот это уже хуже. Я уже готов пожалеть, что отреагировал столь стремительно; может быть, это всего лишь постоялец ходит, всё бы обошлось... Из-за угла появляется фигура, и я понимаю, что нет. Не обошлось бы. Отреагировал я абсолютно правильно. Ибо из-за угла показывается охранник, одетый в какую-то полувоенную форму. И что самое скверное, у него в руке поводок, с которого рвётся, к моему удивлению, не издавая при этом ни звука, большая овчарка. Вот это да, чуть было не влип. Особенно хорош бы я был, решив укрыться на балкончике. Да, следует быть осторожнее. Возвращаюсь поскорее в отель. Завтра - я должен проникнуть в номер. Следует подумать, как решить эту задачу.
  
   Глава двенадцатая
  
   Зайдя в отель, направляюсь прямиком в номер. Можно, конечно, было бы потолкаться в холле, выпить чего-нибудь, послушать сплетни, авось и узнать что-нибудь полезное... Но я не могу. После просмотра фотографий - боюсь, что при виде фотографа не сдержусь, сорвусь. А если даже и сдержусь, то он, профессионал, привыкший наблюдать за гостями - я вспоминаю свои фотографии - ведь так сумел высмотреть подходящий момент, подкрасться и щёлкнуть... Он в два счёта сумеет прочесть в моих глазах недоброжелательность и откровенную вражду, и, сложив два с двумя, примется действовать. Что он будет делать, я не знаю, но уверен, что это нечто вряд ли облегчит мою задачу... Очень вряд ли.
   Итак, следует подумать над тем, как пробраться в номер, в котором обитает Марина. Допустим, завра утром я перепрыгиваю через забор, добегаю до нужного мне балкончика, взбираюсь на него... А дальше что? Кричать - откройте, пожалуйста? Не годится. Чересчур рискованно. Не понятно, кто там окажется, и окажется ли вообще хоть кто-нибудь. Но эти крики привлекут ко мне совершенно излишнее внимание - это и ежу понятно. Если бы балконная дверь была открыта... но она, тысяча против одного, будет закрыта. Вот суметь бы её открыть... Я подхожу к своей балконной двери - и принимаюсь за изучение замка. Предполагаю, что на той двери замок будет совершенно такой же - от добра добра не ищут, а этот замок очень прост, и, как следствие, надёжен. Закрывается только изнутри, снаружи к нему доступа нет... Но зато снаружи, если отогнуть резиновую ленту, можно получить доступ до скобы, запирающей замок. Так, а теперь если её суметь поддеть... Вот только чем? У меня в багаже есть игла, пробую - не выходит. Поддеть-то скобу удаётся, после того как я после ряда неудачных попыток сумел иглу правильно изогнуть. Но вот потянуть за неё с достаточной силой - не могу, ибо она маленькая и скользкая, вырывается из руки с лёгкостью. Эх, сюда бы хорошей проволоки... или хотя бы шило! Нужно будет - на будущее - предусмотреть в инвентаре и 47-й предмет - один из этих двух. Но это - в будущем, а чем же воспользоваться сейчас? Задумчиво прохаживаюсь по комнате. Взгляд падает на рукав куртки - о нет, я же испортил иглу, а рукав не зашил, так что придётся мне отныне щеголять с разорванным рукавом, пока не найду новую иглу... Ладно, что случилось, того уж не воротишь. Обшариваю взглядом все предметы в комнате - пытаясь найти среди них тот, который можно использовать для нужных мне целей. Но в комнате нет ничего подходящего, придётся поискать подходящее орудие в другом месте.
   Спускаюсь в холл гостиницы. Веселье идёт своим чередом, не собираясь заканчиваться. Окидываю взглядом зал - вижу много знакомых лиц, лишь фотографа и девиц нигде нет, хотя нет, одна из них есть, хоть это и не общительная. Девушка сидит на диванчике, а рядом с ней двое - отельный гид Джафар и лысый герой недавнего столкновения. Они явно делают поползновения в её сторону, всё более и более решительные, а она ведёт себя странно - не принимает их, но и не отвергает, лишь как-то вяло отмахивается. Хотя на её лице написана самая настоящая усталость, и ещё - отвращение. Видно, что ей эти приставания просто омерзительны, но она почему-то не может их пресечь, хотя хочет, очень хочет! Подхожу ближе, замечая, что девушка изменила себе причёску по сравнению с прошлым разом, её волосы как-то искусно заколоты на боку, так что причёска похожа на парус... Заколоты! Вот оно! Думаю, заколка мне как раз подойдёт. Так, вспомнить, как её зовут... Оля, точно. Что же, начинаем операцию по добыванию заколок. Первым делом я легонько стукаю Джафара по плечу и показываю ему жестом - поднимись, мол. Джафар поднимается, я ему благодарно киваю и присаживаюсь на его место. Он разочарованно сопит, но сделать ничего не может - и уходит на поиски новой пассии. Теперь обращаю взор на лысого, который уже вовсю гладит её ногу намного выше коленки. Со стуком ставлю стакан с коктейлем на стол и самым светским тоном произношу:
   - Привет, сестричка. Держи коктейль.
   После этого я делаю вид, что только что заметил лысого и его руку, замершую на бедре девушки. Она только открывает рот, чтобы что-то сказать, как я изрекаю:
   - Слышь, дядя, оставь мою сестричку в покое. Ты не в её вкусе.
   - Чем же это? - нахально спрашивает лысый, всё ещё не убирая руку.
   - Да причёска твоя ей не нравится, - лениво отвечаю я, и тут же, другим тоном, резко, зло - бросаю:
   - Руку убери, я сказал!
   Лысый дёргается, как от удара, злится, но руку всё-таки убирает. Да, по всему видно - этот человек не лидер, и поэтому так легко отступает под напором... Развивая успех, я говорю:
   - И вообще, пойди погуляй где-нибудь. Нам нужно поговорить о серьёзных, семейных делах.
   Лысый колеблется, и я повторяю:
   - Семейных, ты понял?
   Лысый кивает и поднимается. Оля оборачивается ко мне, и на лице её нарисована столь же страдальческая гримаса отвращения.
   - И что тебе надо, братик? - саркастически спрашивает она, но под сарказмом улавливаются совсем невесёлые нотки. Я спокойно отвечаю:
   - Мне показалось, что эта компания тебе неприятна. И я поспешил тебя от неё избавить.
   - Как благородно... И поэтому ты назвал меня сестрой? Врать нехорошо...
   - Все люди - братья и сёстры, и я тебя назвал так исключительно в этом смысле. А как это понял лысый - это его проблема.
   - Ну ты и закрутил... Только мне от твоего благородства толку нет - ты просто сменял шило на мыло!
   - Не скажи. У меня есть к тебе всего лишь небольшая просьба.
   - Да ну?
   - Не язви. Мне нужна твоя заколка для волос, - одним духом выпаливаю я.
   В её взгляде пробуждается интерес.
   - А зачем она тебе? - вдруг интересуется она, причём чувствуется и по голосу, что ей действительно интересно.
   - Сейф попытаюсь вскрыть, - отвечаю я. Ответ приходит в голову спонтанно и неожиданно - в каждом номере стоит сейф, в котором можно хранить документы, где я их, собственно говоря, и храню. Но комбинацию цифр, которую нужно вводить для его открытия, определяет сам постоялец, и если он её забудет... - будет плохо, в общем. Оля широко распахивает глаза:
   - Ну надо же! И ты сможешь? - со странной смесью недоверия и восхищения спрашивает она.
   - Без шпильки - нет, а вот с нею - можно попытаться, - отвечаю я.
   Она колеблется. В принципе, я её понимаю - просьба действительно не из обычных, и она боится, как бы я не использовал эту ситуацию, чтобы выставить её в смешном или неприглядном свете. Она никак не может решиться, и поэтому я добавляю:
   - А я тебе взамен подарю свободный вечер.
   - Что?
   - Имеется в виду, что я не позволю никому к тебе приставать в течение вечера... да и сам приставать к тебе не буду. Так что - отдохнёшь. Это честный уговор. Ну же!
   - Я согласна, только, чур, два вечера! - выпаливает она.
   - Договорились.
   Лысый пытается подойти к диванчику, но, натолкнувшись на мой взгляд, отступает. Оля очень недоброжелательно смотрит в его сторону.
   - Он мне надоел, странный какой-то - так и норовит меня потрогать, но вроде чего-то боится, дёргается как ужаленный... У него не все дома!
