# Падение. Глава 13. Новый год, старые друзья

Андрей Николаевич Пихтиенко

Дома Слава встретил не улыбающихся родителей, а тишину и пустоту. Первое января дало его дому передышку от всех распрей, что затаил в себе предыдущий год. Слава переоделся в домашнее, попил чая с печеньем и лёг спать, стараясь вообще ни о чём не думать. Получалось плохо, но он, поворочавшись, всё-таки смог спокойно заснуть и спать до самой темноты. Вечер за окнами не способствовал появлению жизни в доме. Тёплый душ, остатки новогоднего стола в холодильнике, компания интернета, от которого веяло тоской. Вот и новый год взял свой отсчёт.

Новогодние каникулы пролетели максимально быстро и максимально скучно. Отец втихую собрал свои вещи, оставил Славе намного больше денег чем обычно, на карманные расходы, потрепал его полусонного по плечу (Слава до сих пор не мог сказать с уверенностью, что это было не во сне) и покинул их дом, оставив Славу один на один с матерью, выражение лица которой день ото дня становилось всё мрачней, а её губы смыкались всё плотнее, но всё реже произносили укоризненные речи.

Тишина и пустота воцарились в доме полноправными владельцами.

Отчаянный поиск выхода, который Слава предпринимал, настойчиво доставая всех своих знакомых, лишь ещё глубже погружал его в пучины депрессии.

Молчали дворовые друзья, отстреливаясь неправдоподобными оправданиями. Молчали одноклассники, ссылаясь на свою мифическую занятость.

Регина переписывалась неохотно. Она укатила с родителями на горнолыжный курорт. Возвращение в родные пенаты планировалось только под самый конец каникул. Каждое её сообщение таило в себе непонятный для Славы скрытый смысл, холодность и какую-то едва уловимую насмешку. Она никогда в эти дни не писала первой. Ему приходилось тоскливо вглядываться в экран смартфона, ожидая, когда она наконец ответит. Это ожидание порядком тревожило его самолюбие и вызывало кучу вопросов на счёт их отношений, вплоть до вечных вопросов, которые задавал себе порой Слава. Кто я вообще? Что вокруг меня? Кто я для людей вокруг меня и для всего этого мира, в целом?

Слава гадал про себя, чем он мог её обидеть? Почему она вдруг исчезла из его мира, который вроде как начинал принимать вполне дружелюбный вид? После трёх сообщений без ответа, Славина гордость взяла верх, и он перестал писать ей. Два отчаянных звонка тоже остались без ответа. Он думал про себя, что можно было бы звонить и чаще, но корил себя при этом так, что телефонный звонок для него отчего-то стал настоящей адской пыткой. Самой страшной мыслью для него было то, что он оказал на Регину в постели совсем не то впечатление, на которое она рассчитывала. Вдруг, их ночь лишь оттолкнула девушку? Эта догадка только усиливала его невесёлые мысли, которые он старательно прятал в учёбе.

Учебники, пособия, решебники, тетрадки, многочисленные сопутствующие сайты держали его на коротком поводке. Он не хотел с него срываться, ведь мало ли что могло лежать за его пределами...

Девятого числа Слава вдруг понял, что все эти дни он выходил из дома только в магазин. Больно прикусив губу, он решил во что бы то ни стало устроить себе хорошую "новогоднюю" вечеринку. Сообщения друг за другом рассылались своим адресатам, едва большой палец Славы успевал внятно набирать сообщения.

О, чудо! Рома ответил утвердительно на его вопрос. Славе придётся ехать едва ли не на другой конец города в январский мороз, который бессовестно опускал значение ртутного градусника всё ниже и ниже. Слава с радостным предвкушением набрал: "ОК".

Он уже был готов к выходу: термоштаны закрыли плотные классические джинсы, тёплый свитер поверх майки обнадёживал на любые варианты развития этого вечера, в шкафу висел новенький пуховик, а купленные на той неделе зимние кроссовки только и ждали своего часа, чтобы стать чуть ношенными.

Мать закрылась в большой комнате, Слава не стал её тревожить. Уже надевая пуховик, он вдруг решил, что ехать с тремя пересадками на автобусе и между делом трястись от холода на остановках - звучало не слишком привлекательно. Слава заказал такси, согласившись на довольно кусачий ценник. От отцовских денег оставалось ещё довольно много. Никаких планов на эти деньги у Славы не было. Разве что просто и безоглядно спустить их в своё удовольствие.

Такси подъехало, едва Слава успел докурить сигарету у подъезда. Злой ветер упрямо лез под штаны и бил морозом в лицо.

- Здрасьте - поздоровался Слава с водителем, оказавшись в тепле салона. - Ну и холодрыга!

Хмурого вида водитель кивнул мясистой бритой головой, уточнил адрес, и они покатили по зимним улицам города. Слава молча смотрел в окно на знакомые городские пейзажи. Любил ли он свой город? Наверное, да. Скорее не город, а ворох воспоминаний, которыми были пропитаны все эти дворы, аллеи, парки, закуточки, кафешки и магазинчики. И всё равно, мысль о поступлении в университет другого города приятно манила перспективами свободы. Зачем цепляться за одно место, когда целый мир стоит на твоём пороге и ждёт тебя? Конечно, ждёт, но далеко не факт, что примет.

