Пятов Илья Александрович: другие произведения.

Девяноста четвертый год

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Раннее творчество.

  
  Здесь так любят рубить людям головы. Странно, что кто-то еще вообще уцелел!
  Л. Кэррол
  
  
  I
  Заговорщики
  
  В ночь с 30 на 31 января 1794 года в окнах дома на улице Сен-Клод горел свет. Несмотря на поздний час, обитатели дома не спали, а собравшись за небольшим столом, вели оживленную беседу.
  Их было трое.
  Начал разговор старший. Ему было лет тридцать пять - тридцать шесть, не больше. Среднего роста, слегка сутулый. Глаза маленькие, подвижные и хитрые, взгляд пронизывающий и властный. Нос крючковатый, губы тонкие, лицо худое, пальцы костлявые. Лицо было плохо выбрито, в одежде замечался беспорядок.
  - Обстановка напряжена, - начал старший, - они подозревают.
  - А в чем дело, Брут? - спросил его самый молодой среди присутствующих.
  Внешне он походил на старшего, но по характеру был робок. Ему было лет двадцать.
  - Операция под угрозой срыва, - начал Брут.
  Средний, ему было лет двадцать шесть - двадцать семь, вопросительно посмотрел на него. Он был неразговорчив.
  Старший сделал круг по комнате, в которой проходила беседа. Казалось, он задумался, но на самом деле проверял: не подслушивают ли их. Убедившись, что его опасения напрасны, Брут заговорил, но негромким голосом:
  - Первая партия оружия перехвачена в Страсбурге.
  - Досадно! - сказал молодой. - Прямо на границе.
  - Да, Гракх, нам не везет.
  - Как это произошло?
  - Случайно. При проверке мешков ничего не обнаружили, оружие ведь было на дне и хорошо присыпано мукой.
  - Я лично упаковывал.
  - Все было надежно, но телега была так перегружена, что на повороте один мешок упал.
  - И оно высыпалось?
  - Нет, но когда мешок упал, раздался металлический лязг. Солдаты остановили телегу и рассмотрели мешки повнимательней. Вот тогда все и обнаружилось.
  - А ты?
  - Я убежал. В меня стреляли. Двоих схватили там же, в телеге. Двое других побежали за мной. Один из них был убит, другой, кажется, ранен. Я успел добежать до лесу. Деньги у меня с собой были. Я заночевал в трактире, утром купил лошадь и в несколько переездов вернулся в Париж.
  - И те двое, которых схватили, теперь в плену?
  - По всей вероятности да. И еще тот, что ранен.
  - Им можно доверять? Не проболтаются?
  - В том-то и беда. Они всего лишь наняты, чтоб их гильотинировали! Впрочем, это наверняка. Им ничего не стоит проболтаться.
  - Они были частично посвящены в наши планы.
  - Но о нас знали немного.
  - Им было известно о наших связях с австрийцами, и они знали, куда мы везем "муку".
  - Но они знали только наши лица.
  - И местожительство.
  - Все это грозит нам разоблачением и...
  Брут ребром кисти руки ударил себя сзади по шее. Гракх содрогнулся. Средний промолчал. Он был задумчив.
  - Надо бежать, - сказал Гракх.
  - Но куда?
  - Не важно.
  - Это самое последнее средство.
  - Благоразумнее будет воспользоваться им... пока не поздно.
  - Спешка ни к чему не приведет, разве что к гильотине.
  - Бездействие тоже.
  - Поэтому нам и надо действовать.
  - Бежим! - не унимался Гракх.
  - Спокойствие, граждане, чтоб вас всех гильотинировали! Вы были бы обязаны бежать, если бы не ваш друг, который в данный момент находится перед вами, и не его голова, постоянно набитая идеями.
  Средний внимательно посмотрел на него.
  - Вы же знаете, - начал Брут, - что в наше время на гильотину попадают, в основном, честные граждане. Так пусть же "правосудие" свершится и на этот раз. Вы помните нашего старого знакомого, гражданина Огюстена?
  - Брата Робеспьера?
  - Да ну тебя, Гракх, чтоб тебя гильотинировали! А ты, Франсуа, помнишь?