   - Да нет, у него всё в порядке. Вот видишь вон ту особу - с фигурой кобры и взором - гадюки? - взглядом указываю на сидящую неподалёку от нас дамочку, довольно точно соответствующую моему описанию, окружённую молодыми людьми, в числе которых находится теперь и лысый.
   - Вижу, и что?
   - Это его супруга. Она ему житья не даёт, постоянно контролирует каждый чих, вот он и пытается как-то самоутвердиться, путём заигрываний с...
   - Доступной девкой, ты это хотел казать?!?
   - Нет, ну что ты..., - пытаюсь оправдаться я, но она меня не слушает, её несёт, и накопившаяся в душе обида требует выхода:
   - Почему все... к нам... именно так? Неужели мы хуже?... - сбивчиво говорит она, и в её глазах действительно появляются слёзы.
   - Вы не хуже, а лучше - многих! - твёрдо говорю я.
   - Чем же? - недоверчиво, но с затаённой надеждой спрашивает она.
   - Вы - честнее, - говорю я. - Вы не предаёте.
   - Ой, у тебя такое лицо стало...
   - Извини. Слишком уж неприятные воспоминания нахлынули...
   - Да и мне приятного мало чего можно вспомнить, - жалуется Оля. - Понимаешь, это как болото, как трясина - погружаешься всё глубже, и не знаешь как выбраться... А в то же время таким вот змеям, - она бросает преисполненный ненависти взгляд на супругу лысого, - достаётся всё - мужья-бизнесмены, богатство, уют... Где они их берут?
   - Выращивают, - спокойно отвечаю я. Оля, похоже, решает, что я над ней издеваюсь:
   - Как овощи, на грядке, что ли?
   - Примерно, - киваю я. И уже другим, более жёстким тоном продолжаю:
   - Ты что, думаешь, люди с достатком такими и рождаются - с толстым портфелем в одной руке и кучей кредиток - в другой? Обеспеченным не только рождаются, но и становятся, и это становление напрямую зависит от спутницы жизни. Если хотеть всего и притом сразу - то так не бывает! Нельзя сразу достичь успеха, он достигается постепенной, монотонной, упорной работой. А для этого твоему спутнику жизни нужна помощь - и поддержка, которую если кто и может оказать, так это ты! Если спутница жизни глупа, то будет его пилить, чтобы он бросал своё дело - и шёл таскать мешки на рынок. И если он не выдержит, если поддастся, то какое-то время они будут жить не очень бедно, зато потом, когда нужда в услугах супруга отпадёт - вот тогда-то и наступит настоящая нужда. А если умна, то и поможет ему, и поддержит, и направит - и тогда, перетерпев первый небогатый период, они сумеют достичь успеха в жизни! Так что ты, своими собственными руками можешь, и должна создать своё счастье! Не нужно искать уже богатого - найди такого, с кем тебе хорошо, кто тебя понимает, и кого понимаешь ты - и двигайтесь к цели вместе, рука об руку! И вы всего достигнете - уверен!
   - Спасибо! - восхищённо выдыхает Оля, смотря вдаль, мимо меня, совершенно сияющими глазами. - Это... это получится, спасибо!
   - Постой, заколку же...
   Она резко оборачивается, несколькими быстрыми движениями вынимает все заколки из волос - отчего те рассыпаются чёрной волной, подчёркивая точёность форм... Отдаёт заколки мне и убегает. Рядом со мною стоит лысый, пытающийся подобрать с пола свою челюсть (в переносном, конечно, смысле) - и глядит ей вслед с совершенно восхищённым выражением на лице. Да, когда у человека радостно на душе, то он будто светится изнутри, и эта внутренняя красота накладывает неповторимый отблеск на внешний облик - порой преображая его до неузнаваемости.
   - Ну надо же, - наконец произносит лысый. - Раньше я думал, что это обычная...
   Он осекается, ибо я одним прыжком взмываю на ноги и оказываюсь прямо перед ним, глядя на него сверху вниз. Видимо, он что-то прочёл в моих глазах, ибо сказать ничего не может, а лишь судорожно икает.
   - Ну что же ты замолчал, лысый? - интересуюсь я столь прохладным тоном, который с лёгкостью обратил бы отельный бассейн в каток. Наконец он выдавливает из себя:
   - Я не хотел... ничего такого...
   - Ладно, садись. Есть разговор.
   Он покорно плюхается на диван рядом со мною.
   - Давай для начала познакомимся. Меня зовут Дима.
   - А меня - Мишаня, - отвечает лысый, пожимая мне руку.
   - Слушай сюда, Мишаня. В принципе, я тебя понимаю. Супруга жизни не даёт, поэтому ты, чтобы хоть немного развеяться...
   - Дело не в этом, - возражает Мишаня. - Вернее, не только в этом. Она мне всем обязана, - злой взгляд в сторону кобры, - но ни в грош меня не ставит! Поэтому я...
   - Поэтому ты решил самоутвердиться именно таким способом.
   - Да.
   - Жаль тебя разочаровать, но ты себе сделаешь только хуже.
   - Почему это?
   - Да потому, что проблема - в тебе самом, внутри, понимаешь? Это страх - страх совершить решительный поступок, поэтому ты и вынужден следовать её сценарию, во всём ей подчиняться!
   - Но ведь мужчина должен быть опорой... - протягивает Мишаня, очевидно заученную фразу.
   - Верно. Опорой, но не подпоркой. Разницу ощущаешь? Подпоркой пользуются, а потом выбрасывают - когда она выходит из моды или появляется на горизонте новая подпорка, побогаче. А опора - это как два бетонных блока, представь, - я показываю жестами, - они опираются друг на друга, и ни один не падает. Так и с супругой - нужно, чтобы ты был опорой ей, она - тебе, и все вы вместе - друг другу! А измена - не выход. Если ты закрутишь роман на стороне - будет только хуже. Ты будешь постоянно бояться, что супруга узнает, начнёшь оглядываться, идя по улице, с криком просыпаться по ночам...
   - Так что же делать?
   - Сейчас расскажу. Видишь, вон те молодые люди, которые так и вьются около твоей супруги - выбери из них самого наглого, выведи за дверь и набей ему морду! И сразу почувствуешь себя уверенней! При необходимости - повторить.
   - А если они не захотят выйти?
   - Выведи. Возьми ему кисть вот так, - я быстренько показываю, как заломить кисть на изгиб, - и выводи спокойно - он даже не взвизгнет.
   - Ну, если ты думаешь, что это поможет...
   - Смотри, вон тот, справа, положил ей руку на бедро. Тебе не видно, потому что этот, с косичкой, его закрывает от тебя...
   Договариваю я эту фразу уже в спину Мишане, который решительно направился к супруге. Короткий разговор - и Мишаня потащил прыткого парнишку к выходу. Я начинаю изгибать в руках заколку, пытаясь придать ей правильную, нужную для меня форму - как с удивлением вижу, что лысый уже вернулся. Он невозмутимо входит в отель, направляется к замершей от удивления компании, хватает парня с косичкой, имевшего неосторожность держать в этот момент руку на колене у кобры - и тащит и его к выходу. Интересно, чем же дело закончится? Прячу заколки по карманам и поднимаюсь, в этот момент Мишаня опять появляется, на этот раз в несколько изменённом виде - рукав рубашки разорван, на щеке наливается густеющим светом синяк. Но это лысого не смущает - он столь же целеустремлённо движется к компании, окружающей его благоверную. Остатки компании стремительно обращаются в бегство. Мишаня берёт за локоть супругу - хорошо, хоть не приёмом, - и тянет за собою. Хорошо, хоть не к выходу - а в номер. Что же, я надеюсь, он на правильном пути - ибо позволять творить у себя на глазах такое - значит, растерять всё самоуважение. Холл постепенно пустеет - уже вечер, бар стал платным, веселье сходит на нет... Пора и мне - заняться делом.
   Поднимаюсь в номер. С заколкой дело сразу пошло на лад - после ряда попыток я её изогнул так, что она скобу стала поддевать с самой непринуждённой лёгкостью. Потренировавшись с полчаса, наловчился отпирать балконную дверь менее чем за секунду. Что же, всё готово. Завтрашний день даст на всё ответы. А сейчас - спать. Вечер выдался очень уж напряжённым. События понеслись вскачь, и кому-то надлежит быть затоптанным. Искренне надеюсь, что это будет похититель. Интересно, чем же он всё-таки её увёл? Завтра узнаю.
  