Тёплый воздух "печки" целовал Славу в лицо, Ретро-ФМ убаюкивал знакомыми с детства мелодиями. Истории из прошлого кружились в голове. Предстоящее приключение манило таинственной очаровательностью. Заботы о родителях и Регине витали где-то неподалёку, но он старательно от них отмахивался.

Центр города. И сразу воспоминание, как он заблудился в тамошних дворах на первое сентября его восьмого года в школе. Стыдно было звонить отцу и объяснять, где сейчас Слава находится, и как ему пройти до нужной остановки. Сейчас это воспоминание вызывало лишь лёгкую кривую усмешку.

Они проехали через мост. Вот и заречная часть города. Слава даже сейчас побаивался многих страшилок, что ходили за эти жилые массивы. Пересечь этот мост раньше, казалось ему подобным перешагнуть порог если не ада, то Мордора, - точно. Теперь он глядел из окна на такие же дома, на таких же мёрзнувших людей на остановках и таких же людей, спешащих куда-то по тротуару. Совершенно ничего страшного.

Осталось позади и Заречье. Началась "Терра инкогнито" - частные дома, граничащие с пригородом. Лабиринт из разномастных построек: полуразвалившихся избушек; скучных домов с вечно тёмными окнами; редких двухэтажных бараков, от которых веяло чем-то одновременно опасным и доступным. Мелькали и хорошие дома. Двух, трёх, даже четырёх этажей, с гаражами и высокими заборами. Чем дальше - тем подобных строений становилось больше.

Наконец, точка назначения. Красивое название - Свободы, 17. Прямо то, чего и хотел Слава, а вдобавок ещё и его возраст.

- С вас четыреста рублей - недовольно пробурчал водитель. Наверное, считал, что такая поездка стоит дороже.

- Спасибо, - протянул купюру Слава, забрал сдачу и вышел в январский мороз, - До свиданья!

Вот и очередное новогоднее приключение. От дома разносилась приглушенная музыка, но Слава узнал эту песню. Закурил, подпевая про себя.

Начал падать снег, лениво ложась на шапку и пуховик. Где-то в отдаление раздался собачий лай, потом вой. Слава курил и рассматривал приличный двухэтажный дом. Видел силуэты людей в окнах. Сердце застучало быстрее. То ли от сигареты, то ли от волнения. Вечеринка первокурсников, на которой оказался школьник. Неизвестность пугала, но не бежать же обратно в тишину и пустоту отчего дома? Всегда, рано или поздно, приходится покидать своё лежбище и стучать в незнакомую дверь, надеясь лишь на чудо.


Слава открыл глаза, но от вспышки острой головной боли тут же закрыл их обратно. Начался сложный мыслительный процесс по отбору того, что было на самом деле, и того, что пришло в сновиденьях. Осмотревшись, он опознал родную комнату. Это уже было довольно неплохо. За закрытой дверью раздавались приглушенные звуки работающего телевизора. Видимо, матери было глубоко наплевать, как себя сейчас чувствовал её сынок.

Сынок чувствовал себя откровенно хреново. Хотелось глотнуть слюну, но её не было в наличии. Привкус чего-то мерзкого, кажется, завладел не только носом, но и всем пространством вокруг. Любая жидкость была сейчас просто необходима. Слава присел на кровати, борясь с желудком и тошнотой. Закрыл глаза, прижал ладонь ко лбу. Всё очень плохо.

Пошатываясь мимо закрытой двери гостиной он прошёл на кухню. Присосался к чайнику с тёплой водой, пил, пока вода не заструилась мимо рта на голую грудь. Нашёл упаковку обезболивающего, закинул сразу две таблетки, запил остатками воды в чайнике.

Теперь оставалось только ждать. Вернуться в кровать, бороться с тошнотой, дабы рвота не избавила его желудок от драгоценных таблеток. Сон не шёл. Трудно было найти подходящую для него позу, от которой не хотелось бы промчаться к унитазу.

Сколько же вчера было выпито? И чего? И зачем? И что вообще было?

Воспоминания разложились по фрагментам. Слава, едва перешагнув порог дома, непонятно зачем налёг на водку. Закуске особое внимание не уделялось. Он вспомнил какую-то девочку. Она учится на филологическом. Как же её звали? Ира? Инна? Аня? Бесконечные перекуры. Баня. Слава с кем-то поссорился. Разговоры на повышенных тонах. Его толкнули, он упал, ударил в ответ. Их разняли. Снова та девчонка. Её звали Ира. Точно. Вот они поднимаются на второй этаж. Слава тащит её в туалет...

- Бля... - протянул Слава полушёпотом.

Вчера случилась первая и единственная измена в его жизни. Неужели Слава пошёл по стопам отца? Он трахнулся с Ирой, и это совсем не походило на его волшебную ночь с Региной, мысли о которой мешались со страстным желанием поскорее вновь испытать те сладостные ощущения. Ира чересчур часто хмыкала, ворчала, дёргалась от прикосновений. Слава вспомнил ту унизительную беспомощность и удивлённо-укоризненный взгляд, когда у него не получалось решительное движение. Голова шла кругом, ноги подкашивались, руки судорожно ощупывали девушку. Презерватива под рукой не оказалось.

