Пятов Илья Александрович: другие произведения.

Выход из системы

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Записки вегана. Автобиография. Оригинал с приложениями см.: https://cloud.mail.ru/public/CVxw/WV38dtuZb или: https://yadi.sk/d/URonBTRj3JC4je


Илья Пятов

ВЫХОД ИЗ СИСТЕМЫ

  
  
   "Объективной картины мира не существует: с каждой новой жизнью мир создается заново" (4.12.16, из записей).
  
  
   1.
  
   (11.01.15)
  
   Друг мой!
   Не знаю, насколько тебе будет важно то, чем я хочу с тобой поделиться. Но по крайней мере, это важно для меня, и, как мне кажется, данной причины уже достаточно для того, чтобы начать записывать накопившиеся мысли.
   "Ну и писал бы для себя!" - звучит у меня в голове резонное замечание. Что ж, может быть, я для себя и пишу, и к себе и обращаюсь, говоря "друг мой". Быть может, к тому себе, который будет читать эти записи через много лет. Или к тому себе, которому они в свое время были бы очень полезны. А может, они и еще кому-нибудь пригодятся.
   Хочу сразу сказать, что выбранное мной заглавие не означает ничего завершенного. Под словом "выход" я подразумеваю, не столько конечный результат некоего движения, направленного вовне, сколько сам процесс этого движения. Конечная же цель вряд ли будет мной достигнута в рамках данного произведения, и я все больше убеждаюсь в том, что даже реально осуществимый путь к ней так и не будет в данном произведении полностью определен.
   "Ну и писал бы тогда "уход", а не "выход"", - вновь звучит у меня в голове голос внутреннего критика. Отчасти я с этим согласен, но почему-то название видится мне именно таким и никаким иначе. Во-первых, я обычно стараюсь очень внимательно относиться к первому, интуитивному варианту каждой идеи, которая ко мне приходит. А название "Выход из системы" пришло ко мне два года назад именно в таком виде. Во-вторых, конечная цель, выраженная в заглавии, все-таки значит для меня не меньше, чем сам путь к ее достижению. Хоть я и отдаю себе отчет в том, что она вряд ли будет мной достигнута в рамках данного произведения и, может быть, даже за всю мою жизнь, но это не уменьшает во мне желания сделать как можно больше для хотя бы частичного ее осуществления.
   Теперь по поводу слова "система". Что это за система, и так ли она плоха, что нужно из нее непременно выходить?
   Да, как нетрудно догадаться, я имею в виду современную цивилизацию. Со всем ее давлением на личность и со всеми ее преступлениями против окружающей среды. Причем я отдаю себе отчет, что эта система не только вовне, но и внутри меня, что я часть этой системы, что я в каком-то смысле дитя ее.
   "...Убить дракона в себе!" (х/ф "Убить дракона").
   Только не убить, а отпустить. Я не хочу никого убивать, даже аллегорически.
   Вообще, я предвижу, что цитат в моем монологе будет немало, и что, в конечном счете, они превратят его в диалог с окружающим миром. Но боязнь цитат, как и боязнь заимствований (как сознательных так и неосознанных, этих вечно подстерегающих призраков плагиата), есть по существу все то же порождение системы. Настоящая свобода, как я ее себе представляю, есть пребывание с Богом и в Боге. Всех. Когда нет ничего личного, и потому нет такого понятия, как собственность (в том числе и интеллектуальная). И не важно, говорю ли я о рае небесном или о рае земном. Просто в случае рая земного я имею в виду не общественное устройство, а внутреннее состояние человека.
   (Здесь так много цитат, что не следовало бы ставить над всем этим своей фамилии. Однако кто-то же должен отвечать за весь этот "эксперимент"...)
   Я и начал-то, по сути, с цитаты, откровенно по-есенински ("Черный человек", "До свиданья, друг мой...") Но сразу решил, что в подобных случаях не буду ничего исправлять. Хватит и ссылки на источник. По возможности, когда знаю, откуда взял. (Правда, ссылки из интернета имеют свойство со временем становиться нерабочими, но тут уже ничего не поделаешь. Оставляю тем, кому это будет нужно, искать по фрагменту текста.) Если же вместо ссылки на источник будет стоять дата или название произведения без указания автора, значит я цитирую сам себя. Последний тип цитат делится в основном на две категории: цитаты из личных записей, которые я писал для себя, и цитаты из переписки с другими людьми.
   Я даже решил на сей раз вопреки своему обыкновению не ограничивать себя в чтении книг других авторов на время работы над данным произведением. Правило не читать чужого, пока пишешь свое, я ввел в период создания второй и третьей редакций повести "Боль" и затем активно использовал в период работы над романом "Там, где заканчиваются слова".
   (13.06.11, из переписки.) "То-то и оно, что я сейчас именно такой роман пишу и не хочу посторонних литературных влияний. В свое время прервал чтение "Мастера и Маргариты", почувствовав нечто общее с "Одной из моих жизней", над которой тогда работал. Дочитал только через несколько лет. Оказалось - зря боялся. <...>
   Я когда писал первую редакцию "Боли" параллельно читал по второму разу "Человека<, который смеется>". Потом до самой третьей редакции вычищал у себя обороты в стиле Гюго. <...>
   Бессознательные стилистические цитаты никуда не денутся, просто к ним добавятся еще и эти явные. Проверено".
   Но на сей раз я не преследую никаких литературных амбиций, ввиду того, что мне важно лишь любым способом зафиксировать свой опыт. И чем скорее и проще, тем лучше. Поэтому я говорю себе, что пишу не роман, не повесть, ни даже трактат, а скорее живой журнал, как теперь это называется. Хотя по своему тщеславию я и хотел бы замахнуться на "Дневник писателя" Достоевского или "Исповедь" Толстого, словом, на что-нибудь эдакое, но не думаю, что такой настрой пойдет на пользу дела или, во всяком случае, будет необходим. Мне главное донести информацию. А если что, кто хочет, пусть ищет в этих первых главах следы стиля Жорж Санд.
   "В искусстве едва ли не главенствующую роль играет преемственность" (Гете).
   Много цитат будет из Библии, точнее из Евангелия. Особенно из Евангелия от Матфея.
   Замечу, что Библия никогда не была для меня истиной в последней инстанции. Но она является для меня духовным ориентиром, по которому я испытываю свою совесть.
   ("Боль".) "К сожалению, из Библии при желании можно вывести все что угодно. Любая ее трактовка истинно свидетельствует лишь о намерении отдельного человека доказать свою гипотезу".
   (10.02.15, из записей.) "Все наши доказательства доказывают лишь наше желание доказать то, что мы хотим ими доказать".
   В отношении же своих собственных принципов, выработанных для себя сознательно, ответственно, а также не безоговорочно и не навсегда, я собираюсь использовать слово "система" много и беззастенчиво, поскольку к самому этому слову никаких претензий не имею. Так что если в итоге, кто-нибудь, прочтя мое теперешнее произведение целиком, скажет, что я просто пытаюсь сменить одну систему на другую, то я не обижусь, а скорее даже соглашусь.
  
   2. "Дракон в себе".
  
   Вернусь к вопросу о том, какие черты порожденные системой я нахожу в себе самом. Вопрос этот настолько неисчерпаем, что я чувствую, мне придется возвращаться к нему еще не раз.
   Уже с самого начала данного произведения я впадаю в самокритику. Еще не получив ни от кого ни единого замечания, я начинаю подозревать, что сейчас они посыплются на меня отовсюду. Так рождается во мне внутренний критик, стремящийся опередить возможные нападки тем, чтобы озвучить их самому и таким образом показать, что я и сам все знаю. И выходит, что с первой же страницы я начинаю не доверять тебе, мой читатель, при этом называя тебя своим другом. Прости меня.
   Паранойя? Переписать начало? Но это будет нечестно, и это будет самообман. Или я на себя клевещу и все преувеличиваю? Вот тебе и еще один пример самокритики.
   И так постоянно. Система укоренилась в моем сознании настолько глубоко, что чаще всего я ее даже не замечаю.
   Но так ли уж плоха самокритика? Не знаю. Но мне кажется, что в моем случае она просто зашкаливает. Я чувствую в себе в эту минуту недостаток позитивных мыслей, способных поддерживать нужный мне баланс. Впрочем, это пройдет, и уже проходит. Терпение. Терпение и труд. Терпение и работа над собой.
   (17.03.17, из записей.) "Надеюсь, некоторые мои фразы не будут поняты буквально. Те, в которых я явно рассчитывал на присущее тебе, друг мой, чувство юмора и абсурда. Также я допускал самокритику и не всегда на нее отвечал. Это не значит ни согласия, ни несогласия. Она нужна мне, чтобы учитывать все точки зрения. Помни: у меня не было задачи оправдываться в твоих глазах или убеждать тебя в чем-то. Я надеюсь, что ты будешь взвешивать все в с в о е й совести".
  
   3. Базовые вопросы.
  
   Прежде чем что-либо писать дальше, постараюсь, насколько это будет в моих силах, ответить на базовые вопросы о том, зачем я вообще пишу данное произведение и зачем пытаюсь разобраться в тех вопросах, которым оно посвящено.
   Начну с азов. Я верю в Бога. В то, что Он есть.
   Это, пожалуй, единственное, во что я верю. Единственное, что я взял за аксиому. Все остальное я лишь предполагаю. Нет ничего, в чем бы я был уверен абсолютно.
   "И даже в своем собственном существовании?" Да, порой я не уверен даже в этом.
   "Но наверно, не тогда, когда чувствуешь боль?" Наверно... В такие минуты я верю, как минимум, в существование боли.
   "Стало быть, Бог уже не единственное, во что ты веришь?"
   Да, пожалуй. Момент наивысшей боли был самым несомненным фактом моей жизни. По крайней мере, в тот момент.
   "А сейчас?"
   Да и сейчас тоже. Я бы очень хотел ответить иначе, но это было бы неправдой.
   "Хорошо. Почему ты решил принять существование Бога за аксиому?" Потому что я так чувствую. Чувствую, что Он есть. Я мог бы принять за аксиому, что Его нет, но я чувствую, что это лишило бы мою жизнь главного ее содержания.
   "В чем выражается твое чувство существования Бога? И в чем состоит для тебя это главное содержание твоей жизни?" Я не могу объяснить ни то, ни другое.
   "Почему ты решил принять за аксиому именно утверждение о существовании Бога, сделав для него единственное исключение из общего правила?" Потому, что это утверждение определяет для меня все остальное.
   "В какого Бога ты веришь?" Не знаю. Я Его чувствую, но не могу Его описать.
   Как я Его чувствую? Я чувствую, что любой мой ответ на этот вопрос будет недостаточен. Тем, кто умеет видеть, не нужно объяснять, что такое зрение; тем же, кто от рождения слеп, объяснить это невозможно.
   Друг мой, если тебя смущает, что я так много раз употребил выражение "я чувствую", то, пожалуйста, не смущайся, а постарайся привыкнуть, потому что я намерен использовать это выражение довольно часто. Я замечаю, и мне кажется, что это свойственно не только мне, но и другим людям, что, в конечном счете, все наши слова и поступки сводятся к нашим чувствам. Мысли же наши только идут на поводу у этих чувств. Даже если они формально и претендуют на некую строгость, будь то логика или иной принцип организации. Ведь если копнуть поглубже любую мысль, мы в конце концов обязательно упремся в какой-то набор аксиом. Аксиомы же есть предмет веры, а вера опять же основана на чувствах.
   Кроме того, я нахожу, что выражение "я чувствую" или "я так чувствую" есть наиболее честное и наиболее точное словесное выражение любого моего мнения и вообще всего, что я хотел бы и мог выразить словами. Во имя передачи чувств я могу жертвовать правилами построения языковых конструкций.
   (15.12.14, из записей.) ""Я так чувствую". Не знаю более честного и точного ответа".
   Как Бог проявляет себя в моей жизни? Я надеюсь ответить на этот вопрос данным произведением, равно как и всем, что я делаю.
   Зачем я живу? (Не путать с вопросом: почему я живу? - потому что родился. Я спрашиваю, зачем я продолжаю жить, почему не убью себя?)
   (20.01.15, из записей.) "Главный вопрос: зачем жить? Чтобы исполнить волю Того, кто меня создал. В чем состоит эта воля? Я могу лишь догадываться об этом. Отсюда следует второй вопрос: как жить?".
   "А ты уверен, что у Бога есть на твой счет какая-то воля, которую ты должен исполнять?" Я лишь предполагаю это.
   "А почему ты не допускаешь, что Его воля может быть в том, чтобы ты убил себя?" Я допускаю все, в том числе и это. Но мне кажется, что Его воля в другом.
   "Тебе кажется?" Да. Я так чувствую. Я только предполагаю, и предполагаю только на свой счет.
   "Хорошо. Ну так и как же жить?" Вот на этот вопрос я и ищу ответ в жизни и в творчестве, стараясь понять, что я должен делать здесь и сейчас, а затем стараясь исполнить это. Вопрос, на который я каждый раз отвечаю заново, по мере того, как узнаю что-то новое о себе и об окружающем мире. Бог дал мне разум и чувства, и я стараюсь использовать все возможности, которые есть у меня в распоряжении, чтобы ответить на этот вопрос. И жизнью, и творчеством.
   (20.02.15, из записей.) "Вера в Бога, на мой взгляд, исключает все лишние вопросы, не имеющие прямого отношения к тому, что я должен делать здесь и сейчас, чтобы исполнить Его волю, так как вера в Бога подразумевает полное доверие к Нему".
   (28.04.09, из переписки.) "Я верю в существование Бога и этот факт является определяющим в моем мировоззрении. Но моя религиозность только этой верой в существование и ограничивается. Все остальное для меня - недоказуемые подробности, никак не влияющие на обязанность человека быть порядочным".
   (Только мне не нравится в данном контексте слово "обязанность". Сейчас я бы сказал так: "...никак не влияющие на мое желание быть порядочным". Или "...никак не влияющие на мой выбор между добром и злом в пользу добра".)
   ("Там, где заканчиваются слова", 2011.) "В чем смысл жизни, я оставляю решать Богу...".
   ("Монах без монастыря" <запись 2012>.) "Смысл жизни - это что-то все время ускользающее".
   "Вы бы хорошо сделали, если бы спросили детей, бессмыслена ли жизнь без цели" (Масанобу Фукуока "Революция одной соломинки").
   "Смысл жизни в том, чтобы наилучшим образом делать то дело, которое от нас требует та сила, которая послала нас в мир. Знать же, делаешь или не делаешь это дело, всегда можно: совесть есть указатель этого. Надо только слушать ее и стараться делать ее все более и более чуткой" (Толстой "Круг чтения").
   "Есть ли Бог? Не знаю. Знаю, что есть закон моего духовного существа. Источник, причину этого закона я называю Богом" (Толстой, дневники, 30.07.1906).
   (28.08.15, из записей.) "Смысл жизни (если просто и не поминая Бога) - искать свое предназначение и исполнять его. Жить по совести. (Если вообще нужно отвечать на этот вопрос.)"
   "А зачем жить по совести? Зачем искать свое предназначение и исполнять его?" Не могу этого объяснить. Попробуй - узнаешь. Если это твое.
  
   4. Вопрос питания.
  
   Так уж получается, что много места в данном произведении будет уделено вопросу питания. Более того, именно мои эксперименты над собой в этой области и послужили побудительной причиной к созданию данного произведения. (Впрочем, многие деятели искусства рано или поздно обращались к теме питания: достаточно вспомнить программу "Смак" Андрея Макаревича, кулинарное творчество Джоаккино Россини, последнюю книгу Александра Дюма-отца "Большой кулинарный словарь" и последнее произведение Иоганна Себастьяна Баха "Искусство фугу"... Насчет Баха шучу, конечно.)
   Почему именно вопрос питания? Потому что для меня это важный нравственный вопрос.
   Считаю ли я для себя нравственным есть то, что я ем? Какую пищу я считаю для себя нравственно приемлемой? Способна ли она удовлетворить потребностям моего организма? Вот те вопросы, которые интересуют меня уже больше четырех лет и которым я собираюсь посвятить значительную часть данного произведения.
   Тема питания до сих пор была нехарактерна для моего творчества. Немного места я уделил ей в фильме "Монах без монастыря". Но в то время, когда я снимал этот фильм (и записывал к нему звуковую дорожку), тема питания еще не занимала столько места в моих мыслях, сколько она занимала в последующие два года, включая и настоящее время.
   Более того, я всю жизнь относился к вопросу питания несколько пренебрежительно. Еда казалась мне чем-то само собой разумеющимся и не достойным того, чтобы отрываться по такому ничтожному поводу от вопросов более возвышенных. Слова Христа "...не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, и тело одежды?" (Мф. 6:25) были мне очень понятны и близки. И в то же время меня смущало, что всякий раз читая "Отче наш" я прошу у Бога дать нам "хлеб наш насущный". Особенно в ту пору, когда я еще не придавал большого значения словам "наш" и "нам", звучащим в этой молитве, и молился больше за себя, чем за всех. Но и потом, когда я стал молиться за всех людей, я распространял свои жизненные ценности и на них также, и меня несколько коробило, что я прошу у Бога банальную жратву. Если уж просить, думал я (что по моему мнению было в любом случае ниже, чем благодарить или славить), то чего-нибудь высокого, каких-нибудь духовных благ, или же того, что касается вопросов жизни и смерти других людей.
   ("Там, где заканчиваются слова".) ""Хлеб наш насущный дай нам на сей день", - обращался он к Богу, прося дать ему сил, чтобы пережить этот день".
   То, что пища является одной из базовых потребностей существования человека, меня не убеждало. "Не хлебом одним будет жить человек..." (Мф. 4:4). Пища всегда была мне доступна, а мои потребности в ней были невелики, и я не знал ей настоящую цену. Если бы тот человек, которым я был в ту пору, узнал бы меня теперь, он бы, наверно, меня не понял, и, может быть, даже отвернулся, оскорбленный таким предательством своих идеалов. Но я не предавал наших с ним идеалов, и если бы он потрудился меня внимательно выслушать, то, думаю, все бы понял. Он понял бы, что те идеалы, которыми я руководствуюсь сейчас, есть, по сути, те же самые его идеалы, но только в развитии, дополненные полученными за все прошедшие годы знаниями о жизни.
   Также я собираюсь затронуть и другие темы, бывшие неотъемлемой частью моей жизни в последние несколько лет. Не знаю, воспримешь ли ты, мой читатель, картину целого или же мои записи покажутся тебе произвольным нагромождением разнородных тем. Скажем, если тебе нужен отчет о моих экспериментах с питанием, то насколько тебе будет актуален мой опыт в качестве сиделки, или ведение дачного хозяйства, или моя творческая жизнь, или даже вопросы нравственности и веры в Бога? А между тем, для меня все эти вопросы взаимосвязаны и составляют единую и неразрывную картину моего развития.
   Впрочем, я посмотрю: может быть, составлю отдельно краткий конспект по теме питания, когда закончу произведение в целом. А может, и не сочту это возможным. Там видно будет. Во всяком случае, кулинарной книги не обещаю. Сейчас же мне важно записать все, как есть, не упуская ничего из того, что я считаю существенным.
   Мне кажется, что только честно описав все в целом, я смогу донести свои мысли. Я надеюсь быть понятым, но не рассчитываю на это. Во всяком случае, постараюсь сделать все, что в моих силах, а остальное уже не от меня зависит.
  
   5. О форме данного произведения.
  
   Долгое время для меня оставался неразрешенным вопрос о форме данного произведения. Были мысли написать художественное произведение с вымышленным героем. По сюжету это несколько напоминало мой роман "Там, где заканчиваются слова". Некий человек также приезжал в другой город, где его никто не знал, но, в отличие от героя романа, жил там в одиночестве, по возможности не вступая в общение с людьми. Предполагалось, что он не работал, проживая предварительно накопленные им сбережения. Сначала я думал, что мой герой будет жить в съемной квартире, но потом решил устранить лишний фактор финансовой зависимости, решив, что жилье ему досталось по знакомству от людей, которые уехали куда-нибудь на продолжительный срок. Потом я решил, что он будет параллельно присматривать за их пожилой родственницей, живущей в отдельной квартире. Это одновременно и объясняло интересы его знакомых, и окончательно устраняло для главного героя финансовый вопрос. Основным его занятием в описываемое время я решил так же, как и в "Там, где заканчиваются слова", сделать сочинение музыки. Такой род деятельности располагал к уединению и молчанию. Не имея необходимости говорить, мой герой должен был много размышлять. Я также решил, что он будет вести дневник. Форма дневника одно время рассматривалась мной в качестве формы для моего произведения. Словом, я думал написать некий урбанистический аналог "Робинзона Крузо".
   (11.03.17, из записей.) "В детстве не понимал, зачем в "Робинзоне Крузо" авторский текст дублируется дневником Робинзона, а теперь понимаю. Это взгляд на одни и те же события с двух разных позиций и из двух разных моментов времени. Это задает объем и перспективу происходящему".
   Однажды я задался вопросом, какие художественные произведения, посвященные теме одиночества я знаю и какие из них есть у меня на книжных полках. К удивлению и к сожалению своему, кроме упомянутой истории моряка из Йорка, я нашел лишь полглавы из "Графа Монте-Кристо". Также попалась мне на глаза купленная мной еще в отрочестве и так до тех пор и не прочитанная книга французского писателя двадцатого века Мишеля Турнье "Пятница, или Тихоокеанский лимб", написанная по мотивам "Робинзона Крузо". И всё. Это говорило как об ограниченности моего литературного кругозора, так и о реальном положении дел с литературой по заданной теме.
   Не намного лучше дела обстояли и с фильмами. Характерно, что в многочисленных экранизациях "Робинзона Крузо", среди которых бесспорно выделяется замечательный фильм Станислава Говорухина, годам одиночества было уделено сравнительно небольшое по хронометражу время, а главное, что сама эта тема не была раскрыта в той же мере и с той же глубиной, как у Дефо. Авторы фильмов словно торопились поскорее перейти к той части сюжета, когда на острове появится Пятница, а затем и пираты, словом, когда начнется чисто внешнее действие. Был даже один сериал (я ознакомился с ним лишь бегло), снятый совсем уже "по мотивам" романа, в котором Робинзона не оставляли одного ни единой серии: на острове появлялся то один, то другой персонаж, так что скоро возникало ощущение, что это не остров, а проходной двор.
   Пожалуй, я могу в значительной степени снять упомянутое замечание (т. е. не достаточно раскрытую тему одиночества) с фильма Говорухина, действительно глубокого и весьма адекватного своему литературному первоисточнику. В некоторых вещах он даже превосходит роман, хотя кое в чем ему и уступает, что естественно в силу специфических различий художественных средств, которыми располагают литература и кинематограф. Я считаю, что фильм много выиграл благодаря удачно подобранному музыкальному сопровождению. На протяжении всей картины музыка Вивальди создает неповторимую атмосферу, которую, кажется, невозможно было бы передать никакими другими средствами.
   Мне только очень не хватает в этом фильме темы религиозной жизни главного героя, что, конечно, можно объяснить требованиями советской цензуры. Не так давно для меня стало настоящим открытием, когда я впервые прочел "Робинзона Крузо" не в пересказе Корнея Чуковского, а в полном варианте (в переводе М. Шишмаревой). Оказалось, что тема веры в Бога, поисков Его проходит через весь роман красной нитью, давая новое измерение всему происходящему.
   Таково было положение дел с темой одиночества в искусстве, в той малой части его, которая была мне известна. И тем более мне захотелось поработать в данном направлении.
   В конце концов я решил, что новое произведение будет обо мне самом. Я чувствовал, что то, о чем я собираюсь говорить, для меня важнее, чем повод для очередного художественного произведения. И я понимал, что только отбросив всякий вымысел, я смогу утверждать, что отвечаю за то, что описываю реальный свой опыт, и подтверждаю все сказанное самой своей жизнью.
   Тенденции моих творческих поисков таковы, что мне все время хочется взять одного человека, одно творение Божие, и, что называется, разобрать его по косточкам, проникнув как можно глубже в его жизнь и в его душу, чтобы на его примере попытаться понять человека вообще. Единственный человек, который дал мне добро на такое "препарирование", - это я сам. И он же - тот человек, которого я лучше всего знаю и которого имею больше всего возможностей познавать. Этим и обусловлен мой творческий эгоцентризм.
   "Совсем не детская черта: интересоваться другими. Молодость занята бывает только собой" (Солженицын "Раковый корпус").
   В настоящее время я не вижу для себя смысла смущаться по поводу такой ограниченности моих творческих интересов, так как чувствую, что таково мое призвание, моя задача, которую я выполняю в этом мире. Тем более, что одновременно у меня есть и другие, не связанные с творчеством задачи, имеющие отношение не только ко мне.
   (25.04.17, из записей.) "Пока автор признает за собой обязанность считаться с другими людьми, он не может сказать всей правды о своей жизни. Он вынужден прибегать к вымыслу или же к купюрам в тех местах, которые касаются других людей. И произведение, над которым я сейчас работаю <"Выход из системы">, в этом отношении не является исключением. В нем нет вымысла, но есть купюры. И возможно также обычные человеческие ошибки: ошибки памяти, ошибки восприятия, неосознанные заблуждения, описки".
   (К слову: латинские буквы, заменяющие в данном произведении имена конкретных людей, не сохраняются за этими людьми дальше пределов одной главы, и в следующей главе той же буквой может быть обозначен как этот же, так и другой человек. То же относится и вообще ко всем именам собственным, которые я заменял латинскими буквами, в данном произведении. И еще: одни и те же слова в одном и том же значении я могу писать как со строчной так и с прописной буквы в зависимости от контекста и даже от моего настроения во время работы. В последнем случае подобные "ошибки" для меня являются слишком говорящими, смысловыми, чтобы мне хотелось их исправлять. Да и вообще данный текст довольно-таки свободен от каких-либо единых и слишком строгих правил оформления. Правила в нем служат лишь средством, но не целью.)
   ...В ту пору, когда я заканчивал работу над фильмом "Монах без монастыря", также затрагивающим тему одиночества, я уже располагал новым жизненным опытом, явно выходящим за рамки этого фильма и требующим воплощения в каком-то другом, отдельном произведении. Это мог быть еще один фильм или книга, или даже просто надиктованная и смонтированная аудиозапись, главное чтобы выбранный способ выражения давал мне возможность зафиксировать результаты моих жизненных поисков за текущий период.
   В фильме "Монах без монастыря" я выбрал устную форму передачи мыслей, а именно звукозапись живой речи. Этот способ был выбран отчасти потому, что я так чувствовал (и мне хотелось таким образом сделать мой рассказ более живым и искренним), а отчасти потому, что то, о чем я там говорил, мне хотелось записать как можно быстрее и проще (прежде всего, это касалось истории моей жизни). Во всяком случае, изложение тех же мыслей в письменном виде потребовало бы у меня большего времени.
   Здесь же, в нынешнем моем произведении, я, напротив, чувствую потребность точного, обдуманного и, по возможности, краткого изложения мыслей. То, что я до сих пор не смог перейти от вступления к основной части, не мешает мне полагать, что я пока был достаточно лаконичен и писал только то, что действительно считаю существенным.
   (13.02.15, из записей.) "Я пишу только то, что мне самому было бы интересно и полезно прочитать".
   ("Наивный! Написав десять страниц, ты думаешь, что будешь писать таким же образом и дальше. Но я-то, уже дойдя с тобой до конца и теперь впервые перечитывая все это целиком, я-то не могу не знать, чем кончатся твои претензии на краткость...")
   Недавно я подумал, что уже то, что я периодически задаю себе вопрос "не графоман ли я?", говорит о том, что я не графоман. Настоящий графоман, наверно, никогда не стал бы мучиться таким вопросом. (Обычно, задавая себе этот вопрос, я имею в виду не количество своих произведений, которое сравнительно невелико, а их качество).
   Но если я все-таки графоман, то для меня лично это ничего не меняет. Я пишу потому, что чувствую, что должен это делать, что хочу это делать. А посему продолжаю свои "записки графомана".
   "Когда живешь уединенно, самые маленькие события кажутся большими" (Блок "Песня судьбы").
   (27.05.11, из переписки.) "Я графоман и говорю об этом другим людям, бессознательно желая услышать от них, что это не так :)".
   (Чтобы облегчить чтение и поиск я старался по возможности структурировать текст, разбивая его на главы, каждая из которых, как правило, посвящена какой-то одной теме или хотя бы ограниченному набору тем. При этом я старался не слишком отходить от хронологического порядка событий и своих собственных цитат. В описании наиболее важных для меня периодов жизни я даже жертвовал ради хронологии тематической структурой текста, чтобы более ясно показать взаимосвязь различных жизненных явлений.
   Помни, мой друг: это жизнь, здесь нет явно выраженных сюжетных линий, как то бывает в вымышленных историях, и если только у тебя нет желания по возможности более полно ознакомиться с жизнью данного конкретного человека в описываемом отрезке времени, а также с кругом интересующих его в этот период тем, то ты можешь пропускать по своему усмотрению практически любые фрагменты текста без особого ущерба для понимания дальнейшего повествования.)
  
   6. "Не учи". Писать для себя.
  
   Еще один момент, на котором я хочу остановиться, имеет отношение к стилю изложения. Должен заранее предупредить, что я серьезно собираюсь время от времени грешить повелительным наклонением. Дело в том, что нередко мысли о жизни, которые приходят мне в голову, являются в форме указаний: сделай то-то, будь таким-то и так далее. Или, по крайней мере, советов (все те же указания, но смягченные словом "старайся": старайся сделать то-то, старайся быть таким-то). Не берусь судить о том, почему эти мысли формулируются именно так, а не иначе. Хорошо, если они исходят от Бога. Но может быть, это просто мой "внутренний начальник" - еще один "подарок" системы. Хотя, с другой стороны, раньше я в себе такого не замечал, пока не выработал привычку постоянно вслушиваться в голос своей совести. В любом случае, я чувствую, что эти советы и указания всегда идут мне во благо, а потому я им всегда рад.
   Как я уже писал выше, я придаю большое значение первой, интуитивной версии каждой идеи, которая мне приходит в голову, и в том числе первой формулировке каждой мысли. Это отнюдь не значит, что я ничего не исправляю, но, по крайней мере, не тороплюсь с исправлениями, пытаясь, по возможности, отстоять первоначальный вариант.
   "...В записи чрезвычайно большое значение имеет первая запись. <...> Первый вариант - самый искренний" (Шаламов "Кое-что о моих стихах").
   "Все повторения, все обмолвки, в которых меня упрекали читатели, - сделаны мной не случайно, не по небрежности, не по торопливости. <...> Сама подлинность, первичность требуют такого рода ошибок" (Шаламов "О прозе").
   "Порою, подготовив некое сочинение, мы замечаем, что в нем повторяются одни и те же слова, пытаемся их заменить и все портим, настолько они были уместны: это знак, что все нужно оставить как было; пусть себе зависть злорадствует, она слепа и не понимает, что повторение не всегда порок ибо единого правила тут не существует" (Паскаль "Мысли").
   По себе знаю, что повелительное наклонение, как правило, воспринимается с предубеждением. Поэтому даже простой совет другому человеку я стараюсь давать только тогда, когда он сам меня о том попросит. Вместо этого я предпочитаю делиться своим опытом, вынесенным из аналогичных ситуаций, имевших место в моей жизни. Если же высказываю собеседнику свое мнение, то стараюсь лишний раз подчеркнуть, что это мое мнение, основанное на моем собственном понимании моей собственной жизни, и о том, насколько оно будет ему полезно, я судить не могу.
   " - Жить надо как сказано в десяти заповедях. Ничего нового нет и не надо.
   - И все?
   - Все. У меня есть еще одиннадцатая заповедь: не учи. У каждого своя правда, и твоя правда может быть непригодна для другого, потому что она твоя, а не его". (Сериал "Завещание Ленина", 2007, 1-я серия; см. также: Ирина Сиротинская "Мой друг Варлам Шаламов", глава "2 марта 1966 года").
   (В оригинале у Шаламова: "Не учи ближнего своего". См.: Шаламов "Галина Павловна Зыбалова", а также его неотправленное письмо Солженицыну.)
   (12.01.17, из записей.) "У каждого своя совесть, свое задание, свой диалог с Богом".
   Просто для сравнения:
   "Он <Бог> повелел, чтобы ежеминутно учили мы друг друга. Итак, не останавливайся, учи и давай советы!" (Гоголь "Избранные места из переписки с друзьями").
   Одно время, вынашивая мысли о данном произведении, я думал менять все формулировки с повелительным наклонением, как слишком учительные, мешающие свободному восприятию информации. Но в конечном счете, решил все-таки сохранить тот стиль, в котором они ко мне приходят, ограничившись лишь небольшим объяснением по поводу такого своего решения. Если смотреть с той точки зрения, что я пишу для себя, то мне-то как раз подобные формулировки не повредят. А если я пишу для тебя, мой читатель, то зачем я буду думать, что ты менее меня способен спокойно относиться к фразам с повелительным наклонением и принимать на свой счет только те из них, которые нужны лично тебе.
   Вспомнив сейчас о тебе, я поймал себя на внутреннем противоречии. Дело в том, что по мере того, как с годами мое творчество, развиваясь, становилось все более личным, я старался все писать для себя, для себя одного. Потому что только так я мог добиться ощущения свободы творчества. Мне нужно было, прежде чем начать что-то писать, сперва сказать себе, что я не стану ничего публиковать, если для этого мне придется перешагнуть через свои личные интересы, руководствуясь лишь чувством долга. И что, в крайнем случае, говорил я себе, я сделаю перед публикацией необходимые сокращения. Но первый вариант я хотел писать с мыслью, что пишу его "в стол", что это будет опубликовано только после моей смерти.
   Потом, правда, когда очередное произведение было готово, я говорил себе, что тот личный опыт, который дала мне работа над этим произведением, теперь может помочь мне подняться на следующую ступеньку развития и найти в себе мужество опубликовать все, как есть, без изменений. И тогда я чувствовал, что вместе с законченным произведением я исчерпал в себе какую-то очередную часть своей жизни и своих мыслей, заново прожив и передумав их в творчестве, и что теперь я могу с легким сердцем отпустить их всех, освободив душу для новых мыслей и нового опыта. При этом я знал, что то, что мне действительно важно, я буду помнить всегда.
   (25.12.14, из записей.) "Творчество - один из способов освободиться от груза прошлого".
   "Выразить чувство значит разрешить его, значит овладеть им. Вот почему самые мрачные поэты могут сохранить бодрость духа" (Боратынский).
   (12.03.14, из переписки.) "Сознательно стремлюсь к тому, чтобы писать "в стол" (как процесс, а не то, чтобы потом зажилить). Учусь полностью выключаться от "других", писать Богу, не представляя в тот момент какое-либо отдельное Его воплощение в виде того или иного ближнего или ближних. Потому что иначе, чем дальше в моем пути, тем больше, понимаю: это невозможно сказать другим ("Господи, что Ты от меня ждешь: я же со стыда помру!"). Но это такой "крестный путь", такое задание. "Писать в стол" - форма анестезии, рационального самообмана. Со временем, возможно, и этого мне будет не нужно: когда научусь полностью доверять людям, когда изживу самолюбие. Все по чуть-чуть. Бог знает, куда Он меня ведет, и не дает заданий не по силам.
   Это все относилось к этапу работы. А потом, когда произведение готово, оно изжито, все страхи в значительно мере уже перетрушены. Тогда анестезия снимается, потому что я не имею права зажиливать то, что Бог послал всем, а не только мне. Тогда весь этот "стол" ("писать в стол") остается в прошлом, как мистификация, и я, зажмурив глаза, выкладываю произведение в интернет, а потом уже не слежу за ним, т. к. мои обязанности по отношению к произведению, мое задание, на этом заканчивается. Это нормально для художника - расплачиваться собой, своим самолюбием, - если он по-настоящему хочет быть инструментом в руках Бога, промежуточным звеном в Его творчестве".
   (16.03.14, из переписки.) "...Бог посылает мне работу всегда затем, чтобы я ее, выполнив, дал людям, всем, кому это может быть нужно. Т. е. обнародовал, а не спрятал в стол или дал узкому кругу лиц под запретом распространения".
   "Тот, кто истинно любит искусство, ничего не боится. Если ты трусишь, значит ты тщеславна" (Жорж Санд "Консуэлло").
   (21.12.16, из записей.) "Я вчера - это уже не я".
   (14.03.14, из переписки.) "Кроме служения своему призванию в творчество может прокрасться и элемент гордыни/гордости. Причем особый, тяжелый ее вид - ставрогинская гордость (по фамилии персонажа из романа Достоевского "Бесы", - прежде всего за его, Ставрогина, "Исповедь", где он публично рассказывает, как совратил девочку, а потом дал ей повеситься). Это когда, раскрываясь перед миром, ты хлещешь себя по обычной, мирской гордости, но вместе с тем осознанно или неосознанно взращиваешь в себе чувство превосходства над другими людьми, которые так не могут. Тут надо быть бдительным".
   В фильме "Монах без монастыря", дорогой читатель, я впервые попытался преодолеть все, что нас с тобой разделяет, и прямо обратиться к тебе. Это позволило мне в теперешнем моем произведении уже с первой строчки начать говорить с тобой без ощущения дистанции, с открытым сердцем. Но кто ты? Как я тебя себе представляю, когда пишу эти строки?
   (22.10.16, из записей.) "Друг мой! Я начинаю понимать, что, говоря "ты", я обращаюсь в первую очередь к самому себе".
   Говорю ли я с собой, или с кем-нибудь, кого я знаю, и, может быть, даже не с одним человеком? Или я говорю с воображаемым идеальным образом ближнего, который все поймет и не осудит, что так важно мне для свободы творческого процесса? Или же с Богом, как это было в "Боли"?
   Пожалуй, всё вместе.
   Я пишу эти строки, чувствуя, как все, что казалось мне раньше таким отдельным и разным, сливается в светлом и радостном чувстве всеединства!
  
   7. Питание и здоровье. История.
  
   Прежде чем приступить к основной части моего рассказа, будет не лишним вкратце рассказать про эволюцию темы питания и темы здоровья в моем мировоззрении.
   Я родился в ноябре 1978 года. До августа 2010 года темой питания я практически не интересовался. Темой здоровья я начал интересоваться еще позднее. Меня коробило от анатомии, я испытывал болезненную слабость при разговорах о крови (при этом к собственной крови я относился со спокойствием, обусловленным привычкой). Примерно к двадцати пяти годам я зазубрил фразу "почки - две, печень - одна", чтобы научиться не путать между собой эти два слова, хотя по-прежнему не мог точно указать расположение соответствующих органов.
   "Человек, который распоряжается шкафом "П" и шкафом "Ч" высших достижений науки, только на фельдшерских лагерных курсах узнал, что у человека печень - одна, что печень - не парный орган" (Шаламов "Букинист").
   Пример с печенью и почками неплохо иллюстрирует мои тогдашние знания по медицине; полагаю, они и сейчас во многом оставляют желать лучшего. Поэтому ко всем моим рассуждениям касающимся медицины (да и диетологии также), если таковые будут иметь место в дальнейшем, следует относиться с большой осторожностью. Воспринимай данное произведение как отчет об одном эксперименте, а не как учебник жизни. Я сам не знаю, чем оно в итоге послужит человечеству: маяком или шлагбаумом. (Также не стоит считать истиной в последней инстанции и чужие цитаты, встречающиеся в данном произведении. Они взяты из самых разных источников, сильно отличающихся по степени своей авторитетности. Информацию, приведенную в них, я в большинстве случаев не проверял и не могу за нее отвечать. Довольно будет с меня и ссылки на источник. Я нахожусь в том же самом положении, как и ты, мой друг, вынужденный самостоятельно разбираться в потоке поступающей ко мне информации. Нередко очередная цитата в данном произведении означает не столько то, что я ей вполне доверяю, сколько то, что в описываемый период она оказала влияние на ход моих мыслей.)
   На стандартный вопрос врачей, чем я болел раньше, я никогда не мог ничего ответить. О том знала моя мама, я же никогда не мог удержать эту информацию в своей памяти. Сколько себя помню, я периодически болел простудой; прочие болезни относились к слишком раннему детству, и у меня не осталось почти никаких воспоминаний о них. Также время от времени возникали проблемы с зубами. По крайней мере лет с восьми, а то и раньше, я стал периодически наблюдать кровоточивость десен, в основном при чистке зубов. Физически я был слаборазвит: лет до тринадцати не мог ни разу подтянуться (после семнадцати опять разучился). Меня всю жизнь укачивало в транспорте. В детстве не укачивало разве что только в электрическом транспорте. Если в автобусе мне не удавалось сесть, я стоял, обхватив вертикальный поручень и уткнувшись в него лбом, так что отец однажды заметил мне, что если я буду так наваливаться, меня могут счесть за пьяного (мне было уже лет тринадцать). Но мне было так плохо, что я решил: "Ну и пусть". Тогда же или чуть позднее (к четырнадцати годам уже точно) я начал регулярно испытывать головокружения при слишком быстром подъеме из положения "лежа" в положение "стоя". Также к этому времени обычным явлением сделались холодные кисти рук (что было особенно заметно при рукопожатиях с другими людьми) и ступни. Если в плане укачивания я с годами немного окреп, то ситуация с головокружениями и холодными конечностями, пожалуй, даже еще ухудшилась. В двадцать лет обнаружилась в легкой форме бронхиальная астма, что было, скорее всего, обусловлено наследственностью. Несмотря на заверения аллерголога-иммунолога ("голонумми-гологрелла", как я прочел задом наперед на вывеске), от воинской повинности меня это не избавило, хотя и перевело в разряд "годных с незначительными ограничениями". С тех пор приступ бронхиальной астмы со мной случился еще только один раз (через год-другой после первого). В двадцать четыре года у меня два раза с перерывом в месяц образовывался фурункул в районе груди. Оба раза мне делали операцию, первый раз под общим наркозом, второй раз - под местным. (Еще раз мне делали общий наркоз через полгода, когда лечили зубы.)
   Также в среднем раз в месяц у меня случалась диарея. Единственные два самопроизвольных обморока в моей жизни (в 22 и где-то в 27 лет) были связаны именно с болями, вызванными расстройством желудочно-кишечного тракта (ЖКТ). (Пишу "самопроизвольных", чтобы не считать также эпизод с отключкой через надавливание на грудную клетку после частого дыхания, которую мне лет в 11 сделал на перемене один из одноклассников). Довольно часто причиной диареи становилось употребление молочных продуктов. Видимо, организм чутко реагировал на степень их свежести. (Замечу, кстати, что я много раз в жизни употреблял одновременно молоко и прочие молокопродукты с огурцами или с рыбой, и каждый раз безо всяких негативных последствий).
  
   8. Питание. История.
  
   Что касается моего рациона, то до двадцати девяти лет я питался по преимуществу домашней пищей, которую готовила мама.
   (Сразу замечу, что дневник питания я начал вести с октября 2013 года. Поэтому все описания моего рациона до этого времени я буду восстанавливать по памяти.)
   Опыт питания в детском садике, примерно с двух до пяти лет, оставил негативный след в моей жизни. Детей там регулярно насиловали едой. Многие дети откровенно мучались во время приема той или иной пищи, которую воспитатели всеми правдами и неправдами пытались им скормить. При этом в ход шли различные манипуляции и психологическое давление. Ясно помню только один способ: на тот стол, за которым еда съедалась быстрее, ставили поощрительный флажок. Не знаю, как сейчас, но в начале восьмидесятых, в условиях коллективизма, насаждаемого человеку с самых малых лет, это срабатывало. Тут уже давление на ребенка шло не только и не столько со стороны воспитателей, сколько со стороны своих же товарищей по столу. Я не был трудным ребенком и, по крайней мере, внешне старался казаться благовоспитанным. Но легче мне от этого не становилось, когда я впихивал в себя какой-нибудь капустный суп. Я видел, что некоторым детям было еще труднее, но я тогда не испытывал к ним жалости, а скорее даже испытывал презрение, поскольку судил об их возможностях по себе. Как страшный сон осталось в памяти воспоминание об одном блюде, ставшем испытанием даже для самых стойких из нас. До сих пор не знаю, что это было. Одна девочка так и не смогла съесть свою порцию целиком, лишив свой стол всяких шансов получить пресловутый флажок. Не помню уже, что ей за это было; возможно, обошлось тем, что заставили во время сонного часа спать, укрывшись с головой. Необходимо, правды ради, заметить, что периодически давали и что-нибудь вкусное, например жареную курицу, жареную камбалу или творожную запеканку со сметаной и изюмом. Один раз даже дали арбуз. (Все примеры привожу с точки зрения моих тогдашних вкусовых предпочтений).
   Упомяну также один забавный эпизод, довольно символичный в свете моих недавних реформ в вопросе питания. Однажды я с восторгом рассказал маме о какой-то необыкновенно вкусной каше, которую в тот день давали на обед, и попросил ее приготовить такую же. Я нарисовал ей, как выглядит зерно, но мама не поняла, о какой каше идет речь. Тогда в другой раз, когда опять давали эту кашу, я незаметно положил небольшое ее количество себе в карман для образца... Это оказалась перловка.
   Были у меня в детстве и некоторые наклонности к сыроедению, что, как я узнал впоследствии, вообще характерно для многих детей. В дальнейшем у меня проявились также задатки к раздельному питанию. Уже в школьные годы и позднее мне нравилось есть по отдельности все, что лежало у меня на тарелке. Как правило, я не любил мешанину, предпочитая контролировать, что я ем. Также, сколько себя помню, я всегда с большим предубеждением относился к новым вкусам, лишь в редких случаях горя желанием попробовать то, чего никогда не ел. В меньшей степени это касалось сладкого, но и по части сладкого проявлялась та же тенденция.
   Когда закончился садик (меня забрали из него в пять лет), я сразу объявил маме, что больше не буду есть то, чего не люблю. Я считал, что после всего, что я вытерпел, я имею на это право. И надо отдать маме должное, она все последующие годы, как могла, старалась считаться с моими вкусовыми требованиями, порой даже готовя на меня отдельно.
   Меньше понимания я встречал со стороны других людей, когда случалось есть в гостях. Тут я поневоле оказывался белой вороной. Значительная часть предлагаемых блюд внушали мне отвращение уже самим своим видом. На некоторые компромиссные варианты я предпочитал все же соглашаться, чтобы не обидеть людей, и мне затем приходилось мучительно впихивать в себя содержимое своей тарелки. С тех пор я недолюбливал всяческие застолья, а со временем и вовсе их возненавидел, решив, что даже сладкое не искупает этих мук. И только реформы в моем питании, которые я осуществил в тридцать один год, избавили меня от подобных проблем. Но об этом я расскажу в свое время.
   В школе с вопросом общественного питания было посвободнее, чем в садике, но и здесь в начальных классах имели место случаи принуждения. Помню, как одно время нас заставляли пить теплое молоко с пенками. В старших классах я перестал есть в школьной столовой.
   К двенадцати годам относится еще одно мое характерное воспоминание, связанное с едой. Летом 1991 года я впервые в жизни попробовал кубик сухого куриного бульона, разведенный в кипятке. На мой относительно неиспорченный вкус, воспитанный на натуральных советских продуктах, не улучшенных яркими вкусовыми добавками, сей плод буржуазной культуры произвел впечатление, подобное тому, которое в свое время произвела на индейцев "огненная вода" (т. е. спиртное). Но еще больше меня поразила невысокая цена этих кубиков. Я тогда подсчитал, сколько я смогу сэкономить, когда вырасту и начну жить самостоятельной жизнью, если буду питаться только бульоном из таких кубиков, а не тратить кучу денег на еду и прочие глупости, как другие взрослые. Средства же, сэкономленные таким образом, я предполагал тратить на игрушки, марки, книги и прочие важные вещи.
   Лет в тринадцать был со мной еще вот какой случай. В школе на перемене я стоял рядом с одним своим другом. К нам подошел мужчина, который перед тем заходил в наш класс, чтобы вербовать детей в свой кружок по физической подготовке и выживанию. Он окинул нас взглядом и с иронией произнес примерно следующее:
   "Ну, тут я вижу, скорее, любители хорошо покушать, чем те, кто хотят быть сильными и стройными!"
   Его слова меня сильно задели. Товарищ мой, действительно, имел некоторые признаки полноты, но меня толстым до сих пор еще никто не называл. Неужели я пополнел?
   Подобный эпизод, наверно, можно найти в каждой истории про анорексию. По счастью, у меня другая история...
   Сейчас, глядя на свои фотографии того времени, я вижу, что, действительно, лет в двенадцать-четырнадцать я выглядел полнее, чем до и после. Предполагаю, что меня немного перекормили, когда я в 1991 году последний раз слетал к бабушке и дедушке. Потом, когда была первая влюбленность, я уже заметно похудел. Так или иначе, слова того физкультурника запомнились мне на всю жизнь. С тех пор и вплоть до недавнего времени я считал, что на свободном рационе, если я буду есть всегда, когда мне этого захочется, я располнею. Я полагал, что такова моя природная конституция. В роду моем у всех, кроме отца (который всегда был, скорее, худым), я замечал в различной степени наклонность к полноте. В настоящее время я вижу, что полнота мне явно не грозит.
   До шестнадцати лет я ел три раза в сутки и наконец начал все больше испытывать раздражение по поводу, как мне казалось, слишком частых и навязчивых предложений поесть со стороны домашних. В шестнадцать лет, во время своей первой туристической поездки за границу, я впервые в течение недели оказался на двухразовом питании и притом впервые так долго был один, вне семьи. Кормили нас только завтраком и ужином. Дополнительно тратить деньги на еду мне было жаль. Тем более, что уже на третий день я истратил все, что у меня оставалось, на пластинки с классикой. Именно тогда я впервые узнал, что такое настоящее чувство голода. Последние четыре дня я просидел безвылазно в номере гостиницы, читая книгу (у меня был довольно депрессивный период в жизни). Сейчас я мысленно улыбаюсь, когда вспоминаю о том, какие муки и какое беспокойство я испытал тогда на обычном двухразовом питании, с утра до вечера сидя один в номере. Как же: мальчика не покормили обедом! Тем не менее, вплоть до моего опыта голодания в позапрошлом, 2013-м году, я считал, что никогда не был так голоден, как в ту неделю. Этот эпизод хорошо иллюстрирует роль психологического фактора, и в особенности привычки, в состоянии человека, испытывающего чувство голода.
   Однако волей-неволей перешагнув таким образом барьер страха перед голодом, я, прилетев домой, довольно скоро и уже совершенно добровольно начал питаться два раза в сутки. Я стал пропускать завтраки, так как, вставая рано утром, чтобы ехать на занятия в школу, обычно еще не чувствовал в это время суток желания есть. Такого распорядка я придерживался и когда учился в университете, и когда работал. (Лишь полтора года назад я впервые вынужден был временно отступить от него.) Время обеда и ужина варьировалось в зависимости от обстоятельств и распорядка дня в тот или иной период жизни. Какого-то строгого режима я не соблюдал. Нередко всю первую половину дня, часов до пятнадцати, я проводил без еды. Иногда не ел и до вечера. При этом я чувствовал себя вполне комфортно, не испытывая никакого беспокойства, когда возникало уже вошедшее в привычку ощущение легкого голода. Зато ушло раздражение, вызванное слишком частыми при трехразовом питании приемами пищи (в первую очередь, проблемой с завтраками) и, соответственно, слишком частыми предложениями поесть со стороны домашних. В результате всех этих перемен, еда стала доставлять мне больше радости.
   Но и тут к бочке меда примешивалась ложка дегтя. С детства во мне сидело множество предрассудков, касающихся еды. Обычно они маскировались под хорошие и разумные правила, но в моем случае почему-то принимали очертания нездоровых крайностей.
   Прежде всего, я полагал, что подобно тому, как бывает еда вкусная, но неполезная, бывает также еда полезная, но невкусная. Еду относящуюся к первой категории нужно, по возможности, есть как можно реже и меньше, если уж не получается не есть ее совсем (поскольку еда как таковая существует не только для утоления голода, но и для получения удовольствия). Еду же из второй категории нужно регулярно есть в целях укрепления здоровья. Чаще всего она подается на первое или второе, чтобы потом можно было заесть ее третьим. Она не доставляет удовольствия и в лучшем случае вызывает нейтральные эмоции. Ее можно заедать хлебом, можно сдобрить солью или специями. Это необходимое зло, т. е. невкусная еда, воспринималось мной как некий компромисс: раз уж я не ем то, что принципиально не люблю, то со своей стороны тоже должен чем-то жертвовать и потому в интересах своего здоровья должен есть хотя бы то, что для меня терпимо.
   Была еще установка относиться к еде с уважением. К еде самой по себе и к чужому труду, в нее вложенному. Отсюда я делал произвольный вывод: нужно съедать все, что лежит в твоей тарелке. Даже если чувствуешь, что наелся. В следующий раз будешь знать и положишь меньше (или попросишь, чтобы тебе положили меньше). Кроме того, нужно стараться, чтобы еда не пропадала. Этот принцип также способствовал ненужным перееданиям и, что еще хуже, употреблению в пищу еды не очень свежей. Выкидывать еду я считал последним делом. Рассказы в школе об ужасах блокадного Ленинграда, фотография порции хлеба на одного человека - все это способствовало укреплению подобных убеждений. Если бы я сам готовил на себя, то еще мог бы, соблюдая данные принципы, не впадать в крайности. Я мог бы все точно рассчитать, исходя из своих реальных потребностей, и не допустить излишков. Но еду готовила мама и готовила на всю семью. И тенденция была такова, что лучше перекормить, чем недокормить.
   Все эти перегибы в моем представлении о еде способствовали формированию во мне убеждения, что еда - не только источник удовольствия, но и необходимая и неизбежная каждодневная неприятность, с которой нужно мириться. (Девушкам я впоследствии говорил, что путь через мой желудок ведет в слепую кишку.) В какой-то момент жизни во мне родилась мысль, что если бы каким-то гипотетическим образом мне было бы предложено навсегда избавиться от потребности в пище, но за это пришлось бы на всю жизнь отказаться от всех удовольствий, с ней связанных, то я бы, наверно, согласился. Изначально я был не столь уверен в своем мнении, но со временем все больше укреплялся в нем. Особенно этому способствовало осознание того, что еда обрекает человека на финансовую зависимость, связанную с необходимостью каким бы то ни было способом зарабатывать себе на хлеб. Так или иначе, еда - это фактор несвободы. (Сейчас мне было бы совсем легко отказаться от еды, если бы такое гипотетическое предложение действительно имело место.)
   Когда мне исполнилось восемнадцать лет, мой вес составлял 60 кг при росте 178 см. Затем, до тридцати одного года, средний вес был равен 62 кг при росте 180 см. Изредка мой вес поднимался до 64 или опускался до 60 кг, но думаю, что никогда в течение указанного периода не выходил за пределы этого диапазона. Стул был, как правило, раз в 3-4 дня. Я не стремился к тому, чтобы он был чаще, полагая, что при умеренном питании он и не должен быть слишком часто.
   Примерно в 2007 году один человек высказал при мне мысль о том, что подумывает отказаться от употребления мяса. К тому времени я знал в своей жизни лишь двух людей, про которых мне было известно, что они вегетарианцы. В обоих случаях вегетарианство являлось частью их религиозных убеждений. Первым из этих людей был мой покойный дедушка, который чуть ли не тридцать лет занимался йогой, а в последние лет десять своей жизни (когда я с ним уже не виделся) стал кришнаитом. В другом же случае человек проявлял глубокий интерес к эзотерике. Сам я раньше с большой настороженностью относился ко всем попыткам поиска Бога в различных религиях, видя в этом проявление несамостоятельности религиозных убеждений и даже, в какой-то мере, признаки религиозного фанатизма, если не откровенную дань моде (каковую я замечал в стране в девяностые годы). Оба названных человека своим примером в значительной степени способствовали тому, что я считал вегетарианство исключительно атрибутом различных религиозных течений. Я почти не рассматривал его как отдельный нравственный вопрос.
   Теперь же я услышал о вегетарианстве от человека, которого я никак не мог заподозрить в религиозных перегибах и мнение которого очень уважал. Тогда-то я впервые задумался о нравственной стороне данного вопроса, о том, как было бы хорошо, если бы из-за меня не гибли ни в чем не повинные животные. Я мысленно приложил к себе вегетарианскую диету, но сразу решил, что переход на нее для меня слишком проблематичен. Во-первых, я полагал, что отказ от мясной пищи может причинить вред здоровью. Такое мое мнение основывалось на одних лишь слухах, никаких объективных знаний по данному вопросу у меня в то время еще не было. Нежелание отвлекаться от своих творческих дел, ограниченные возможности доступа к интернету, а также простая лень мешали мне восполнить недостаток информации. Вторая причина состояла, опять же, в том, что еду мне готовила мама. Внести столь радикальные изменения в мой рацион значило сильно усложнить ей жизнь. В принципе, я мог готовить и самостоятельно, тем более, что некоторый минимальный опыт у меня для этого был. Но мне не хотелось тратить свое время на приготовление еды. Я понимал, что мама от этого выиграет по времени несоизмеримо меньше, чем я потрачу, так как готовить на нескольких человек сразу значительно проще, чем каждому готовить себе в отдельности. А кроме того, я предполагал, что, в случае моего перехода на вегетарианскую диету, мамины беспокойства относительно моего здоровья, могли бы стать для меня источником постоянных проблем. То, что они стали бы источником проблем для нее самой, я осознанно игнорировал. В таких случаях я вспоминал слова Христа: "Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня" (Мф. 10:35-38). Я понимал, что есть ситуации, когда необходимо перешагнуть через мнение окружающих, если хочешь продолжать следовать своему пути. И поступать так нужно в том числе и для того, чтобы своими действиями подать пример самим окружающим. Но в упомянутый период в готовности перешагнуть через мнение матери мной руководило больше чувство гордости, нежели действительное желание сохранения жизней животных. Этого оказалось недостаточно, и я малодушно уступил перед возникшими в моем воображении трудностями.
   Примерно с двадцати девяти до тридцати двух лет мне регулярно доводилось питаться вне дома, и в таких случаях я сам покупал себе еду. Я выбирал то, что было подешевле, повкуснее и посытнее. Мой стандартный рацион включал продукты быстрого приготовления: овсяные каши (геркулес) и лапшу, а кроме того, овсяное печенье (иногда вместо печенья - самые простые пряники) и хлеб. Также я покупал недорогие шоколадные конфеты и съедал их по штуке в день за два приема. Печенье я считал вполне безвредным, а овсяную кашу и вовсе привык считать полезной (о том, что помимо геркулеса в этих пакетиках была еще куча всяких добавок, я тогда особенно не думал). Насчет же лапши я полагал, что она вредна только если злоупотреблять теми специями, которые к ней прилагались в отдельных пакетиках. Поэтому я старался специй сыпать понемногу. Вообще, я полагал тогда, что даже не очень полезные продукты не причинят мне вреда, если я буду соблюдать умеренность в еде. Теперь я так уже не думаю.
  
   9. Здоровье. История.
  
   Где-то начиная с тридцати лет, меня стал беспокоить метеоризм. Поскольку в легкой форме газообразование в кишечнике есть явление довольно обычное, я не сразу придал этому значение. Но метеоризм беспокоил меня чем дальше тем больше, так что он стал наконец постоянным спутником моей жизни и моей большой проблемой, которой я мучаюсь и по сей день.
   "То, что можно сказать доктору на приеме, можно сказать и всему человечеству!" - улыбается мой внутренний критик. Но я знаю, что пишу это для пользы дела. И знаю, что есть люди, которые меня поймут и которым будет нужно то, что я пишу. Я пишу это для них.
   Если верить закону Кармы, то я пожинаю плоды своих прошлых поступков. Я вполне допускаю, что данный закон имеет место в этом мире, хотя и не слишком ориентируюсь на него в своем мировоззрении. Последнее обусловлено тем, что я хочу научиться совершать выбор между добром и злом в пользу добра не столько исходя из знания закона Кармы, сколько бессознательно. Мне ближе слова Христа: "У тебя же, когда творишь милостыню, пусть левая рука твоя не знает, что делает правая" (Мф. 6:3). Замечу кстати, что я стремлюсь к осознанности во всем, что я делаю. Но в приведенных словах Христа я вижу высшую осознанность, берущую начало из чистой любви к добру, а не из страха воздаяния. Я могу принимать закон Кармы, как один из законов, действующих в этом мире, но не для мотивации своих поступков, а для осознания того, что все мои проблемы есть плод моих собственных дел.
   "Находишь корень мук в себе самом,
   И небо обвинить нельзя ни в чем". (Лермонтов, "1831-го июня 11 дня").
   Кроме само собой напрашивающейся связи между метеоризмом и неправильным питанием, я вижу и другую связь, уходящую корнями в то время, когда я учился в школе. В ту пору у одного из моих сверстников были постоянные проблемы, связанные с метеоризмом. И я презирал его за это. Я не был на его месте и не мог понять его состояния. Теперь я его понимаю.
   Подобная же история имела место, когда мне было лет двадцать пять - двадцать шесть. Один из моих знакомых, тоже мой сверстник, к тому времени уже заметно полысел и продолжал и дальше терять волосы. Я имел возможность регулярно наблюдать этот процесс в развитии, причем с такого ракурса, что видел все, как на ладони. И я испытывал если не явное злорадство, то, по крайней мере, чувство в своем роде превосходства и радости, что со мной такого не происходит. Однако очень скоро у меня у самого на макушке стала появляться проплешина. Формальной причиной к этому, возможно, послужило соседство на работе с курящим коллегой. По крайней мере, я отследил, что у меня всякий раз сильно чесалась голова после работы рядом с ним (а это было не каждый день), даже если накануне я мыл голову. Я жаловался на него, писал докладные, но далеко не сразу добился своего.
  
   10. Взаимодействие с системой. История.
  
   Раз уж я затронул тему работы - не той подлинной своей работы, которой я занимался всю жизнь и которой занимаюсь здесь и сейчас, а именно работы как зарабатывания себе на жизнь через выполнение того, что нужно системе, - раз уж я заговорил об этой работе, то скажу уж и пару слов об истории своих отношений с системой.
   Большую часть своей жизни находясь в тесном взаимодействии с системой, я пытался строить свой диалог с ней на ее языке. Ложь ситуации порождала во мне ответную ложь. Уже в садике, когда в качестве наказания за какое-либо непослушание меня заставляли во время сонного часа спать укрывшись с головой одеялом, я мысленно смеялся над "ними", радуясь возможности не притворяться, что я сплю.
   Порочная схема "зазубрил, сдал, забыл", начавшаяся еще в школе, расцвела затем пышным цветом в университете, где откровенное вранье было для меня уже в порядке вещей. Постоянная ложь при сдаче экзаменов, зачетов и прочего, основанная на списывании и подлоге своих работ чужими, составляла суть так называемого учебного процесса. Информация переливалась из пустого в порожнее, а я лишь старался получить пресловутую "корочку", чтобы обеспечить себе видимость будущего и подстраховаться от армии, при этом как можно меньше засорив себе мозг и повредив психику. Не говоря уже о том, что параллельно я всеми правдами и неправдами выкраивал время на свое творчество. Я презирал систему и говорил, что просто даю ей то, чего она от меня требует. Я мог уважать "преподов" как людей, но в своей социальной роли они были для меня всего лишь винтиками в общем механизме. Впрочем, я видел, что многие из них, если даже не все в той или иной степени, относились к этой системе точно так же, как и мы, студенты. Всеобщая ложь ни для кого не была секретом: некоторые "преподы" почти в открытую позволяли списывать, отшучиваясь тем, что списывание - это тоже "работа с материалом". Развитие интернета с его поисковыми системами делало еще более абсурдным отживающее представление о человеке как о хранилище самой разнообразной и по большей части совершенно ненужной ему информации.
   После "универа", меняя работы как перчатки, я продолжал "говорить с системой на ее языке". Апогея этот принцип достиг, когда я с ноября 2007-го по июнь 2010-го работал в компании, занимавшейся производством и реализацией живого пива. Имея четко негативное отношение к пиву, никогда его даже не пробовав, и зная по крайней мере одного довольно близкого мне человека, который признавался, что у него пивной алкоголизм, я, тем не менее, считал это личным выбором каждого и поступал как прокуратор Иудеи. "Пусть спаиваются, если им так хочется: это их личное дело", - думал я в отношении всех тех людей, которых в ту пору считал быдлом.
   Простите!
   (13.12.16, из переписки.) "Кажется, еще не встречал ни одного своего сверстника, который бы положительно отзывался о школе (при мне). <...> (А теперь бедным детям еще лишний год каторги накинули.)"
   "Если бы собрать на одни весы мучения гимназистов, школьников, студентов и выразить их материально, то ничто и никогда не перевесит это бессмертный груз" (А. Трофимов "Сын башмачника").
   "Насилие над чужой волей считал и сейчас считаю тягчайшим людским преступлением" (Шаламов "О Колыме").
   (26.08.16, из переписки.) "...Я никогда не оправдаю детский садик, школу, универ, военную кафедру - всю эту канализацию, куда утекло куча моего времени. Работы - еще куда ни шло: сам полез, когда "среда заела"".
   "Просить работу - унижение не меньшее, чем просить милостыню" (Шаламов "Очерки преступного мира").
   "...Не люди созданы для мест, а места созданы для людей..." (Руссо "Новая Элоиза").
   (1.04.16, из переписки.) "...В этом альбоме <"Возвращение к действительности"> вся желчь, накопленная за три с половиной года театра, потерянных для личного творчества".
   "Как одной фразой описать всю русскую историю? Страна задушенных возможностей" (Солженицын "Архипелаг ГУЛАГ").
  