  Средний кивнул.
  - Мы напишем на него донос.
  - На какую тему?
  - Мы напишем о его связях с австрийцами, о намерении переправить им оружие и тому подобное, чтоб запутать следы и завести правосудие в тупик.
  - Гениально! - воскликнул Гракх. - Пиши.
  Брут открыл свою дорожную сумку и извлек из нее вскрытый конверт. Из конверта он достал письмо и бросил его на стол.
  - Узнаете?
  - Письмо от австрийского правительства.
  - Да, по поводу оружия. А это?
  - Это? Это мне неизвестно.
  - Прочти.
  Гракх внимательно прочитал вслух письмо. В нем рассказывалось о событиях в Страсбурге.
  - Я хотел его отправить в Австрию. Написал еще вчера, но, как видите, не подписался.
  - Ты умеешь подделывать его подпись?
  - Мастерски.
  И Брут подписал: "Огюстен Брельо".
  - Ловко, - согласился Гракх.
  - Но это еще не все, - сказал Брут, - надо составить донос.
  Он дал Гракху лист бумаги и перо.
  - Пиши: "Как скромные граждане, мы не указываем своих имен, но, как честные граждане, считаем своим долгом сообщить о заговоре с австрийским двором. Некий гражданин Брельо и его сообщники пытаются вывезти оружие из Франции в Австрию. 2 плювиоза сего года первая партия была задержана в Страсбурге, но контрреволюционеру удалось бежать. В доказательство прилагаем перехваченные документы.
  Враг народа проживает по адресу: улица Сент-Антуан, дом 6. Возможно, он уже бежал за пределы Франции. Примите меры". Все, с них хватит, чтоб их всех гильотинировали!
  Он запечатал письма в конверт и подписал: "Прокурору революционного трибунала А.-К. Фукье-Тенвилю". Затем позвал служащего (слуг в то время уже не было) и сказал:
  - Отнеси по указанному адресу.
  И когда тот вышел, сказал собравшимся:
  - Будем ждать. А пока наше собрание заканчивается.
  Он вышел. Гракх последовал за ним. За столом остался один Франсуа. Он был по-прежнему задумчив и все еще держал в руке перо. Затем Франсуа взял лист и написал:
  "Гражданин Брельо!
  Срочно бегите из Парижа. Еще лучше покинуть Францию. В противном случае, вы узнаете, что такое "предбанник смерти".
  Франсуа Неро".
  "Он был моим другом и должен поверить мне", - подумал Франсуа. Затем он запечатал письмо в конверт и вышел на улицу. Служащий уже ушел. Поэтому Франсуа подозвал к себе юношу лет шестнадцати, который проходил мимо, и сказал ему:
  - Ты знаешь, где живет гражданин Брельо?
  - Нет.
  - Улица Сент-Антуан, дом 6. Отнесешь ему этот конверт, передашь в руки. Получишь двадцать су, половину сейчас, половину после. Идет?
  - Идет.
  Юноша взял письмо и деньги и отправился выполнять поручение. Он шел по ночной улице, освещенной фонарями. Вот недалеко прошел патруль. Вот группа каких-то клоунов в красных колпаках, распевающих "Карманьолу"...
  "Что за чудесная песня "Карманьола"! - подумал юноша. - Какая рифма! Какой смысл! Поистине, она рождена, чтобы быть детской считалочкой!"
  Не прошел он и ста шагов, как заметил толпу. Он подошел поближе, чтобы узнать причину этого собрания, и остановился на минуту.
  Из толпы раздавались призывы и лозунги. Некоторые из собравшихся были вооружены саблями, многие вилами, другие держали пики, на большинство из которых были насажены окровавленные головы "врагов народа". Посередине на нагромождении ящиков стоял какой-то человек в белой рубахе, опоясанный красным поясом.
  "Кажется Демулен, - подумал юноша. - Да, он".
  - Граждане! - говорил тот. - Вы знаете какая сейчас обстановка в стране! Повсюду контрреволюция! А что же правительство? Оно казнит тысячи ни в чем не повинных граждан!
  - Правильно! - закричал кто-то из толпы. - Долой Фукье-Тенвиля! Я из-за него Сцеволе луидор проспорил, потому что вместо Жана казнили Антуана.