- Кончишь в меня - убью, - хриплый и заплетающийся голос, холодная ладошка, пришедшая на помощь.

Слава больно прикусил губу уже в своей кровати. От воспоминаний минувшего вечера одновременно заливало лицо краской стыда и поднималось от груди задорная весёлость. Возбуждение отдавало в низ живота, хоть это и было, конечно, приятно, но в этом мучительном процессе поисков истины в обрывках памяти казалось неуместным. Стыдливость была сильнее всего прочего.

- Уже? - с придыханием спросила Ира и отстранилась. Слава мог бы и ещё, но напуганный её вопросом через пару мгновений почувствовал, что да, уже.

- Вытирай, давай, - обиженно пробурчала Ира, и Слава принялся рвать туалетную бумагу, лепеча что-то в своё оправдание и намекая на то, что можно чуть подождать и повторить.

- Сам справишься.

Ира одёрнула юбку и выскользнула за дверь.

Головная боль достигла той точки, что только массируя виски можно было её хоть как-то заглушить.

"Это ничего, всегда так от этих таблеток. Сначала начнёт болеть, что караул, а потом пройдёт. Надо постараться ещё немного поспать".

Слава старался заснуть, когда в голове вспыхнуло очередное воспоминание. Кажется, едва Ира скрылось за дверью, как что-то перемкнуло в голове Славы, который в это время ещё счищал с пола улики своей неверности. В этот момент им вдруг овладела настоящая ненависть, ни на кого конкретного не направленная, хоть сейчас ему и казалось, что он ненавидел только себя. Сокрытие следов резко стало безразличным, он помочился в унитаз, совсем не стремясь к аккуратности, пнул по двери, потом повернул шпингалет, пнул ещё раз и, высвободившись из храма порока, заорал:

- Ирка - дырка! И жопа у тебя беспонтовая!

Слава закрыл голову подушкой. Хорошо, что он никогда больше не увидит тех людей снова. Правда ведь, не увидит?

После своего откровения он бросился к водке, налил себе большой стакан, выпил, что смог, остальное осталось на кухонном полу. Потом свалился на ближайший диван и, свернувшись калачиком, Слава уснул, про себя думая, что эти каникулы выдались незабываемыми.


Похмельное утро наступило далеко за полдень. Немногочисленные участники торжества вяло слонялись в поисках безалкогольной жидкости и сигарет. Без особых успехов. Кто-то довольствовался пивом, у других один вид чего-то с крепостью выше нуля вызывал рвотный рефлекс.

Слава же не мог толком вспомнить даже, как его затаскивали в машину, как он добрался до дома и лёг спать.

Сон пришёл как всегда внезапно. Снилась самая настоящая ахинея, в которой были Лиза, Матвей, Регина, Ира. Занимались чем-то глубоко неприличным.

- Слава! Я в магазин пошла. Старайся блевать аккуратнее, а то потом сам унитаз чистить будешь.

- Я блевал? - пересохшими губами поинтересовался у потолка Слава. Далее последовал звук запирающегося замка. Голова прошла. Можно было подниматься с постели, но этого дьявольски не хотелось.

Слава ворочался с бока на бок, пытаясь ещё хоть немного поспать, но это никак не получалось. Пришлось вставать. Он заставил себя забраться в душевую кабинку и долго стоял под струями воды, стараясь вообще ни о чём не думать. Желудок протяжно ныл и требовал незамедлительной кормёжки. Не обременяя себя одеждой, Слава прошёл в кухню, налил себе ледяного апельсинового сока и с каждым глотком всё больше приходя в себя, старался понять, что ему делать со своей жизнью дальше.

Когда Слава "позавтракал" и выпил кофе, за окнами было уже темно. Компьютер с укоризненным шумом запустился. Слава непроизвольно открыл любимый порносайт и очень долго искал модель, похожую на Иру. Так и не нашёл, но всё равно остался доволен. Первая сигарета, выкуриваемая не от того, что очень хочется, а лишь в силу привычки. Мороз на балконе, злой ветер прямиком в лицо. Послезавтра последняя третья четверть. Завтра вечером возвращается Регина, и Славе одновременно и очень хотелось её увидеть (желательно в чём мать родила), но вместе с этим чувство стыда и вины всё никак не хотело умолкнуть, хоть и старательно убивалось старанием Славы не придавать этому значения. Отчего-то главным аргументом в его споре с самим собой было: "Ведь я даже не целовал Иру! Я даже не знаю её страницу в ВК".

На поиски этой страницы Слава потратил следующие двадцать минут. Трезвый взгляд тотчас испепелил всю притягательность Иры. По сравнению с Инстаграмом Регины, пополнившимся несколькими обворожительными фотографиями, страница новой знакомой выглядела до зевоты скучной.

Слава совсем недолго поколебался, водя курсором между "Сообщение" и "Добавить в друзья", а в итоге просто вышел из браузера и запустил игру, которую он давно собирался пройти до конца. Как раз оставалось совсем немножко.