   11. Творчество. История. "Боль".
  
   (28.04.09, из переписки.) "Не думаю, что меня можно назвать в полном смысле "свободным художником", а мою деятельность - "профессиональной". Я не зарабатываю своим искусством, и поэтому работаю на обычной работе, хотя и меньше чем среднестатистический человек. Кроме того, у меня нет никакого гуманитарного образования: я закончил технический университет по специальности, связанной с компьютерами, чтобы подстраховаться насчет будущего и чтобы не попасть после школы в армию. Сейчас мне все равно, чем зарабатывать на жизнь, если это честный способ и если у меня остается время на творчество.
   Почему я выбрал этот путь? Просто искусство оказывает на меня наибольшее воздействие, особенно музыка. Знаешь, как это бывает: сначала ты выбираешь музыку, а потом она выбирает тебя. Сначала простое любопытство, а потом что-то похожее на зависимость. Сознательность выбора только в том, чтобы добровольно принять такое положение. Если во мне возникает идея, которая меня волнует, то я чувствую ответственность за нее перед Тем, Кто мне ее доверил. И не хочу превратиться в кладбище нереализованных идей. Бывает я долго не пишу, и идеи умолкают. Но тогда я теряю интерес к самому себе. "...Или для тебя по-другому было невозможно?" - спрашиваешь ты. Пожалуй, что так".
   Теперь скажу несколько слов о тех творческих планах, которые висели на мне в последние годы и за которые я чувствовал себя ответственным.
   Повесть "Боль" с самого начала, т. е. с 2002 года, была задумана как музыкальный альбом. Ввиду того, что первая ее редакция вызвала у меня сомнения нравственного порядка, весь проект был отложен на неопределенный срок. В следующие пять лет я занимался другими музыкальными произведениями. За это время появилось совсем немного музыкальных набросков, предназначенных для "Боли". Все они требовали доработки и несколько отличались от своих конечных вариантов. Среди них: будущая главная тема "Requiem I" (2004) (начиная с 0:58 от начала аудиотрека альбома "Реквием"; здесь и далее хронометраж Реквиема дается по этому альбому, кроме тех случаев, когда говорится о видеоверсии Реквиема), "тема девочки" из того же номера (5:11) (2006), куплет "Быть или не быть?" (2007) и первая тема припева "Прости нас всех!" (0:51) (2007). Для альбома, одно только чтение текста которого занимало более полутора часов (в первой редакции), это было каплей в море. Пока мне было не ясно даже, какую роль предстоит играть каждой из упомянутых тем в данном альбоме.
   В конце августа - начале сентября 2007 года, во время вынужденного перерыва в работе над записью альбома "Lacrimosa", я занялся переработкой повести "Боль", стараясь добиться максимально полного ее соответствия моему нравственному чувству. Тогда же я прочел в комментариях к "Гамлету" Шекспира следующую сноску:
   "По обычаю того времени могилы самоубийц заваливали камнями. Церковный обряд над ними не совершался" (В. Шекспир - Избранное, Москва "Просвещение", 1984).
   Эта сноска задела меня за живое. (К тому времени я также знал из двух брошюр, купленных мной в том же 2007 году в православной иконной лавке, что современная православная церковь дозволяет молиться о самоубийцах только специальными молитвами и не в храме.) У меня родилась идея через весь альбом "Боль" провести в качестве музыкального стержня и сквозной линии развития Реквием по самоубийцам. Этот Реквием должен был являться главному герою в моменты провала сознания и быть тем произведением, которое этому человеку всю жизнь хотелось написать и которое он никогда не напишет. Не напишет как минимум потому, что не в том состоянии. Но скорее всего потому, что он вообще не композитор (я намеренно оставил этот вопрос без ответа). Сам я впервые всерьез задумался о том, чтобы написать реквием, еще лет в семнадцать. Но та первоначальная идея скоро заглохла, от нее остался только набросок для "Kyrie" у меня в голове (малоинтересный и потому никогда не записанный). В тот же период я написал рассказ "Lacrimosa", дав ему символическое название одной из частей реквиема. В этом рассказе фигурировала также инструментальная пьеса под названием "Маленький реквием". (В дальнейшем рассказ лег в основу альбома "Lacrimosa", записанного в 2007 году.) После семнадцати лет мысль о реквиеме периодически посещала меня, но скорее как мечта, чем как конкретный план на ближайшее будущее. И все же я чувствовал, что это моя тема.
   Меня смущали только все те части канонического текста реквиема, которые шли после "Lacrimosa", точнее после ее заключительного слова "Amen". Текст этих частей не вызывал никакого отклика в моей душе. В известных мне на тот момент реквиемах, написанных на латинский текст (Моцарта, Верди и в до-минорном Реквиеме Керубини), вторая половина цикла была для меня намного скучнее первой. В результате я решил ограничиться только первой половиной, оставив Реквием как бы символически незавершенным.
   После перерыва в активной музыкальной деятельности, связанного с работой над видеоклипами к альбомам "Возвращение к действительности" и "Lacrimosa", работой, которой я занимался с декабря 2007 по апрель 2008 года, я почувствовал творческий спад. Подобные периоды уже бывали у меня и прежде (в первой половине 1995-го и в последние месяцы 1998 года), но на сей раз я всерьез начал подозревать, что в музыке я исписался. Эта мысль затем жила во мне несколько лет, отравляя мне жизнь и причиняя тайные и явные страдания. Я не только не чувствовал никакого вдохновения, но даже испытывал душевную муку от самого процесса сочинения. Муку, которую мне не удавалось преодолеть ничем, даже трудолюбием. Это ощущение еще больше усугублялось моей всегдашней нелюбовью ко всей той технической кухне, которая следовала после сочинения музыки, начиная с записи аранжировок и заканчивая финальной отделкой треков в альбоме, - к той кухне, которой я всегда был вынужден заниматься самостоятельно.
   (10.06.13, из переписки.) "...Это моя кухня и мой каторжный труд, хоть я его и ненавижу. Я про звукообработку. Мой главный учитель по этой части - Виктор Аргонов (так исторически сложилось еще года с 1996-го, когда я с ним познакомился), ну и, конечно, метод научного тыка".
   (1.04.16, из переписки.) "<По поводу альбома "Возвращение к действительности".> Ни один свой альбом, ни до ни после, я не отстраивал так долго и тщательно, как этот. А потом зарекся: мой уровень - уровень демоверсий, и хватит пыжиться, пытаясь прилизать имитацию живой музыки на компьютере".
   (1.12.10, из переписки.) "После "Возвращения", сведением которого я занимался непрерывно месяцев пять (в состоянии безработицы), меня почти тошнило от всякой звукозаписи и я хотел записать "Лакримозу" <альбом 2007 г.> так, чтобы она меня как можно меньше мучила. Хотел предельного минимализма средств. И в аранжировках, и в фактуре. Чтобы самому было легко играть. Ставил себе в пример "Детский альбом" Чайковского". <Как пример инструментального минимализма. Примером же вокально-инструментального минимализма для меня всегда служила "Прекрасная мельничиха" Шуберта.>
   (21.11.13, из переписки.) "Да, необходимость заниматься звуковой "кухней" никогда не была мне в радость".
   Исключение составляло разве что пение: петь я любил. Но дефицит одиночества дома, отсутствие своей комнаты и, как следствие, необходимость выжидать подходящий день, когда дома никого не будет, а потом доставать, настраивать и после всего снова убирать звукозаписывающую аппаратуру, подмешивали ложку дегтя и к пению.
   Просто сочинять, чтобы только что-нибудь сочинять, я, конечно, мог, но мне чем дальше, тем меньше нравились мои новые темы. Очень драматично для меня звучат теперь в хронологическом порядке все те записи периода остывания (если одновременно смотреть на даты). Красноречиво уже само количество набросков за 2008, 2010 и 1011 годы. В 2009 году я все-таки пытался работать над музыкой к "Боли". К этому году относятся две основные темы "Tuba mirum" (если можно так выразиться, "куплет" (0:59) и "припев" (1:27), без заключительной фразы (1:40)) (11.04.09), первые две фразы темы "Rex tremendae" (0:11 и 0:23) (21.05.09) и вариация на нее из "Confutatis", пока еще мало похожая на итоговую (4:02) (30.12.09), главная тема "Dies irae" (0:08) и две вариации на нее из "Confutatis" (полифоническая (2:00) и мажорная (3:35)) (1.07.09), а также весь средний раздел "Быть или не быть?" (0:44-1:28) (1.07.09 - 1-я тема и 24.09.09 - 2-я). Следующие пять лет я считал "Tuba mirum" лучшей частью своего Реквиема, и не было света, чтобы преодолеть ее мрак.
   Главные темы "Tuba mirum", "Rex tremendae" и "Dies irae" объединяет явно или скрыто присутствующая в них "дьявольская квинта" (тритон). Этот интервал я так или иначе эпизодически использовал на протяжении всей своей композиторской деятельности, в том числе и в его зловещем значении (главная тема первой части "Сон разума рождает чудовищ"), но еще никогда не уделял ему столько внимания в рамках одного произведения. Первоначальное зерно темы куплета "Tuba mirum" ("Mors stupebit", 0:59) восходит примерно к 2007 году. Я обязан им своему брату, который при мне напел известную песню из мультфильма "Новогодняя сказка" (1972): "Елочка, елка - лесной аромат..." Напел он ее, пародируя персонаж мультфильма и намеренно не попадая в ноты, так что мне послышалась интонация уменьшенной квинты. Я тут же подошел к фортепиано и сыграл в басах в октавном удвоении эту тему по двум нотам, образующим между собой уменьшенную квинту: "Е-лоч-ка, (вверх) ел-ка лес-(вниз)-ной а-ро-(вверх)-мат". В итоге этот первоначальный ритм сохранился только в сопровождении, в правой руке, а интервал уменьшенной квинты - в левой, сам же хор поет в другом ритме и другую тему.
   В написанных в 2009 году первых двух фразах "Rex tremendae" интонация "дьявольской квинты" проявляется в еще более явном инфернальном смысле. В первой, мажорной фразе (0:11) она звучит еще неопределенно-таинственно, но во второй, минорной фразе (0:23) никаких сомнений относительно ее характера уже не остается ("...qui salvandos salvas gratis... дающий спасение из милости..." - щас!). Поначалу меня смутило это сопоставление имеющего столь инфернальную репутацию интервала с образом Бога, образ которого традиционно связывается с этой частью реквиема. Но я сразу решил, что это не Бог, и что никакого двоемыслия на этот счет я проводить не буду. Более того, я скажу в музыке всю правду о том, кто это. Кому вообще может быть выгодно, чтобы мы так думали о Боге.
   "В Реквиеме много говорится о Боге-судье, Боге-карателе, Боге-мстителе?!! Простите, ваше высочество, - но я осмелюсь намекнуть, что в такого Бога я не верю, или, по крайней мере, такой Бог не может вызвать во мне тех слез, того восторга перед Создателем и источником всякого блага, которые вдохновили бы меня" (Чайковский - К. Романову, 26.09.1893).
   Мне было трудно писать музыку к "Боли" и в силу самого ее характера. Уже чисто психологически это было тяжело. В 2008 - 2010 годах мне хватало и собственной депрессии, а потом, когда она прошла, мне совсем не хотелось в нее возвращаться, пусть даже и на уровне воспоминаний.
   (7.10.16, из переписки.) "...Для меня название "Боль" не только название произведения, но в какой-то мере и название жанра. Вроде какой-нибудь Думки Дворжака или Чайковского".
   Кроме того, я очень долго не мог себе даже представить, как должна звучать эта музыка.
   Как должна звучать в музыке запредельная боль? Как тяжелый рок? Но у меня не было в распоряжении рок-группы, а искать ее или имитировать на синтезаторе, как я это делал раньше, я не хотел. Как страшные шумовые эффекты, воздействующие на психику уже хотя бы одними своими низкими частотами? Но есть ли у меня такие эффекты среди подручных средств?
   (Начало 2000-х, из незаписанных мыслей.) "Важно то, что ты слышишь, а не то, что ты имеешь в виду. (Мое старое правило при работе со звуком.)" <Я пользуюсь этим правилом до сих пор. И не только при работе со звуком, но вообще во всяком роде творчества: "Важно то, что у тебя получается, а не то, что ты имеешь в виду".>
   Мне не хотелось заниматься никакими техническими поисками, мне хотелось решить все задачи чисто музыкальными средствами, используя ту техническую базу, которая у меня уже была наработана. Я перебирал все, что когда-либо создавал в музыке, и находил довольно мало такого, что могло бы соответствовать духу повести "Боль". Что же касается тех музыкальных набросков к "Боли", которые у меня уже были, то они носили слишком лирический характер и предназначались для эпизодов другого рода. Мне казалось, что я должен найти для себя какой-то новый музыкальный язык, ранее мной не использовавшийся (или почти не использовавшийся). Он должен был, по возможности, не порывать с мелодичной музыкой, не уходить в авангард, психодел или шумовуху, но при этом максимально точно, не условно, выражать дух и атмосферу повести. Следующие несколько лет я, всякий раз слушая чужую музыку, сразу отслеживал в ней те краски и оттенки, которые соответствовали бы этому характеру. Очень часто нужную атмосферу передавал Шнитке, но мне, все-таки, хотелось чего-то более простого мелодически. Ближе всего к тому, что я искал, были оркестровые транскрипции органных произведений Баха. И еще, может быть, органный Концерт Пуленка. Но у меня не было живого оркестра, и я не был уверен, что смогу хотя бы приблизиться к такому звучанию. Я искал более простого аранжировочного решения. В первую очередь, конечно, потому, чтобы не возиться потом с аранжировкой и всей последующей звукообработкой, поскольку для произведения такой продолжительности это составило бы очень большой объем работы. И не только поэтому. Я всегда помнил, что поверх этой музыки будет потом звучать авторский текст, и стремился к максимальной прозрачности аранжировки.
   По счастью, тот творческий кризис, который я переживал в данный период, касался только музыки. Всю свою жизнь испытывая иррациональную потребность творческой деятельности, я не мог долго оставаться без дела. И я нашел исход в литературе. Если литература и не могла занять в моей душе то место, которое занимала там музыка, то, во всяком случае, она явилась для меня большим утешением.
   "Одна из утомительных необходимостей человечества - та, что люди не могут освежить себя в середине жизни, круто сменив род занятий" (Солженицын "Раковый корпус").
   24.10.08 я начал писать третью редакцию повести "Боль" и продолжал работать над ней с перерывами до 9.02.10. С конца 2007 года у меня появился доступ в интернет на работе, и я решил всерьез изучить информацию по теме "эвтаназия". Когда в 2004 году я писал первую редакцию, из всей информации у меня была лишь одна статья в газете. Ко времени написания второй редакции добавились еще две записанные с телевизора передачи. Поскольку уже в первой редакции практически все главное содержание повести было найдено (а кое-что даже и угадано), в дальнейших редакциях я не столько исправлял старое, сколько добавлял новое. Естественно, что в третьей редакции с расширением информационной базы увеличилась и теоретическая часть (т. е. та часть, которая приходится на вторую половину повести, а точнее на главы 33-45). Я поставил своей задачей, по возможности, осветить все аргументы "за" и "против" в вопросе об эвтаназии. Еще до публикации повести в сети я давал читать ее многим из своих знакомых, а потом мы устраивали обсуждения, индивидуальные и в группах. После этого я еще в течение полугода продолжал ее редактировать. Мне было важно, как другие воспримут этот текст, насколько он для них будет понятен. Считая тему эвтаназии исключительно важной и актуальной, я решил опубликовать повесть "Боль" как отдельное произведение, не дожидаясь, пока сделаю из нее музыкальный альбом. Порой даже сомневаясь, что вообще его когда-нибудь сделаю.
   "...Время - это тоже инструмент, орудие работы; большое произведение искусства требует, чтобы прошли месяцы, даже годы, прежде чем заложенная в нем энергия чувств обретет отчетливость и твердость" (Стоун "Муки и радости").
   На этом я заканчиваю вступительную часть и перехожу непосредственно к описанию последних нескольких лет своей жизни.
  
   12. 2009, июль - август. "Там, где заканчиваются слова".
  
   С какого момента жизни начать мой рассказ? Какое событие в ней было настолько определяющим и переломным, чтобы считать его началом нового периода, продолжающегося и поныне? И чем этот период так отличается от всей предшествующей жизни, чтобы его вообще имело смысл выделять?
   Начну с последнего вопроса. Внешне данный период характеризуется большИми изменениями в образе жизни, в рационе питания, в быту, а также во все большем уединении (но не отъединении) от окружающих. Внутренне же это рост осознанности в мировоззрении, глобальный пересмотр всех жизненных принципов, постоянное стремление к усилению связи с Богом.
   Какой-то определенный момент начала данного периода обозначить трудно. Предпосылки его уходят в далекое прошлое, и их можно искать во всей моей жизни. Больше всего его начало ассоциируется у меня с июнем 2010, когда меня уволили с работы и в жизни пошла особенно явная полоса перемен. Или даже с весной того же года, когда я заметно сократил объем потребляемой мной пищи. Но еще несколько важных событий, стоящих в том же ряду и непосредственно предшествующих началу данного периода, произошли чуть раньше.
   В конце июля - начале августа 2009 года мне выпал случай в течение недели жить вне своего дома, но в черте города, и притом в совершенном одиночестве. Это был мой первый опыт многодневного одиночества за всю жизнь. До того мне не доводилось оставаться одному даже на сутки. Во время двух поездок за границу в 95-м и в 96-м годах я не был один. Также запомнились несколько эпизодов, когда я оставался один дома на ночь. Но таких эпизодов по пальцам можно было пересчитать. Когда я ночевал один в первый раз, в сентябре 1995-го, я всю ночь писал рассказ и к утру, исписав всю тетрадку, закончил его.
   Вот и на сей раз я также употребил дарованную мне судьбой возможность на литературную деятельность и начал писать роман "Там, где заканчиваются слова". Названия тогда еще не было, да и по объему я думал, что это будет рассказ. Сотовый телефон я включал раз в сутки, на пару минут вечером, чтобы послать маме сообщение (как она меня просила) о том, что я жив-здоров, а также прочитать входящие сообщения, если таковые приходили в течение дня (услуга оповещения о звонках на выключенный телефон у меня не подключена). Это был единственный вид связи, который я поддерживал с внешним миром.
   (15.05.15, из переписки.) "...С <2007> года писал все за компьютером. Потом все равно набирать для публикации". <С 13.09.07, во время работы над второй редакцией повести "Боль", я стал писать за компьютером и в дальнейшем писал на бумаге только стихи и различные рабочие материалы. До 2007 года за компьютером была написана только поэма "Осужденный" (1995).>
   В первый день я составил план будущего рассказа, а на второй день начал писать. Отсутствие отвлекающих факторов и благоприятная обстановка располагали к тому, чтобы с головой уйти в творчество. На третий день я уже испытал настоящее вдохновение, а на четвертый - весь горел работой. Это было творчество как медитация и экстаз; медитация, творчество и экстаз одновременно. А также самопознание, осознание безграничности тех возможностей, которые Бог дает человеку. Особенно я почувствовал ощущение Контакта, когда на пятый день сами собой в нужном месте и в законченном виде родились слова: "Только смерть дает человеку настоящую свободу. И только осознание собственной смертности делает человека по-настоящему свободным". Мне понравилась даже не столько сама эта мысль (фактически представлявшая из себя старую истину, дополненную еще одной фразой), сколько стройность и выразительность ее формулировки.
   (12.12.13, из переписки.) "Спасибо Богу. Эти слова пришли непосредственно при написании, экспромтом. В такие моменты особенно сильно чувствуешь, Кто настоящий Создатель всего, что мы делаем".
   К концу недели я с восторгом и одновременно с грустью думал о том, что бы я мог создать, если бы у меня всегда были такие условия для работы!
   Оглядываясь на прошедшие с тех пор годы, я уже не столь однозначно оцениваю эту гипотетическую ситуацию с постоянными благоприятными условиями для работы. Будущее дало мне возможность на собственном опыте убедиться, что более или менее постоянные и благоприятные условия далеко не всегда вызывают вдохновение, а порой и вовсе не располагают к нему.
   "Художник всегда испытывает давление. Художнику, по-моему, не было бы никогда идеальных условий для работы. Более того, если бы были какие-то идеальные условия для работы, то работа бы не состоялась: художник не может существовать в безвоздушном пространстве. Должен испытывать какое-то давление. Я не знаю, какое именно, но художник существует только потому, <что> мир неустроен, мир неблагополучен, и именно поэтому существует искусство. Очевидно если бы мир был прекрасен и гармоничен, никакого искусства не нужно было бы. Человек бы не искал гармонии в побочных своих занятиях, он бы жил гармонично, этого было бы вполне достаточно, на мой взгляд. То есть на мой взгляд искусство существует только потому, что мир плохо устроен" (Андрей Тарковский, из интервью. Цит. по д/ф "Андрей Рублев (о создании кинофильма)").
   "...Есть важный закон жизни: довольство убивает в человеке духовные поиски" (Солженицын "Архипелаг ГУЛАГ").
   И все же, как хорошо работается, когда ничего не мешает!
  
   13. Музыка в литературе.
  
   Уже в первоначальном плане (а он фактически не изменялся до конца работы над романом, а только обрастал дополнительными пунктами) много места было уделено музыке. И если мне нужно было бы сейчас, когда роман уже давно закончен, одним словом ответить на вопрос, о чем он, я сказал бы, что это роман о музыке. Причем музыка, фигурировавшая в романе, была исключительно чужая, не мной написанная. Всю свою предшествующую жизнь я не позволял себе в своем творчестве опираться на чужое искусство (за редкими исключениями). Я считал, что должен все создавать сам с нуля, а не выезжать на чужом. Теперь же я зажал свою гордость в кулак и смиренно преклонился перед чужой музыкой, той музыкой, которой я был стольким обязан в жизни. И чем больше я уходил в эту музыку, тем меньше был способен в тот период писать собственную, чувствуя, как моя музыка слаба. Фактически, в своих глазах я расписывался этим романом в своем музыкальном бесплодии.
   Собственно, я просто написал книжку, которой мне очень не хватало в жизни и которую мне бы очень хотелось почитать. Наверно, половина книг, которые я прочел в жизни, были книги про искусство, и в основном это были книги биографические. Мне сравнительно редко бывает близко творчество того или иного человека, но история его жизни - почти всегда. Иногда мне даже кажется, что история каждого творческого человека - это одна и та же история. В истории даже самой не близкой мне по своему творчеству музыкальной группы я находил что-то знакомое, какую-то часть и своей жизни.
   Из всех биографических книг о людях искусства, которые я читал, моя любимая - "Муки и радости" Ирвинга Стоуна, роман про Микеланджело. Еще я очень люблю его же "Жажду жизни", про Ван-Гога. В последние годы очень сильное впечатление произвел на меня также роман "Сын башмачника" Александра Трофимова, про детство и молодость Андерсена. Но все это книги не о музыке. В книгах же о музыке мне часто не хватало глубокого погружения в саму музыку, причем погружения не аналитического, а эмоционального. Мне хотелось взгляда на музыку через призму романтического восприятия, как смотрят на мир поэты. Взгляда не столько внешне-описательного, сколько образного. Т. е. не какая она, эта музыка, а что ты под нее чувствуешь, представляешь. Быть может, такие книги есть, но они прошли мимо меня. Я знаю, наверно, только одну такую страницу: гениальное "Да святиться имя Твое!" из "Гранатового браслета" Куприна. Может быть, этот отрывок - дальний прообраз, из которого возник мой роман, но я не помню, чтобы я вспоминал о нем во время работы. ("...Как дуб в желуде", как сказал Чайковский, увидевший всю русскую музыку в "Камаринской" Глинки.)
   Вообще, я заметил, что Бог посылает человеку только один главный талант, а все остальные его таланты - всегда ниже. Я всегда могу назвать один главный талант у любого известного человека. Как бы ни был он талантлив в других областях. Леонардо да Винчи - живопись, Микеланджело - скульптура, Ломоносов - физика или химия (я не столь компетентен, чтобы выбрать из них одно), Лермонтов - литература (я бы не хотел выбирать между его поэзией и прозой, поэтому говорю в целом). Какими бы при этом ни были замечательными Леонардо - изобретателем, Микеланджело - художником, Ломоносов - поэтом и Лермонтов - художником. Может быть, этой исключительностью главного таланта и объясняется то, что я практически не нахожу в литературе настоящего проникновения в дух музыки, самого абстрактного из всех искусств?
   Мы давно уже приговорили слово к невозможности передать им музыку. ("Говорить о музыке - все равно что танцевать об архитектуре", Фрэнк Заппа.) А если все-таки попытаться?
   Меня всегда поражал выбор музыкальных произведений, взятых в качестве лейтмотива для своих повестей Куприным (в "Гранатовом браслете") и Львом Толстым (в "Крейцеровой сонате"). Думаю, не я один сначала прочитал "Гранатовый браслет" и лишь потом поинтересовался, что же это за божественное Largo apassionato. (А потом спросил: "И что?" Впрочем, полагаю, что хотя бы один раз Полное собрание сонат Бетховена я к тому моменту уже послушал, но, во всяком случае, не обратил внимания на эту часть и не запомнил ее.) Точно так же я сначала прочитал "Крейцерову сонату" Толстого, а потом послушал Бетховена. И точно так же, как в случае с Куприным, отдал предпочтение литературному произведению. Несмотря на все несомненные достоинства первой части "Крейцеровой" сонаты Бетховена, я не включил бы ее в десятку моих любимых его произведений. (Где-нибудь ближе к двадцатому месту - пожалуй. И даже из скрипичных сонат я со временем отдал предпочтение "Весенней".) Оба писателя, сознательно или нет, выбрали музыкальные произведения, сравнение с которыми в плане значения для искусства в целом, они способны были достойно выдержать. Но конечно, дело могло быть еще и в их личных музыкальных вкусах. Я вообще не стал бы требовать от писателя какого-то особенного музыкального чувства. Признаюсь, Куприна я целенаправленно не изучал. Но в отношении Толстого и Достоевского из всего, что я читал из них и о них, у меня сложилось ощущение, что их музыкальное чувство было, я бы так сказал, очень специфическим. Достоевский вообще практически игнорирует музыку в своем творчестве и больше всего упоминает музыку народную, в особенности городскую (даже в первых трех главах "Неточки Незвановой" музыка описывается лишь в общих чертах и никакие реально существующие музыкальные произведения не упоминаются). То, что Толстой умел играть на фортепиано, - не слишком большой показатель, поскольку по тем временам это было в порядке вещей. То, что он написал вальс, меня тоже не убеждает: я его слышал. То, что он прослезился, слушая Первый квартет Чайковского, - извините, он прослезился от второй части, основанной на русской народной теме, что совершенно в духе Толстого. Но гениальная третья часть (лучшее на мой взгляд, что было когда-либо написано в жанре квартета, не считая Adagio Барбера) в связи с Толстым никак не упоминается. Он считал истинно религиозным искусством музыку Гайдна и некоторые произведения Шопена, но не видел истинной религиозности у Баха, не любил того же Бетховена и, извините, валил их в одну кучу с Вагнером. Собственно, и сама-то "Крейцерова соната" Толстого вообще не про музыку, и эпизод с исполнением Бетховена отнюдь не является в ней смысловым центром. Сама эта бетховенская Соната в повести почти не описана. Да, я вижу, что он почувствовал ее первую часть, и я очень люблю начало этого монолога, но как только он от первых эмоциональных слов уходит в рассуждения, начиная со сравнения музыки с зевотой, - всё, всякое чувство музыкальности дальше для меня уже потеряно, и то, что он говорит потом о смысле музыки, для меня, как музыканта, это какой-то жуткий утилитаризм.
   "Суворова спросили: - Вы любите музыку? - Да, особенно барабанную" (анекдот из моего детства).
   Оценка же Толстым двух последних частей Сонаты просто жестока. Он словно требует от них чего-то им не свойственного. Хочется сказать: "А чего ты хотел от мажорной сонаты? Скажи спасибо, что по странной причуде гения хоть первая часть (кроме вступления, - великого вступления!) написана в миноре!" Я понимаю, что весь эпизод с этой Сонатой дается от лица героя повести, который говорит в особом эмоциональном состоянии, я только к тому, что эта повесть - величайшее произведение, но не в категории "литература о музыке".
   ...И только про себя самого я почему-то никогда не мог решить окончательно: кто же я по преимуществу, куда мне направить все свои силы? Наверно, это трудно определить изнутри и к тому же без достаточной проверки временем. Я вижу, что мне дано много разных способностей, но всех по чуть-чуть: в музыке я не Чайковский, в литературе - не Достоевский, а в живописи я признаю свое поражение даже перед фотоаппаратом. Долгое время я считал себя в первую очередь музыкантом, но лишь потому что музыка вообще воздействует на меня сильнее других видов искусства. Наверно, если мое творчество и будет кому-нибудь нужно и полезно в будущем (а если бы я не предполагал такой возможности, я бы тут же прекратил обманывать себя и других и занялся бы чем-нибудь иным), если меня еще будут вводить в поисковый запрос лет через сто, то я так и останусь в памяти людей разбрасывающимся из стороны в сторону дилетантом. И я понятия не имею, за что меня будут помнить. Честно. Тем более честно, что самому интересно, за что. Не из тщеславия, а потому что я бы хотел это знать и учитывать. (Но только учитывать, а не идти на поводу. Довольно и того, что сборники шедевров музыкальной классики и прочие "Top 100" нередко вызывают у меня кривую усмешку своим содержанием.)
   (6.03.14, из переписки.) ""...Объективные причины". Ложное понятие, по-моему; плохая замена неизвестной божественной Истины. Сколько нужно сторонников, чтобы провозгласить свое мнение объективным? Было ли их достаточно у Гитлера, у Сталина? Почему на одного сторонника меньше - уже не считается? А если, в таком случае, требуется еще и проверка временем, то сколько лет? Этот срок должен покрывать века человеческих заблуждений относительно формы Земли, строения Вселенной и т. п. И опять же, почему на один год меньше - уже не считается?
   "...Пациент". Сегодня "пациент", завтра - Ван Гог. "...Кто же скажет брату своему: "рака", подлежит синедриону; а кто скажет: "безумный", подлежит геенне огненной" <Мф. 5:22>".
   Может быть, оттого-то, что у меня нет какой-то одной преобладающей способности, Бог и послал мне задание написать эту книжку - гибрид слова и музыки, в своем роде утопическую попытку выразить музыку в слове. Сейчас мне кажется глубоко символичным, что мое первое серьезное литературное произведение (серьезное по теме) - рассказ "Осень" - содержало описание образов, навеянных музыкой, Шестой симфонией Чайковского. И вот, спустя почти пятнадцать лет, мне захотелось более полно рассказать о тех чувствах, которые рождает во мне музыка, и я взял музыкальные произведения, лучшие и высшие (многие из лучших и высших), и склонился перед ними, не пытаясь до них дотянуться.
  
   14. 2009. О друге.
  
   27 июля 2009 года, в тот день, когда я начал писать роман, появились строки, которые я уже на следующий день удалил, решив не углубляться в подробности на первой же странице. Строки эти шли непосредственно после слов "Он вспомнил своего лучшего друга детства":
   "Когда-то они были "не разлей вода", потом их пути разошлись, и только изредка, раз в год они еще созванивались по телефону. Теперь, наверно, и этим разговорам должен будет прийти конец. Конечно, ничто не мешает звонить ему и дальше или общаться через интернет, другой вопрос о чем? Слишком отдалились они друг от друга, и духовно еще больше чем географически".
   В этом фрагменте я описал реальные отношения с одним своим другом. И хотя "географически" мы не были так уж далеки, живя в одном городе, но число наших встреч за последние восемь лет можно было пересчитать по пальцам. Кроме того, что у каждого из нас была своя личная жизнь и свои интересы, он к тому же завел у себя в квартире больших собак, а я этого не любил.
   В середине августа я заменял на одну встречу ведущего киноклуба "Омега". Я выбрал для показа фильм Георгия Данелии "Слезы капали". Там звучит песня на стихи Геннадия Шпаликова, в которой есть такие слова:
   "Людей теряют только раз,
   И, след теряя, не находят,
   А человек гостит у вас,
   Прощается и в ночь уходит.
   А если он уходит днем,
   Он все равно от вас уходит.
   Давай сейчас его вернем,
   Пока он площадь переходит".
   Помню, что на обсуждении после фильма я что-то долго и красиво говорил на эту тему.
   "Так же красиво, как теперь исповедуешься?" Наверно. Но может быть, это кому-нибудь принесет пользу.
   Через день дома отмечали день рождения моей тети, с которой я не виделся с 1991 года и которая ненадолго прилетела к нам в гости. В этот же день был юбилей моего друга: тридцать лет. Но я забыл про него, не позвонил, как обычно. И в последующие дни не вспомнил и не поздравил задним числом.
   А еще через три недели его не стало.
   В тот момент, когда это случилось, я присутствовал в качестве слушателя на репетиции Шестой симфонии Чайковского. На следующий день вечером был на самом концерте. А утром второго дня узнал, что друга больше нет.
   Четырьмя месяцами ранее, в начале мая, я послал ему сообщение на телефон, спрашивая, не сможет ли он помочь в одном нужном мне в тот момент, хотя и довольно праздном деле. Он написал в ответ, что не сможет, по причине нездоровья своей девушки. Последний раз я говорил с ним по телефону в начале июня (или в конце мая), снова исключительно по какой-то моей надобности. Но разговор получился короткий, так как друг сказал, что в данный момент везет свою девушку в больницу. Я опять не спросил, что с ней. В следующие дни мне изредка приходила мысль позвонить ему и поинтересоваться ее здоровьем, но мне было как-то неловко, да и попросту лень.
   "А человек от нас уходит.
   Давайте мы его вернем,
   Пока он площадь переходит..."
   У меня и сейчас есть один человек... Я очень хочу ему помочь, но не знаю как. Помолитесь за него, пожалуйста, кто-нибудь.
   Когда судьба сводит тебя с другими людьми, когда она посылает тебе человека, которому нужна твоя помощь или просто слово участия, когда ты прощаешься с ним, хотя бы ненадолго, когда есть кто-то, кому ты не сказал что-то важное или не помирился с ним, пусть даже и не разделяя его точку зрения, почаще говори себе: а что если его завтра не станет?
   "И каждый раз навек прощайтесь!
   Когда уходите на миг!" (Александр Кочетков, "Баллада о прокуренном вагоне").
   Я бы хотел относиться так к каждому.
   "- Послушайте! - Еще меня любите
   За то, что я умру" (Цветаева, "Уж сколько их упало в эту бездну...", 8.12.1913).
   "Оттого и дороги мне люди,
   Что живут со мною на земле" (Есенин, "Мы теперь уходим понемногу...", 1924).
  
   15. 2009. Мать друга.
  
   На похоронах друга я сразу подошел к его матери, которую давно не видел, и обнял ее. Меня тут же отстранили и, отведя в сторону, объяснили, чтобы я так не делал, поскольку ее сейчас лучше не трогать. Я извинился и сказал, что больше не буду.
   Я очень хорошо понимаю чувства того человека, который мне это сказал, и, наверное, согласен с ним. Но... я до сих пор не жалею, что так поступил. Я сделал это по наитию, интуитивно, просто потому, что так почувствовал в ту минуту. Я не знал, что сделаю это, когда туда шел, и ничего заранее не планировал. Мне вообще не свойственны приветственные объятия, я не в той традиции воспитан (хотя теперь я уже и стал относиться к ним положительно). А тогда они мне не были свойственны тем более. Я не знал и не знаю, как принято себя вести в подобной ситуации. Но я думаю, что, может быть, если бы никто из пришедших на похороны людей не сделал того, что я сделал, то это было бы еще хуже.
   Во время поминок мать моего друга подозвала меня и сказала, что есть одно дело, касающееся меня и связанное с ее сыном, и что она позвонит мне и скажет, когда прийти. Но прошло недели две, если не больше, а звонка все не было. Я думал позвонить сам, беспокоясь за ее состояние, или даже, как мне советовали, просто прийти проведать, но никак не решался. Наконец она позвонила, и я пришел в тот дом, где еще недавно жил мой друг. (Впоследствии она мне сказала, что я правильно сделал, что дождался ее звонка).
   Я приходил туда еще не раз в течение следующего месяца. Кроме того дела, которое было целью моего визита, я по своей инициативе разбирал архив друга, приводил в порядок некоторые оставшиеся после него дела, а также разговаривал с его матерью. Я не имел раньше опыта оказания человеку психологической помощи в такой тяжелой ситуации и очень смутно представлял, что нужно говорить и что делать. Но так получилось, что довольно скоро между нами установился контакт, и нужные слова нашлись сами собой. Очень важно было уметь слушать, а это получалось естественно, так как я и сам хотел лучше понять жизнь друга, фактически прошедшую мимо меня в последние несколько лет. Я в свою очередь делился своими воспоминаниями о нем, доверяя даже некоторые свои тайны, если они могли пролить новый свет на его жизнь. Теперь они касались только меня и я пожертвовал ими, полагая, что они могут раскрыть прекрасные стороны души моего друга.
   Я чувствовал, что Бог послал мне задание, в котором у меня не было опыта, но что Он помогает мне и помогает через меня другому человеку. Я чувствовал, что Он меня ведет и подает мне нужные слова в нужный момент. И я был рад видеть, что человеку становится легче. Я понимал, что это никак не искупает моей вины перед другом, но мне самому тоже как будто становилось легче. Когда же миссия моя стала сама собой понемногу подходить к концу, я заметил, что и нужные слова уже не так часто стали приходить мне в голову и что красноречие мое вернулось в свое обычное русло.
   "Итак, пойди, и Я буду при устах твоих и научу тебя, что тебе говорить" (Исх. 4:12).
   "Когда же будут предавать вас, не заботьтесь, как или что сказать; ибо в тот час дано будет вам, что сказать, ибо не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас" (Мф. 10:19-20).
   Другие люди, другие задания, а суть та же.
   По мере того, как во время моих посещений я разбирал то, что осталось после друга, передо мной раскрывалась трагедия его последних месяцев. Трагедия, связанная как с внешними событиями, так и с его внутренним кризисом. Впоследствии я оценил то влияние, которое оказал на меня месяц погружения в опыт этой жизни. Думаю, он был одной из причин того, что в дальнейшем я стал более терпимо относиться к своей собственной жизни.
   Помню, как однажды я пришел на психологическую группу, где люди рассказывали друг другу о своих проблемах. Я так и не сказал ничего: я услышал там такие истории, что мои собственные проблемы показались мне просто ничтожными.
  
   16. 2009 - 2010. Питание и здоровье.
  
   Первой ласточкой, непосредственно предшествующей началу моих пищевых реформ, возможно, был отказ от рыбы, где-то с осени 2009 года. Причины, по большей части, имели отношение к моим вкусовым предпочтениям: я просто понял для себя, что те немногие виды рыбы, которые я люблю, не перевешивают в моем мнении общую неприязнь к этому роду пищи. Поскольку еду в доме готовила мама и готовила на всех, мне было проще отказаться от всей категории, чтобы не строить из себя привереду, выбирающего, что повкуснее. Впрочем, был тут и мотив сострадания. В детстве я неоднократно принимал участие в рыбной ловле и много раз видел и разорванные губы пойманных на крючок рыб, и их медленную смерть от удушья. Конечно, взрослые объяснили, что, мол, так надо, но в глубине души мне все равно было как-то не по себе.
   Отказ от рыбы прошел для меня довольно легко и незаметно. Может быть поэтому начало моих экспериментов с питанием у меня больше ассоциируется с весной следующего, 2010 года, когда я заметно сократил объем потребляемой мной пищи, пока еще не вводя никаких новых ограничений в ее состав. Поводом к умеренности в еде послужило то, что я писал в своем романе о балерине и влюбленном в нее композиторе. Оба героя в описываемый период ели немного: она - в силу своей профессии, требовавшей от нее всегда быть в форме, а он - по причине своей влюбленности, следствием которой был заметный упадок аппетита. Как автор, я хотел разделить с ними эту часть их жизни, чтобы глубже погрузиться в их внутреннее состояние. Скоро несколько часов голода в день стало для меня привычной нормой. Меня это даже радовало: это давало чувство легкости, ощущение повышенной активности и сознание внутреннего самоконтроля. Чтобы не идти на поводу у голода, я старался строже соблюдать режим питания, хотя и делал это несколько односторонне: воздерживался от еды до заданного срока, но поощрял себя к более поздним приемам пищи.
   Уменьшение объема потребляемой пищи имело заметное положительное влияние на мое здоровье. Прошла изжога, которая прежде была у меня явлением довольно частым. Случаи диареи сократились до одного-двух раз в год. Интенсивность болей в этих случаях также заметно снизилась.
  
   17. 2010. Этикет.
  
   В марте 2010 года, написав сцену выхода из автобуса (глава 12 романа "Там, где заканчиваются слова"), я решил немного восполнить свои пробелы в знании этикета и с этой целью выборочно просмотрел две книги по данной теме. Мне было жаль, что я не прочел их раньше, и что память моя уже не позволяла мне усвоить их так, как если бы я прочел их в детстве. Но по крайней мере, я изменил свое отношение к самому предмету. К сожалению, до сих пор я относился к этикету с пренебрежением, если не с презрением. Я считал его, с одной стороны, порождением того общества, которому было не все равно, куда положить ложку и вилку, а с другой стороны, чем-то вроде заплатки на человеческих отношениях, испытывающих дефицит подлинной любви к ближнему. Теперь же я увидел, что в этикете есть много хорошего. Конечно, идеальный вариант, - когда у человека есть собственное внутреннее чувство, всегда подсказывающее ему, как должным образом вести себя с другими людьми, но есть такие моменты, о которых надо просто договориться. Например, обходить идущего тебе навстречу человека с правой стороны. Или с правой стороны идти по лестнице. Были также некоторые правила в общении с людьми, которые я узнал только теперь и о которых пожалел, что не знал их раньше. Например, то, что предложение перейти с обращения "вы" на "ты", должен делать тот, кто старше, и что он же подает руку при встрече. У меня было (и до сих пор есть) много случаев, когда я не знал, как мне обращаться к человеку. Я по хорошему завидую англичанам, у которых нет разделения на "ты" и "вы". Наверно, так будет и на том свете. Переменить же свое обращение к окружающим, так чтобы всем начать говорить "ты", я не хочу. Мне кажется, что это, скорее, увеличит количество негатива в окружающих меня людях, чем приблизит Царство Божие на земле. Но не меняя ничего в данном вопросе радикально, я чувствую, однако, что если и делить на "ты" и "вы", то независимо от возраста, по единым принципам степени знакомства и по договоренности; чтобы не унижать детей. Так обращался к мальчикам Алексей Карамазов, говоря каждому из них "вы". К человеку в любом возрасте нужно относиться как к абсолютно полноценной личности. Кроме элементарного чувства уважения об этом же говорит и тот факт, что с течением времени твоя относительная разница в возрасте с тем, кто сейчас моложе тебя, становится все более условной. И вот тебе уже 80, а ему 60, и ты все продолжаешь ему тыкать. Я до сих пор чувствую себя неловко и порой избегаю местоимений в общении с теми людьми, к которым привык обращаться на "ты", когда они были детьми. Я также не всегда могу вспомнить или путаю, с кем я говорю на "ты", а с кем на "вы". Простите меня, пожалуйста!
   "Если одним людям говоришь "ты", то всем говори "ты", если "вы", то всем говори "вы"" (Толстой "Круг чтения"). <Сам Толстой, судя по его переписке, этому правилу не следовал.>
   Если бы это касалось напрямую только меня одного, я бы, может, так и поступал, как советует Толстой. Но я боюсь, что это может кого-нибудь обидеть, и даже многих. Я не хочу смущать людей. В той реальности, в которой я живу, более обидным для большинства будет вариант "ты". Но вариант "вы" будет обидным для многих близких мне людей. Он будет неестественно-надуманным, отчужденным. Как бы я ни старался его смягчить интонацией и деликатным отношением. Польза же от подобных нововведений, если какая и будет, то несколько формальная, надуманная. Мне кажется, есть традиции, ломать которые - только хуже делать. Это как повсеместно разрешить нудизм. Человеку, не воспитанному в племени дикарей, трудно вернуться к естественному восприятию природы. Лучше уж оставить все как есть. По крайней мере на данном этапе развития общества.
   (10.05.17, из записей.) "Думаю, что лучше всего придерживаться следующего правила: не говорить "ты" тем, кто говорит тебе "вы". А в остальных случаях можно руководствоваться этикетом".
   (1.03.11, из переписки.) "И никогда не стесняйся молчать в мой адрес, равно как и писать после продолжительного молчания. Этикет хорош, но договоренность и понимание между людьми - еще лучше".
  
   18. 2010, июнь - октябрь. Перемены в жизни.
  
   (Около 2010 г., из незаписанных мыслей.) "Глава - это не только структурная единица. Начало новой главы - это еще и генеральная пауза".
   13.06 меня сначала уволили с очередной работы, а в скором времени наступил конец и моей личной жизни. Судьба словно отсекала все, что могло сковывать мою свободу. Поначалу я еще не понимал, насколько эти перемены были мне во благо.
   (15.06.10, из переписки.) "Но в воскресенье меня вдруг без всякого предупреждения уволили с работы. Компания расширяется, а я не хотел отдавать слишком много своего времени на пивоиндустрию Приморья :). Так что теперь буду разрываться еще и между поиском работы".
   Первое время я по старинке пытался найти работу. Единственным источником дохода в семье на тот момент оказалась мать. Брат только-только заканчивал университет. Однако очень скоро он нашел работу, которая решила финансовые трудности семьи. На фоне этой работы моя среднестатистическая зарплата выглядела довольно жалким подспорьем. Важнее было зарабатывать себе на жизнь для того, чтобы не сидеть на шее у семьи. Но искусство также тянуло одеяло на себя. Я уже почти год писал свой роман. Пока мне надо было ходить на работу с графиком "неделя через неделю", я писал его очень медленно (за десять месяцев написал только первые пятнадцать глав) и, как мне кажется, с некоторым ущербом для результата. В итоге я решил пока не искать работу, а все силы кинуть на роман. И для начала, в качестве компромиссной меры, по возможности сократить свои финансовые расходы. В фильме "Монах без монастыря", в том эпизоде, где я разбираю данную ситуацию, есть такая фраза: "Если моя семья может позволить себе содержать кошку, значит она может позволить себе содержать и меня". Это не преувеличение: я действительно в итоге сократил свои расходы настолько, что стал обходиться семье дешевле кошки. Но кошка появилась у нас только через год после моего увольнения, да и я не сразу стал есть самую дешевую крупу.
   (2010 г. или раньше, моя старая пословица.) "Продаваться можно за хлеб, но не за пирожные".
   Я решил, пока есть свои деньги, сходить к психологу. Если не ошибаюсь, по вопросу работы и устройства себя в этом мире. В том году я уже был у психолога: в первый раз в своей жизни. По вопросу, касающемуся не только меня одного. С финансовой точки зрения консультации у психолога были для меня дорогим удовольствием. Поэтому я старался извлечь из них максимум пользы и наметить направление дальнейшей самостоятельной работы над собой. В этом смысле они себя действительно оправдали и в перспективе принесли мне немало пользы. После каждой из этих консультаций, спустя несколько месяцев, мне удавалось более или менее решить те проблемы, с которыми я приходил. К тому же после первой консультации мне была обещана хорошая скидка на один следующий прием. Опыт посещения психолога пригодился мне и для моего романа, но в плане содержания этих бесед в роман из них мало что вошло. Сами же беседы не записывались и не конспектировались. Сейчас я из них уже почти ничего не помню.
   Первые месяцы я тратил остатки своих денег. Уже с октября у меня появилась небольшая подработка (поначалу она была связана с циклом лекций "Экскурсии в историю музыки"). Это помогло мне протянуть за свой счет еще несколько месяцев. Потом деньги мне давала мама. Как правило, она сама периодически спрашивала, есть ли у меня деньги. Я видел, что семья не нуждается в дополнительных средствах, и понимал, что если мама иногда спрашивает, не пора ли мне снова начать искать работу, то она говорит это исключительно потому, что беспокоится за мое будущее.
   ("Там, где заканчиваются слова".) "- Не знаю, - хмуро ответил Денис. - Будет день - будет и пища. Если через тридцать лет я встану перед фактом, что у меня на пенсионном счету жалкие гроши, то, значит, я был в корне не прав. Но если завтра меня переедет машина, то окажется, что я, наоборот, был очень даже прав. Я занимался своей душой и старался по мере сил сделать мир лучше".
   Конечно, я не говорил этого матери, но думал именно так.
   ("Там, где заканчиваются слова".) "Ты говоришь, что я рассуждаю инфантильно, что я гублю себе карьеру... Я знаю, что я не силен в практических вопросах. Да, я не планирую свое будущее дальше, чем на пару недель вперед. Но тебе не кажется, что это как минимум очень по-христиански?.. "Завтра" может и не быть. Я знаю только, что тот, кто меня ведет лучше знает, что я должен делать. И даже если я заблуждаюсь, что это Он меня ведет, я все равно знаю, что Он видит мою жизнь и Он меня не оставит. Поэтому я не думаю о будущем... Иногда важнее путь, чем результат. В чем смысл жизни, я оставляю решать Богу...".
   Это не был безответственный пофигизм. Я сознательно доверил свою жизнь Богу и в предлагаемых обстоятельствах следовал своему призванию и словам Нагорной проповеди: "Итак не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы" (Мф. 6:34).
   "А ты не думаешь, что ты просто использовал слова Нагорной проповеди в своих интересах?" Что ж, пусть Бог судит, насколько я честен перед собой.
   В то время, за исключением нескольких дней проведенных вне дома, я ел то, что готовила мама, и мог не тратить деньги на еду. Коммунальные услуги также оплачивали родные. Фактически мне оставалось лишь платить за проезд. Можно сказать, что я хорошо устроился, но я считаю, что судить о моей жизни нужно в целом, и что та ее часть, которая была посвящена творчеству, тот труд, который заполнял мои дни, тоже чего-то да стоит.
   (27.05.11, из переписки.) "...Графики работы 5 дней в неделю или сутки через двое плохо совместимы с моим творчеством, потому что мне требуется больше времени на периоды ухода в творчество. Отсюда, кстати, и периодические уходы в безработицу. Год через два, шучу, конечно :) Но разве это, условно говоря, не как в беге: есть спринтеры, а есть стайеры?"
   "- Что с того, если он знал себе цену? А вдруг он заблуждался? Вдруг мир был прав, отвергая его?
   - Это не имело значения. <...> Даже если бы его искусство ничего не стоило, то и тогда он прожил свою жизнь в тысячу раз плодотворнее, чем если бы подавил свой порыв и стал богатейшим купцом..." (Стоун "Жажда жизни").
   14.07 было написано "Лоскутное одеяло" (номер 079) - тема, одно время рассматривавшаяся как вариант для сцены с женой из 20-й главы "Боли" (возвращение к действительности после применения нового обезболивающего).
  
   19. 2010. О личной жизни. Подарки. Финансовый вопрос.
  
   Что же касается личной жизни, то и тут я не собирался начинать все сначала. Вместо этого я добавил в двадцатую главу романа лирическое отступление о несамодостаточности.
   ("Там, где заканчиваются слова".) "Сама по себе любовь не может мешать жить. Мешает жить не любовь, а та внутренняя несвобода, которую человек привык отождествлять с ней".
   Если хочешь вырваться из системы, то любимая девушка, может быть сама того и не желая, будет первым препятствием, которое встанет у тебя на пути. Возможно, единственный альтернативный вариант - найти единомышленницу, такую же сумасшедшую, как ты сам. Иначе каждый из вас будет воображать себе какое-то свое будущее, лишь смутно представляя, как совместить его с тем, что навоображал другой. Ты будешь составлять нелепейший контраст рядом с ней: как бомж рядом с барышней. Ты изведешь своих и ее родителей затянувшимся ожиданием внуков, ты поставишь ее в ложное положение с окружающими. А еще ты будешь в постоянной финансовой зависимости: даже если она не станет у тебя ничего просить, ты сам будешь все время чувствовать желание дарить ей подарки.
   Ох уж эта закоренелая традиция - дарить подарки! Сколько мы дарим друг другу ненужных вещей! Как часто мы не угадываем желания другого человека, покупая ему не то или не совсем то, что он хотел бы купить себе сам! Неужели и сюда проникла система, чтобы заставить нас вгонять друг друга в лишнюю финансовую зависимость!
   "Важное условие: подарков к ДР не нести, я идейно против этого (не люблю, когда один тратит деньги, чтобы уменьшить место в квартире другого)" (Виктор Аргонов, человек в значительной степени повлиявший на формирование моего мнения по данному вопросу).
   Убеждение, что приятно получать и дарить подарки, доводит нас даже до такого абсурда, когда человек уже прямо или косвенно дает понять, чего ему хочется, а потом разыгрывает святое неведение и наконец радостное изумление, получая желаемое! Хотя прекрасно мог бы купить себе это и сам, или, если нет денег, попросить в открытую. Но не каждый человек станет просить сделать ему подарок. Вот и лицемерим друг перед другом, выказывая радость от исполнения своих недоугаданных желаний. Вариант дарить деньги - тоже не панацея. Не говоря уже о том, что это не всегда принято. В свое время еще одна абсурдная ситуация сложилась между моим братом и его друзьями. В ту пору они были еще школьниками, то есть людьми финансово зависимыми от родителей, и по этой причине были особенно заинтересованы в том, чтобы не тратить деньги впустую, играя между собой в угадалки. А поскольку дни рождения у них шли с небольшими перерывами один за другим, то они просто передаривали друг другу одну и ту же купюру. И ведь это действительно самое разумное, что они могли сделать, если уж оставаться в рамках данной традиции!
   (30.12.13, из переписки.) "В последние годы я вполне пришел к убеждению, что традиция дарить подарки - еще одна причина несвободы человека в обществе, повод к лишней его финансовой зависимости. Мы все равно не знаем, что действительно нужно другому человеку, а если и знаем, то не всегда в достаточных подробностях. Поэтому чаще ошибаемся, чем угадываем с подарками <...>. Полагаю для себя, что лучше давать тому, кто просит, или тому, кто действительно нуждается (например, больному, которому не хватает денег на лечение)".
   Теперь, когда я тратил деньги только на себя и только на самое необходимое, я мог реально оценить, сколько же мне действительно нужно. Поразительно! Никогда я не чувствовал себя таким богатым как теперь, оставшись без источника дохода. Стыдно сказать: раньше бывало, получая ежемесячную зарплату, я отдавал какую-то часть матери и уже через полмесяца просил ее одолжить денег до получки. А еще мне частенько не везло на покупки. Даже когда я старался не экономить на качестве, помятуя пословицу "скупой платит дважды". То брак, то не то, что надо, то выйдет из строя (и хорошо еще, если на гарантийном сроке). Видимо, я хронически притягивал к себе негатив. Да и не мудрено: жизнь моя была страшно не налажена. И я не знал, что я должен делать, чтобы ее наладить. Меня хватало только на то, чтобы поставить себе диагноз: "...я живу чужой жизнью... живу чужой жизнью..." ("Мой дипломный проект").
   Только решив ничего себе не покупать или, если покупать, то лишь в случае крайней необходимости, я начал освобождаться от цепкой притягательности вещей. Трудно не примерить машинально к своим нуждам ту или иную вещь, которая смотрит на тебя с витрины, пока ты допускаешь полумеру в плане экономии средств. Только когда ты принципиально перестанешь интересоваться миром товаров и услуг, или когда тебя хотя бы будет интересовать лишь та вещь, за которой ты специально пришел, заранее спокойно обдумав и решив, что она тебе действительно необходима, и необходима не когда-нибудь, а именно сейчас (потому что, если ты завтра умрешь, то запасные джинсы тебе уже не понадобятся), только когда наконец такой взгляд на вещи войдет у тебя в привычку, - только тогда ты сможешь смотреть на них так, как будто они не имеют к тебе никакого отношения. Впервые я уловил в себе намек на это чувство в ту первую, упоминавшуюся выше, поездку за границу и именно его, это чувство, я выразил в словах одного из героев моего романа: "...это как ходить по магазинам с деньгами в карманах и понимать, что тебе ничего этого не нужно".
  
   20. 2010, июль - август. Одиночество. Тишина. "Там, где заканчиваются слова". Вес тела.
  
   В конце июля и в августе 2010 года мне снова, как и годом ранее, довелось пожить вне дома в одиночестве, так же сроком на одну неделю, но уже целых два раза.
   (23.02.11, из переписки.) "То, о чем ты пишешь, стало для меня особенно актуально в последний год, когда у меня впервые в жизни и несколько раз появился опыт многодневного одиночества. До тех пор мой опыт одиночества никогда по продолжительности не превышал суток. Я всегда желал, но никогда специально не искал такой возможности, потому что перспектив для ее реализации в моей жизни практически не было. Те же опыты одиночества, которые у меня прежде были, оставили в моей душе след чего-то очень важного, ощущение духовного опыта, и, по крайней мере, один такой случай принес творческий результат. За последний же год у меня было около пяти уходов по продолжительности равных почти неделе каждый. Последний был в первых числах января этого года. Все эти уходы я посвятил работе над романом. Некоторая часть времени также прошла в размышлениях или просто созерцании, в безмолвной, бессловесной молитве. Некоторые из этих недельных уходов проходили за городом, некоторые - в черте города. Во втором случае я иногда под вечер выходил из изоляции и шел в такой близлежащий участок города, где был маленький клочок природы. Он был отнюдь не безлюден, и по пути надо было еще не раз соприкасаться с цивилизацией, но я в это время ни с кем не говорил и никак не участвовал в окружающем мире, т. е. не выходил из своего внутреннего мира..."
   И я тем более не выходил из своего внутреннего мира, что во время этих прогулок был в берушах. Кажется, именно тогда я стал использовать их на улице. Поначалу меня беспокоила мысль о том, что они повышают риск попасть под машину, но потом я решил, что все же не настолько, чтобы отказываться от них на улице совсем. Зато с ними прогулки стали чем-то особенным, медитативным, созерцательным. Наверно, сцена со взглядом из автобуса из предпоследней главы моего романа никогда бы не появилась, не имей я подобного опыта. (Помню, как она явилась мне в жизни, как я сам пережил это чувство прощания с миром, глядя в окно из отъезжающего от остановки автобуса). В принципе, даже обычный опыт слушания музыки в наушниках уже дает непередаваемую окраску окружающему миру. Но в то же время, он мешает слушать собственные мысли и навязывает конкретные образы. Я считаю очень важным моментом для понимания чувств моего героя, что он проводит в берушах (и с выключенным сотовым телефоном) все эпизоды двух последних глав романа, начиная с выхода из метро и заканчивая приходом в класс консерватории.
   Для тех, кто не знает: беруши - это такие затычки для ушей. Бывают разной формы и какие-то варианты могут сначала показаться неудобными, но к ним быстро привыкаешь. У варианта, которым пользуюсь я, в комплекте прилагается контейнер для хранения, - это удобно. Продаются в аптеке. Стоят недорого. Далее пишу исключительно свой опыт: носить одну пару могу 2-3 года; в среднем раз в месяц мою с мылом, после чего стараюсь получше отжать и дать несколько часов обсохнуть, чтобы минимизировать количество воды, которое может попасть в уши; в случае каких-либо неприятных симптомов делаю перерыв в использовании. О последнем пункте расскажу подробнее в свое время.
   В последующие годы я стал пользоваться берушами на улице регулярно. Но не все время, а только когда мне особенно хотелось оградить себя от лишнего шума. И так же в любых местах вне дома. Уши мои всегда закрыты волосами, и окружающим не видно, когда я в берушах.
   Дома же я в них только сплю, предпочитая в течение дня использовать шумозащитные наушники. Они гигиеничнее, чем беруши, и их проще снимать и надевать. Но они большие, громоздкие, и их видно со стороны. Раньше я надевал дома шумозащитные наушники от случая к случаю, в основном во время умственной работы. Последние года четыре я ношу их с утра до вечера, почти не снимая. Даже когда дома никого нет. Постоянная сосредоточенность на своих мыслях (которую я стал особенно замечать за собой лет с десяти, хотя в какой-то степени она была мне характерна и прежде), очень располагает к такому образу жизни. Я работаю в этих наушниках, думаю, читаю, молюсь. Я снимаю их чаще всего только затем, чтобы надеть обычные аудио-наушники или беруши. Могу также снять их, если хочу что-то получше услышать извне (обычно достаточно только сдвинуть их с одного уха), или чтобы дать отдохнуть голове (потому что на голову они заметно давят, особенно когда неразношенные, или если человек к ним еще не привык).
   Продаются шумозащитные наушники в магазинах со строительным инструментом. Лучше брать вариант подороже, как более эффективный.
   Продаются также наушники с активным шумоподавлением, но я их не пробовал.
   (13.04.14, из переписки.) "Когда работал в театре, во время поездок по другим городам только шумозащитными наушниками и спасался. Конечно, они не решают проблему совсем, но все же разница заметная. Последние года два вообще ношу их дома почти все время, даже когда один. При моем интровертском складе характера, мне так комфортнее жить и думать. На ночь заменяю их берушами, т. к. спать в наушниках не очень удобно.
   <...> Во время одной поездки в автобусе с театром, когда за окном был унылый дальневосточный пейзаж, окутанный туманом, я включил в наушниках самое начало альбома "Wish You Were Here" Pink Floyd. Причем наушники надел своим способом: сначала шумозащитные, потом под них - маленькие от плеера. (Сейчас, кстати, делают маленькие аудио наушники-затычки по типу беруш; судя по моим наблюдениям за моим братом, они действительно неплохо глушат внешние шумы). Так вот, иллюзия погружения в атмосферу зоны из "Сталкера" Тарковского была невероятной! Это только частный пример, как музыка способна изменять окружающую реальность. (Хотел использовать этот эпизод для романа, для сцены поездки с группой на концерт, но то ли забыл, то ли посчитал лишним, не помню уже.)"
   (15.04.14, из переписки.) "Денис Красковский не зря в самолете включил на плеере функцию усиления басов, чтобы компенсировать шум двигателей - это еще одна ценная деталь для слушания музыки в транспорте".
   В процессе работы над романом у меня выработался определенный метод написания сцен, связанных с той или иной музыкой. Иногда понять, под какую музыку будет идти очередная сцена, значило уже наполовину ее написать. (Так это было со сценой на скамейке, идущей под Adagio Барбера, которую я написал в течение одной ночи.) Дальше я просто включал музыку на зацикленное воспроизведение и писал на потоке сознания, иногда на бумагу, в черновик, а иногда сразу в ноутбук, на чистовую. Не говоря уже о том, что музыка меня вдохновляла, я к тому же естественным образом воспроизводил в тексте особенности данного музыкального произведения: его характер и мелодику. Отдельные фразы я буквально слышал в музыке и без изменений переносил их в текст... Написав таким образом очередной эпизод, я затем уже занимался его отделкой. В подобных эпизодах для меня особенно важна была музыкальность языка, его ритмическая плавность. В ряде случаев я читал затем написанное под музыку от начала до конца, добиваясь хронологического соответствия текста и музыки.
   ...Во время одной из моих вечерних прогулок, о которых я начал рассказывать выше, кто-то, проходя мимо меня, спросил:
   "А ты хавать не пробовал?"
   Я был на сокращенном рационе уже около полугода и весил примерно 58 кг. Но я не предполагал, что моя худоба уже заметна. (Впрочем, возможно, этот эпизод относится к следующему году, когда я весил еще меньше).
   Мне самому, однако же, было очень хорошо и комфортно с таким весом. По крайней мере, в теплое время года. Я чувствовал легкость, как будто сбросил с себя лишнюю одежду. Мне абсолютно не хотелось возвращаться к прежнему весу, а нижний порог, до которого я мог позволить себе терять вес, я пока еще для себя не устанавливал. Правда, зимой 2010-2011 года я здорово мерз.
  