   Глава тринадцатая
  
   Просыпаюсь в отличном, боевом расположении духа. Теперь - меня никто не остановит, цель впереди ясна! Завтракаю как следует, с улыбкой наблюдая за тем, как чёрно-белая кошка, зайдя в столовую, гордо расхаживает меж рядами и даже не просит еду - она милостливо позволяет себя покормить! Особым предметом её вожделения, конечно, является блюдо с шашлыками из баранины - от него исходит дивный запах, но шашлыком с милой кошечкой отчего-то никто не спешит делиться. Придётся, наверное, мне. Я начинаю привставать, но тут события несутся совершенно вскачь. Кошка, видимо уж отчаявшись втолковать своё желание немке, сидящей за столиком рядом с тем столиком, на котором исходят паром шашлыки - и пускает в ход последний довод семейства кошачьих - то есть когти, которыми кошка впивается в ногу немке. Немка с криком вскакивает, что-то кричит, негодующим перстом указывая на кошку, остающуюся невозмутимой - и официант, отставив в сторону поднос, бросается за кошкой. Кошка же, ничуть не волнуясь, спокойно заходит под стол с шашлыками. Официант, подбежав к нему, опускается на четвереньки, забираясь под стол, ловя кошку... Но та вдруг обнаруживает способность к быстрому перемещению - бросок в сторону, вперёд, в сторону, на спину официанту, с неё - на стол, хвать палочку с шашлыками - и ходу! Официант сконфужено появляется из-под стола, отовсюду следуют аплодисменты - как я сильно подозреваю, вовсе не ему, а находчивой кошке.
   Выхожу из отеля в приподнятом настроении, добираюсь до отеля и медленно прогуливаюсь по тротуарчику вдоль забора, стараясь улучить момент, когда вокруг никого не будет... Вот он и настал. Перемахиваю через забор - сейчас ещё легче, тяжёлая зимняя куртка не мешает, бросаюсь к нужному балкончику, взмываю на него, приседаю, оглядываюсь - вроде вокруг никого, кто мог бы поднять тревогу, изогнутая заколка уже в руке, резинку убрать, скобу поддеть - секундное дело! Медленно сдвигаю в сторону дверь, вхожу, закрывая её за собой. Оглядываюсь.
   Номер представляет собой точную копию моего, с поправкой лишь на жёлто-оранжевую раскраску. Две кровати, кресло, стул... На кровати кто-то спит, укрывшись с головой. Спит ли? Я задерживаю дыхание, и явственно слышу сонное сопение. От сердца отлегает. Спит. Подхожу к спящей фигуре, и аккуратно отодвигаю одеяло с головы. Сердце бьётся резко и сильно - в последний момент взыграло опасение, что я забрался не в тот номер, сейчас разбужу его сонного обитателя, который визгом поднимет на ноги весь этаж... Но волнения были напрасны. Я вижу перед собой знакомое мне до мельчайшей детали, хоть и малость изменившееся - у губ залегла небольшая чёрточка, на правой скуле - синяк (руки сами сжались в кулаки), но, несомненно, это - она. Марина. Я нашёл её!
   Марина продолжает спать, дыша ровно и безмятежно, как младенец. Да, она ярко выраженная "сова", любит поспать подольше... Хотя есть вещь, способная её разбудить, есть! Это кофе, особенно - хороший кофе. Сейчас подумаю, как бы его добыть? Изнутри дверь открывается свободно, но быстрый осмотр номера в поисках карточки так ни к чему и не привёл. Что же, обойдёмся. Беру пластиковый календарик с рекламой отеля, и, закрывая дверь, просовываю его в щель между собачкой замка и щелью для него. Отлично, теперь дверь легко можно открыть снаружи, хоть она и выглядит закрытой. Спускаюсь в бар и подмигиваю бармену:
   - Скажите, вы можете приготовить настоящий турецкий кофе? Настоящий!
   Бармен хитро улыбается:
   - Что, надоела эта бурда? - и показывает взглядом на кофейный автомат.
   Я не отвечаю, но выражение на моём лице говорит лучше всяких слов.
   - То-то же, - довольно говорит бармен. - Сейчас сделаю в лучшем виде... Восемь евро.
   - Четыре доллара, - усмехаюсь я ему в ответ.
   - О, Аллах, шесть евро!
   - Нет, четыре доллара!
   - Брал за пять евро! Пять евро - и не меньше!
   - Ладно, пять... долларов - и не больше!
   - О, Аллах видит, себе в убыток продаю! Согласен!
   Что у турок не отнять - любят они торговаться. Не только на рынках, но даже в барах, кафе, ресторанах, супермаркетах. Цену на некоторые товары можно сбить вдвое - как я примерно и сделал. Поторгуйся я ещё с полчасика, и взял бы за четыре - но нет времени.
   Тем временем бармен извлекает из недр стола красивую, даже не старую, а старинную медную джезву - которую ещё называют "турка", отдавая дань уважения стране, первой научившейся варить кофе. На включённую электроплитку ставит сосуд с песком, и на него - джезву уже с наполненным содержимым. Проходит немного времени, и усеченный конус джезвы более всего смахивает сейчас на миниатюрный вулкан: пена консистенции пористого шоколада вспучилась над ее горловинкой, будто та самая "палящая туча" над кратером некстати пробудившегося Везувия; миг -- и она низринется по склону, обращая беспечный город Помпея в дымящуюся пустыню... Однако бармен этого самого мига предоставлять ей, разумеется, не намерен: он завершает священнодействие, хирургически выверенным движением снимая джезву с огня и остановив вулканические процессы в ее недрах при помощи пары кристалликов соли. Наливает в чашку с необычно толстыми стенками и протягивает мне. Пробую. Вот это вкусно - по настоящему вкусно!
   С чашкой в руке поднимаюсь в Маринин номер. Она продолжает спать, разве что перевернулась на другой бок. Что же, начнём побудку. Аккуратненько, чайной ложечкой, начинаю размешивать сказочный напиток, отчего по комнате распространяется необычайный аромат. Нос Марины начинает совершать интенсивные нюхательные движения, она поднимает голову и ту же резко открывает глаза, просыпаясь окончательно.
   - Привет, - дружелюбно говорю я ей. - Кофе в постель - заказывали?
   - Лучше в чашку, - смеётся она, и мы весело хохочем, выплёскивая напряжение, накопившееся за последние дни.
   - Что же с тобою стряслось? - спрашиваю я, когда веселье улеглось; Марина, закутавшись в одеяло, восседает на кровати, как на троне, а я примостился в уютном кресле.
   - Это долго рассказывать, и...
   - И о многом я и так знаю?
   - Именно.
   - Тогда я буду рассказывать, а ты поправь меня, если я ошибусь.
   - Хорошо.
   - Итак, ты неплохо проводила время, заигрывая со всеми, с кем только можно, в том числе и с фотографом...
   - Хотелось сбить с него спесь, а то он вёл себя, как напыщенный дурак. Представляешь, на первом же свидании начал хвастаться, рассказывая, как девушки гроздьями падали в его объятия... Захотелось его проучить.
   - Но он оказался человеком мстительным, и выкрал у тебя паспорт и билет, а потом позвонил тебе на яхту, и приказал плыть к нему...
   - Ах, если бы только паспорт с билетом! Только ради них - я бы ни за что не поплыла к нему! Он выкрал ещё и все мои деньги - 700 долларов, между прочим, но это ещё не самое плохое. Главное - он подбросил мне в сумочку пакетик с травкой, и сказал, что такой же находится в моём номере, и если я не буду слушаться, он позвонит в полицию... А с наркоторговцами здесь - разговор короткий, 20 лет - минимум...
   Я сжимаю подлокотники кресла с такой силой, что они начинают трещать. Каков подлец! Был бы он сейчас здесь - я убил бы его на месте. Значит, его присутствие в парке было не случайным! Ну ничего, я до него ещё доберусь!
   Марина тем временем продолжает дальше:
   - Я приплыла, он отвёл меня в этот полуразваленный монастырь...
   - Не монастырь, а крепость Сен-Дениз.
   - Всё равно. И там он... в общем... - Марина опускает голову.
   - Я понял.
   - Тебе этого не понять! - огрызается она. И продолжает:
   - Потом какой-то пацан на лодке отвёз нас... э-э-э...
   - Его зовут Савас, что по-турецки означает - воин, и отвёз он вас до того пригорка.
   - Да.
   - Потом он привёл тебя сюда, поселил, и запретил выходить. Так?
   - Так. Он забрал карточку, так что в свой номер в "Кемер-Рич" я не могу проникнуть, и через балкон не влезть - третий этаж...
   - А какой номер комнаты?
   - 3311.
   - А как ты ухитрилась послать смс? - с неподдельным интересом спрашиваю я, ведь мне это действительно непонятно, ни одной мало-мальски убедительной версии так и не удалось придумать.
   - Он мне дал мобилку, чтобы я позвонила Джафару и извинилась насчёт экскурсии. Да и нужно было, чтобы организаторы не переживали и не начали меня искать. А пока я говорила, в процессе разговора мне удалось вслепую набрать "HELP!" и отослать нескольким друзьям, в том числе и тебе...
   - Неужели это возможно? - удивлённо спрашиваю я.
   - Конечно, возможно! Или ты считаешь, что я вру???
   - Нет-нет, не считаю! - поднимаю я руку, гася уже готовый разгореться конфликт, и перевожу разговор на другую тему:
   - И с тех пор ты живёшь здесь, никуда не выходя...
   - Не выходя. Только он приходит - несколько раз в день, - при этих словах её натуральнейшим образом передёргивает. - А что делать - этими наркотиками он меня повязал так крепко, что даже ты ничего не сможешь сделать.
   - Это мы ещё посмотрим...
   - А что ты сможешь, что? - повышает она на меня голос.
   - Ты - мой Друг, и я тебя не брошу, - говорю я как можно мягче. - А что касается моих действий, то это-то как раз просто.
   - Да?
   - Да. Ведь ты говоришь, что он приходит несколько раз в день?
   - Приходит.
   - Значит, он скоро придёт сюда. Вот здесь-то я его встречу, - говорю я, удобно размещаясь в мягком кресле, и добавляю не самым добрым тоном, - и мы побеседуем...
   - Не смей! - Маринин голос звучит непривычно резко.
   - Почему? - удивлённо спрашиваю я.
   - Потому что... потому! Вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг у него есть сообщники? Вдруг он даст сигнал?
   - Моя задача, чтобы всё пошло именно так, как надо, и никакого сигнала чтобы он не дал. А о сообщниках он мне сам расскажет, сам!
   - Всё равно... Я тебе запрещаю... Я тебя прошу! Хочешь, стану на колени, только уходи! Вот, уже стою, уже...
   - Да что же ты делаешь? Я тебя вытаскиваю, а ты...
   - Не нужно. Уходи, а то я закричу. Убирайся! Проваливай!!!
   - Ладно. Я ухожу. Но я тебя всё равно вытащу, хочешь ты этого, или же нет.
   С этими словами я направляюсь к балкону. Марина, растрёпанная, закутанная в одеяло, смотрит мне вслед. Злость помогает мне перемахнуть забор с лёта, касаясь его лишь одной рукой. В душе кипит негодование и недоумение. На сердце крайне тяжело...
  