В разгаре финального сражения телефон издал вопросительный звук пришедшего сообщения. Слава машинально поглядел, ожидая чего угодно, но не этого. Писал Родя:

"Здорово, балбес! Я завтра утром приезжаю. Готовь вискарь!"

Слава сперва обрадовался, даже сходил покурить на балкон (мать до сих пор не вернулась). Потом, делая последние затяжки, он вдруг понял, что рад Роде совсем-совсем не так, как должен. Что теперь делать с Родей? Зачем он вообще вернулся?

От этих мыслей захотелось не выкинуть бычок вниз, в сугроб, а с максимальной беспощадностью к себе затушить его хотя бы об руку. Едва притихшая и ушедшая на задние ряды депрессивная тоска с новой силой обрушилась на Славу.

Он не вернулся к игре. Он просто лёг на огромное отцовское кресло в той же комнате, закрыл глаза и страшно ругал себя за то, что не может найти нужных слов, которыми он мог бы ответить другу.


Слава оббегал добрую половину города, чтобы наконец найти магазин, в котором ему продали большую бутылку "Балантайнса", не спросив документов.

"Давай чуть попозже. Мамка когда уйдёт, я тебе напишу"

"Ну я только через полчасика на районе буду. Нормально?"

"Ага. Только напиши или набери как во дворе будешь"

"Ок. Блин, достал уже этот дубак на улице"

"Ну а ты думал. Не в Израиле ведь живём"

"Посмотрел там хоть чего?"

"Немножко. Колы захвати ещё"

"Без говна, без ложки)"

"Тебя никто за язык не тянул. Могу лёд с морозилки сколоть"

"Хоть какой-то от тебя толк. Ладно, я зарядку поберегу. На морозе жесть как телефон садится"

"Давай, жду. Мама уже красится хз зачем, значит скоро уже потопает. Давай шагу прибавь"

"Хрен ты в такую погоду медленно походишь. Может приставку захватить?"

"Не, не надо. Я тебя крохами израильской кухни угощу"

"Может ещё кого позвать?"

"Давай сам приходи. Потом посмотрим"

"Ок, лечу"


Родя открыл дверь и так быстро выхватил у Славы пакет с выпивкой и кока-колой, что Слава даже не смог толком рассмотреть своего старого друга.

- Заходи в комнату, - бросил Родя, удалившись на кухню и оставив одноклассника в прихожей.

Слава повесил пуховик на крючок, закинул шапку на полку и покорно прошёл в комнату. С последнего посещения, эта комната совершенно не изменилась. Кто бы мог подумать, что её хозяин ещё не так давно был на расстоянии трёх тысяч километров от своей законной спальни.

Родя, видимо, одновременно смотрел телек и продирался сквозь дебри интернета. В браузере красовался спортивный сайт, а вверху значилась неприличная куча открытых вкладок. Слава скромно присел на кровать, не став разглядывать, чем интересовался его друг. По телеку показывали старый боевичок со Стивеном Сигалом. Они оба весьма скептически относились к его творчеству. Понятно было, что этот фильм просто звуковой фон, чтобы не так одиноко было сидеть в интернете.

Родя вернулся с двумя стаканами, которые словно и сделаны были только для того, чтобы наливать в них виски и смешивать его с колой и льдом. Стеклянные грани отдавали надеждой на хороший вечер. Слава был готов в случае чего пропустить и завтрашние занятия, хоть и сомневался, что до этого дойдёт. В конце концов, первый день самой длинной четверти - не то, чем нельзя пожертвовать. А случай нарисовывался вполне пригодный даже для уважительной причины. Спица не настолько бесчувственная и безразличная учительница, чтобы не растрогаться от затянувшейся встречи двух старых друзей из её класса. Может, даже и не заметит, как облако перегара от Славы втягивает в себя всю школу, если он вдруг явится хотя бы на первый урок. Слава вспомнил, что кто-то, когда-то, рассказал ему, что негласно он считается одним из любимчиков Спицы. От этого было одновременно и неприятно, но и не льстить такое отношение не могло.

- Вот и лёд подоспел. Что, колой будем разбавлять или просто со льдом? Я эту формочку полчаса искал.

Родя демонстрировал формочку, в которой чуть поблёскивали идеальные кубики льда. Слава едва взглянул на них и надолго задержал свой взгляд на друге. Здесь не надо было и знать его с первого класса, чтобы понять, - Родя нервничал. Он непроизвольно поправлял свои отросшие волосы, опускал взгляд в пол, словно ужасно стеснялся встречаться взглядом со Славой. Его ладонь держала формочку некрепко, но при этом заметно потрясывалась. По щеке Роди стекала капелька пота, которую он незамедлительно стёр плечом.

- Давай разбавим, - ответил Слава и добавил, - тебе вообще пить-то можно?

- Я об этом не спрашивал, да и не говорили ничего. Ты разжирел, кстати.

Родя бросил по два кубика льда в бокалы и снова удалился на кухню. Слава с удивлением перевёл взгляд вниз, ожидая увидеть там огромное брюхо, но его не оказалось. Родя просто умеючи перевёл разговор с неприятной ему темы. Славе показалось, что ему стоит готовиться ещё ко множеству подобных увёрток от друга. Слава залил одинокие кубики льда из бутылки с виски, запах которого разнёсся по комнате, оказавшись не особо приятным. Слава чуть покривил лицом, вспомнив своё вчерашнее отношение к алкоголю.