   21. 2010, август - сентябрь. Питание.
  
   Тогда же, в августе 2010 года, еще один хороший человек поделился со мной своими мыслями о том, чтобы попробовать перейти на вегетарианскую диету, на что его, в свою очередь, побудил пример третьего лица. И опять же, этот человек думал об отказе от мяса отнюдь не под действием каких-либо религиозных догматов. Я снова задумался над нравственной стороной вегетарианства. На этот раз обстоятельства моей жизни благоприятствовали тому, чтобы начать в ней что-то менять.
   Я перестал есть мясную пищу, но до начала сентября еще продолжал есть дома супы на мясном бульоне, удаляя из них кусочки мяса. Супы я никогда не любил, и ел их только, чтобы не обижать маму, а также в угоду расхожему мнению, что супы обязательно должны входить в ежедневный рацион. Со временем я перестал есть со всеми на кухне, предпочитая есть в комнате, сидя на своей кровати (т. е. на разложенном диване). (Гораздо позднее, где-то с 2014 года, я стал использовать в качестве небольшого столика коробку из-под обуви, которую ставил себе на колени.) Вне дома я по-прежнему ел овсяные каши быстрого приготовления вприкуску с овсяным печеньем, и только в лапшу перестал добавлять содержимое прилагающихся пакетиков, если в состав этих добавок входили компоненты животного происхождения. (Вскоре я совсем перестал покупать такую лапшу.) Вопреки моим опасениям переход на вегетарианскую диету дался мне очень легко и прошел почти незаметно. Я имел возможность убедиться, что не так уж много я любил мясных блюд, в сравнении с общим их числом, большую часть из которых я ел по принуждению. По большому счету, из тех блюд, что периодически бывали у нас дома, я любил только жареную курицу, да, пожалуй, мог в охотку еще поесть колбасы. Самый же частый вариант - вареное мясо в супе - я откровенно недолюбливал. Таким образом, по соотношению радости и муки я только выиграл, отказавшись от мясной пищи. Не говоря уже о том, насколько легче у меня стало на душе с разрешением вопроса о страданиях животных, который долгие годы явно или неявно меня угнетал. То, что для окружающих я становлюсь белой вороной, меня беспокоило меньше всего, так как с этой ролью я имел возможность освоиться в течение всей своей жизни. Просто я еще чуть больше стал отличаться от окружающих меня людей по своим вкусовым предпочтениям. К тому же теперь мне даже легче было в гостях во время застолий отбиваться от предложений отведать то или иное блюдо, имея такое железное алиби как вегетарианство. Именно тогда я выдвинул для себя тезис: "мой желудок - это моя собственность, и только я решаю, что в него положить". Разумеется, собственность относительная, данная во временное пользование Богом, но, значит, тем более я за нее в ответе, коли Бог мне ее доверил.
   Странно еще, что я так поздно для себя это сформулировал. Ведь хватило же у меня ума и воспитания уже давно аналогичным образом решить вопрос насчет употребления спиртного. А ведь это, по сути, один и тот же вопрос, одно и то же "ты меня уважаешь?", что тут, что там.
  
   22. О спиртном. История.
  
   Кстати уж несколько слов и о спиртном, раз речь зашла. Я никогда не пил ничего крепче кваса и кефира. Да, и еще горькие конфеты, начинку которых я никогда не любил и обычно выливал, съедая только шоколад (который в восьмидесятые и отчасти девяностые годы был большей роскошью, нежели теперь). Возможно, также приходилось принимать какие-то лекарства на спирту. Я был воспитан и в семье и в школе с убеждением, что спиртное вредно для здоровья. То, что взрослые употребляют его в малых количествах по праздникам, я воспринимал как норму, но факта вреда, пусть и малого, это для меня не отменяло. Зная, что бывает с теми, кто много пьет, я не мог не видеть даже в умеренном употреблении спиртного игру с огнем. Потом, когда мне исполнилось шестнадцать, те же родители сами неоднократно во время застолий предлагали мне попробовать, но к тому моменту я был уже, что называется, "с царем в голове", и родители уже не были для меня абсолютным авторитетом. Они, конечно, это делали из благих намерений, считая, что для меня будет лучше пройти период адаптации дома. Явно или неявно окружающая среда внушала, что есть случаи, когда выпить необходимо, когда это святое, а также ситуации, когда лучше немножко выпить, чтобы не обидеть хороших людей. Я тогда еще делил людей на хороших и плохих, и видел, что даже хорошие люди в особенных случаях позволяют себе немного выпить. До недавнего времени мне не встречался в жизни ни один человек, про которого я бы знал, что он вообще никогда не пил. Кроме воспитания, заложенного в детстве, изменить свою позицию в отношении спиртного мне не давала гордость. Та самая гордость, с которой я сейчас борюсь (или, избегая деструктивной деятельности, стараюсь хотя бы ей не потакать), та самая гордость в свое время неоднократно играла и положительную роль в моей жизни. Что ж, я готов отдать ей должное. И отдаю его с тем большей готовностью, что в том внутреннем противостоянии среде я отнюдь не был железным человеком, и потому каждый союзник был у меня на счету. Но наверно, главным моим союзником было природное интуитивное отторжение от всего, что невкусно, неприятно или слишком ново. Какая-то брезгливость, консерватизм и слишком слабо развитое любопытство, во многих жизненных вопросах. Мне никогда не хотелось "попробовать в жизни все". Еще раз подчеркну: это природное, это черта характера, а не идеология.
   Годам к восемнадцати я уже четко решил для себя, что не стану пить ни за какое здоровье. Я понял, что те люди, мнением которых я действительно дорожу, никогда не станут посягать на мою свободу и, уважая мою позицию, никогда не унизятся ни до деликатно завуалированной манипуляции, ни, тем более, до откровенного "ты меня уважаешь?" "Нет, вот сейчас я тебя не уважаю, извини", - готов был я в то время ответить всякому, кто заговорил бы со мной подобным образом. И что бы ни значил для меня этот человек, и как бы я к нему не относился прежде, он тут же потерял бы во мне всякое к себе уважение. В ту пору мне был очень свойствен юношеский максимализм, нетерпимое отношение к человеческим недостаткам и к самому себе в первую очередь. Причем строгость к себе в моих глазах оправдывала мою строгость к другим. Непримиримость в отношении зла я в то время распространял и на его носителей. Другими словами, на всех людей. (И на животных тоже).
   Два раза (в восемнадцать и в двадцать пять лет) у меня во время застолья по какой-то причине (возможно, по причине моей собственной ошибки) оказывалась в стакане водка вместо воды. В таких случаях я шел в туалет или в ванную, выплевывал ее и прополаскивал рот.
  
   23. О курении. История.
  
   Подобным же образом обстояли у меня дела и с вопросом курения. В детстве я четко усвоил, что курение - это яд. К тому же яд вызывающий привычку, от которой потом очень трудно избавиться. И что по этой причине даже мое естественное отвращение к запаху табачного дыма не может являться гарантией безопасности. То, что мой отец был курящим, еще больше убеждало меня в том, что надо не терять бдительность. "Если уж такой человек пал жертвой этой заразы и теперь страдает, не в силах от нее избавиться!.." - думал я ребенком. Не помню, пытался ли отец когда-нибудь бросить курить, но он всегда подтверждал, что курение - действительно зло. "Не терять бдительность" для меня означало никогда не пробовать курить, стараться избегать задымленных мест, а если избежать не получается, стараться дышать в них как можно меньше. "Как можно меньше" - это значит либо вообще не дышать, если на короткий срок, либо дышать через платок, через одежду и в полвдоха. Соблюдение этих правил еще больше делало и поныне делает меня на людях белой вороной. Но право, лучше отучить себя смущаться по поводу реакции других людей, чем дышать всякой гадостью. Сейчас, конечно, мне проще, чем когда я был ребенком. Сейчас, если я вынужден находиться в задымленном месте, я прежде всего попытаюсь договориться с курящим человеком. По счастью, в общественном транспорте в последние года три стали вывешивать памятку водителю, где написано, что ему запрещается курить и слушать радио. Это придает мне дополнительной смелости просить: "Уважаемый водитель, не курите, пожалуйста в автобусе" или "Уважаемый водитель, выключите, пожалуйста, радио". Только интонация должна быть благожелательной, без строгости. И не нужно раньше времени делать никаких намеков на официальную бумажку: водитель тоже человек, он и так поймет. После чего, когда просьба удовлетворена, обязательно с той же благожелательной интонацией говорю "спасибо". Ни разу еще не отказывали и не возражали.
   Больше всего мне жаль детей курящих родителей. Маленьких пассивных курильщиков, не понимающих и не способных противостоять грудничков, у которых нет никакого выбора. Затем мне жаль детей, которые пробуют курить. Не знаю, из стремления ли к взрослости или к оригинальности, или просто из любопытства. Взрослости я тут не вижу: взрослость, по-моему, - это, прежде всего, ответственность. И стремление детей к чисто внешней иллюзии "взрослости" - не более чем подражательность. Если же причина, напротив, в стремлении к оригинальности, то уж куда банальнее, чем человек с сигаретой? Что же касается любопытства, то это, наверно, самая большая проблема, потому что любопытство - неотъемлемый элемент познания. Но иногда достаточно прочитать "Преступление и наказание" вместо того, чтобы убивать старушку.
   "Все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною" (1Кор. 6:12).
   Любая зависимость - это лишний фактор несвободы и еще одна зацепка для системы. Мне хочется сказать всем детям: "Не отдавайте своей свободы! Зачем вам всю жизнь платить налог на развитие табачной промышленности?"
  
   24. О курящих девочках.
  
   Особенно больно видеть курящих девочек. Невольно приходят на ум страшные и парадоксальные слова: "Не рожайте! Боже упаси вас когда-нибудь сделать аборт - это еще хуже! Но как мне жалко ваших будущих детей! Если не можете бросить курить, то лишний раз подумайте прежде чем когда-либо зачать ребенка!"
   "Ты думаешь, все поймут твою парадоксальную логику? - замечает мой внутренний критик. - Тебе не кажется, что твой призыв к отказу от деторождения, обращенный к девочкам, будет многими людьми понят буквально и вне контекста? И что его заведомо примут в штыки? А напоследок ты получишь уже не возмущенный, а ехидный вопрос, абсолютно правомерный с точки зрения обычной логики: "Если человек не может отказаться от курения, станет ли он отказываться от секса?" И что значит твоя жалкая, беспомощная оговорка: "невольно приходят на ум (слова)"? Что ты не стал бы говорить этого вслух? Но ведь сказал же: вот оно, написано. Или ты вычеркиваешь девочек из числа адресатов своего послания?"
   Спасибо за замечания. Согласен, мне нужно быть более открытым и не играть с людьми в кошки-мышки. Я как тот психолог, который не высказывает мысль прямо, а старается подвести клиента к тому, чтобы он додумался до нее сам. Но если у психолога есть на то уважительные причины, то мои мотивы, возможно, не так уж однозначно хороши. У меня есть такая черта, что иногда я люблю принять на время точку зрения собеседника, которую не разделяю, но лишь затем, чтобы довести ее до абсурда, с той целью, чтобы собеседник сам увидел свою неправоту. А это, может быть, не самый лучший способ донести свою мысль до другого человека, потому что в желании довести до абсурда чужую точку зрения уже есть что-то нехорошее, что-то отталкивающее. И иногда бывает так, что, анализируя потом наедине с собой свои слова, я замечаю, что в тот момент, когда я их говорил, мной владела не любовь к собеседнику, а скрытое желание поиздеваться над ним и таким образом самоутвердиться за его счет.
   Но неужели метод доведения до абсурда принципиально не может и не должен служить интересам правды? Неужели в основу его не может быть положена любовь к другому человеку? Разве мной владело скрытое желание поиздеваться, когда я писал слова, которые говорит в метро главный герой моего романа:
   ("Там, где заканчиваются слова".) "Мы уже привыкли не обращать внимание на многие вещи, так что надо довести их до абсурда, чтоб мы их заметили! И даже сам абсурд уже не всегда может поколебать нашей инертности! Почему в автобусах места для инвалидов и пассажиров с детьми располагаются сразу позади курящего водителя?"
   Действительно ли я не имел лукавого умысла, хотя бы даже и неосознанного, когда писал свои мысли по поводу курящих девочек? Что я имел в виду, когда писал эти строки? Если говорить напрямую, без логических изворотов... "Ладно, вы курите. Я не могу оспаривать вашу свободу выбора. Но если вы хотите продолжать курить, то тогда уж откажитесь от деторождения, точнее от зачатия детей. Неужели вы не понимаете, что иначе вы поступаете безнравственно по отношению к будущим людям?"
   То, что не можешь сказать человеку в глаза, не говори вовсе. Ты действительно хотел бы произнести перед ними тот эмоциональный монолог, который написал сначала? Или ту сложную конструкцию, которую написал теперь? Так все-таки, что бы ты сказал, глядя в глаза этим девочкам?
   "Не курите! Пожалейте ваших будущих детей! Ради самих себя и ради них - не курите!"
   То-то.
   Господи, благодарю Тебя за этот урок.
  
   25. 2010, август - сентябрь. Чужая дача. "Там, где заканчиваются слова". Знаки.
  
   В конце августа 2010 года хорошие знакомые предложили мне пожить у них на даче. Сами они ездили туда каждую неделю на выходные: в субботу утром приезжали, в воскресенье утром уезжали. В остальное время дача пустовала. Таким образом, у меня была возможность приезжать туда почти на шесть суток. Ехать нужно было на автобусе, стоимость проезда для меня была вполне приемлемой. В 2010 году я ездил туда в конце августа и в сентябре.
   (26.05.11, из переписки.) "Творчество - та же медитация. То качественное различие между ремесленником и проводником, которое свершается в человеке на второй-третий день этого процесса, хотя бы даже только на эмоциональном уровне, иногда просто впечатляет!"
   (27.05.11, из переписки.) "Обычно у меня на третьи сутки при полном погружении в работу происходит прорыв, далее я держусь на примерно том же уровне еще двое суток, потом зачастую бывает небольшой спад и, наконец, некоторая усталость, желание сделать перерыв, поговорить с кем-нибудь, поделиться пережитым. Но это все, повторюсь, не жестко. Очень важная тенденция, которая может запороть всю эту закономерность, это, как бы так сказать, эффект "золотой жилы", которая может появиться и на первый день, и на второй, и на третий, и вообще когда угодно, потому что зависит не от стадии работы, а от конкретного момента, над которым работаешь. Бывает просто выясняется, что вот тут накопилось, вот тут есть что сказать. И именно тут происходит прорыв. Замечу лишний раз, что давать объективную оценку результату - не мое дело, тут есть свои "жрецы", до мнения которых я стараюсь, чтобы мне не было никакого дела. Но есть объективная оценка собственных ощущений от процесса, и вот это точно показатель, потому что кому же оценивать мое состояние, как не мне".
   Опыт недельных уединений научил меня высоко ценить такие периоды погружения в работу на несколько дней. Для меня они качественно отличались от обычной работы дома, когда я был один только с утра до вечера, когда разговоры с другими людьми и посторонние дела неизбежно прерывали медитативный настрой на творчество. Тем более, что вхожу я в такой настрой довольно долго. Поэтому и результат работы, выполненной в условиях многодневного одиночества, я в душе своей очень отличал. Хотя постороннему наблюдателю, не знающему, что именно в каких условиях писалось, эта разница, возможно, будет абсолютно незаметна. Разве что ее можно оценить по количеству страниц, написанных за день, просматривая файлы промежуточных, черновых версий текста.
   Но вот что точно могло родиться у меня только на даче и под влиянием дачи, в том виде, как оно родилось, так это фрагмент романа, связанный с описанием чувств героя, когда он слушает "Интермеццо" Бизе. Именно тогда, на даче, в моей голове сложилась эта сцена. Стихотворение Лермонтова "Когда волнуется желтеющая нива..." я просто услышал в этой музыке (возможно, еще до дачи). Сам эпизод дан в форме воспоминаний героя о том, как он в шестнадцать лет слушал эту музыку, сидя в наушниках на даче у знакомых. Этот образ навеян действительным моим воспоминанием о даче еще одних хороших знакомых, только мне было тогда семнадцать лет и слушал я "Битлз". Все остальное в данном эпизоде списано с натуры 1.09.10. Я вынес ноутбук на улицу, сел за столик, стоявший возле дома, надел наушники и поставил на зацикленное воспроизведение "Интермеццо". Тут все и случилось...
   Я понял, что это не то же, как если бы я слушал музыку через колонки, или же просто в тишине природы гладил эти листики... Ты меня понимаешь, друг мой? Мне кажется, ты никогда себе этого не представишь, пока не попробуешь сам. Но возможно, у тебя есть свой опыт, подобный моему, и это еще лучше. Тогда ты знаешь, о чем я говорю.
   Мне оставалось только вернуться в дом и записать (записать на улице - не хватило бы батареи ноутбука).
   ...В свое время, в начале 2000-х, прочитав "Алхимика" Коэльо, я стал внимательнее относиться к тому, что в этой книге именуется "знаками". Знаки - это те внешние, а иногда и внутренние, события или предметы, через которые Бог, не проявляя Себя более явно, делает человеку определенные намеки, касающиеся его, человека, жизни. Это могут быть любые предметы, мысли, слова, любая информация, которую мы воспринимаем. Работая над романом, я словно проживал две жизни одновременно. Количество жизненных знаков, символов, смыслов вокруг меня соответственно возросло вдвое. Всякое послание я примерял сначала к себе, а потом - к своим героям. Если что-то не подходило под одно, оно зачастую подходило под другое, а иногда и под то и другое одновременно. Моя жизнь словно приобрела дополнительное измерение, стала более наполненной.
   (28.06.11, из переписки.) "Я придаю большое значение тому не всегда сразу очевидному смыслу, который поступает вместе с любой информацией извне, равно как и к идеям, которые возникают в мыслях. Стараюсь быть более открыт и чуток к этой информации. Кажется, что до скрытого смысла можно докопаться абсолютно во всем, что происходит в жизни. Если учиться распознавать этот смысл. Но информации вокруг так много, что неизбежно приходится ее фильтровать. Я это делаю интуитивно. Собственно говоря, я тем и занимаюсь, что учусь пользоваться своей интуицией.
   Это звучит как лекция "повышенной духовности" <выражение из мультфильма "Болеро" (1992)>, но главное, что в применении к реальной жизни это работает".
  
   26. 2010, сентябрь. Чужая дача. "Там, где заканчиваются слова". Всеобщее спасение.
  
   В двадцатых числах сентября на даче было уже слишком холодно, и я понял, что в этом году сюда больше не приеду. В последнюю неделю своего пребывания здесь я написал, кроме всего прочего, разговор главного героя с соседом по общежитию на тему Реквиема Моцарта. Там есть такие слова:
   "Была б моя воля - всех бы спас! За одни только муки всех бы простил! Разве можно быть счастливым в раю, зная, что хотя бы одна душа мучается?!"
   Эта последняя мысль была мне очень дорога и важна. Она родилась и облеклась в слова именно в тот момент, когда я писал данный эпизод, естественно, органически вылилась из моей души. Никогда еще я ее так прямо не выражал, хотя предчувствовал уже давно.
   Впоследствии я услышал ту же мысль в документальном фильме "Алексей Рыбников - Литургия оглашенных" (здесь цитируется роман Дмитрия Мережковского "Юлиан Отступник"):
   "Все спасутся, все, все до единого! Пока останется хоть одна душа, не достигшая спасения, никакое создание не будет блаженно".
   Потом я прочитал ее в книге "Русский космизм", в статье о Николае Федорове:
   "Такое разрешение конечных судеб есть на деле казнь для всех: и не только для грешников (вопль и скрежет зубовный), но и для праведных (так ли уж сладко им, самым чистым и совестливым, быть свидетелями страшных мук своих ближних?!).
   Но не может быть безысходного ада, невозможен ни в какой форме садизм Царствия Небесного..." (С. Г. Семенова, А. Г. Гачева "Русский космизм. Антология философской мысли").
   Мне было важно, что изначально мысль эта родилась в моей душе сама, а не пришла извне: для меня это еще раз свидетельствовало о единстве того источника, из которого она возникла во мне и в других людях.
   Первый ее проблеск в своей жизни я связываю с глубоким детством. Я вынес это чувство из сказок, которые мне читали или рассказывали в ту пору, когда я сам еще не умел читать. Добро в них всегда побеждало зло, но побеждало по-разному: либо уничтожая (все сказки с участием Кощея Бессмертного, в каждой из которых он в конце обязательно умирал), либо исправляя ("Бармалей" Корнея Чуковского). И я всею душой ощущал, насколько второй вариант лучше, добрее. Я радовался за перевоспитанных злодеев и удивлялся, почему все сказки мира не заканчиваются так же.
   (11.11.16, из записей.) "Если дети пожалели Бармалея, то чем Бог хуже <детей>?"
  
   27. 2010, сентябрь. Чужая дача. "Там, где заканчиваются слова". Половой вопрос.
  
   В те же последние дни, проведенные мной на даче, я посвятил один вечер изучению вопроса о сексуальных отношениях с религиозной, а точнее с христианской точки зрения. Мне важно было прояснить для себя мнения главных героев романа по данному вопросу, перед тем как писать соответствующую главу. Герои же мои были православными или, по крайней мере, считали себя таковыми. Поскольку на даче интернет был недоступен, я заранее, будучи у себя дома, скачал на ноутбук интересующие меня материалы по данной теме.
   Я прочитал выборочно "Основы социальной концепции Русской Православной Церкви" и для сравнения Катехизис Католической Церкви. Также перечитал "Послесловие к "Крейцеровой сонате"" Льва Толстого и выборочно "Комментарии к Новому Завету" Уильяма Баркли.
   ...Я уже говорил на тему секса и религии и в романе, и в фильме, но здесь, пользуясь свободой формы данного произведения, хочу кое-что повторить и дополнить. Сначала немного теории.
  
   28. Мф. 19:11.
  
   Напомню, что весь сыр-бор происходит от разного прочтения 11-го стиха 19-й главы Евангелия от Матфея. Приведу весь отрывок, к которому относится данный стих, чтобы был ясен контекст, хотя в дальнейшем меня будут интересовать только последние три стиха (с 10-го по 12-й):
   "3 И приступили к Нему фарисеи и, искушая Его, говорили Ему: по всякой ли причине позволительно человеку разводиться с женою своею?
   4 Он сказал им в ответ: не читали ли вы, что Сотворивший вначале мужчину и женщину сотворил их?
   5 И сказал: посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью,
   6 так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает.
   7 Они говорят Ему: как же Моисей заповедал давать разводное письмо и разводиться с нею?
   8 Он говорит им: Моисей по жестокосердию вашему позволил вам разводиться с женами вашими, а сначала не было так;
   9 но Я говорю вам: кто разведется с женою своею не за прелюбодеяние и женится на другой, тот прелюбодействует; и женившийся на разведенной прелюбодействует.
   10 Говорят Ему ученики Его: если такова обязанность человека к жене, то лучше не жениться.
   11 Он же сказал им: не все вмещают слово сие, но кому дано,
   12 ибо есть скопцы, которые из чрева матернего родились так; и есть скопцы, которые оскоплены от людей; и есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царства Небесного. Кто может вместить, да вместит" (Мф. 19:3-12).
   Напомню значение слова "скопец":
   "Скопец - тот, кто подвергся оскоплению, кастрации; кастрат" (Ефремова Т.Ф. Толковый словарь русского языка).
   В вышеприведенном отрывке, в последнем его стихе, данное слово употреблено в нескольких значениях:
   "Иисус различает три класса людей. Одни неспособны к половой жизни вследствие физического недостатка или уродства; иные были превращены в евнухов <т. е. кастратов> людьми. <...> А потом Иисус говорит, о тех, кто сам сделался евнухом ради Царствия Небесного. Здесь Иисус имел в виду тех, кто ради Царствия Божия отказывается от брака и семьи и от физической любви" (У. Баркли "Комментарии к Новому Завету").
   Если кому-то вышеприведенный отрывок из Евангелия от Матфея незнаком, я рекомендую, прежде чем читать дальше, вернуться к нему и составить свое собственное мнение о том, как следует понимать 11-й стих.
   29. Мф. 19:11. Трактовки.
  
   Далее я приведу примеры того, как трактуется данный стих в разных источниках.
   Православная Церковь считает, что "когда запрещается грех любодейства, то через это предписываются следующие добродетели: супружеская любовь и верность, а для тех, кто может вместить, - совершенная чистота и целомудрие" (святитель Филарет Московский "Пространный Православный Катeхизис Православной Кафолической Восточной Церкви").
   "Высоко оценивая подвиг добровольного целомудренного безбрачия, принимаемого ради Христа и Евангелия, и признавая особую роль монашества в своей истории и современной жизни, Церковь никогда не относилась к браку пренебрежительно и осуждала тех, кто из ложно понятого стремления к чистоте уничижал брачные отношения.
   Апостол Павел, лично для себя избравший девство и призывавший подражать ему в этом (1 Кор. 7. 8), тем не менее осуждает "лицемерие лжесловесников, сожженных в совести своей, запрещающих вступать в брак" (1 Тим. 4. 2-3)" ("Основы социальной концепции Русской Православной Церкви").
   Подобным же образом понимает данный стих и Католическая Церковь:
   "Сам Христос призвал некоторых следовать Ему в этом образе жизни, примером которого Он является. <...> Девство ради Царства Небесного есть развитие крещальной благодати, могучий знак преимущества связи со Христом в пламенном ожидании Его возвращения, знак, напоминающий также то, что брак есть реальность этого преходящего мира. Обе реальности - и таинство Брака, и девство ради Царства Божия - происходят от Самого Господа. Это Он наделяет их смыслом и благодатью, необходимой для того, чтобы жить в них согласно Его воле. Почитание девства ради Царства и христианский смысл брака неотделимы друг от друга и взаимно дополняемы: хулить брак означает одновременно унижать славу девственности; восхвалять его - значит возвышать восхищение, ей должное" (Катехизис Католической Церкви).
   Несколько иное прочтение данного стиха дает протестантский богослов Уильям Баркли, хотя конечный его вывод остается тем же:
   "Он прямо говорит, что не все люди могут принять такое положение вещей, а лишь те, кому это дано. Другими словами, лишь христиане могут принять христианскую этику. Лишь человек, у которого всегда есть помощь Иисуса Христа и всегда есть руководство Святого Духа, может создать такие личные отношения, которые требует идеал брака. <...>
   ...Есть такие люди, которые добровольно приняли обет целомудрия, безбрачия, чистоты, бедности, воздержания и умеренности. Простой человек таким путем не пойдет, но мир стал бы беднее, если бы не было тех, кто повинуется призыву и отправляется в путь в одиночку ради выполнения дела Христа" (У. Баркли "Комментарии к Новому Завету").
   Что же касается точки зрения Льва Толстого, то она принципиально отличается от всех предыдущих:
   "...Принимая это учение, нельзя не признавать того, что оно указывает идеал полного целомудрия.
   В Евангелии ведь сказано ясно и без возможности какого-либо перетолкования - во-первых, то, что женатому не должно разводиться с женой, с тем чтобы взять другую, а должно жить с той, с которой раз сошелся (Мф. V, 31-32; XIX, 8); во-вторых, то, что человеку вообще, и, следовательно, как женатому, так и неженатому, грешно смотреть на женщину как на предмет наслаждения (Мф. V, 28-29), и, в-третьих, то, что неженатому лучше не жениться вовсе, то есть быть вполне целомудренным (Мф. XIX, 10-12). <...>
   Христианского брака быть не может и никогда не было..." (Толстой "Послесловие к "Крейцеровой сонате"").
  
   30. Мф. 19:11. Трактовки (кратко).
  
   Итак, есть исходный текст:
   "Он же сказал им: не все вмещают слово сие, но кому дано..." (Мф. 19:11).
   И есть по крайней мере три различных варианта того, как можно интерпретировать этот текст (пишу своими словами, как я их понял):
   1) так, как понимают его католицизм и православие ("не все должны оставаться неженатыми, но только те, кому от Бога дано такое призвание");
   2) так, как понимает его Баркли, с его вариацией смысла выражения "слово сие", но с тем же конечным выводом, что и у католицизма и православия ("не все способны исполнять правила, установленные Богом в отношении брака, но только те, кто верят в Бога, потому что Бог помогает таким людям");
   3) так, как понимает его Толстой ("не все понимают, что лучше оставаться неженатым, чтобы всецело посвятить свою жизнь Богу, но только те, кто истинно верит в Него").
  
   31. Половой вопрос. Толстой.
  
   Следует отметить, что и до Толстого в разные века в различных христианских течениях проповедовался отказ от сексуальных отношений: маркиониты (2 в.), богомилы (10 в.), беггарды (13 в.), федосеевцы (17 в.), шейкеры (18 в.) и др.
   Интересно, что сам Толстой пришел к такому выводу лишь через десять лет после начала своего духовного переворота. Его первый опыт анализа рассматриваемого отрывка в работе "Соединение и перевод четырех Евангелий" был еще во многом близок традиционной интерпретации Православной Церкви. Ему предстояло стать отцом еще трех детей, прежде чем он пришел к тем мыслям, которые легли в основу "Крейцеровой сонаты". Последний ребенок родился уже в период работы над повестью. Сами же мысли продолжали развиваться в процессе работы над девятью редакциями "Крейцеровой сонаты" и пятью редакциями послесловия к ней. Если в окончательном тексте повести еще можно найти остаточные следы сомнений, то в последних редакциях "Послесловия" их уже нет.
   "Из тысячи женящихся мужчин не только в нашем быту, но, к несчастью, и в народе, едва ли есть один, который бы не был женат уже раз десять, а то и сто или тысячу, как Дон-Жуан, прежде брака. (Есть теперь, правда, я слышу и наблюдаю, молодые люди чистые, чувствующие и знающие, что это не шутка, а великое дело. Помоги им бог!..)" (Толстой "Крейцерова соната").
   "Христианского брака быть не может и никогда не было..." (Толстой "Послесловие к "Крейцеровой сонате""). <Интересно, про какой тогда брак Христос сказал: "Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает" (Мф. 19:6)?>
   В последующие годы Толстому предстояло пережить женитьбу четырех сыновей (два брака вскоре распались, а затем один сын при жизни Толстого женился вторично) и смириться с замужеством двух старших дочерей.
   "Кажется, состоится женитьба Сережи. Это хорошо, как школа для Сережи и отвлечение для Сони <жены Л. Н. Толстого, матери Сергея Львовича>" (Толстой, дневник, 15.05.95 <через пять лет после "Послесловия...">).
   "Маша вышла замуж, а жалко ее, как жалко высоких кровей лошадь, на которой стали возить воду. Воду она не везет, а ее изорвали и сделали негодной. Что будет, не могу себе представить. Что-то уродливо неестественное, как из детей пирожки делать" (Толстой, дневник, 16.07.1897).
   "Таня совсем собирается замуж. Жаль ее, а, может быть, так надо для ее души" (Толстой, дневник, 12.06.1898).
   К слову сказать, за девять лет до замужества Татьяна Львовна писала в своем дневнике (который она показывала отцу): "Я только что, с тех пор, как задумана "Крейцерова соната", решила твердо, что я замуж не выйду" (Т. Л. Сухотина-Толстая, дневник, 18.10.1890 <26 лет>).
   А это Толстой писал за два месяца до смерти:
   "Материнство для женщины не есть высшее призвание" (Толстой, дневники, 15.09.1910).
   В последний год Толстой написал свое итоговое и, по моему мнению, главное свое произведение - "Путь жизни". В этом произведении он свел воедино все основные мысли, высказанные им прежде в отдельных публицистических работах, написанных за три десятилетия с начала его духовного переворота. В разделе "Половая похоть" он в целом повторяет ту же точку зрения, что и двадцать лет назад в "Крейцеровой сонате", и кое-что цитирует из "Послесловия". Но вместе с тем, во всей этой последней работе Толстого чувствуются уже оттенки более мягкие, свидетельствующие о большей его терпимости по отношению к другим людям и их мнениям, а потому и более мудрые. Я слышу здесь голос человека много пережившего и передумавшего, человека который подводит итог всей своей жизни перед уходом.
   Приведу несколько примеров из раздела "Половая похоть", в которых Толстой высказывается уже не столь категорично, как прежде. Он по-прежнему не признает церковный брак, считая браком само вступление в сексуальные отношения. Но здесь он в принципе допускает мысль не только о случайном "падении" человека, но и о сознательном решении вступить в брак.
   "Хорошо жить в честном браке, но лучше никогда не жениться. Редкие люди могут это. Но хорошо тому, кто может. <...>
   Как в пище приходится людям в воздержании учиться у животных - есть только, когда голоден, и не переедать, когда сыт, так приходится людям и в половом общении учиться у животных: так же, как животные, воздерживаться до полной зрелости, приступать к общению только тогда, когда неудержимо влечешься к нему, и воздерживаться от полового общения, как только появился зародыш. <...>
   Подумайте 10, 20, 100 раз, прежде чем жениться. Связать свою жизнь с жизнью другого человека половой связью - дело великой важности" (Толстой "Путь жизни").
   Пусть эти фрагменты являются исключениями на общем фоне, но само их присутствие, в сравнении с бескомпромиссным "Послесловием", весьма примечательно. Общий же фон остается прежним.
   "Если люди женятся, когда могут не жениться, то они делают то же, что делал бы человек, если бы падал, не споткнувшись. Если споткнулся и упал, то что же делать, а если не споткнулся, то зачем же нарочно падать? Если можешь без греха прожить целомудренно, то лучше не жениться. <...>
   Для того, чтобы брак был разумным и нравственным делом, нужно <...> не смотреть на брак, <...> как на разрешение удовлетворения плотской похоти, а как на грех, требующий своего искупления, состоящего в исполнении обязанностей семьи" (Толстой "Путь жизни").
   Можно еще вспомнить рассказ "Благодарная почва", написанный в тот же период, что и "Путь жизни", в котором Толстой пересказывает свой разговор с молодым крестьянином, который в минуту откровенности поделился с писателем своей радостью:
   "- А я вам не сказывал: меня уже сосватали. <...>
   - Вот как! Хорошее дело" (Толстой "Благодарная почва. Из дневника", 21.06, 9.07.1910).
   Думаю, что подытожить мнение Толстого о браке в последние годы его жизни можно следующими двумя цитатами:
   "И сказали Иисусу ученики: - Слишком трудно жить с одной женой. Если так до самой смерти надо жить с одной женой, какая бы она ни была, то лучше уж совсем не жениться. И сказал им на это Иисус: - Можно и не жениться; но только если кто хочет жить без жены, тот будь совсем чистый и не думай о женщинах. Хорошо, кто может прожить жизнь так, а кто не может этого, тот женись и живи до смерти с одной женой и не соблазняйся на других женщин" (Толстой "Учение Христа, изложенное для детей", 1908).
   "Часто в письмах спрашивают у меня: хорошо ли, нужно ли жениться, выходить замуж. Думаю, что такой ответ ясно выразит то, что я думаю и чувствую по этому вопросу:
   Всегда лучше воздержаться, если можешь, - уничтожить в себе пол, если можешь, то есть быть ни мужчиной, ни женщиной, а человеком. Это первое. Если же не в силах и не можешь видеть мужчина в женщинах - сестер, а женщина в мужчинах - братьев, если половое чувство нарушает главное дело жизни - братское, равно духовное, любовное отношение ко всем людям, то женись, сойдясь неразрывно, на всю жизнь с одним или одною, разумеется, стараясь найти в том или той, с кем сходишься, наибольшее согласие с своим жизнепониманием, и, вступая в такое половое общение, знай, что ты этим общением берешь на себя обязательство растить и воспитывать детей, - естественное, оправдывающее последствие брака" (Толстой, дневники, 2.11.1909).
  
   32. Половой вопрос. История.
  
   (12.07.16, из записей.) ""Не все вмещают слово сие, но кому дано... <...> Кто может вместить, да вместит" (Мф. 19:11-12) созвучно с "Кто имеет уши слышать, да слышит!" (Мф. 11:15, 13:9, 13:43, 25:30)". <Информация к размышлению.>
   Совершенно так же, как подтверждение того, что "лучше не жениться вовсе", понимал всегда ответ Христа и я. Но здесь очень важно отметить, что впервые в жизни 10, 11 и 12 стихи 19-й главы Евангелия от Матфея я прочел (в шестнадцать лет) именно в повести "Крейцерова соната", где они стоят в самом начале в качестве второго эпиграфа (первый - "А я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем. (Матфея V, 28)"). Я не могу с уверенностью отнести именно к самому первому прочтению свои ранние впечатления от данного фрагмента, которые я помню, и свое понимание его. Читая же его во второй, третий и т. д. раз, т. е. после прочтения повести, я уже, естественно, не мог быть абсолютно свободен от влияния точки зрения Толстого.
   Здесь я чувствую необходимость снова совершить небольшой экскурс в прошлое, чтобы учесть все факторы, которые могли повлиять на мое мнение.
   Когда мне было лет пять, я как-то раз играл с одной девочкой, которая была немного постарше меня. Каждый из нас по очереди раздевался, а другой в это время смотрел на него в зеркало. Тут была и тяга к запретному, еще без осознания причины запрета, и просто любопытство. Почему зеркало? Думаю, для того, чтобы не совсем уж нарушать запрет. В разгар игры вошли взрослые и строго нас отчитали. Несмотря на то, что раздет в тот момент был я, девочку, как старшую, отчитали больше.
   Видимо, оттого, что я сравнительно легко отделался, через несколько дней я подбил на эту игру нескольких мальчиков в детском саду. Только зеркала у нас уже не было. Закончилось все опять появлением взрослых, но на сей раз меня, как зачинщика, отчитали серьезней. Больше я в подобные игры в детстве не играл.
   Если в садике в кругу моих сверстников общение с девочками не приветствовалось, то в школе, особенно с третьего по седьмой класс (но не дальше седьмого), оно и вовсе вызывало высокомерное презрение. Я держался тех же взглядов. Тогда же, наверно лет в десять, я впервые подумал о том, что никогда не женюсь.
   Когда мне было лет девять, в школе случилась эпидемия желтухи. Тогда родители научили меня, что мыть руки после туалета и перед едой обязательно. Разумеется, они и раньше это говорили, но раньше это не носило столь обязательный характер. В общем, с тех пор я стал мыть руки по всякому поводу, как тот парень из фильма "Авиатор". Во мне развилось чувство брезгливости.
   Когда лет в тринадцать я открыл для себя мастурбацию (не зная еще, что я не один такой), у меня начался внутренний конфликт, связанный как с чувством стыда, так и с брезгливостью. Я удивлялся сам себе, что, несмотря на всю мою чистоплотность, я не мог преодолеть тягу к этому занятию.
   Затем со мной случилась первая влюбленность. Я понял, что это совсем не то же самое, что до сих пор вызывало презрение у меня и моих сверстников (хотя сверстники в последнее время и сами стали помалкивать), а что-то совсем другое. Высокое.
   Теперь я стал стыдиться своих занятий мастурбацией еще больше. Представляя себе вымышленных женщин, я чувствовал, что изменяю своей любви. При этом ни разу в жизни, даже во сне, та девушка не была персонажем моих эротических фантазий. Она была для меня святой. Тем более я считал себя недостойным ее. Я презирал себя за свою слабость, но не в силах был бросить свои занятия мастурбацией. Тогда-то я и стал впервые клятвопреступником, дав себе клятву не заниматься мастурбацией и через месяц нарушив ее, что еще больше опустило мою самооценку.
   В начале 1995 года в возрасте шестнадцати лет я впервые прочел "Крейцерову сонату". Она взбудоражила мою совесть и долго усиливала во мне чувство стыда по поводу моих частых занятий мастурбацией. Но и она не смогла заставить меня побороть эту привычку.
   (18.02.15, из переписки.) ""...Но из <того, что "Крейцерова соната" отрицает секс, еще> не следует, что она само собой пропагандирует любовь платоническую..." Вот-вот. Но я был светел, прям и максималистичен, в 16 лет, и для меня следовало".
   Мысль о том, что сам Христос высказывается против сексуальных отношений, в то время могла лишь еще больше усилить во мне чувство вины, но не способна была изменить мою жизнь. Во-первых, я считал, что все, что Он говорит не стоит понимать буквально: слишком уж то, что Он говорил, шло вразрез с реальной жизнью. Если же все-таки понимать Его слова буквально, то для меня они были в лучшем случае чем-то вроде инструкций для святых. Я же не только не чувствовал себя способным их исполнять, но чувствовал, что мое призвание - искусство - просто не оставляет мне возможности развиваться в каких-то других областях, кроме самого искусства. Я считал, что должен стараться искусством искупить свои грехи. А во-вторых, как я уже говорил в самом начале данного произведения, я никогда не считал Библию истиной в последней инстанции.
   В двадцать лет мое отношение к мастурбации радикально изменилось. Хотя оно и без того со временем менялось на более терпимое и не столь категоричное, но теперь я уже стал считать ее явлением вполне естественным. Во-первых, на меня подействовала фраза из одной книги по сексологии о том, что по статистике, если мне не изменяет память, семьдесят процентов американцев занимаются мастурбацией и, кроме угрызений совести, ничего плохого от этого не испытывают. Во-вторых, повлияла точка зрения по данному вопросу некоторых людей, мнение которых было для меня значимо.
   Где-то в двадцать девять лет я впервые прочел "Комментарии к Новому Завету" Уильяма Баркли, где впервые столкнулся с возможностью иного толкования слов Христа "не все вмещают слово сие, но кому дано". То, как я понимал эти слова до тех пор (да и сейчас понимаю или, по крайней мере, склоняюсь к такому пониманию), казалось мне настолько естественным, что никакого другого их толкования я и не предполагал. Сам бы я, наверно, никогда и не додумался, что они могут означать что-либо иное, кроме согласия со словами учеников, что лучше не жениться вовсе.
   В январе 2009 года, когда мне было тридцать лет, я впервые прочитал "Послесловие к "Крейцеровой сонате"". Оно произвело на меня большое впечатление, хотя, по сути, ничего принципиально нового, по сравнению с самой повестью, в себе не содержало. Просто те же мысли были высказаны более прямо и кратко. Но именно это и придавало им в моих глазах еще большую силу. Я очень люблю эту вещь за важность и лаконичность высказанных в ней мыслей, а также за ее влияние на мою жизнь и ставлю даже чуть выше самой повести. Собственно, и в повести я больше всего люблю теоретическую часть, а не следующую за ней сюжетную.
   Общий вывод, к которому я для себя пришел после прочтения "Послесловия", был следующий: если придерживаться христианской морали, то воздержание - это единственный беспроигрышный вариант, на котором сходятся все точки зрения. В душе я чувствовал правоту всего того, что говорил Толстой в "Послесловии", но у меня возникал конфликт с разумом, с логикой. Если мастурбация противна Божьему закону, то почему этому нет никакого логического подтверждения и обоснования? Ведь как согласно, например, говорят против убийства и воровства разум и чувства! Почему же здесь нет абсолютно никаких негативных последствий, никакого вреда никому, из чего можно было бы вывести разумные заключения о том, что так делать не должно? Запрет, лишенный доводов разума, в значительной степени снижал для меня уровень осознанности при соблюдении его. Если грех, то почему? Мне нужно было это знать, я хотел это знать. И не на догматическом уровне: "Тело суть храм Святого Духа" (1Кор. 6:19), а чтобы понятно было, почему храму Святого Духа будет хуже, если удовлетворять его природную физиологическую потребность. Что она природная, я не сомневался, так как я открыл ее не под влиянием социума, а самостоятельно. А второе, что меня смущало, это опасения иметь в случае отказа от мастурбации какие-либо негативные последствия для здоровья. Как и в случае с вегетарианством, никаких знаний по данному вопросу у меня не было, а слишком полагаться на интернет как-то не хотелось.
   При всем при том, меня всегда задевало, что я не могу обходиться без регулярного удовлетворения половой потребности и что меня, независимо от моей воли, так или иначе цепляет все, что связано с темой секса. Раньше я делал для себя вывод, что мне проще удовлетворять эту потребность, чтобы поменьше о ней думать, чем тратить неимоверные силы на борьбу с ней и в результате только о ней и думать.
   Однако через несколько дней после первого прочтения "Послесловия", в том же январе 2009 года, я все-таки решил попробовать отказаться от мастурбации. Это был мой второй опыт полного воздержания. Первый, летом 1993 года, длился один месяц. Теперь же меня хватило на две недели. Неприятные на физиологическом уровне ощущения заставили меня задуматься о рациональности того, что я делаю. Недостаток мотивации (зачем это надо?), а главное, недостаток осознанности (зачем мне лично это надо?) сыграли свою роль, и я решил отказаться от своей затеи. Насколько я помню, само прекращение опыта воздержания, как и в первый раз, было далеко не рациональным поступком, а было именно срывом. Но последующее решение не возобновлять данного опыта было уже сознательным. Болезненные симптомы, с которыми я на этот раз столкнулся, особенно выраженные при выходе из состояния воздержания, послужили мне некоторым формальным оправданием моей слабости в моих собственных глазах. Я не хотел причинить вред своему здоровью.
  
   33. 2010, сентябрь. Чужая дача. Половой вопрос (продолжение).
  
   И вот теперь, в сентябре 2010 года, сидя в одиночестве на даче у знакомых и прочтя за один вечер большое количество разнообразного материала, необходимого для очередной главы моего романа, я снова задумался над возможностью воздержания в применении к себе лично. Прошло немногим более чем полтора года со времени столь быстро закончившейся второй попытки отказа от мастурбации.
   Как и тогда, "Послесловие к "Крейцеровой сонате"" произвело на меня сильнейшее впечатление. Мне было ясно, что это единственная точка зрения, в которой я не вижу никаких противоречий: ни внутри нее самой, ни со всем тем, что говорил Христос, ни с тем, что говорил мне мой внутренний голос. Противоречие с логикой, смущавшее меня полтора года назад, разрешалось приоритетом человеческого начала над животным. Как и в случае с вегетарианством, я рассуждал так: человек в своем духовном развитии способен подняться над своей природой ради собственных идеалов. Будучи по своим природным возможностям всеядным, он может сознательно ограничить свой рацион растительной пищей, ради исполнения требований своего нравственного чувства. Точно так же, ради освобождения, настолько, насколько это вообще возможно, себя и своих мыслей от сексуальных инстинктов, он может избрать путь воздержания. Да, поначалу он будет думать о сексе даже больше чем прежде. Но изменив свое поведение, разве он не изменится со временем и внутренне?
   "А ты не думаешь, что это насилие над природой?"
   Конечно. Как и всю жизнь прожить с одним человеком. Полагаю, что для меня - так. И понимая это, делаю выбор.
   Неприятие себя?.. Но каждый человек волен сам выбирать, что ему нужно. Разве я должен принимать в себе все, что во мне есть, ничего не меняя?
   Единственное, что меня смущало в данной позиции, в позиции Толстого, так это чрезвычайная трудность ее выполнения. Но в конце концов, разве подобная причина может хоть как-то влиять на решение вопроса о правоте самой позиции? Это было бы проявлением малодушия. Разве я давал своей слабости право голоса?
   Почти даром доставшаяся победа над привычкой есть мясо, придавала мне дополнительную уверенность в своих возможностях. Плюс три месяца безработицы, свободы, одиночества и вдохновения...
   Есть такие периоды в жизни, когда ты чувствуешь, что Бог тебя ведет. Словно сейчас ты у Него под особенно пристальным вниманием. И нужно пользоваться такими моментами, чтобы успеть сделать как можно больше. Потому что потом, ты, может быть, уже не найдешь в душе тех сил, которые чувствуешь теперь.
   Я снова перечитывал строки Евангелия:
   "10 Говорят Ему ученики Его: если такова обязанность человека к жене, то лучше не жениться.
   11 Он же сказал им: не все вмещают слово сие, но кому дано..."
   Я интуитивно чувствовал, что каким бы ни был смысл Его слов, главное в ответе Христа - это отсутствие какого-либо отрицания по отношению к тому, что сказали Его ученики.
   "А если лучше оставаться неженатым, то зачем я буду выбирать то, что хуже? - думал я, сидя в одиночестве на даче. - Зачем я буду проверять что-то еще? Зачем я буду предаваться сомнениям, дано мне это или нет, когда я хочу всеми силами стремиться к лучшему?
   Если бы это не было лучшим, разве Христос не сказал бы о том прямо? А если так, то не все ли равно, что в точности означал Его ответ? Я этого все равно не смогу стопроцентно установить. Главное, что в Его ответе нет отрицания!"
   ""Лучше, да не для всех; для кого-то хуже", - вот, что мог означать ответ Христа ученикам" - замечает мой внутренний критик.
   Умничка! Хорошо формулируешь... Только мне тогда на даче такая мысль совершенно не приходила в голову. Напротив, я всей душой чувствовал, что это мое и что вся моя жизнь тому подтверждение.
   ...Я никогда во всю мою жизнь не мог ясно представить себе своей будущей семьи. Я так толком и не научился добывать средства на то, чтобы содержать не то что других людей, но даже самого себя. С самого раннего детства все указывало мне на то, что я предназначен к искусству. Я надеялся, что когда-нибудь я смогу зарабатывать на жизнь своим творчеством. Или хотя бы, что когда-нибудь у меня появится работа, после которой у меня будет оставаться еще достаточно времени на творчество.
   Я не знал, как примирить в себе инстинкт продолжения рода с тем, что сам я не любил жизнь. Поверить всем вокруг, кто говорит, что жизнь прекрасна? Оставить решение вопроса о том, хороша ли жизнь на усмотрение будущего ребенка? А если он ответит на него так же, как и я (естественно, не признаваясь мне в том), и будет всю жизнь мучаться, как я мучился большую часть своей жизни? Решить, что это не мое дело, и что такова природа, что так устроен мир, что на то Божья воля и что не мне решать такие вопросы? Все эти варианты в глубине души я находил безответственными. Но половой инстинкт, любовь к другому человеку и желание другого человека иметь ребенка - все это в течение моей предшествующей жизни настолько подавляло мою волю, что я готов был пожертвовать доводами рассудка. Я готов был подчинить жизнь своей природе и интересам другого человека, готов был изменить свою жизнь и в той степени, в которой это будет необходимо, пожертвовать творчеством ради будущей семьи. Я боялся, что иначе не будет мне ни счастья, ни вдохновения, а значит, не будет и полноценного творчества. Я чувствовал, что я слишком слаб, чтобы взаимной любви предпочесть одиночество. Настолько слаб, что таил эти мысли в себе, боясь поделиться ими с любимым человеком. И уж конечно в том, что я девственник и не женат, меньше всего моей заслуги.
   "Судьба Евгения хранила..." (Пушкин).
   А я только отнимал у других людей их лучшие годы! Наверно, такова была их судьба, но меня-то в моих собственных глазах это не оправдывает...
   Теперь, когда я уже два месяца был один, я все больше убеждался в том, что идеал полного целомудрия - это то, чего бы я хотел, если бы мог по мановению волшебной палочки изменить свою природу. Такие мысли приходили ко мне и прежде, даже тогда, когда я не был один. Это как с едой: мои мечты о том, чтобы не зависеть от нее всю жизнь. Я ведь хочу только свободы, чтобы заниматься искусством и через то служить Богу.
   "А разве искусство, в свою очередь, не ущемляет твоей свободы, так же как потребность в еде или половой инстинкт?"
   Во-первых, лови цитату:
   "Творчество - это не зависимость. Это базовая потребность" (Эльвира Грибанова).
   "Хм, - усмехается критик, - слова, слова... Вот перекроют тебе воздух, тогда и поймешь, что такое настоящая базовая потребность!"
   А во-вторых, я могу сейчас обходиться и без творчества. Я занимаюсь им уже не столько по потребности, сколько по своему осознанному выбору. Но я могу служить Богу и каким-нибудь другим способом. Все равно каким, лишь бы это было согласно с Его волей. Я отдам Ему всю мою свободу. Он единственный, кому я ее отдам. Я смиренно сложу перед Ним Его дар и скажу Ему: "Да будет воля Твоя! Я не хочу иметь желаний, отличных от Твоих. Ты лучше меня знаешь, что для меня будет лучше. Я не прошу для себя ничего, позволь мне только исполнять Твою волю".
   Нет большей свободы, чем освободить душу от всего, что ее связывает, и отдать ее всю без остатка Богу.
   Потом, как понять, лучше для меня воздержание или хуже? Разве не с опыта воздержания я должен начать эту проверку? Из контекста данного отрывка Евангелия следует, как мне кажется, что именно с варианта воздержания ее и надо начать, тем более, что вариант с браком обратного пути не предполагает. А если я только начну, то неужели я, с Божьей помощью, рано или поздно и в самом деле не научусь воздерживаться? Ведь, что для меня должно будет являться критерием того, что больше пытаться не стоит? Разве я не могу списать неудачу на проявление своей временной слабости, а никак не указания свыше, что это не мое? Главное не лгать самому себе. Мой личный опыт показывает, что Бог никогда не станет препятствовать мне в моих начинаниях, а напротив, будет всячески помогать, если я буду полон решимости и веры в Него.
   "Но если не могут воздержаться, пусть вступают в брак; ибо лучше вступить в брак, нежели разжигаться" (1Кор. 7:9).
   Справедливо. Но опять же, вопрос в критерии. Сколько раз нужно пасть, чтобы понять, что "не можешь"? Думаю, это уже вопрос моей совести. И здравого смысла.
  
   34. 2010, сентябрь. Чужая дача. Половой вопрос (окончание).
  
   Я попытался в предыдущей главе, как мог, воспроизвести мои мысли в тот вечер. Но в целом решение было, скорее, интуитивным. Бывают моменты, когда чувствуешь волю Бога на свой счет и просто исполняешь ее. Еще с утра того дня я не думал, что к вечеру решусь на такую перемену своей жизни. Решусь, не давая себе никаких клятв и зароков, на сей раз просто осознанно сказав самому себе, что я так хочу.
   "Я хочу попробовать больше так не делать. У меня есть опыт прошлого года, который говорит мне, что не стоит ни в чем быть уверенным и загадывать наперед. Я просто попытаюсь. Но я буду очень стараться и надеяться, что Бог мне поможет.
   Если же будут какие-то тревоги за состояние здоровья, болезненные симптомы (своего рода ломка), - а они непременно будут... - что ж, я постараюсь перетерпеть их, чтобы узнать, что по ту сторону. Положусь в этом пункте на совесть служителей церкви, которые веками толкали людей на этот путь, не оставляя им никаких других альтернатив, кроме брака. Положусь на опыт монашества".
  
   "Зачем?"
   Я так хочу.
   "Почему?"
   Я так чувствую.
  
   35. 2010. Половой вопрос. "Экскурсии в историю музыки". "Там, где заканчиваются слова".
  
   Первый месяц воздержания было труднее всего. Если у меня возникал страх за свое здоровье, я полушутя говорил себе: "Не мои проблемы!"
   Если бы вегетарианство было опасно для жизни, то многовековой опыт многомиллионного народа Индии уже давно подтвердил бы это. Но мы видим, что Индия - вторая по численности населения страна в мире. Процент вегетарианцев в ней по разным источникам - от 20 до 80.
   Если бы сексуальное воздержание было опасно для жизни, то многовековой опыт человечества в самых различных религиозных течениях подтвердил бы это. Но мы видим, что даже в наше время официальные источники вероучения этих религий настаивают на воздержании, как единственно правильном образе жизни вне брака.
   В тот период мне часто вспоминалась одна цитата. Правда, меня смущало, что источнику, из которого она была взята, минуло уже больше ста лет:
   "Естественно по крайней мере спросить о том, не есть ли накопление и составление половых выделений, происходящих в человеке, в большей степени, последствие привычки, так же, как и огромное истечение слюны есть последствие такой же воспитанной привычки плевания" (Э. Борнс "Частное письмо родителям, докторам и начальникам школ", перевод Л. Толстого).
   Я тогда не искал целенаправленно информацию по данной теме, а то, конечно, нашел бы что-нибудь посвежее, например следующее:
   "...В целом современная медицина признает, что асексуальность не является патологией и не причиняет ущерба физическому или психическому здоровью" (http://ru.wikipedia.org/wiki/Асексуальность).
   Вспоминалась мне в тот период и такая цитата:
   "Тщеславие есть первое самое грубое орудие совершенствования - орудие против животной похоти. Но потом надо лечиться от лекарства. И это трудно. Боголюбие - больше не знаю" (Толстой, дневник, 25-30.04.1890).
   О да, приходилось следить одновременно и за гордыней. Она уже тогда внушала мне беспокойство, так как по мере своего развития я стал все больше понимать, что с ней надо что-то делать. А после того, как я перешел к вегетарианству и асексуальности, она еще больше возросла. Но эта битва предстояла мне в будущем. А пока более приоритетной задачей оставался контроль за сексуальными желаниями.
   Прибежищем их оставались мысли и сны. От навязчивых мыслей я более или менее успешно уходил, занимаясь делами.
   С 9 октября я начал вести лекции по истории музыки. Готовил по одной лекции раз в неделю. Постепенно у меня выработался режим, согласно которому я три дня занимался романом, потом три с половиной дня готовил очередную лекцию и в оставшиеся полдня ее проводил.
   В романе мне еще предстояло написать обе эротические сцены. Это, конечно, была для меня сплошная провокация. Но я не хотел навязывать героям романа свои правила жизни, если правила эти к ним не шли. Поэтому на время работы над упомянутыми сценами я дал себе свободу пофантазировать, следя только за тем, чтобы эти фантазии не привели меня к срыву на мастурбацию.
   Со временем у меня все реже стала возникать эрекция, по мере того, как голова все больше освобождалась от мыслей ее вызывающих. Но это был долгий процесс, и в первый год, констатировать подобные результаты было еще рано.
   Что же касается эротических снов, то тут мне практически ничего не было подвластно. Вызываемые ими поллюции оставались единственным доступным способом, с помощью которого накопившаяся сперма находила себе выход. Таким образом, организм сам поддерживал контроль за своими естественными процессами. Приходилось, конечно, потом стирать белье, но это было не так часто, а со временем стало случаться все реже. Поначалу - чуть ли не каждую неделю; через полгода - год - уже в среднем раз в месяц, а через пару лет - раз в полтора месяца. Больше всего меня не устраивало то, что в этих снах я почти никак не мог воспрепятствовать своим сексуальным желаниям. Поначалу персонажи моих снов вертели моей волей как хотели. Инстинкты, не реализованные днем, отыгрывались на мне ночью. Однако со временем правила поведения, избранные мной в жизни, стали понемногу действовать и во сне. Они всплывали в моем сознании в соответствующие моменты сна, и под их влиянием я пытался так или иначе не допустить наступления развязки. И хотя это были довольно жалкие попытки сопротивления, меня радовал уже сам факт того, что они есть, и что даже во сне мой образ мыслей начинал меняться. А впоследствии бывали уже и отдельные случаи победы над соблазнами.
   Я боялся, что теперь меня еще больше начнут одолевать прыщи на лице, которые преследовали меня с самого отрочества. Но при моем нынешнем образе жизни, когда мне уже ни перед кем не надо было выглядеть лучше, чем я есть от природы, я мог пренебречь этой маленькой неприятностью. Часто вспоминаю в подобных случаях цитату из Достоевского: "Боязнь эстетики - первый признак бессилия". Именно так, с тире вместо слова "есть", как и было изначально в подготовительных материалах к "Преступлению и наказанию" (Достоевский. Полное собрание сочинений в тридцати томах, изд. "Наука" 1972-1990, том 7 стр. 165). И не суть важно, в каком контексте в самом романе были произнесены эти слова: мне нравится сама мысль.
   Раньше я боролся с прыщами тем, что аккуратно, чистыми руками выдавливал их. Теперь же мне стало на них наплевать, и я начал их просто игнорировать. В итоге они, вопреки всем моим опасениям, начали появляться заметно реже. Возможно, что причина была также в снижении уровня стрессовых ситуаций, благодаря отсутствию нелюбимой работы, а возможно, что и в возрасте, или в изменении пищевого рациона.
   Через три месяца после начала воздержания со мной случилась одна неприятность, связанная с половым органом, которая заставила меня изрядно поволноваться. (Если не хочешь читать этот эпизод, можешь пропустить его и продолжить чтение с последнего абзаца данной главы).
   Совершая в очередной раз процедуру подмывания, я с ужасом обнаружил нечто напоминающее большой гнойный прыщ в области уздечки. Ничего подобного со мной никогда раньше не случалось. Он был белого цвета, снаружи закрытый кожей. По форме напоминал овал, вытянутый вдоль направления уздечки: почти что круг, диаметром в полсантиметра. Едва ли данное образование возникло постепенно, в течение нескольких дней, так как я регулярно выполняю подмывание и заметил бы его. Нет, это было именно разовое выделение в большом количестве. Первой моей мыслью было, что это нарыв. Я не сразу заметил с правой его границы окончание складки уздечки. Испытывая дикий страх при мысли что-нибудь повредить, я вымыл и вычистил из-под нее беловато-сероватое вещество, присохшее к коже и затвердевшее. Никаких ранок, следов крови или каких-либо других выделений я не обнаружил. Я также заметил подобный же прыщик, только поменьше, слева от уздечки, очень близко к ней: буквально маленькую белую точку. Присмотревшись повнимательней, я различил в основании каждого из прыщиков по небольшому выводному протоку, скрытому под складками уздечки, по которому данное вещество, очевидно, и вышло. Я решил тогда, что это сперма, которая, не находя себе привычного пути для выхода, вышла наружу в неуказанном месте.
   Впоследствии я периодически вымывал из-под уздечки то же вещество, но уже в гораздо меньших количествах.
   (Сейчас, почитав информацию по данной теме, я больше склоняюсь к тому, что это была смегма. Если так, то, возможно, скопления ее в виде засохшего вещества в указанных местах были и до воздержания, просто не в таких больших количествах, чтобы я мог обратить на них внимание.)
   Но что бы это ни было, я хочу лишь сказать, на случай, если кто-нибудь когда-нибудь столкнется с подобной ситуацией, что это абсолютно не страшно и в моей жизни за прошедшие с тех пор четыре года никаких негативных последствий данное явление не имело.
  
   36. 2010. Половой вопрос (окончание).
  
   "..."Телесная тоска" оказалась вовсе не такой страшной штукой, как думал Серафим в молодости. Просто надо было меньше об этом думать" (Шаламов "Колымские рассказы").
   Почему моя третья попытка перехода к асексуальному образу жизни, была успешнее двух предыдущих? Я могу указать несколько формальных причин, хотя истинная причина все равно будет не в какой-то одной из них и даже не в их совокупности, а в чем-то еще, про что обычно говорят "Божья воля".
   Если же говорить о формальных причинах, то, во-первых, я думаю, что поскольку с возрастом потенция уменьшается, то чего не сделаешь в четырнадцать и в тридцать, сделаешь в тридцать один или в тридцать два. Затем свобода от вынужденной и нелюбимой работы, и как следствие - более глубокое раскрытие духовного потенциала. Плюс отсутствие личной жизни. Как утверждают многие источники, отказ от мясной пищи также помогает перейти к воздержанию. Не знаю, может быть и так.
   Но главной из всех формальных причин я считаю рост уровня самосознания. В первый раз, в четырнадцать лет, я предпринял попытку перехода к воздержанию исключительно для себя. Во второй раз - преимущественно для Бога. И только в третий раз в равной степени как для Бога, так и для себя. Я отказался от сексуальной жизни не потому что считал ее грехом: я не считал ее грехом, равно как и не считал, что она не грех, - я просто оставлял этот вопрос открытым, не признавая за собой права отвечать на него вместо Бога. Я отказался от сексуальной жизни не потому, что хотел попасть в рай: я хочу попасть в рай, но только если Бог для меня этого хочет. (Тебе, мой друг, может показаться странным предположение, что Бог может этого не хотеть, но вспомни, что я говорил в начале: я верю лишь в то, что Бог есть, - все остальное в Нем я считаю непознаваемой тайной). Я отказался от сексуальной жизни не потому, что боялся попасть в ад: я не хочу служить Богу из страха перед адом. Я люблю Его и доверяю Ему, и я лучше соглашусь принять от Него ад, если такова будет Его воля на мой счет, чем действовать вопреки Его воле.
   Я отказался от сексуальной жизни потому, что я чувствовал, что такова воля Бога на мой счет, и потому, что я сам для себя захотел отказаться от сексуальной жизни.
   (Около 2009, сказано другому человеку.) "Если тебе вера в первородный грех мешает вере в возможности человека к совершенствованию, то откажись от нее. А если она помогает тебе не заноситься - тогда, пожалуй, верь. С Божьей помощью возможности человека к совершенствованию неограничены".
  
   37. О браке.
  