   Глава четырнадцатая
  
   Чем дольше думаю над случившимся, тем меньше понимаю. Совершенно не ясно, почему она меня выставила. Хотя... Наверное, дело в том, что она мне не доверяет - боится, что я в ответственный момент напортачу, усугублю её и так непростое положение. Ладно, это объяснимо... и даже простительно. Из-за того, что свалилось на неё, действительно можно разучиться доверять людям - всем, даже друзьям. Хотя друзья-то как раз её и не предавали, так что зря это она... Наверное, так - разучилась доверять всем мужчинам. Это уже ближе к истине. Что же, мне остаётся доказать, что не все мужчины - такие, как этот фотограф. Жаль, в Маринином номере побеседовать с фотографом не получится, а это - идеальное место. Посторонних там точно нет и быть не может, но вот сама Марина... В том состоянии, в котором она находилась, она вполне могла в ответственный момент прийти на помощь именно фотографу, дабы показать, что она ни при чём. А такой войны на два фронта я бы не выдержал. Да и кто бы выдержал?
   Вспоминаю сценку из далёкого детства: идём мы с мамой по базару, вокруг толпы людей - разгар перестройки, в магазинах ничего нет, зато на рынке есть всё что только можно (а особенно то, что исчезло из магазинов - именно поэтому оно и исчезло). Рынок вокруг шумит, впереди идёт супружеская пара - кряжистый мужик лет сорока, и его супруга несколько моложе. Вдруг некто, походя, быстрым движением рвёт у женщины с плеча сумочку и пытается скрыться в толпе, но мужик проявляет недюжинную скорость реакции и подсечкой валит на землю злоумышленника, так называемое лицо кавказской национальности. Отбирает у того сумочку, сгребает вора за грудки, и... Супруга, наконец, замечает происходящее и реагирует столь глупым способом, что я своим глазам не поверил: вцепляется сзади в супруга всеми конечностями, блокируя ему руки, заслоняя глаза, и при этом истошно орёт:
   - Вася, не надо! Вася, не надо!!!
   Естественно, лицо при таком раскладе в два счёта освободилось из рук мужика, нанесло ему несколько ударов, отчего тот свалился наземь, от души отпинало ногами, забрало сумочку и ушло. Дальше я не досмотрел, мы ушли, но мне всё же интересно, что мужик сказал своей разлюбезной супруге? Хотя, если опустить неприличные слова - он наверняка промолчал...
   Очень бы не хотелось оказаться на месте того мужика. А если бы я настоял на своём и остался, то наверняка бы оказался в аналогичной ситуации, и ни к чему хорошему это бы не привело...
   Ладно, нужно подумать, как действовать дальше. Неожиданная позиция Марины сделала невозможным тот план, в соответствии с которым я собирался действовать. Без неё ловить и расспрашивать фотографа бесполезно - он ничего не скажет, а при ней - чревато возникновением ряда проблем из-за её поведения... Да, задачка.
   Так ничего толком и не придумав, вхожу в отель. Сразу возле входа чуть не сталкиваюсь с парочкой, идущей в обнимку и столь поглощённой друг другом, что не замечают ничего вокруг. С некоторым удивлением узнаю в этой парочке лысого Мишаню и его супругу, которая сейчас совершенно не производит впечатления змеи - наоборот, это мягкий пушистый зверёк, преданно смотрящий в глаза своему визави. Тут Мишаня всё-таки замечает меня и машет рукой. Здороваюсь с ним и раскланиваюсь с его супругой.
   - Слушай, всё так здорово вышло! Спасибо тебе! - говорит Мишаня, крепко пожимая мне руку, и не собираясь отпускать.
   - А ты вчера быстро управился со своими соперниками... Как тебе это удалось? - с неподдельным интересом спрашиваю я.
   - Да ничего особенного - у меня чёрный пояс по каратэ, - с гордостью произносит Мишаня. - Кстати, ты не подскажешь, где здесь тренажёрный зал?
   - Вон в ту дверь, где написано "Турецкая баня", потом по коридору прямо и налево, - отвечаю я.
   - Спасибо! Если тебе что-нибудь понадобится, обращайся!
   - Непременно, - вежливо отвечаю я, глядя им вслед. У меня начинает возникать план, вернее - тень плана, его контуры. И Мишаня мне ой как может здесь помочь...
   Очевидно, сейчас задача N1 - добыть Маринины документы. Очевидно, что при себе фотограф их не носит - ведь случись какой-либо прокол, обыщи его милиция (или здесь - полиция), найдут документы - и всё, пиши пропало! Нет, наверняка он их хранит в каком-то надёжном месте. Но вот в каком? Как это узнать? Думаю, для этого нужно переходить к активным действиям - припугнуть его, намекнуть, что о его делишках известно... Куда он кинется? Очевидно, уничтожать или прятать улики. Вот тут-то я и смогу за ним проследить, обнаружить все улики, какие только возможно. А, кроме того, у этого плана есть и двойное дно - будучи занят, он не сможет изводить Марину своими гнусными домогательствами. Решено - действуем!
   Теперь - о технической стороне. Как его припугнуть? Если я подойду и скажу - так и так, всё о тебе знаю, то к чему это приведёт? Очевидно, он испугается, конечно же, но вот только меня запомнит, и проследить за ним будет невозможно - он меня непременно срисует. Значит, нужно просить о помощи, вернее, о небольшой дружеской услуге. Думаю, Мишаня мне не откажет в столь несложной просьбе.
   Мишаню и его супругу я действительно нахожу в тренажёрном зале. Мишаня как раз занят тем, что показывает супруге тот самый захват кисти, которому я его вчера обучил. Он весело машет мне:
   - Давай, я покажу тебе, как я научился!
   - Покажи, - отвечаю я, разуваясь. Мишане хорошо, он в кроссовках и кимоно, а вот я - в налакированных туфлях, в которых заниматься спортом как-то не с руки, и в одежде, которая тоже не очень подходят для подобных занятий, но я рассчитываю как-то справиться.
   Мы кружимся по матам, устилающим пол. Он - пытаясь захватить мою руку, я - дразня его ею, но не позволяю взять её в захват. Наконец, Мишаня делает ловкий финт, подбивая мою руку коленом и захватывая её в этот самый захват, отжимая пальцы перпендикулярно предплечью, всё дальше и дальше...
   - Сейчас порвутся связки, - отмечает мозг, а тело уж само действует - прыжок, разворот, так что теперь его рука неестественно вывернута, приземление на колено с одновременным броском противника через себя. Он довольно тяжёл, но я справляюсь. Мишаня несколько секунд очумело лежит, а потом поднимается со счастливым выражением на лице:
   - Покажешь?
   Я показываю. Мишаня быстро учится - и вскоре неплохо начинает меня бросать. Да, похоже, у него и правда какой-то там пояс...
   - Слышь, Мишаня, есть у меня к тебе одна просьба, - обращаюсь я к нему, когда мы, уставшие, присаживаемся отдохнуть.
   - Конечно, а что нужно сделать?
   - Да тут один тип из местных у знакомой девчонки денежку увёл, - говорю я. - Хорошая девчонка, но не хотелось бы ей портить отдых, устраивая разборки с полицией. Вот если бы с ним поговорить, припугнуть его последствиями... Меня он не слушает, а вот ты, как человек авторитетный...
   - О чём речь! Сделаем, конечно! А что за тип?
   - Да фотограф местный, кучерявый такой...
   - А ведь он к моей жене приставал, - после паузы глухим голосом говорит Мишаня. - Определённо приставал... Я его так припугну, что он остаток жизни будет вздрагивать... И не буду откладывать!
   - Подожди! - кричу я, но Мишаня не обращает внимания и быстрым шагом выходит из тренажёрного зала. Я спешу за ним, забывая, что я босиком, на то, чтобы натянуть обувь, уходит десяток секунд, и когда я врываюсь в холл, уже поздно. Мишаня с фотографом обмениваются репликами, далёкими, судя по выражению их лиц, от дружелюбных, потом сплетают руки и быстрым шагом идут к выходу из отеля. Бегу за ними, вовсю проклиная про себя Мишаню - за безрассудство, а себя - за несдержанность. Ну кто бы мог подумать, что Мишаня и фотографа поволочёт бить... Хотя небольшая трёпка ему не помешает, главное - не опоздать, застать фотографа ещё в сознании, чтобы иметь возможность его раскрутить; используя схему "злой/добрый следователи" (злым будет Мишаня), можно добиться полезной информации. Главное, успеть вовремя!
   Вылетаю из отеля - и останавливаюсь. Я настолько приготовился увидеть драку, что крайне удивлён, не видя её. Более того, меня повергает в крайнюю степень изумления тот факт, что никого из действующих лиц - да и вообще людей - поблизости не наблюдается, если не считать кошки - героини утреннего происшествия, которая сидит, вращая головой, неподалёку от бассейна. Секундочку, но почему же она вся мокрая? Тут из бассейна появляется лысая голова, в обладателе которой я узнаю Мишаню. Он пытается выбраться, но не выходит, рука соскальзывает.
   - Решил искупаться? - саркастически спрашиваю я, помогая ему выбраться из бассейна.
   - Он меня наладил искупаться, - хмуро отвечает Мишаня, снимая кимоно и оставаясь в плавках и золотой цепи.
   - А зачем ты его вообще потащил? - с досадой спрашиваю я.
   - Я его не тащил.
   - Да ну?
   - Точно, не тащил. - Мишаня вскидывает на меня взгляд. - Не тащил. Это он тащил меня. Как только я сказал, что люди недовольны его делишками... Взял меня на приём, какой ты показывал, и поволок сюда. Тут я высвободился, как опять-таки ты показал, бросил его со всей дури, да ещё кулаком по физиономии приложил, но он как-то извернулся, пнул меня ногами - и я упал в бассейн. Кошку вот намочил, жалко...
   - А он?
   - Побежал вон туда, - палец Мишани указывает на густой апельсиновый сад, растущий вокруг отеля.
   - Ладно, я за ним, - хлопаю Мишаню по плечу.
   - Извини, что так вышло, - угрюмо бормочет он.
   - Да ничего, бывает, - ободряюще машу ему рукой на бегу, втихомолку укоряя себя за доверчивость. И я поверил, что у Мишани - чёрный пояс? Да наверняка сам споткнулся и в бассейн упал, а на фотографа наговаривает...
   Сквозь ряд деревьев впереди мне виден автомобиль, тормознувший у обочины, фотограф - несомненно, это он, прыгает в него, и автомобиль рвёт с места. Выбегаю на дорогу, когда он как раз скрывается за поворотом. Эх, упустил! Как-то совсем упустил из виду возможность использования автотранспорта. Посёлок крошечный, вот я и привык, что по нему проще ходить на своих двоих...
   Неспешным шагом возвращаюсь назад. Бредя сквозь апельсиновый сад, не удерживаюсь и срываю парочку апельсинов; подойдя к бассейну, возле которого уже обосновался на лежаке Мишаня, бросаю ему апельсин. К некоторому моему удивлению, Мишаня достаточно ловко его ловит. Значит, не стоит его сильно винить, не такой уж он и неловкий. Наверное, фотограф его как-то перехитрил...
   - Ну как? - с нетерпением спрашивает Мишаня.
   - Уехал, его ждала машина, - отвечаю я, устраиваясь на соседнем лежаке и начиная грызть апельсин.
   - Жалко, - говорит Мишаня, ласково почёсывая за ушком подошедшую к нему кошку. - Ух ты моя кисонька...
   Чтобы совсем разрядить обстановку, рассказываю об утренних проделках кошки при участии в операции по похищению шашлыков. Мишаня столь громогласно хохочет, что на многих балконах, выходящих на сторону бассейна, появляются удивлённые лица. И вдруг, когда я смотрю на некоторые балкончики, оставшиеся пустыми, меня осеняет идея! Она крайне проста - и в то же время обязательно должна сработать! Ведь фотограф Маринку держит, по большому счёту, только одним - наличием наркотиков у неё в номере. В номере, находящемся здесь, в "Кемер-Рич"! Маринка мне даже его номер сообщила - 3311. Итак, если наркотиков в номере не будет, то фотограф ей ничего не сможет сделать! Правда, у него останутся паспорт и билет, но паспорт - вместо него получить справку в консульстве, а в Москве сделать новый, а билет и того проще - все данные в компьютере авиакомпании уже есть, так что нужно заплатить треть стоимости - за корочку, и получить новый билет. Конечно, это всё стоит денег, но лучше заплатить немного денег, чем находится во власти такого мерзавца, исполняя его прихоти!
   Значит, план не то что прост, а крайне прост - проникнуть в номер и изъять оттуда все наркотики, которые там есть. Если, конечно, это не блеф - тогда убедиться, что их в номере нет, и тогда Маринка с чистой совестью может вернуться к нормальной жизни! Порыв, подхвативший меня, столь силён, что я срываюсь с места... и останавливаюсь. Да, сейчас в номер не проникнешь - при всём желании, ибо двор постепенно заполняется людьми, желающими отдохнуть у бассейна после обеда... Теперь, кстати, я понимаю, почему схватку Мишани с фотографом никто не видел - все были на обеде. Итак, придётся ждать вечера, а конкретнее - темноты... А до этого - нужно подготовиться.
   Приношу себе и Мишане по паре коктейлей, пью их, загорая на лежаке, и постепенно засыпаю. Просыпаюсь от внезапно наступившей прохлады - Солнце спряталось за горы, и сразу стало холоднее. Одеваюсь и иду в отель. Фотографа нет, что меня совсем не удивляет - непонятно только, куда же он помчался столь стремительно? Прятать документы - или что-то ещё более важное? Столь бурная реакция со стороны фотографа мне кажется нелогичной. Очевидно, есть у него ещё какой-то мотив, который я просмотрел... Хотя, в общем и целом, всё получилось именно так, как мне и хотелось. Большего от судьбы требовать не стоит.
   Захожу в магазинчик при отеле и покупаю пару отличных кожаных перчаток. Потом поднимаюсь на третий этаж и нахожу дверь номера 3311. Прикидываю местонахождение окна этого номера - оно как раз над бассейном. Тем лучше - меньше вероятность того, что меня кто-то увидит. Всё, теперь остаётся ждать - часа три для верности, пока полностью не стемнеет.
   С трудом убиваю эти три часа на всякие разности. Пробую читать, смотреть телевизор, поспать... Не выходит. Всё валится из рук, а время тянется, как резиновое. Наконец, я покупаю набор иголок и тщательно зашиваю рукав куртки. Получилось очень даже неплохо, снаружи совсем незаметно. Тем временем за окном совсем стемнело. Пора за работу!
  