- Давай, рассказывай, как Новый год встретил? - раздался звонкий голос Роди за стенкой.

- По высшему разряду! - прикрикнул Слава, потом понюхал бокал с виски. Нет, всё-таки запах не так уж и плох. - У тебя надолго хата пустая?

- Ага, можешь не переживать!

- Да мне-то чего переживать? - прошептал себе под нос Слава и усилием воли заставил себя удержаться, чтобы не достать телефон. Скоро в город должна была вернуться Регина. В прогулке по городу, в поисках этого злополучного Балантайнса, Слава был уверен, что проведёт весь вечер в компании Роди, но теперь ему вдруг безапелляционно захотелось увидеть свою девушку. Слава больно прикусил губу и отвлёкся на экран телевизора, где как раз старина Стивен доказывал группе бандитов, что напрасно они с ним связались.

- Ты чего там потерялся? Иди уже сюда, - в сторону стенки бросил Слава и сделал маленький глоток неразбавленного напитка. Вкус оказался лучше запаха, по горлу в желудок пролилось тепло. Телефон в беззвучном режиме отозвался лёгкой вибрацией пришедшего сообщения. Серьёзное испытание для Славиной силы воли, которое он всё-таки выдержал.

Родя появился на пороге с двушкой колы в одной руке и с тарелкой чего-то во второй.

- Ну наконец-то! Давай уже, садись, выпьем, как полагается.

Родя поставил тарелку на компьютерный столик, плеснул в стаканы колы и наконец сел рядом со Славой.

- Дерьмовый фильм. Как и все с Сигалом.

- Что же тогда смотришь? - Слава протянул один стакан Роде, второй взял себе.

- Так, чтобы что-то было на фоне, - вздохнул Родя, взял стакан, они чокнулись и сделали по большому глотку.

Родя заметно похудел, побледнел и осунулся. Он никогда не был дородным и пышущим здоровьем, но на его обтянутые кожей скулы было больно смотреть.

- Хреново выглядишь, - тихо и прямо выразил свои впечатления Слава.

- На себя посмотри, - огрызнулся Родя и сделал ещё глоток. - Давай только без этой всей херни. Не надо ко мне относиться, будто я без пяти минут покойник. Всё гораздо лучше, чем выглядит. Твоё здоровье!

Родя выпил ещё. Стакан уже оказался наполовину пуст. Слава поддержал маленьким глотком, откинулся на кровать, невидящим взглядом уставился в телек и сказал:

- Забей. Нормально ещё всё будет.

- Что ты имеешь в виду? - Родя поднёс стакан ко рту, но всё-таки решил не форсировать события.

- Ну, поправишься типа. Экзамены сдадим, поступим куда-нибудь на бюджет, будем учиться и кайфовать.

- Ага, удачи... - пробурчал в ответ Родя и, выдохнув, осушил стакан.

- Давай полегче, мы ведь не нажираться собрались, - невнятно проговорил Слава, ощущая, как телефон прожужжал очередное сообщение. От Роди веяло чем-то холодным, незнакомым и непонятным. Он смотрел в экран телевизора, но вряд ли смог бы передать словами увиденное.

- А что ещё делать? Подлить тебе?

- У меня есть. Давай я тебе про Новый год расскажу, что ли?

- Давай, - ответил Родя, поднялся и наскоро повторил свой стакан, положив в него на этот раз только один, самый маленький кубик льда.

У Славы ещё не растаяли кубики в первом стакане, заполненном наполовину.

- У Женьки собрались. Народу куча была, вообще! Все нажрались так... - воодушевление долго рассказывать о встрече Нового года у Славы резко пропало, он замолк на полуслове и отчего-то густо залился краской. Родя вроде как ничего не заметил.

- Угощайся, - указал Родя на тарелку. - Там мини-шавермы вкусные, хумус и ещё какая-то дрянь, я забыл, как называется. Надо всё это по-быстрому сожрать, а то испортится.

- Во, это тема, - Слава благодарно подался к большой тарелке и отправил половину крошечной шавермы себе в рот. Вкусное мясо, чуть влажный лаваш и разнообразие приправ тут же накинулось на вкусовые рецепторы Славы.

- Ммм, вкуснота! Давай, присоединяйся, чего я один всё жрать буду?

- Хавай, мне не хочется. Я бы лучше борща навернул и пюре с сосисками. Кстати, в Иерусалиме такое чувство, что все на русском говорят.

- Ну оно и понятно, - на Славу напал жор, и он без тени сомнений накинулся на еду. Всё казалось очень вкусным. Особенно эти подобия блинов с непонятной, но очень вкусной начинкой. - Иммиграция после Революции, всё понятно.

- Ты теперь ещё и историк?

- Банальная эрудиция, товарищ. Красиво там?

- Красиво. Глянь фотки.

Родя протянул Славе свой телефон, на экране которого красовался огромный, сразу видно, что очень древний храм.

- В основном родители фоткали. Меня только в два последних дня гулять отпускали.