   Несколько слов по поводу того, что я думаю о браке вообще. Это только мои предположения.
   У меня нет ни малейших оснований утверждать, что богоугодного брака не существует. Но у меня есть основания думать, что брак не для всех. Например, в Катехизисе Католической Церкви прямо говориться, что брак не для гомосексуалистов:
   "Люди, склонные к гомосексуализму, призваны к целомудрию" (Катехизис Католической Церкви).
   Я предполагаю, что брак даже не для всех гетеросексуалов, точнее, я чувствую, что он не для меня. (Из предыдущих предложений также логически вытекает предположение, что брак не для всех бисексуалов.) Я думаю, что брак - не поголовный долг большинства людей, а призвание, которое у каждого отдельного человека либо есть либо нет. И это индивидуально, это каждый определяет в самом себе.
   В отношении себя я вижу, что то призвание, которое у меня уже есть в искусстве, отнимает у меня большую часть времени и сил, фактически не оставляя места для семьи. Мое финансовое положение весьма неопределенно и нестабильно (себя не обеспечиваю, - какая уж тут семья?). Сложное отношение к жизни, которое у меня было до тридцати лет (негативное) и которое, в какой-то степени, сохраняется и теперь (в целом - нейтральное), ставит для меня под вопрос мое личное право дать жизнь другому человеку. В рождении же детей я вижу главный смысл семьи. Сам по себе половой инстинкт - это не то, на чем бы я хотел основывать свои жизненные решения. А для всего остального брак заключать необязательно. Если нет доверия, - печать в паспорте не спасет. Хотя, конечно, создаст дополнительное препятствие, но не того свойства, как хотелось бы в идеале (вроде заплатки на том месте, где должна быть совесть). Брак с целью получения каких-либо юридических прав - это уже совсем не по моей части. Словом, с какой стороны ни посмотреть, а получается все одно, что брак для меня противопоказан. (Вариант с бесплодной миллионершей, не ревнующей к творчеству, и так, чтобы по обоюдной любви, разбирать всерьез считаю делом праздным.)
   Я предполагаю, что призвания вообще в течение жизни могут меняться. Как говорит народная мудрость, "хочешь насмешить Бога, - расскажи Ему о своих планах". Поэтому утверждать на всю жизнь, что брак не является моим призванием, я не могу. Я только чувствую, что здесь и сейчас брак - это не мое. И что здесь и сейчас я должен всячески удерживаться от действий, могущих привести меня к браку в дальнейшем.
   Из версии о том, что призвания в течение жизни могут меняться, следует логический вопрос о допустимости развода. Вопрос не ко мне, но если порассуждать, то я предполагаю, что если нет несовершеннолетних детей, то супруги не обязаны жить вместе, если больше не чувствуют в себе такого призвания. Но расторгать брак им при этом не нужно. А нужно просто жить отдельно в целомудрии. Понимаю, что это уже совсем не моя область, но скажу: у меня большой интуитивный скепсис в отношении допустимости второго брака. Поэтому смысла в разводе, как формальном юридическом акте, я не вижу и вполне принимаю слова Христа: "...что Бог сочетал, того человек да не разлучает" (Матф. 19:6). Насчет же того, нужен ли несовершеннолетним детям формально поддерживаемый брак, от которого осталось одно название, я рассуждать не возьмусь, оставляя это тем, кто знает данную ситуацию изнутри (со стороны родителей или со стороны ребенка). Считаю, что я слишком далек от такого опыта, а потому и смысла от моих рассуждений было бы не много.
   И еще. Каковы бы ни были взгляды того или иного человека на брак, очень важно для более осознанной и ответственной его позиции, чтобы он знал и учитывал общие психо-физиологические особенности проявления любви у человека. Я имею в виду те процессы, которые происходят в человеческом мозге в период влюбленности, а главное, тот факт, что процессы эти конечны. Прекращение влюбленности - есть неизбежное следствие физиологии человека, а не его личная вина за то, что он не сумел сберечь свои первоначальные чувства. Человек не может нести ответственность за то, что он испытывает или не испытывает влюбленности к другому человеку, но он отвечает за свои поступки, за то, как он действует в том или ином состоянии. Чувства не снимают с нас нравственной ответственности за наши поступки. Можно пойти на поводу у эйфории, но нельзя обмануть свою совесть. Знание особенностей своей природы могло бы помочь человеку избежать многих ошибок. На мой взгляд, оно необходимо для всех вступающих в совершеннолетний возраст. На эту тему есть, например, замечательный документальный фильм "Тайны любви" (2009), который я особенно рекомендовал бы всем, кто собирается вступить в брак, равно как и всем, кто собирается его расторгнуть. Фильм этот надо показывать в ЗАГС'ах после подачи заявлений: когда у людей еще есть время подумать.
   Люди не могут давать друг другу обещаний в неизменности своих чувств. Ни в жизни, ни в ЗАГС'е, ни у алтаря.
   "А Я говорю вам: не клянись вовсе <...>. Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет..." (Мф. 5:34,37).
   Что именно вступающие в брак вкладывают в это свое "да, да" - лучше спросить у них самих.
   Нельзя обещать человеку любить его всегда, можно лишь стараться это делать. Можно констатировать факт такого желания здесь и сейчас. Можно сказать: "Я здесь и сейчас хочу: быть с тобой всегда, в горе и в радости; хочу стараться всегда любить тебя, пусть даже и из одного только чувства долга. Я хочу никогда не изменять тебе в своих поступках, в чувствах же своих я не властен. Если я когда-нибудь полюблю другого человека, я изо всех сил буду стараться удерживаться от поступков, которые могли бы нарушить мою верность тебе. Я буду стараться принимать это новое, посланное мне свыше чувство как испытание на верность тебе и буду стараться сублимировать его в какие-то другие виды деятельности. Если же мне этого не удастся, я буду душить в себе все последующие влюбленности, сколько бы у меня их ни было". Примерно так, если расставить все точки над "i". Но я не хотел бы такое от кого-нибудь услышать. Пусть, если хочет, скажет это мысленно самому себе, и будет хранить верность не для меня, а для себя самого или для детей, - словом, для своей совести. А я не хочу от него никаких обещаний. Как не хочу и того, чтобы кто-нибудь однажды мог меня попрекнуть: "Вспомни, что ты мне обещал!"
   "Лучший контроллер - ваша совесть" (надпись в советском автобусе около кассы-копилки, воспоминание из детства).
   (30.03.17, из записей.) "Верность - это вопрос не чувств, а порядочности".
   Семья - это служение. Я где-то читал, что в какой-то религии существовала практика, согласно которой наставник сам выбирал послушнику жену, а тот должен был потом учиться с ней жить (и это на всю жизнь!). Я вижу в данной практике уже тот высший смысл, чтобы научиться любить ближнего через любовь к первому встречному (я сейчас не про характер отношений, а только про чувства).
   "Супружество как форма аскетизма, как подвиг и мученичество" (Лосев "Владимир Соловьев").
   Человек же, который сам выбрал себе спутника жизни, находится в куда более льготных условиях по сравнению с этим послушником: ведь он хоть когда-то был способен любить того, с кем связал свою жизнь. Если так смотреть на духовную суть брака, если видеть ее в служении другому человеку, а не своим инстинктам, то ясно, что раз уж ты решил, что брак - твое призвание, то не дОлжно менять один брак на другой (ни юридический, ни гражданский, ни какой иной). Нет в этом смысла ни духовного, ни с точки зрения физиологии, потому что и с другим человеком влюбленность, эйфория, рано или поздно пройдет. И точно так же останется симпатия, привычка и искусственно поддерживаемое чувство долга, но самое главное, что при этом тебя еще и будет мучить совесть. И это последнее гораздо важнее всех рассуждений о том, что A лучше В (потому что ты еще C не видел! - невозможно перебрать все три с половиной миллиарда). Ты предашь не только того, первого человека: ты прежде всего предашь себя самого, свои нравственные идеалы, и ты не сможешь больше верить самому себе и смотреть на себя так, как смотрел раньше.
   "Разве я старушонку убил? Я себя убил, а не старушонку!" (Достоевский "Преступление и наказание").
   Любовь же, высшая Любовь, приходит через служение, как дар свыше. Будь то в браке - к одному человеку, или через служение всем людям. Поэтому все, что говорилось в "Одной из моих жизней" насчет того, что "мир спасет Любовь", - все это остается в силе.
  
   38. О браке (из переписки).
  
   (11-12.01.17, из переписки.) "Вчера написал главу про брак, в рамках публицистического произведения, над которым сейчас работаю. Свои мысли по данному вопросу. Я пишу о себе, но адресую всем людям, полагая что что-то может оказаться полезным и другим. <...> Сейчас я знаю о жизни не больше, чем Сократ, который говорил: "Я знаю только то, что ничего не знаю". <...>
   Много раз замечал, что когда меня учат или советуют, это редко когда и плохо усваивается. Другое дело - книги: они никогда не навязываются, говорят только когда я их сам об этом прошу, и не столько поучают, сколько подкидывают идей в мой собственный внутренний диалог. Это произведение я пишу для себя, обращаясь к себе, а уже потом опубликую для всех, кому это, может быть, пригодится. Поэтому я даже не особенно стараюсь быть понятным, потому что это невозможно - быть понятным всем. Каждый возьмет, что захочет. <...> Мне лично особенно дорог <фрагмент от слов "Семья - это служение" и до цитаты из Достоевского>".
   (19.10.14, из переписки.) "Возможно, я консервативен или это оттого, что у меня нет подобного опыта, но я думаю, что задача, которую человек берет на себя, вступая в брак, - это хранить верность другому человеку всю оставшуюся жизнь, несмотря ни на что. Хотя бы в поступках, если чувства не всегда нам подвластны. Если же дальнейшее совместное существование совершенно невозможно, то жить отдельно, но не разводясь (если только другой человек не будет на этом принципиально настаивать) и продолжая хранить верность".
   (20.10.14, из переписки.) "В слова "хранить верность" я вкладывал значение "не вступать в любовную связь с каким-либо другим человеком", т. е. "не строить с ним отношений, выходящих за рамки платонической любви".
   <...> ...Теперь, вижу, мне надо объясниться, что я понимаю под "платонической любовью". <...> ...Это до дружеских объятий включительно. Поцелуи уже сюда не входят. Да, вижу, что википедия дает другое определение... <...>
   Термин "платоническая любовь" я употребляю исключительно для определения характера внешних действий, и никоим образом не включаю в это понятие характеристику внутренних процессов. Я просто не знаю, как это правильно называется по-русски, то, что я имею в виду. <...>
   Дети вообще смысл брака. Если не единственный, то главный. Но мне кажется, обществу давно пора открыто и даже детям говорить о преимущественной полигамности человека. Он должен заботиться о своем потомстве, но не обязан любить второго родителя, т. к. любовь - чувство нам неподвластное. Я нахожу (для себя, а не для всего человечества) примирение и разрешение всех этих вопросов в полном воздержании от всего, что выходит за рамки платонической любви".
   (2016, из незаписанных мыслей.) "Мужчина, который женится на женщине моложе его на n лет, готовит ей n+11 лет вдовства. Такова статистика смертности в этой стране".
  
   39. 2010 - 2011. Питание.
  
   Изменения в моем пищевом рационе привели к тому, что дома мама стала готовить на меня отдельно. Кажется, раз в два дня она варила мне два вида каши, в основном в варочных пакетиках (не те, что как овсянку достаточно залить кипятком и подержать 5 минут, а те, которые надо варить, как обычную крупу). В одном пакетике - 100 г крупы. При двухразовом питании за раз я обычно съедал пакетик каши, 150 г хлеба, 2-3 овсяных печенья примерно по 25 г каждое и выпивал кружку компота из сухофруктов (около 350 мл), который также варила мама. Как видно из данного списка, ел я не мало, но две таких порции должны были покрыть мою суточную потребность в пище. Для лучшей работы мозга я съедал или половинку шоколадной конфеты, или гематоген (до тех пор, пока не уточнил, что в его состав действительно входит кровь крупного рогатого скота), или ирис, или немного сгущенного молока. Понемногу также ел недорогих овощей (капуста, морковь, огурцы в сезон), уменьшая соответственно объем потребляемого хлеба. Изредка позволял себе есть фрукты (бананы, яблоки). Иногда - молоко и различные молокопродукты. На молоке мама обычно готовила манную кашу. Стереотип в отношении невкусности манной каши, как и овсянки, легко опровергался для меня соответствующим способом их приготовления. Овсянку, как я уже говорил, я ел вне дома и готовил из пакетиков быстрого приготовления. Кроме того, что туда была добавлена какая-то улучшающая вкус химия, я лил больше кипятка, чтобы избежать характерной вязкой консистенции, при которой каша туго лезет в горло. Манку же я любил есть приготовленной также достаточно жидкой, но застывшей после холодильника (+5 ®C), так что она немного напоминала мне мороженное. То, что холодное есть не полезно, я тогда уже знал, но не придавал этому большого значения. Вприкуску с овсяным печеньем манная каша одно время была моим самым любимым блюдом из тех, что регулярного входили в мой рацион.
   А вообще, понятия невкусной пищи на умеренном рационе для меня просто не существовало. К началу каждого нового приема пищи я успевал достаточно проголодаться и наурчаться животом, чтобы съесть, кажется, любую нравственно приемлемую для меня пищу. Я не понимал, как можно не любить кашу, которая каждый день спасает тебя от голода. У меня вырабатывались самые прекрасные ассоциации с той пищей, которую я ел, и не было ни малейших оснований опасаться, что она может мне когда-нибудь надоесть.
   "Самая лучшая приправа - это голод" (Сервантес "Дон Кихот").
   Специально изучением вопроса здорового питания я тогда не занимался совсем, полагая, что уже то, что в мой рацион не входит ничего такого, что принято считать действительно вредной пищей, служит мне некоторой гарантией безопасности (в первую очередь, я относил к этой категории острую пищу). Я только слышал от разных людей, что для того, чтобы вегетарианская диета удовлетворяла суточной потребности человека в белках, нужно регулярно употреблять в пищу бобовые. Поэтому в среднем пять дней в неделю я ел на обед кашу из дробленого гороха или из чечевицы. То и другое было очень вкусно, но добавляло мне лишних проблем с метеоризмом. Поэтому я старался подгадать так, чтобы есть бобовые не в те дни, когда мне предстояли какие-либо важные встречи.
   Для пущего спокойствия за свое здоровье я каждый день съедал по одной витаминке какого-нибудь витаминно-минерального комплекса, совершенно не разбираясь в их составах и в своих действительных потребностях. Помню, что несколько месяцев принимал "Кальций D3", не имея понятия, что, кроме кальция и витамина D3, никаких других минералов и витаминов там нет.
   Словом, вопрос питания был у меня в то время поставлен еще довольно безалаберно, а потому чего-то полезного в описании моего тогдашнего рациона вряд ли можно будет здесь найти. Занят я был тогда вопросами совсем иного плана. А потому нечего об этом много и писать. "Полно тово", - как говорил протопоп Аввакум.
  
   40. 2010 - 2011. Музыка.
  
   (8.11.10, из переписки.) "В мои музыкальные планы на будущее входит сочинение музыки для следующего большого произведения и запись некоторых старых <...>. Но фактически моя музыкальная деятельность за последние 3 года сводилась к записи музыкальных набросков, изредка приходящих в голову. Т. е. практически я сейчас не занимаюсь музыкой, переключившись на литературу (проза), и это продлиться еще довольно долго, одному Богу известно сколько. <...> Нереализованные стихи есть, да, пожалуй, слишком личные, дорогие<, чтобы я мог дать их положить на музыку>. Но кстати, к "Осужденному" это не относится, за давностью написания (такое обычно пишется или в девятнадцатом веке или в шестнадцать лет, как в данном случае). <...> Кстати, чисто теоретически допускаю, что сам когда-нибудь положу "Осужденного" на музыку". <О том, чтобы написать музыку к поэме "Осужденный" я впервые задумался в 2006 или в 2007 году.>
   (7.02.11, из переписки.) "...Что-то случилось <во> внутреннем мире, что канал был перекрыт... <...>
   Правда, я не оставляю надежду решить проблему с Божьей помощью и с помощью психолога, но когда почувствую потребность вернуться к композиции. <К психологу я так и не сходил, кроме тех двух раз, о которых упоминал выше.> У меня еще осталась куча недоделанных планов. Если же у Бога на меня другие планы - не стану делать из этого трагедию. Сейчас и так есть чем заняться: по уши в литературе".
   Слова из песни "Возвращение к действительности", написанные в 2006 году, теперь казались мне пророческими: "Стоит ли продолжать, когда не будешь все равно как Моцарт ты писать?"
   В том же альбоме есть песня "Сальери и Моцарт". Это песня не о Моцарте и Сальери, а о двух типах зависти. Одна - к тем, кто пишет лучше, а другая - к тем, кто хоть и не ущемляет твоего композиторского эго, но стоит на пути твоего карьерного роста. Последнее чувство грязнее пачкает душу. Я знал оба эти типа зависти, когда писал упомянутую песню. И испытывал их к двум разным людям соответственно. Первого из этих людей я могу назвать: Кирилл Головачев, на мой взгляд лучший композитор из всех, кого я слышал в этом городе. Мои любимые его песни: "No Thing To Regret", "Timebomb" (самая первая версия) и "Deep Inside".
   "В искусстве места хватает всем, и не надо тесниться и ссориться" (Шаламов "Во власти чужой интонации", "Окончание").
   (23.05.11, из переписки.) "...Я думаю, что вариант с тем, чтобы мне в музучилище пойти и попытаться его как-то окончить надо пробовать теперь, а то потом год ждать придется. Посоветуй, когда и как, и вообще, что думаешь? На историю музыки, разумеется, или как это там у них называется. Мне бумажка бы хоть какая не помешала в жизни, особенно в данный период".
   Поначалу я был введен в заблуждение и думал, что все намного проще с поступлением и обучением. Но, узнав подробности, быстро охладел к этой идее.
   (13.06.11, из переписки.) "Но одно я понял уже давно и точно: мой путь - это путь самоучки. По крайней мере, в прошлом и настоящем это так. А о будущем я не загадываю.
   А еще у меня нет никаких амбиций, есть только мой путь. За последний год я достиг такой внутренней гармонии, какой не имел с дошкольного возраста (т. е. до того момента, когда столкновение с "системой" приняло зримые очертания). В частности, меня больше не тянет в Москву (скорее уж в какую-нибудь тихую глубинку), мне более чем хватает того темпа жизни, который у меня здесь, а кроме того, <это> единственное место в мире, где мне не грозит ностальгия. <...>
   А к композиции я вернусь не раньше чем "разделаюсь" с литературой, а с этим я не тороплюсь, потому что я сейчас начал впервые с самого детства получать удовольствие не только от результата своего творчества, но и от самого процесса. Насчет же результата совершенно успокоился в плане того, что он может не нравится другим".
   Мне не хватало сочинения музыки, как не хватает утраченной части себя. Соприкосновение с вершинами мировой музыки больше не воспринималось мной, как вызов, на который я должен ответить (как это было со мной в юношеские годы). Я признавал свое поражение перед ними без всякой борьбы. Наградой за смирение для меня была способность к чистой радости от приобщения к прекрасному.
   ("Там, где заканчиваются слова".) "- Я только называю вещи своими именами! Для меня есть просто хорошая музыка... даже, может быть, и очень хорошая... а есть высокие откровения, которые посылаются человечеству свыше в единичном количестве. И я прекрасно вижу всю бездну между тем и другим. И прекрасно понимаю, что не написал ничего в этом роде. Один только шестьдесят третий такт до-минорного ноктюрна Шопена я не променял бы на всю мою музыку, вместе взятую!.. А ты сама, неужели ты могла бы сравнить хоть что-нибудь из того, что я написал, с тем же твоим любимым Па-де-де из балета "Щелкунчик"?! Да я сдохну под забором от голода и в забвении, счастливый, что такая музыка есть!"
   ("Там, где заканчиваются слова".) "Призвание - это не обязательно то, что дается раз навсегда. Если однажды я почувствую, что мое призвание в чем-то ином, я оставлю музыку, хотя бы даже все вокруг мне начали говорить, что я должен продолжать. <...>
   Искусство - не способ наживы и не предмет чьей-то собственности. Это служение, это голос Бога, который мы несем миру, голос, который Он посылает для всех, а не только для нас - людей искусства! Мы только посредники. От нас тут только труд. Остальное - от Бога. Наша задача лишь максимально точно передать Его замысел. Не оценивать, а только стараться быть искренними. Не спешить с исправлениями, но сначала постараться понять ту первоначальную идею, в том виде, в котором она впервые явилась к нам...
   Эту музыку написал Бог. Так не все ли равно, через кого?.. Что мне до того, что "The Fool on the Hill" написал Пол Маккартни, а не я?.. и что он гений, сэр, живет в собственном доме, а я нет? Теперь это уже не важно: мы с ним имеем одну и ту же возможность слушать эту песню, он у себя, а я у себя... Музыка существует для того, чтобы ее слушать, а не для того, чтобы ей обладать. Она помогает людям совершенствоваться, и это свойство в ней гораздо важнее всего остального... <...>
   ...Музыку нужно слушать так, как будто слушаешь ее последний раз в жизни! Как будто слушаешь ее, лежа на операционном столе в ожидании момента, когда решится для тебя вопрос жизни и смерти!.. Иначе весь смысл теряется!.. Не нужно ничего оценивать: следя за недостатками, вместо того, чтобы слушать музыку и слушать свою душу, мы обкрадываем сами себя..."
  
   41. 2010 - 2011. "Экскурсии в историю музыки". "Там, где заканчиваются слова".
  
   В ноябре 2010 я в последний раз отмечал день рождения в кругу друзей. Знакомых и не очень знакомых. Мы задержались после очередной лекции по истории музыки. Как-то сам собой у меня возник образ, навеянный словами из романа, родившимися во время одного из моих последних летних уединений (27.07):
   ("Там, где заканчиваются слова".) "В сущности, ведь каждая минута жизни способна стать воспоминанием на все оставшиеся годы..."
   Только на сей раз я представил себе настоящее с того света. И поделился этим с другими людьми...
   ...Можно в любой момент жизни остановиться и взглянуть на этот момент, как бы с того света: представить, как ты и все люди, которые сейчас рядом с тобой, будете вспоминать его там. Так можно запечатлеть и сделать знаковым любой момент жизни...
   И действительно: этот кадр - все, что я сейчас могу вспомнить из того дня...
   "Экскурсии в историю музыки" стали для меня еще одним опытом самопознания. Я бесконечно благодарен Богу за то, что Он дал мне способность глубоко чувствовать музыку. Музыку в частности и искусство в целом. Не все искусство, конечно, и даже, по-видимому, не многое. Но то немногое способно преображать мою душу совершенно. Думаю, это уберегло меня от многих дурных наклонностей, поскольку я всегда имел достойную альтернативу многим жизненным соблазнам. Тем более я считаю себя не вправе упрекать тех, кто вместо того, чтобы довольствоваться чистыми радостями, обзавелся вредными привычками.
   Так же как и в романе, в "Экскурсиях в историю музыки" мне хотелось поделиться с людьми своим чувством восприятия музыки и теми открытиями, которые я в ней для себя сделал за всю мою жизнь. Это был тот же самый процесс, но осуществляемый другим путем. Более того, поскольку я работал над романом и "Экскурсиями" параллельно, они нередко взаимно дополняли и помогали друг другу. Без романа не было бы сочетания "Когда волнуется желтеющая нива..." Лермонтова и "Интермеццо" Бизе, а без "Экскурсий" не возникли бы три музыкальных цитаты из русской классики в той главе, которую я для себя условно назвал "Совесть" (глава 36-я, в которой впервые появляется "Дневник Полины"). Мне хотелось помочь слушателям "Экскурсий" найти те жемчужины, которых так много рассыпано в музыке и которые порой так долго приходится искать. Хотелось раскрыть те внутренние сокровища, которые таило в себе то или иное произведение и которые могли остаться незамеченными при первом, поверхностном ознакомлении. Этому призван был способствовать и видеоряд, которым я иллюстрировал выбранные мной аудиофрагменты и который состоял, как правило, из статичных изображений. Кроме того, "Экскурсии" стали для меня опытом погружения во внутренний мир тех композиторов, о которых я рассказывал. По возможности, я старался как можно полнее ознакомиться с творчеством каждого композитора, которому собирался посвятить очередную лекцию, хотя бы бегло прослушав собрание его сочинений и заодно восполнив пробелы своего слушательского опыта. Несколько дней подряд с утра до вечера я погружался в его музыку, смотрел передачи и фильмы о нем, и как-то само собой получалось так, что я постепенно как будто начинал смотреть на мир его глазами. В романе подобный эффект я наиболее ярко ощутил, когда писал монолог Любви под музыку Па-де-де из балета "Щелкунчик" Чайковского ("Меня нельзя убить!", начало главы 21).
   Может быть, погружение в работу над "Экскурсиями" было для меня, в своем роде, медитацией, но медитацией, как правило, далекой от расслабления и спокойствия. Напротив, то был настоящий взрыв эмоций. Я добивался сжатости и концентрации чувств за счет отбора самых ярких участков музыки. Впервые отбросив всякую щепетильность, я "святотатственно" кромсал то или иное произведение и слушал, слушал, слушал... Я слушал свою душу, как она отзывается на ту тему, или даже мелодическую фразу, в которой, по моим ощущениям, заключался главный смысл всего произведения. (Впрочем, лет за десять до "Экскурсий" я уже раз попробовал записать на кассету самые яркие фрагменты своих любимых музыкальных произведений, но потом затер эту запись, по причине нехватки чистых кассет).
   Следующие строки из романа никогда бы не появились без опыта "Экскурсий" и имеют прямое отношение к ним:
   "Вспомни, какая музыка особенно сильно западала тебе в душу в то или иное время: какие произведения, части этих произведений, части этих частей. Возьми ту музыкальную фразу, на которую особенно откликается твоя душа, и пусти ее "по кругу". Найди те картины, фотографии, видеозаписи, которые "ложатся" на эту музыку. Ты сам почувствуешь, когда в твоей душе наступит резонанс между музыкой и изображением: просто послушай свою душу. Или же закрой глаза и понаблюдай, что происходит с ней под эту музыку. Если это песня, то в какой-то момент ее слова могут потерять для тебя свой смысл. Еще лучше, если ты их не понимаешь. Просто слушай свою душу. Не жди и не требуй от нее ничего: она сама начнет говорить с тобой, когда будет нужно. И в тот момент, когда это произойдет, ты услышишь свой истинный голос - голос Бога в своей душе".
   И сейчас, переслушивая и пересматривая видеоряд "Экскурсий", я думаю:
   (16.02.15, под "Мелодию" Дворжака.) "Все возможно. Все в твоих руках. Жизнь никогда не бывает в прошлом".
   (16.02.15, под Третий концерт Рахманинова.) "Жизнь всегда права".
   Когда-то я счел бы это слепым оптимизмом, но сейчас я действительно так чувствую.
   (23.02.11, из переписки.) "Для меня самое яркое, страшное, мистическое, мелодраматическое и еще какое угодно, что есть в этом мире, - это сама жизнь".
   Счастливый это был год, 2011-й! Может быть, самый счастливый со времен детства. Все изменения, которые произошли со мной летом прошлого, 2010-го года, теперь, кажется, дали свои всходы. Я словно откопал в себе какой-то новый, еще не тронутый ресурс или, лучше сказать, источник счастья. Было бы слишком просто свести его к понятию "Бог". В Бога я верил и прежде. Тут, скорее, был, с Божьей помощью, выход на новый уровень отношений с Ним. Я открыл в самом себе доселе даже не подозреваемые мной способности к счастью. Суть этого счастья можно выразить словами: единение с миром и принятие жизни. Словами слишком общими, чтобы они могли донести всю полноту заложенного в них содержания до тех людей, которые никогда не испытывали ничего подобного; те же, у кого есть подобный опыт, поймут меня и без слов. Чуть ли не каждый день (а зачастую и каждый) я испытывал состояние настоящей эйфории: как эмоциональной, так и духовной. То были кратковременные вспышки, общим же фоном было тихое спокойное счастье. То самое, о котором я мечтал предыдущие два десятка лет и которое казалось мне навеки оставшемся в детстве. Но теперь я чувствовал, что источник этого счастья неисчерпаем и что его хватит на всю жизнь.
   Раньше, в период депрессии мне часто в мыслях являлся один и тот же образ: как будто я с разбега или просто, стоя на месте, размахиваюсь и со всей силы бью головой об стену, и моя голова разлетается вдребезги. Образ этот чаще всего являлся сам собой под действием какого-либо негативного чувства, либо я вызывал его, выражая таким образом что-то вроде желания провалиться сквозь землю. Теперь же этот образ ушел из моих мыслей совсем и на месте его постепенно возник новый: я так же с разбега или с места бросаюсь вперед, раскинув руки и ноги, отрываюсь от земли и растворяюсь в пространстве, в свете, в чувстве счастья и единения со всем миром. (Этот новый образ является мне до сих пор.)
   Я говорил о данном периоде через год-полтора в своем фильме, но там я уже был заметно "сдохший". Я мог рассказать об этом счастье, но я не чувствовал себя способным его вполне выразить, не испытывая этого счастья в тот момент в той же степени, что и прежде. Источник действительно Бог, но, вероятно, ради нашего развития Он не дает нам ничего на всю жизнь, периодически заставляя нас искать что-то новое и таким образом двигаться дальше. По крайней мере, так говорит мне мой опыт.
   (3.12.11, из аудиозаписи встречи в Культурном клубе "Омега" "Пауло Коэльо - Вероника решает умереть".) "У меня, например, сейчас это отражается в диалоге с некоторым человеком, у которого проблема в виде алкоголизма, и я говорю ему: "Возможно, тут еще такая банальная штука, что я вам говорю о каких-то философских вещах (мы с вами говорим), а проблема, может быть, гораздо тупее, что у меня химия в голове нормально работает, а у вас нет; поэтому вы на все смотрите в таких-то очках, а я в таких-то; и поэтому вся эта философия - это на самом деле порождение наших химических процессов"".
   (17.10.13, из переписки.) "ИЩИ. Где-то должно быть в этой жизни ТВОЕ. Твоя энергетическая золотая жила. Только на всю жизнь их обычно не хватает, потом надо искать опять. На всю жизнь хватит только Бога, Его любви к нам".
  
   42. 2010 - 2011. "Экскурсии в историю музыки", "Там, где заканчиваются слова" (из переписки).
  
   Ниже я приведу некоторые фрагменты из своих писем периода работы над лекциями и над романом, адресованные разным людям. Они имеют отношение только к роману и лекциям, и при желании их можно спокойно пропустить, продолжив чтение с начала следующей главы.
   (30.09.10, из переписки.) "...Какие есть хорошие произведения в музыке до Баха? То есть не то, чтобы общепризнанно, не хитпарад из учебника, а так, чтобы Вам лично действительно нравились? (<...> Желательно, если крупные произведения, то называть конкретные номера)".
   (3.10.10, из переписки.) "Порекомендовать послушать кого-либо целиком, по-моему, верный способ отбить охоту его слушать. Пока доберешься до тех полминут, что имелись в виду, все уши замылишь, а то и вовсе окажутся они где-нибудь в середине композиции - так и проскочишь. <...>
   Давно пора для простых слушателей повыцеживать эти полминутные фрагменты. Именно этим я сейчас и занимаюсь для своей лекции. Кому понравится - легко найдет полную версию в интернете. Эра повтора экспозиций и прочих атрибутов эпохи, когда не было звукозаписи, уже позади. <...> Человек заплативший за билет, дабы насладиться музыкой исполненной "вживую", имеет право получить двойную порцию экспозиции, если на то есть указание автора. А вот на аудиозаписях я этого терпеть не могу".
   (9.01.11, из переписки.) "<После встречи в Культурном клубе, посвященной Мессе си минор Баха.> Я первый раз в жизни послушал мессу си минор целиком. Еще раз убедился, что первый хор: 1) Лучшее Кирие элейсон всех времен и народов. <...> Эту тему можно крутить в голове бесконечно, причем ощущение повторности снижается за счет того, что следующее проведение наслаивается на предыдущее. <...>
   Кстати, я ожидал от тебя вопрос на мою фразу "лучшее Кирие элейсон всех времен и народов": а как же из Реквиема Моцарта? Ответ такой: включая и из Реквиема Моцарта. Бах форэва! Сейчас пишу главу на религиозную тематику. Остановился на споре Захара и Дениса о вере и понял вдруг для самого себя, что это может быть более глобальный разговор, чем я предполагал. Я думал дописать эту главу быстро, но теперь мне кажется, я все-таки похожу несколько дней с ней в голове, а с завтрашнего дня все-таки займусь, наконец, Шубертом и уйду в него с головой до субботы. У меня появилось желание поговорить с каким-нибудь настоящим православным, но не просто попом в церкви, а каким-то близким мне по духу, хоть в чем-то. Но это пока просто желание без конкретики. А вот это уже конкретно: захотелось перечитать наставления старца Зосимы <из "Братьев Карамазовых" Достоевского>".
   (10.01.11, из переписки.) "Сказать, что я обожаю Шуберта - значит ничего не сказать. Лет десять я называл его своим самым любимым композитором, пока не признал, что это все очень условно и относительно. Но безусловно, один из самых близких мне по духу его музыки композиторов. <...>
   Вчера-позавчера загружал в свой мозг "Dies Irae" Верди, разные исполнения, партитура, клавир и прочее. Странно, но мозг выдержал".
   (6.02.11, из переписки.) "Ха-ха: "ты Моцарт - бог", но в урезанном виде еще лучше! Мне нравится, что ты честно разделяешь мой потребительский, антираболепственный подход".
   (7.02.11, из переписки.) "Забыл еще сказать тебе вчера по поводу твоего вопроса, чего еще такого "шокового", запредельного я знаю в музыке. Да, на уровне упомянутых двух эпизодов <кульминация из 1-й части Шестой симфонии Чайковского и из 4-й картины оперы "Пиковая дама", после слов "Откройтесь мне! Скажите!.."> больше ничего, но есть еще разного рода шок. То был шок ужаса, отчаяния, боли. Если взять, например, шок от красоты, то ответ будет другим. Кроме того, если спуститься с упомянутых двух вершин хоть чуть-чуть вниз, то список сразу расширяется. У меня есть два развернутых ответа на твой вопрос. Первый - это мои лекции. Это самый развернутый ответ чисто количественно. Там, конечно, не все - шок, но именно к этому я и стремлюсь. (Шок я понимаю не в примитивном смысле щекотания нервов, а как реакцию души на какой-то значительный для нее опыт. Поэтому и мои выражения вроде "Это съедобно?" или "на лекции были филейные кусочки" не стоит воспринимать всерьез, просто я так выражаю мысль, что духовная ценность произведения не существует сама по себе, а только в рамках субъективной оценки каждого отдельного человека, т. е. я не обещаю, что эта музыка дает духовный опыт - это уже личное дело каждого.) И второй ответ на твой вопрос - это роман, который я пишу. Это самый развернутый ответ в плане раскрытия моих личных ассоциаций. Очень грубо говоря: как надо это употреблять, чтобы подействовало. Конечно, ответ субъективный, и сам список произведений там местами довольно случайный: это не мой хитпарад, здесь цели другие".
   (7.02.11, из переписки.) "Сегодня "отхожу" от вчерашних тем и вообще от этой главы (с утра перечитал ее, подправил и утвердил)... <...> Но в то же время это переход. Переход к тому, чтобы погрузиться в атмосферу рок-концерта следующей главы. Туда мне еще предстоит напроситься "зайцем" в четверг, но не совсем за бесплатно, а за статью-отчет. При этом со вторника по четверг я буду весь в Шопене. Как мне все это нравится!"
   (20.05.13, из переписки.) "Там во всем фильме <"Голубая нота" (1991)> стоит посмотреть только великолепнейший эпизод сочинения ля-минорной мазурки. <27:05-28:58> <...>
   Потрясающая сцена! На глазах Мориса <сына Жорж Санд> рождается абсолютный шедевр, здесь и сейчас, под пальцами Шопена, впервые в этом мире, и Морис в тот момент это осознает (следи за его лицом)! Дополнительный блеск этой сцене придает то обстоятельство, что мазурка звучит строго по нотам <на самом деле не совсем строго>: это переход от среднего раздела к репризе. Но как обыграли!!! Когда Шопен истерично долбит конец среднего раздела, <как бы> жалуясь, что у него ничего не получается, и вдруг!......."
   (16.02.11, из переписки.) "Кстати, сравнение музыки с наркотиком в моем случае не совсем точно еще и потому, что я, в принципе (на спор), могу без нее обходиться, просто не вижу смысла".
   (19.02.11, из переписки.) "Я стараюсь, по возможности, разгрузить последний день <подготовки к каждой лекции>, чтобы информация утряслась в голове и сложилась общая концепция. В обязательном порядке подсчитываю общую продолжительность материала".
   (19.02.11, из переписки.) "Если народ начинает много со мной говорить, я прошу отложить обсуждение до конца лекции, если же немного спрашивает (как, собственно, было сегодня), то сообразую ход лекции с вопросами. Очень часто концепция лекции рождается из этих вопросов, вообще, характер подачи материала у меня всегда немного зависит от того, кто именно пришел на данную лекцию. Это мне, в общем-то нравится, это делает лекцию чем-то живым, не застывшим <...>
   Я почти ничего в жизни чужого не играл, потому что мне легче сочинить свое, чем выучить чужое, но вступление этой сонаты <Первой сонаты Шумана> - редкое исключение. Очень его люблю".
   (20.02.11, из переписки.) "Финал первой сонаты <Шумана>. Я показывал два эпизода. Не могу выразить, до слез обидно, но не могу! Сказать людям всю эту лирическую чушь, которую я чувствую под этот первый эпизод, - зачем? У них свои ассоциации. А вдруг мои им помогут почувствовать эту музыку? От нее же СЕРДЦЕ СЖИМАЕТСЯ! Как тут важно исполнение <Софроницкий> - ты не представляешь! Как часто играют здесь не то! Это признание - это он Кларе писал. 1833-35 - ей 13-16. И это тоже не важно, не важно от чего оно сжимается, важно, чтобы люди это почувствовали, хотя бы часть. У меня в романе на этой мелодии целый эпизод. Может быть, это лучшее, как я могу объяснить, что я чувствую в этой музыке, в этом исполнении. Передать же это картинкой - гиблый номер! Я уже говорил, что Карсавина к Шуману никакого отношения не имеет. Мне важен был только ее ВЗГЛЯД, ее ГЛАЗА. Я пробовал поискать в интернете этот взгляд на фотках Ирины Алферовой и Евгении Симоновой. По глазам Алферова, кажется, вообще не имеет себе равных, но нужного взгляда я у нее не нашел. Нет резонанса <с музыкой>. А так просто: про это выражение говорят "что смотришь, как снятый с креста?" Мне Карсавина сама по себе в этой музыке была совсем не нужна, даже мешала, отвлекала, но взгляд был в точку! Вот так я и выбираю картинки... Потом, последняя часть "Давидсбюндлеров"... <"Танцы давидсбюндлеров" Шумана> (Блин, забыл рассказать, кто такие!.. Ладно, поздно...) В фоне - черно белое фото: мужик на полу под окном сидит в пустой комнате. Это ТАКАЯ СЛАБОСТЬ в этой музыке! Причем какая сила в этой слабости! (В универе на социологии о культах в обществе: бывает культ силы - вождь тот, кто самый закаченный; бывает культ слабости - например, культ женщин и детей.) Здесь тот самый случай: сердце, может, и не сжимается, но ощущение совершенно болезненной внутренней слабости. Это особенно характерно для Шопена. Я очень ценю в музыке эту черточку. Она есть даже у Бетховена: вспомни "К Элизе". <...>
   Я никогда не делаю лекцию по принципу "для общего развития". Если меня кто-то не цепляет, то будь он хоть семи пядей во лбу я его пропагандировать не стану. Так <...> в академии не проходят Вивальди и Грига, зато подробно проходят Гайдна. Я же на первых двух выделил по лекции, а третьему дал минут пятнадцать. И кстати, я не считаю, что это субъективный момент, просто оценка производилась по другим критериям: на уровне потребителя. <...>
   С прошлой субботы я сначала целую ночь писал статью про рок-концерт <...>, потом до вторника включительно переключился на свой роман, потому что чувствовал исключительную в том потребность, потом со среды с утра и до самой лекции готовился по Шуману".
   (23.03.13 <два года спустя>, из переписки.) "...Им нужна была статья, а мне - освежить давние впечатления, для того, чтобы написать главу про рок-концерт в роман "Там, где заканчиваются слова". Теперь мне интересно сопоставлять статью и главу: они такие разные, но писались с одного концерта. Больше я этим делом не занимался, во-первых, не чувствуя, что должен, во-вторых, органически не перенося табачного дыма..."
   (20.02.11, из переписки.) "Я сейчас живу в том ритме, который сам для себя выбираю. Во время подготовки к лекциям он безумный, Флорестановский. В процессе работы над романом - медитативный, Эвзебиевский, с глубоким погружением и моментами, когда со стороны выглядит так, как будто я вообще ничего не делаю. <...>
   Шуман, действительно, мне тоже так кажется, сложнее Шопена. Нет ни одной общеизвестной темы этого композитора (!). У композиторов, которые на мой взгляд (подчеркиваю, "на мой взгляд") гораздо слабее, их по нескольку штук, или, хотя бы одна. Среди них Россини, Паганини, Штраус, Бородин, Прокофьев... список можно продолжить. Я уж молчу про таких, как Огинский и Боккерини. <...> ...Часто наблюдаю такую тенденцию: чем серьезнее композитор, в том числе чем он более стар и "продвинут", тем меньше у него вдохновения. Молодость же и неопытность часто вдохновением "искупает" недостаток своего мастерства. <...>
   Вчера на обсуждении сказал про увертюру Шумана "Манфред", которую буду показывать в следующий раз:
   "Это вещь для неодноразового прослушивания, надо минимум два. Есть такие произведения. Как, например, фильм "Шестое чувство". Весь фильм смотришь, нравится, все понятно, а потом в конце узнаешь, что весь фильм не понимал, что на самом деле происходило, и надо пересматривать заново. Но это сильно радикальный пример. А в "Манфреде", когда знаешь и любишь главную тему, с самого начала находишься в наэлектризованном состоянии предчувствия, ожидания ее появления. Еще до ее появления мы слышим, как она зарождается. Моменты же непосредственно ей предшествующие выстроены с таким психологизмом, что производят едва ли не более сильное впечатление, чем сама эта тема. Поэтому я подумываю о том, чтобы на следующей лекции перед тем, как поставить всю увертюру, показать сначала отдельно ее главную тему." <...>
   (Про первое восприятие.) Понимаешь теперь, что я на себя беру, давая людям первое восприятие? Да, может, им "в одно ухо влетело..." или "все в кучу - ничего не помню". А может, и наоборот: может, у тебя теперь Первая соната Шумана всю жизнь будет ассоциироваться с этой луной, а я ее наскоряк выбрал, потому что подвернулась и в тот момент почему-то прорезонировала в душе с этой музыкой. У меня даже не было раньше этой ассоциации с луной. Видишь, с одной стороны, без личного участия труднее вызвать в другой душе отклик, а с другой стороны, лекция не обо мне и моих чувствах, а о музыке, способной перевернуть всю душу. И я просто пытаюсь вытащить из людей эти чувства, помочь им. (Так же, кстати, обычно делается и кино про композиторов.) Некоторым людям действительно надо с этим помогать, мне уже встречался один такой случай. Если человек ни разу в жизни не плакал от музыки, значит он зажимался и чувства оставались в нем, он не умел их выразить. Может быть, ему так было лучше, а может и нет. Не попробуешь - не узнаешь. Поэтому я стараюсь говорить о своих личных чувствах очень ненавязчиво, например в виде картинки. <...> Как мне было бы легко вести лекцию, если бы я был уверен, что все думают так же как и ты! Я бы просто отпустил себя и просто делился бы своими чувствами. Но что такое мои чувства по сравнению с этой музыкой? Это для меня они не менее важны, а для других людей, мне кажется, это вещи просто несоизмеримые. Мне еще очень нравится "объяснять" музыку в процессе ее воспроизведения, опять же, чтобы помочь "вытащить" чувство другого человека, но главное - по внутренней потребности поделиться своим чувством и выразить его таким образом. Но это было бы похоже скорее на то, что я делаю в своем романе".
   (20.01.11, из переписки.) "А еще вчера лишний раз убедился в целесообразности того момента, что лекция ограничена по времени и материал надо отбирать более жестко. <...> Все-таки есть в этом очень здравое зерно, что я очень жестко отбираю материал, потому что на фоне вершин "полувершины" в одном потоке сильно "провисают"".
   (21.02.11, из переписки.) "Я считаю, что я делаю за других работу отбора, но не объясняю КАК слушать и ЧТО чувствовать. Только если сами попросят".
   (23.02.11, из переписки.) "Вчера на концерте с грустью вспоминал, что в детстве практически никогда не имел никаких замечаний к живым исполнениям, практически все нравилось (про записи вообще молчу). Штука в том, что я хочу духовного переживания, я затем и слушаю музыку, а критический взгляд - это совершенно иной настрой и он в этом плане несколько мешает".
   (3.03.11, из переписки.) "В пять с чем-то встал. Я так довольно часто делаю. В это время компьютер свободен, интернет шустр и трафик расходуется ночной до 9-ти утра". <Безлимитный интернет дома появился несколько позже.>
   (3.03.11, из переписки.) "Этот Лист графоман тот еще! Хотя для человека, прожившего 74 года... До субботы <день лекции> я из дома ни ногой".
   (6.03.11, из переписки.) "Между прочим, Лист мне немного напоминает Генделя, а именно: сочетанием шоу-бизнеса и религиозности. :)".
   (2.04.11, из переписки.) "Григ мой самый любимый зарубежный композитор второй половины 19 века. И второй любимый композитор второй половины 19 века после Чайковского. Т. е. Дворжака и Брамса я люблю немного меньше. Всю прошлую неделю и до среды этой занимался романом, поэтому по Григу ничего нового особо послушать не успел, но того, что знаю и люблю аккурат хватило".
   (12.04.11, из переписки.) "<О видеозаписи спектакля "Пер Гюнт" кемеровского кукольного театра.> Меня просто перевернуло изнутри, когда в "Жалобе Ингрид" она заплакала. Даже не ожидал, что кукла может ТАК плакать. Когда я видел, как люди плачут в кино, это далеко не всегда меня так трогало. Самый сильный для меня момент спектакля! <...>
   <Об оркестровой пьесе Грига "Мальчик-пастух" и мультфильме Александра Петрова "Корова".> Тут был один маленький "сигнал", когда мне эта идея пришла в голову. Я попытался представить себе картинку на эту музыку. Она была про крестьянскую бедность, и в коричневых, сероватых тонах. Вот, по-моему, этот коричневый оттенок и пробудил во мне память об этом мультфильме. Совпадение тематики "мальчик"-"мальчик", "пастух"-"корова" я уже потом отследил, не оно было первопричиной. Я подумал, что надо выбрать кадр из мультика, скачал несколько из интернета, стал "прикладывать", а они не поспевали за музыкой, смысл самого мультика не вмещался в несколько картинок, а смысл мне в этом мультике очень важен. Я решил сам выбрать кадр, и тогда в голове мелькнула мысль: "А если не один кадр, а целый видеофрагмент?" Я так уже делал на лекции по Шопену, когда под какую-то его миниатюру крутил видеоряд с шопеновскими географическими местами, который в оригинале шел под другую шопеновскую вещь. Но там сюжета не было, а тут... И по времени совсем не совпадает - мультик намного длиннее. Я подумал, что это утопия, а мультик был к тому же на другом компьютере. У меня поджимало время до начала лекции, и мне тупо лень было лишний раз вставать и идти за другой компьютер. Но в следующий миг подумал, а вдруг - это знак? По этой причине я привык проверять те идеи, которые приходят ко мне в голову, прислушиваться к ним, даже если не сразу понятно, что будет какой-то результат. "А вдруг совпадет?" Так и вышло. Так что я не "лопатил" горы чего бы то ни было, а всего лишь преодолел свою лень и инертность мысли.
   <...> ...Меня обычно в лекциях волнует не то, что "здесь - я, здесь - не я", повторюсь, лекции все-таки не обо мне и моих чувствах (хотя они и далеко не безличны), но чаще я задаюсь вопросом, не являются ли сами эти лекции для меня "уходом от себя"? Т. е. действительно ли они настолько важны для меня, для моего развития, для моего жизненного пути, что я позволяю себе тратить на них столько времени?"
   (14.04.11, из переписки.) "По опыту знаю, что компромиссы на лекции не проходят: на фоне безусловно понятных и известных <музыкальных> тем такие вещи теряются, т. к. восприятие оказывается избаловано и к ним не подготовлено. Сколько раз на собственных ощущениях убеждался".
   (14.04.11, из переписки.) "Брукнер в начале Третьей <симфонии> хорош. Только я его сократил с 30 минут до 2,5. Получилось неплохо".
   (5.05.11, из переписки.) ""Музыку надо писать так, чтобы потом на лекциях по истории музыки ее не пришлось резать". (С) Я. :)".
   (7.05.11, из переписки.) "На сей раз никакого "клея". Фрагмент взят без изменений и соответствует началу 23-го трека оперы <"Кажись, идут..." из оперы Чайковского "Воевода">. Это он еще в 1868 написал, в 27-28 лет, за 7-9 лет до "Лебединого озера"! У меня второй день крышу срывает! И от самой музыки, и от сопоставления несопоставимого! Так бывает, когда Бог посылает тебе идею, а ты над чем работаешь - туда ее и вставляешь".
   (7.05.11, из переписки.) "Ты же знаешь, что для меня ПИЧ! <Павел Иванович Чичиков... шучу - Петр Ильич Чайковский.> Для меня эти три лекции, первая из которых была сегодня, - кульминация и смысл всего цикла. Причем они будут идти по нарастающей с кульминацией 21-го в виде Шестой <симфонии>. Я почти бессознательно пытаюсь объяснить людям, что Чайковский - это лучшее, что было в музыке (если выбирать одного человека). Объяснить любыми средствами, но, в основном, музыкальными".
   (19.08.13, из переписки.) "Меня всегда прошибает на последних тактах "Франчески <да Римини>" <Чайковского>. Одна из двух самых чудовищных концовок, наряду с первой частью "Манфреда" (его же)".
   (14.02.12, из переписки.) "Чайковский - Симфония "Манфред" (фрагмент 2 ч.). У Чайковского это называется "тема Альпийской феи". <...> (Одна из моих самых любимых "русских" тем <т. е. в русском народном духе> в истории музыки. Если не самая.)"
   (8.07.11, из переписки.) "А ты еще не знаешь: я послушал целиком Шестую <симфонию Чайковского> в исполнении Курентзиса. Это запись, которую я взял бы с собой на необитаемый остров!!! <Если бы надо было выбрать какое-то одно произведение.>"
   (11.05.11, из переписки.) "...В последнее время считаю недели по-английски: начиная с воскресения. Каждую неделю занятость возрастает от воскресения до субботы: с вс по чт достаточно свободен, в пятницу хроническое чувство, что не успеваю, а в субботу вообще завал".
   (27.05.11, из переписки.) "<О работе над романом.> Мой творческий метод в последнее время - нагружать себя материалом по теме (лучше видео, а не книгами, чтобы не начать непроизвольно копировать стиль другого автора) и ловить, отслеживать и фиксировать те личные ощущения и мысли, которые у меня этот материал вызывает. Даже если в основу всего положить личный опыт, художественный фильм или передача, обращенные к этому опыту, освежают его в памяти, делают его краски ярче, свежее".
   (23.05.11, из переписки.) "Осталось 2 (максимум 3) лекции, а потом я хочу сделать сборную, чтобы пересмотреть на ней все лучшие (на свой выбор) фрагменты со всего цикла, выполненные в виде музыки "под картинку". Затем хочу сделать перерыв в лекциях и заняться вплотную своим творчеством. Потом, если обстоятельства и желание не изменятся, продолжу цикл в русле современной неакадемической музыки <этот план не был осуществлен>, дабы провести главную мысль: разделение на классическую и неклассическую музыку с подтекстом "вечное и временное" - условно, а в действительности гораздо важнее субъективное ощущение "нравится - не нравится", которое, "справедливости ради", должно зависеть не от стиля, а от самой музыки в ее "чистом", "клавирном" виде".
   (13.06.11, из переписки.) "...Я мотивчики люблю - я потребитель, Вы сами мне это как-то сказали :) <...>
   Эти лекции явились для меня хорошим "камертоном" в плане оценки. Я понимал, что могу включить в них только то, что не просто нравится, а нравится определенно, без полумер, "цепляет" что называется, и очень желательно, чтобы с первого раза. Потому что я рассчитывал лекции на любых слушателей, чтобы не было скучно ни профессионалу, ни новичку. Тем более новичку, потому что у него второго раза может и не быть. Это хороший стимул к честности с самим собой".
   ("Музыка как состояние души", из аннотации к встрече в Культурном клубе, 13.06.11) "После некоторых встреч цикла по истории музыки я услышал от трех людей, посещавших эти встречи, одну и ту же независимо друг от друга высказанную мысль, что музыка лучше воспринимается "под картинку" чем на видеозаписи с ее исполнением. Это навело меня на мысль затеять сборную встречу, на которой будут показаны самые интересные, на мой взгляд, эпизоды со всего цикла, выполненные как раз в этом стиле. Для меня самого многие из них стали буквально откровениями, и мне очень захотелось их повторить в рамках отдельной встречи. Я много личного вкладывал в эти подборки в течение почти года. Там не только компиляция чужой музыки и чужих фотографий, там еще и много работы по звуковому монтажу, включая создание таких треков, которые до этого в природе не существовали, но, не побоюсь сказать, имеющих определенный интерес. Но главное в предстоящей встрече - это амплитуда и спектр чувств. Я убедился, что можно усиливать эмоциональное воздействие от уже существующей музыки различными творческими методами, по крайней мере, на себе это ощущаю очень явственно, и реакция других людей это тоже подтверждает. (Вспомните, как это бывает в кино, когда уже известная музыка словно открывается вам заново, с новой стороны, а иногда и с новой силой воздействия.) Конечно, все эти "усиления" не столь велики в сравнении с изначальным зарядом самой музыки, но если сам изначальный заряд уже кажется запредельным, то тут каждый лишний "миллиметр" - это шаг в бесконечность. <...>
   Выбор конкретной иллюстрации к музыкальному произведению осуществляется очень простым способом: слушая музыку, я одновременно смотрю на иллюстрацию, а моя душа в этот момент выполняет роль "индикатора резонанса" между первым и вторым. Однако при всей своей простоте сам этот процесс может длиться часами, пока не будет, наконец, достигнут "резонанс".
   Картинка помогает раскрыть музыку, "зацепить" за нее внимание слушателя.
   Подбирая иллюстрации к музыкальным произведениям, я часто задавался вопросом о грани между субъективным и объективным. Мне хочется верить, что в запредельной глубине каждой отдельно взятой души есть проекция всего мира. Все эти ассоциации между музыкой и изображением одновременно и очень личные, и очень общие. В любом случае, у меня есть только одна душа, и у меня есть только два варианта: подбирать картинку с душой или без".
   (20.06.11, из переписки.) "Лишний раз убедился, что пытаться донести до другого человека имеет смысл только то, что по-настоящему любишь сам".
  
   43. 2011 - 2012. О Пятой симфонии Чайковского (из переписки).
  
   Выношу в отдельную главу фрагменты своей переписки, касающиеся Пятой симфонии Чайковского. Эту главу, также как и предыдущую, при желании можно спокойно пропустить без ущерба для общего смысла.
   Пятая симфония Чайковского фигурирует в моем романе. В рамках "Экскурсий в историю музыки" я показывал из нее лишь коду первой части, объяснив, что планирую в обозримом будущем сделать по данному произведению отдельную встречу. Встреча эта состоялась в следующем, 2012-м году, 4 февраля.
   (10.06.11, из переписки.) "Забавно, что все высказывания вроде "центром симфонии, главной его частью, Чайковский делает вторую" я воспринимаю очень мучительно, почти как личное оскорбление :), хотя и стараюсь их игнорировать, тем более, что мнение распространенное. Для меня нет ничего более потрясающего в этой симфонии чем первая часть и кода ее в особенности. И ладно бы еще в пределах второй части общее мнение совпадало с моим, а то ведь постоянно хвалят соло валторны (конечно, бесспорно красивое) вместо второй темы (в ее втором, уже развитом, окончательном варианте), а про первое (мажорное) вторжение судьбы говорят как о кульминации всей симфонии! А оно грубо, топорно; да, судьба, наверно, такая и должна быть, но уж тогда, по-моему, намного сильнее второе (минорное) вторжение, а самые страшные, психологически выстроенные и музыкально-впечатляющие кульминации за всю симфонию вообще находятся в первой части. (Таково мое определенное мнение, основанное на личных ощущениях.) Это о наболевшем :)".
   Как известно, по поводу финала Пятой симфонии Чайковского существует спор о том, кто побеждает в конце: человек или судьба? Я готов рассматривать в качестве гипотез любые концепции. Сам я всегда считал и считаю, что в Пятой симфонии Чайковского побеждает судьба. К слову, в финале Четвертой, я считаю, побеждает социум, порабощая человека браком, а в третьей части Шестой - опять же социум, порабощая человека славой, безостановочной гонкой за успехом, в конце которой пустота. И в этом смысле я могу сказать, что в Четвертой и Шестой также побеждает судьба. В этом смысле я могу объяснить и бетховенский ритм судьбы в третьей части Шестой, вплоть до последних тактов, созвучных последним тактам Пятой. Во всяком случае я считаю, что ни в одной из этих симфоний не побеждает человек. Таково мое текущее мнение.
   (27.02.12, из переписки.) "А некоторые склонны видеть <в конце Пятой симфонии Чайковского> что-то вроде, как будто человек оседлал свою судьбу.
   На эту тему рекомендую полный цикл симфоний Чайковского на видео со Светлановым. Там в одном файле с "Манфредом" его ликбез для чайников по поводу четвертой тире шестой. В частности про Пятую он говорит голосом партийного работника <...>, что, если бы в этой музыке было бы что-то недоброе, то она не звучала бы "у нас" на красной площади во время парадов. Хотел бы я глянуть на эту картину!"
   (5.02.12, из переписки.) "<После встречи в Культурном клубе, посвященной Пятой симфонии Чайковского.> Я пока не могу ответить на вопрос, который задал тебе вчера. Т. е. как в рамках концепции о победе добра в конце Пятой согласовать между собой лейтмотив в конце третей части (откровенно злой) и начало финала? Как мне кажется, вне зависимости от того, личная ли это победа человека в виде принятия жизни и обретения счастья или же общий "гимн всему человечеству", как говорит Юрий <один из героев романа "Там, где заканчиваются слова">, - вне зависимости от этого сопоставление начала и конца финала дает не переход образа в новое качество, а утверждение его в том же самом качестве. Собственно, ты вчера с этим согласился. И тогда, в рамках концепции о победе добра, логически вытекает, что начало финала - тоже есть добро, и возникает проблема логики перехода от третьей части к финалу. <Т. е. от негативной окраски лейтмотива в конце третьей части к якобы светлой его окраске в финале.> Рассматривать же третью часть как не имеющую отношения к общему сюжету, мне представляется невозможным уже хотя бы из-за наличия в ней лейтмотива.
   Все эти неувязки только укрепляют меня в склонности к концепции о победе судьбы над человеком в финале. И правильно сказала <N>, подтверждая то, что я говорю в романе, описывая события финала: "Я не вижу там борьбы. Только слабость человека". В основном быстром разделе финала я не вижу образа борьбы человека. Ударов судьбы - пожалуйста. Борьбы народа (как говорит Юрий) - возможно (ГП <главная партия> - откровенно мужицкая, можно было бы порассуждать о ее сходстве с одной из тем "Думки", где, как мне кажется, Чайковский размышляет о судьбе России). Покажи мне хоть один момент в среднем разделе финала, где бы человек лично "дал судьбе по морде"?
   И еще, продолжая логическую цепочку о том, что лейтмотив в начале финала, так же как и в конце, - добро, следует признать, что и из двух появлений лейтмотива в быстром разделе финала по крайней мере первое - тоже позитивно, а по идее, и второе (минорная "катастрофа" перед самой кодой) - тоже (т. е. если и не светло по своей сути, то по крайней мере отражает текущее состояние добрых сил).
   Что же касается твоего предположения, что <...> кода финала - это победа духа добра после физического поражения человека, то заключительный раздел этой коды (первые быстрые его такты) становится в таком случае совершенно формальным завершением, данью жанру симфонии, откровенно мелковатым и жалким довеском. Мне же представляется, что тут может изображаться, в зависимости от выбранной концепции, либо чья-то бессильная капитуляция (или бегство), либо, возможно еще, <но это уже не близкая мне концепция> народное веселье в духе финалов Первой, Второй и (под вопросом) Четвертой".
   (17.02.12, из переписки.) "<О записях Пятой симфонии Чайковского.> А для меня Федосеев (1981) - это родное и личное. Первые пару лет (93-95) слушал только исполнение Федосеева, потом, когда пластинка в начале стала немного заикаться, постепенно переключился на Рождественского. Я раньше не очень обращал внимание на разницу в исполнениях. Рождественского слушал больше 10-ти лет, параллельно со Светлановым 1967-го. Федосеева же, кажется, за эти 10 с лишним лет не послушал ни разу. Сейчас, имея возможность послушать все эти варианты, понял, что Рождественский меня во многом не устраивает (темпы, слишком громкая медь), у Светланова неудачная акустика. Зато Федосеев слушался как что-то до боли родное: почти со всем я соглашался. Представь, каково мне было его слушать после более чем 10-тилетнего перерыва! Это было недели три назад, когда я наконец-то нашел его в интернете; я назвал это "сорока пятью минутами счастья". Я раб первого исполнения, увы!
   Всегда буду благодарен Федосееву (и его коллективу) за эту запись. И именно там в начале репризы первой части я услышал такое соло флейты, что влюбился в этот инструмент (мой любимый инструмент симфонического оркестра). Потом купил себе его и года 3-4 пытался иногда на нем играть. Чайковский открыл для меня флейту. Мое любимое место в Шестой <симфонии Чайковского> долгое время было короткое соло флейты в самом начале главной партии первой части <...>. <Особенно выразительно оно, на мой взгляд, в видеозаписи исполнения Растроповича 6.11.1993, с 0:02:02 до 0:02:07.> Будучи студентом консерватории в двадцать с лишним лет Чайковский играл в оркестре на флейте. В последний год жизни он думал написать концерт для флейты с оркестром, но так и не осуществил замысел (наброски его остались на страницах черновых записей к Шестой симфонии). Мне кажется, он как будто всю жизнь писал этот концерт в виде отдельных перлов для солирующей флейты, разбросанных в разных его произведениях, начиная с первых тактов Первой симфонии (там, правда, флейта с фаготом) и далее. Чего стоит только бесподобное соло флейты во второй части скрипичного концерта: солирующая скрипка отдыхает!.. Ладно, это лирика... :)
   А еще Пятая Чайковского заставила меня поверить в судьбу как ни одно другое произведение (даже более чем Пятая Бетховена, которую я впервые послушал в то же время), по-настоящему открыла для меня эту тему, пусть, может, и для праздного интереса и острых ощущений. В жизни же я чувствую скорее мудрую руку Провидения. Также Пятая Чайковского была первым музыкальным произведением, которое сумело вызвать во мне чувство страха (следующим было "В пещере горного короля" Грига)".
  
   44. 2011. Статья о молчании.
  