   Глава пятнадцатая
  
   Долго стою под нужным мне балконом, выбирая момент, когда в пределах видимости никого не будет. Всё время появляются какие-то люди, то персонал отеля, то постояльцы возвращаются с прогулок... Вот, наконец, улица опустела - пора! Запрыгиваю на бортик балкона первого этажа, с него - подтягиваюсь на бортик второго, прыгаю, подтягиваюсь - и переваливаюсь через бортик балкона третьего этажа. Несколько секунд лежу неподвижно, оценивая обстановку вокруг. Тишина, и никого не видно - по-видимому, мой подъём, занявший несколько секунд, прошёл незамеченным. Теперь - мягко перекатываюсь к двери, привычным движением поддеваю скобу, отодвигаю дверь, просачиваюсь в щель, и дверь за собою закрываю. Плотно задёргиваю шторы и включаю свет. Что же, приступим к обыску. Правда, я только в книгах читал об этом, но сейчас придётся применить полученные знания на практике. Итак, разбиваем комнату на квадраты...
   Через два часа поиска я прихожу к определённому выводу, что в комнате и ванной никаких наркотиков нет. Я столь плотно всё обшарил, что непременно бы обнаружил пакетик, объёмом превышающий один кубический сантиметр. Остаётся пристенный шкаф в коридоре, ну, это быстро... Поиск действительно не занимает много времени - шкаф пуст, в нём нет ничего, кроме непременного гостиничного сейфа, стоящего почему-то боком, и пары кульков для грязной одежды. С помощью фонарика подробнейшим образом изучаю всю внутреннюю поверхность шкафа, вполне допуская возможность того, что пакетик может быть клейкой лентой прикреплён где-нибудь у верхней стены шкафа. Но ничего нет, всё чисто. Да это, впрочем, вполне логично - не стал бы Мехмет прятать наркотики так, чтобы их мог найти кто попало, например, горничная, ежедневно проводящая уборку. Значит - либо это всё блеф, наркотиков здесь нет - либо они спрятаны так, что горничная при всём своём желании не сможет их найти... Где же они могут быть?...
   Тут мой взгляд вновь падает на сейф, и догадка сверкает ослепительной молнией. Конечно же, они в сейфе! Это же идеальное место - посторонний никто не залезет, а полиция в нём обязательно будет искать, и вскроет без проблем! Занятый этими мыслями, я машинально пытаюсь открыть сейф - и, естественно, у меня ничего не выходит, он заперт. Что же, нужно подумать, как его вскрыть... А может - решим проблему кардинально? Заберу сейф из номера - и полиция ничего в этом номере не найдёт. Идея как вариант действий в первом приближении мне нравится - особенно если учесть, что иных вариантов у меня пока просто нет. Пробую поднять сейф - и у меня не получается не то что поднять, но даже оторвать от полки. Максимум - его удаётся сдвинуть на несколько миллиметров в сторону. Не меньше ста килограммов. Увы, план отпадает. Но нужно его хотя бы повернуть, иначе код придётся угадывать, набирая вслепую. Напрягая все силы, разворачиваю.
   И так, нужно вскрыть сейф. Проще всего, наверное, отгадать код - но как? Простым перебором цифр - вряд ли получится. Девять цифр, от 1 до 9, код шестизначный. Каким количеством способов можно из девяти цифр выбрать шесть? Сейчас прикинем. Это просто - минимальное число, которым может быть код, равно 111111, а максимальное - 999999. Значит, всего возможных комбинаций 888889, т.е. чуть меньше 900 тысяч. Итак, если даже я буду проверять одну комбинацию в секунду, перебор всех комбинаций потребует от меня 888889 секунд, или же 10.3 дня. Многовато, знаете ли. И это - если я не буду отвлекаться ни на сон, ни на еду... Значит, нужно находить наиболее вероятные комбинации. Начнём, пожалуй, с числа ?...
   Несколько часов я пробую различные варианты. Вспомнив пароль на доступ в Windows, использованный Мехметом, я пришёл к выводу, что эти шесть цифр могут представлять собой памятную дату - первые две цифры - число, вторые две цифры - месяц, третьи - год. Я перебрал все недавние даты, благо их не так много - 366 вариантов первых четырёх цифр - и 7 вариантов последних двух. Когда ничего не вышло, я попробовал, в качестве последних цифр 71 - год рождения, предполагая, что он закодировал дату своего рождения. Не вышло. После этого было предположение, что месяц у них как на западе - это первые две цифры - а число - вторые, но тоже не получилось ничего. Потом были ещё предположения, ещё, ещё и ещё...
   За окном разгорается рассвет. Я не выдержал немного отдохнул на одной из кроватей номера, благо всё бельё было на месте. Но заснуть так и не удалось. Включил телевизор - но российских каналов уже нет, а по всем местным каналам показывают одно и то же - ребят с оружием и в камуфляже, куда-то бегущих...
   Сижу, сжимая голову, пытаясь думать, предполагать, выбирать варианты... Иду в ванную и долго умываюсь холодной водой - после чего сознание проясняется. Нужно исходить из психологических особенностей противника, поставить себя на его место... Какой бы я выбрал на его месте код для сейфа? Лично я бы выбрал наугад шестизначное число - и запомнил бы его, и так им бы и пользовался. И если он именно так и поступил, то код мне не расколоть... Но ведь, вводя код в компьютер - он поступил не так! Не набрал первые попавшиеся символы, а ввёл себя, своё имя... О чём это говорит? О том, что этот человек плохо запоминает абстрактные, оторванные от жизни вещи. Значит, это либо дата... Но даты его жизни я перебрал все, ну или почти все, и это не дата... Что же тогда? Стоп!
   Я даже привстаю от внезапно осенившей меня догадки. А если он вообще запоминал не цифры, а взаимное расположение кнопок? Ведь сейф стоял боком, значит... значит... значит - он набирал не глядя, запоминая сочетания кнопок! Это ведь конечное количество комбинаций, и небольшое! Сонливости как и не бывало, я бросаюсь к сейфу и начинаю перебирать возможные комбинации. Наконец, после часа работы, когда в душу уже чёрной змеёй начало вползать холодное отчаяние, я пробую комбинацию под названием "уголок" - три цифры вверх, три цифры вбок. Набираю, набираю, набираю... И когда проверяю уголок, сходящийся к цифре "9", происходит давно желанное, ожидаемое, но, тем не менее, невероятное - звучит мелодичная трель, и дверца сейфа гостеприимно распахивается. Победа! Теперь нужно посмотреть, что внутри - и если там ничего нет...
   Прежде чем я успеваю заглянуть в сейф, моего обоняния касается специфический запах, который я отлично запомнил - именно так пахла та травка, которую мне пытался вручить торговец в парке. Заглядываю в сейф. Да, всё было не зря. Три пузатеньких мешочка, стоят, как на подбор. Что же мне с ними делать? Ну, это не проблема!
   Осторожно отношу пакетики в ванную и понемножку высыпаю их содержимое в унитаз. Потом следует черёд и самих пакетиков. Затем набираю целую горсть жидкого мыла - и отправляю туда же, вслед. Отлично, теперь вымыть руки как следует, и посмотреть, что там ещё в сейфе находится. Заглядываю в сейф - и буквально не верю своим глазам. Паспорт. Открываю: Ромашова Марина. Авиабилет - Ромашова Марина. Деньги - 10 купюр по 50 долларов и 10 купюр по 20. 700 долларов - как и говорила Марина. Карточка - от номера 1325 в "Алатинии". Держу пари, что это карточка именно от того номера, где сейчас обитает Маринка. А это, в свою очередь, значит, что фотограф, желая посетить Марину, сначала приходит сюда... Додумать мысль я не успеваю. Дверь внезапно распахивается, и на пороге появляется Мехмет. Правда, без фотоаппарата, зато с большим синяком на скуле.
   - Работа Мишани, - удовлетворённо думаю я, а тело тем временем действует - всё из рук - в шкаф, шкаф закрыть. Мехмет тем самым временем закрывает дверь и вставляет карточку от номера с специально предназначенное для неё гнездо. Секунду смотрим друг на друга, вернее - враг на врага.
   Мы ничего не говорим - между нами и так всё ясно. Ясно без слов. Каждый из нас знает, что другому нужно, и никто не намерен уступать. Судьба свела нас на узенькой тропинке, и дальше пройдёт только один... И решение нашего спора может быть получено только одним способом - древним, как мир. Битва. Дуэль. Поединок. В шахматах это называется эндшпиль - финальная схватка, вот сейчас она и начнётся...