  - Долой максимум цен! - продолжал Демулен.
  Народ, всегда любивший покричать, поддержал его.
  - Долой войну с Англией! - не унимался оратор. - Мы хотим мира!
  - Ага, а то мне уже по ночам Питт снится!
  - Даешь конституцию 1793 года!
  - Конституцию 1793 года! Мы хотим конституцию 1793 года!
  - Народ! Лишь ты один велик! А что они?! Узурпаторы! Тираны! Встань, народ! Сокруши оковы! Уничтожь тиранов! Уничтожь контрреволюцию!
  И он сделал взмах рукой, казалось сокрушая ею все вышеупомянутое. Толпа невольно обернулась в ту сторону, куда указывала рука оратора, думая увидеть там разбитые оковы, павших тиранов или что-либо подобное, но увидела всего лишь одиноко стоявшего юношу лет шестнадцати.
  "Контрреволюционер!" - разнеслось по толпе, и она лавиной обрушилась на него. "На пику его голову!" - кричали в толпе. Юноша пустился бежать куда глаза глядят. Толпа хлынула за ним. Тщетно Демулен останавливал народ, уверяя, что юноша не виноват: его уже никто не слышал. Он остался один, слез с ящиков и пошел прочь.
  
  
  II
  Государственные люди
  
  Как уже говорилось, шел девяноста четвертый год, и революция, если только она не кончилась 10 августа 1792 года, подходила к концу. За последние годы произошло много перемен: там, где стояла Бастилия, теперь танцевали; Тронная площадь была переименована в площадь Свергнутого трона. Прошли времена, когда друзья народа на словах обвиняли друзей народа на деле. Теперь у народа не осталось друзей. Остались только враги народа и "враги народа".
  Уже миновали дни 14 июля 1789 года, 10 августа 1792 года, 2 июня 1793 года; близилось 27 июля 1794 года (что ни говори, а революция вершилась летом!)
  Якобинский террор был в полном разгаре. Ежедневно его безотказная "мясорубка" принимала по сто и даже более "клиентов". Девять десятых из заподозренных "контрреволюционеров" были обречены. Народ терял надежду, что "ca ira".
  Несколько позднее якобинцы, чтобы припугнуть недовольных, нашли крайнего и казнили Эбера. Еще через некоторое время они и сами были гильотинированы.
   А пока революция шла своим стремительным ходом, и постепенно сбывалось предсказание: "После нас - хоть потоп!"
  Рано утром 31 января прокурор революционного трибунала Антуан-Кантэн Фукье-Тенвиль просматривал папки с личными делами арестованных "контрреволюционеров", и, надо сказать, дела их были неважны. Этот общественный обвинитель и неутомимый поставщик гильотины, будучи теплокровным животным, в спорах с нижестоящими обладал, однако, известным хладнокровием. Чтобы упростить себе работу, он держал при себе помощника.
  В этот день Фукье-Тенвиль был возбужден и очень спешил. Подобное поведение он объяснил своему помощнику следующим образом:
  - Месяц подходит к концу. Если мы сегодня вынесем смертных приговоров... хотя бы двести, то перевыполним месячный план уже на... четыреста смертных приговоров, и тогда сможем надеяться, что Неподкупный повысит нам жалование.
  И они, не теряя времени даром, принялись за дело. Помощник зачитывал Фукье-Тенвилю личные дела, а тот выносил приговоры.
  - "Вчера, - начал читать помощник, - задержана гражданка Руже. Она продавала лилии".
  - Роялистка!.. Убежденная. Но закона на этот счет я не припоминаю.
  Фукье-Тенвиль достал из стола игральную кость и со словами "Пусть свершится правосудие!" бросил ее. Выпало число 6.
  - Число четное, - сказал он, - ей повезло. Смертная казнь заменяется пожизненным заключением в Тампле.
  - Там уже мест нет.
  - Тогда в Тюильри! Хотел бы я встретить того, кто первый крикнул: "На Бастилию!"
  - В Тюильри еще есть места.
  - Так, виновна...
  И он написал на папке: "Виновна. Тюильри".
