Пирус Анна Сергеевна: другие произведения.

Гость с Енисея

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


Читай и публикуй на Author.Today
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Он нашел меня через Интернет. Он, мой бывший поклонник и журналист районной газеты, который в те, юные годы, сделав мне предложение и получив отказ, сразу уехал на Дальний Восток. Долгие годы ничего о нём не знала и вот... "Ты помнишь меня?" - был первый его вопрос. И я ответила, маскируясь и проверяя адресата: "Когда-то знала парня с такой фамилией, который жил..." и указала название моего городка. И он тут же ответил: "Ну да, это я, я! Василий. Может, вспомнишь, как мы танцевали в парке, а потом я провожал тебя домой и нас всегда встречала ваша белая собачка по имени Ласка?" Да, теперь знала: это он. И написала: "Где ты теперь?" "Живу на берегу Енисея и так сталось, что ощущаю эти края своей родиной". Ну, а потом слово-за слово, и выяснилось, что скоро приезжает навестить родственников в мой городок, который недалеко от областного центра, где живу, и если я не против, то хотел бы встретиться. И была встреча. И распахнул Василий передо мной дверь в мир, который был совсем незнаком - мир жизни на берегах далекой реки Енисей.

  ГОСТЬ С ЕНИСЕЯ
  Он нашел меня через Интернет. Он, мой бывший поклонник и журналист районной газеты, который в те, юные годы, сделав мне предложение и получив отказ, сразу уехал на Дальний Восток. Долгие годы ничего о нём не знала и вот... "Ты помнишь меня?" - был первый его вопрос. И я ответила, маскируясь и проверяя адресата: "Когда-то знала парня с такой фамилией, который жил..." и указала название моего городка. И он тут же ответил: "Ну да, это я, я! Василий. Может, вспомнишь, как мы танцевали в парке, а потом я провожал тебя домой и нас всегда встречала ваша белая собачка по имени Ласка?" Да, теперь знала: это он. И написала: "Где ты теперь?" "Живу на берегу Енисея и так сталось, что ощущаю эти края своей родиной". Ну, а потом слово-за слово, и выяснилось, что скоро приезжает навестить родственников в мой городок, который недалеко от областного центра, где живу, и если я не против, то хотел бы встретиться.
  И была встреча. И распахнул Василий передо мной дверь в мир, который был совсем незнаком - мир жизни на берегах далекой реки Енисей.
  