   Становлюсь в боксёрскую стойку, правильно сжимая руки в кулаки - это важно при схватке с серьёзным соперником - а недооценивать фотографа я не собираюсь. Мишаня вот недооценил...
   Мехмет напротив меня тоже понимает всё прекрасно - и сдаваться или отступать явно не намерен. Наоборот, он стелется в какой-то фантастической, немыслимо вычурной стойке, напоминающей работу Пикассо - левая рука выставлена вперёд, правая обвивает её немыслимым узлом, ноги заплетены... Стойка выглядит не столь опасной, сколь нелепой, и я не удерживаюсь от ехидного вопроса, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться:
   - Это что будет - турецкий боевой гопак?
   На самом деле гопак - это такой танец, и вот недавно некоторые историки, раскрашивая в чёрный цвет белые пятна украинской истории, заявили, что якобы запорожские казаки обладали сверхсекретным видом рукопашного боя - украинским боевым гопаком! Причём этот вид рукопашного боя был настолько секретным, что казаки его даже и не применяли никогда, чтобы противник не выведал. Некоторые граждане этому "открытию" очень обрадовались, и начали этот сверхсекретный вид боя осваивать. Мне даже удалось повидать его в действии - когда во время печально известной "оранжевой революции" я оказался в стольном граде Киеве, и, устав от вида изрядно загаженного (в прямом смысле этого слова) "революционерами" Крещатика, и полуоглохнув от их пьяных воплей, решил прогуляться по набережной Днепра. Это было, пожалуй, самое красивое место в Киеве. Было. Ибо когда я туда пришёл, парочка молодых людей в оранжевых лентах оранжевой же краской выводила на асфальте слово из трёх букв. После моей просьбы прекратить это безобразие они поняли, что я с Восточной Украины, и решили со мною разобраться. А разбираться, как сказали они, будут с помощью смертоносных приёмов украинского боевого гопака! И, не откладывая дел в долгий ящик, начали мне эти приёмы демонстрировать. Должен сказать, что в каком-то смысле они действительно смертоносны - ибо впечатлительный человек с хорошим чувством юмора может запросто помереть от смеха, наблюдая эти выкрутасы. В конце-концов мне это надоело, и я, немного растерев их телами нарисованное оранжевое слово, отправил их в Днепр - немного охладиться и подумать - стоит ли ненавидеть Восточную Украину лишь за то, что наш родной язык отличается от родного языка западноукраинцев?
   Да, боюсь, со стороны Мехмета меня может ждать нечто подобное...
   Тем более что он не спешит - скалит зубы в злобной усмешке, но напасть не решается. Вот, помню, был у меня друг, который три года ходил на занятия по какому-то крутому восточному единоборству с труднопроизносимым названием. Там их учили концентрировать внутреннюю энергию для боя, и основам некоторой философии, первый пункт из положений которой звучал так: "Напавший первым всегда проигрывает". И вот как-то возвращался мой друг поздно ночью домой, и встретился на его пути хулиган, непременно желающий подраться. Друг начал концентрировать внутреннюю энергию, надеясь, что хулиган нападёт первым и, как следствие, проиграет. В первой части его надежда сбылась - хулиган напал первым, подскочив к другу и стукнув его по зубам. После того как друг очнулся, он недосчитался кошелька и шапки, зато приобрёл разбитую губу. Сложно сказать, проиграл хулиган или нет (может, награбленное ему впрок не пошло) - этого никто не знает. Зато друг выигравшим себя не чувствовал и пошёл в свою секцию - предъявлять претензии вроде: "чему вы учите?" Правда, пользы ему эти претензии не принесли, ибо он получил ответ: "Сам виноват, плохо внутреннюю энергию сконцентрировал". Друг плюнул, бросил секцию и записался на бокс - и уже через полгода как нефиг делать отметелил в тёмной подворотне троих, пытавшихся с него шапку снять. Наверное, фотограф тоже ждёт, чтобы я напал первым - и проиграл. Принимаю решение не разочаровывать его. Воспоминания, пронесшиеся в моём мозгу менее чем за секунду, отставляю в сторону, теперь - только бой! Прикидываю возможный рисунок боя - и двигаюсь вперёд.
   Первым ударом решаю наказать его за вычурность стойки - левой рукой сбиваю его вытянутую левую руку в сторону правой, так, чтобы правая временно оказалась заблокированной - и тут же с правой - прямой в челюсть! Я уже почти чувствую, как удар достигает цели... Что?
   Удар приходится в невероятно быстро выстроенный блок - и не пробивает его. Зато создается такое впечатление, что я изо всех сил ударил в каменную стену. За эту долю секунды, что я осмысливаю ситуацию, Мехмет заплетает мою руку, пытается взять её в захват...
   Круговым движением разрываю захват, и... едва успеваю предплечьем отразить стремительный выпад в лицо, - локтевой сустав едва не выскакивает со своего места от соприкосновения с рукой, по моим субъективным ощущениям, твёрдостью не уступающей железу. Но удар я отвёл, теперь - связку, начиная с левой. Ну же!
   Удар! Удар! Удар... Блок. Блок. Блок... Отшатываюсь назад, со свистом втягивая воздух и стараясь забыть о боли в сбитых костяшках - хорошо, хоть кулаки правильно успел сжать, а то переломал бы уже все пальцы. Где-то на самом донышке сознания предостерегающе, едва слышно тренькнул первый звоночек -- не страх, не паника, но, безусловно, приближение чего-то, панику чрезвычайно напоминавшего. Называлось это -- сомнение, но хрен редьки не слаще, сомнение ведь -- в своих силах, в стопроцентной уверенности в победе, так что ничего хорошего...
   Мимо лица, на расстоянии считанных сантиметров пролетает кулак Мехмета - если бы я не отшатнулся столь внезапно, удар бы пришёлся мне аккурат в висок. Лицо Мехмета искажено яростью - он явно меня недооценил, не ожидал столь упорного сопротивления. Промахнувшись, он проваливается вперёд, вынужден переступить, так что это мой шанс! Рвусь вперёд, устремляя удар ему в голову - и слишком поздно понимаю, что это ловушка. Мехмет с немыслимой быстротой уклоняется, я изо всех сил пытаюсь изменить направление движения своего кулака, явно уже не попадающего - как вдруг не столько вижу, сколько ощущаю - зарождение начала нового удара. Пытаюсь отшатнуться, но кулак с непостижимой скоростью атакующей кобры бьёт меня в лицо.
   В голове раздаётся оглушительный звон, мозг словно раскалывается на части, перед глазами - чёрные пятна. Хочется закрыть голову руками, и подождать пока он утихнет - это невыносимо! Но я не даю себе поблажки, заставляя руки продолжать уже начатый удар - и чувствую, как мой кулак врезается в нечто мягкое, сплющивающееся под его давлением. Тело действует само, практически без участия мозга, исполняя несколько связок одну за другой. Первый удар встречает какое-то подобие блока, зато остальные приходятся во что-то мягкое, и я вбиваю эти наработанные удары, пока есть куда. Третья по счёту связка проваливается в пустоту - никакой цели мои удары не встречают, лишь бессильно рассекая воздух.
   Отшатываюсь к стене, на всякий случай прикрывая голову руками и пытаясь проморгаться. Мало-помалу звон в голове стихает, и чёрные пятна перед глазами рассеиваются. Осматриваю поле боя, пытаясь оценить обстановку.
   Мехмет лежит у противоположной стены, прижимая окровавленные руки к сломанному носу. По всей видимости, тот, первый удар, который достиг своей цели, пришёлся как раз по носу - и на некоторое время выбил его из колеи, чем я и воспользовался. Что тут можно сказать - повезло. Просто повезло.
   Что делать дальше - вопрос насквозь ясный. Подхожу к шкафу и быстро рассовываю по карманам содержимое сейфа, краем глаза наблюдая за Мехметом. Он оправдывает мои ожидания - его нога пытается грамотно и быстро подцепить мою, а вторая рвётся ударом под коленку сбить с ног...
   Только я ожидаю чего-то подобного, поэтому удар не застаёт меня врасплох - я отдёргиваю ногу, и от души прикладываю его ногой в живот.
   - Это за Марину!
   Ещё удар.
   - Это за наркотики!
   И последний, в челюсть, опрокидывающий его в беспамятство.
   - А это - за лицемерие!
  