  - Далее: "Гражданин Безмо покушался на гражданина Бертье и его имущество".
  - "Не причиняй другому того, что нежелательно тебе самому", - изрек Фукье-Тенвиль. - Виновен. К смерти.
  - Далее: "Обнаружен сообщник роялиста Лерона".
  - Кто это - Лерон?
  - Не помню... Ах да! Гильотинирован в прошлом году.
  - За что?
  - Не помню.
  Фукье-Тенвиль полез в стол.
  - Так, посмотрим, - сказал он. - Это во втором ящике... "Мадам Вето обещала перерезать весь Париж..." Это доносы... Ах вот! Так... Ясно. Этот роялист в прошлом году при народе крикнул: "Да здравствует австриячка!" Это был двойной приговор: ему пришлось бежать не только от полиции, но и от роялистов. Но мы его все-таки поймали... Сообщник виновен. К смерти.
  Так они перебрали еще с полсотни личных дел, пока помощник не зачитал донос на гражданина Брельо.
  - Я что-то слышала об этом заговоре, - сказал Фукье-Тенвиль. - Кажется, читал в газете "Монитер" о событиях в Страсбурге. Виновен... Э, да тут еще о каких-то сообщниках! Нужно его допросить. Это будет прибыльно. Приведи арестанта.
  Пока помощник выполнял поручение, общественный обвинитель осудил еще девять членов общества и, благодаря "кубику правосудия", двоим даровал жизнь.
  Вошел помощник. За ним шли четыре солдата, которые вели арестанта. Фукье-Тенвиль начал допрос.
  - Твое имя?
  - Огюстен Брельо.
  - Кто ты?
  - Художник, и честный гражданин.
  - Что тебе известно о заговоре?
  - Каком заговоре?
  - Заговоре с австрийским двором.
  - Каким двором? В чем меня обвиняют?
  - Не притворяйся, что ничего не знаешь, иначе не избежишь гильотины.
  - Гражданин, покажи мне донос.
  Фукье-Тенвиль понял, что с ним обращаются, как с равным.
  - Назови своих сообщников, - потребовал он.
  - Каких сообщников?
  - Кончай спрашивать, роялист! - вскричал Фукье-Тенвиль. - Здесь спрашиваю я. Вот и отвечай! - он изобразил на своем лице кривую улыбку: - Будь так любезен, сударь, - с притворной вежливостью сказал Фукье-Тенвиль, тогда как глаза его метали молнии.
  Огюстен, в точности скопировав его мимику и даже голос, ответил:
  - Только после вас, гражданин.
  - Молчать! Виновен...
  Фукье-Тенвиль остановился и, властно посмотрев в глаза Огюстену, сказал:
  - Но правосудие не только справедливо, но и милосердно. Оно согласно смягчить приговор, если ты назовешь своих сообщников.
  - У меня нет никаких сообщников, - медленно проговорил Огюстен, делая ударение на каждом слове, словно объясняя непонятливому ребенку простейшую аксиому.
  - А что ты на это скажешь? - скопировал его Фукье-Тенвиль, правда весьма неумело.
  И он подал Огюстену донос.
  - Скажу, что ты пошел на уступку и показал мне донос.
  Огюстен посмотрел на письмо... и побледнел. Но тотчас он взял себя в руки и внешне остался почти спокоен.
  - Донос не подписан, - сказал Огюстен.
  - Речь сейчас не о том. В доносе говорится о твоих сообщниках.
  Огюстен улыбнулся.
  - Послушай, гражданин, я не менее милосердный, чем правосудие. Я согласен простить тебя и забыть, что по твоей вине мне пришлось потерять зря три часа моей жизни... Ах нет! Уже четыре. Но довольно! Это ложный донос, и ты ошибся. Я прощаю тебя. Прощай.
  И он повернулся с явным намерением удалиться.
  - Наглец, - процедил сквозь зубы Фукье-Тенвиль.
  К счастью, это было сказано так тихо, что Огюстен не расслышал. В противном случае могло бы произойти непоправимое.
  - Стой, - остановил его Фукье-Тенвиль.
  - Что еще?
  - Что ты можешь сказать по поводу этого?
  Фукье-Тенвиль подал два документа, которые были посланы вместе с доносом.