Слава листал фотографии, жевал хумус, запивал его виски с колой и был очень рад тому, что неминуемые неприятные разговоры всё откладываются.

- Во, вообще крутая фотка!

Родя заглянул ему через плечо. На экране красовался пустынный пляж, о берега которого разбивалась волна, закатное солнце едва касалось моря, вдалеке простиралась горная цепь. От снимка отдавало нереальностью и сказочностью. Славе, который всю жизнь не покидал пределы своей страны, было трудно поверить, что такое может быть наяву, что такое мог видеть Родька - его друг из соседнего пансионата.

- Ага, сам снимал. - Скромно потупился Родя. Слава же всё никак не мог отвести взгляд от чудного пейзажа, воображая, что там будут бегать и Регина со Славой, в одних купальниках, не жалея ни о минуте их отношений. Ворваться на лоно природы и вдыхать жизнь полной грудью, наслаждаясь каждым биением сердца.

Как же сложно поверить, что и среди такой красоты живут люди, воспринимая все эти чудеса, как само собой разумеющиеся, как Слава воспринимает бесконечные лабиринты жилых массивов, которыми полон его город.

Родя занудно, но увлечённо рассказывал о своих впечатлениях, но Слава слушал вполуха, задержавшись на красном закатном солнце и своих мечтах, о том времени, когда он станет несомненно взрослым, решительным, богатым и успешным, а Регина будет держать его за руку, когда он пьяный станет кричать горам ликующее: "Аааа!!!".

Или с ним рядом в эту минуту должна стоять Лиза? Воспоминания о девушке, которую он так бессовестно предал, заставили Славу большим пальцем смахнуть фото на следующее.

- Смотри, там есть виды ночного Иерусалима. На самом деле, такой клубный город! Я вышел вчера погулять и мне один негр настойчиво предлагал взять травы. Жаль, что у меня денег не было. Он чуть ли не за два бакса грамм предлагал.

Родя пьянел. Слава ещё возился с первым стаканом, предаваясь страстным мечтам о свободе и задорному крику в лицо этому миру, когда Родя допивал второй стакан, стеклянными глазами наблюдая, как его друг меняет фото на экране. Его Израиль кончился, а что могло бы последовать за ним ещё скрывалось в страшной пелене недосказанности, которую Родя не был в силах хоть чуть-чуть отодвинуть.

Фотографий Иерусалима хватило на второй стакан Славы и почти на третий стакан Роди. Они, кажется, нашли те точки соприкосновения, на которых строилась вся их детская, а после и подростковая дружба.

Настойчивые вибрации телефона Славы оставались притворно незамеченными. Зато не остался незамеченным шрам чуть ниже макушки Роди, который он старательно зачесал своей шевелюрой.

Дурацкий фильм с Сигалом наконец кончился, друзья пожурили отвратительную финальную драку и глупую концовку. Виски закрадывалось в голову, вызывая обратно потерянное, но столь желанное чувство единения и ощущение родства с человеком, который с радостью готов разделить с тобой алкогольную непосредственность.

Отец Роди, сразу после поездки в Израиль, на последние деньги купил новый игровой компьютер. По сравнению с ним, Славина приставка оставалась далеко позади. Родя включил футбол (получилось у него это не сразу, да и вообще, он пьянел намного быстрее чем обычно).

- Давай, может перекурим сперва? - предложил Слава. В его коротких переглядках на друга становилось всё больше тоскливой жалости и ненавистного пренебрежения. Слава привык видеть Родю совсем другим. Теперь в каждом жесте друга сквозила боль и раздражение. Каждая тема, которую задавал Слава выглядела второсортной и неуместной, но Родя сам резко переводил разговор на то, что волновало его в данный момент.

Они старались говорить о чём угодно, но только не о школе, не о Регине, не о Матвее, Жене, Измайлове, Валере, Лизе, в конце концов. То есть все темы, которые Слава про себя проговаривал в воображаемых разговорах с Родей, резко обрывались на полуслове самим Родей. Казалось, он совершенно не хочет слушать то, что приключается в его прерванной жизни.

Славе оставалось лишь стиснуть зубы и упрямо напиваться со своим лучшим другом, которого становилось всё сложнее признать.

- Ну так чего, вернёшься к нам в школу? - Слава перед этим вопросом осушил свой стакан и после этого успел сделать несколько затяжек. В голове витали подлые мысли бросить Родю и уйти навстречу куче пропущенных сообщений, в которых, он был уверен, найдётся, как минимум, один вариант, на который Слава с радостью отзовётся.

- Не в этом году, - обречённо ответил Родя, сильно затянулся сигаретой и с усилием отправил дым обратно в открытое окно.

- Херово.

- Да ладно, делов-то. Как-будто тебе не насрать... - последнюю фразу Родя проговорил едва слышно, но Слава услышал.

- Чего? Конечно, не насрать! Что это вообще за предъявы?

- Да ладно тебе, Слав. Я ведь всё понимаю. Ты не растерялся, после того как я по башке получил. Нашёл себе девчонку. Мусаева - клёвая. Наверное, ты сейчас с ней должен быть, а не со мной этот вискарь жрать. Я же слышал, как у тебя телефон весь вечер не унимается.