   24 февраля 2011 года я прочитал статью Галины Сергеевой "Феномен молчания в контексте визуальной культуры" (журнал "Религиоведение", 2010, N1, с. 185-192, Благовещенск, издательство АмГУ). Кроме того, что статья эта оказалась созвучна моим мыслям последних двух лет, она дала мне что-то вроде теоретической базы для дальнейших поисков. Она привела в систему все то, что я вынес из опытов одиночества, укрепила меня в моих убеждениях и помогла выйти на более осознанный уровень в стремлении к тишине и уединению.
   "Священное право всякого человека на одиночество" (Солженицын "Раковый корпус").
   Я стал сознательно избегать информационного мусора во всех его проявлениях. Я понял, что не просто хочу тишины у себя дома, но что имею на это право. И первым делом я попытался найти общий язык с домашними.
   За неимением собственной комнаты, мне все время приходится согласовывать свои творческие дела с теми условиями, в которых я работаю. (Отчасти поэтому из всех направлений творческой деятельности я в последние годы предпочитаю литературу, как деятельность наименее требовательную к внешним условиям). Когда я не один дома, я все слушаю в наушниках. С братом в этом отношении проблем нет, так как он поступает так же. Последним оплотом внешних помех остается кухня, где находится телевизор.
   Телевизор я уже давно не смотрю (за редкими исключениями, без которых вполне мог бы обойтись) и не вижу в нем смысла, при наличии дома интернета. Предпочитаю выбирать только ту информацию, которая нужна мне именно сейчас. Ту же, которая в принципе интересна, но в данный момент не актуальна, я просто как-нибудь для себя помечаю и оставляю на будущее. Если я чего-то не успею в жизни узнать из того, что мне бы узнать хотелось, то для меня это не имеет значения. Культ "общего развития", образованности, я не разделяю. Мне безразлично, что есть вещи, которых якобы стыдно не знать. Пушкин не читал Достоевского - и ничего. Всё всё равно не съешь. Для меня важнее, что я отдам, а не что я возьму в течение жизни.
   Я уже писал в начале, что вера в Бога, по моему мнению, исключает все лишние вопросы, если она основана на доверии к Нему. В том числе и вопрос о том, что будет после смерти. Если же все-таки попробовать порассуждать на эту тему, то в применении к вопросу об информации, которую я не успею получить в течение жизни, получается следующее.
   Если после смерти будет какая-то вечная жизнь, то, возможно, будет и доступ ко всей информации. А не будет доступа, так не факт, что эта информация там будет еще актуальна. Если же после смерти будет перевоплощение в следующую жизнь в материальном теле, то, наверно, важна будет не информация, а личный духовный опыт, который можно получить и просто размышляя или творя добро. А если после смерти ничего не будет, то тогда вообще ничего не важно.
   Но вернусь с небес на землю. Кроме того, что в кухне находится телевизор, она является еще и источником различных запахов, многие из которых уже тогда, после нескольких месяцев вегетарианства, не только не вызывали у меня ностальгии, но и казались неприятными. Единственное, что хоть как-то спасает меня от всех этих бед, - это дверь, отделяющая комнату от кухни. Главное, чтобы ее не забывали закрывать.
   (4.04.16, из записей.) "Пахло рыбой и смертью".
   "В этом месте должны пойти кадры из фильма "Стена", где герой молча смотрит на стену, воздвигнутую им между собой и окружающим миром".
   Я стал чаще пользоваться берушами на улице и начал постоянно использовать их во время сна. Днем же, когда я находился дома, я практически не снимая носил шумозащитные наушники. Если, конечно, не слушал музыку в обычных.
   Я также старался избегать визуальной рекламы, убирал с глаз долой попадающиеся в квартире газеты и журналы, содержащие броские рекламные объявления или иного рода визуальный мусор. Я стал больше обращать внимание на свои мысли, пытаясь, по возможности, удерживаться в них от всего, что считал для себя ненужным, чтобы сконцентрироваться на тех предметах, которые были для меня важны. Я сознательно старался не цепляться за рекламу ни взглядом ни мыслью. Старался не противостоять ей, а просто ее игнорировать. Что же касается того, чтобы, не дай Бог, упомянуть о ней в разговоре с другими людьми, в том числе и с целью ее покритиковать, то за этим я следил уже давно, не желая быть "разносчиком заразы".
   В моем романе впечатления от статьи про молчание нашли свое воплощение в главе под рабочим названием "Медитация" (34-я), особенно в эпизоде со Вторым концертом Рахманинова. Впоследствии аналогичный эпизод вошел и в мой фильм "Монах без монастыря".
   Особенно важной мне была в статье фраза, взятая из высказываний матери Терезы (фраза слегка измененная, но мне она больше нравится именно в таком виде, тем более, что это перевод с другого языка):
   "В безмолвии сердца говорит Бог".
   Я написал о ней в комментариях к данной статье:
   ""В безмолвии сердца говорит Бог" - наиболее сильно подействовавшие на меня при первом чтении слова. <...> Такие слова приходят как откровения, и когда это случается, чувствуешь, что они стоят больше чем все, что было написано за день. <...> В последние годы я стал отходить от молитвы "Отче наш". Она не потеряла для меня свою значимость, но стала не единственным способом молитвы".
   Наиболее же частым способом молитвы в последние годы для меня был бессловесный молитвенный настрой.
   Я приведу здесь также сами изречения матери Терезы о молчании. Это прекрасные мысли, и я все равно не смогу сказать ничего лучше. Пусть молчание будет единственным моим комментарием к ним. В музыке же я нахожу нечто созвучное этим мыслям в Adagio для струнного оркестра Сэмюэла Барбера.
   "Мы не сможем встать перед лицом Божьим, если не проживем на практике молчание, как внутреннее, так и внешнее. Установить в себе безмолвие совсем нелегко, но это усилие необходимо.
   Бог говорит в безмолвии сердца. Если ты предстанешь перед лицом Бога в тишине и молитве, Он будет говорить с тобой. И тогда ты познаешь, что ты - ничто. Только когда ты познаешь свое небытие, свою пустоту, Бог сможет исполнить тебя Собой.
   Безмолвие позволяет нам все увидеть по-другому. Мы нуждаемся в тишине, чтобы суметь коснуться других душ. Ведь главное - не то, что говорим мы, а то, что говорит Бог, что Он говорит нам и через нас. В подобном безмолвии Он будет слушать нас, обращаться к нашей душе, и мы услышим Его голос.
   Бога нельзя найти в шуме, в суете. Посмотри на природу: деревья, цветы, полевые травы растут в тишине; звезды, луна, солнце движутся в тишине. Главное - не в том, что можем сказать мы, а в том, что Бог говорит нам и другим людям через нас. В безмолвии Он слушает нас, в безмолвии говорит с нашей душой, в молчании нам дано право услышать Его голос.
   Молчание глаз... Молчание ушей... Молчание уст... Молчание ума... И в молчании сердца Бог заговорит" (Мать Тереза).
  
   45. 2011. О служении людям.
  
   (2.03.11, из переписки.) "Может, помнишь в "Боли" было про крупицу истины в каждом человеке? Вот и собираешь ее по крупицам: что-то находишь в себе, что-то в других, и учишься, учишься, учишься..."
   Статья о молчании побудила меня поискать информацию о матери Терезе. Я, конечно, слышал прежде об этой замечательной женщине, но фактически не знал о ней ничего.
   Ее жизнь стала для меня камертоном совести. Признаюсь, я абсолютно не выдерживаю такого сравнения в своих глазах; глядя на ее жизнь, я постоянно спрашиваю себя и Бога: то ли я делаю, что должен делать? Мучительный вопрос. Иногда я даже думаю, что мне было бы легче не иметь никаких творческих способностей. А ведь у матери Терезы они тоже были (она прекрасно пела, думала посвятить свою жизнь музыке или стать писательницей). Да и есть ли такой человек, у которого не было бы совершенно никаких талантов? Как выбрать главное, если не чувствуешь прямого указания свыше? На основании того, что по твоим внутренним ощущениям является самым важным (помогать страждущим), или же на основании своих личных наклонностей (заниматься искусством)? Стыдно мне бывает перед собой, и чувствую, что если уж занимаюсь искусством, то должен изо всех сил стараться искупить то, что не занимаюсь прямой помощью тем несчастным, страдания которых, мне кажется, не перевесит никакое искусство.
   Я вспоминаю притчу о талантах, и в то же время спрашиваю себя, не прикрываю ли я ею свою трусость перед трудностями той жизни, которую вела мать Тереза? И вижу, что отчасти это так, но что, помимо трусости, во мне живет и чувство ответственности за те некоторые способности к творчеству, которые мне дал Бог. Я понимаю, что делу милосердия можно содействовать и через искусство. Можно через искусство зажечь искры милосердия в сердцах других людей.
   "В том Мире, где не нужны книги, музыка и стихи, там - не нужны и дети" (Л. Бессонова, Н. Ричер "Безбашенные").
   (Слова эти сказаны по другому поводу, а их категоричность объясняется контекстом. Но они дороги мне тем, что отстаивают важность того дела, которому я посвятил свою жизнь.)
   Так или иначе, дети есть, и они страдают. И передо мной висит неразрешенный вопрос: стоит ли все, что я смогу сделать для моих страждущих братьев через искусство, прямой помощи хотя бы одному из них? Не говоря уже о самоценности такой помощи, не скорее ли я достигну своей цели, пытаясь расшевелить чью-то совесть через искусство, если подкреплю свое творчество примером собственной жизни? Вариант с оказанием финансовой помощи не является для меня решением вопроса, поскольку я ничего не зарабатываю своим творчеством.
   Напрашивающийся сам собой компромиссный вариант, что все нужно успевать, является именно компромиссным. Искусство и дела милосердия требуют такой самоотдачи, что я с трудом представляю, как их можно совместить. Если уж я не мог толком заниматься искусством параллельно с обычной работой в госучреждении с девяти до шести, то найду ли я время заниматься им, непосредственно столкнувшись с настоящими, нешуточными проблемами других людей?
   "А как же Альберт Швейцер, который успевал в своей жизни делать и то и другое?"
   Я не хочу себя оправдывать, и не хочу успокаивать своими рассуждениями ничью совесть, терзаемую подобными же вопросами. Я хочу знать и помнить, что есть люди, которым реальная помощь в эту минуту нужнее любого искусства. Я не хочу проходить мимо, когда судьба посылает мне такого человека. Я также хочу знать, какой ценой оплачивается моя возможность заниматься искусством. Я хочу все время помнить об этом, чтобы, если я однажды почувствую, что такова воля Бога на мой счет, оставить искусство и пойти непосредственно служить моим братьям. Я не считаю, что я прав, и не даю себе никакого ответа на свой вопрос.
   (Около 2013, мысли.) "Единственные несгораемые камеры хранения в этом мире - это души".
   (19.08.11, из переписки.) "Разрываюсь в выборе между тем, чтобы делать сиюминутное добро и вечное искусство. Надеюсь, что решаю задачу правильно. Думаю, первое так же важно как и второе, и нужно следить, когда второе терпит, а первое - нет, но не забывать, что второе за меня никто не сделает, тогда как первое - вполне. Поэтому на следующую неделю опять хочу удрать от внешнего мира на дачу".
   "Нет и не может быть никакого искусства, стоящего над людьми" (А. Новиков "О душах живых и мертвых").
   "Так кто же важнее для общества, для жизни - Пушкин или Флеминг? <изобретатель пеницилина, которым можно было спасти жизнь Пушкина>" (Шаламов "Анна Ивановна").
   "Не тот умен, кто умеет отличать добро от зла, а тот, кто из двух зол умеет выбирать меньшее" (Ал-Харизи).
  
   46. 2011. О празднословии.
  
   (7.02.11, из переписки.) "Я раньше плохо умел говорить, а потом три года назад набрел на Культурный клуб, где оказался круг людей с подобными мне сферами интересов, и я "развратился" так, что теперь, наоборот, не могу научиться молчать".
   Это было написано еще до того, как я прочел статью о молчании. К тому времени ощущение, что я слишком много говорю, стало преследовать меня неотступно. Пока я не интересовался своим духовным развитием, ограничив круг своих интересов искусством и личной жизнью, я мог находиться в ослеплении гордостью и не замечать своих недостатков. Но как скоро я стал все больше обращать внимания на свои нравственные качества, то не замечать своих человеческих недостатков я уже не мог. А замечая их, я не мог жить по-старому, ничего не меняя в себе.
   (20.02.11, из переписки.) "Мне кажется, я все еще довольно плохо умею ладить и общаться с людьми, как оно лет с 13-ти повелось. Из-за некоторой замкнутости на собственных внутренних переживаниях и рассеянности у других может сложиться впечатление, что я недостаточно внимателен к окружающим. (Это мне никто не говорил, это мои личные ощущения и комплексы.)"
   (23.09.11, из переписки.) "Опять после разговора учинил себе разбор и нашел, что сказал много лишнего, а один раз и вовсе допустил ошибку. Хочу научиться сначала думать, а потом говорить, чтобы не краснеть потом перед собой за сказанное".
   (26.09.11, из переписки.) "Как научиться одновременно удерживать два фокуса: источник мысли (желательно именно мысли, а не эмоционального мусора :) ) и собеседника? Что делать, когда они иногда говорят одновременно? Подумать я мог и дома. Если пришел, значит пришел слушать. Но диалог подразумевает и то и другое; чтобы выйти на тему, надо объяснить ее собеседнику. Вопрос в соотношении".
   (27.09.11, из переписки.) "Да, действительно, присутствие собеседника может стимулировать мысли, влиять на их направление; дает возможность проверить, как к ним относятся другие люди, посмотреть на них со стороны - в этом заключается еще одна функция общения. Главное, не забывать, что должен быть взаимный интерес к разговору. <...>
   ...Меня все время смущает, что в такие моменты, когда я концентрируюсь на источнике мыслей, в течение тех нескольких минут, что идет мысль, я иногда практически полностью теряю из фокуса внимания собеседника <...>. Т. е. он для меня продолжает быть, но теряет свою индивидуальность: просто человек, который меня слушает. (До абсурда доходит, когда не могу вспомнить, кому именно я говорил ту или иную мысль.) В основном, мне хватает ума отследить и не сказать что-то уж очень лишнее (двусмысленное, косвенно обидное, чужие секреты и т. п.), хотя по мелочам, увы, бывает всякое. Но, если даже сейчас и не брать в расчет такие моменты, то все равно меня потом мучает вопрос: не выглядит ли со стороны подобный "уход" как пренебрежение к собеседнику? Пока этот поток с моей стороны не будет действительно (т. е. в удовлетворительной для меня степени) адекватный и контролируемый <...>, я буду искать ту грань, ту степень, до которой я могу себя отпустить в этот поток, чтобы свести к каким-то разумным пределам вероятность того, что, анализируя постфактум сказанное, я буду сожалеть о том, что сказал что-то лишнее. Порой в последние годы, думая о том времени, когда я годами почти ни с кем не общался (потому что не с кем было), а если все же с кем-нибудь иногда и говорил, то лишний раз убеждался, что мои навыки общения находятся в весьма плачевном состоянии, - вспоминая все это теперь, думаю, что в том молчании я гораздо точнее соблюдал разумное соотношение между молчанием и общением, адекватное тому, что я мог тогда сказать собеседнику, гораздо точнее чем потом, когда десять лет назад дорвался, наконец, до общения, сначала с одним человеком, и уж, тем более, чем когда затем - три года назад - со многими.
   Я знаю, что слишком себя третирую, хотя и по делу, но, с другой стороны, создавая в себе лишнюю напряженность. Это лишь отражение, частное следствие процесса развития, неуспокоенности, незавершенности. <...>
   А еще знаю, что когда долго не занимаюсь своим делом, сколько бы хорошего ни говорил и ни думал, в душе все равно будет что-то не так".
   Однако, несмотря на все успехи в самодиагностике, я практически не продвигался в самолечении. Вопрос для меня стоял наиболее остро на встречах в Культурном клубе, где я был ведущим и соответственно требовал от себя больше, нежели чем если бы я присутствовал там в качестве простого участника.
   В словесном потоке выходило не только все ценное, что было во мне и чем я мог поделиться с окружающими, но и все худшее, что там было. И каждый раз после какого-либо разговора учиняя разбор того, что я наговорил, я находил много такого, за что мне становилось стыдно и о чем я жалел. Я видел, что в мыслях моих как в зеркале отражаются все худшие черты моей натуры. И прежде всего гордость, которая, будучи зажата в тиски благоприличия, под маской внешней скромности искала любую лазейку, чтобы проявить себя.
   Одно из худших проявлений гордости, которое я отслеживал в себе, было то, что иногда, находясь в компании и замечая слабое место в точке зрения какого-либо собеседника, я начинал провокационными вопросами выводить его на чистую воду. Причем в глубине души я не столько боролся за истину, сколько старался дискредитировать собеседника в глазах окружающих, или подвести его к тому, чтобы он сам себя дискредитировал. Таким способом я повышал самооценку за его счет. Мне не хватало любви к себе, и я искал ее в окружающих. Но все это я понимал уже по окончании разговора, когда наедине с собой анализировал все сказанное. В процессе же самого разговора отследить подобные моменты мне было очень трудно, т. к. я слишком увлекался собственными мыслями.
   Поэтому я приходил к выводу, что пока я не стану хоть немного лучше внутри или, по крайней мере, пока я не научусь сначала думать, а потом говорить, до тех пор мне лучше вообще молчать.
   "Слово - серебро, молчание - золото" (пословица).
   Молчание почти всегда беспроигрышно.
   "С близким человеком есть о чем поговорить и есть о чем помолчать" (народная мудрость).
   Молчание не может быть неловким: молчание - это базовое состояние.
   Я мысленно давал себе задание молчать когда только можно, не говорить без крайней необходимости, и иногда мне это удавалось. Но гораздо чаще я срывался и меня опять несло, а, увлекаясь, я почти не замечал того, что веду себя как алкоголик, только одержимый другой страстью. Я не мог понять, как мне удавалось раньше контролировать себя, когда я чувствовал себя изгоем в обществе; я не мог вспомнить, как я это делал. Мой от природы тихий голос, страх осуждения, насмешки, - все эти недостатки, которыми я мучился с четырнадцати до двадцати лет, теперь казались мне чуть ли не благословением, хранившим меня в молодости от еще больших бед.
   "Не мы храним молчание, а оно - нас" (Ж. Бернанос).
   Эти слова были вынесены в эпиграф вышеупомянутой статьи о молчании. Моя жизнь подтверждала для меня их правоту.
   (4.06.12, из переписки.) "Лично мне работа над характером дается намного труднее, чем изменения в образе жизни. Плохо дается, если честно. Хотя и на месте не стоит, что уже хорошо".
   Я начал понимать, что мне предстоит затяжной бой и что скорого решения проблемы ждать не стоит. Мне изо всех сил хотелось ускорить этот процесс. Я все чаще стал подумывать о том, чтобы сложить с себя обязанности руководителя Культурного клуба и уйти в изоляцию, целиком сосредоточившись на творчестве и лишь время от времени появляясь в клубе в качестве простого участника. Причем я отдавал себе отчет, что это было, скорее, бегством от проблемы, чем решением ее. По опыту недельных уединений я знал, что выходя из изоляции, я не только не выношу с собой в мир навык молчания, но зачастую в первый день не могу удержаться, чтобы еще больше не начать говорить, словно стараясь наверстать упущенное. Однако, подумывая о том, чтобы оставить руководство клубом, я не был уверен, что клуб без меня сможет продолжить свое существование, т. к. не видел, чтобы кто-нибудь другой горел желанием его вести. Время от времени я вел встречи, которые были мне малоинтересны по теме, но зато были интересны другим людям. Я видел для себя лично смысл продолжать вести клуб в том, чтобы держать его на плаву и иметь возможность посещать те встречи, которые мне интересны. В первую очередь это были музыкальные встречи и встречи с просмотром фильмов (дружественный Культурному клубу "Омега" киноклуб "Омега", проходивший в том же помещении, но в другие дни, тоже понемногу стал ложиться на мои плечи). Мне нравилось смотреть видео на проекторе, нравилась и возможность затем в оставшиеся часа полтора от общего времени встречи обсудить посмотренное с другими людьми. Значительно меньше меня интересовали тематические встречи, предполагавшие только общение, без предварительного просмотра какого-нибудь видео. Это означало, что все 3-4 часа, что длится встреча, будут целиком потрачены на обсуждение. Поэтому на тематических встречах во время обсуждения мне, как ведущему, следить за соблюдением участниками правил клуба и одновременно следить за самим собой было особенно трудно. Надо признать, что я плохо справлялся как с тем, так и с другим.
   (24.02.13, из переписки.) "Мне всегда трудно быть одновременно и ведущим и неравнодушным к теме участником. Потом, подводя итоги, всегда бываю недоволен (или не вполне доволен), как справился <...> с той <...> <и> с другой ролью".
   (3.07.11, из переписки.) "Клуб для меня не самоценная единица, а место встречи самоценных единиц".
  
   47. 2011, апрель. "Жизнь прекрасна".
  
   15.04.11 года я посмотрел в киноклубе документальный фильм "Жизнь прекрасна" (Россия, 2011). На встрече я также узнал от одной девушки-вегетарианки о том, что при производстве шоколада гибнут насекомые.
   "Едят ли вегетарианцы шоколад? Нет, он хоть и делается из бобов, но содержит в себе тропических тараканов - обитателей бобовых деревьев. Избавится от этих тараканов невозможно при производстве шоколада, поэтому 5-10% шоколадки - их частички" (http://livefreelife.ru/edyat-li-vegetarianczyi.html).
   Еще она говорила, что не использует обувь сделанную из кожи. Все сказанное ею я взял себе на заметку на будущее: обувь я пока донашивал прежнюю, а начать учитывать жизни насекомых был в ту пору еще не готов.
   17-18.04 я написал статью о своих впечатлениях от данного фильма. Я считаю ее своей лучшей и самой важной из всех моих статей, поэтому приведу здесь целиком всю ее среднюю часть. Пожалуй, мне нечего добавить к тому, что в ней уже сказано, о том, что я пережил в тот вечер, после просмотра фильма.
   ("Мои впечатления от документального фильма "Жизнь прекрасна" (Россия, 2011 г.)".) "По-настоящему я ощутил на себе эффект его воздействия спустя несколько часов после просмотра, когда наконец остался один. Не могу сказать, насколько велика заслуга фильма в моих дальнейших переживаниях и насколько они изменились бы, будь он сделан как-нибудь иначе. Вероятнее всего, что они и без фильма зрели во мне уже давно, но он послужил толчком к их раскрытию и катализатором их дальнейшего развития. И в этом его несомненная заслуга.
   Осознание пришло ко мне не столько логическим, сколько эмоциональным путем. Оставшись наедине с собой, я сразу почувствовал, что в этот момент происходило в моей душе. Передо мной возник образ слезинки теленка: образ не только беззащитный, но и безмолвный. Мне вдруг стало ужасно стыдно: так стыдно, как еще, кажется, никогда в жизни не было. Это был не тот стыд, который вгоняет в нездоровые комплексы. Это был стыд раскаяния, способность к которому есть неотъемлемая часть всего живого и человеческого в душе. Это то, что делает человека человечным. Я не травил и не бичевал себя этим чувством, но и не бежал от него, потому что чувствовал, что оно необходимо мне для очищения. Я вдруг с ужасом представил, сколько живых существ успело погибнуть из-за меня, прежде чем я перестал есть мясо. Я знал, что мне нельзя кричать в голос; я открыл рот, зажмурился и ждал пока этот немой крик выйдет из меня весь. Мне казалось, что это кричат все те убитые ради меня жизни. Даже если не воспринимать слова, сказанные в фильме про то, что страх, боль и предсмертные крики животных, которых съедает человек, передаются ему энергетически, даже если не воспринимать эти слова буквально, а только как образ, то в тот момент мне было достаточно и образа. Я просил прощения у них и у Бога; в моей груди словно что-то разрывалось на части от отчаяния, что я уже ничего не могу вернуть и исправить. Их кроткие и грустные глаза смотрели на меня, а я ничего не мог для них сделать. Я не находил себе оправдания и чувствовал, что найти его невозможно. Я понимаю, что когда я был ребенком, мне трудно было выбирать, но потом? Ведь я же думал об этом и раньше, но все равно, если все так и оставалось на уровне мыслей, значит я не думал об этом всерьез. Почему я дотянул до тридцати одного года с решением этого вопроса? Почему, наконец, даже и тогда, когда, пользуясь удобным моментом в жизни, я вдруг решил отказаться от мяса, потому что мне "зверушек жалко", почему даже и тогда я не осознавал, насколько все серьезно? Ведь я не столько о них думал, сколько о себе, пытаясь себя сделать лучше, решив побаловаться вегетарианством, пусть даже и не на время, а насовсем. Почему, уже став вегетарианцем, я, тем не менее, не испытывал ни тени раскаяния по поводу своего прошлого? Почему мне это до сих пор даже в голову не приходило? Потому что меня так воспитали? Да неужели же все сказанное в фильме по поводу "стадного чувства" настолько же относится и ко мне, несмотря на все мое вегетарианство? И сколько мне еще предстоит в жизни найти и искоренить в себе различных пережитков, если я такого явного в упор не видел? У меня было такое чувство, словно я был тридцать два года вовлечен в нечестную жестокую игру, в какую-то всеобщую гнусную ложь, что над нами всеми смеялись, и что теперь я вдруг узнал ее правила, но лишь для того, чтобы остаться "у разбитого корыта". "Я не знал!" - мучительно кричало у меня в голове. Но что я не знал? Даже если весь этот фильм - сфабрикованная фальсификация кучки вегетарианцев-фанатиков, скачавших несколько видеороликов у живодеров-любителей, это не отменяет тот факт, что всякий кусок мяса когда-то был живой плотью, чувствующей и страдающей. И не столько изнанку мира я так остро осознавал теперь, сколько ценность любой жизни, пусть даже и жизни животного. "Я не знал!" Вероятно, что-то подобное чувствовали и простые немцы, когда им открылась вся правда о фашизме...
   На днях мне заметили, что ведь и обувь делается из кожи животных. Странно, что за все месяцы моего вегетарианства такая мысль ни разу ни пришла мне в голову. Действительно: каждый мой ботинок - аккурат какой-нибудь маленький зверек. Или все они вместе - бок одной коровы. Как угодно. Я знаю, что не буду ходить по скотобойням и проверять, насколько безболезненно там умерщвляют животных. Единственное, что я реально могу сделать - это вообще не участвовать в этой системе.
   ...Когда уже, немного придя в себя, я думал о том, что со мной только что было, мне пришла на ум аналогия со Страшным судом. Я подумал, что, должно быть, так же и там: никто меня судить не станет, а просто увижу свою жизнь, как она есть, со всеми гнусностями, которых в упор не замечал, и с теми, которых не до конца осознавал, потому что по факту ничего с ними не делал, увижу и сам сгорю от стыда и отчаяния, что уже ничего не могу исправить. В общем, обычная картина христианского ада в этическом его понимании, только на сей раз уже не книжная, а реальная, на собственной душе испытанная, только что в малой дозе".
   (19.04.11, из переписки.) "Это только публикуется для всех, а писалось для себя, для себя одного, потому что иначе я себе этот процесс не мыслю. Первое слово в названии статьи ("мои") появилось не сразу, хотя и довольно скоро. По замыслу оно должно было многое объяснить и извинить. <...>
   В любом случае, ни на какую научность статья и близко не претендует. Да и само слово "статья" здесь весьма условно. По жанру это ближе к тому, что люди пишут на форумах в интернете... <...> Так и планировалось".
   (8.09.11, из переписки.) "На прозу мне было глубоко плевать, когда я это писал. Это моя самая искренняя статья. За то и люблю".
  
   48. 2011. Вера и религия (из переписки).
  
   (11.01.11, из переписки.) "Мне как-то один католик объяснял что такое агностицизм. Я нашел у себя много общего с такими людьми. Только не хочу никак называться после этого, но это уже другой вопрос".
   (16.01.11, из переписки.) "...Я верю в Бога. Я понимаю, что все мои аргументы в пользу существования Бога (духовные, или логические, или еще какие-нибудь), по большому, счету ничего не доказывают. Я осознаю, что это мой собственный выбор - принять существование Бога как аксиому, за неимением возможности его доказать. Под Богом я понимаю то, что называют "высший вселенский разум", но только в самом общем смысле, поскольку в самом этом выражении уже есть неизбежные словесные ограничения. Дальше этого мои религиозные убеждения не идут. Здесь все больше на ощущениях. И никакой конкретики. Я не нахожу в своей душе отклика ни на одну религию, а лишь те или иные симпатии. У меня нет потребности разделить мою веру с другими людьми, как нет и потребности скрывать ее".
   (20.01.11, из переписки.) ""Раз Зло часть Бога, значит оно Добро. Иначе это противоречит понятию Бога как абсолютного Блага. А если зло это добро, то есть часть абсолютного Бога, тогда любое зло можно оправдать." Да, таково мое мнение. Но оправдать и обосновать любое зло может лишь Бог. Тут я согласен с Алексеем Карамазовым, давшим чисто эмоциональную ремарку к своему "расстрелять", но другую тут дать сложно. <Имеются в виду слова: "Но существо это есть, и оно может все простить, всех и вся И ЗА ВСЕ..." (Ф. Достоевский "Братья Карамазовы")>. Следующие две позиции - Ваша и православия - меня не устраивают по упомянутому мной ранее пункту: "Бог сделал человека потенциально способным к злу, другими словами Бог изначально создал систему объектов и законов, которая потенциально могла привести и привела к появлению зла". Человеческая аналогия с родителем и ребенком здесь не проходит, потому что, кроме факта рождения и воспитания, в такой аналогии присутствует еще много других факторов, которые от родителя никак не зависят. В случае же с Богом более уместна следующая аналогия. Вы запускаете в лабиринт мышь. Рано или поздно она находит выход и на выходе наступает на кнопку, которая приводит к уничтожению всего мира. Вы скажете, что я подтасовываю условия, что мышь, в отличие от человека, не обладает возможностью нравственного выбора. Но во-первых, умственные способности мыши еще не на 100% изучены, а душа ее (говорю, разумеется, не как православный) - вообще потемки (шутка с долей правды, как знать?). Во-вторых, некоторые люди, по разным причинам, в нравственном плане не далеко ушли от этой мыши, и тенденция, что такой процент был и будет, создает ощущение чего-то объективного и предопределенного. Может быть, это ощущение и обманчиво. Но все равно, обобщу (и это адресовано как к Вам, так и к православию): предоставление Богом свободы человеку налагает на Бога ответственность за эту свободу. Я исхожу из тезиса о всемогуществе Бога. Вы пишите в православной позиции: "ЗЛО, которое творится на Земле, есть следствие ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО свободы, то есть того качества, которое позволяет тварному созданию, бесу или человеку, творить зло ПОМИМО участия и ответственности Бога". Я не могу здесь согласиться со снятием ответственности с Бога. Картина грехопадения в раю, тонко и цинично обставленная, - прекрасная иллюстрация к лицемерию, которое стоит за всеми стараниями снять с Бога ответственность за мир, который Он создал. Здесь, говоря о цинизме Бога, я говорю не о цинизме Бога, в которого я верю, а о цинизме Бога, в которого мне со всех сторон предлагают поверить. Плюс к тому, что ветхозаветный Бог мне вообще не симпатичен. Тут еще такой вопрос: ответственность Бога перед кем? Да хотя бы перед самим собой. А во вторую очередь перед людьми, которых Он "осчастливил" своей свободой. Но с Вашей позиции тут хотя бы есть возможность отказаться, ибо Вы однажды сказали, что считаете, что человек имеет право на самоубийство. В православии же и такой возможности нет. И то, что Вы пишете в пункте 4 православной позиции - "Он желает, чтобы кто-то из тварных телесных существ был с Ним не по необходимости, а по свободному выбору", - я считаю ложным высказыванием".
   (12.05.13, из переписки.) "Считаю, что Достоевский отвечает Ивану <Карамазову> на его вопрос <о слезинке ребенка> сначала кратко (Алеша), а потом развернуто (Зосима). Наставления старца Зосимы - это и есть авторский ответ на вопрос о слезинке ребенка. Ответ не в смысле окончательного ответа, а в смысле попытки. Но ответ этот дается не в той плоскости, в которой он был задан. Иван и Зосима говорят, что называется, "на разных языках". И я не уверен, что Иван не сочтет ответ Зосимы эмоциональным уходом от рассудочно поставленного Иваном вопроса (пусть и тоже эмоционально окрашенного), от вопроса требующего рассудочный же ответ. Поэтому я сомневаюсь, что Иван удовлетворился бы таким ответом.
   То, что "в плоскости Ивана" вопрос неразрешим, он понимает и сам, называя свой ум "евклидовым". Но он, по сути, спрашивает, что ему в связи с этим делать? Как жить с противоречием в душе между Богом сотворенным миром и Богом же данной совестью? Он чувствует, что поставлен в такие условия, что является соучастником, поэтому он не может оставить в своей душе неразрешенным данный вопрос, раз вопрос уже задан.
   Мой ответ на вопрос о слезинке ребенка, на том языке, на котором он был задан Иваном, - это абзац из моего романа <...> <"- Знаешь, - сказал Денис, собираясь с мыслями..." и т. д.>. Весь абзац. Но особенно мне важны следующие слова (первое предложение в особенности):
   "Возлюбить Бога превыше своего нравственного чувства - это еще одно испытание нашей веры. Поэтому я принципиально оставляю вопрос о "слезинке ребенка" без ответа"".
   С человеческой точки зрения никогда нельзя будет понять, как, зная заранее, что будет Освенцим, можно было все-таки сказать "да будет свет"...
   (7.02.11, из переписки.) "По поводу триединства у меня есть довольно циничное предположение. Но сначала замечу, что первые три евангелия, на мой взгляд, триединство скорее опровергают, чем доказывают. Основы его заложены в евангелии от Иоанна, ну, а остальные евангелия уже пришлось подгонять под концепцию, через правильные толкования. Так вот, мое предположение заключается в том, что церковь (в лице Иоанна) ввела триединство в догматы христианства для того, чтобы подогнать базовую идею христианства о жертве Бога под способности понимания простого человека. "Ибо так возлюбил Бог мир, что послал сына своего единородного..." и т. д. То, что Бог дал людям распять своего сына - это как раз плохо вяжется с человеческой нравственностью. А вот то, что Он сам пошел на распятие - это другое дело. Хотя, конечно, и в том, и в другом случае без ответа остается вопрос: "А нельзя ли было вообще обойтись без этой кровавой драмы, раз уж Он всемогущ?" Подозреваю, что вся эта история больше "заточена" под психологию человека того времени. (Лично мне весь этот сюжет, как и анатомирование Бога на три части верить не помогает, как, впрочем, и любые другие "подробности".)"
   (2.04.11, из переписки.) "Уходя, ты затронула интересную тему о возможной необратимости процесса потери себя. По моим ощущениям это перекликается со следующим моим моментом веры и противоречит ему. Я верю, что Бог всемогущ, и, как следствие, в то, что в Его власти спасти любую душу на любой стадии гниения. Я не рассматриваю здесь тезис о том, что Бог никогда не спасает человека, если тот сам этого не хочет - это отдельный и долгий спор. В конце концов, я верю, что Он, если пожелает, может дать человеку последний шанс на спасение. Таким образом, я не готов на слово поверить в необратимую потерю себя, как не готов на слово поверить в возможность окончательной гибели души. Если ты имела в виду ту часть вопроса, которая зависит от человека, то как в тенденцию, а не как в<о> что-то окончательное, я готов в это поверить. По крайней мере, подумать об этом, что, собственно, я и собираюсь сделать в ближайшее время. Да, есть некий, возможно и необратимый силами человека, отрыв от детства, от первоначального - срыв пломб и крах чистых убеждений".
  
   49. 2011. Пасха.
  
   (16.03.11, из переписки.) "...Если копаться в моем творчестве, то там, действительно, много личного, но перемешанного в хаотическом порядке с вымыслом".
   В 2011 году я встречал православную Пасху в храме, отстояв всю службу до утра. Как обычно я был только наблюдателем и сам ни в чем не участвовал: не крестился и не кланялся. Ноги мои к концу службы сильно устали. Если бы я делал это только для себя, я бы ушел раньше. Но мне это было нужно еще и для романа.
   ("Там, где заканчиваются слова".) "Из дневника Полины.
   <...> Но чем дальше, тем больше я наблюдала на лицах усталость: то первоначальное ощущение, которое поразило меня, когда я только пришла, уже ушло. Мне кажется, что отстоять всю службу может или очень верующий, или тот, кто действительно чего-то очень ждет. Сама я все это время тупо стояла по второй позиции, решив стоять до победного, думая, что когда-то же эта служба все равно должна будет закончиться. Мне кажется, что лучше всего поступили те, которые ушли пораньше, унеся в душе то первоначальное радостное чувство, незамутненное усталостью".
  
   50. 2011. Сны. История.
  
   В мае 2011 года мне представилась возможность пройти курс тренингов по осознанным сновидениям.
   В детстве у меня уже был некоторый опыт осознанных сновидений. Чаще всего я понимал, что сплю, в критических ситуациях, после чего изо всех сил зажмуривался и просыпался. Но было пару раз, что я понимал это и тогда, когда ничего страшного не происходило. Я использовал такие ситуации для прыжков с крыш, а в первый раз даже немного полетал. В последующие годы, с тринадцати лет и дальше, я утратил способность к осознанным сновидениям. Но лет в четырнадцать я в полудреме придумывал себе эротические фантазии, которые, по мере того, как я засыпал, переходили в сновидения. В универский период сны я запоминал редко. Большинство из них заканчивались вариацией на один и тот же сюжет о том, как на меня нападет какая-нибудь собака.
   После смерти моего отца в 2001 году я много лет периодически видел его во сне. Сны эти были для меня мучительны. Отец выглядел в них таким, каким он был во время своей болезни. Я плакал, видя его, и понимал во сне, что, значит, он не умер, что болезнь отступила. Я испытывал радость, сознавая, что он жив, и страх, что это, может быть, лишь кратковременное улучшение. Тяжелее всего было пробуждаться и понимать, что мне все приснилось. Через несколько лет, в продолжение которых я периодически видел такие сны, я начал отслеживать в этих снах, что такая ситуация уже была прежде. Сначала я только вспоминал, что много раз был обманут таким же образом, но я надеялся, что на этот раз все происходит на самом деле. И наконец был сон, в котором я понял, что сплю и что, когда проснусь, наступит разочарование. Я понял, что меня опять обманывают, просто для того, чтобы мучить (кто обманывает - я не знал; может быть, и сам отец, - тот, что во сне). И тогда я в слезах обнял его и сказал примерно следующее: "Пускай! Мне все равно! Пусть я побуду с тобой хотя бы во сне!" С тех пор такие сны прекратились. Спустя несколько лет, уже в последние годы, когда я вышел из депрессии и обрел мир в душе, мне снова стал иногда сниться отец, но это были уже совсем другие сны: хорошие и не связанные с его болезнью. Да и сам отец выглядел в них таким, каким я знал его всю жизнь: веселым, добрым, с чувством юмора, с еще не начавшими седеть густыми и темными волосами.
   Что же касается тренингов по осознанным сновидениям, то они привели к тому, что в одну ночь мне приснилось сразу два эротических сюжета очень нечистого содержания. У меня было такое ощущение, словно на меня ополчились все те мои помыслы, которым я не давал спуску днем, и теперь, пользуясь моей ослабленной волей, отыгрались на мне вполне. Я понял, что куда-то не туда залез и что это не мое. Предупреждение было слишком явным, чтобы я мог позволить себе его проигнорировать. Утром я помылся телом, но осталось ощущение грязи в душе. Днем зашел по пути в православный храм и постоял там во время службы, по своему обыкновению не участвуя ни в каких действиях, "как турист". Стало легче.
   Так или иначе, методика, освоенная в ходе тренингов, была мне теперь известна. В расслабленном состоянии полудремы перед пробуждением я в течение года или двух несколько раз поднимался в теле сновидения. Самоконтроль мой был ослаблен и я не мог воспрепятствовать своему чувству любопытства. Первые два из этих случаев произошли за одну ночь, через три месяца после окончания тренингов, где-то в конце августа - начале сентября. Вероятно, они были спровоцированы состоявшимся накануне разговором с ведущим тренингов по поводу одной сцены из моего романа (об этом чуть ниже). В первом случае я летал невысоко над людной площадью, однако никого из людей это не удивляло. Второй раз я нарочно прошелся по центральному проспекту города абсолютно голым, - и опять это никого не удивило. Люди просто расступались, давая мне пройти.
   По счастью, никаких нежелательных последствий для меня эти случаи не имели. Мне кажется (как всегда, говорю только за себя), что мне просто не стоило искать осознанных сновидений целенаправленно, а следовало довольствоваться лишь теми ситуациями, которые возникали сами собой, как в детстве. Возвышенно прекрасно и совершенно чисто было последнее из этих сновидений, когда я летал между высоких домов над расцвеченным ночными огнями городом.
   Вне зависимости от того, что дали тренинги по осознанным сновидениям мне лично, знания, которые я на них почерпнул, очень пригодились в работе над моим романом. Ведущий тренингов Александр Барсук помог мне прояснить некоторые детали, необходимые мне для ключевого сюжетного хода романа, хода, который у меня уже был, но который мне еще нужно было правдоподобно оформить. Речь идет о сцене, идея которой возникла у меня еще в 2005 году, в ту ночь, когда я дочитал до конца "Мастера и Маргариту", а потом долго пытался заснуть. (Собственно, с этой идеи и берет начало история создания моего романа.) Мне нужно было, чтобы герой романа узнал, что... Но не буду вдаваться в детали, - одним словом, известие это ему должен был принести во сне ангел или кто-нибудь в этом роде. Поэтому меня интересовали описания подобных случаев в жизни. В итоге, все оказалось гораздо проще, и вместо ангела в романе появились часы...
  
   51. 2011. Половой вопрос. История.
  
   В фильме "Монах без монастыря" я говорю следующее:
   "Я не гомосексуалист, не бисексуал, у меня самая обычная ориентация. Для меня убедительным доказательством являются мои сны, в которых гомосексуальные сюжеты отсутствуют, притом, что гетеросексуальные сюжеты были многократно".
   Тут есть, что добавить. (Те, кому это не нужно, могут продолжить чтение с начала следующей главы.)
   Начиная примерно с 1992 года, до меня понемногу стала доходить информация о таком явлении, как гомосексуализм. Под влиянием общественных стереотипов я составил себе довольно негативное представление о тех из нас, кого принято называть "представителями сексуальных меньшинств". Я не презирал моих ближних, но все же относился к ним с предубеждением. Мое мнение выражалось в словах: "Мне все равно, чем они занимаются, лишь бы на меня не лезли". Принимая на веру чужие предрассудки, я тем самым косвенно вносил свою лепту в дискриминацию сексуальных меньшинств. Теперь, в последние годы, я искренне раскаиваюсь в этом и от всей души прошу у моих братьев и сестер прощения. Я все равно не знаю истину, и не хочу судить о том, как надо жить другим людям.
   (15.05.14, из записей) "По телику фильм: один мужик повалил другого и начал его душить. Если бы они занимались любовью, этот фильм запретили бы к показу по ТВ. А ведь первое, как ни крути, хуже второго".
   (11.05.12, из записей.) "Когда при мне говорят плохо о евреях, мне стыдно, что я не еврей".
   И то же самое я говорю о гомосексуалистах. (А еврейкой была моя прабабушка, и я часто упоминаю о ней в подобных случаях.)
   (2015, март, из записей.) "Кстати, "гомофобия" в переводе на русский - "человекобоязнь". Только недавно понял".
   Слышал я от одного человека, что общий процент бисексуалов на земле доходит до 78-85% от общего числа людей. (Правда, те источники, которые попадались мне в интернете, дают полностью противоположную информацию.) Если эта статистика верна, то мне про себя следует отвечать: "Не знаю, не пробовал". По-моему, эякуляцию можно вызвать от контакта практически с кем угодно и с чем угодно.
   Сам я всегда находил в особенностях своей личности много женского. Когда мне было девятнадцать лет, в рамках университетского курса по психологии тест на определение типа мышления показал, что тип мышления у меня немного женский. В сексуальном же плане меня всегда привлекали исключительно женщины. Эпизод из моего романа, где герой показывает любимой девушке фотографию своей матери, как раз иллюстрирует это сочетание во мне женского типа мышления с гетеросексуальной ориентацией:
   "Полина долго и внимательно смотрела на фотографию матери Дениса. Денис стоял рядом и молча наблюдал за ней.
   - ...Может быть, это и есть тот человек, которого ты бессознательно искал всю свою жизнь, - сказала, наконец, Полина серьезно.
   Денис внимательно смотрел на нее, по-прежнему не произнося ни слова.
   - Я тебе больше скажу, - продолжала Полина, - это и есть тот человек, которым ты всю жизнь бессознательно хотел быть.
   - ...Если только при условии, чтобы быть лесбиянкой, - улыбнулся Денис. - Или монашкой..."
   Последняя реплика Полины, когда я ее написал, для меня явилась неожиданным откровением о себе самом. Что-то в этом было...
   (21.03.11, из переписки.) "Скажи, пожалуйста, что ты думаешь об этой девушке? Ты не находишь, что она очень красива? И еще вопрос: тебе не кажется, что у такой матери мог вырасти ребенок с паталогически завышенным идеалом красоты?
   P. S. Для меня это очень важно как акт самопознания.
   <...> И еще раз сформулирую свою цель: меня интересует мое эстетическое чувство и его истоки, как часть моей души. Для меня это часть акта самопознания, как, собственно, и "экскурсии в историю музыки"".
   Что же касается ответа Дениса, то в нем я лишь констатировал то, что и так давно уже чувствовал (эту сторону своей натуры я частично воплотил в романе в образе Элис). В романе вышеприведенному эпизоду предшествует еще рассказ Дениса, в котором он анализирует эволюцию своих представлений об идеале красоты. Рассказ этот автобиографичен.
   (21.08.11, из переписки.) "<Из чисто мужского диалога о красивых девушках.> Боюсь показаться неоригинальным, но мне нравится сикстинская мадонна".
   Я в принципе не понимаю, как и за что можно испытывать сексуальное влечение к мужчине. И я не понимаю женщин с гетеросексуальной ориентацией: у меня такое чувство, как будто природа над ними просто посмеялась, дав им инстинкт, обрекающий их на эстетическую слепоту. (Простите меня, милые дамы!) В этом отношении мне неизмеримо более понятны женщины с гомосексуальной ориентацией.
   Мне всегда, и особенно лет с пятнадцати до двадцати двух, был свойствен особый эстетизм, основанный на сильном увлечении женской красотой (в ущерб красоте мужской). Я любил длинные волосы, любил одежду, которая одинаково подошла бы как мужчинам, так и женщинам. Лет в 15-16 я, бывало, смотрел на себя в зеркало, закрывая рукой нижнюю часть лица и любуясь женственными чертами верхней его части. При этом я не любил косметику и ювелирные украшения ни на женщинах, ни тем более на мужчинах. Чисто женская одежда на мужчинах мне тоже никогда не нравилась. Едва ли не единственное исключение на моей памяти, когда получилось действительно неплохо (и то, если не придираться к мелочам), - это ударник группы "Queen" в роли блондинки из клипа "I Want To Break Free".
   В мае 1999 года был случай, когда я участвовал в одном мероприятии, вроде капустника, и позволил там перерядить себя в женщину. Причем не без удовольствия. С одной стороны надо мной колдовала девушка, в которую я был тогда влюблен, и которая могла вить из меня веревки, а с другой - девушка, которая также была мне очень симпатична. Но сам результат меня не впечатлил. В то время я носил усы, и идея замазать их тональным кремом была изначально провальной.
   Я думаю, что в целом, по совокупности фактов, во мне были какие-то задатки трансвестита, хотя, наверно, нетипичного.
   С семнадцати до тридцати лет в моих сексуальных экспериментах присутствовали, в том числе, и анальные мотивы. Предметы, которые я при этом использовал (либо предметы, либо струя воды), я ассоциировал не с мужским половым органом, а с плодом, с ребенком во мне. Моими партнерами в таких фантазиях оставались женщины. Я рассматривал данные эксперименты как акт самопознания, не свидетельствующий о наличии у меня гомосексуальных наклонностей. Сами же по себе гомосексуальные образы вызывали во мне стойкое эстетическое отторжение, и мне кажется, что тут дело не в одном только воспитании, но и в моей природе (почему, собственно, я и не считаю, что во мне есть какие-либо гомосексуальные наклонности; сны - это уже вторичное доказательство). Причем, еще раз подчеркну, что все это относится только к мужскому гомосексуализму, но никак не к женскому, который я нахожу даже более эстетичным, чем гетеросексуальные отношения.
   С двадцати лет до тридцати одного года я старался развивать в себе мужские черты, чтобы нравиться женщинам. Затем, когда начался период одиночества, я постепенно стал утрачивать интерес к своему внешнему виду и к вопросу о соотношении во мне мужского и женского начАл, будучи поглощен совершенно другими вопросами.
   (10.11.12, из аудиозаписи встречи в Культурном клубе.) "Вообще, мой внутренний мир устроен гораздо более по-мужски, чем по-женски; то есть, вроде как, все очень опирается на чувства, но я с этими чувствами очень аналитически оперирую, и размышляю много, и в общем все у меня как-то не по наитию, а обоснованно; но наитие очень важно".
   После тридцати лет в моих снах два раза было нечто такое, что, хоть и с некоторыми оговорками, но все же можно отнести к категории снов с гомосексуальным сюжетом. (Если не хочешь читать о содержании этих двух снов, можешь пропустить следующий абзац.)
   Первый из этих снов приснился мне где-то в 2009 году, в период душевного разлада, а второй - в числе снов той ночи, после которой я решил прекратить свои опыты с осознанными сновидениями. Оба раза я был в паре пассивным и оба раза поддавался чужим действиям. В первый раз акт был анальным, во второй раз - оральным. Партнер никогда не был мужчиной в явном виде: у меня осталось от него ощущение дьявола, нечистой силы. Первый раз он был невидим, второй раз кроме полового органа я не помню никаких явных человеческих черт. Что-то безобразно-ужасное, в духе мультипликации к песне "Don't Leave Me Now" группы "Pink Floyd" из фильма "Стена" (1982), только мужской вариант.
   Чтобы не сеять дезинформации, еще раз скажу, что эти два сна не составляют и сотой доли от всех моих эротических снов. Я остановился на них лишь потому, что чувствовал недоработку в своем прошлом произведении.
   Очень надеюсь, что приведенные здесь подробности не принесут никому никакого вреда. Мне было важно их озвучить, чтобы не иметь повода обвинять себя в недоговоренности и нечестности. Я не мог себе позволить столь длинное отступление в фильме, так как он имел для этого слишком конспективный характер, и, плюс к тому, меня смущал инфернальный характер этих снов: я не был уверен, что стоит множить такого рода информацию. Но сейчас я считаю, что раз уж я сказал в фильме, что в моих снах "гомосексуальные сюжеты отсутствуют", то должен был хотя бы упомянуть про эти два сна. Поэтому в данной книге я под свою ответственность решил, что лучше переработать, чем недоработать.
  
   52. 2011, май - июль. Питание. Здоровье. Половой вопрос.
  
   После просмотра документального фильма "Жизнь прекрасна", со всеми показанными там преступлениями человека перед животными, я уже не считал свое былое неведение блаженным. Самым сильным моим чувством было желание знать всю правду и, насколько возможно, стараться избавить животных от того зла, которое я им так или иначе причиняю.
   25 мая 2011 года я посмотрел документальный фильм веганского толка "Осознавая связь" (Великобритания, 2010). Новым в этом фильме было для меня утверждение о неэтичном обращении с животными при производстве молока. Я не мог доказать или опровергнуть это утверждение, поэтому сразу после просмотра фильма решил для себя, что мне проще отказаться от молока и молокопродуктов, чем ходить по молочным фермам и каким-то образом выяснять правду о том, как там обращаются с животными. Мой опыт говорил мне, что при желании я могу отказаться от любой категории продуктов, лишь бы мне в принципе было чем питаться.
   К тому времени я уже не ел яйца. Правда, меня смущало, что они входят в состав хлебобулочных изделий. Я не разбирался, в каких именно, но знал, что, когда мама готовит тесто, она использует и яйца и сливочное масло. Однако я чувствовал, что не готов отказаться от мучного. Я с детства обожал хлеб; он часто выручал меня, когда я ел то, что было для меня невкусно. Бывало, я целую неделю питался только хлебом и водой, будучи в другом городе в командировке. После перехода на вегетарианство и экономичное питание, хлеб входил в мой рацион в довольно большом количестве. Наконец, хлеб для меня был освящен Евангелием, к которому я внимательно прислушивался, и, более того, он упоминался в молитве "Отче наш" - единственной молитве, которую я знал наизусть, в молитве, на которую я откликался всей душой.
   Я попросил маму не варить мне кашу на молоке и не добавлять в нее масло. В первый раз она проигнорировала мою просьбу и сварила мне манку на молоке. Я попросил ее больше так не делать, и впредь она варила мне кашу только на воде. В тот же последний раз, когда я ел манку на молоке, я почувствовал, что мое любимое блюдо больше не доставляет мне удовольствия. Принятое накануне решение, либо посмотренный фильм, либо все вместе уже начало действовать не только на идеологическом, но и на физиологическом уровне.
   С отказом от молокопродуктов я понемногу потерял еще два килограмма и стал весить около 56.
   В июле 2011 года я лечил зубы. До того я последний раз лечил их в июне 2008-го. Забегая вперед, скажу, что следующий раз будет менее чем через год, в июне 2012-го. (Специальных записей о состоянии здоровья я в те годы еще не делал, отмечал только назначенное время приема, так что теоретически могу что-то упустить или напутать.)
   В конце июля 2011 года у меня был срыв на мастурбацию (первый из двух, упомянутых в фильме "Монах без монастыря"). Это было для меня очень неожиданно, т. к. я думал, что, кроме как в сновидениях, я уже могу себя контролировать. После того я пошел в храм и молча стоял там под куполом.
   ("Там, где заканчиваются слова".) "Прости меня. Очисти меня. И помоги мне не делать так больше".
   Эти слова возникли у меня в душе именно в тот день. И тогда же я вставил их в написанную ранее 39-ю главу романа, в дневник Полины. (Кстати, описанный ближе к концу этой главы эффект отделения души от тела писался по моим реальным ощущениям, имевшим место в одно из посещений все того же храма.)
  
   53. 2011, июнь - сентябрь. Творчество.
  
   (13.06.11, из переписки.) "А иллюзия - хорошая штука. Мне нравится испытывать удовольствие от результата своего труда. Самокритичность - хорошо, но мне ее с избытком хватало во все прошлые годы, кроме последних двух, ну и, разумеется, детства.
   <...> Я вывел для себя, что самокритичность лучше включать на стадии шлифовки бриллиантов, а не добывания алмазов. Это точно относится, как минимум, к сочинению музыки, литературных произведений, и наверняка также в других областях. По крайней мере для меня так лучше. Отделить этап создания черновика от его правки. Смысл - не спугнуть вдохновение. Это очень тонкая вещь. А править я могу и на больную голову, и без вдохновения - это уже ремесло".
   (1.11.12, из переписки.)<N> тоже позиция уничтожать черновики (законченного), у меня - обратная. Все сохраняю".
   "Жгу, когда нужно жечь, и, верно, поступаю как нужно, потому что без молитвы не приступаю ни к чему" (Гоголь "Избранные места из переписки с друзьями").
   В июне 2011 года я закончил вести лекции по истории музыки. Вопреки своему первоначальному плану, продолжать цикл лекциями по истории современной музыки я не стал, решив, что современная музыка не настолько нуждается в популяризации, как классика. А кроме того, я хотел снова сосредоточиться на романе.
   В июле, в те дни, когда я активно работал над романом на даче у знакомых, у меня в голове родилась "тема трубы" для "Tuba mirum". (У меня так бывало не раз, что творческая активность в одном виде искусства стимулировала идеи и в другом его виде.) Мне уже давно представлялась труба Судного дня как некий ужасающий заводской гудок, похожий по смыслу на тот гудок, который звучит в начале романа Горького "Мать". Я только искал тему, которая подошла бы под уже имеющийся "куплет" этой части. Первая фраза темы ложилась на существующий куплет при условии его двойного увеличения, остальные фразы я еще додумывал в дальнейшем, мысленно стараясь представить себе все партии данного эпизода одновременно. Три первые ноты темы, основанные на интонации все той же "дьявольской квинты", стали вступлением ко всей части и одним из лейтмотивов Реквиема. (Впоследствии я в шутку мысленно называл вступление к "Tuba mirum" "гудком на мобилку".)
   В августе, в последние дни работы над романом, я уже откровенно чувствовал, как меня что-то вело. 9.08 я закончил диалогом с женщиной на станции метро, из предпоследней главы, и весь следующий день делал черновые наброски следующих сцен. К концу этого дня я вплотную подошел к вопросу о содержании финального сна. Идея его, т. е. то главное, что должно было в нем произойти, мне уже было известно. Не хватало только формального содержания, сюжета, в который я мог бы вставить эту идею. Я мог бы выдумать сюжет сам или вспомнить какой-нибудь свой прежний сон. Но лучше всего, конечно, было бы воспользоваться каким-то свежим сном, пока я еще помнил бы его в подробностях и пока свежи были бы мои ощущения от него. Главное, чтобы этот сон подходил главному герою. Я знал, что, если Богу будет угодно, чтобы здесь был какой-то определенный сон, то Он пошлет мне его, этой же ночью. Я лег спать и мысленно настроился на контакт...
   Мне приснилось два сна: первый - все, что происходит во сне из последней главы романа, сначала в зале, а потом в фойе, а второй - то, что происходит затем в туалете. Первый идеально подходил для романа: если бы я так придумал, я бы первый сказал, что это надуманно, из головы взято, и что это чисто книжный, смысловой сон. (Не помню, чтобы мне когда-нибудь еще снился симфонический концерт.) Подгонять в этом сне мне пришлось только самый минимум.
   "...Истинные происшествия, описанные со всею исключительностию их случайности, почти всегда носят на себе характер фантастический, почти невероятный..." (Достоевский - "Дневник писателя", 1873.)
   События же второго сна происходили на самом деле не в туалете, а, если мне не изменяет память, в каком-то тесном помещении у какой-то кирпичной стены. В этом втором сне я добавил только то, что происходит, когда герой закрывает глаза (тоже мое реальное переживание, но уже из жизни).
   В следующий заезд на дачу я дописывал последнюю главу. Вечером 23 августа я закончил словами "...мы никогда не изобретем язык более совершенный чем музыка!.." Далее должны были следовать сцены в консерватории, которыми я планировал заняться на следующее утро... Ночью я проснулся. Это показалось мне весьма досадным, т. к. я хотел как следует выспаться, чтобы хорошо поработать днем. Я вышел на улицу и тут увидел такое небо, которое бывает только вдали от города!.. На следующее утро непосредственно после слов, написанных накануне вечером, появилось два изначально не запланированных абзаца, в том числе содержавших такие слова: "Ощущение, что ты ничтожно малая часть и одновременно центр восприятия всей вселенной!" Последние четыре слова были год спустя буквально повторены мной в фильме "Монах без монастыря".
   25.08 на даче у знакомых я вчерне закончил роман и затем до конца года занимался правкой.
   (19.08.11, из письма Михаилу Аркадьеву.) "У меня в моем литературном произведении есть один монолог социального толка. Он начинается и происходит в вагоне метро. Ваше наблюдение насчет фразы быть "взаимно вежливыми" из статьи "Почему я не принимаю...", мне для начала монолога подходит как нельзя более.
   Не возражаете ли Вы против такого заимствования?"
   (30.08.11, из переписки.) "Только позавчера в очередной раз мечтал о мыслографе, который бы фиксировал хотя бы текстовую составляющую мыслей, чтобы как писатель лучше понять ее специфику. Нахожу диалоги своих героев весьма нереалистичными: слишком стройными, обдуманными, излишне афористичными. А мысли их и подавно. В итоге мирюсь с тем, что я не реалист в том смысле, как мне хотелось бы, что мне ради красного словца нравится подкрашивать действительность. Но ведь реальные диалоги из жизни зачастую ничуть не уступают книжным, главное вырезать из них всю воду. Я пробовал записывать свою речь подстрочно - хотел сам себе доказать, что неправленная речь уступает по силе воздействия на меня с художественной точки зрения. Записал, прочитал - ничего подобного! Практически на том же уровне, но на порядок реалистичней. А мысли, увы, не запишешь, к ним можно только прислушиваться".
   В сентябре 2011 я, кроме всего прочего, занимался корректурой прямой речи главной героини романа, в связи с чем активно интересовался темой женской логики, обсуждая эту тему с разными женщинами.
   (23.09.11, из переписки.) "Еще у меня есть метод правки текстов главной героини: перед правкой смотреть интервью с балериной Дианой Вишневой. У нее очень специфическая <...> речь, при этом очень живая (в смысле как "реалистичная", так и "одушевленная", "образная"). <...> И к слову, и вообще: разговаривать с мужчинами о женской логике для себя не вижу особой пользы".
   (20.11.11, из переписки.) "На <встрече в Культурном клубе по> женской логике один мужик тянул на себя одеяло <...>. Мне больше дали индивидуальные разговоры с женщинами, с тобой в т. ч."
   Я позволил себе оставить без стилистической правки дневник Полины, решив, что стиль ее записей может отличаться от ее устной речи.
   Вообще, образ Полины был для меня наиболее трудным в романе. Число ее прототипов доходит до семи (не считая эпизодических, и не считая исполнителей тех балетных номеров, которыми я вдохновлялся при написании балетных сцен). (Для сравнения: у Дениса - 4, у Захара - 5.) К сожалению, в период написания романа у меня не было никого из знакомых, кто занимался бы балетом, и мне не с кем было консультироваться по части балетной "кухни". Я много читал и смотрел о балете, желая знать о нем как можно больше, но в романе я предпочитал избегать описаний балетного мира, ограничиваясь взглядом из зрительного зала.
   (20.04.14, из переписки.) "Эх, где же раньше были все эти балерины и подробности, когда я роман писал? )".
  
   54. 2011, сентябрь. Диана.
  
   15.09 мои домашние взяли в дом двухмесячного котенка, кошку. Быть может, этот эпизод сам по себе и не стоил бы упоминания, если бы данный персонаж не фигурировал неоднократно в дальнейшем повествовании.
   ("Слышишь, Ди, что он про тебя тут пишет: "Персонаж... не стоил бы упоминания..."!")
   Несмотря на то, что я люблю кошек, на этот раз я был против. Во-первых, я понимал, что кошка в доме будет лишним источником проблем. Речь не шла о том, чтобы приютить бездомного котенка: принадлежность к породе мейн-кун почти наверняка гарантировала этому котенку крышу над головой. А во-вторых, нравственная сторона вопроса о содержании животных в неволе, пусть даже и в условиях более благоприятных, нежели в природе, уже тогда вызывала у меня сомнения.
   Изложив перед родственниками свою позицию, я, впрочем, не счел себя вправе чинить им каких-либо препятствий, сам будучи у них на содержании.
   Кошку назвали Дианой, по мнению мамы в честь Дианы-охотницы или же принцессы Дианы, а по моему мнению в честь Дианы Вишневой.
   Надо отдать этой кошке должное, характер у нее оказался очень покладистый. Такое ощущение, что она специально старается создавать как можно меньше шума и проблем для окружающих. Вообще, она во многих отношениях очень примерная киса. Среди ее недостатков упомяну лишь тот, что она так и не научилась точить когти только об когтедралку и точит их также в нескольких неположенных местах: об дверной косяк, об обои в кухне и прихожей. Возможно, это произошло оттого, что когтедралка была куплена ей не сразу, а по прошествии нескольких недель. Приучали как обычно: давая еду в случае положительного результата. В конечном счете, Диана усвоила, что эта штуковина нужна для того, чтобы дать понять хомосапиенсам, что тебя пора покормить. Трудно не согласиться с тем, что в ее выводе присутствует определенная логика.
   Я с первых же дней установил с Дианой отношения по принципу "поступай с другими так же, как хочешь, чтобы они поступали с тобой". Не брал ее на руки, не тискал, гладил редко, только когда она сама приходила ко мне и я видел, что она не возражает. В плане общения я предоставил ей самой выбирать тот способ, который ей нравится. В итоге, если она тянулась ко мне, я подставлял ей свой нос и она его обнюхивала. Обычно я при этом закрывал глаза, чтобы ее не смущать. Такое приветствие показывает доверие к кошке с моей стороны и помогает установить доверие ко мне со стороны кошки. Я несколько раз проделывал его и с другими домашними кошками и котами, живущими у моих знакомых, предварительно заручившись информацией, что животное не агрессивно.
   Поскольку домашние не стали стерилизовать Диану, у нее со временем начались периодические проблемы. Она живет в квартире взаперти и не бывает на улице. Единственная помощь, которую ей оказывают в такие дни - это таблетки. Воздержание монахов - ничто в сравнении с тем недобровольным воздержанием, когда ты даже не знаешь, что с тобой. И на эту-то муку мы обрекаем братьев наших меньших.
   В римской мифологии Диана - богиня не только охоты, но и целомудрия.
  
   55. 2011, октябрь - ноябрь.
  