  - Это письмо от австрийского двора не понять кому. Здесь не указано имя. Наверно, тебе, правильно?
  - А другое письмо?
  - Кажется, ответ на первое.
  - Там стоит твоя подпись.
  - Это еще ничего не значит. Она подделана, - невозмутимо отвечал Огюстен.
  - А почерк, которым написан сам текст письма, разве не твой?
  - Почерки похожи лишь с первого взгляда. В действительности они совершенно различны... Однако... мне знаком этот почерк!
  - Чей же он?
  - Он принадлежит гражданину Бруту.
  - Кто это?
  - Один мой знакомый.
  - Назови его адрес.
  - Улица Сен-Клод, дом 20.
  - Хорошо... Допрос пока окончен.
  - Наконец-то.
  - Уведите арестанта.
  Когда Огюстена увели, Фукье-Тенвиль сказал помощнику:
  - Попроси гражданина Анрио срочно явиться ко мне.
  Помощник удалился. Фукье-Тенвиль продолжил строчить приговоры.
  Тем временем помощник направился в Конвент.
  В Конвенте "рельеф" был весьма однообразен: "болото" пересохло, над всем царствовала "гора". Здесь уже не бриссотировал Бриссо, зато по-прежнему ораторствовал Робеспьер. Неподкупный, как выходец из Национального собрания, в совершенстве владел "верховой ездой": за время своей политической карьеры ему доводилось "объезжать" не только жирондистов.
  Помощник подошел к гражданину Анрио и сказал ему пару слов, после чего они вместе покинули помещение.
  Франсуа Анрио было тридцать три года. Он занимал должность начальника Парижской национальной гвардии и по своим убеждениям был левым якобинцем.
  Фукье-Тенвиль разбирал очередное дело, когда вошел помощник и доложил:
  - Гражданин Анрио.
  На это последовал машинальный ответ прокурора:
  - Виновен. К смерти.
  Однако не прошло и двух-трех секунд, как Фукье-Тенвиль опомнился:
  - Ах, гражданин Анрио! Пусть войдет.
  Вошел начальник Парижской национальной гвардии.
  - Я слушаю тебя, гражданин, - сказал он Фукье-Тенвилю.
  - Арестуй гражданина Брута, проживающего на улице Сен-Клод в доме Љ20, и приведи его прямо ко мне, на допрос.
  Анрио кивнул в знак того, что приказ понят, и вышел.
  
  
  III
  Следствие
  
  Гражданин Анрио шел по улице Сен-Клод во главе отряда, состоявшего из шести гвардейцев. Всю дорогу один из его гвардейцев оживленно и весьма красноречиво объяснял другому проект гильотины собственного изобретения, которая могла отсекать три головы одним ударом.
  - Кончай робеспьерить! - прервал его Анрио. - Мы уже пришли.
  Действительно, они стояли перед дверью дома Љ20. Анрио постучал.
  - Кто там?
  - Открой.
  - Сначала назовись, а то не открою.
  - Тогда ты будешь пойман в собственном доме и никуда уже не выйдешь.
  - У тебя всё?
  - А у тебя?
  - Не всё.
  Откуда-то сверху раздалось два выстрела. Одна из пуль пролетела мимо уха Анрио, другая ранила одного из гвардейцев.
  - Теперь всё. Это было предупреждение.
  - Назад... сыны отчизны милой! - скомандовал Анрио. - Он там не один. Нужна подмога.
  И он крикнул на всю улицу:
  - Ко мне патриоты! Остался там еще кто живой?
  Из соседнего дома вышел полусумасшедший старик. Увидев гвардейцев, он воскликнул:
  - О нет! Нет! Я не виноват! Я не контрреволюционер! Я истинный республиканец и враг монархии! Вот доказательство...
  Он достал из кармана платок, длина которого заметно превышала ширину .
  - Никто тебя не собирается арестовывать. Закрывай дверь.
  - А я думал... - пробормотал старик, закрывая дверь.
  - Капет тоже думал... - проворчал Анрио.
  - Ну вот, остались без подмоги! - сказал один гвардеец другому.
  - Слава верховному существу, если все обойдется! - ответил тот.