  Мы сидим возле того места, где когда-то была танцплощадка, на которой кружились с ним в вальсе, и он грустит:
  - Как же всё изменилось! Ничего от прошлого не осталось. А помнишь...
  И начинает вспоминать те далекие дни, когда этот парк назывался Городским садом, когда каждый вечер здесь играл духовой оркестр, когда вон на том месте был не работающий фонтан в виде круглой чаши, на краях которой сидели маленькие львята и смотрели на предполагаемые струи воды...
  - Василь, - мягко прерываю его, - можно я тебя так поназываю... как в давние годы?
  Улыбнулся:
  - Да, конечно... - Опустил глаза и в лице промелькнуло нечто давнее: - И даже очень приятно...
  - Так вот, Василь, жизнь идёт, бежит, летит, всё течет, всё изменяется, так зачем же грустить? Я тебе рассказала о себе, а теперь расскажи-ка о том, как живёте там, на далёком Енисее?
  - Да живём... - И помедлил, поводив взглядом пробегающего мальчишку: - А вернее, выживаем. И говорю "выживаем" не для того, чтобы вызвать в тебе жалость, а потому, что... - Он замолкает, смотрит какое-то время на детишек, пытающихся раскачаться на качелях, и я слышу: - Когда уезжал отсюда, то увозил с собой робость в душе: как я там буду?.. в чужих-то краях, в чуждой среде, в суровой сибирской тайге?
  - Почему непременно в тайге? Там же есть большие города, а журналисту в них...
  Он усмехается:
  - А я ехал не как журналист. Сразу решил, что стану промысловиком охотником.
  - Господи, почему такой крутой поворот?
  - А вот так... Почему-то решил тогда... когда ты не... - И взглянул, улыбнулся, но не продолжил. - Решил сразу и бесповоротно: нет, не хочу быть журналистом. Надоело исхитряться, врать, подчиняться партийным "товарищам". Стану-ка человеком, который - сам по себе, чтобы никто мне не диктовал, не указывал что делать. А как раз в то время вычитал в газете, что на Енисее нужны промысловики-охотники, вот и...
  - Но ты же... - взглянула вопросительно.
  И он догадался:
  - Ну да, охотник из меня был так себе... лишь с батей иногда - в лес, с ружьем, но на Енисее были инструктора, вот и...
  Василий снова замолк, словно вспоминая что-то, но встрепенулся:
  - Ничего, выучился. А, вернее, пришлось учиться, когда забросили с собакой, консервами и мешком сухарей на несколько месяцев в тайгу. Жить захочешь, выживешь. Всё сразу пришлось постигать за четыре месяца, и кулемки делать, и костер из сырых дров разжигать, и с собакой общий язык находить, чтобы кормила, избушки рубить, путики к ним прокладывать...
  - Подожди, подожди... - замотала я головой, - ты забываешь, с кем говоришь. Я же не знаю, что значит кулёмки, путики и зачем избушки надо было рубить?
  Засмеялся:
  - Ой, прости, и впрямь... Ты если что, так спрашивай, а то я... Да кулёмки - ловушки для соболя, которые делаем через каждые сто, сто пятьдесят метров, а путики - тропы к лобазам... избушкам, утеплённым мхом и землёй и на высоких столбах...
  - На курьих ножках?
  - Ага, от медведей. А то заберутся, переломают всё, повыбросят... Так вот,
  завозим в эти лобазы по девяносто буханок хлеба, другие продукты, а они разбросаны по территории охотника в восемьсот квадратных километров через каждые сто километров.
  - Ой, теперь ты прости. Неужто у одного охотника такое огромное пространства? - наивно удивилась.
  - Так и есть, - усмехнулся. - Тебе, жителю этой скученности, в которой живёшь, трудно поверить, но... - Он встал и жестом предложив пройтись по парку, зашагал рядом: - А потом возвратился в станок... в село, на вырученные за меха деньги купил домик и зажил...
  - И решил там остаться? - спросила, тут же поняв неуместность своего вопроса.
  - А вообще-то "зажил" - не то слово. Я бы сказал начал пробовать жить. Знаешь, - остановился, - всё же попасть из относительной цивилизации в такой быт, как там... Станок человек в триста, врач и милиционер за сто пятьдесят километров, один магазинчик, в который продукты завозят вертолётом раз в неделю, а муку - в навигацию, с мая по сентябрь... В общем, условия еще те, но простор, красота! Широченный Енисей с восходами над высоким берегом, бескрайние леса с высоченными кедрами и воздух обалденный! А главное, не покидающее ощущение того, что я наконец-то выпрямился, стою перед этой красотой и дышу всей грудью.
  Я усмехнулась, и он заметил это:
  - Что, литературщиной пахнуло? - И, не получив ответа, добавил: - Но то, о чем говорю, правда, а что не могу как-то иначе... так в том моя вина и неумелость.
  - Ладно, - приостановилась, взглянула: - Дело не в том. Главное, что я столько нового узнала... станок, кулёмки, путики, восход над высоким восточным берегом Енисея... - И улыбнулась как можно ласковее: - Ты давай, рассказывай, Василёк. И впрямь для меня всё это ново и очень интересно. Как ты вживался в эти просторы? - подтолкнула к ответу вопросом.
  - А вот так и вживался, - поверил в мою заинтересованность. - Прежде всего научился топором не только кулёмки строить и избы рубить, но и всё остальное делать, ведь топор самый необходимый инструмент в тех краях. Знаешь, там говорят: если б не клин да мох, то плотник сдох.
  - Ну, мох... вроде понятно для чего, а вот при чем тут клин?
  - Да не тут... - рассмеялся, - а там. А там клин, вырубленный топором, нужен для того, чтобы расщеплять ель на дерёво, из которого потом делают лыжи, ведь на купленных далеко не уедешь, только на своих... И не сразу я научился их делать, только на четвертый раз и получились, а то начну нос загибать в бале... в приспособлении, и трещина, трещина... Для этого нужен опыт, сноровка... - Помолчал, приостановился, взглянул: - Знаешь, у нас постоянно надо думать о своей работе, иначе не выживешь, а у вас... Сходил на работу, пришел домой и всё, отдыхай.
  - Да нет... ну как же... я тоже... - залепетала, а Василь усмехнулся:
  - "Тоже", да не тоже... Если ты сделаешь что-то не так, то тебя начальники поправят, а у нас... Не наловил рыбы, не настрелял во время перелёта гусей, уток, вот и...
  - Жалко птичек, - вырвалось. - Ведь так нечаянно можно и лебедя...