   28.10 я замещал ведущего киноклуба "Омега" и показывал фильм "Отец Сергий" (1979) по одноименной повести Льва Толстого. В следующие дни я смотрел подборку передач про Оптину пустынь. Они шли в общей сложности более шести часов. Я смотрел их понемногу во время еды, так что мне хватило их надолго.
   4.11 у меня было осознанное сновидение. Я встал после сна в теле сновидения в своей предыдущей квартире. В одной комнате со мной спали мама и брат. Я расслабился и полетел в другую комнату. Там была моя бабушка. Она уже не спала и сидела на диване спиной ко мне. Я хотел проверить, увидит она меня или нет. Когда она повернулась ко мне, на лице ее изобразился ужас.
   (8.11.11, из аудиозаписи.) "Она сказала: "Остановись, это против Бога". <...> С одной стороны, я знал, что она православная, а с другой стороны, она себя вела так, как будто очень хорошо знала то состояние, в котором я пребываю. Может быть, не на практике, но хотя бы теоретически. <...> Я тогда к ней приблизился и искренно-искренно, почти жалостно посмотрев ей в глаза, сказал что-то вроде: "Так объясните мне, расскажите, что не так, почему не так?" Но она, по-моему, все то же повторяла: "Остановись, это против Бога". Либо ничего больше не сказала".
   Я полетел назад. Мама уже встала. Я подлетел к ней и сказал:
   - Мам, а я в состоянии осознанного сновидения.
   - В нормальном ты состоянии.
   - Ну вот смотри: я летаю.
   - Мы все можем летать: для этого нужно просто расслабиться, и ты поднимешься в воздух.
   Мне не оставалось ничего другого, как признать логичность ее аргумента. На этом сон закончился. Никакой активизации негативной энергии и вообще никаких негативных последствий этот сон для меня не имел.
  
   56. 2011, 7 ноября. Православие.
  
   (Около 2011-2012, мысли.) "У меня нет права гневаться на других людей. Я уже исчерпал лимит своих грехов, и если я хочу когда-нибудь быть прощен, то должен прощать всех и всегда".
   7.11 года я по пути домой зашел в православный храм. (Воспоминания о событиях того дня я зафиксировал в аудиозаписи, которую сделал на следующий день.)
   Сначала я долго стоял под куполом (это мое любимое место в храме), то глядя вверх, то закрывая глаза. Иногда приходили и уходили люди, но все время я слышал, чувствовал и, когда оборачивался, видел за своей спиной сидящую на лавке женщину. Она была не молода и, судя по одежде, была одной из тех, кто выполняет какую-то работу в храме. Женщина читала книгу. Я подумал, что она, наверно, следит за порядком.
   В какой-то момент мне пришла в голову мысль обратиться к ней. В недавно дописанном романе, я проводил такую идею, что если все за всех виноваты, то можно попросить прощение у любого человека за свои грехи перед другими людьми. Когда почему-либо нет возможности просить прощение непосредственно у тех, перед кем виноват.
   Сказать, что меня мучило то, что лежало у меня на совести, значит ничего не сказать. Не имея возможности облегчить свою душу никаким иным путем, я мечтал сделать это через исповедь. Я никогда, никогда не знал, что значит получить отпущение грехов.
   ...Я был крещен в православном храме летом 1991 года. Для меня, двенадцатилетнего пионера, это был постыдный акт малодушия. Мама уговорила меня пройти таинство крещения за десять порций эскимо.
   В дальнейшем, от пятнадцати лет и старше, если я и заходил в какой-нибудь храм, что бывало довольно редко, то исключительно "как турист". Иногда заодно с кем-нибудь. Никогда не участвовал в общей молитве во время богослужений. Молился же в одиночестве, молился так, как чувствовал, и тогда, когда ощущал такую потребность.
   В августе 2008 года мне представился случай исповедаться у католического священника. Исповедь происходила в отдельной комнате, один на один. Священник принял все мои покаяния, и даже мои сомнения насчет того, что эвтаназия недопустима ни при каких условиях (взяв лишь с меня согласие продолжать думать над данным вопросом). Насчет того, что я в тот период работал в фирме, занимающейся производством и реализацией пива, он сказал, что пиво - хороший продукт, если им не злоупотребляют. "Засыпал" он меня лишь на мастурбации, которую я не согласился признать грехом, не имея на то четких оснований ни в своей совести, ни в Библии (не говоря уже об отсутствии логических аргументов). Меня не убедили приведенные им цитаты: "Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои?" (1Кор.6:19) и "Посему говорю вам: всякий грех и хула простятся человекам, а хула на Духа не простится человекам" (Мф.12:31). Впоследствии я написал по этому поводу в своем романе:
   "- Ну это вот как раз вопрос интерпретации. Я люблю свое тело и удовлетворяю его потребности. Святой Дух на меня что, обидится за это? При чем тут хула? Я, может быть, в тот момент Богу молюсь, а они в мои самые чистые чувства грязь льют! В Библии где-нибудь прямым текстом запрещается мастурбация?.. другим словом, конечно..."
   Словом, отпущение грехов я в тот раз не получил.
   ...Теперь же, думая попросить прощение у этой женщины в храме, я считал возможность церковной исповеди для себя закрытой. То, что я больше не занимался мастурбацией, никак не отменяло того факта, что я не считал ее грехом. Категорическим противником эвтаназии я также не стал. Но главное, что душа моя оставалась глуха к православной догматике (триединству и т. д.), без чего я не был уверен, что церковная исповедь с моей стороны будет вполне честной. Не говоря уже о том, что я не мог лгать себе и Богу, я не мог также скрываться и лгать своему ближнему - священнику. А потребность облегчить душу не отпускала. "Если бы Раскольников был один, он бы и не воскрес. человеке человек" без людей невозможен. Простить себя сам человек не может" - прочитал я позднее (в конце 2012 года) в книге Юрия Карякина "Достоевский и Апокалипсис". Уже несколько месяцев я много раз мысленно примерял к себе раскольниковское покаяние: на людной площади, с преклонением колен. Но меня удерживали от такого шага моя собственная трусость и чужие секреты.
   Кроме потребности облегчить душу, мне еще хотелось проверить самого себя, смогу ли я обратиться к другому человеку с просьбой о прощении. Проверить же себя я хотел не из гордости, а чтобы переломить в своей душе этот барьер, отделяющий меня от других людей. И я подумал, что эта женщина - человек из церкви, и что она находится в храме, а значит к такому человеку обратиться будет лучше всего, с точки зрения наименьшей опасности его смутить или как-нибудь повредить его душе. Я закрывал глаза и мысленно просил Бога направить меня и уберечь от ошибки. В конце концов я устал стоять и подумал, что, даже если я не обращусь к этой женщине, я могу посидеть рядом с ней на лавочке. Я сел в двух метрах от нее и какое-то время сидел так молча, глядя то перед собой, то в окно, то по сторонам. Иногда закрывал глаза. Я все больше чувствовал, что хочу обратиться к ней. Я ждал только того момента, когда не будет людей. У меня мелькнула мысль, что, может быть, я напугаю ее, если не будет никого рядом, но тут же подумал, что божьему человеку бояться нечего. Как нарочно людей в это время стало больше. Я подумал, что значит так надо. С каждой минутой во мне только усиливалось желание обратиться к ней. Я решил, что в очередной раз, когда люди уйдут, надо будет не терять времени. И я так и сделал. Я повернулся к ней и прошептал, негромко, но отчетливо: "Простите меня". Прошептал с такой интонацией, чтобы невозможно было понять сразу, прошу ли я прощение за то, что беспокою ее, или же я прошу прощение действительно за что-то важное. Она повернулась ко мне. Я посмотрел ей в глаза секунды две-три, максимум четыре: мне было важно установить контакт через взгляд. В первую секунду, когда она оторвалась от чтения, в ее глазах я не прочел никакой душевной близости ко мне, но в следующее мгновение они просветлели. И тогда я сказал ей: "Я ..." (Прости, читатель, но это касается не только меня лично. Ей же я сказал это, будучи уверен, что она человек посторонний, и надеясь на то, что она не станет разглашать мое признание.)
   Женщина очень серьезно и так же шепотом ответила, что мне надо сходить на исповедь. Я прошептал:
   - Я и у вас тоже хочу попросить прощение. Простите меня, пожалуйста.
   - Бог простит. И вы меня простите.
   - Если мне можно вас прощать, то я вас прощаю.
   На этом разговор закончился. Она снова погрузилась в чтение, а я в свои мысли. Я наблюдал за своей душой во все время моего пребывания в храме: мне важно было, что происходит с моей душой, как она на все это реагирует. Душа была для меня единственным индикатором того, что я делаю все правильно или неправильно. Отчасти я чувствовал какой-то контакт и надеялся, что это контакт с Богом. Но лишь отчасти, потому что самого главного, того, чего я больше всего хотел услышать, я так и не услышал. Я не услышал в ответ слово "прощаю"... "Бог простит". Конечно, я понимаю: кто мы такие, чтобы прощать? Но все же мне бесконечно дороги слова Христа "...прощайте, и прощены будете..." (Лук. 6:37). Передать не могу того ощущения холода и отверженности, когда искренно делаешь шаг навстречу другому человеку, а в ответ - ничего. Это как "не за что" вместо "пожалуйста": вроде бы и скромно, а нет того тепла, нет ответа на тот посыл, который ты вложил в свое "спасибо". Как протянутая рука, оставленная без рукопожатия...
   Женщина ушла, а я продолжал сидеть. У меня была надежда, что, может быть, она сейчас с кем-нибудь обо мне поговорит. Я был бы даже рад в тот момент, если бы священник сам пришел ко мне и предложил исповедаться, а не я шел к нему, что для меня было не так-то просто.
   Минут через двадцать женщина вернулась. К тому времени в храме снова были люди. На этот раз она остановилась в другом месте. Через некоторое время решив, что мне пора, я направился к выходу и, проходя мимо нее, сказал "до свидания". Женщина что-то ответила, и между нами завязался непродолжительный разговор. Она сказала, когда можно прийти на исповедь, а потом у нее вдруг возникла мысль:
   - Знаете что, поезжайте вы прямо сейчас в N-ский храм. Там будет сейчас вечерняя служба. Увидите, там будут подходить люди и исповедоваться. Я сама туда поеду чуть попозже.
   Я что-то ответил. Она добавила:
   - Потому что все равно ведь чувствуете, что тяжесть на душе есть, и она вам мешает.
   В продолжение этого разговора она раз улыбнулась мне и светло посмотрела. Это мне, может быть, в тот момент еще важнее было чем все то, что она говорила.
   Я искренне поделился с ней своими сомнениями:
   - Боюсь, у меня шансов нет, потому что меня просто на идеологии засыпят. Я в Бога верю, а если меня спросят, верю ли я в триединство, я не смогу честно ответить, что да, потому что у меня нету такого ощущения в душе.
   Она улыбнулась и сказала, что все мы люди и все имеем некоторые колебания в своей вере. Я с благодарностью принял ее идею ехать сейчас же.
   - Просто я не знаю, какое состояние у меня будет в другой раз. Уж лучше сейчас.
   Покинув храм и пройдя немного, так что он уже скрылся из виду, я встретил по дороге девушку, которая попросила у меня телефон, так как ей очень нужно было позвонить. Я торопился и кроме того, в первую секунду почувствовал неприязнь к этой девушке из-за ее демонического вида: черная кожаная куртка, очень ярко обведенные черным глаза, облегающие джинсы. Плюс телефон мой был куплен не на мои деньги, и я подумал: "Заберет еще, убежит. Вдруг не догоню?" Плюс тариф ориентирован на смс, а не на звонки, - а платить родным. Плюс батарейка в телефоне почти на нуле. Вдруг звонок еще надо будет сделать какой? (Потому что день явно шел по очень непредсказуемому сценарию.)
   Все это пронеслось у меня в голове в долю секунды. Я сказал:
   - Извините, я тороплюсь сейчас. Попросите кого-нибудь другого.
   Прошел всего несколько шагов... У меня было ощущение, что это слишком хрестоматийная, книжная ситуация: что если я дам телефон, то это будет, как будто я дал его только потому, что иду на исповедь и попутно в какие-то игры играю, какие-то условия выполняю, зная, что, если я их не выполню, то никакого отпущения грехов мне не будет. Однако в следующий момент я плюнул на всю эту казуистику, развернулся, догнал девушку и дал ей телефон. Она быстро позвонила, вернула телефон и поблагодарила меня.
   Когда я приехал в другой храм, служба уже началась. Довольно скоро с левой стороны вышел священник, и люди выстроились к нему в очередь. Мне показалось странным, что начало очереди располагалось довольно близко от исповедующегося, так что его, в принципе, могли услышать и другие люди. Однако я был готов говорить перед всем миром и мне было все равно, будут меня слышать или нет (опять же с оговоркой, что я никого тут не знаю и могу быть относительно спокоен насчет всего, что касается не только меня одного). Мне важно было получить прощение от всего человечества, может быть в лице этого священника, может быть в лице этих людей. Когда очередь дошла до меня, я сразу, на всякий случай, сказал, что я на исповеди в первый раз. Священника удивило, что мне скоро тридцать три, а я только первый раз на исповеди и у меня раньше даже желания такого не возникало. Спрашивал, почему родственники со мной не говорили, где моя крестная мать и мой крестный отец, ходят ли они на исповедь? Я сказал также, что уже однажды исповедовался у католического священника, но что он мне не отпустил грехи. Священник улыбнулся, единственный раз за всю исповедь. Спросил, почему я пошел к католическому, а не к православному священнику, и прочее. Вообще, он все время смотрел вниз, лишь изредка поднимая глаза, и был сосредоточен. Я же смотрел больше на него: на его лицо, глаза и особенно нос, который почему-то приковывал мое внимание.
   Священник сказал, что прежде чем исповедоваться, мне нужно пройти некоторую подготовку и для начала купить в иконной лавке катехизис и прочесть его. Потом, чтобы быть допущенным к исповеди, мне также может потребоваться предварительный разговор со священником.
   - Кроме тех ситуаций, когда что-то действительно экстренное, - он привел примеры. - У вас что-то очень важное?
   Его вопрос меня смутил и поставил в тупик. Я подумал, что, наверно, бывают у людей на душе проступки и посерьезнее моих. Не буду я преувеличивать тяжесть своей ноши. Но в то же время, какая бы она ни была, она самая тяжелая в моей жизни.
   Во мне шла борьба между объективным и субъективным. Я подумал, что если я скажу, что это очень важно, то он не поймет. Или, скорее, и поймет и не засмеет, но у меня самого будет такое ощущение, как будто я цену набиваю своим проблемам. Я сказал:
   - Нет, я могу ждать.
   Вопрос ведь его, собственно, в этом и заключался: могу ли я ждать?
   - Но меня, знаете, больше всего волнует, что я по идеологической части, боюсь, не пройду исповедь. Я в Бога верю, и это единственное на что я могу честно сказать: "Да, верю". Все остальное для меня отчасти закрыто: я могу сказать, что я склоняюсь, я чувствую, я допускаю, но больше ни к чему такой веры признать не смогу, потому что в душе не чувствую.
   - Ну, дьявол тоже в Бога верит. Вы должны не просто верить, а еще и понимать умом, что откуда вытекает.
   - Ну вот я потому, собственно, и не приходил на исповедь до сих пор, что понимаю, что, пока я сам в душе своей не чувствую себя православным, я буду только отнимать время у других людей, и мне этого не хотелось. И я чувствую, что я сейчас отнимаю время.
   Он что-то ответил, а затем сказал "извините" и отошел. Очевидно, его присутствие в очередной раз понадобилось на богослужении. Однако он не сказал мне, закончен ли разговор или не закончен, и я остался стоять на том же месте. Тем более, что за мной оставалась еще как минимум одна женщина, - судя по одежде, из церковных.
   Так я стоял минут десять, пока она не сказала мне отойти в сторону, потому что должен был совершаться очередной обход. Затем она еще несколько раз говорила мне повернуться то в ту, то в другую сторону; потом перестала. Напоследок я оказался стоящим в стороне от всех, спиной к другим людям. Больше меня никто не поворачивал, а самому поворачиваться мне не хотелось. Я был в своих мыслях и службу наблюдал постольку-поскольку. У меня было такое состояние, как будто мне крышу вынесли, как будто какой-то большой столб сантиметров по крайней мере десять в диаметре входит мне сверху в голову и просто вскрывает ее. Я не мог сказать, какая это энергия. Я не мог сказать, что это чистый свет: я этого не чувствовал. Я не чувствовал ни чистоты ни грязи в этой энергии. Она просто была мне не родной. Моя душа не шла за ней и не бежала от нее, не боялась ее. Я просто наблюдал за тем, что во мне происходит. Больше всего в тот день я чувствовал, что меня что-то ведет, когда ехал в автобусе в этот храм. Я чувствовал, что, может быть, сейчас что-то произойдет. "Мне бы только чтоб отпустили грехи, мне бы только почувствовать, что это такое, когда тебе грехи отпустят. Вдруг это что-то изменит?" Я на чудо надеялся. И когда я подходил к этому храму, у меня какое-то спокойствие и просветление было. У меня не было никаких ответов в душе на вопрос, зачем это нужно. Я чувствовал, как меня что-то толкало на каждый очередной шаг, но за всеми этими шагами ничего не последовало. Весь этот путь привел к тому, что "надо почитать катехизис".
   Скачав на следующий день с интернета несколько вариантов православного катехизиса, я стал читать его. И опять как тот столб света в храме: что-то, что проходит мимо меня, - и не мешает и за собой не ведет. Оно само по себе, а я сам по себе. Я думал, что, может быть, теперь я как-то иначе взгляну на православие, может, мне что-то откроется. Нет, все по-прежнему.
   (8.11.11, из аудиозаписи.) "Главное, что он говорил, что надо умом понять. Так вот, до ума-то мне сложнее всего будет достучаться, - это я сразу знал. Я надеялся, что у меня душа откликнется, - душа молчит. Душа несоизмеримо больше реагирует на ту связь, которую я ощущаю, на ту веру в Бога без всяких подробностей, которую я чувствую в своей душе, чем на любую из тех подробностей, которую они мне могут предложить. Посмотрим, что будет дальше. <...>
   То главное, основное чувство, которое я вынес после этой несостоявшейся исповеди было ощущение оторванности, отрезанности, отделенности от людей, от всего человечества. Я сделал к ним шаг и хотел вернуться к ним, соединиться с ними. Я очень много сил вложил в это; в то, чтобы обратиться к этой женщине в храме, в то, чтобы подойти к священнику для исповеди. Я чувствовал себя <...> духовно истраченным и наткнувшимся на стену. На безнадежную стену. <...>
   Я не верю что то, что я не вписался ни в одну из <мировых религий> - это гордыня. Для меня это вопрос честности. Я не чувствую своей вины за то, что в моей душе нет отклика ни на одну мировую религию. Я чувствую некоторую сопричастность с православием, максимальную близость из всех мировых религий, которые я встречал, но это несоизмеримо с тем, что я чувствую к тому открытому чистому свету, который есть в моей душе и не имеет никаких подробностей, и не связан ни с одной мировой религией. Если мое углубление в какой-либо другой человеческий опыт отдалит меня от этого единственного источника света, то лучше бы я не уходил от него. Мне он дороже всего на свете".
  
   57. 2011, ноябрь.
  
   10.11 мне приснилось уже упоминавшееся выше осознанное сновидение с ночным городом.
   (12.11.11, из переписки.) "Позапрошлой ночью было еще одно осознанное сновидение (перед этим - на прошлой неделе). Притом, что я их специально не ищу. Летал над ночным городом. Явление столько раз описанное, что повторяться не вижу смысла. Но мало с чем сравнимое по впечатлению. Весь вчерашний день прожил под этим впечатлением с ощущением полета. Негативных последствий не было. Чего-либо "неправильного" в этом сне я не усматриваю. Он сродни моим детским осознанным сновидениям. Каяться в нем чувствую потребности не больше чем за шахматы. <На тему шахмат я смотрел в интернете видеоролик с православным священником Андреем Кураевым.> В то же время негативный опыт прошлой весны <два грязных сна в одну ночь> это никак не умаляет. Делать какие-либо выводы не готов".
   12.11 у меня на стене личной страницы в интернете появилась следующая цитата:
   "Духовный кризис - это попытка найти себя, обрести новую веру. Состояние духовного кризиса удел всех тех, кто ставит перед собой духовные проблемы. А как же иначе? Душа жаждет гармонии, а жизнь дисгармонична. В этом несоответствии стимул движения, истоки нашей боли и нашей надежды одновременно. Подтверждение нашей духовной глубины и наших духовных возможностей" (Андрей Тарковский "Запечатленное время").
  
   58. 2011, ноябрь. Влюбленность.
  
   В том же ноябре у меня был период влюбленности. Мне всегда нравились девушки, которые были бы одновременно красивые и интеллигентные, - именно сочетание этих двух качеств. Но, явно или неявно, красота была на первом месте. Я даже думаю, что критерий интеллигентности диктовался не столько разумом (из соображений, что к красоте привыкнешь, а общаться-то все равно будешь с душой), сколько эстетическим чувством, которое отличало в людях именно этот тип красоты: красоты "интеллигентной". (Не буду здесь вдаваться в подробности, отвечая на вопрос, что именно я понимаю под интеллигентностью. В данном случае я использовал это слово в его общеупотребительном значении.) Однако со временем тенденция шла к тому, что я все больше начинал отличать в человеке душу, стараясь, насколько это было в моих силах, не идти на поводу у красоты (которая, впрочем, тоже не утратила для меня своего значения). И вот наконец случилось так, я влюбился в девушку, в которой меня особенно восхищала ее душа.
   Назревала эта влюбленность в течение всего года, долгое время оставаясь в рамках простой симпатии, пока однажды вечером, перед сном, на меня вдруг, без всякой внешней причины, не нахлынуло сильнейшее чувство эйфории при мысли о ней. Состояние это выделялось даже на фоне того года, когда чувство эйфории посещало меня чуть ли не каждый день, хотя и не с такой силой. Весь этот год оно приходило как ощущение присутствия Бога, всепоглощающего света, полноты бытия, вызываемое простыми вещами: радостной молитвой, принятием жизни, любимым делом, музыкой, общением с хорошими людьми, с природой... И вот теперь еще и влюбленность. Радостная, чистая, ничего не требующая. В тот вечер я заснул счастливым...
   Наутро, проснувшись, я сразу почувствовал, что мне не хватает того подъема, который я испытал накануне. Пользуясь терминологией "Монаха без монастыря", мой "эмоциональный диапазон" был сбит. Привычная жизнь заметно побледнела в сравнении с тем всплеском чувств, душа ждала продолжение вчерашнего. Мне мучительно захотелось ее увидеть.
   "Так, - сказал я себе мысленно, - неужели все опять начинается по старой схеме? Неужели это неизбежно? Неужели влюбленность невозможна без зависимости? Ну уж нет".
   Я заставил себя заняться корректурой романа, чувствуя при этом, что интерес к работе и, как следствие, обычная работоспособность моя заметно снизились. Я готов был, скорее, бороться с влюбленностью, нежели позволить ей снова, как раньше, сделать меня зависимым от нее. Я хотел или вернуть ее во вчерашнее светлое русло или, в крайнем случае, если это не получится, постараться ее подавить. Мысль о том, чтобы искать сближения с этой девушкой, я отверг сразу, так как в данный период своей жизни уже достаточно утвердился в убеждении, что семья - это "не мой сценарий". (К слову: временные связи меня никогда не интересовали.)
   (17.07.11, из переписки.) "...Я принципиально не планирую ни на ком жениться. И как следствие, избегаю сценариев, могущих привести к такому итогу. Для такого далекого от практической жизни человека как я это значило бы испортить жизнь как минимум себе и другому человеку, что было бы безответственно. Разумеется, на всю жизнь загадывать глупо, но в последний год эта уверенность во мне сильна как никогда. И в частности, этой уверенности я обязан своим теперешним беспрецедентным в моей жизни ощущением свободы и гармонии с собой".
   Самоограничения в сфере чувств не казались мне чем-то невыполнимым, так как опыты отказа от мясоедения и от сексуальной жизни укрепили во мне веру в свои способности самоконтроля. Я верю, что Бог дал человеку бесконечные возможности для развития. В то же время, я не склонен обольщаться, глядя на тот уровень, которого мне пока удалось достичь, и допускаю, что теоретически можно подобрать такую Кармен, чтобы я от нее потерял голову. Но я настроен держаться до последнего.
   Кстати, в опере, да и в балете, образ Кармен для меня всегда был условным: я никогда не видел в этой роли ни одной артистки, внешность которой понравилась бы мне настолько, чтобы мне стало понятно, почему от нее все мужчины на сцене с ума сходят. И для меня все попытки в образе Кармен заменить простую и интуитивно понятную красоту женского лица довольно надуманным и, как мне кажется, во многом стереотипным понятием "сексуальность" только усиливают эту условность. Есть еще, конечно, такой аргумент, как "любовь зла...", но для меня сказать так - значит окончательно смириться с театральной условностью, отказаться от возможности смотреть на сцену глазами дона Хозе и разделять его чувства. Следует признать, что, как это ни банально, в значительной степени именно красивая артистка (особенно в кино) всегда помогала мне поверить в ту любовь, которую я видел на сцене или на экране, и прожить ее почти как свою собственную. Без соответствующих внешних данных артистки никакая, пусть даже и самая гениальная актерская игра не способна была вызвать во мне ту же иллюзию.
   Никогда не мог представить себе образ "роковой женщины" без того, чтобы она была сверхъестественно красива. Мне всегда казалось, что Шопен, который при первой встрече с Жорж Санд нашел ее непривлекательной, а потом пал жертвой ее чар, просто дал слабину. Она сыграла на чувствах маленького ребенка, который жил в нем и которому очень хотелось почувствовать себя взрослым, оставаясь маленьким ребенком. Сам тип красоты роковой женщины мне представляется скорее ангельским, нежели дьявольским. Если угодно, это демонически-обжигающий взгляд на ангельском лице. Как я себе это представляю? Прекрасно представляю: я это видел. Сила слабости. Вот это действительно страшная вещь. Я давно замечал, и особенно в искусстве, что сила слабости зачастую воздействует на меня ничуть не меньше, а иногда и больше, чем сила явная. Именно то, что я так ценю в музыке Шопена: некоторые тихие фразы, которые переворачивают всю душу.
   Однако ни о какой "роковой" страсти в моем случае речь на этот раз не шла, и я надеялся, что со временем чувства сами собой улягутся. Документальный фильм "Тайны любви" 2009 года (который я где-то в том же году и посмотрел) очень помог мне в процессе самопознания. Целенаправленные наблюдения за собой и понимание того, что со мной происходит, позволили мне научиться отличать те специфические химические процессы, протекающие у меня в голове в состоянии влюбленности, пользуясь выражением Виктора Гюго - "признаки отравления" (правда, без того негативного оттенка, который это выражение имеет в романе "Человек, который смеется"). Я уже точно знал, что через какое-то время это пройдет. Особенно, если я сам не буду раздувать свои чувства. Я старался отсеять все негативное, что в них было, а именно элемент зависимости, и оставить лишь то светлое, что они с собой несли. Я обращал любовь в молитву. Я старался перенести свой мысленный взор сквозь человека дальше: переключить свою любовь с человека на Бога, на весь мир. И когда мне это удавалось, то, что наполняло в тот момент мою душу, было действительно прекрасно. Я чувствовал благодарность к Творцу за то чувство, которое Он посылал мне.
   Я не искал специально встречи с этой девушкой, но как-то само собой сложилось, что буквально через день-другой возник посторонний повод для встречи с ней. И мне захотелось рассказать ей о своем чувстве, просто для того, чтобы поделиться с ней той радостью, которую я испытывал, и поблагодарить ее за то, что она была невольной причиной этой радости. Я был уверен в чистоте своего намерения и помнил знаменитую фразу из "Собаки на сене" Лопе де Вега: "Любовью оскорбить нельзя". Я почти не сомневался, что чувства этой девушки ко мне не выходят за рамки дружбы. Кроме того, я уже два раза имел случай говорить ей о том, что больше не мыслю свою жизнь в русле создания семьи или построения каких-либо подобных отношений. Если даже гипотетически предположить, что мое признание повлекло бы за собой ответное признание с ее стороны, то я бы просто повторил ей все сказанное ранее. Я был уверен, что у меня хватит силы воли на то, чтобы не пойти на поводу у своих чувств. После года счастливого одиночества я уже, что называется, "вошел во вкус" и значительно укрепился в своем мировоззрении.
   Итак, в ту же встречу с этой девушкой я исполнил свое намерение признаться в своих чувствах и перед самым расставанием, собравшись с духом, все ей сказал. Я волновался, смущался, но был искренним. Я рассказал про то состояние, которое охватило меня тогда, перед сном: "...и я понял, что я тебя люблю..." - в этих словах и заключалось все мое признание.
   - Мне захотелось рассказать тебе об этом чувстве: может быть, воспоминание о нем когда-нибудь согреет тебя в трудную минуту. И мне хотелось рассказать о нем, пока оно не прошло. Оно пройдет, но симпатия останется, - вот приблизительно то, что я сказал ей тогда.
   Она поняла меня и приняла мое признание с благодарностью. Мы расстались, как добрые друзья. Та встреча еще больше укрепила нашу дружбу.
   По прошествии недели чувства мои немного поутихли. Оставаясь такими же светлыми по природе своей, они приняли более спокойный характер. Это как нельзя более отвечало моим интересам.
   Муки неразделенной любви дались мне гораздо легче, чем когда-либо прежде. Однако нельзя сказать, чтобы их не было вовсе. Помню, как я слушал песню "Для того, кто умел верить" группы "Fleur" и буквально упивался разлитым в ней горьким и тихим отчаянием:
   "Тебе больно идти, тебе трудно дышать,
   У тебя вместо сердца открытая рана.
   Но ты все-таки делаешь еще один шаг
   Сквозь полынь и терновник к небесам долгожданным" (группа "Fleur" - "Для того, кто умел верить").
   Господи, благослови людей, пославших мне это утешение! Сколько бы ни слушал эту песню, а все она меня трогает до слез. И чем суровей и беспробудней каждый новый куплет, тем светлее, лучезарней следующий за ним припев. Истинно, счастье нужно выстрадать. Кто скажет, что "небеса долгожданные" - это банально, тот никогда их не ждал. Для меня всё в этих словах: "...к небесам долгожданным". Вся душа находит исход в них. "Долгожданным"... Все мои мысли, слова и песни, все, чем я жил и к чему стремился, явно или неявно, - все там, в небесах.
   (28.02.15, из записей.) "Я эстетический мазохист". <Под впечатлением от той же песни.>
   ...Ты пришел в этот мир один. Ты был оторван от груди матери и с тех пор искал родственную душу. Но даже в лучшие моменты единения с другими людьми ты словно ощущал какую-то если не стену, то, по крайней мере, пелену непонимания, отделяющую друг от друга всех в этом мире. И даже умирать ты будешь один, и никто не сможет разделить с тобой твою смерть, потому что никто из них там не был. Там, а не в преддверии... Если же кто-нибудь и скажет тебе, что действительно там был, или что доподлинно знает, что там будет, у тебя все равно не будет гарантии, что это правда.
   Но знай, что ты не один в своем одиночестве и отчаянии. Есть много людей, чувствующих то же, что и ты, и даже в эту самую минуту. Одиночество и отчаяние - это то, что должно быть. Но они пройдут. Помни, что Бог никогда тебя не оставит. И только Он один даст тебе утешение.
  
   59. 2011. День рождения.
  
   Даже день рождения в том году был у меня какой-то особенный. Лучший за последние шесть лет (2008-2014). В этот день я сначала был в прекрасном готическом храме, где слушал репетицию "Немецкого реквиема" Брамса. Что за чудо эта вторая часть! В тот месяц я как-то особенно проникся ее второй, мажорной темой. Какая нежность заключена в этой мелодии, звучащей в оркестре! Как свет, проникающий в окна храма, или как слово прощения...
   (16.11.11, из переписки.) "В пт с 17 до 19 пойду опять на репетицию. В прошлый раз был во вторник на прошлой неделе, перед танцами: первая репетиция, без хора и литавр. На следующий день после моих "походов" по православным храмам <...>. Тогда, в понедельник, я стоял, смотрел в купол храма, на лучи света, слушал православный хор, и подумалось: вот бы сейчас пролетел белый голубь под куполом! Когда на следующий день слушал данный фрагмент реквиема, на мажорной теме вспомнил про голубя под куполом и ясно почувствовал, чего мне так не хватило накануне в православном храме. Помнишь, мы говорили о духовности в православии, в частности о музыке, о хоровых песнопениях... Нет, во вторник в лютеранском храме не было ни купола, ни тем более голубя под ним, но важно, что у меня в тот момент в душе было такое ощущение, как будто он действительно пролетел. Как поется в одной песне, "все в этой музыке, ты только улови" (К. Никольский)".
   Потом я сходил на занятия по бальным танцам, где впервые танцевал вальс новым, непривычным для меня способом: положив обе руки на талию дамы (разумеется, с ее согласия). Остаток вечера я провел дома, в семье. Во весь тот день я встречал много знакомых и просто хороших людей, но так как я никому из них не говорил, что у меня день рождения (и даже в социальных сетях не указывал его дату), то меня никто и не поздравлял. И это было особенно здорово и необычно! Все относились ко мне так, как и всегда, и я не был в центре внимания, чего я вовсе не люблю. Никто не обременял меня подарками. Я даже сам подарил в тот день одному человеку торт, желая поблагодарить его за оказанную мне неоценимую услугу. Ах, если б каждый день рождения был столь же необычным и запоминающимся!..
  
   (19.04.15...18.09.16. Здесь я сделал перерыв в работе над данным произведением на год и пять месяцев, в течение которых занимался музыкой.
   Впрочем, я пишу пока не перечитывая, и знаю, что буду еще многое дополнять потом задним числом.
   В этом произведении для меня параллельно сосуществуют два времени: время повествования и время работы над самим произведением.)
  
   60. 2011, ноябрь. О критике.
  
   В ноябре 2011 года у меня был поучительный опыт неконтакта с одним человеком. Я позволил себе критическое замечание по поводу его фотографий, оговорив, что это мое личное мнение, и предложив вариант, как можно было бы сделать иначе. Я действовал, как мне казалось, из самых лучших побуждений, но в ответ получил решительную отповедь. Непониманию между нами способствовало также и то, что диалог происходил в письменной, а не в устной форме и, как следствие, терялась мимика и интонация речи. Я попросил прощение, и на этом разговор закончился.
   Я долго потом размышлял над случившимся. Самый общий вывод, к которому я пришел, - нежелательность критики вообще. Независимо от того, насколько благие у тебя намерения, независимо от твоего ощущения, что на твоей стороне правда и истина, лучше, по возможности, стараться совсем избегать критики. Можно действовать примером, можно делиться своим опытом. Последнее лучше делать максимально ненавязчиво. Хороший вариант, как можно делиться своим опытом, - это изложить его в письменной форме и опубликовать в интернете: кому будет нужно, тот прочтет. В данном случае письменное слово имеет то преимущество перед устным, что оно более обдуманно и более лаконично.
   Можно свободно хвалить, когда тебе что-то нравится, но если тебе что-то не нравится, то лучше промолчать. Любовь к предмету дает понимание этого предмета, отсутствие же такой любви свидетельствует о том, что предмет оказался тебе не близок (иными словами, что я не понимаю того, что Бог говорил в тот момент другому человеку и что Бог теперь говорит мне через него). А без понимания предмета не будет никому никакой пользы, если ты начнешь обсуждать этот предмет. Критика - это так или иначе всегда негатив.
   (6.12.15, из записей.) "Критика - это подрезание крыльев, а конструктивная критика - это конструктивное подрезание крыльев. <Вариация на высказывание Николая Козлова о глубинной психотерапии из его книги "Философские сказки".> (Постепенно отучаюсь критиковать.)"
   "Никогда Андерсен не выносил критики, будучи уверенным, что она убивает вдохновение поэтов" (А. Трофимов "Сын башмачника").
   Напомню, что все свои советы в данном произведении я адресую исключительно себе. Я не препятствую никому выражать свои критические замечания. Если у кого-то будут таковые в мой адрес, то я никоим образом не хочу, чтобы он воспринял все вышесказанное о критике на свой счет. Правда, я должен к этому добавить, что в последние годы почти перестал интересоваться обратной связью на свое творчество, постепенно воплощая в жизнь программу пушкинского стихотворения "Поэту", основная мысль которого для меня заключена в словах:
   "Они в самом тебе.
   Ты сам свой высший суд..." <о наградах за труд> (Пушкин, "Поэту").
   "Пушкин поставил себе за правило не отвечать критикам" (Тыркова-Вильямс "Жизнь Пушкина").
   Действительно дельная критика - явление слишком редкое, чтобы ради него мне хотелось интересоваться критикой вообще. Обратная же связь, независимо от того положительная она или отрицательная, пока что, к сожалению, является для меня провокацией моей гордости. А мне сейчас хватает и той гордости, с которой я сталкиваюсь в себе ежедневно и которая является для меня главной моей проблемой и поводом к постоянной работе над собой.
   Через полтора года после того неудачного диалога по поводу фотографий я написал этому человеку снова:
   "Я не имел никакого права критиковать твои фотографии. Тогда я это не понимал. Кроме искренности должна быть еще благожелательность, а мое то письмо насквозь проникнуто критикой, и сейчас мне стыдно за него. Еще раз прошу прощения".
   Человек простил.
   К сожалению, это был далеко не последний случай критики с моей стороны. И сколько же еще я буду наступать на те же грабли? Критическое начало сидит во мне очень глубоко и периодически выходит наружу, чаще всего являясь под видом остроумия. Порой я просто, недолюбив себя, неосознанно пытаюсь через критику самоутвердиться за счет других. И наверно, это худшее из проявлений моей гордости. Это отъединение.
   Я признаю, что бывают случаи, когда без критики обойтись нельзя. Например, в совместной работе. Но это исключительные случаи, а вообще, я хочу стремиться к тому, чтобы никого не критиковать. И если уж критика необходима, то выражать ее без раздражения, в максимально доброжелательной форме, как свое альтернативное мнение, сохраняя уважение к мнению другого человека. Но чаще всего бывает лучше просто промолчать.
   С некоторых пор я стал воздерживаться от аплодисментов на концертах и прочих публичных мероприятиях в тех случаях, когда мне не нравится исполнение или само произведение. Прежде я рассуждал так, что если человек что-то делает, и в том числе для меня, то как его не поблагодарить? Нравится мне это или нет, но хотя бы сдержанно, из вежливости, как не похлопать? А с другой стороны, если довести ситуацию до логического абсурда, то можно из вежливости похлопать и Гитлеру. Если мне не нравится направление деятельности другого человека, но я ему аплодирую, то разве я не обманываю в тот момент и его и всех окружающих? Разве не честнее остаться неподвижным, какую бы горькую пилюлю ни заключал в себе такой ответ для человека на сцене? Ведь именно так формируется общественное мнение, и если я не хочу слушать данное произведение в следующий раз, но все-таки аплодирую, то, значит, я сам виноват, что слушаю подобное из концерта в концерт. Это и мои жидкие аплодисменты движут искусство по тому пути, по которому оно движется. А если я позволяю себе потом еще и критиковать то, чему перед тем аплодировал, то я не только лжец, но и лицемер.
  
   61. 2011. Андрей Тарковский.
  
   В октябре-декабре 2011 года я читал книгу Симонетты Сальвестрони "Фильмы Андрея Тарковского и русская духовная культура". Эта книга стала для меня своего рода путеводителем. Я читал ее, параллельно пересматривая фильмографию Тарковского, как иные смотрят балет или оперу, периодически поглядывая в либретто.
   (31.10.12, из переписки.) "Кстати, я по большому счету ничего в Тарковском не понимал, пока не прочитал книжку, где пересказаны события его фильмов. Без этой "методички" я сюжетов половины его фильмов почти не считывал".
   В конце восьмидесятых по телевизору показывали все фильмы Тарковского. В моей детской памяти остались лишь пара кадров, в том числе кадр с горящим домом и взрывающейся машиной. В середине девяностых я посмотрел фильм "Сталкер". Я смотрел его, все время испытывая такое чувство, как будто мне хотят всучить "голого короля". "И чё?" - как будто все время спрашивал я мысленно. Я с самого начала был уверен, что бояться в зоне нечего, и в конце, разумеется, лишь укрепился в своей точке зрения. Понятие "духовности" было для меня в ту пору лишь предметом спекуляций со стороны всех, кому не лень. Притом что в душе своей, в тайне ото всех, я уже несколько лет как был верующим.
   Году в 2004-м я впервые посмотрел все основные фильмы Тарковского. Теперь я смотрел "Сталкера" совершенно другими глазами и принял его безоговорочно. С первого же просмотра меня потряс "Солярис", особенно финальная аллегория на "Возвращение блудного сына", которая глубоко затронула во мне память о собственном отце. Двойственность образа Океана в этой сцене, являющегося одновременно символом Бога, была мне также понятна сразу. Несколько меньше я понял "Иваново детство" и "Андрея Рублева". Остальные же фильмы остались мне в целом малопонятны. Я не понимал сюжета, то есть происходящих в них событий, и мне было уже не до откровений операторской работы. В долгих безмолвных сценах мне хотелось, чтобы кто-нибудь мне сперва объяснил, что происходит, и лишь затем давал время подумать.
   25.02.11 года я сходил на одну встречу, где показывали "Зеркало". Я смотрел "Зеркало" уже по второму разу, плюс был подкреплен пояснениями от мамы и тем, что перед просмотром прочитал в интернете краткое содержание. Сразу после просмотра я делился впечатлениями с одним человеком. Я сказал, что фильм очень хороший, но что если я сам сниму фильм про свое детство, то он произведет на меня еще более сильное впечатление.
   Недостаток моих способностей восприятия большей части фильмов Тарковского я смог компенсировать только прочтя упомянутую книгу Сальвестрони. Кроме всего прочего, в ней был подробно изложен сюжет каждого фильма, и благодаря этим "костылям", медленно в хронологическом порядке двигаясь от фильма к фильму я понял и принял их всех. Я смотрел в день не больше одного фильма и потом делал перерыв на несколько дней. Каждый из этих фильмов становился для меня откровением. В том числе, и прежде всего, откровением обо мне самом. Я слушал и записывал те мысли, которые рождались во мне во время просмотра. Часто останавливал воспроизведение, нередко перематывал назад. Это был детальный разбор с полным погружением.
   Пересматривая "Зеркало" в третий раз, во время чтения книги Сальвестрони, я был пронзен финалом. Несопоставимая легковесность вопроса "Тебе кого больше хочется: мальчика или девочку?", а также первой реакции на этот вопрос Тереховой, ее непередаваемой улыбки, с ужасом первого крика хора, боли и отчаяния жизни, ее глобальности, словом, несопоставимость масштабов этих двух фраз: "Жизнь прожить - не поле перейти" и "Тебе кого больше хочется: мальчика или девочку?", тысячекратно усиленная тем, что вопрос этот, "быть или не быть?", находится в руках хрупкой, красивой девушки... и вот вся твоя жизнь, боль и радость, была однажды решена этим ангелоподобным существом с невинно-непонимающим взглядом из анимэшного мультика, и она, этот ангел во плоти - причина всех твоих страданий, счастья и отчаяния, - всего, что с тобой было и будет, и она это все однажды выбрала за тебя! - что она могла понимать тогда?! Неужели она могла все это понимать?!.. (Здесь я смешиваю фильм Тарковского со своими собственными мыслями, и кадры с Тереховой - с ранней фотографией своей матери. Сложная мимика Тереховой в этой сцене, а также следующий кадр с ней, где в ее глазах стоят слезы, говорит, что понимать она могла...)
   В дальнейшем, я почти буквально воспроизвел эту идею в финале фильма "Монах без монастыря".
   Именно в те дни, когда я погружался в мир Тарковского, мне и пришла идея моего фильма. Не мысль позаимствовать финал (для этого мне еще предстояло набраться наглости), а самая общая идея, которая для меня выражалась в словах: "Взять камеру, поехать на дачу и говорить там о главном". Через неделю, читая дневники Тарковского и всевозможную литературу о нем, я с удивлением узнал, что у него была точно такая же мысль! К сожалению, обстоятельства помешали ему ее реализовать.
   Мои обстоятельства тоже складывались поначалу непросто. "Зачем сейчас?" - спрашивал я Того, кто послал мне эту идею. На дачу можно было поехать только летом, а сейчас была зима. Я жил почти в постоянном эйфорическом состоянии уже целый год, а до лета я мог и перегореть. Кроме того, на ближайшее время у меня уже была запланирована работа по аудиокниге "Там, где заканчиваются слова". Очевидно, не оставалось ничего другого, как дать идее фильма отлежаться.
  
   62. 2011 - 2012. Аудиокнига "Там, где заканчиваются слова".
  
   (Это последняя из глав, написанных в 2015 году. Перемещена сюда из соображений хронологии повествования.)
   (29.12.11, из переписки.) "Попробую вырезать из поролона колпачок на микрофон и купить в аптеке один спрей против заложенности носа (говорят вполне безвредный)".
   (29.12.11, из переписки.) "Обнаружил, что все первые два дня сеанса записи микрофон был повернут ко мне не той стороной (а он однонаправленный). Давно просто им не пользовался. Придется мне перезаписать первые 46 страниц. Вчера писался третий день, уже как надо. Также со вчерашнего дня стал использовать самодельный поролоновый колпачок на микрофон (плюс к самодельному экрану из женских колготок, который использовал всегда)".
   Закончив правку романа, я приступил к записи его в формате аудиокниги. Этой работе я посвятил всю первую половину 2012 года. Аудиокнига была мне необходима, как наиболее полное воплощение моего замысла. Уже в последние месяцы 2011 года я понял, что должен озвучить текст той музыкой, которая в нем упоминалась или подразумевалась и которая до сих пор могла звучать во время чтения романа лишь в голове у читателя (если, конечно, он не включал ее себе сам). Исключение я хотел сделать лишь для музыки, написанной главным героем, оставив ее без озвучивания. На то было несколько причин. Во-первых, я сомневался, что смогу написать музыку того художественного уровня, который подразумевался по сюжету. (Это как в "Lacrimosa": "Сколько глубины, сколько величия!.." - и как хочешь, так и пиши. Добро еще, что сказочный колорит... То ли дело в "Осужденном": "Еще, пожалуйста, прости, что не эффектно заключенье..." Все эти три вещи писались без всякой мысли о будущей музыке.) Во-вторых, необходимо было не просто сымитировать, а именно соблюсти в музыке главного героя академический стиль. И в третьих, для записи ее были бы крайне желательны живые инструменты, которых у меня не было и которыми я не владел (исключая того, что немного умел играть на фортепиано). Те два отрывка из моих прежних музыкальных произведений, которые я все же включил в аудиокнигу, я включил туда только потому, что мысленно использовал их при написании соответствующих эпизодов романа. Но я вовсе не хочу сказать, что фрагмент композиции "Lacrimosa (Глава 13)" является той самой "супертемой" из романа. Просто "Lacrimosa" для меня всегда была чем-то вроде "Русалочки" Андерсена. Тот же образ смирения и самопожертвования. Я даже году в 2008-2009 хотел как-нибудь добавить на заднюю сторону обложки альбома "Lacrimosa" эпиграф из Евангелия от Иоанна:
   "Иисус, зная, что Отец все отдал в руки Его, и что Он от Бога исшел и к Богу отходит, встал с вечери, снял с Себя верхнюю одежду и, взяв полотенце, препоясался. Потом влил воды в умывальницу и начал умывать ноги ученикам и отирать полотенцем, которым был препоясан" (Иоан. 13:3-5).
   И слова, которые звучат в аудиокниге "Там, где заканчиваются слова" во время упомянутого музыкального фрагмента, в равной степени относятся и к "Русалочке" Андерсена, и к "Lacrimosa".
   Отдельной творческой задачей для меня стал монтаж фонограмм тех музыкальных произведений, которые использовались в аудиокниге (список всех фонограмм прилагается к аудиокниге отдельным текстовым документом). Это целый пласт любопытных экспериментов со звуком и только внимательное сравнение музыкальных фрагментов аудиокниги с их первоисточниками может дать представление о скрытых достоинствах этой работы.
   Еще одним творческим вопросом, который я решил для себя в процессе записи аудиокниги, явилась имитация женского голоса. Во второй половине 90-х годов, в пору моего участия в группе "Complex Numbers", у меня сформировалось представление о том, что имитировать женский голос стыдно, так как это пристало лишь трансвеститам и гомосексуалистам. Я не относил себя ни к тем, ни к другим, и очень не хотел, чтобы обо мне так подумали. Сам я всегда любил красивый фальцет (замечательных примеров которому находил немало в современной музыке, начиная с 60-х годов) и давно использовал бы его, если бы не упомянутые предрассудки (эпизодические верхние ноты в счет не беру). Голос мой в пору полового созревания не переломился, поскольку говорил я мало и тихо, а постепенно к двадцати годам плавно эволюционировал в свое взрослое состояние. С тех пор мне были одинаково свойственны оба его варианта. Даже в тридцать лет мое "алло" по телефону иногда путали с маминым.
   В аудиокниге я не ставил себе задачей собственно воспроизведение женского голоса. Скорее, я бы уж пригласил для этой цели настоящую женщину. Меня интересовал лишь легкий оттенок, не переходящий в манерничанье, который позволил бы на слух легко различать, кто в данный момент говорит: он или она. (Только один раз я использовал откровенный фальцет: в 33-й главе для эпизодической роли трансвестита из рок-клуба.) Четко осознав в себе наличие предрассудка и поставив вопрос ребром, я перешагнул барьер своего комплекса, в результате чего получил требуемый результат и массу удовольствия от самого процесса озвучивания.
   Я долго искал нужную интонацию для аудиокниги в целом. Сначала я вообще хотел сделать что-то вроде аудиоспектакля, с реалистическими диалогами, записывая речь каждого героя по отдельности. Но потом понял, что это слишком увеличит для меня по времени последующий этап монтажа. И я решил все-таки избрать стиль аудиокниги, где я буду читать весь текст последовательно, в процессе чтения подстраиваясь под интонацию каждого героя, и то лишь настолько, насколько это необходимо, чтобы можно было отличить данного героя от других. Главным критерием для меня в любом случае оставалась естественность.
   Следы многочисленных переделок аудиокниги остались слышны в некоторых ее главах (например, в тех из них, где интонации речи главной героини менее "женственны", нежели в других главах).
   В отличие от "Одной из моих жизней" и "Lacrimosa", которые были музыкальными альбомами, в аудиокниге "Там, где заканчиваются слова" речь, звучащая под музыку, записывалась непосредственно под эту музыку. Я включал на зацикленное воспроизведение нужную композицию или какой-либо ее фрагмент и начинал записывать данный участок текста дубль за дублем. Важно было поймать темп и общий внутренний настрой музыки, - подгонкой же отдельных фраз текста под музыку для достижения большего их резонанса я занимался уже на стадии монтажа.
  
   63. 2012, февраль - июнь.
  
   (21.02.12, из переписки.) "Да, я последнее время встаю часов в 5. Сегодня, правда, в 4".
   (1.03.12, с личной страницы в интернете.) "Весь день в душе весна... Чувствуете?
   Cilla Black - Daydreamer (припев)".
   (8.03.12, с личной страницы в интернете.) "Вынос мозга:
   Римский-Корсаков - Шехеразада (часть 4, фрагмент <возвращение музыки из 1-й части, ее кульминационное проведение>) (Гергиев)".
   С 10.03 по 14.04 я помогал делать монтаж спектакля "Щелкунчик десять лет спустя" театра-студии "Балаганчик". Сцена, в которой Мари оплакивает смерть Щелкунчика, доводила меня до слез. На одной из рабочих записей, снятой во время спектакля на камеру, расположенную в зрительном зале, в конце этой сцены отчетливо слышен облегчённый выдох какой-то женщины: "Господи!"
   25-29.04 я монтировал другой спектакль театра-студии "Балаганчик": "А зори здесь тихие..."
   (10.05.12, из переписки.) "До сих пор не доделал аудиокнигу. Медленно, но верно делаю. Надо уходить в скит и там доделывать, чтобы ничего не отвлекало".
   (1.06.12, из переписки.) "Дела хорошо. Оперативно выздоравливал после простуды, и вчера смог снова заняться записью своего голоса для аудиокниги, а то у меня закончился материал для обработки. Записал последнюю главу и начал перезаписывать фрагменты, в которых ранее допустил ошибки по тексту. Теперь материал снова есть, и еще на несколько дней работой я обеспечен".
  
   64. 2012. Лекции на духовные темы. Здоровье. Что такое грех. Концерты.
  
   В первой половине 2012 года я раза два или три посетил лекции по ведической культуре. В первый раз, когда я уже уходил, мне предложили отведать ведической кухни, но я ответил, что не люблю вегетарианскую еду, - это было гораздо проще, чем объяснять, что же я на самом деле ем. В другой раз докладчик затеял с присутствующими игру. Мне сразу стало понятно, что она основана на какой-то логической хитрости, которую едва ли кто-то из присутствующих мог знать и до которой вряд ли успел бы за время игры додуматься сам. Поэтому победа ведущего была мне заранее очевидна. Я не люблю такие игры: они напоминают мне школу, вечные приемы учителей, которые, объясняя новую тему, любят задать вопрос, а ты должен не столько найти на него ответ, сколько угадать тот ответ, который подразумевает учитель (как в плохом квесте). Это слишком похоже на самоутверждение за чужой счет и потому неприятно. Однако я не стал отказываться от участия в игре, предложенной ведущим, решив посмотреть по ходу дела и, если появится такое желание, подключиться. Роль наблюдателя формально не противоречила правилам игры. Правда, избрав эту роль, я немного снижал шансы на успех всей команды. Но во-первых, как я уже сказал, шансы эти я считал практически равными нулю (как оно потом и оказалось, вне всякой зависимости от моего поведения), а во-вторых, я полагал, что в большинстве своем незнакомые друг другу люди вряд ли будут всерьез считать командой то, что несколько минут назад из них искусственно сфабриковал посторонний человек. Я только не хотел, оставаясь в стороне, испытывать ту онегинско-печеринскую гордость, которую испытывал в аналогичных ситуациях с самого детства. Вместо этого я настроился на любовь ко всем присутствующим вокруг людям, включая ведущего. Это была для меня очень хорошая практика и ценный опыт. По окончании игры ведущий обратился ко мне лично, спросив, почему я не участвовал, намекнув, что я тем самым подводил команду (хотя после его объяснения выигрышной тактики было ясно, что без знания этой тактики у команды и так не было практически никаких шансов). Я в том же состоянии благожелательности честно ответил, что хотел просто понаблюдать, оставляя за собой возможность подключиться в процессе. Ведущий удовольствовался этим ответом.
   30.05 я слушал лекцию о православном святом Симеоне Верхотурском. Мне особенно запомнился момент, когда докладчица, говоря о причинах ранней смерти святого (в 35 лет), конфузливо сказала, что он плохо питался. В интернете по этому поводу мне удалось найти только следующий отрывок:
   "По преданию, кончина праведного наступила среди великих подвигов поста и молитвы, о чем свидетельствовал впоследствии митрополит Тобольский и Сибирский Игнатий" (В. Верясов "Праведный Симеон, Верхотурский чудотворец", Журнал Московской Патриархии).
   А еще меня поразила сама докладчица: ее взгляд, манера говорить. Такие черты в людях я собирал по крупицам и складывал в своем сердце, стараясь у них учиться.
   (31.05.12, из переписки.) "Очень меня интересует в людях этот тихий внутренний свет. Всегда хочется в каждом отдельном случае узнать, это от природы или это человеку чего-то стоит. Хотелось бы научится так же смотреть на людей".
   (31.03.14, из переписки.) "Да, по-видимому, есть люди, которым доброта дается легко и естественно, как и те, у которых за этой внешней легкостью стоит большой внутренний труд. Я знаю, что я злой и тяжелый человек, и потому даже не мечтаю оказаться в числе первых, но надеюсь со временем дотянуться до вторых".
   Как уже упоминалось ранее, в июне 2012 года я ходил лечить зуб. Поскольку я считал, что на зубах лучше не экономить, то и пошел я, как обычно, в ту дорогую клинику, в которую ходил с декабря 2003 года. За год, прошедший со времени моего последнего визита, оттуда уволился врач, у которого я всегда лечился, и которого очень ценил. На этот раз лечение одного зуба обошлось мне намного дороже, чем я предполагал, и лечили его непривычно долго (за три приема). Деньги дала мама. Они были у нее отнюдь не лишние. Я сказал, что, когда будет чем отдавать, отдам. Было очень неловко перед ней. Я в очередной раз объяснил, что меня удерживают от поиска работы "нереализованные творческие проекты". (В тот момент на мне висела аудиокнига, задумка снять фильм и мечта, когда-нибудь написать музыку к "Боли".) Я понимал, что больше денег маме нужно было, чтобы я как-нибудь более основательно устроился в этом мире, чтобы она могла быть за меня спокойна.
   15.06 в киноклубе "Омега" не без моей подачи состоялся просмотр фильма Тарковского "Жертвоприношение". На обсуждении я высказал мысль, пришедшую мне в последние несколько месяцев под впечатлением от одной фразы из этого фильма. Насчет самой фразы я не знаю, была ли она оригинальной или являлась цитатой откуда-то еще. В одном из вариантов перевода она звучала так: "Грех - это то, что не является необходимым". В этой проповеди аскетизма, кроме самого простого и естественного смысла, который я изначально увидел в ней, а именно, что все, что не является необходимым, - это грех, я в какой-то момент вывел для себя и другой смысл: "Грех - это не зло. Это то, что не является необходимым". Другими словами, грех - это не то, с чем нужно бороться, чтобы после смерти не попасть в ад. Грех - это в общем случае не добро и не зло: это вообще не есть что-то кем-то запрещенное. Это то, без чего я могу обойтись. Это то, что мне самому не нужно. Это все лишнее в моей жизни, что порабощает мою душу. Все то, что я сам навязываю себе на шею, а потом влачу, как тяжелый плуг, сам себе создавая и ад и наказание уже здесь, в этой земной жизни. Такое понимание греха сделало мою жизнь более осознанной.
   23.06 я ходил на репетицию оркестра в филармонию, но на сам концерт не попал. К тому времени я уже года 2-3 довольно часто посещал концерты в филармонии по знакомству: иногда по пригласительному, а иногда и зайцем. До этого связей с филармонией у меня никаких не было, и я ходил туда редко и за деньги. С осени 2009 по июль 2010, пока еще были свои деньги, я также время от времени для приличия или по необходимости покупал себе билет.
   В 2012 году связей в филармонии у меня осталось совсем немного. Я стал все реже посещать концерты, а после вышеупомянутого случая, когда мне пришлось покинуть зал перед началом концерта, решил ходить туда только тогда, когда есть пригласительный. Я видел во всем этом и высший смысл. Во-первых, ходить зайцем было делом компромиссным с точки зрения совести. Конечно, в зале практически всегда можно было найти свободные места, и я никого не стеснял, но, с другой стороны, почему музыканты должны работать за "спасибо"? А во-вторых, сокращение живой музыки в моей жизни было созвучно аскетическим тенденциям моего образа жизни в целом. По своему эмоциональному воздействию живая симфоническая музыка классифицировалась у меня как тяжелый наркотик. Кроме того, я учитывал и плату за проезд.
   Таким образом, начиная с 2012 года, количество симфонических концертов в моей жизни резко сократилось.
  
   65. 2012, июнь - август. Музыка. Аудиокнига "Там, где заканчиваются слова".
  
   Летом 2012 года я снова почувствовал, что могу сочинять музыку, которая мне будет нравиться. 10.06 я написал будущую музыку из 38-й главы альбома "Боль".
   (21.06.12, из переписки.) "Я доделал запись и монтаж дублей голосовой дорожки своей аудиокниги и вплотную подошел к этапу ее обработки".
   (26.07.12, из записей.) "Сегодня все доделал".
   (20.08.12, из переписки.) "На моей стене 7 отметок, что понравилось (ты в обществе 6-ти девушек). Вероятно, понравилась картинка, иначе вынужден буду думать, что меня угораздило написать преимущественно дамский роман".
   Я планировал закончить аудиокнигу летом, а затем, до наступления холодов, еще успеть снять фильм. Работа над аудиокнигой затянулась до конца июля, и я бы никак не смог ускорить этот процесс. В связи с фильмом я зависел также от чужой дачи, от чужой камеры (в фильме мной использован, кроме того, чужой стерео-диктофон для записи шума окружающей среды). Все это запросто могло не совпасть, и тогда ничего бы с фильмом не получилось. По крайней мере в том году.
   С 30.07 по 6.08, уединившись вне дома, я устроил себе творческий штурм за синтезатором, в ходе которого родилось многое из того, что потом было использовано в разных альбомах. Там была, например, вся 46-я глава "Боли". Музыка выстраданная становится дороже... Тогда же появилась вторая половина 15-й главы ("Я знаю, что теоретически существует возможность выжить", 0:44), вторая тема из 39-й главы ("Оказывается, мало того, что во многих странах...", 0:37), вся первая (русскоязычная) треть "Kyrie", "Лоскутное одеяло" (280). Значительно продвинулась тема любви из "Осужденного" (последняя тема 4-й главы - "Дойдя до комнаты своей, он у камина сел сушиться...", 0:49), которая крутилась у меня в голове уже не первый год и которой оставался еще не один год до окончательного воплощения. Не могу не упомянуть также набросок, из которого впоследствии возникла кода "Requiem I" (6:50). Также наконец-то появилась одна композиция пригодная для описания боли; правда, она стала в итоге первым (длинным) инструментальным проигрышем "Confutatis" (0:57). Первый раздел композиции "Таити" (до 0:58) родился после обеденного перерыва, во время которого я смотрел фильм "Найденный рай" (2002) про Гогена. (Вторая половина этой композиции (с 1:22) появилась на следующий день.) Эмоциональной квинтэссенцией тех дней для меня стало "Освобождение" из будущего альбома "Просто музыка".
  
   66. 2012, июль. Прогулка. О слезах.
  