  - Ты о Робеспьере?
  - Кончай разговоры! - сказал Анрио. - Выламываем дверь.
  - А, может, лучше окно?
  - ...Пожалуй, ты прав. Окружить дом, чтоб они не сбежали, а вы двое - выламывать окно! - скомандовал Анрио.
  Гвардейцы бросились выполнять приказ.
  Тем временем, в доме царила паника. Трое заговорщиков отчаянно отстреливались от нападавших, однако понимали, что долго не продержатся.
  - Я же говорил!.. я предупреждал!.. - не унимался Гракх.
  - Спокойствие, - говорил Брут, хотя сам волновался не меньше.
  Что касается Франсуа, то он молчал даже и теперь, только был немного бледнее, чем обычно.
  Брут на секунду высунулся с ружьем из окна, а затем снова повернулся к своим товарищам:
  - Они окружили дом. Франсуа, защищай эту часть дома. Гракх, иди за мной!
  И Брут увел с собой Гракха.
  Оставшись один, Франсуа занял место у окна. Вдруг он увидел трех гвардейцев, которые бежали к нему. Он выстрелил одному из них в ноги. Тот упал.
  Двое других успели добежать до окна. Один из них ударил по нему прикладом ружья. Стекло разлетелось вдребезги.
  Франсуа прижался к стене. Какая-то рука ухватилась за подоконник. Франсуа выстрелил. Раздался крик, рука исчезла.
  Он услышал за окном слова, сказанные шепотом: "Чтоб ты провалился со своим окном! Я с самого начала был прав". Вслед за этим послышались удары в дверь. Франсуа попытался блокировать ее мебелью, как вдруг заметил, что кто-то снова начал лезть в окно.
  - Отвлекающий маневр, - прошептал Франсуа и выстрелил.
  - Черт! Во вторую руку! - послышался крик за окном.
  Позади Франсуа послышались шаги. Он быстро обернулся. Это был Брут. В вытянутой вперед руке он держал пистолет. Прежде чем Франсуа успел что-либо сказать, Брут выстрелил в него в упор.
  Пуля попала в лоб. Франсуа упал как подкошенный.
  Брут подошел к нему. Франсуа был мертв.
  - Прости, Цезарь, так получилось!
  Затем Брут спокойно отшвырнул всю мебель и открыл дверь. Откинув пистолет в сторону, он сказал:
  - Входите, граждане, не стесняйтесь.
  Перед ним стояли три изумленных человека: Анрио, хромой гвардеец и гвардеец, обе руки которого были прострелены. Начальник Парижской национальной гвардии опомнился первым. Он направил на Брута пистолет.
  - А ну-ка, руки вверх!
  - Сперва войдемте, и я вам все объясню.
  - Если это ловушка, я пущу тебе пулю в лоб.
  - Пули в лоб и я пускать умею. Ну что же вы, идемте.
  Они вошли в дом.
  Анрио посмотрел сначала на Франсуа, потом на Брута.
  - Мертв?
  - Мертв.
  - Как это понимать?
  - Я расскажу все по порядку.
  - Только поживей.
  - Я спал в своей комнате. Затем проснулся и слышу голоса в другой комнате. А вместе со мной живет мой приятель Гракх. Я подумал, что это он с кем-то разговаривает. Подошел к двери в его комнату и посмотрел в щель. Там какой-то бандит, контрреволюционер наверно, и с ним его сообщник. Они привязали Гракха к стулу и обыскивали комнату.
  - Вы их знаете?
  - Нет, не знаю. Кроме вот этого, - Брут указал на мертвого Франсуа. - Это Франсуа Неро.
  - А дальше что было?
  - Дальше вы пришли. Я тем временем спрятался от бандитов. Хотел бежать из дому. Слышу, один контрреволюционер спустился вниз. Другой остался наверху. У него было два ружья. Этот, который внизу, разговаривал с вами, а тот сначала стал стрелять, а потом, видя, что вы окружаете дом, бросился бежать с другой стороны, через окно, даже не предупредив этого. Я не успел его задержать. А этот (он указал на Франсуа) немного пострелял и тоже хотел бежать, но по пути встретил меня, ну а я, как честный гражданин... Ну, в общем, сами видите.