   Глава шестнадцатая
  
   Вытаскиваю тело фотографа из номера и укладываю на стоящий в коридорчике диван. Так, карточку от номера я забрал, теперь Марина в любой момент может вернуться в него полноправной хозяйкой. Всё, победа достигнута, враг повержен - в эндшпиле я взял верх, но победа почему-то меня не радует. Что-то внутри мне подсказывает, что дело ещё вовсе не закончено. Казалось бы, так просто - пройти 50 метров по холлу и спуститься по лестнице. Но меня почему-то качает из стороны в сторону, как будто я нахожусь на палубе корабля во время шторма. Всё вокруг как будто в тумане, боль в голове дробится и звенит ледяными осколками. Сторона лица, в которую пришёлся удар, вспыхивает и гаснет в такт с ударами сердца. Сползаю по лестнице и кое-как доплетаюсь до бара. Над баром работает телевизор, показывающий те же кадры - люди в форме и в масках, какие-то ящики, внутри что-то непонятное...
   - Стакан льда, пожалуйста, - из последних сил выдавливаю из себя заказ.
   Бармен вручает мне стакан, наполненный льдом. Прижимая приятно-прохладный стакан к раненой щеке, направляюсь к выходу, но чувствую, что не добреду, что нужно обязательно остановиться и немного отдохнуть... Вот присяду на этот диванчик, немного посижу и пойду... Посижу и пойду... Посижу...
   Резко открываю глаза. Неужели я задремал? Который час? Долго ли я спал? И что меня разбудило? Осматриваю содержимое карманов, с облегчением убеждаясь, что всё в порядке.
   - Не переживай, ничего не пропало, - раздаётся знакомый голос. Я поднимаю глаза и вижу Мишаню, сидящего в кресле прямо напротив меня. Но как он изменился, этот бывший подкаблучник! Теперь на нём элегантный костюм-тройка, в модные туфли можно глядеться, как в зеркало, даже неизменная аляповатая золотая цепь выглядит вполне уместно и гармонично; а главная деталь - на носу пенсне в тонкой позолоченной оправе, сразу придающее ему уверенный и солидный вид.
   - Отлично выглядишь, Мишаня, - пытаюсь я усмехнуться, ожидая вспышки боли в раненой щеке, но её нет - чувствую лишь лёгкое покалывание.
   - Жаль, о тебе не могу сказать того же, - озабоченно говорит Мишаня, вглядываясь в меня сквозь очки - доктор Айболит, да и только! - Но ты не переживай, это отходняк, скоро пройдёт. Да, парень, натворил ты дел - всю Сеть ребятам порушил...
   - Какую ещё сеть? - недоумеваю я.
   - Не сеть, а Сеть, Сеть, понимаешь? - громким шепотом говорит Мишаня, цепко оглядываясь.
   - Так ты имеешь в виду травку...
   - Именно.
   - Ничего не понимаю. Как?
   - Очень просто. По твоей просьбе я сделал этому фотографу предьяву, а он принял это за наезд со стороны братвы. И принялся свой ответный наезд устраивать, на братву, понимаешь? А братва такого не терпит...
   - Кажется, понимаю. Братва забила ему стрелку и устроила разборку...
   - Глупости. Тебе нужно прекращать смотреть всякие дурацкие бумеры-шмумеры, да поменьше устиновых с мариниными читать. Так - "стрелки, разборки" - вели себя лишь отмороженные юнцы, да и то не все - а лишь самые-самые... И это проходило только в начале девяностых, когда демократы чуть ли не официально приглашали криминал - хапать.
   - Да ты же вроде как сам бизнесмен, чем же ты-то недоволен?
   Мишаня горестно качает головой:
   - Ты хоть знаешь, кем я был до перестройки?
   - Неужели слепым?[2] - наигранно-наивным тоном удивляюсь я.
   Мишаня оглушительно хохочет, хлопая себя руками по коленям:
   - Молодец, брат - подловил! Нет, брат - я был главным инженером на металлургическом заводе, который давал продукции больше, чем вся Европа, вместе взятая... А потом пришли демократы - и начался натуральный беспредел. А беспредел губителен для любого бизнеса - как государственного, так и частного... Поэтому бизнес старается с беспредельщиками - например, такими, как наш фотограф - разбираться. Не на "стрелках, разборках", а гораздо проще, всё в рамках закона.
   - И как же?
   - Известно, как, - Мишаня кивает на телевизор над баром, вновь показывающий какие-то ящики с непонятным содержимым. - Они слили информацию о ребятах фотографа в правоохранительные структуры - и пошло-поехало... А информации там - на десять пожизненных, для всех причастных. Деловые люди не рискуют, они собирают досье на всех и вся - именно для таких случаев.
   - Ага, как же. Полиция ни о чём таком не подозревала, а потом добрые люди дали информацию - и полиция проснулась, взялась за дело...
   - Не язви. Полиция была не только в курсе, но и в доле. Однако нашлось несколько офицеров, засидевшихся на своих невысоких должностях и званиях - как Новодворская в девках... Притом засиделись именно потому, что не хотели в этом участвовать... Информацию слили именно им. Причем заметь - их не покупали, их не заставляли - им просто подарили возможность сделать то, о чём они сами мечтают. По сути, чистый бизнес - "ты мне, я тебе"; именно так реальные дела и делаются.
   Я смотрю на экран, где невысокий, смуглый, и совсем ещё молодой парень в новеньком мундире с бедновато выглядящими погонами, позируя перед камерами на фоне ящиков, что-то ожесточённо рассказывает, жестикулирует, кому-то грозит кулаком. Смысл ясен даже без слов - "перебьём всю наркомафию до последнего человека!"
   - Понимаю, - киваю я. - Классическая задачка-стратегема из Сунь-Цзы -- многократно описанная даже в художественной литературе. "Как сочетать полноту и пустоту каждого из партнеров по ненадежной и вынужденной коалиции для достижения итоговой полноты в нужной точке и в нужный миг..."
   - А ещё говорят, что молодое поколение классику не читает! - восхищённо восклицает Мишаня.
   - Кстати, Мишаня - а откуда ты всё это узнал?
   - Откуда? - весело смеётся он. - Ко мне пришли люди, поблагодарили. Я - пусть и случайно - оказал им услугу, и теперь за ними - должок. А долги такие люди - отдают с процентами!
   - Стоп! - чуть не кричу я, вновь ощущая, что сознание собирается уплыть, и напрягая все силы для его удержания. - Ведь если уничтожение торговцев травкой - это услуга для людей, то чем эти люди занимаются?
   - Не тем, о чём ты подумал, - будто сквозь вату доносится голос Мишани. - Их бизнес прост - сигареты. Вот в Европе - курение повсеместно запрещается, а ты понимаешь, кто за этим стоит? Наркомафия и стоит - спонсируя антитабачные программы, убирая с рынка конкурентов, понимаешь? Доходит до смешного - в Голландии посреди улицы обычную сигарету нельзя выкурить, а сигарету с анашой - кури сколько влезет... Курение, конечно, вредно - через десяток-другой лет - гарантированный рак лёгких. Но травка - делает из человека идиота, причём намного, намного быстрее... Ладно, ты устал, поспи...
   Я дёргаюсь и просыпаюсь. Напротив меня пусто, но телевизор над баром продолжает показывать парней в камуфляже. Провожу рукой по лицу. Что это было - сон? Но всё было так реально... Или я потом заснул - и сейчас проснулся вторично? Я даже не знаю... Расспросить бы Мишаню... Замечаю в кресле неподалёку Олю, в составе неразлучной троицы. Подхожу к ним:
   - Привет! Слушайте, вы Мишаню... лысого такого, не видели?
   - Да он же вроде как напротив тебя сидел, ты что - не видел? - удивлённо интересуется Оля.
   - Да ещё такой элегантный, в костюмчике и в пенсне, - добавляет общительная.
   - Минуту назад ушёл, - говорит третья.
   Раскланиваюсь с девушками и выхожу из гостиницы, пытаясь упорядочить сумбур в своих мыслях. Так был это сон или явь? Боюсь, этого мне так и не понять. Вспоминаю свой сон, прерванный смс-кой, с которой всё и началось. Вещий сон! Реальность и нереальность, явь и воображение тесно переплелись в клубке, что скручивается всё туже... Ладно, спрошу у Мишани, когда его увижу. А сейчас - к Маринке.
   Стараясь идти ровно, не вилять, как пьяный, я иду в сторону Алатинии. Старательно обхожу вчерашнюю кошку, с утренним видом развалившуюся посреди дорожки. На Турцию неудержимо наваливается день.
  