   А начал я это свое уединение с прогулки по местам моего детства. Раньше я периодически бывал в тех местах, но всегда по делу и никогда специально. Теперь же, в 2012 году, мне хотелось освежить в памяти ощущения из детства в преддверии съемок фильма. А еще я наелся и насобирал вишни, в изобилии растущей по городу. (В интернете много написано по поводу того, что вишню в городе есть нельзя. Я стараюсь собирать ее подальше от проезжей части. Делаю это уже четыре года. Пока жив.) Еще я посетил небольшой лесок, также связанный с моим детством, и обнаружил в нем заросли малины. Впоследствии я не раз собирал ее там.
   С тех пор такие прогулки стали для меня традиционными. Впрочем, мне не нравится здесь слово "традиция": в нем есть элемент обязательности, и это стесняет. Я совершаю такие прогулки по местам моего детства каждое лето: раз или два в год, но всегда по желанию. (В 2016-м году даже три раза, потому что было много вишни.) Эти прогулки похожи одна на другую, и мне нет смысла описывать каждую. Да и одну из них - поймет ли кто, кроме меня? Не знаю... Есть что-то общее, что близко, если не всем, то многим. В фильме "Монах без монастыря" некоторым людям оказался близок сам дух советского прошлого (я не про идеологию): та атмосфера, те краски... (чуть не сказал "и те запахи", но мне иногда кажется, что и они в фильме есть, - не тогда, когда я его смотрю, а когда вспоминаю отдельные кадры). Хотя эти люди видели в фильме не те дома, в которых они жили, не те железные сооружения на детских площадках, но все равно все тот же стиль... К слову: как странно и волнующе видеть деревья, которые помнят тебя еще ребенком, и даже в том возрасте, в котором ты сам себя сейчас уже не помнишь!
   Я уходил из дома с самого утра, налегке, имея в карманах только ключи, пакет для ягоды и немного мелочи, на один проезд или на что-нибудь перекусить, да и ту я не тратил. Уши затыкал берушами. Сотовый выключал, оставляя дома. И уходил, порой на весь день.
   Многие люди, с которыми я когда-либо ходил в походы или просто гулял, любили именно ходить, т. е. быть в движении. Мне кажется, они при этом искали в окружающем мире постоянной смены впечатлений, им хотелось как можно больше объять, увидеть. Я же больше люблю остановиться и побыть. Куда-нибудь прислониться или присесть. Я могу очень долго смотреть в одну точку и думать о чем угодно. В основном о своей жизни. В такие минуты, если у меня есть с собой книга, мне обычно не хочется читать. Мне просто хорошо. Даже если грустно. В детстве не понимал пожилых людей, часами без дела просиживающих у дома на лавочке. Сейчас понимаю. Я все это предсказал, в том числе и для себя, в семнадцать лет, когда написал серию из четырех картин "Времена года" ("Угасание"). (Сознательно не употребляю слово "тетраптих": оно подходит больше для какого-нибудь крылатого ящера.) Только я не думал, что это случится и со мной, да еще так рано... (Я несколько забегаю вперед, имея в виду больше себя в настоящем, чем тогда, в 2012 году, но не так уж я и постарел за эти четыре года. Я пока еще много читаю, но уже не так энергично творю, как когда-то, до тридцати лет. Сесть у себя под домом на лавочке, - под тем домом, в котором я живу сейчас, - я могу только с книгой, и то редко. Но где-нибудь в лесу или у моря я предпочитаю созерцать.)
   Есть что-то бессмысленно важное в прошлом, чего нельзя объяснить, чему нет и не может быть логического объяснения. Только ли то, что память имеет свойство сохранять больше хороших воспоминаний, чем плохих? Но почему тогда я возвращаюсь даже на места своих страданий, как Раскольников на место убийства? Тянет не прошлое само по себе, а ты сам в этом прошлом, тот ребенок, которым ты был и в которого тебе порой невыносимо хочется вернуться. Не повторения тех мучений ты хочешь (хотя на короткое время, не на годы, ты порой хотел бы вернуться и в них), но той яркости впечатлений, той остроты восприятия, которой ты обладал тогда. Почему я порой, видя в толпе играющих детей какого-нибудь темноволосого мальчишку, в невольном душевном порыве вдруг думаю: "Чур это я!"?
   "Прощай, мой добрый, старый дом!" (х/ф "Гусарская баллада", 1962).
   Эти слова я вспоминал, когда мы с семьей переезжали из дома, в котором я прожил с пяти до девятнадцати лет...
   Мне больно, и горько, и сладко, и радостно... и я ни за что не хотел бы, пока я жив, утратить связь со своим прошлым, эту мучительно, иногда даже невыносимо мучительно, острую связь. Иногда это похоже на зависимость, но там, в прошлом, я чувствую невероятный источник энергии, источник идей и образов, который питает мое творчество в настоящем уже около шести лет. Как передать другим людям, что я чувствую, когда, теряя ощущение времени, стою прислонившись к какому-нибудь дереву и смотрю в пространство перед собой, не замечая никого вокруг, с ушами заткнутыми берушами, погруженный в свой мир? Заткните уши от шума города, от информационного мусора, от телевизора за стенкой, воздержитесь хоть на несколько дней от пустых разговоров, поживите хотя бы неделю в одиночестве (лучше больше) или хотя бы месяц за ширмой, забудьте все мысли о том, что о вас думают и как на вас смотрят окружающие, и тогда... приходите к местам своего детства... Тогда, только тогда вы почувствуете то, о чем я сейчас говорю и что я даже не буду пытаться передать словами!
   "...Единственный способ усвоить некоторый опыт <...> состоит в том, чтобы пережить его, а описание опыта представляет собою не больше (но и не меньше), чем приглашение совершить этот путь" (Марина Михайлова "Эстетика молчания").
   К слову. Мне говорили по поводу моего романа, что Денис Красковский слишком много плачет. Я отвечал, что роман представляет собой монтаж из наиболее ярких переживаний его жизни, поэтому ничего удивительного в этом нет.
   В свое время я слышал, что сдерживание слез не физиологично. Так же не физиологично, как сдерживание насморка. Рассудив, что поскольку плакать неприлично только мужчинам, а женщинам плакать дозволяется, я сделал вывод, что это еще один социальный стереотип, не имеющий для меня никакого рационального смысла. С тех пор, как я написал роман, я перестал себя сдерживать в слезах, а если когда и сдерживаю, то либо по старой привычке, которая со временем становится все слабее, либо не желая огорчать окружающих. Во всяком случае, наедине с собой я плачу чаще, чем Денис Красковский. И я учусь не стыдиться своих слез перед ближними. Слезы - это язык души, голос нашего сердца. Когда они искренни. Не нужно говорить другому человеку: "Не плачь". Пусть плачет. "Блаженны плачущие!.." Не стоит скрывать друг от друга свои лучшие и самые чистые душевные порывы.
  
   67. 2012, август. Половой вопрос.
  
   В августе 2012 года у меня снова был срыв на мастурбацию, уже второй с тех пор, как я решил вести асексуальный образ жизни. Из-за длительного перерыва это было немного даже мучительно физически. Но несравнимо тяжелее это отозвалось на духовном уровне (сам факт срыва). Подрыв самооценки и веры в себя - таков был психологический итог моего срыва. Если уж принял решение, то лучше не отступать.
   Я сделал для себя некоторые выводы относительно психологических механизмов срыва. Предполагаю, что они одни и те же при любой психологической зависимости. Сначала, вследствие какой-либо провокативной ситуации или мысли, подпадаешь под искушение, вступаешь с ним в своего рода игру. Будучи уверен в своих силах, полагаешь, что достаточно контролируешь себя, чтобы в нужный момент остановиться и выйти из игры. Все это время, и возможно уже с самого момента, как источник провокации завладевает твоим вниманием, сознание находится как бы в измененном состоянии, хотя в тот момент это и не ощущается. Затем, по мере приближения к тому, что ты считаешь своим пределом, но еще задолго до достижения этого кажущегося предела, наступает фактическая точка невозврата, когда уже начинаешь катиться по наклонной плоскости, все еще думая, что контролируешь ситуацию. Точка эта никогда не бывает заметна, ее можно лишь предположить по опыту, но никогда нельзя заранее быть уверенным в том, что предположение будет верным. Более того, подобные эксперименты никогда не проходят бесследно, а откладываются в памяти в качестве будущих провокаций, которые могут всплыть хотя бы и во сне. Запугивание дьяволом на догматическом уровне имеет практическое объяснение с позиции сознательного аскетизма. Когда понимаешь, что к чему и откуда берется, тогда уже формальные запреты превращаются в чисто практические рекомендации. Действительно, все эти заигрывания "с лукавым" рано или поздно выходят боком. К таким провокациям относится все то, от чего предостерегает церковь, начиная от эротических мыслей и заканчивая (увы!) любым фильмом, в котором есть хотя бы одна эротическая сцена. (В моем случае провокацией была, кроме всего прочего, летняя жара и, как следствие, соблазн снять с себя лишнюю одежду.) Конечно, запереться в келью ото всех Венер Милосских этого мира или вовсе поступить как члены секты скопцов было бы слишком радикальным решением, - важно лишь знать про все эти механизмы, учитывать их и самому уже решать, какой уровень эротизма в окружающем мире считать для себя допустимым, понимая при этом, что никакая провокация не проходит бесследно. А главное, никогда не следует считать себя полностью освободившимся от полового инстинкта, каких бы успехов в данном направлении ты не достиг и как бы ни ослаб он в тебе за годы твоего воздержания.
   "Борьба с половой похотью - самая трудная борьба, и нет положения и возраста, кроме первого детства и самой глубокой старости, когда человек был бы свободен от нее" (Толстой "Путь жизни").
   При учитывании вышеприведенных условий ситуацию можно считать относительно стабильной. Никаких особенных жертв или усилий для поддержания ее (кроме как на начальном этапе) не требуется.
  
   68. 2012, август. "Невысказанный монолог". Этика.
  
   Закончив с романом, я не сразу остыл от литературы. В августе был еще "Невысказанный монолог". Приснился он мне или в полусне пригрезился?.. Не помню уже. Рассказал я его на следующий день одному хорошему человеку, а он мне в ответ: а ты, мол, запиши, - хороший рассказ может получиться. Как-то его вера в этот сюжет меня вдохновила, и я записал. А в конце мораль добавил. К тому времени я уже никому не дарил срезанных цветов и, кажется, даже запах их стал отличать от запаха живых. Но мой богатый опыт прошлого по части покупки цветов весь пошел на сюжетную часть рассказа: этого молодого человека из первой части я писал с себя.
   Для эпиграфа мне нужно было найти в интернете какую-нибудь религию с наиболее уважительным отношением к природе. Так я узнал о джайнах. Моего саморазвития уже хватило на то, чтобы не улыбаться, читая про их образ жизни, а, напротив, отнестись с уважением к их опыту.
   К концу моего первого года вегетарианства я уже чувствовал, что та граница, которую я провел, когда начал уважать жизнь некоторых классов и отрядов животных, условна. Я не видел какой-то принципиальной разницы между, скажем, млекопитающими и насекомыми, которая позволила бы мне думать о первых и при этом закрывать глаза на вторых. Я мысленно переводил свой взгляд от условно более "высших" видов к условно более "низшим" и понимал, что границы нет, что любая граница будет абсурдна. Кого я могу себе позволить убить и съесть? Рыба, корова, обезьяна, неандерталец, снежный человек?.. Я вспоминал изображения кроманьонцев: на вид обычные народности крайнего севера. И так же вниз: почему рыба - нет, нельзя, а комар уже да, можно? Я понял, что единственная граница, о которой я могу с нравственной точки зрения говорить всерьез - это граница моих возможностей.
   Осознание значимости любой жизни приходило ко мне не только логическим путем, но и на уровне чувств. Через ощущение себя частью единого целого со всем миром я стал ближе к сердцу воспринимать все, что меня окружает.
   Я перестал убивать насекомых. По крайней мере умышленно. Я игнорировал тараканов и сдувал комаров. Свое эстетическое чувство и прочие свои почесывания я оценивал как вопросы более низкого порядка, по сравнению с вопросом их жизни и смерти. Вскоре я начал спасать тараканов, попавших в воду, вылавливая их какой-нибудь бумажкой. Зачастую даже неподвижный в воде таракан или таракан, пробывший какое-то время под водой, оказывался еще живым! Одновременно я старался развивать в себе реакцию, позволявшую быстро выйти из задумчивости, когда я вдруг замечал таракана, которого рисковал смыть. Это давалось мне с большим трудом.
   Я учил себя для начала если не любить тех, к кому раньше испытывал отвращение, то хотя бы относиться к ним с большей симпатией. И чем больше я уделял им своего внимания и своих усилий, тем больше мне это удавалось. Мне стали нравиться маленькие тараканы. Дети прекрасны и у тараканов.
   Я учился беречь каждую жизнь, о которой был способен позаботиться, независимо от размера и количества особей. Каждое живое существо - это маленькая вселенная, у которой есть своя жизнь и своя боль. Никому не легче оттого, что "их таких много". У каждого своя боль и своя смерть.
   "Для человека по-настоящему этичного любая жизнь священна, включая и ту, которая, с человеческой точки зрения, находится, казалось бы, в нижней части шкалы ценностей. Он делает различия только в каждом конкретном случае, под давлением необходимости, например когда ему предстоит решить, какой из двух жизней он должен пожертвовать, чтобы сохранить другую. Но всякий раз, принимая такого рода решения, он отдает себе отчет в том, что действует на субъективном основании, произвольно, и знает, что он несет ответственность за жизнь, которая принесена в жертву" (Швейцер "Жизнь и мысли").
  
   69. 2012, август. Здоровье и питание.
  
   24.08 я прошел по случаю бесплатный тест в клубе здорового образа жизни, со взвешиванием на специальных весах и консультацией по поводу питания. Приведу выписку:
   "Возраст - 33
   Рост - 180
   Вес общий с одеждой: 55,6 кг (норма 66-70)
   % жира внешнего: 5,6 % (норма 10-16)
   % воды: 68,5% (норма 60-70)
   Мышечная масса: 49,8 кг (норма 52,9)
   Метаболический возраст: 18 лет
   Вес кальция: 2,7 кг (норма 2,7)
   Внутренний жир: 1 кг (норма до 4)".
   Я с самого начала предупредил консультировавшего меня врача, что я вегетарианец и что для меня важное значение имеет также экономичность питания. Я узнал от него, что, во-первых, чтобы растительный белок лучше усваивался (в моем случае речь шла о бобовых: горохе и чечевице), его надо употреблять либо с овощами, либо вместе с клетчаткой. Последний вариант более экономичный. Достаточно столовой ложки за один прием. Клетчатку можно купить в аптеке. Во-вторых, я узнал, что хлеб и вообще все мучное менее полезно, нежели обычные каши. И в третьих, что на компотах и киселях я ничего не выигрываю, и вместо них можно пить простую воду.
   Все полученные сведения я сразу учел и стал применять на практике.
   Мне было грустно отказаться от мучного, которое я всю жизнь очень любил. На тот момент я съедал по полбулки хлеба в день. Зато теперь меня уже больше не мучил вопрос: а нет ли там масла или яиц? Кроме того, мне стало гораздо легче выдерживать искушение печеньем во время застольных обсуждений Культурного клуба. Раньше я все удерживал себя от поминутного таскания печенек, но оказалось, что проще контролировать себя отказавшись от них совсем. И это же правило действует и в отношении всего остального, от чего в принципе можно отказаться, что не является жизненно необходимым. Когда мой организм понял, что хозяин не дает "добро" на печенье, он, как обычно, сначала обиделся, потом поскулил немного, а потом затих. Все это, конечно, не сразу, а в течение нескольких недель или даже месяцев. Постепенно я перестал воспринимать печенье как еду, и даже слюна на него со временем перестала выделяться. При желании, человек программируется как собака Павлова. И в этом не только нет ничего унизительного для него, но даже напротив: это его достоинство.
   "Человек есть существо ко всему привыкающее, и, я думаю, это самое лучшее его определение" (Достоевский "Записки из мертвого дома").
   Зато любовь к запаху свежей выпечки у меня сохранилась до сих пор, обострившись вместе с чувством обоняния в целом. Я пока не вижу необходимости бороться в себе с этим ностальгическим пережитком, отсылающим мои воспоминания к глубокому детству.
   Клетчатку, как я выяснил, можно купить где угодно, а не только в аптеке. Если я не ошибаюсь, она также может называться "отруби".
  
   70. 2012, сентябрь. "Монах без монастыря".
  
   (20.05.13, из переписки.) "О чем фильм? Знаешь, есть анекдот такой (дополненная цитата из Ленина): "Из всех искусств для нас важнейшим является кино. Про меня. (В. И. Чапаев)". Так вот и мой фильм - про меня любимого :)".
   В начале сентября 2012 года обстоятельства наконец сошлись благоприятным образом для того, чтобы 9.09 я мог поехать на дачу для записи фильма "Монах без монастыря". Я должен был записать аудиодорожку, включающую в себя мысли вслух (которые я мог потом, в случае необходимости, дозаписать дома), и фоновые шумы, а также видеоряд. На все про все у меня было шесть дней: с утра 9-го до утра 15-го. А еще я мечтал, чтобы за это время хотя бы раз пошел дождь.
   В голове у меня был примерный план того, о чем я хочу говорить, а в тетради - несколько мыслей, пришедших мне с того времени, как я год назад закончил писать текст своего романа. Я очень смутно представлял себе, каким образом я увяжу рассказы о своей жизни и творчестве, а также мысли о жизни и творчестве в целом с дачными видами, но я решил во всем положиться на волю Божью. Если уж, думал я, Ему было угодно, чтобы это все вообще состоялось, и если Ему действительно угодно, чтобы этот фильм был, то и все остальное как-нибудь сойдется. Я решил во всем действовать как ведомый и соавтор-подмастерье.
   (27.04.17, из записей.) "Считать себя инструментом Бога - это не гордыня. Гордыня, напротив, в том, чтобы так не считать. (Старое.)"
   Подобным образом я мыслил в творчестве уже давно, но до такой степени - еще ни разу. Я весь обратился во внутренний слух и внешнее наблюдение. Я пристально вслушивался в свои мысли и смотрел на все вокруг глазами человека с камерой. Опыт съемки видеоклипов говорил мне, что фильм в значительной степени рождается на стадии монтажа и что далеко не все можно спланировать заранее. Нужно лишь уметь чувствовать и наблюдать. Причем чувствовать, слушать свои чувства, нужно на любой стадии процесса. Не быть рабом заранее выбранной идеи, а чутко наблюдать за тем, что получается, и гибко корректировать свои планы. Словом, быть свидетелем того, что рождается само собой, пусть и с твоей помощью и с твоим участием.
   (26.08.16, из переписки.) "Клипы эти рождались сами собой, и на каждый уходило в среднем чуть ли не по месяцу (отвлекала работа в пивной фирме неделя через неделю). Это был особый настрой мышления и мировосприятия. Я стал человеком-камерой. Даже когда у меня ее не было с собой, на все вокруг смотрел выискивая идеи".
   "Если бы мы могли совершенно не принимать в расчет все правила и общепринятые способы, которыми делаются фильмы, книги и проч., какие бы замечательные вещи можно было бы создавать! Мы совершенно разучились н а б л ю д а т ь . Наблюдение мы заменили деланием по шаблону" (Андрей Тарковский, дневник 9.06.1980).
   "Только когда мы совсем забудем то, чему учились, мы начнем истинно познавать" (Торо).
   "Главный элемент творчества - чувство личной свободы" (Чехов).
   Я не гнался за результатом: я понимал, что для искусства этот фильм не будет представлять особой ценности, являясь лишь компиляцией из уже существующих произведений и к тому же компиляцией не художественной (или малохудожественной). Но мысли, которые я собирался высказать в нем, были для меня важны. Я хотел сделать этот фильм для себя. А уж потом, если мне понадобится, сделать отдельный монтаж для других людей. (Этого не понадобилось.)
   В первый день на даче я занимался только съемкой с параллельной записью внешних шумов на диктофон. Времени на погружение в себя у меня особо не было, поэтому уже на второй день я начал записывать свои монологи. Я писал их на свой микрофон, подключенный к ноутбуку (кроме тех сцен, где я говорю, глядя в камеру, записанных на диктофон). Впервые я попробовал не слушать свой голос в наушниках во время записи. Я настраивал уровень записи, потом надевал шумозащитные наушники, ложился на кровать, закрывал глаза и начинал говорить. Таким образом, после настройки я уже никак не следил за технической стороной процесса, сознательно мирясь с увеличением риска перегрузок входного сигнала. Зато я мог действительно сосредоточиться на своих мыслях, и мой голос словно звучал внутри меня.
   Я способен излагать вслух свои мысли заметно быстрее, если говорю их собеседнику. Присутствие человека как бы вытягивает из меня поток сознания, ускоряя этот процесс. Но человека рядом не было, да и не знаю, смог бы я тогда сказать другому человеку все, что сказал, и так, как сказал. По крайней мере, я никого не представлял рядом с собой, когда записывал все это. А вообще, я думаю, что хотя для некоторых тем, возможно, более эффективен стиль интервью (если, конечно, журналист не будет перевирать потом записанное), но только не для данного фильма.
   "Сам процесс мышления искажается, если есть свидетель, секретарь, стенографист" (Шаламов "Вишера").
   Вернувшись с дачи в город, я дополнительно оббЕгал места своего детства, засняв их на камеру. (Сейчас, когда я пишу эти строки, некоторые из этих мест уже изменились за прошедшие с момента съемки четыре года.)
  
   71. 2012. О лжи. Этика общения.
  
   К тому времени я уже взял себе за правило никогда никому не лгать и никого не обманывать.
   ...Я всегда старался быть честным в творчестве, но в жизни раньше допускал ложь в отдельных случаях. В личной жизни я считал необходимым исключить ложь совсем. Вне личной жизни я допускал ложь ради "высших целей". К таковым целям относились неразглашение личной жизни, подробностей жизни других людей, а также интересы искусства и сохранение своей личности в условиях навязанных мне системой. Теоретически я допускал также так называемую "ложь во спасение" в тех случаях, когда правдой можно убить человека, но на практике таких ситуаций в моей жизни не было.
   Теперь же я решил, что лгать ближнему - это то же самое, что лгать самому себе, и стал выстраивать модели своего поведения соответственно этому принципу. И тогда я увидел, что мне некому и незачем больше лгать. Я не работал на общественной работе, и мне незачем было притворяться, что, выполняя ее, я занимаюсь своим делом. У меня не было того, что принято называть личной жизнью, и я мог не скрывать свою теперешнюю жизнь от других людей. Я мог скрывать ее только от тех людей, которые принимали ее слишком близко к сердцу, но делал это ради них самих. Оставались еще чужие секреты, которые я знал, но я всегда мог честно сказать, что не хочу отвечать на тот или иной вопрос.
   "Всякое вмешательство в личные дела других в высшей степени непристойно" ("Золотая книга этикета" В. Ф. Андреев, 2004).
   "Прости, я не хочу отвечать на этот вопрос", - вот абсолютно честный и корректный ответ, на который каждый человек имеет право в любой ситуации. Его можно также дополнить объяснением причин, по которым не хочешь отвечать. С тех пор, как я взял себе за правило никогда и никому не лгать, у меня не было ни одного случая, чтобы я не нашел в окружающих понимания и уважения к такому ответу.
   Замечу, что принципы - это не обеты. Я не давал ни себе, ни кому другому никаких обещаний "говорить только правду и ничего, кроме правды". ("А Я говорю вам: не клянись вовсе <...>. Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет..." (Мф. 5:34,37).) Я просто руководствуюсь принципом "не лгать" и надеюсь, что с тех пор, как решил жить по этому принципу, я ни разу его не нарушил. Надеюсь, что не нарушу его и впредь. Я верю, что в этом мире можно строить свои отношения с людьми так, чтобы никогда и никому не лгать.
   "(Насчет "ни разу не нарушил", это ты погорячился. Потом сам поймешь. Я уже дошел до конца твоего писания и теперь перечитываю, а потому лучше знаю)".
   Что же касается моего утверждения "Молчание - вторая ложь" из песни "Возвращение к действительности", то действительно, есть ситуации, когда промолчать, не сказать правду - это все равно что солгать. Это значит сознательно потворствовать лжи. Но есть и такие ситуации, когда лучше оставить свою правду при себе и не навязывать ее другим (как, например, в описанном ранее примере с критикой). Тут уже надо взвешивать обстоятельства, чтобы не сделать только хуже. И конечно не следует забывать, что есть правда, а есть твое личное мнение, и не стоит путать одно с другим.
   22.09 в Культурном клубе состоялась встреча на тему "Ненасильственное общение", которая состояла из доклада и обсуждения. Из данной встречи я взял себе на заметку несколько методов, помогающих при общении с другими людьми. Особенно полезным мне показался совет говорить вместо "я не могу" "я не хочу". Это простое правило ведет не только к большей честности в отношениях с другими людьми, но и к большей честности с самим собой, к большей осознанности в своих поступках. За всяким чувством долга стоит личный выбор человека поступать так, как велит это чувство. Все наши поступки в конечном счете сводятся к нашим желаниям (не к одним, так к другим), к нашим решениям, которые мы принимаем и за которые отвечаем перед лицом своей совести. Слова "я не хочу" с непривычки звучат более резко, но и более честно, более ответственно. Если ты хочешь быть максимально честен с собой и с другими, ты сможешь обосновать свое "не хочу": сначала мысленно, для самого себя, а потом и для ближних. Понять истинные причины своего решения и найти такие слова, чтобы ближний тебя понял. Это может быть трудно, намного труднее короткого "я не могу", зачастую ничего не объясняющего и всегда перекладывающего твою ответственность на кого-то или на что-то. Но именно это усилие может сделать твои слова к ближнему более искренними, доверительными, и если ты скажешь их не для галочки, а по влечению сердца, то ближний оценит твою прямоту. Нужно только любить ближнего и ничего не бояться.
   Во время обсуждения я озвучил свою мысль о том, что на "спасибо" лучше отвечать "пожалуйста": таким образом происходит взаимный обмен положительной энергией. Отвечая "не за что", мы словно останавливаем поток положительной энергии, направленной к нам, и пресекаем его на себе.
   Я стараюсь не забывать говорить "спасибо" и "пожалуйста". Первое для меня труднее, так как второе нередко есть просто ответ на первое. В описываемый период я нередко забывал говорить "спасибо" и вспоминал о том лишь некоторое время спустя. Долго и терпеливо вырабатывая в себе соответствующую привычку, мне удалось в последующие годы более или менее нормализовать ситуацию. "Пожалуйста" же я говорю на каждое "спасибо", адресованное мне, делая исключение лишь для смс, т. к. они не бесплатны. Очень надеюсь, что мои "пожалуйста" не выглядят для окружающих слишком формальными. Если это не так, скажите мне об этом... пожалуйста!
   После той встречи в клубе я стал больше обращать внимания на смысл привычных слов. Я хочу большей искренности в общении с людьми. Хотя бы только и с моей стороны. Так, например, я различаю слова "простите" и "извините". Второе, на мой взгляд, более формально.
  
   72. 2012, октябрь - ноябрь. "Смерть Ивана Ильича". "Монах без монастыря".
  
   (19.10.12, из переписки.) "Проект, которым я сейчас занимаюсь, как раз связан с моим прошлым. Что-то вроде фильма с углубленным самоанализом. <...> ...Там вообще кроме меня почти нигде никто не упоминается, т. к. это исключительно самоанализ и т. к. я нахожу, что это было бы неэтично по отношению к тем, кого бы я упомянул. <...>
   ...На меня действует этот мистический возраст: 33. Сейчас особенно остро чувствую, что нужно говорить о главном, чувствую, что не надо откладывать это на потом, потому что никто не знает, когда Богу будет угодно призвать его к себе. Зачем оставлять в этом мире то, что можно было сделать здесь? Зачем эти лишние долги? Вчера перечитал "Смерть Ивана Ильича" Толстого. Она укрепила меня в убеждении, что мы, люди, прячем от себя очень важную часть жизни, скрывая разговоры о смерти под маской этикета, может быть наедине с собой и размышляя о смерти, о конечности земной жизни, но стараясь поменьше говорить об этом с другими людьми. <...>
   ...Я собираюсь жить ровно столько, сколько будет угодно Богу - ни больше и не меньше, не ускоряя и не замедляя естественный ход событий. И когда бы Он ни призвал меня, надеюсь всегда быть готовым к встрече с Ним.
   Перечитал письмо. Надеюсь, ты поймешь то чувство космической связи с живыми и умершими, которое руководило мной, когда я его писал, и которое вынуждало меня пренебречь некоторыми общепринятыми условностями. Мне самому таких писем получать, кажется, никогда не доводилось, но я был бы только признателен человеку, который говорил бы со мной так серьезно".
   (2012, октябрь, из записей.) "Сколько времени нужно, чтоб подвести итоги жизни? ("Завещание" <N>, "Смерть Ивана Ильича" <Льва Толстого>, "Простая смерть" <фильм 1985 года>)".
   Упомянутую повесть Толстого я читал второй раз. Первый был в 2004 году.
   (6.02.11, из переписки.) """Смерть Ивана Ильича" мучительно гениальна". (П. И. Чайковский).
   По этой рекомендации я ее и прочел. <...>
   "Ивана Ильича" я <в первый раз> читал <...> за день до того, как поехать в Шмаковку писать "Боль" <первую редакцию>. У меня был свободный вечер, и я думал, что бы почитать. Но единственное впечатление оттуда, которое отразилось в "Боли" - это тенденция видеть в боли нечто одушевленное. Хотя и важная тенденция".
   При первом чтении я увидел в этой повести по большей части лишь историю типичного чиновника девятнадцатого века и крах его системы ценностей перед лицом смерти. Специфика жизни героя мешала мне воспринимать общечеловеческие моменты в переживаемой им ситуации. Например, описание страха смерти меня гораздо сильнее потрясло в гениальном рассказе того же Толстого "Записки сумасшедшего". Правда, рассказ этот я читал уже в 2013 году, и, возможно, к тому времени был уже более готов воспринять его общечеловеческий посыл. Вероятно по той же причине в 2011 году, когда я посмотрел фильм "Простая смерть" (1985), снятый по повести "Смерть Ивана Ильича", он в значительной степени помог мне впервые увидеть в главном герое человека. И когда я читал повесть во второй раз, я уже всецело воспринимал его как своего ближнего.
   Но может быть, более всего в этот второй раз для меня раскрылась в повести тема нашего тотального неумения и нежелания говорить друг с другом о смерти. Это табу, которое зачастую лишает нашу жизнь главного ее содержания, которое делает наши разговоры фальшивыми, и именно в тех ситуациях, когда мы могли бы быть наиболее искренними друг с другом.
   (10.11.12, из аудиозаписи встречи "Смерть Ивана Ильича" в Культурном клубе.) "Читать это отстраненно, не переживая смерть Ивана Ильича как <свою собственную> смерть, как смерть части Бога, частью которого являешься и ты сам, значит очень многое упустить в этом произведении, не прочувствовать. <...>
   Меня вот иногда берет за душу настроение некой смеси страха и... отчаяния или грусти (что-то в этом роде) о том, что Иван Ильич-то мог <...> причаститься перед смертью, а я не смогу, потому что, может быть в тот момент я и смогу, но сейчас по факту я бы не смог, потому что для этого надо кое-что чувствовать. <...>
   Тебе не кажется, что это очень мудрая и полезная для нравственного здоровья вещь - регулярный пересмотр жизни? <...> ...Что дает право человеку считать, что он перед лицом смерти? Разве не каждый из нас перед лицом смерти каждую секунду своей жизни? <...>
   ...Я немножко наклевещу, но, по-моему, такая тенденция все равно есть: у нас не принято говорить о главном (о важном) и у нас не принято говорить о смерти. У нас принято, что для того, чтобы сказать что-то очень важное, нужен какой-то очень важный повод. Ну например, если я хочу что-то очень важное сказать человеку, которого сто лет не видел, и у меня это в голове сидит годами, то неприлично будет пойти и сказать ему это. А вот, может быть, когда Бог пошлет ситуацию, что я с ним встречусь, тогда и скажу. Или же: я живу всю жизнь со своими родными и близкими и хочу им сказать несколько простых теплых человеческих слов, но сказать их неприлично. Я подожду или когда я буду при смерти, или когда они будут при смерти, чтобы сказать им это. Или я дождусь какого-нибудь официального события, может быть дня рождения, или мы какой-то фильм серьезный посмотрим, и тогда <...> они настроятся на эту волну. <...> Или, допустим, если я кому-нибудь позвоню и с бухты-барахты скажу: "Знаешь, я вот сейчас занимаюсь пересмотром жизни и хочу у тебя прощения попросить..." и т. д. Мне придется сразу же обязательно добавлять: "Только ты не подумай, что я того-с, ручки на себя хочу наложить, или что-то еще. Ты не пугайся". Короче говоря, вот такие вот совершенно бредовые оговорки пришлось бы делать. <...>
   Это процесс, в котором можно всю жизнь совершенствоваться. У меня ощущение, что стена между мной и любым другим человеком была всю мою жизнь. Она просто в какие-то моменты ослабевала. Но по большому счету, она всегда была. Я просто мог ее отрицать в какие-то моменты. Уже хотя бы то, что я не читаю мысли другого человека, это уже <...> глобальное различие. Очень, конечно, большой барьер - это язык. <...> И весь этот смысл преодоления барьера есть смысл в единении Бога с собой самим. Бог, который во мне, естественно тянется к Богу, который в тебе. И понимая это, ты понимаешь все. Ты понимаешь, что этой стены на самом деле нет, ты понимаешь, что там, после смерти, оно <...> так и будет. На уровне веры, по крайней мере, ты совершенно в этом убежден. И понимаешь зачем тебе нужно преодолевать эту стену, и понимаешь, что это и есть главный смысл, это и есть "то". <...> Это мы, может, чувствуем себя оторванными, а Он-то не оборвал эту связь. Мы сами иногда отпадаем, иногда забываем. <...> Мы на самом деле уже сейчас соединены в одно целое, просто весь процесс нашего самосовершенствования в том, чтобы это понять, осознать. <...>
   У тебя бывают моменты ясности, когда ты чувствуешь, что "то", что "не то"? Допустим, какой-то важный фильм посмотрел, важное произведение прочитал, и ты вот сейчас чувствуешь: ты можешь посмотреть на свою жизнь и понять, где у тебя хлам и <где> нужно от него избавиться. Можно, конечно, насочинять поводов, чтобы это стало "тем", но в тот момент ты <все равно> чувствуешь, что это "не то". И ты понимаешь, что завтра ты проснешься со свежей головой и все это встанет опять на свои места, но вот сейчас ты ч у в с т в у е ш ь , и вот сейчас-то и нужно себя послушать. Вот сейчас у тебя какая-то, может быть, измененная форма сознания, - потом ты в здравом уме и рассудке подумаешь, что это поступок бредовый <...>, а сейчас ты поведешь себя, <...> как главный герой фильма "Жертвоприношение" Тарковского, ты сделаешь с объективной точки зрения абсурд. В частности, близость к смерти дает это ощущение ясности. У Достоевского есть замечательная фраза из "Дневника <писателя", 1876, ПСС в 30-ти томах, том 24, стр. 240> (где-то ближе к смерти писал): "Бытие только тогда <и> начинает быть, когда ему грозит небытие". Это писал человек, который перед лицом небытия стоял на эшафоте <в 1849 г.>. <...>
   Для меня очень важный момент: <...> если я что-то умом понял и почувствовал, что да, это, вроде бы, так, это "то", это правильно, и нужно так поступить, и, таким образом, я должен нечто сделать, <то> когда я пойду это делать, я <...> <прежде всего> предам себя в руки Бога <...>, чтобы избавиться от страха. Страх - очень мешающий фактор не только для того, чтобы "сделать - не сделать", а еще и для того, чтобы понять, правильно это или не правильно. Если бы я знал Истину, если бы я знал всегда, ч т о именно Бог от меня хочет, я бы все это делал. Я бы, может быть, где-то там под пытками и не выдержал... <Но> если бы я точно знал от Бога, что в какой-то момент мне нужно раздать свое имение, я бы тут же его раздал, - тут без размышлений. Т. е. для меня основная проблема чаще именно в том, чтобы понять, ч т о правильно, а не в том, чтобы это сделать. Когда уже есть понимание, что я должен сделать то-то и то-то, это гораздо проще. Это гораздо проще, чем сделать это. На мой взгляд, понять, что Раскольникову нужно идти и покаяться, - в этом и есть вся проблема, а не в том, что страшно пойти и покаяться. Вот когда ты уже поймешь, что ты должен пойти и покаяться, - это уже все. Это уже бОльшая часть пути. <...> Если я точно знаю, что я что-то должен сделать, если я на уровне веры принимаю это решение, на уровне ч у в с т в а веры (чтобы <...> <быть точным и> не сводить все к уму), то это уже, считай, все дело сделано. Дальше - просто: в осознании этого предаешь себя в руки Бога и делаешь, блокируя чувство страха. И вот в этом состоянии, в чистом состоянии, когда страх тебе не мешает <...>, тут надо с л у ш а т ь . Вот тут-то и индикатор. <...> Если ты <...> чувствуешь какое-то душевное облегчение <...>, ну наверно же, если ты так фокусируешься на этом вопросе к Богу, - "то" это или "не то", - наверно же Он тебе даст почувствовать, если это "не то", в последний момент, когда ты <пойдешь>. <...> ...Несмотря на всю логику, последнее слово я оставляю за чувством. Потому что <...> этот интуитивный диалог <...> гораздо важнее и выше всех <...> логических выкладок..."
   Все это было очень созвучно тому состоянию, в котором я делал свой фильм, обращаясь к людям как бы с того света, так, как мы, быть может, будем говорить тогда, когда будем там, в свете Истины, когда между нами уже не будет никаких преград.
   На стадии монтажа фильм постепенно начал складываться сам собой. Видеоряд я дополнил фотографиями и иллюстрациями. Иногда все складывалось практически без моего участия и неожиданно для меня самого. Самоанализ, начатый во время записи на даче, продолжился и на стадии монтажа: я не только фиксировал свой опыт, но и открывал для себя много нового, часто на уровне едва определимых ощущений.
   "Истинное искусство обязательно включает в свой расчет человеческое подсознание" (Марк Захаров "Суперпрофессия").
   Когда я не понимал, как монтировать очередной участок и не улавливал никаких знаков-подсказок на этот счет, я отдавал предпочтение простому хронологическому порядку, и в авторской речи и в видеоряде. Этот метод давал возможность наряду с хронологией повествования в значительной степени сохранить и хронологию создания самого фильма. И тогда нередко бывало так, что на моих глазах происходило чудо: аудио- и видеоряд (т. е. то, о чем говорилось в авторской речи, и то, что происходило в видеоряде) неожиданно на основе какого-нибудь принципа начинали совпадать между собой и резонировать в моей душе. Главное было понять, почувствовать этот принцип. Он был каждый раз разный. Бывали и такие случаи, когда мне было ясно, что кроме меня этой внутренней связи никто не поймет, но это меня не смущало. Я делал фильм для себя. Он был моим инструментом самопознания. Зато потом, уже когда фильм был готов, один человек отметил сочетание авторского текста с видеорядом в таком эпизоде, в котором я этому сочетанию особого значения не придавал. Каждый видит в искусстве что-то свое. Готовое произведение искусства начинает самостоятельную жизнь, отдельную от его автора.
   "Хронологический порядок - это принцип монтажа Господа Бога" - мысль, которую я вывел для себя в период монтажа фильма "Монах без монастыря", и которой часто руководствовался и тогда, и теперь. Я стараюсь учиться у жизни.
   (1.11.12, из переписки.) "Вообще, у меня на этой неделе 2 дня, когда я могу поработать, т. е. когда мама на работе и дома железно никого: вт и чт (она работает через день минус сб-вс). Это примерно с 9 до 18 или до 19. Но если дело срочное - звоните, конечно. С 12 до 12:30 я делаю перерыв (ем). Ну и в нерабочее время тем более я к Вашим услугам".
   Я предпочитал монтировать "Монаха без монастыря" в те дни, когда никого не было дома. Личный характер этого фильма не располагал к тому, чтобы работать над ним в остальные дни. Даже монтаж требовал определенного душевного настроя, и я всегда начинал каждый новый рабочий день с того, что восстанавливал в себе этот настрой, пересматривая одну из сцен фильма, служившую мне камертоном чистоты и искренности.
  
   73. 2012, октябрь. "Воскресение".
  
   "Люди, которые по своим quasi-религиозным взглядам, которые я разрушаю, должны бы были ненавидеть, любят меня за те пустяки - "Война и мир" и т. п., которые им кажутся очень важными" (Толстой, дневники, 6.12.1908).
   "Я приписываю значение совсем другим своим книгам (религиозным!)" (Толстой, 1909, цитата по книге Н. Н. Гусева "Два года с Л. Н. Толстым").
   В конце октября 2012 года я прочел роман Льва Толстого "Воскресение".
   Я уже давно хотел почитать позднего Толстого. К тому времени мне знакомы были лишь отдельные художественные произведения, написанные им в последние тридцать лет жизни: "Смерть Ивана Ильича", "Крейцерова соната", "Отец Сергий", "После бала".
   Меня очень интересовала "Исповедь", но я решил, что не буду ее читать, пока не запишу свои монологи для "Монаха без монастыря". В тот момент мне хотелось по возможности оградить свои мысли от чужих влияний. Фактически все мое мировоззрение того времени было плодом самостоятельных размышлений, подпитанных чтением Евангелия и Достоевского (в особенности его романа "Братья Карамазовы"). И разумеется, "Крейцеровой сонаты" Толстого.
   Уже давно у меня на полке стоял томик "Воскресения", купленный мной еще в девяностые годы, но так до сих пор не прочитанный. И я решил начать с него.
   Я слышал прежде, что там есть глава, в которой Толстой издевается над православным богослужением. Могу сказать, что мне не понравилась эта глава. Я считаю, что гораздо серьезней, спокойней и потому сильнее написана следующая за ней глава, являющаяся ее продолжением.
   Мне жаль, что для многих людей неприятие Толстым православия закрывает возможность знакомства с его поздним творчеством. Я полагаю, они смогли бы найти там для себя много полезного. Достаточно лишь фильтровать то, что тебе нужно от того, что тебе не нужно. Толстой - замечательный катализатор совести.
   Ни одна книга не имела такого большого практического влияния на мою жизнь, как роман Толстого "Воскресение". Он взбудоражил мою совесть. Еще ни один роман Достоевского так не обращал меня к самому себе, со всеми моими грехами. Да, романы Достоевского побуждали меня стремиться к свету, но принципиально во мне ничего не меняли, - "Воскресенье" же Толстого звало к полному пересмотру всей жизни.
   "Для многих людей новая эра в их жизни началась с прочтения той или иной книги" (Торо "Уолден, или Жизнь в лесу").
   Практически весь мой быт всегда брала на себя моя мама, - так повелось с детства.
   "Дай, няня, мне перо, бумагу,
   Да стол подвинь..." (Пушкин "Евгений Онегин").
   Я только изредка мыл пол в квартире, ходил в магазин, да стирал свои трусы и носки. С годами я чувствовал все большее внутреннее недовольство собой по поводу такого положения дел. Но мне было трудно заставить себя начать что-то менять в этом плане, и я продолжал жить с этим чувством. Я оправдывал себя тем, что мое предназначение - искусство. Когда меня уволили с моей последней работы и я стал единственным безработным членом семьи, я только и сделал, что взял целиком на себя мытье пола (раньше мы мыли его по очереди, в среднем раз в неделю).
   Теперь я сказал своей маме, что буду сам готовить себе еду. Мне было стыдно, когда я это говорил. Она спросила с удивлением, почему я вдруг так решил.
   - Я не знаю, почему я раньше этого не сделал, - ответил я.
   - Я тоже не знаю, - сказала она просто.
   Я почувствовал, что меня задели ее слова. В глубине души я ждал от нее какой-нибудь подпитки своей ущемленной гордости. Смутившись еще больше, я даже не догадался тут же попросить у нее прощения. Когда же вспомнил об этом, возвращаться к данному разговору было уже трудно. Я попросил прощение позднее, когда представился более удобный случай, но ждал я этого случая довольно долго.
   После "Воскресения" я больше года читал почти исключительно произведения позднего Толстого, практически всё подряд, в том порядке, в котором они были написаны, начиная с "Исповеди".
  
   74. 2012, октябрь - ноябрь. Питание.
  
   (2012, август, из записей.) "Чечевичные поляны навсегда!"
   Варить кашу в пакетиках было делом нетрудным, но занимавшим некоторое время. Мне уже доводилось делать это прежде, плюс кое-что подсказывала мама, а в общем-то достаточно было и инструкции на коробке. Я наваривал себе два вида каши на два дня вперед (4 пакетика бобовых и 5 - какой-нибудь другой крупы, как правило по 100 граммов сухой крупы в одном пакетике). Поначалу я варил в двух разных кастрюлях, но потом понял, что если отбросить ненужную эстетику, то можно варить и в одной. Благо, что крупа варится прямо в пакетиках, хоть они и с дырочками. Ел я по-прежнему два раза в сутки: в 12 и в 18.
   (18.09.12, из переписки.) ""Сажать таких на горох и воду". Я сейчас по утрам ем горох и воду. Очень вкусно и полезно )".
   Бобовые (горох или чечевицу) я ел на обед, в 12. Вообще, в разные периоды я пробовал есть их в разное время дня и особой разницы не заметил. Тут важно учитывать свой образ жизни, в связи с тем, что часа через 2-3 после приема бобовых тебя начнет пучить. Бывали периоды, когда я следовал совету не есть вечером бобовых, чтобы не обременять на ночь свой кишечник, а бывало, предпочитал, чтобы эта проблемная фаза пищеварения приходилась как раз на ночь, чтобы как можно меньше причинять мне дискомфорта днем.
   Я уже не ел в ту пору шоколад и в качестве сладкого использовал мед. Кроме того, я принимал раз в сутки таблетку какого-нибудь витаминного комплекса, а также кальций плюс витамин D3. Из жидкостей пил почти исключительно воду. Чай меня не интересовал, а соки были дорогим удовольствием, которое я позволял себе лишь в редких случаях и в разбавленном виде. Кроме того, я не употреблял соль и сахар.
  
   75. 2012, ноябрь - декабрь. Здоровье. Питание. Быт.
  
   14.11 года я сидел за компьютером и монтировал "Монаха без монастыря". Конверт пластинки закрывал сбоку экран монитора от посторонних глаз, наушники делали звук неслышным для чужих ушей. Но в кишечнике у меня в тот вечер особенно сильно давал себя знать метеоризм, и скрыть его было куда трудней. Никто из домашних мне ничего не говорил, ни на что не намекал и не смотрел со значением. Но я сам чувствовал присутствие неприятного запаха. Я мучился, пытаясь сдерживаться, но мне не всегда это удавалось, и я, хоть и беззвучно, но временами отравлял воздух вокруг себя... Днем, когда я был дома один, я мог не сдерживаться, и это было намного легче. В те же часы, когда я был в комнате не один, я или сдерживался, или, в случае сильного метеоризма, лежал на своей кровати, накрывшись одеялом, которое в такие моменты только одно меня и спасало, скрывая запах. Если бы я мог монтировать фильм за своим ноутбуком, то перебрался бы на кровать. Но ноутбук не потянул бы по мощности монтаж такого сложного видеопроекта. Поэтому я вынужден был работать за чужим компьютером. Сидеть же за ним, завернувшись в одеяло, притом что в комнате было совсем не холодно, было бы по меньшей мере странно и со стороны это выглядело бы неестественно. Конечно, я мог просто прервать работу, но я очень хотел доделать очередной эпизод фильма...
   В тот вечер мое терпение подошло к концу. Я решил, что могу сколько угодно "страдать за идею", но не вправе требовать того же от окружающих. Съедая по килограмму гороха каждую неделю, я должен был принять и какие-то меры по минимизации последствий такой диеты. Пора было, наконец, заняться теоретической базой в вопросе своего питания и поискать информацию в интернете. Я предчувствовал, что дело это будет нескорое и что оно будет неизбежно отвлекать меня от искусства, но другого выхода не было.
   "Уже давно ученые выявили, что напрямую жизнь человека зависит от правильной работы кишечника. При медленной, он работает плохо, вследствие чего образуются вредные токсины, <что> нехорошо влияет на организм, здоровье и саму жизнь человека" (http://moyuspech.blogspot.ru/2013/05/blog-post_5.html).
   На следующее утро я начал поиски в интернете. Я начал с самых базовых вещей, говорить о которых здесь подробно не вижу смысла. В то время я еще не вел сколько-нибудь систематических записей и поэтому теперь мне приходится восстанавливать свое прошлое по памяти, по сохраненным страницам из интернета и по тем записям, которые у меня есть.
   На тот момент мой вес без одежды составлял около 54 килограммов. Для расчета своих суточных потребностей в той или иной пище я пользовался калькулятором калорийности продуктов, взятым из интернета. Я предположил, что нормы, используемые в этом калькуляторе, в применении ко мне являются завышенными. Во-первых, я не занимался физическим трудом, а во-вторых, стремился к минимализму в питании. Чтобы сделать на все это скидку, я решил вместо мужского пола указывать женский. Разумеется, подобные рассуждения делают мои расчеты несколько сомнительными с научной точки зрения, но напомню, что я и не претендую на научную строгость в данном произведении. Меня интересует лишь возможно более достоверное освещение фактов моей жизни.
   (15.11.12, из переписки.) "...Ты каждый день ешь бобовые?"
   (16.11.12, из переписки.) "А я каждый день, на обед".
   (17.11.12, из переписки.) "...Я бы ни за что так не делал из-за дискомфорта в животе, и ел бы больше риса, но за отсутствием в моем рационе молокопродуктов единственная возможность получить суточную норму белка - это съедать по 200 г бобовых каждый день. (Можно еще поэкспериментировать с соей, в ней белка больше, я с ней просто никогда дела не имел.)
   Со вчерашнего дня начал переход с круп в пакетиках для варки на крупы на развес. На вкус - почти то же, пользы - чуть ли не больше, т. к. вываренная вода не сливается (например, отвар бобовых очень полезен). Только чуть сложнее готовить. Человечество ело так веками до недавнего времени. Экономия в 2 раза".
   Следуя правилу, что еда должна быть разнообразной, я накупил на базе все виды дешевых круп, какие там нашел. Это были: горох, белый рис, рис-сечка (дробленый рис), перловка, ячневая крупа, пшено, пшеничная крупа (дробленая пшеница), гречка обжаренная, гречневый продел, овес, геркулес. Из базовых круп в дешевых вариантах отсутствовали: цельная пшеница, рожь, чечевица. Жаль было отказываться от регулярного употребления чечевицы, но по своей цене она отныне переходила для меня в категорию дорогих удовольствий, и в дальнейшем я покупал ее очень редко. Сравнительно недорого стоила кукурузная крупа (дробленая сушеная кукуруза). Судя по данным диетического калькулятора, она была лучшим источником хрома в моем рационе, и я иногда покупал ее. Зерна овса после первого же укуса превращались в геркулес. Сделав для себя такое открытие, я перестал покупать геркулес вообще, отдавая предпочтение цельному шлифованному зерну овса. По той же причине я начал не особенно жаловать манку, хотя она и стоила довольно дешево.
   Очень скоро для меня стало очевидным, что надписи на упаковках продуктов вроде "содержит такие-то витамины и элементы" или "богата такими-то веществами" не выдерживают никакой критики. Отныне информативными для меня стали только точные числа, в идеале - проценты от суточной нормы (чтобы не заглядывать каждый раз в эти нормы самому).
   Также я уделил большое внимание вопросу совместимости продуктов и начал учитывать данную информацию при составлении своего меню.
   (17.11.12, из переписки.) "Плюс со вчерашнего дня решил вопрос с жирами, купив бутылку растительного масла. Фактически мой организм не получал жиров уже больше года, поскольку я не копал этот вопрос. <"Больше года" - т. е. со времени отказа от молокопродуктов. На самом деле за счет каш я получал треть суточной нормы жиров.> Раст. масло - это чистые жиры (99,9%). Должно быть Нерафинированное подсолнечное" <На тот момент я остановился на подсолнечном масле, как на наиболее дешевом среди всех растительных масел. Отсутствие в нем кислоты омега-3 я решил компенсировать добавлением в пищу семян льна. Семя льна я употреблял по одной чайной ложке в день, тщательно пережевывая, за неимением чем его молоть.> <...> "Поскольку растительное масло я никогда не любил, плюс предпочитаю раздельное питание, то я просто делаю хороший глоток прямо из бутылки раз в день (суточная норма по разным источникам: 3 или 1-3 столовых ложки). <Я стал употреблять примерно по одной бутылке в месяц, т. е. около 0,9 кг.> Это совсем не так противно, как я боялся (рыбий жир, наверно, гораздо хуже), зато могу есть каши с их реальным вкусом. Простой подсчет показал, что теперь мой расход на еду составляет примерно 500 р. в месяц. <...>
   Оказывается, я перебарщиваю с белками. Суточная норма белков по данным разных сайтов варьируется: вегетарианцы ее сильно занижают, медики - завышают. В идеале нужно еще учитывать образ жизни: для интеллектуалов нужно меньше чем для грузчиков. Мне попадались значения суточной нормы белка от 0,8 до 1,2 г на 1 кг веса тела. Т. е. в среднем 1 г на 1 кг веса тела. Многие сайты прямо называют именно это значение. Остановимся на нем и запомним его. Так вот моя ошибка в расчетах состояла в том, что я не учитывал содержание белка в других кашах, помимо бобовых. Их там в 2-3 раза меньше, но все-таки! <...>
   Мой расчет показывает, что так, как ел я до сих пор (т. е. 200 г крупы бобовых днем и 250 г небобовых вечером), я потреблял в среднем 1,4 г белка на 1 кг своего веса (правда, реального, текущего своего веса, а не тех 66 кг, которые я должен минимально весить при своем росте, но никогда в жизни не весил, сколько бы не ел). Кстати, слишком много белка тоже плохо (об этом очень пафосно пишут вегетарианцы). А теперь давай представим теоретически, что я подобно евреям в пустыне питался бы только каким-то одним видом каши. Тогда получается, что из расчета на мой текущий вес, а также с учетом, что я ем 450 г крупы в сутки (не считая мелочей, как то: 2 столовых ложки клетчатки, иногда ложка меда, кусочек овоща или фрукта) эта каша должна содержать 12% белка. Т. е. теоретически, если бы я ел одну гречку и вообще не ел бобовых, то я бы умер от чего угодно, но только не от недостатка белка. Следовательно, бобовые даже не являются чем-то необходимым, их необходимо есть только чтобы восполнить недостачу белка в тех кашах, в которых процент его содержания ниже 12%. В связи с этим я делаю вывод, что могу смело сократить в своем рационе бобовые вдвое".
   (18.11.12, из переписки.) ""Растительный белок усваивается не весь, поэтому употреблять его нужно больше". Кстати да, ты подтверждаешь мои худшие опасения. <...> Буду думать".
   (17.11.12, из переписки.) "Сейчас заодно разобрался с темой "веганы и мед" (так и написал в <поиске>). Вывод: ну его на фиг, больше не буду его есть".
   (18.11.12, из переписки.) "А мед полезен, факт. Я его отбраковал только из-за этических соображений. <...>
   Я вот со вчерашнего дня начал после ЛЮБОЙ каши, включая небобовые, съедать ст. ложку клетчатки, полагая, что этот магический ритуал повысит усвояемость белка".
   Также я размышлял о переходе на сыроедение. Первый такой эксперимент я провел 17-18.11, попробовав питаться сырым белым рисом, замоченным на несколько часов в воде. Вкус сырого риса мне понравился. Но рис был самой твердой из всех круп, с которыми я имел дело. Он почти не становится мягче при замачивании (что белый, что бурый, который я пробовал впоследствии), и жевать его приходится очень долго. К тому же он был довольно травмоопасен для щек и десен. В довершение ко всему, во второй из этих дней, перед тем, как накормить организм столь непривычной для него пищей, я нечаянно хлебнул чуть больше подсолнечного масла, чем нужно, и весь вечер меня слегка подташнивало. На следующий день я вернулся к вареной пище.
   Также с 18.11 я стал параллельно читать информацию по веганскому образу жизни. Начал с мыла, поскольку когда-то слышал, что его якобы варят из собак, и теперь хотел узнать в интернете, так ли это. Я нашел информацию, что для производства мыла, в состав которого, как правило, входят животные жиры, используются отходы с мясокомбинатов. И следовательно, покупка такого мыла есть дополнительное финансирование мясной промышленности. Также в результате поисков я вышел на такую проблему, как тестирование на животных. Масштабы ее меня ошеломили. Описания и фотографии тестов привели в ужас. Прямо до меня это касалось прежде всего в таких пунктах, как бытовая химия и лекарства. Большая часть фирм, продукцию которых я использовал, тестировала ее на животных. Пересмотру подлежало все, чем я пользовался в жизни до сих пор. Именно тогда человечество окончательно потеряло свой авторитет в моих глазах. Я не мог и не хотел больше оправдывать незнанием себя и свое безответственное соучастие в окружающих меня преступлениях цивилизации.
   В тот же день я случайно нашел магазин, в котором продавалось мыло, одобренное на одном из веганских сайтов. Мыло хозяйственное твердое "Пальмовое". Производство ЗАО "Аист".
   (21.11.12, с личной страницы в интернете.) "Нашел МЫЛО, которое в отличие от большинства мыл, имеющихся в продаже, НЕ СОДЕРЖИТ ЖИВОТНЫХ ЖИРОВ (получаемых, разумеется, из животных):
   http://www.ruhim.ru/product/aist_hozsoap_palmovoe.htm
   (Еще один маленький шаг к тому, чтобы как можно меньше финансировать систему, которую я нахожу для себя неприемлемой.) <...>
   Дополнительная информация по теме:
   http://dobroweb.ru/secrets/237
   http://www.ljpoisk.ru/archive/7901370.html".
   Возможно, это не самый идеальный вариант, но я пользуюсь им до сих пор. Это мыло заменило мне все остальные моющие средства. Я мою им руки, тело, голову, посуду, овощи, одежду и т. д. (Пол, из соображений экономии, я до недавнего времени мыл тем, что стекало с мыла в поддон мыльницы. Однако год назад я начал мыть пол без мыла - из-за кошки, которой, похоже, мытье полов с мылом шло во вред.)
   Кроме всего прочего, пересмотр бытовой химии на предмет этичного отношения к животным стал для меня поводом начать стирать свою одежду самому. (Однако мама до сих пор стирает за меня наволочку и полотенца. Пора мне договориться, что буду стирать их сам. А то у меня всё отговорки перед собой: то неудобно, то сил нет, то забываю. Все трусость и лень.)
   (21.11.12, из переписки.) "Заново учусь жить. Пересматриваю многое из того, чем в материальном плане жил раньше. Провожу пищевую и бытовую реформу. Некоторые результаты и направления поисков ты можешь посмотреть у меня на стене (про мыло и на две записи ниже - про тестирование на животных).
   Душевное состояние - хорошее".
   (22.11.12, из переписки.) "У меня все в процессе и все меняется. Много нерешенных вопросов. Мыло решает проблему, чем мыть руки, тело, голову, посуду, пол и еще, возможно, чем бриться, но не решает остальных бытовых вопросов, которые на старый лад решать я больше не хочу. Сейчас смотрю, как заканчивается тюбик зубной пасты, и думаю, чем ее заменить:)".
   Вместо зубной пасты я стал использовать зубной порошок. (С зубными щетками до сих пор ничего не решил: расходую старые запасы, вопреки всем рекомендациям используя одну и ту же щетку по 1-2 года.) Принадлежности для бритья, которые я использовал, также оказались все от неэтичных фирм. Для начала я решил реже бриться, а в дальнейшем надеялся найти что-нибудь другое.
   Новую обувь мне с тех пор покупать еще не приходилось. Как понадобится, - буду искать, чтобы была из синтетики. Одежду стараюсь выбирать не содержащую шерсти и хлопка (за прошедшие четыре года покупал только носки и джинсы). Старую - ношу до последнего, если надо - зашиваю.
   (26.11.12, из переписки.) "...Я все больше склоняюсь к тому, что в этом мире даже развитое нравственное чувство считается отклонением). "Все мы тут не в своем уме" (Чеширский кот). <...>
   <N> была в сети 2 ч назад, <NN> - 3... Совы... совы... Один я - жаворонок..."
   Лекции Олега Торсунова, известного популяризатора ведической культуры, я слушал в следующем году, а тогда - больше в пересказе. Тем не менее, к тому времени я уже старался, следуя его рекомендациям, соблюдать режим дня и спать между 22:30 и 6:00. В условиях безработицы я мог позволить себе спланировать свой режим как угодно, и решил прислушаться к этим рекомендациям.
   Продолжая экспериментировать с питанием, я открыл для себя рис-сечку (дробленый рис). Сечка стоит дешевле обычного белого риса, так как является, по сути, отходом, получаемым при его производстве. На вкус - практически такая же. Полезных свойств в ней, естественно, остается еще меньше, чем в белом рисе. Зато ее заметно легче жевать. Главное же достоинство белого риса, как цельного, так и сечки, в моих глазах было то, что это был, кажется, единственный продукт практически не вызывающий у меня метеоризма. Правда, слишком частое употребление белого риса ведет к запору в кишечнике, а запоры, в свою очередь, являются одной из причин возникновения метеоризма. Так что тут палка о двух концах.
   Изучая вопрос температурной обработки пищи, я пришел к выводу, что лучше, по возможности, сокращать время варки. Дома я по-прежнему варил кашу на плите, а в гостях пробовал разогревать крупы в микроволновке, добавляя немного воды. Время подогрева я устанавливал все меньше и меньше: так, чтобы только облегчить себе процесс пережевывания. Дома же микроволновку предпочитал не использовать, начитавшись в интернете негативной информации по поводу микроволновок.
   Вопрос сохранности полезных свойств пищи был для меня частью экономического вопроса. Я стремился выжать из пищи максимум пользы для здоровья при минимуме денежных затрат. Интуиция подсказывала мне, что если убрать из рассмотрения такой критерий выбора пищи, как вкус, то окажется, что самая дешевая и самая полезная еда - это практически одно и то же. По крайней мере, я на это очень надеялся и продолжал свои поиски в данном направлении.
   В плане получения из пищи максимума полезных веществ я видел для себя два перспективных пути: сыроедение и приготовление пищи на пару. Второй вариант был финансово более затратным и потому мыслился мной как почти необратимый. В отличие от первого варианта, тут надо было не пробовать, а решать раз навсегда. Поэтому я не торопился с выбором, а очень серьезно все обдумывал. Я пробовал готовить на пару, собрав импровизированную пароварку из обычной кастрюли и дуршлага с мелкой металлической сеткой. Показалось немного заморочно. Сетка дуршлага была ребристой, и крупу в ней было трудно перемешивать.
   Параллельно ничто не мешало мне перепробовать на вкус все сырые крупы, которые я покупал. Все они казались в первый момент интересными, но с непривычки уступающими соответствующим вареным крупам (за исключением разве что пшена, которое сырым понравилось мне немного больше, чем вареным). Их трудно было с непривычки съесть сразу столько, чтобы наесться. Но в любом случае, меня очень подкупала в сыроедении абсолютная естественность такого питания: близость к природе, к первоисточнику, к детству человечества и к моему собственному детству.
   (2.12.12, из переписки.) "И еще одно открытие сегодняшнего дня. Пшеничная крупа дробленая. Стоимость на базе: 20 р. за килограмм. В сыром виде абсолютно съедобна! Более того, весьма вкусна. Вкуснее риса, хотя и уступает по вкусу гороху. Поел немного прямо из мешка, немытой. Жив буду - еще поем. Еще бы где недробленной найти. Я ел однажды в детстве в поле прямо с колосьев: вкуснейшая вещь!"
   Единственный раз в жизни я попробовал варить горох не в пакетиках для варки, а из обычной развесной крупы (в первом случае он состоит из отдельных долек-половинок, а во втором он мелко дробленый). Этот единственный раз заставил меня крепко задуматься. Во-первых, перед варкой я замочил горох на ночь, а когда на утро попробовал его, он показался мне очень вкусным, почти столь же вкусным, как и вареный. Во-вторых, пока я варил горох, из него все время лезла пена, так что мне его даже жалко стало. Жалко и сам горох, и его полезных свойств, т. к. пена эта оказалась абсолютно непригодной к употреблению (в интернете я читал о вредных веществах содержащихся в сырых бобовых, которые удаляются с варкой).
   (2012, декабрь, из записей.) "СЕ <сыроедение>. Минусы: 1) Не этический вопрос, вторичный. 2) Нагрузка рисом на зубы и десны. 3) Риск с горохом. 4) Меньшая степень дезинфекции. 5) Готовка на пару не намного хуже по сохранности полезных свойств (1-2% лишь теряется).
   Плюсы: 1) Полезнее для здоровья в целом. 2) Экономия времени готовки. 3) Нет проблем с варкой гороха.
   Вариант: обливать кипятком через дуршлаг. Или опускать дуршлаг в кипяток на 2-3 мин."
   Вычисляя химический состав продуктов, которые я ел, я корректировал свой пищевой рацион так, чтобы мое питание было более или менее полноценным. Но некоторые витамины и минеральные элементы я все-таки с пищей недополучал. Употребление какого-нибудь витаминно-минерального комплекса решило бы эту проблему. Но это был не лучший вариант с этической точки зрения. Как минимум, все комплексы, состав которых я смотрел, содержали витамин D3, получаемый из животных (где-то попадалась информация, что из овечьей шерсти), а мне нужен был его веганский аналог - D2. И наверняка все они тестировались на животных. В интернет-магазинах можно было заказать веганские витаминно-минеральные комплексы. Мои домашние умели делать покупки через интернет, но стоили эти комплексы по моим меркам слишком дорого. Я, однако же, составил для мамы заказ (куда входили витамины B12, D2 и йод). Однако в тот момент маме неудобно было сделать и оплатить этот заказ сразу. В следующие дни я его несколько раз менял, придумывая все более экономичные варианты на основе все новой информации, которую открывал для себя каждый день.
   По возможности мне хотелось вообще обойтись без искусственных витаминов. Я испытывал предубеждение против них, начитавшись различных статей по здоровому питанию, и в глубине души надеялся найти способ получения всех необходимых веществ из пищи. О том, что это возможно, говорили наиболее радикальные веганские источники, а также простая логика: как-то же люди жили до появления искусственных витаминов (я имею в виду вегетарианцев, особенно строгих). Но прежде всего, это была для меня религиозная дилемма: дилемма полного доверия Богу с одной стороны и личной ответственностью перед Ним за свою жизнь с другой.
   Особенно остро стоял вопрос с витамином B12. Если все остальные витамины, хоть в каких-то количествах и можно было получить на веганском рационе из еды или, как витамин D, из солнечного света в теплое время года, то витамин B12 на таком рационе нельзя было получить никак. Об этом много писали в интернете. Большинство веганских источников серьезно предупреждали о необходимости потребления витамина B12 из альтернативных источников (из обогащенной пищи или из добавок). В противном случае у человека могли через несколько лет начаться серьезные проблемы со здоровьем. Менее авторитетные на вид сайты говорили, что это миф и что веганский рацион полноценен, как полноценен рацион травоядных животных, и что надо просто довериться природе. Последнее звучало для меня весьма заманчиво, тем более, что даже более консервативные веганские источники признавали, что некоторому, правда очень небольшому, числу веганов все-таки удается жить без дополнительного приема B12. Но это напоминало мне русскую рулетку. Страшно было не столько умереть, сколько проявить халатность по отношению к Богом данной тебе жизни. Ведь покупка веганского витамина B12 была вопросом не этичного или неэтичного отношения к животным, а вопросом чисто финансовым. По отношению же к себе, к своему здоровью, этот вопрос сводился к выбору между доверием природе и перестраховкой с целью ответственного отношения к собственной жизни. Последнее решение казалось мне более нравственным и я склонялся к тому, чтобы остановиться на нем.
   Что же касается йода, то на него мне вообще было жалко тратить деньги. Я не мог понять, почему йод для внутреннего употребления стоит так дорого в сравнении с обычным йодом, который стоит копейки. В моем пищевом рационе йод отсутствовал уже несколько лет, и я думал о том, что, может быть, совсем без него обойтись. В детстве я как-то красил йодом капельницу и нечаянно втянул себе изрядное его количество на язык, а теперь в шутку говорил себе, что, может, этого и хватит.
   Отдельной темой было употребление воды: когда и сколько ее пить? Я стал пить ее, в соответствии с рекомендациями, отдельно от приемов пищи, не употребляя воды не только во время еды, но и около получаса перед едой и два часа - после. Первые день-два была ломка, потом привык. С количеством воды, употребляемой в сутки, пока ничего менять не стал и пил столько, сколько хотел, то есть около литра в день, максимум полтора.
   В качестве средств от метеоризма я пробовал семена укропа и аптечную ромашку. Они не слишком мне помогали, а стоили довольно дорого. Поэтому я предпочитал более дешевый вариант: таблетки активированного угля.
   Где-то в тот же период у меня впервые за последние года два случилась диарея. В дальнейшем, в связи с моими экспериментами с питанием, случаи расстройства ЖКТ (желудочно-кишечного тракта) бывали у меня в среднем 2-3 раза в год. Благодаря введению четкой системы в вопрос моего питания, я мог всякий раз, когда это случалось, легко установить конкретную причину очередного недомогания. Она всегда была связана с теми или иными просчетами: либо несоблюдением сроков годности (как в этот раз), либо введением в рацион нового продукта, пока еще слишком непривычного для организма. Либо же расстройство могло произойти в те дни, когда я из каких-нибудь своих соображений все-таки допускал увеличение объема потребляемой пищи, что создавало риск перегрузки ЖКТ.
   В декабре 2012 года я снова ходил к стоматологу. Причем это был не просто положенный через полгода осмотр: у меня откололся кусочек того зуба, который так долго лечили в прошлый раз и который, по счастью, был еще на гарантии. На сей раз лечение было бесплатным и очень быстрым.
  