  - Можно... но охотники их гонят с выв... - Взглянул: - Ну, с небольших озёр, остающихся после половодья, и гонят потому, что если лебеди сели, то гуси уже не опустятся. На эти вывы потом садятся утки, гоголи, кряквы, чернецы, которых...
  - Которых вы и убиваете? - взглянула с упрёком.
  Василий помолчал, сделал несколько шагов и только потом услышала:
  - У нас не говорят "убить". У нас говорят "добыть". И пойми, ведь зарплату в нашем станке получает немногие и большинство живёт тем, что добудет на охоте, в реке, на своих огородах за короткое лето, когда и в июне может выпасть снег. Правда, выручают белые ночи, успевают овощи вырасти, но основное дает охота, вот весной и плывут каждый в свой балок... ну, сарайчик на озерцах, в котором живут во время весновки... - И снова взглянул: - Поясняю, поясняю. Весновка - весенняя охота и ловля рыбы на озерцах.
  Мы вышли из парка и пошли по улице, спускающейся к реке. Да, когда-то шли мы с ним этой дорогой вот так... но держась за руки. Господи, как же давно то было! Интересно, а помнит ли он об этом? Спросить? Нет, не буду, а спрошу вот о чем:
  - Василь, а как ты?.. женился ли, есть ли дети?
  Но он ответил не сразу:
  - А ведь по этой дорожке когда-то мы с тобой... - улыбнулся и, махнув рукой, продолжил: - Женился... Но когда дети...
  - И кто да кто? - перебила.
  - Дочь почти взросла и сынишка... Так вот, когда они подросли и жена упорно стала проситься в Красноярск, то купил им там квартиру, звала меня с собой, но я... - И поддал ногой попавшуюся на дороге палку: - А я не поехал. Ну не мог я снова отдать себя в рабство после того, как почувствовал свободу! Но частенько наезжаю туда, ведь я же кое-что пишу для краевой газеты, да и по детям скучаю.
  Замолчал. Наверное, эта тема для него и теперь больная, надо уйти от неё. И спросила первое попавшееся:
  - Скажи, - а не надоедает ли... всё раба, рыба, рыба?
  Засмеялся:
  - Не-а, не надоедает. Ведь её столько!.. Мукша, чир, нельма, харица, окунь, вязь, ленок, щука... правда, щуку больше для собак запасаем, ведь во время зимы килограмм двести на каждую надо. А еще таймень, осетровые, тогун... ме-елкая такая рыбёшка, жирная, но до чего ж копчёная хороша! Да и вообще, рыбу по-разному запасают: засаливают, коптят, вялят, сугуду готовят... - И взглянул: - Да зимой ловят её в прорубях, режут на куски, со снегом и солью перемешивают, а когда едят, то каждый кусочек обмывают и в рот, обмывают и в рот. Вкусно.
  - Так вкусно, что у меня слюнки потекли. А еще орешки кедровые...
  - Да, и орешки кедровые.
  - Кстати, а как их собирают?
  - А собирать их начинаем тогда, когда бурундуки начинают их шелушить. Подойдёшь к кедру, бухнешь деревянным молотом по стволу и-и полетели шишки, только собирай! Принесёшь домой, перемелешь, вынесешь на наш енисейский ветерок, подсушишь и лакомишься всю зиму. Всего в Сибири полно, только не ленись...
  Улица вывела нас к речке, я присела на опрокинутую лодку, а Василь отошел от неё на несколько шагов и окинул взглядом:
  - Прочное сооружение, но...
  - И что значит "но"?
  - А то, что тяжёлое, неповоротливое. Наши то ветки лёгкие, подвижные... правда стрелять из них можно только вперед, а то перевернётся. - И заметив вопрос в моих глазах, пояснил: - Мы же выдалбливаем их из стволов осины. Ох, и кропотливая ж это работа! Три дня долбишь, долбишь, а когда стенки тонкими станут, тогда и будь на чеку, чтобы не промахнуться, не продырявить. Эти ветки-деревяшки раньше делали местные кеты, а потом... - И замолчал.
  - А что потом? - заинтриговал.
  - А потом спились. У них же иммунитет против спиртного низкий, а тут русские пришли, магазины с водкой открыли, они и начали пушнину на водку выменивать, и стали спиваться, осталось не больше тысячи. Да и обычай у них странный: огородами не заниматься, скот не разводить, а как без всего этого?
  А я, не найдя что ответить, лишь вдохнула вечерний пахучий воздух и вымолвила:
  - Прелесть-то какая!
  И взглянула на Василия: а как ему наша "прелесть"? Но взгляд его был уже отстранённым, словно в эти минуты покинул меня и был где-то там... может, на берегу Енисея?
  - Василь, ау! - тихо окликнула. - Ты где сейчас?
  И он возвратился:
  - Конечно понимаю, что для тебя "прелесть" - вот этот ручеек, а для меня...
  - А мне, - подхватила, - у этого ручейка уже комар укусил, зараза...
  Засмеялся:
  - Только один и сразу "зараза"? А если бы весь гнус: комары, москиты, мошкара?
  - Ой, и впрямь... - пришлёпнуло еще одного, - и как вы всё это терпите?
  - Только и спасаемся дегтем березовым. Надерешь бересты, на плошку со сточным отверстием выложишь, прикроешь тазом, подожжешь и часа через три готов дёготь. Потом перемешаешь его с жиром, намажешься и работаешь. Да и привычка. В работе гнуса почти не замечаешь. А если честно, лето для нас не самая лучшая пора...
  - Ну как же, летом же тепло. Кстати, зимы у вас очень морозные?
  - Морозные. Морозные и снежные. Сугробов наметёт!.. Только и управляйся дорожки к дровам расчищать. Мы же почти ими топимся, уголь-то в навигацию надо завозить, а вот дрова... В апреле, когда наст твердый, их сколько угодно можно заготовить. Да и в мае, когда вода ото льда освободится, то начинают плыть брёвна, срезанные там, в верховьях Енисея, а мы их вылавливаем, всё лето они сохнут, а к зиме пилим и рубим, рубим... В общем, скучать некогда.
  Василий встал, расправил плечи:
  - Ну что, пошли... а то я, наверное, достал тебя своими...
  - Да нет, что ты! - Поспешила прервать. - В буднях моей серой и однообразной жизни твои рассказы... как свежий ветер. Знаешь, слушала тебя и не покидало ощущение, что я в жизни прошла мимо чего-то самого главного, такого, как...
  И замолчала, не найдя подходящих слов. А он уловил мой настрой... уловил смысл того, о чем хотела сказать, и чтобы не дать разрастись моему грустному ощущению, заговорил о руинах храма на холме, о парке, мимо которого уже проходили.
  Тогда мы расстались, договорившись встретиться еще раз, чтобы снова поговорить о Енисее и о моём восприятии рассказанного Василём. Да не случилось.
  Но было его письмо, словно подводящее итог нашей встрече.
  