  - А этот... ваш сосед...
  - Гракх?
  - Да Гракх. Он сейчас на втором этаже привязанный к стулу?
  - Ах да! Совсем забыл. Подождите, я за ним схожу.
  - Нет уж, мы пойдем с тобой.
  Они поднялись на второй этаж и вошли в комнату Гракха. Посреди комнаты, в которой царил беспорядок, стоял стул, к которому был привязан Гракх. Брут развязал его.
  - Гражданин Брут, следуй за нами, - сказал Анрио.
  - Откуда ты знаешь мое имя? - спросил Брут.
  Он не стал отрицать, что его действительно так зовут, чтобы не навлекать подозрений.
  - Следуй за мной, - повторил Анрио.
  - За что? Я ведь убил его в целях самозащиты. Во благо родины...
  - У меня приказ. Взять его.
  - За что?
  - Гражданин Брут, ты арестован.
  Брут без сопротивлений последовал за Анрио. Шесть гвардейцев, половина из которых были ранены, конвоировали его.
  Гракх, сидя на стуле, глядел на них широко раскрытыми от удивления глазами до тех пор, пока дверь за ними не закрылась.
  Брута привели прямо к Фукье-Тенвилю.
  - Ваше имя? - начал тот.
  - Брут.
  - Значит, тот самый Брут... Гражданин Анрио, приведи гражданина... как его там... Брельо.
  Начальник Парижской национальной гвардии привел Огюстена.
  - Гражданин Брельо, узнаешь ли ты этого человека?
  - Да.
  - Кто он?
  - Гражданин Брут.
  - Гражданин Брут, узнаешь ли ты этого человека?
  - Нет.
  - Знакомо ли тебе это письмо?
  - Нет.
  - Не твой ли это почерк?
  - Нет.
  Фукье-Тенвиль подал Бруту перо и бумагу.
  - Напиши этот текст.
  Брут повиновался. Фукье-Тенвиль сравнил почерки.
  - Они совершенно различны.
  - Погоди, гражданин, - сказал Огюстен, - тогда уж дай и мне перо и бумагу.
  - Зачем?
  - Для эксперимента.
  Фукье-Тенвиль выполнил просьбу. Огюстен написал тот же текст два раза, но совершенно различными почерками.
  - Заметь, что эти два почерка различаются между собой не меньше, чем те, которыми писал гражданин Брут.
  - Что ты на это скажешь, гражданин Брут? - спросил Фукье-Тенвиль.
  - А то, что если этот почерк тебе показался похожим на мой, то из этого следует только то, что у кого-то почерк похож на мой, ни больше ни меньше.
  Фукье-Тенвиль задумался.
  Огюстен взял в руки письмо и внимательно еще раз просмотрел его. Вдруг он воскликнул:
  - Эврика! Вот оно доказательство!
  - Чего там? - спросил Фукье-Тенвиль.
  - Цитирую: "2 плювиоза, сего года, первая партия была задержана в Страсбурге, но контрреволюционеру удалось бежать". Что из этого следует?
  - Что 2 плювиоза в Страсбурге контрреволюционеру удалось бежать.
  - То есть мне, да?
  - Вот именно.
  - Отлично. Но у меня есть доказательство, что весь день 2 плювиоза я был в Париже.
  - И в чем оно состоит?
  - В моем столе. Это бумага. Письмо.
  - Значит, оно у тебя дома?
  - Да.
  - Гражданин Анрио, отведи гражданина Брута в тюрьму...
  - Я протестую! - воскликнул Брут.
  Но Фукье-Тенвиль, как бы не расслышав, продолжал:
  - ...А гражданина Брельо до дому и обратно ко мне.
  Анрио, присутствовавший при допросе, отправился выполнять приказ. Он распорядился отвести Брута в тюрьму, а сам возглавил конвой из двух гвардейцев, которые должны был сопровождать Огюстена.
  Когда они подходили к дому Љ6 на улице Сент-Антуан, где, как известно, жил Огюстен, к ним подбежал какой-то юноша.
  - Вы идете в этот дом? - спросил он.
  - Да, - ответил Анрио.