- Да ладно! Слушай, Родь, - попытался вставить свои "пять копеек" Слава, но с ужасающей ясностью понимал при этом, что Родя говорит всё правильно, всё в цель.

- Перестань, не надо тут передо мной представляться. Я всё понимаю. Да всё ведь хорошо! Ты нашёл зачётную деваху, Матвей конкретно рад, что теперь может взять тебя под своё крыло. Новый год у вас получился обалденным, ты даже слов не можешь найти. Всё нормально, Слава, правда. Ты сдашь экзамены на кучу баллов, поступишь туда, где тебе по кайфу, отучишься, найдёшь клёвую работу, заведёшь прекрасную семью, машину, квартиру. Может, даже переедешь из нашего захолустья. Ведь это же всё так круто! О чём мы с тобой и мечтали... Помнишь, когда на Новый год, лет пять назад, говорили по телефону и делились своими мечтами до пяти утра? И ведь всё у тебя вдруг пошло, как по маслу! Клёвый ты дружбан, Слава. Наверное, самый клёвый, из тех что у меня были. Всё у тебя получится. А я? Да забей. Я уж как-нибудь... Хорошо всё будет, Славка.

- Славка? Ты что тут, помирать собрался? - притворно весёлым голосом отозвался Слава. Он проглотил все слова Роди, которые тотчас приобретали материальное воплощение в его голове. Взгляд застыл на старом друге, который медленно затягивался сигаретой, смотря куда-то вдаль и, кажется, забыл где и с кем он сейчас находится.

- Не, помирать я в ближайшее время явно не собираюсь. Но за тебя рад. Ну и типа всегда буду рад.

- Ты это брось, - буркнул Слава, хотел продолжить и своими словами максимально воодушевить Родю, но в его голове и разуме будто опустили железный занавес, за пределы которого Слава никак не мог выбраться. Он лишь сделал последнюю затяжку, выкинул бычок, ёжась от холода, промычал что-то совсем неубедительное и поспешил в тепло комнаты.

Родя медленно последовал за ним. Закрыл балконную дверь, присел на краешек кровати, на секунду спрятал лицо в ладонях, потом провёл ими по лицу, глянул на Славу и улыбнулся.

- Вот ведь житуха у нас, да? Кто вообще мог такое представить? Чихнуть не успеешь, как школа останется позади, а что потом?

- Не знаю, - честно ответил Слава.

- Вот и я про то же. Смотри-ка, уже почти всю бутылку выпили.

- Можем за пивом сходить, - предложил Слава, борясь со своим обрушившимся в Тартар настроением. Совсем не этого он ждал от встречи с Родей и от последнего дня каникул. Однако каждое слово друга било в цель и заряжало настолько нестерпимым упадничеством, что Слава страстно желал лишь одного - поскорее выйти за порог и оставить Родю один на один с терзающими его демонами.

- Нагнал я наверное мрака. Ладно, забей, не воспринимай всё близко к сердцу. Какое там пиво, давай хоть эту бутылку вискаря дожмём.

Родя разлил напиток по стаканам, бросил в них по паре кубиков льда, а после залил колой едва ли не до краёв.

- Ещё по стаканчику останется, - оценил он остатки в бутылке, после чего отложил её.

- Угу, - безразлично ответил Слава. Он застрял в собственных размышлениях и борьбе с алкоголем, который изрядно терзал его разум, толкая на всякие глупости. Родя выпил больше, но отчего-то Слава чувствовал себя пьянее.

- Глянешь фотки Регины? Она на горнолыжном курорте была. Вот - хоть режь - не могу вспомнить, где именно. Точно знаю только - не в России.

Родя взял протянутый телефон и теперь настала его очередь смотреть фотографии.

- Она красивая.

- Знаю, - горделиво отозвался Слава.

- Круто тебе, хоть не приходится постоянно сомневаться и ждать.

- В смысле? Ты это о чём, вообще? - Насторожился Слава, изрядно приложившись к своему стакану.

- Да так, ерунда. Встретил заграницей девочку. Она по-русски особо не бум-бум, хоть и родилась в Киеве. Вот я пишу ей и всё надеюсь и жду, что она ответит по-человечески. Хочешь, фотки её покажу?

- Давай, конечно!

Слава почувствовал, что сомнения и ожидание - ключевые понятия их отношений с Региной. Может быть, с Лизой тоже.

- Вот, глянь. Её Злата зовут. Она то ли в Чехии сейчас живёт, то ли в Хорватии, я не помню.

- Хороша, - честно отозвался Слава на худенькую, но привлекательную блондиночку в короткой джинсовой юбке и обтягивающей чёрной футболке с непонятными надписями на груди. Она стояла на фоне незнакомых деревьев и мило улыбалась, щеголяя своими соблазнительными ямочками на щёчках.

- Мы переписываемся с ней иногда на ломанном английском, - безразлично отозвался Родя, припрятав в своих словах недовольство на самого себя.

- Ну всё, езжай к ней. Женишься, получишь гражданство и заживёшь, как надо.

- Ага, ясно. Дай сюда, - Родя выхвати телефон из рук Славы, откинулся на кровати и начал что-то и кому-то страстно написывать.

- Да ладно тебе, я ведь со всей душой.