  "Извини, что пришлось срочно уехать, хотя так хотелось еще раз встретиться с тобой!
  Всю дорогу додумывал то, что хотелось бы досказать и теперь, зная, что едва ли встретимся, постараюсь написать в этом письме.
  Знаешь, твои слова: "я в жизни прошла мимо чего-то самого главного" возвратили меня в моё журналистское прошлое и я подумал: а, может, зря променял возможность что-то своё сказать людям на вольную жизнь обыкновенного человека, живущего плодами труда своего, которые всегда перед глазами? И, честно сказать, не нашел ответа на этот вопрос. Но одно могу сказать твердо: видно ЭТО было во мне сильней. Почти вижу твою полуулыбку: "А что за ЭТО?" И поэтому отвечаю... заранее прося прощения за литературщину (видать, журналист во мне сидит надёжно!). Понимаешь, когда в начале мая стою на берегу Енисея и смотрю на подвижку льда, за которой вот-вот последует ледоход, и когда наконец Енисей трогается, а лёд, коробясь и разламываясь, начинает свой вековечный ход, то во мне зарождается нечто, наполняющее непонятной силой и верой в своё... только моё! человеческое достоинство. Почему вспыхивает такое? Не знаю. Как и не знаю того, что когда в лодке несусь по глади реки с бесконечной чертой лесов по берегам, а вокруг - ни души, лишь собака на носу моторки, то бьётся, трепещет во мне сладостное ощущение причастия к Вечности. Может, память поколений? Ведь не зря в первые часы ледохода люди бросали в воду Енисея кусочки самого дорогого, - хлеба, - и ополаскивали лицо горстью воды. Может, только эта неразрывная связь с природой и возрождает достоинство в человеке, придавая ему силы? Наверное, смещённость с земли, утрата связи и интереса к ней, потеря возможности видеть результаты своего труда не где-то там, в неопределенной перспективе, а непосредственно, сию минут, приводит к тому, что исчезает чувство действительности, разрыхляются, размываются здоровые инстинкты и окружающий мир становится чуждым, далеким, а в душе образуется некая пустота, которую трудно заполнить чем-то интересным. Да к тому же мир городов суетен, шумен, а думать и жить хорошо лишь с запасом большой тишины в душе. Да, наверное, так и есть.
  Не знаю, сказал ли тебе этими строками что-то новое, возразишь или промолчишь, но поверь, мне надо было исторгнуть это из себя именно тебе, тебе!"
  И пока я ничего Василию не ответила.
  