  - А вы не скажете, где гражданин Брельо?
  - А зачем он тебе?
  - Меня просили передать ему письмо.
  - Огюстен Брельо - это я, - вмешался Огюстен.
  - Тогда возьмите письмо.
  Юноша передал письмо и побежал за обещанными ему десятью су. Анрио обратил внимание на его вид: юноша выглядел таким измученным и уставшим, будто нес письмо с другого конца света.
  - Гражданин, - обратился Анрио к Огюстену, - я вправе требовать у тебя это письмо.
  Огюстен пожал плечами и протянул конверт. Анрио распечатал его, достал письмо и прочел:
  "Гражданин Брельо!
  Срочно бегите из Парижа. Еще лучше покинуть Францию. В противном случае, вы узнаете, что такое "предбанник смерти".
  Франсуа Неро".
  Это имя отозвалось в Анрио воспоминанием о событиях на улице Сен-Клод.
  "Так это письмо того контрреволюционера! Теперь все ясно..."
  Огюстен, не знавший содержания письма, но внимательно следивший за тем, какое впечатление оно произведет на Анрио, заметил, что тот нахмурился.
  - Что это? - спросил Огюстен.
  - То, за чем мы пришли, - ответил Анрио.
  
  
  IV
  Эпилог
  
  Вечером того же дня ворота тюрьмы "Ла Петит Форс", известной также как "предбанник смерти", открылись. Из ворот выехала телега. В ней сидели несколько человек, которых везли на казнь. Одним из этих несчастных был Огюстен.
  Телега доехала до площади Революции и остановилась перед гильотиной.
  Когда-то здесь собиралось много любопытных. Теперь же казнь стала привычным зрелищем; к тому же, глядя на нее, каждый понимал, что скоро такая же участь может постигнуть и его самого.
  Огюстен подошел к гильотине и с полными горькой иронии словами "Пусть свершится "правосудие!"" подставил шею под удар.
  Сработал механизм: защелка отпустила нож. Падение. Ни вздоха, ни стона, ни крика... Смерть, мгновенная смерть!
  Та же участь постигла и остальных приговоренных. Палач поставил корзину с головами на телегу и поехал за очередной партией...
  Часы пробили десять, и каждый их удар заставлял содрогаться. Уже стемнело. Луна вышла из-за туч, слабо освещая тусклым светом всю площадь, посреди которой чернел силуэт гильотины. Неподалеку стояла статуя Свободы, но сейчас она была завешана. Январский мороз заставлял леденеть кровь.
  Вдруг из тени возник силуэт Человека. Он шел тихо, словно призрак. На минуту он остановился, посмотрел на луну, на завешанную статую Свободы, на площадь Смерти, на машину Смерти...
  Где-то вдалеке прошел патруль, распевая:
  "Вперед, вперед, чтоб вражья кровь
  была в земле сырой!"
  И вновь все стихло.
  Тогда Человек задумался и проговорил глухим голосом:
  - Опять здесь казнили невиновного. Опять эта машина, подобно часам, отмеряет время падениями ножа.
  Что такое Революция? Это смерч, который хладнокровно разрушает счастье стольких людей. Это трагедия.
  Чего добились те, кто ее начинал? Не того ли, чего они хотели? Они растоптали тех, кто стоял у них на пути, без угрызений совести, без жалости к побежденным. И этого им было мало. Человеческий разум был использован для создания машины смерти. Тысячи людей входили в эти врата смерти, входили и они сами...
  Но правосудие! Где оно? Где добро? Неужели это только пустой звук, лишенный какого-либо смысла? Неужели настало вечное торжество зла?
  А сам народ? Разве он не палач, который вешает на столбах первых встречных, а их головы надевает на пики?
  О люди! Трагедия в вас самих. Что есть мир, когда человек человеку враг!
  Но справедливость восторжествует. Надо только ждать, и день настанет...
  А пока - да будет проклята Революция, символом которой стала гильотина!
  Он бросил последний взгляд на черный силуэт и, тяжело вздохнув, исчез, так же таинственно, как и появился.
  
  
  23.07.93 - 26.07.93
  
  Правка: 19-20.06.13, 14-16.07.13.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"