   Глава семнадцатая
  
   Захожу в "Алатинию" уже практически ровным, уверенным шагом. Через главный вход я ещё в неё не входил, посмотрим, каково здесь... Холл "Алатинии" меня, несмотря ни на что, поражает своим великолепием - это не простенькая архитектура стиля "кубизм", характерная для "Кемер-Рич". В "Алатинии" бросается в глаза великолепная лепнина, стрельчатые своды, изящные арки и колонны, светильники в форме старинных подсвечников, сияющие золотом и бронзой. Да, это отель первой линии, это чувствуется буквально во всём. Иду по коридору к номеру, где томится ожиданием Марина. Осталось недолго ждать и мучаться неизвестностью - свобода уже рядом!
   Как же я устал! Осталось последнее, несложное дело - вручить ей документы и деньги, обрадовав её, и предоставить ей - наконец-то - возможность вернуться к нормальной жизни - и можно будет отдохнуть. Вот дверь передо мною. Прикладываю к ней изъятую из сейфа карточку, слышится короткое гудение, и замок открывается. Вхожу в номер. Марина, склонившаяся над ноутбуком, вскакивает на ноги и подаётся в мою сторону. В глазах - тревожное ожидание. Улыбаюсь ей усталой улыбкой.
   - Я тебя вытащил - всё в порядке, - говорю я, извлекая из карманов карточку-ключ от номера в "Кемер-Рич", деньги, билет, выкладывая их на столик...
   - Это что? - с удивлением в голосе спрашивает Марина.
   - Это твои деньги и документы, - отвечаю я, извлекая из кармана её паспорт. - Я их добыл, и возвращаю их тебе.
   - Зачем? Я тебя просила??? - внезапно громко кричит Марина. Я от удивления застываю с её паспортом в руках. Это что, шутка такая - не понимаю...
   - А разве нет? Кто мне прислал смс-ку? - миролюбивым тоном говорю я, всё ещё полагая, что она меня разыгрывает...
   - Да, я прислала! А ты, тотчас же, помчался меня спасать... - в голосе Марины явственно прорывается убийственный сарказм. - Ты поскакал, как дурацкий Дон-Кихот, воевать с ветряными мельницами...
   Не верю своим ушам. Это что - мне снится? Но нет, я не просыпаюсь, и кошмар продолжается. Ладно, я должен перейти в атаку - не стоит мне выслушивать подобного... Плавным движением оказываюсь около неё и отгибаю отворот блузки. Так и есть - там темнеет синяк, да ещё - вот чего уж я никак не ожидал, меня даже передёргивает - следы укусов.
   - Это тебя ветряная мельница задела... крылышком? - интересуюсь я, белея от ярости, борясь с очень сильным желанием вернуться в "Кемер-Рич" и отметелить фотографа уже по-настоящему - так, чтобы он даже ползать не мог! Вот сволочь!
   - Тебе этого не понять - это сделал настоящий мужчина! Он сильный, волевой... Не то что ты! Ты на такое не способен!
   - Избивать того, кто намного слабее - конечно, не способен. На такое способен лишь законченный...
   - Потому что ты боишься! Он сильный, сильный как личность, и добивается своего - всегда!
   - Самоутверждаться, избивая женщин, и шантажом затаскивая их в постель - может лишь слабак, притом на редкость бессовестный, - уверенно говорю я.
   - За красивыми словами вроде "совести" ты прячешь свою неспособность добиваться своих целей! Да и целей-то у тебя нет! Вот кстати - ну ради чего ты помчался сюда?
   - Ради твоего спасения, - твёрдо отвечаю я, глядя ей в глаза.
   - А ты, лично ты - что ты с этого получил?
   - Я помог Другу! Разве можно иначе?
   - Нужно иначе! Нужно думать о себе - и только о себе! Только любя себя, ты можешь любить других!
   - Чепуха!
   - Это я тебе как психолог говорю! Ты вот бросаешься каждому на помощь, а что ты получаешь взамен?
   - Я делаю мир лучше, добрее...
   - Ты ничего не получаешь, кроме насмешек за спиной! Да над тобой все смеются, тебя все используют - так же, как я использовала тебя для перевода диплома - и для всего остального!
   - Неправда, не может быть... - растерянно отвечаю я, всё вокруг дрожит и смазывается в светлые и тёмные полосы... Может, это всё-таки сон? Щипаю себя за руку. Больно. Не просыпаюсь. Это - точно не сон. - Как ты могла? - наивно вопрошаю я.
   - Опять начнёшь говорить громкие слова о предательстве и ударе в спину? - саркастически интересуется она.
   - А разве эти слова не подходит к данной ситуации? - интересуюсь, пытаясь придти в себя от столь неожиданного удара.
   - Подходить-то подходят, но... Ты сам виноват, ты толкаешь людей на предательство!
   - А Иуду на предательство толкал Иисус Христос - так, что ли?
   - Сравниваешь себя с Христом?!?
   - Никого и ни с кем не сравниваю. Я применяю логику твоих рассуждений к другому объекту - чтобы явно стала видна их очевидная нелепость.
   - Так я говорю нелепые вещи?
   - Нелепые - это ещё мягко сказано. Ты несёшь откровенную чушь.
   - Ах, так?
   - Да, так!
   - Я тебе пытаюсь помочь, как другу, - произносит она каким-то нарочито печальным голосом, в котором всё же прослеживаются нотки, заставляющие усомниться в её искренности.
   - После заявлений, что ты меня использовала?
   - Ты сам позволяешь себя использовать!
   - Помогать людям - это значит "позволять себя использовать"?
   - Просто так - сильные люди не помогают! Сильные добиваются своих целей, только своих! Вот Мехмет: захотел - и добился!
   - Подловатыми методами!
   - Метод не важен! Важен конечный результат! А какого результата добился ты?
   - Я тебя вытащил...
   - И ты надеешься, что я в знак благодарности упаду тебе на шею и отдамся прямо здесь же?
   - Такого я не принял бы...
   - Вот в чём меж вами разница: Мехмет идёт на всё - и получает всё, а ты - боишься переступить, и остаёшься в проигрыше! Поэтому я никуда не поеду - я остаюсь с ним! Я его люблю - ясно? Потому что он - сильная личность!
   Я молча смотрю на неё. На душе - пусто, как в могиле, в которую забыли положить мертвеца.
   - Что же ты замолчал? Боишься высказать, что думаешь?
   - Есть вещи, которые вслух не говорят...
   - Ты отстал от жизни! Не можешь оскорбить даму, не можешь ударить в спину, хотя этот удар - самый эффективный! Это пережитки средневековья! Сейчас наступает другое время, новое!
   Я внимательно смотрю на неё. Вот он - зародыш нового мира. Совсем нового. Мира, в котором нет ни любви, ни дружбы - есть лишь выгода. Мира, где принято предавать и продаваться. Мира, где бьют в спину.
  
   - Так что благодарности от меня - не дождёшься, - после паузы бросает она. - Я тебе ничего не должна, так что проваливай, раз сказать нечего, пока Мехмет не пришёл...
   - Он придёт нескоро, - усмехаюсь я. - Когда из больницы выпишется.
   - И что с ним произошло?
   - Споткнулся и упал... на мой кулак. И так - шесть раз.
   - Ты... его побил?
   - Ещё как! Но слабее, чем он этого заслуживал, - я опять смотрю на следы укусов на нежной коже. У неё в голове идёт напряжённая вычислительная работа, и скоро выражение лица меняется - с презрительного на иное, явно выражающее интерес к моей скромной персоне. Тут она улавливает мой взгляд, и трактует его совершенно по-своему:
   - Ну как, я тебе нравлюсь?
   Потягиваясь, принимает позу, явно призванную продемонстрировать все достоинства фигуры.
   - Ты можешь меня заполучить, но учти - это будет очень дорого стоить, - мурлычет она, изгибаясь.
   Я замечаю, что до сих пор держу в руках её паспорт. С мстительным удовольствием швыряю его прямо в её продажную физиономию. А теперь - разворот на 180 градусов, как на строевой подготовке, и строевым шагом, разве что без отмашки рук, шагаю прочь из этого места, в такт движениям, громко, вслух, декламируя известные есенинские строки:
  
   Шум и гам в этом логове жутком,
   Но всю ночь, напролёт, до зари,
   Я читаю стихи проституткам,
   И с бандюгами жарю спирт...
  
   Сзади слышится оскорблённый визг, но я не оборачиваюсь - выхожу и плотно захлопываю за собою дверь, о которую мгновение спустя с грохотом бьётся и разбивается что-то тяжёлое. Иду прочь из этого места - неважно куда, главное - подальше. Кто-то в холле включил на полную громкость музыкальный центр, из колонок которого доносится песня, звонко врываясь в уши:
  
   Если хочешь остаться -
   Останься просто так,
   Пусть тебе приснятся
   Сны о теплых берегах...
  
   Песенка в тему, но мне её слушать неприятно. Внутри меня начинает звучать иная мелодия, более созвучная моему нынешнему настроению:
  
   Предательство, предательство, предательство, [3]
   Души не заживающий ожог.
   Рыдать устал, рыдать устал, рыдать устал,
   Рыдать устал над мертвыми рожок.
   Зовет за тридевять земель
   Трубы серебрянная трель -
   И лошади несутся по стерне,
   На что тебе святая цель,
   Когда пробитая шинель
   От выстрела дымится на спине?
  
   Вина твоя, что надвое
   Судьбу твою сломали, ротозей
   Жена твоя, жена твоя, жена твоя,
   Жена твоя и лучший из друзей.
   А все вокруг, как будто, "за",
   И смотрят преданно в глаза,
   И хором воздают тебе хвалу,
   А ты - добыча для ворон,
   И дом твой пуст и разорен,
   И гривенник пылится на полу.
  
   Я иду. Был у меня Друг - и не стало его. Что делать и как с этим жить - не знаю. Может, песня подскажет?
  
   Учитесь вы, учитесь вы, учитесь вы,
   Учитесь вы друзьям не доверять.
   Мучительно? - Мучительно! Мучительно...
   Мучительнее - после их терять!
   И в горло нож вонзает Брут,
   За деньги Бога продают,
   И хочется довериться врагу.
   Земля в закате и в дыму,
   Я умираю потому,
   Что жить без этой веры не могу.
  
  
   Зовет за тридевять земель
   Трубы серебряная трель -
   И лошади несутся по стерне,
   Но что тебе святая цель,
   Когда пробитая шинель
   От выстрела дымится на спине?
  
  
  
  
  
  
  

КОНЕЦ.

   [1] Официальный выход окончательной версии Windows Vista состоялся через две недели после описываемых событий.
  
  [2] Фраза Мишани очень напомнила цитату из "Золотого телёнка" Ильфа и Петрова:
   - Поезжайте в Киев и спросите там, что делал Паниковский до революции. Обязательно спросите!
   - Что вы пристаете? - хмуро сказал Балаганов.
   - Нет, вы спросите! - требовал Паниковский. - Поезжайте и спросите! И вам скажут, что до революции Паниковский был слепым. Если бы не революция, разве я пошел бы в дети лейтенанта Шмидта, как вы думаете? Ведь я был богатый человек. У меня была семья и на столе никелированный самовар. А что меня кормило? Синие очки и палочка.
  
   [3] Стихи А.Городницкого
  

Оценка: 4.00*3  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"