  http://galinasafonova-pirus.ru/proza
  
  
  
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  А.Анжело "Сандарская академия магии. Carpe Diem." (Любовное фэнтези) | | А.Ардова "Мое проклятие. Книга 3" (Любовное фэнтези) | | Л.Ангель "Серая мышка и стриптизер." (Современный любовный роман) | | Е.Кариди "Навязанная жена" (Любовное фэнтези) | | Я.Гущина "Невольница судьбы" (Любовное фэнтези) | | Баса "Бастарды" (Городское фэнтези) | | Г.Чередий "Связанные поневоле" (Любовное фэнтези) | | Л.Антонова "Академия Демонов" (Любовное фэнтези) | | Л.Петровичева "Наследница бури" (Любовное фэнтези) | | А.Анжело "Сандарская академия магии" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.
Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
М.Эльденберт "Заклятые супруги.Золотая мгла" Г.Гончарова "Тайяна.Раскрыть крылья" И.Арьяр "Лорды гор.Белое пламя" В.Шихарева "Чертополох.Излом" М.Лазарева "Фрейлина королевской безопасности" С.Бакшеев "Похищение со многими неизвестными" Л.Каури "Золушка вне закона" А.Лисина "Профессиональный некромант.Мэтр на охоте" Б.Вонсович "Эрна Штерн и два ее брака" А.Лис "Маг и его кошка"
Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"