- Угу, это понятно. Хорошо, что ты всегда к частной жизни хорошо относишься.

- Это ты о чём? - устало спросил Слава, с ужасом догадываясь про себя, что Родя легко может знать про слитый снимок Лизы. А может, и про драку с Измайловым. Новогоднюю ночь с Региной? Что вообще знает о текущем времени его друг?

Слава допил свой стакан, переборол внезапный рвотный призыв, упрямо вгляделся в друга, который по-прежнему с кем-то переписывался.

- Прости, - заметив укоризненный взгляд друга, ответил Родя, поднялся и сел рядышком. - Ну чего, как настроение, какие планы?

- Да круто всё. Рад, что ты вернулся, - последнюю фразу Слава произнёс максимально тихо, но максимально искренне. Родя услышал и кивнул.

- Я не вернусь в школу в этом году.

- Я уже понял.

- В следующем сдам на "отлично".

- Не сомневаюсь.

- На выпускной позовёте хоть?

- Обязательно. Если не придёшь, я тебе глаз на жопу натяну.

- Как Измайлову?

- Бля, так и знал, что от тебя ничего не скроется! Ну да, как ему. Давай теперь, спроси, почему мы подрались?

- Понятно почему. Он давно по Мусаевой сох. Как ты сам-то не заметил вообще?

- Заметил, - огрызнулся Слава. - Чёрт с ним!

- Ага. Ответил бы ты только на сообщения свои. Вдруг, Регина писала?

- Давай я только без тебя в этом разберусь? - Слава поморщился, но достал телефон и взглянул на пропущенные сообщения.

"Я через пять минут подойду к твоему дому. Давай погуляем? В кино сходим. Я угощаю"

"Я у твоего подъезда. Выходи."

Слава только прочитал эти два сообщения, как пришло третье:

"Я в подъезде. Если ты не ответишь - мы расстаёмся"

Регина была на взводе. Стоит наверное теперь одна в подъезде, проклинает всё вокруг, и Славу в первую очередь.

- Ох, блин! Слушай, Родь, у меня Регина в подъезде. Не хочешь с нами прогуляться?

- Неа. Третий - лишний.

- Я тогда буду собираться, ты уж не серчай.

- Да всё ровно, Слав. Спасибо за виски.

- Ещё попьём с тобой, это вообще не оговаривается! - Радостно отвечал Слава, надевая на себя пуховик и пытаясь влезть в зимние кроссовки. Виски дало в голову гораздо сильнее, чем он ожидал. Родя что-то мельтешил по квартире. Упаковал ему, оказывается, израильской еды в бумажный пакет и теперь настойчиво протягивал Славе.

- О, спасибо!

- Кушайте на здоровье. Виски возьмёшь?

- Не, ты чё? Оставь себе, это тебе ведь покупалось.

- Ну ладно тогда. Регине - привет передавай.

- Обязательно! Слушай, может я её заберу и мы к тебе заглянем?

- Нет уж, у меня в хате и так срач, не хватало ещё, чтобы Мусаева его увидела.

- Да ладно!

- Прохладно. Дуй уже к своей милой.

- Ага. А хорошо ведь посидели? - украдкой, неуверенно поинтересовался Слава.

- Просто прекрасно, - добродушно ответил Родя. - Будем на связи. Заглядывай как-нибудь, если учёба надоест. Буду рад тебя видеть.

- Я тоже Родь, я тоже! Заходи к нам в школу как-нибудь. Все тебе будут рады.

- Если их Матвей подговорит...

- Чё?

- Ничё. Оттянитесь говорю хорошенько.

- Да ладно, какой оттяг, завтра на уроки. - Слава стоял на пороге уже в полном обмундировании, но заставлял себя общаться с другом до самого конца.

- Завидую тебе. Клёвый экземпляр заарканил.

- Ага, - чуть смущённо отозвался Слава.

- Ладно, давай. Кстати, как там новенькая?

- Она не ходит на уроки.

- Ну а ты сам ей напиши, мотивируй девчонку. Ладно я - инвалид почти, но ей-то нужно заниматься! Я уверен, что ты сможешь на неё повлиять.

- Думаешь? - задумчиво спросил Слава. Когда дверь уже закрылась перед его носом, Слава продолжил, - Она никогда меня не простит.

Слава гулко шагал по коридору Родиного пансионата к лифту, обдумывая, почему Родя вообще вспомнил о Лизе, и услужливо поддавался своей давней паранойе - вдруг все, даже Родя, знают о нём и Лизе?

Слава выходил в зимний вечерний двор с радостной ухмылкой на лице. Даже если удариться с головой в конспирологию и найти что-то общее между Лизой и Родей, то какое ему на это сейчас дело? Слава уже видел Регину, которая мёрзла на лавочке у его дома. Сердце забилось сильней, он торопился к своей девушке, с опаской осознавая, что Лиза наконец-то ушла в его мировоззрении на второй план. Мало ли, что несёт Родя, - Слава никогда не будет больше унижаться перед девушками, после того, как он до конца познал их (как ему казалось). Унижения и угрызения совести должны пропасть из его жизни. Пускай даже, что вместе с ними в его голове прочно закрепилась Лиза.