   76. Подборка цитат о питании.
  
   Меня особенно интересовали различные аскетические диеты и практики. Но информации по данной теме попадалось очень немного, и я должен был собирать ее по крупицам. Я стал выписывать себе упоминания об аскетических диетах и просто интересные цитаты о еде даже из художественной литературы. Ниже приведу кое-что из того, что мне удалось собрать в разное время. (По желанию, данную главу можно пропустить.)
   (Газета "Коммерсант", 12.04.05.) "...В этом году суточная норма питания в тюрьмах составляет 24,5 руб. (в прошлом году эта норма составляла 21 руб.)".
   (https://escalibro.com/ru/poetry/book/read/3186_vse-tyurmyi-rossii-spiski-i-kartyi-raspolozheniya-/, 2011.) "...Все те субстанции, которыми обычно кормят осужденных и заключенных под стражу в подавляющем большинстве исправительных учреждений и следственных изоляторов, можно называть едой лишь с очень большой натяжкой.
   В чем заключаются причины подобного рода явлений? Отчасти они возникают из-за недостаточного выделения денежных средств, полагающихся на питание заключенных (чуть больше 40 руб. в день на одного осужденного или содержащегося под стражей) и проявления нерасторопности со стороны руководства исправительных учреждений и следственных изоляторов. Однако главная причина установившегося порядка вещей в системе ФСИН (и возникновения всех остальных бед этого ведомства) заключается в укоренившейся порочной практике распила бюджетных средств, взяточничества и банального воровства, в которой участвуют очень многие представители этого ведомства".
   (Торсунов "Рекомендации по питанию", http://galukhin.blog.ru/94663699.html) "Христианские святые питались пшеницей, которая способствует развитию покаяния. Святые, совершающие аскезы в Тибете, для развития твёрдости духа часто питались одним только рисом, который увеличивает твердость характера. В ведической традиции, с целью достигнуть своей духовной природы, многие мудрецы жили только на молоке или только на фруктах".
   ("Исцеление любовью. Прекрасная жизнь и прекрасные советы матери Терезы" http://www.liveinternet.ru/users/4853296/post230179891) "У нее было всего три заношенных платья и сандалии, она ела грубую пресную кашу, ходила пешком, спала на тонком матрасике".
   (Письма Валаамского старца схиигумена Иоанна (Алексеева), 22.02.1950.) "Вот и пост настал! Вся наша честная братия будет причащаться в субботу. <...> Первые два дня сухоядение: хлеб, картошка и по одному огурцу; в среду обед: горох и картошка, конечно без масла; ужин не бывает всю первую неделю".
   (Ф. Достоевский "Братья Карамазовы".) "Ел он, как говорили (да оно и правда было), всего лишь по два фунта хлеба в три дня, не более... <...> Эти четыре фунта хлеба, вместе с воскресною просвиркой <...> и составляли все его недельное пропитание. Воду же в кружке переменяли ему не каждый день. <...> ...Отец Ферапонт, при несомненном великом постничестве его и будучи в столь преклонных летах, был еще на вид старик сильный, высокий, державший себя прямо, несогбенно, с лицом свежим, хоть и худым, но здоровым. Несомненно тоже сохранилась в нем еще и значительная сила. Сложения же был атлетического".
   (1 русский фунт - приблизительно 0,41 кг. Следовательно 4 фунта в неделю - это 234 г в день. Для сравнения, обычная булка хлеба, которые продают у нас в городе, - 600 г.)
   (Толстой "Отец Сергий".) "В затворе прожил отец Сергий еще семь лет. Сначала отец Сергий принимал многое из того, что ему приносили: и чай, и сахар, и белый хлеб, и молоко, и одежду, и дрова. Но чем дальше и дальше шло время, тем строже и строже он устанавливал свою жизнь, отказываясь от всего излишнего, и, наконец, дошел до того, что не принимал больше ничего, кроме черного хлеба один раз в неделю".
   ("Лечебная кулинария", отрывной календарь за 2000 год.) "Известно, что преподобный Сергий Радонежский, живя в лесу, преимущественно питался снытью".
   (http://ru.wikipedia.org/wiki/Сныть) "Преподобный Серафим Саровский, ведя уединённую отшельническую жизнь, более двух с половиной лет питался снытью".
   (Чехов "В ссылке".) "...А теперь довел себя до такой точки, что могу голый на земле спать и траву жрать. И дай Бог всякому такой жизни. Ничего мне не надо, и никого я не боюсь, и так себя понимаю, что богаче и вольнее меня человека нет".
   (С. Г. Семенова, А. Г. Гачева "Русский космизм. Антология философской мысли".) "В каком-то сугубо личном смысле Николай Федорович <Федоров (1829-1903)> может показаться одиноким, обделенным тем интимным, душевным общением, которое дают любимая женщина, дети. (Да, всю жизнь он прожил аскетом, питался в основном чаем с хлебом, спал три-четыре часа на голом сундуке, ходил круглый год в одном и том же стареньком пальто, все свое жалованье раздавал нуждавшимся.)"
   (Пророкова "Репин".) "Обстановка осложнялась, и Репин <лет в 20 и ненадолго> перешел на строгий режим: питался только черным хлебом, стоившим полторы копейки за фунт, запивая его чаем. <...>
   Репин никогда не отличался крепким здоровьем". <Прожил, однако, 86 лет.>
   (Со слов научного сотрудника яснополянского музея-усадьбы Толстого З. М. Богачевой, http://www.liveinternet.ru/community/zen108/post53397071 .) "Наведывался в Ясную Поляну великий русский художник Илья Ефимович Репин. <Это уже постарше, возможно в 56 лет.> Он был весьма строгим вегетарианцем - основой его питания служило сено, зелень от овощей, шелуха от картофеля и фруктов. Сам Репин говорил, что умеренность для тела - это большое счастье. Говорил, что травяной бульон, умело заправленный для придания ему разнообразия, является очень вкусным, питательным и восстанавливающим силы". <В книге С. Пророковой "Репин" дается несколько иная информация о питании Репина в пору вегетарианства.>
   (В. Н. Муромцева-Бунина "Жизнь Бунина", про учителя Бунина.) "Питался он только черным хлебом, намазанным горчицей, под водку. Никто не понимал, как он может жить на таком режиме".
   (Тыркова-Вильямс "Жизнь Пушкина".) "<Михайловское, 1825 г.> Он ел раз в день. Больше всего любил печеный картофель".
   (Пушкин, 30.10.1833, Болдино.) "Просыпаюсь в 7 часов, пью кофей и лежу до трех часов. <...> В три часа сажусь верьхом, в 5 в ванну и потом обедаю картофелем, да грешневой кашей. До 9 часов - читаю. Вот тебе мой день и все на одно лицо".
   (Стоун "Жажда жизни".) "От недоедания Винсент <Ван-Гог> стал страдать животом. Он не мог теперь безнаказанно проглотить ни крошки. Потом у него заболели зубы. Он не спал ночи напролет. А тут еще начало стрелять в правом ухе, и Винсент мучился с утра до вечера".
   (Купер "Пионеры".) "- Ну, положим, Чингачгук, - возразил Кожаный Чулок, - хоть я теперь совсем не тот, что прежде <ему "шестьдесят восьмой год">, но и сейчас могу иной раз и не поесть. Когда мы шли за ирокезами через Буковые леса, они гнали перед собой всю дичь, и у меня кусочка во рту не было с утра понедельника до вечера среды".
   (Дюма "Три мушкетера".) "Трактирщик рассчитывал, что его гость проболеет одиннадцать дней, платя по одному экю в день, но он не знал своего гостя. На следующий день д'Артаньян поднялся в пять часов утра, сам спустился в кухню, попросил достать ему кое-какие снадобья, точный список которых не дошел до нас, к тому еще вина, масла, розмарину и, держа в руке рецепт, данный ему матерью, изготовил бальзам, которым смазал свои многочисленные раны, сам меняя повязки и не допуская к себе никакого врача. Вероятно, благодаря целебному свойству бальзама и благодаря отсутствию врачей д'Артаньян в тот же вечер поднялся на ноги, а на следующий был уже совсем здоров.
   <...> ...Розмарин, масло и вино - единственное, что потребил за этот день юноша, соблюдавший строжайшую диету..."
   (М. Дмитриенко "Веласкес".) "Вода считалась и считается в Испании изысканным напитком. Ею угощают гостей в знак уважения".
   (Дефо "Робинзон Крузо".) "...Наравне с хлебом <из риса и ячменя> изюм составлял главную статью нашего питания <на острове>, и мы очень любили его. Я не знаю более вкусного, здорового и питательного кушанья".
   (Масанобу Фукуока "Революция одной соломинки".) "Не так давно дневная пища фермера в этом районе состояла из риса и ячменя с мисо и маринованными овощами. <...> Традиционное восточное питание из неполированного риса и овощей..."
   (Введение к "Революции одной соломинки" Масанобу Фукуока.) "М-р Фукуока выделяет 10 000 йен (около 35 долларов) в месяц на расходы всей общины. Большая часть этой суммы идет на покупку соевого соуса, растительного масла и других необходимых продуктов, которые непрактично производить самим в небольших количествах. Остальные потребности студенты должны удовлетворять полностью за счет тех культур, которые они выращивают, ресурсов окружающей среды и их изобретательности".
   (Агибалова, Донской - "История средних веков", 1994.) "Обычной пищей крестьян были вареное зерно или каша, бобы, репа, овощи, реже рыба и сыр. Мясо появлялось на столе только по праздникам. Крестьяне употребляли в пищу также животный жир и растительное масло. <...> Чтобы сохранить мясо на зиму, его вялили и солили, но соли обычно не хватало. Сахара в Европе тогда не знали - его заменял мед диких пчел".
   (Агибалова, Донской - "История средних веков", 1994.) "Из жизнеописаний Франциска Ассизского (начало XIII века). Он редко и мало вкушал вареной пищи, и в таком случае он часто посыпал ее пеплом или портил вкус прибавкой холодной воды... <...> Он даже воды не пил достаточно, чтобы утолить жажду. Он спал всегда на голой земле, нагой, подложив одну тунику..."
   ("Чародей поневоле", японская сказка.) "...Усинобо возвращался из школы в новый дом с черепичной крышей, а Матяку - в старую хижину с соломенной кровлей. <...> Перед Усинобо ставили красный лакированный столик и подавали ему в фарфоровой миске белый-белый рис. А Матяку ел зеленые-зеленые листья диких трав из бамбуковой корзины".
   ("Тысяча и одна ночь", 996-я ночь.) "И когда он сидел таким образом, вдруг подошёл тот человек, пахарь, неся большую миску чечевицы и торбу, полную ячменя. <...> "Что это такое?" - сказал Маруф. И пахарь ответил: "Это твой обед и корм твоему коню. Не взыщи с меня - я не думал, что султан придёт в это место, и если бы я это знал, я бы зарезал ему пару цыплят и угостил бы его хорошим угощением"".
   (Достоевский "Записки из мертвого дома".) "Щи же были очень неказисты. Они варились в общем котле, слегка заправлялись крупой и, особенно в будние дни, были ужасно жидкие, тощие. Меня ужаснуло в них огромное количество тараканов. Арестанты же нее обращали на это никакого внимания".
   (Шаламов ""Комбеды"".) "Недельный рацион тюремного питания разработан раз навсегда. Если б арестанты забыли день недели, они могли бы узнать его по запаху обеденного супа, по вкусу единственного блюда ужина. По понедельникам был всегда в обед гороховый суп, а в ужин каша овсяная, по вторникам - пшенный суп и перловая каша. За шесть месяцев следственного жития каждое тюремное блюдо появлялось ровно двадцать пять раз - пища Бутырской тюрьмы всегда славилась своим разнообразием. <...> На пищу в Бутырской тюрьме никогда не жаловались. <...> ...Самое нелюбимое арестантское блюдо - вареная фасоль, которую приготовляли здесь как-то удивительно невкусно... <...> ...Казенным кипятком с "малиновым" напитком... <...> ...Утром и вечером дают чай, в обед - суп, в ужин - кашу. Во время раздачи хлеба..."
   (Солженицын "Архипелаг ГУЛАГ".) "В 1947 во Владимирском ТОНе <тюрьма особого назначения> И. Корнеев постоянно ощущал голод: 450 граммов хлеба, 2 куска сахару, два горячих, но не сытных приварка - и только кипятка "от пуза" (опять же скажут, что не характерный год, что и на воле был тогда голод...)".
   (Шаламов "Триангуляция III класса".) "Питание тогда 1936> имело четыре "категории" <...>: "стахановская" - при выполнении нормы на 130% и выше - 1000 граммов хлеба, "ударная" - от 110 до 130% - 800 граммов хлеба, производственная - 90 - 100% - 600 граммов хлеба, штрафная - 300 граммов хлеба. Отказники переводились в мое время на штрафной паек, хлеб и воду".
   (Солженицын "Архипелаг ГУЛАГ".) "Баланда не менялась ото дня ко дню, зависело - какой овощ на зиму заготовят. <...> Самое сытное время лагернику - июнь: всякий овощ кончается, и заменяют крупой. Самое худое - июль: крапиву в котел секут. <...>
   На второе была каша из магары. <...> Придумали давать ее вместо крупы..."
   (Солженицын "Один день Ивана Денисовича".) "Главное, каша сегодня хороша, лучшая каша - овсянка. Не часто она бывает. Больше идет магара по два раза в день или мучная затирка".
   (Шаламов "Афинские ночи".) "...Мысли о еде, о пище, о том, будет ли гречка на ужин или ее оставят до завтрака следующего дня. Картошки на Колыме нет. <...> Гастрономические сны колымчан о хлебе, а не о пирожном, о манке, гречке, овсянке, перловке, магаре, пшене, но не о картофеле".
   (Шаламов "Леша Чеканов, или Однодельцы на Колыме".) "Две недели - это и есть тот срок, который превращает здорового человека в доходягу".
   (Шаламов "Перчатка".) "Арестант-доходяга при нормальной лагерной пище имеет "стул" раз в пять дней, не чаще. Очередное медицинское чудо. Каждая крошка всасывается любой клеткой тела, не только, кажется, кишечником и желудком. Кожа тоже хотела бы, готова была всасывать пищу. Кишечник отдает, выбрасывает нечто малопонятное - трудно даже объяснить, что он выбрасывает".
   (Шаламов "Афинские ночи".) "Доходяга испражняется один раз в пять суток, опровергая учебники по физиологии, даже патофизиологии. Извержение сухих катышков кала - организм выжал все, что может сохранить жизнь".
   (Шаламов "Сухим пайком".) "Все человеческие чувства - любовь, дружба, зависть, человеколюбие, милосердие, жажда славы, честность - ушли от нас с тем мясом, которого мы лишились за время своего продолжительного голодания. В том незначительном мышечном слое, что еще оставался на наших костях <...> размещалась только злоба - самое долговечное человеческое чувство". <Этот момент, т. е. утрату человеческих чувств при продолжительном голодании, оспаривает Солженицын в "Архипелаге ГУЛАГ'е".>
   (Шаламов "Красный Крест".) "...Цивилизация и культура слетают с человека в самый короткий срок, исчисляемый неделями".
   (Шаламов "Сентенция".) "Но не только равнодушие, зависть и страх были свидетелями моего возвращения к жизни. Жалость к животным вернулась раньше, чем жалость к людям".
   (Шаламов "Татарский мулла и чистый воздух".) "...Знаменитую алиментарную дистрофию - болезнь голодных, которую только после ленинградской блокады стали называть своим настоящим именем".
   (Шаламов "Афинские ночи".) "Импотенция для мужчин, аменорея для женщин - постоянное законное следствие алиментарной дистрофии, а попросту голода".
   (Шаламов "Шахматы доктора Кузьменко".) "Кулагин был высоким грузным человеком. Когда его привезли в больницу, он весил сорок килограммов - вес костей и кожи. Необратимая фаза алиментарной дистрофии".
   (Солженицын "Архипелаг ГУЛАГ".) "Уцелевшие в лагерях партийные ортодоксы шлют мне теперь возражения: <...> Все пайка да баланда, а ведь есть гораздо более тяжкие муки, чем голод!
   Ах - есть? Ах - гораздо более тяжкие муки (муки ортодоксальной мысли)? Не знали ж вы голода, при санчастях да каптерках, господа благомыслящие ортодоксы!
   Столетиями открыто, что Голод - правит миром. <...> Голод правит каждым голодающим человеком, если только тот не решил сам сознательно умереть. Голод понуждающий честного человека тянуться украсть ("брюхо вытрясло - совесть вынесло"). <...> Голод, который затмевает мозг и не разрешает ни на что отвлечься, ни о чем подумать, ни о чем заговорить, кроме как о еде, еде, еде. Голод, от которого уже нельзя уйти в сон: сны - о еде, и бессонница - о еде. И скоро - одна бессонница. Голод, от которого с опозданием нельзя уже и наесться: человек превращается в прямоточную трубу, и все выходит из него в том самом виде, в каком заглотано".
   (Шаламов "О прозе".) "Великое равнодушие и спокойствие, которое дает смерть от голода, отличаясь от всех "хирургических" и "инфекционных" смертей".
   (Шаламов "Тифозный карантин".) "В один из дней Андреев удивился, что он еще живет. Подниматься на нары было так трудно, но все же он поднимался. Самое главное - он не работал, лежал, и даже пятьсот граммов ржаного хлеба, три ложки каши и миска жидкого супа в день могли воскрешать человека. Лишь бы он не работал.
   Именно здесь он понял, что не имеет страха и жизнью не дорожит. Понял и то, что он испытан великой пробой и остался в живых. Что страшный приисковый опыт суждено ему применить для своей пользы. <...>
   Не то что он ничего вовсе не боялся, нет, моральные барьеры определялись яснее и четче, чем раньше, все стало проще, ясней".
  
   77. 2013, январь. Питание. Диалог.
  
   2.01.13 я попробовал в гостях сварить рис в мультиварке. Это был последний раз, когда я что-либо себе варил (исключая кипячение воды). Дело не в том, что мне не понравился процесс или результат приготовления еды в мультварке, а в том, что ни то, ни другое не произвело на меня достаточного впечатления. Открытие риса-сечки стало для меня, по-видимому, решающим фактором, определившим мой выбор в пользу сыроедения. С тех пор цельный белый рис я практически больше не ел, разве что в гостях с голодухи.
   В тот же день, возвращаясь из гостей, я зашел к одной знакомой. Разговор завязался о Боге. Она агитировала меня за христианство, и, на мой взгляд, делала это слишком агрессивно. Говорила, что пока я не приму Христа, спасение для меня невозможно, что тот, с кем я до сих пор говорил, как с Богом, никто иной, как дьявол. Далее диалог шел примерно так:
   <Я> - Хорошо, поскольку я не знаю Истину и не имею никакой гарантии, что я прав, допустим, что я всю жизнь, сам того не ведая, говорил с дьяволом (хотя для меня такое предположение и звучит как кощунство). Но тогда как я могу быть уверен, что, поменяй я обращение с "Отче" на "Иисус Христос", я стану от этого говорить действительно с Богом?
   Она сослалась на 11-ю главу Евангелия от Луки, стихи 9-13, точнее на 11-й стих: "Какой из вас отец, когда сын попросит у него хлеба, подаст ему камень? или, когда попросит рыбы, подаст ему змею вместо рыбы?"
   - Ты хоть раз обращался к Христу?
   - Нет.
   - А ты попробуй.
   Она не могла быть для меня безусловным авторитетом. Некоторые ее поступки и воззрения были для меня нравственно неприемлемыми и противоречили, на мой взгляд, тому же учению Христа, причем в самых базовых его положениях. Для человека, утверждающего, что он состоит в прямом диалоге с Богом (вплоть до того, что она могла ответить на мой вопрос, какой у Него тембр голоса), такие недоработки казались мне весьма странными. С другой стороны, я допускал, что Истина может исходить от любого человека.
   После этого разговора я почувствовал, что хватил через край, когда ради того, чтобы не потерять контакт с человеком, допустил такую черную неблагодарность по отношению к Тому, кто всю мою жизнь столько для меня делал. Я почувствовал, что даже в качестве предположения не должен был допускать, что это мог быть дьявол.
   В тот же вечер у себя дома я решил попробовать обратиться напрямую к Христу, по имени. Ереси в этом я никакой не видел, но всерьез опасался, что начну говорить сам с собой, выдавая свой поток сознания за божественное откровение. Боялся также и вмешательства темных сил. Но я вспомнил вышеупомянутую цитату из Луки, плюс другие отрывки из Евангелия: про веру с горчичное зерно, про хождение Петра по воде... Я верил, что Бог может ответить любому человеку, независимо от уровня его духовного развития, лишь бы только молитва была искренней. До сих пор у меня не было никаких оснований сомневаться в участии Бога по отношению ко мне.
   ...Но не много ли я себе позволяю? Еще никогда я не просил у Него прямого диалога. Но если она права, и правы те христианские конфессии, которые говорят, что человек сам должен обратиться к Христу?..
   Сам Христос дал лишь один образец молитвы - "Отче наш", и сказал "не говорить лишнего" (Мф. 6:7-13). Нигде прямо он не сказал молиться ему лично, но всегда говорил молиться Отцу (максимум - "просить Отца во имя Мое" (Ин. 14:13-14, 15:16, 16:23-24)). Если предположить, что он - сын Божий, Его посланник, главный и высший среди Его посланников, наиболее полное Его воплощение в этом мире, но все-таки не сам Бог, то со стороны лукавого пустить по миру легенду, что этот посланник и есть Бог, было бы самым сильным ответным ходом. Если дьявол уже не мог уничтожить семени добра, брошенного в мир Христом, то он мог нанести удар по самой первой (и вроде бы как главной) из десяти заповедей: "...Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим" (Исх. 20:3), объявив посланника Бога самим Богом.
   Для меня этот вопрос очень серьезен, слишком серьезен, чтобы его можно было решить какими-либо теологическими доказательствами. Вопрос внутренний и личный. Меня всегда смущало некоторое отличие Евангелия от Иоанна от первых трех Евангелий, в преломлении моего собственного восприятия этих четырех книг, независимо от чьих-либо комментариев к ним (еще с тех пор, как я впервые прочел Евангелие целиком, летом 2007 года). Но кем бы ни был Христос, Богом или только Его посланником, он был для меня живой личностью, существующей и сейчас, личностью, к которой я мог обратиться. И я верил ему, как если бы вместо него говорил сам Бог. Я верил также, что Бог не позволит никому иному говорить со мной под видом Христа. По крайней мере теперь, когда мне это так важно. Это была не гарантия, не убежденность, а именно вера, устремленность души. Смирение, мольба и порыв. Поэтому важнее всех логических рассуждений было для меня ощущение, что я могу, точнее, что мне можно, сейчас обратиться с этим вопросом. Именно здесь и сейчас.
   Я лег на кровать, надел шумозащитные наушники, закрыл глаза, помолился Богу и попросил у Него прощения за свою смелость. (События этого вечера не были мной записаны сразу, т. к. я боялся исказить их в своей памяти. Сейчас я жалею об этом и постараюсь лучше сказать меньше, чем сказать что-то лишнее, чего не было. Но суть я помню. Также у меня есть аудиозапись встречи в Культурном клубе "Омега", состоявшейся через полгода, 12.07.13, на которой я рассказывал данный эпизод.)
   Я обратился к Христу по имени и спросил, слышит ли он меня.
   - Да, - услышал я ответ на свой вопрос.
   Не вижу смысла описывать этот голос, да и не думаю, чтобы я смог описать его вполне. Звучал ли он у меня в голове, или в сердце, или в душе, - я не знаю, или уже не помню. Скажу только, что это был голос мужской, добрый, но какой-то особенный, проникновенный, не похожий ни на один голос, который я когда-либо слышал, включая те голоса, которыми в кино озвучивали Христа или изображали глас незримого Бога откуда-то свыше. Он был абсолютно реальный и лишенный каких-либо спецэффектов, вроде эхо и т. п.
   Я словно шел по воде, боясь потерять связь и начать говорить сам с собой или с кем-то еще, кроме того, к кому я обращался. Боялся и своих вопросов: того, куда они могут меня завести. Я понимал, что те ответы, которые я на них получу, должны будут стать для меня Истиной в последней инстанции, и я боялся ответственности, на которую я обрекал себя этими вопросами. Я держался на нужной волне только верой, сосредоточив все свое внимание на той связи, которая установилась после первого вопроса и ответа на него. Я со смирением обратился к источнику голоса, называя его "Иисус" и стараясь формулировать свои вопросы так, чтобы на них можно было дать краткий и однозначный ответ: да или нет.
   - Иисус, это правда, что ты есть Бог?
   - Да.
   - Истинна ли концепция триединства?
   - Да.
   - Было ли Твое распятие, воскресение и вознесение?
   - Да.
   Я задал еще несколько базовых вопросов, в том числе:
   - К Тебе ли я обращался всю свою жизнь с самого детства?
   - Да.
   - А как же N говорит, что я общался с лукавым?
   - N - человек, она может и ошибаться.
   (Этот ответ очень понравился N, когда я потом пересказывал ей данный диалог. Вообще, она сказала, что зря так волновалась, думая, как мне помочь обрести Бога, потому что Он сам обо всем позаботился лучше, чем она могла бы придумать.)
   Я не помню всех вопросов, которые я задал в тот вечер. Мне сейчас кажется, что о некоторых вещах я просто побоялся спросить, например, имеет ли человек право на самоубийство. Побоялся той ответственности, о которой я говорил выше, а не того, что не имею права задавать этот вопрос. Во всяком случае, я не помню достоверно, чтобы я об этом спрашивал. После первых базовых вопросов, которые пришли мне в тот момент на ум, я, думая, о чем бы еще спросить, задал такой вопрос:
   - Заказывать ли мне витамин B12?
   - Нет.
   Вопрос этот был для меня на тот момент совсем не праздный. В каком-то смысле, это был вопрос жизни и смерти.
   - Да, я понимаю: это как завет, как принятие. Если я действительно верю в то, что это Ты со мной говоришь сейчас, если я Тебе действительно верю, то я пойду на этот риск, потому что Ты этого хочешь. И если вдруг что-то со мной случится, я буду знать, что Ты меня за это не осудишь.
   - Да.
   ...Наш путь определяется не сроком жизни, а тем, что происходит за гранью смерти. Мне было важно не то, какую оценку получит моя жизнь в глазах других людей, а то, исполнил ли я своей жизнью волю Бога...
   Под конец мои мысли начали мешаться: во-первых, появилось ощущение, что дальше я уже могу начать говорить сам с собой; во-вторых, я стал слышать всякие лишние голоса, которые впутывались в разговор и мешали ему, - одним словом, ясность сознания уже ушла. Я понял, что продолжать диалог дальше опасно: я могу сам себе наговорить то, что хочу услышать. Полагаю, что подделать тот голос не составило бы труда ни мне, ни каким-либо темным силам.
   В только что описанном эпизоде я несколько раз употребил слово "бояться". Между тем, в упомянутой аудиозаписи я говорю, что страх был уже потом, а во время диалога был только порыв и воодушевление. Да и действительно, мог ли бы я удерживаться на той волне, если бы испытывал страх? Однако я все же решил оставить это слово, написанное по памяти сейчас, чтобы были обе версии, хотя более авторитетной мне представляется более ранняя из этих двух записей, то есть аудиозапись встречи в клубе. Во всем остальном при написании данного отрывка я придерживался именно ее. Для меня главное, что относительно текста самого диалога я не испытываю сомнений в том, что воспроизвел его достаточно близко к тому, что было на самом деле.
   У меня даже есть смутное ощущение, что, может быть, я и спросил тогда, имеет ли человек право на самоубийство (думаю, было бы странно, если бы забыл об этом спросить). Но что ответ был какой-то вызывающий на размышление, и я не смог его потом вспомнить. Мне сейчас кажется, что в любом случае, Богу не угодно было, чтобы я теперь знал этот ответ и воспроизвел его здесь.
   Помню также, что был с моей стороны вопрос о том, нужно ли мне исповедаться и причаститься. Ответа не помню. Судя по тому, что я не кинулся в ближайшие дни это исполнять, предполагаю, что либо ответ не был однозначным, либо вопрос был задан уже во второй половине разговора.
   Страх же, который я испытал уже после разговора, касался вопроса с витамином B12. Я почувствовал неуверенность, что этот вопрос не относился к той части диалога, когда я уже начал терять контакт. На кону стояло слишком много. Я всерьез задумался над тем, не поведу ли я себя как фанатик. Ладно бы еще как фанатик в глазах людей - это легко можно бы было пережить, - но как фанатик в глазах Бога, поверивший какому-то голосу у себя в голове.
   Или в тот же вечер или на следующий день я попытался продолжить диалог, но почувствовал, что не достигаю той прежней силы ощущения контакта, и не стал дальше рисковать. На аудиозаписи встречи в клубе я говорю, что в экстренных случаях пробовал выйти на контакт, чтобы задать какой-нибудь важный вопрос. Значит, в следующие полгода с моей стороны были еще такие попытки. Но за последние три года, прошедшие со времени той встрече в клубе, я не помню ни одной. Я чувствовал, что мне не хватает опыта того, что мать Тереза называла "молчанием ума", а ведущий тренингов по осознанным сновидениям - "отключением внутреннего диалога". Вся моя жизнь, сколько я себя помню, прошла в размышлениях. В период курса по осознанным сновидениям я работал над романом и мысли были основой моей деятельности. Я не хотел тогда вмешиваться в этот процесс. Да я и сейчас, строго говоря, не хозяин у себя в голове. Как ни крути, искусство требует свое, отнимая время и внутренние ресурсы у саморазвития. Как и саморазвитие отнимает время и ресурсы у искусства. Не всегда одно связано с другим. Каждое требует своих специфических действий и навыков.
   После того вечера я сказал маме, чтобы, когда она будет делать заказ, она исключила из него витамин B12. Через пару дней мама сказала, что она готова сделать заказ, что сейчас ей удобно это сделать. К тому времени мой список выглядел так:
   (5.01.13, из переписки.) "Витамины B9 и B12 - 128,75 руб. (0,2575 руб./сут.) <без учета доставки.>
   http://www.iherb.com/Now-Foods-Folic-Acid-800-mcg-250-Tablets/601
   Витамин D2 (D) - 190,96 руб. (0,3536 руб./сут.)
   http://www.iherb.com/Deva-Vitamin-D-D2-Vegan-2400-IU-90-Tablets/35608
   Йод - 217,92 руб. (0,484 руб./сут.)
   http://www.iherb.com/Country-Life-Gluten-Free-Norwegian-Kelp-225-mcg-300-Tablets/17472".
   Йод я все же решил из этого списка исключить. Оставался, таким образом, только витамин D2. Мы вместе с мамой оформляли заказ. Я мысленно сомневался, боялся и в итоге в последний момент смалодушничал и сказал, чтобы она все-таки заказала B12.
   Заказ шел около месяца.
  
   78. 2013, январь. Христианство. Здоровье.
  
   6.01, в воскресенье, в канун православного Рождества, я был на фестивале христианских хоров, где выступали коллективы от католической и от нескольких протестантских церквей. Сразу после концерта я ненадолго зашел на рождественское богослужение в православный храм. И хотя программа фестиваля в музыкальном отношении состояла из более выдающихся произведений (для меня достаточно и того, что там была "Ave Maria" Шуберта), я сразу почувствовал, что моей душе ближе то, что пели в православном храме. То, что чуть больше года назад уступило для меня Немецкому реквиему Брамса (в том числе и в плане духовности), теперь, после немного светской по духу программы фестиваля, оказалось созвучно моему внутреннему настрою своей строгостью и простотой.
   (11.01.13, из переписки.) "После воскресной прогулки простужен. <...> Уже почти в норме. Экспериментировал всю неделю с народной медициной. Химию принципиально не принимаю".
   (27.01.13 <задним числом о том же>, из переписки.) "Насчет моего самолечения. Насморк: смазывал ноздри изнутри (неглубоко) хозяйственным мылом. (Также пшикал аквамарином (раствор воды мертвого моря, остался у меня после сеансов записи аудиокниги), но он мне хуже помогал, чем мыло). Заваривал ромашку (аптечную; когда закончилась - чабрец или липовый цвет, просто потому, что они были дома) с кружочком лимона. Сначала заливал ее кипятком в кружке, потом дышал над ней, либо прикрыв руками, либо используя воронку. Когда вода остывала, - полоскал этим горло с последующим проглатыванием. Потом съедал лимон, если кожура была не горькой, то вместе с ней. Оставшийся осадок ромашки проглатывал. Чабрец не глотал, а жевал и выплевывал, т. к. боялся, что он поцарапает пищевод. Липовый цвет чистил от веточек, перед тем как съедать. Таким образом, все лечебные свойства исходных компонентов использовались мной по максимуму. Разик пил отвар перловой крупы: оказалось довольно съедобно. Он вообще-то при температуре рекомендуется, но у меня она была недолго и не сильная, и я ее принципиально не сбивал, т. к. небольшая температура - это признак того, что организм борется. В результате, я пил отвар перловки, уже когда простуда вся прошла, просто так, на пробу. Также народное средство - отвар овса, но овса у меня в тот момент не было, а из дома я принципиально не выходил всю неделю: берегся. Рецептов в интернете - тьма-тьмущая, но я выбирал из того, что у меня было под рукой. Лечиться начал практически сразу, как почувствовал признаки простуды. Дня за 3 все проблемы прошли, насморк держался еще несколько дней. В итоге вся болезнь заняла около недели, т. е. примерно столько, как и всегда. Никакую химию не использовал принципиально (даже витаминок у меня в тот момент никаких не было). Что перечислил - это все, больше ничего не было. Мылом старался не злоупотреблять: в интернете рекомендовали раза 3 в сутки, чтобы кожа вокруг носа не иссохла. Я делал 4-5 раз в сутки. Воды пил много, теплой. Еду не ел холодной, подогревал <в металлической тарелке, помещенной в горячую воду>. <...> Забыл: и еще чеснок. Я его и ел, и в нос засовывал. А из химии как раз в это время начал есть глюконат кальция, но это совсем из другой оперы".
  
   79. 2013, январь. Питание. Диалог (окончание).
  
   В тот же период я интересовался опытом других людей, живущих в одном со мной городе и экспериментировавших с вопросом питания в хоть чем-то сходных со мной направлениях. Ввиду ответственности данного вопроса, я предпочитал иметь дело с теми, кого я знал лично. Но таковых людей было очень немного. 11.01 я списался с одним человеком, от которого узнал некоторые вещи, актуальные для меня до сих пор.
   (12.01.13, из переписки.) "Зарылся в анализе и обработке информации... Как-то я прошел мимо Гендевита/Ундевита, хотя последний мне давали еще при Горбачеве. Я почему-то думал, что там один витамин С, как в аскорбинках... Тут еще, правда, я буду уточнять в интернете вопрос об их этичности с веганской точки зрения... На этой неделе уже успел заказать дорогущие американские витаминки (из самых дешевых). Теперь жалею, что не спросил Вас раньше. <...>
   У меня, в основном, упор на крупы (например, 20 р. стоит кг перловки). Килограмм крупы плюс вода - этим можно спокойно питаться 2 дня, даже не испытывая чувство голода".
   (13.01.13, из переписки.) ""Сухая морская капуста". Ох, не люблю я ее... Честно говоря, очень хочется разводить каплю медицинского йода в ванной с водой и пить. Шутка.
   Если тут не ошибка, 0,1 г сухой морской капусты дает суточную норму йода:
   http://health-diet.ru/base_of_food/sostav/578.php
   Заманчиво... <...>
   Изучил "Гендевит/Ундевит". Их веганская этичность для меня остается под вопросом, но уж больно дешевые и состав замечательный. Их применение очень упростит мою систему питания. Если интересно, делюсь выводами.
   1) Вроде как есть некий дефицит гендевит<а> в аптеках. <...> С ундевитом проблем нет.
   2) Что тот, что другой вдвое превышают суточную норму по витамину А и дают по нему передозировку, если съесть более одной витаминки в сутки (см. данные в таблице здесь: http://ru.wikipedia.org/wiki/Витамины ).
   3) Гендевит отличается от ундевита прежде всего наличием витамина D (был ужасно рад, обнаружив, что там не обычный D3, а его веганский аналог D2) и перебором раз в 5 относительно нормы витамина B12 (в ундевите B12 в норме).
   4) В обоих препаратах отсутствует витамин K. Можно компенсировать петрушкой. Получается ориентировочно 5 <точнее 7> г в сутки ( http://health-diet.ru/base_of_food/sostav/271.php ). <...> 100 г петрушки стоит сейчас 40 р. <...> Получается 2 <вернее 3> р. в сутки за один витамин. По моим меркам это невыгодно. С другой стороны, недостаток витамина K грозит плохой свертываемостью крови.
   В общем, выбрал для себя гендевит (хоть он и позиционируется "для беременных" <...>). <...> Судя по той же таблице, максимальная суточная норма по B12 не определена".
   Как я уже упоминал выше, во всех аптечных препаратах, содержащих витамин D, он шел как витамин D3, животного происхождения. Почему в гендевите, разработанном еще в советское время, оказался его растительный аналог D2, мне непонятно. Это было какое-то мистическое, знаковое, указательное для меня совпадение. Таким образом, гендевит решал все мои основные проблемы с витаминами: и с витамином B12, и с витамином D, а заодно и с большинством других витаминов. И он был очень дешевым. Я понял, что мне не надо было заказывать витамин B12 через интернет. Но я понял это не сразу, а чуть позже, когда по горячим следам пересказывал свои новости в устной беседе еще одному человеку.
   Это была проверка, испытание моей веры. Может и не такая, как с Авраамом или хотя бы как с Петром, идущим по воде, но в своем роде.
   (12.07.13, из аудиозаписи встречи в Культурном клубе.) "Я понял не сразу, а когда рассказывал другому человеку, вдруг для себя понял четко одно... Я сейчас все в комплексе скажу, а не то, что я понял тогда-то, тогда-то и тогда-то. Я понял следующее: это "прогулка по воде". "Маловерный, зачем ты усомнился?" <Мф. 14:31> Если бы я выдержал это испытание, через несколько дней я бы убедился, почему мне не надо было заказывать B12. Он у меня до сих пор есть, но он мне, в принципе, не нужен. Я теперь без него могу обойтись, и деньги эти были пущены на ветер. Если бы я не согласился, это, получается, не был бы вопрос жизни и смерти, потому что в считанные дни вопрос решился. Если я согласился, как оно и было на самом деле, то я оценил... человеческим словом это называется "деликатность", деликатность Бога по отношению ко мне. Он не дал Петру утонуть: Он все-таки его взял за руку и вытащил. И сказал: "Маловерный, зачем ты усомнился?" Это был урок, очень большой урок Петру. Это был очень большой урок мне. Он не наказал меня, Он точно также не дал мне погибнуть. Но если бы я выдержал это испытание, я бы точно так же получил бы этот опыт. Он же дал мне этот опыт не осудив меня, не сунув мордой в грязь. Фактически, я сам себя осудил в этой ситуации. Я сам почувствовал, понял, насколько я маловерен, все-таки. И это лишний раз для меня было доказательством того, с кем именно я говорил".
   "Как будто какой-нибудь мелкий бес не мог проделать такого фокуса!"
   Давно тебя не было, мой внутренний критик. Что ж, я не смогу тебе ничего доказать, почему и сказал, что это было доказательством для меня. Тут многое говорит мне помимо логики.
   "Но если ты допускаешь, что условие твоего испытания можно было так легко обойти, купив любой другой вариант B12 в ближайшей аптеке, то чем тогда, ты вообще рисковал?"
   Не любой, а, как минимум, веганский (хотя, в том, что гендевит вполне веганский, я убедился позднее, в сентябре того же года)... Зря улыбаешься... Но неужели ты не понимаешь, что покупка какого-нибудь дорогого препарата с B12 в ближайшей аптеке была бы именно искусственным обходом. Здесь же все сошлось само собой. Для человека, привыкшего во всем видеть скрытые знаки, здесь слишком многое сошлось.
   "Ты увидел то, что тебе хотелось увидеть".
   Думай, как хочешь. Ты послан мне, чтобы я учился строгому обращению с фактами. И я благодарен тебе. Но без всякой претензии на знание Истины, без всякой гарантии, что я прав, я остаюсь при своем мнении и считаю, что это был Бог.
   "Вот только не надо этого "ты мне послан"! Сам же меня и выдумал. А тебе не кажется, что ты меня только для приличия держишь, чтобы оградить себя от настоящих критиков? А тут все-таки свой человек..."
   Я тебя не держу. Ступай с миром.
  
   80. 2013, январь. Питание и здоровье.
  
   Я использую гендевит до сих пор, уже четвертый год, принимая по одной витаминке каждый день и делая недельный перерыв после каждой банки (50 драже). Никакой аллергии от частого приема я не наблюдал.
   Ниже приведу выписку состава препарата гендевит с параллельным указанием рекомендуемой суточной нормы по каждому витамину. Норма записана по двум разным источникам.
   (13.01.13, из записей.) "Гендевит <...>
   A. Ретинола пальмитат 0,001817 г (3300 МЕ). Норма - 0,001 г / 0,0009 г.
   B1. Тиамина гидрохлорид 0,0015 г. Норма - 0,0015 г.
   B2. Рибофлавин 0,0015 г. Норма - 0,0017 г / 0,0018 г.
   B3, PP. Никотинамид 0,01 г. Норма - 0,019 г / 0,02 г.
   B5. Кальция пантотенат 0,003 г. Норма - 0,004-0,007 г / 0,005 г.
   B6. Пиридоксина гидрохлорид 0,002 г. Норма - 0,002 г.
   B9. Кислота фолиевая 0,0003 г. Норма - 0,0004 г.
   B12. Цианокобаламин 0,000 01 г. Норма - 0,000 002 г / 0,000 003 г.
   C. Кислота аскорбиновая 0,075 г. Норма - 0,06 г / 0,09 г.
   D2. Эргокальциферол 0,000 006 25 г (250 МЕ) / Норма - 0,000 002 5 г / 10-15 мкг
   E. Альфа-токоферола ацетат 0,005 г. Норма - 0,01 г / 0,015 г".
   Как видно из состава, гендевит содержит неплохой набор витаминов, но совсем не содержит микроэлементов.
   Также до сих пор я использую и сушеную морскую капусту в качестве источника йода, съедая раз в неделю один маленький листик из маленькой пачки (в целях экономии, покупаю большую пачку и разрезаю ее на маленькие листики). В расчете на один день получается примерно 0,1 граммов сушеной морской капусты.
   Кстати, человек, подсказавший мне гендевит и морскую капусту, упомянул также еще один способ получения организмом йода: нарисовать аптечным йодом сетку на коже. Если есть нехватка йода в организме, то за сутки впитается столько, сколько нужно.
   (13.01.13, из переписки.) "Еще один вопрос, который меня очень интересует: сахар. Я давно его не употребляю и в продуктах моего рациона его также нет (в гендевите/ундевите немного есть). Информация о том, что мне за это будет в интернете очень противоречива. Чувствуется, что сахарный вопрос задевает людей за живое и они становятся необъективны, впадая в крайности. Одни, видимо, отказавшиеся от сахара, говорят, что можно совсем без сахара, другие, вероятно, отстаивающие свое право на "сладенькое", - что польские ученые доказали, что это ведет к идиотизму. Мне уже грозили провалами в памяти, но у меня всю жизнь хроническая рассеянность, и на таком фоне мне будет сложно это отследить. Соображаю, вроде, не так хорошо и быстро, как прежде, но мне уже 34 и, возможно, это естественный процесс. Если же сахар все-таки необходим (3 чайные ложки в сутки - это минимум, что мне попадалось), то вопрос распадается на подвопрос о фруктозе/сахарозе. <...>
   Сам же я фрукты почти не ем по экономическим соображениям (хотя и люблю их). Руководствуюсь в таком решении анализом установленного законом рациона заключенных, где фруктов нет вообще. С точки зрения их цены, химического состава и питательной ценности считаю для себя фрукты малоэффективной едой и дорогим удовольствием.
   <...> С аппетитом - все в норме, т. е. вместо аппетита у меня каждодневный голод по нескольку часов в сутки. Ощущение, что все время зверски хочется есть, но это привычно. Может, это действительно зависимость от еды и надо просто чаще пить воду... Ем два раза в день (с 16-ти лет). Могу раз в месяц пропустить прием пищи <...>. Дома пугают анорексией, но не думаю, что мне это сейчас грозит. Набрать несколько килограммов, съев больше, - нет проблем, но и цели такой нет. После того, как 2-3 года назад вес сильно понизился, с тех пор он почти не менялся".
   (14.01.13, из переписки.) ""...С В12 в Гендевите переборщили". Я забыл: специфика B12 такова, что доза зависит от частоты приема нелинейно. Цитирую из статьи про витаминки B12 (http://4vegan.ru/2011/08/b12vegan/ Информация попадалась и в других источниках): "Если вы хотите принимать витаминку пару раз в неделю, тогда каждый приём должен содержать 1000 мкг В12. Если 4-5 раз в неделю - то 100 мкг за раз будет вполне достаточно. Если каждый день - тогда 10 мкг вам хватит."
   10 мкг - это именно то, что есть в гендевите.
   "Витамин К <...> не только в петрушке, а и в простой белокачанной капусте есть". Да, я до сих пор получал его именно из капусты. Но теперь (с переходом на гендевит) подумываю от нее отойти, из-за перебора по витамину С. <На самом деле может получиться некоторое превышение нормы, но никак не передозировка.> В петрушке соотношение С и К для человека принимающего гендевит более оптимально. Правда, она дорогая. Капустой хоть наестся можно, и она вкусная. Буду думать. Обидно переплачивать за какой-то там витамин К.
   "...Селен <...> ещё под вопросом". Селен у меня - в рисе. А вот фтор! Ведь это же вообще полная неразбериха мнений! То ли он жизненно важен для здоровья зубов, то ли это бесчеловечный миф и мировой заговор. Не знаю, кому верить, вот и сижу пока совсем без фтора (рыба - неэтична, грецкие орехи - дорого и жирно).
   <...> Раньше, т. е. еще пару дней назад, до покупки гендевита, я получал витамины из следующих продуктов (проценты указаны от суточной нормы):
   -морковь красная 40 г (1,4 руб.) - А 89 %, бета-каротин 96%
   -капуста белокочанная 200 г (4 руб.) - С 100%, К 127%
   -кедровый орех 2 г (20 шт) (2 руб.) - В2 98%, В6 122%.
   (Кедровых орехов я на самом деле ел по 12 шт, т. к. В2 и В6 есть также в горохе.)
   <Впоследствии информация по кедровым орехам на сайте, откуда я брал данные, изменилась. По всей видимости, первоначально в ней была допущена ошибка. Я понял, что 2 грамма кедровых орехов никак не обеспечат суточную потребность в витаминах B2 и B6.>
   Остальное в нынешнем меню осталось неизменным:
   -горох 250 г (хотя бы 4 раза в неделю) (В1, В5, Н, РР, холин)
   -масло подсолнечное 30 г (вообще-то меньше получается у меня его употреблять: недолюбливаю) (Е 88%)
   Заодно уже напишу и остальные базовые продукты моего меню:
   -белый рис, от которого мало пользы (многие так даже пишут о его вреде), но зато он лучше всего дает желудку отдохнуть от гороха;
   -глюконат кальция, таблетки (с каплей лимонного сока для лучшей усвояемости) 2*0,5 г - источник кальция; <2 таблетки за 1 прием, 2 приема в день. Сначала я давил таблетки глюконата кальция между двух ложек, потом надоело - стал просто разгрызать.>
   -клетчатка (1 ст. ложка), для лучшей усвояемости белка, если съедать ее вместе с горохом/бобовыми;
   -лен, семена (1 ч. ложка) - вроде как суточная норма потребления омега-3.
   Итак, первая половина списка, от моркови и до подсолнечного масла - это был мой способ получения витаминов из пищи. В9, В12 и D я заказал витаминками. Так что без химии все равно не обошелся.
   Гендевит, получается, решает все эти вопросы в комплексе (кроме витамина К). За и против витаминок копий сломано немало (например: http://www.mariamm.ru/doc_405.htm - за и http://supercook.ru/2-vitamin.html - против), но уж очень простое и дешевое получается решение, чтобы не соблазниться. <...>
   "...Мышцы должны весить не так уж и мало". В августе был на консультации у диетолога. Точно фразу не помню, но смысл такой, что вес набирается не мышцами, а накоплением внешнего жира, т. е. что основной упор должен быть на еду. А я вот веду лежачий образ жизни, занимаясь исключительно интеллектуальной деятельностью. Знаю, что физические упражнения нужны, но до воплощения знания в дело еще не дорос".
   (15.01.13, из переписки.) "У меня 54 кг на 180 см, по вышеприведенному калькулятору <http://calcsoft.ru/calculator-vesa> 90% от минимальной нормы (ранее писал 80%, исходя из другого источника информации о минимальной норме). После того как года 3 назад я сократил потребление пищи, вес снижался в течение полугода. Последние пару лет он остается практически постоянным.
   Еще отследил противоречие в своих прежних сообщениях:
   "Килограмм крупы плюс вода - этим можно спокойно питаться 2 дня, даже не испытывая чувство голода."
   "...Вместо аппетита у меня каждодневный голод по нескольку часов в сутки. Ощущение, что все время зверски хочется есть, но это привычно."
   И то и другое отчасти верно. Зависит от фазы между приемами пищи: после еды или перед следующим приемом пищи.
   <...> Судя по <информации из интернета о составе воды в нашем городе>, фтора у нас в воде практически нет. <...>
   Насчет зубных паст, я недавно перешел на обычный зубной порошок. Фтора там нет. С пищей же я потребляю фтора около 3% от суточной нормы. Поэтому и пишу, что "сижу без фтора".
   <...> ...Я начал <...> употребление <растительного масла> 2 месяца назад с <глотания>. Месяц помучился (тошнило даже раз, когда глоток не рассчитал), а потом, последний месяц, решил принять растительное масло как неизбежное зло и приучиться есть с ним горох и некоторые другие крупы. В принципе, сыроеды призывают от него, как и от прочей жирной и обработанной пищи, совсем отказаться. Цитирую:
   "Формула правильного сыроедения -- 80/10/10. Она устанавливает оптимальное соотношение в рационе углеводов, белков и жиров. Это означает, что минимум 80% калорий должно приходиться на углеводы (преимущественно из цельных сладких фруктов) и максимум по 10% -- на белки и на жиры."
   http://fruktoed.livejournal.com/19750.html
   Я бы с превеликой радостью отказался от растительного масла, но мне нужно подтверждение их правоты. Сейчас, помимо подсолнечного нерафинированного масла <...>, я потребляю около 15% от принятой суточной нормы жиров. После того, как оказался от молокопродуктов, полтора года на этих 15% и жил, ни о каких жирах не думая, пока 2 месяца назад не решил поинтересоваться темой питания.
   <...> Недавно ночевал у знакомых на полу, на поли-каком-то-там-синтетическом коврике и понял, что мне этого дома не хватает. На утро ныло все тело, но я был рад чувствовать, что и где у меня не так, и впервые за несколько лет мне захотелось его размять, что я и исполнил тут же, на коврике, сделав зарядку. Хочу попробовать спать так (на коврике и не раздеваясь) дома, но пока преодолеваю мысли о возможном холоде и о том, как к этому отнесутся домашние.
   Сейчас экспериментирую с сыроедением. Это уже не из любви к животным, а из любви к себе: если пишут, что так полезней, почему не попробовать? Может, избавлюсь от хронического насморка, который слышен в каждом моем альбоме, несмотря на закапывания носа и вытягивание по громкости в звуковом редакторе согласных "м" и "н". И кроме того, мне лень готовить. Собственно, в моем случае сыроедение означает не варить крупы, а замачивать их. Остальное в моем рационе и так все сырое. Опять же растительное масло с точки зрения сыроедения под вопросом... Кстати, много читал о вреде сырого, не сваренного, а просто замоченного из крупы, гороха, хотя и не пишут толком, что за это будет. Но уж больно хороший продукт получается, и уж больно варварски выглядит его варка, когда из него бедного пена лезет со всеми полезными и вредными веществами.
   <...> А, вот еще. Если глотать растительное масло, то мне неплохо помогало заедать его сразу листом капусты.
   Не нашел однозначного ответа на вопрос: глотать или рассасывать гендевит/ундевит?"
   (Варианты ответа на данный вопрос мне попадались следующие: "не толочь и не разжевывать", "рассасывать" и "глотать". В конечном счете, ознакомившись с различными мнениями и их аргументацией, я остановился на последнем варианте. Логика такая: витамины должны, в идеале, поступать в организм, по возможности, раздельно. С этой целью гендевит делают многослойным. Поэтому варианты "разгрызать" или "толочь" отпадают сразу. По идее, в желудке цельный гендевит растворяется послойно. Поэтому вариант "глотать" обеспечивает большую раздельность слоев, меньшее их смешение, нежели вариант "рассасывать". Да и по времени он, вероятно, дает желудку больше запаса на усвоение каждого отдельного слоя.)
   (16.01.13, из переписки.) "Насчет сыромоноедения... <т. е. употребления в пищу сырой еды, не более одного вида за один прием> <...> Я бы так и делал, но у меня только 2 приема еды в сутки и менять ничего не хочу. <...> Максимум могу себе позволить глюконат кальция проглотить отдельно за час до приема пищи. А иначе боюсь, что еда начнет слишком меня отвлекать в течение дня. <...>
   Кстати, для полноты картины, в двух словах про мой сон. Больше года применяю режим, взятый, вроде, из ведов: ложусь в 22:30 (это у них самый поздний срок) и встаю не позже 6:00. Бывают отдельные сбои, но как исключения. Норма сна считается 6-9 часов. Но поскольку я уже 2,5 года не работаю, жизнь у меня наполненная и осмысленная как никогда. Это привело к тому, что последнее время я просыпаюсь часа в 3-4, т. е. не сознательно просыпаюсь, а просто организм сам просыпается и больше спать не хочет. Ничего не остается как начать заниматься делами. Поэтому нередко даже минимальную норму сна я не набираю, и это не есть хорошо. Потом в течение дня я часто чувствую сонливость, но не даю себе спать, чтобы не сбить режим и тем самым не усугубить бессонницу ночью. Зато засыпаю я очень быстро, даже несмотря на свет в комнате (т. к. своей, отдельной комнаты у меня нет). <Свет в комнате был временным явлением. В дальнейшем мои домашние старались считаться с моим режимом.> Качеству сна еще хорошо помогает то, что сплю я последние пару лет в берушах. Также полезной для меня является информация о продолжительности одного периода сна (минут 50, кажется): просыпаясь, смотрю на часы и решаю, стоит ли пытаться еще заснуть или до 6:00 уже не так много осталось".
   Из переписки с другим человеком:
   (16.01.13, из переписки.) "На сыроедение пробую переключиться в течение последнего месяца, а знакомых сыроедов - никого. В интернете - понятно, всякие есть, но я предпочитаю доверять "живым" людям. А так читаю, сверяю разные источники, скоро надеюсь закрыть тему питания вполне. По части сыроедения, когда я писал Вам, меня беспокоил вопрос, почему оно мне дается гораздо хуже, чем в свое время переход на вегетарианство и веганизм. Бывало и подташнивало, и я хотел проконсультироваться с кем-нибудь: это нормально, или это сигнал организма, что делаешь не то. Но сейчас уже вроде полегче. Также меня интересовал вопрос, чем именно грозит употребление несваренной гороховой крупы, и как лучше всего употреблять обычный белый шлифованный рис, поскольку даже вымоченный он тяжел для зубов и десен. (Что многие против такого риса я в курсе, но другие виды риса стоят дорого, а совсем без риса плохо, т. к. он очень помогает отдохнуть желудку после гороха.)"
   Насчет вредных веществ в сырых бобовых я прочел в интернете, что можно при замачивании добавлять в воду ложку пищевой соды. Некоторое время я так и делал, но особенной разницы для себя не ощутил, ни в плане самочувствия вообще, ни метеоризма в частности. Тешил себя мыслью, что с содой я получаю натрий, который отсутствовал в моем рационе по причине отказа от соли.
   Вообще, я обыкновенно предпочитал не сливать ту воду, которая оставалась после замачивания круп, а выпивать ее, чтобы не терять с ней полезных веществ. Как правило, вода после сырых круп не отличалась приятным вкусом, поэтому я старался побыстрее ее проглотить. Хуже всего, пожалуй, была вода после перловки и особенно ее дробленого варианта - ячневой крупы. Я даже думал, не обрабатывали ли чем эту крупу? Вообще, злаковые при замачивании здорово проигрывали на вкус своему изначальному сухому варианту, но без замачивания они были слишком твердыми.
   Замачивал я крупы в разные периоды по-разному: и с утра, и с вечера на ночь, экспериментируя с количеством часов. Каждый вид крупы размокает за свой срок. Чтобы не вдаваться в излишние тонкости, я замачивал их на такое время, чтобы этого времени хватило любой крупе. После замачивания я ставил кастрюлю с крупой в холодильник, а потом за 1-2 часа до еды доставал ее оттуда (всю или часть), чтобы она успела прогреться до комнатной температуры.
   (Забегая вперед, скажу, что где-то с 2015 года я стал использовать специальную емкость для промывания круп. Очень удобная вещь. Выглядит как большая глубокая пластиковая тарелка, у которой сбоку имеются дырочки для слива воды. Чтобы не возиться с лишней посудой, я замачиваю крупу прямо в ней и также ем из нее, закрывая глаза на то, что пластиковая посуда считается вредной для здоровья.)
   С началом сыроедения в черный список для меня попала обжаренная гречка, как термообработанный продукт. Дешевых вариантов необжаренной (зеленой) гречки я вокруг себя не наблюдал. Это казалось мне странным. Как и в ситуации с белым и бурым рисом. Я спрашивал себя: почему я должен доплачивать другим людям за то, чтобы они не обжаривали гречку и не шлифовали рис? Так или иначе, от обжаренной гречки я на тот момент отказался. А рис-сечку продолжал есть довольно часто. А вот с гречневым проделом у меня не сложилось: он был сравнительно дешевый, но в нем попадались какие-то твердые прозрачные чешуйки, странно похожие на битое стекло. Я выкинул весь мешок и больше не рисковал покупать эту крупу. (Не знаю, может быть и стоило бы дать ей еще один шанс.)
   (31.01.13, из переписки.) "Ввел в <поиске> "вред сотовых телефонов". Почитал, сделал выводы, принял некоторые меры".
   Я стал выключать сотовый телефон на ночь, а днем старался держать его подальше от себя.
  
   81. 2013, январь - февраль. Питание и здоровье.
  
   Однако все мои реформы в области собственного питания за два месяца нисколько не изменили ситуации с главным вопросом, из-за которого я эти реформы и начал: с вопросом метеоризма. Более того, если бы мне заранее попалась информация, что метеоризм - частая проблема на сыроедении, я бы, конечно, не стал вообще с сыроедением связываться. (Но эта информация попалась мне только в начале марта 2013 г.) Кроме того, что я стал употреблять бобовые (горох) реже, во всем остальном легче мне не стало. Особенно в первые месяцы сыроедения нагрузка на организм, связанная с перевариванием пищи, увеличилась. Кроме того, организм, еще не привыкший получать необходимые ему вещества из сырой пищи, требовал большего ее количества (процентов на 25, относительно вареной), что усугубляло общую нагрузку и затрагивало уже и экономический фактор. Я мирился со всеми этими сложностями, надеясь, что они носят временный характер. Надежда эта подкреплялась чтением многочисленных статей о сыроедении, в которых говорилось о трудностях переходного периода. Но, честно говоря, после почти шутя давшихся мне опытов перехода на вегетарианство и веганство, я ожидал, что будет полегче. Надо еще учесть, что мое сыроедение было нетипичным, в силу своих тенденций экономичного питания. Это обстоятельство делало опыт других сыроедов не вполне приложимым к моей ситуации, и мне приходилось выбирать по крупицам из их опыта то, что подходило мне.
   В самом деле, съесть за один присест порцию сырой размоченной крупы, масса которой в сухом состоянии 250 граммов, не так-то просто. (Даже сейчас, написав о 250 граммах, я содрогнулся в душе.) Первые 100-150 граммов идут в удовольствие, но потом все труднее. В конце может быть ощущение переедания, но ты знаешь, что на двухразовом питании (в 12:00 и в 18:00) к следующему приему ты успеешь изрядно проголодаться. В случае же переедания, что бы ты ни съел, твой организм будет в первую очередь грешить на растительное масло. И все эти 250 граммов надо будет потом еще переварить. Именно в кишечнике, часа через 2-3 после приема пищи и в следующие затем часы, наступает тот самый "момент истины", когда ты понимаешь, насколько ты вообще способен питаться тем, что ты съел.
   Следует также учесть, что крупа крупе рознь. 250 граммов риса-сечки - это одно, а 250 граммов перловки - совсем другое. Любимая с детства перловая каша в сыром виде оказалась в категории не самых моих любимых продуктов.
   Важна также и точность измерения. Не обязательно иметь кухонные электронные весы, но иметь простую мерку для измерения объема жидких и сыпучих продуктов, весьма полезно. Ведь когда рискуешь переесть, каждые 10-20 мл могут стать лишними. Равно как и в случаях недоедания, когда весьма чувствительным может оказаться даже небольшой недобор. К сожалению, мерку я начал использовать несколько позже, а в ту пору мерил все на глаз, беря за ориентир объем мешка с килограммом крупы. Поэтому, кстати, я раньше измерял крупу в граммах, а не в миллилитрах, как теперь. (На всякий случай: 1 литр у разных круп весит по-разному, но я условно считаю, что 1 литр любой крупы весит примерно 0,8 кг, а 1 кг любой крупы занимает объем около 1,2 литров.)
   Подобно тому как разные крупы требуют разного времени варки, они требуют и разного времени пережевывания при употреблении их в сыром, пусть и размоченном виде. Перловку нужно жевать в два раза дольше чем, скажем, пшено. Пшено, как и пшеничная и ячневая крупы, вообще стало для меня своего рода фаст-фудом: его можно есть не замачивая, если вдруг почему-либо нет замоченной крупы. Если крупа достаточно чистая, а я по своему опыту условно считаю более или менее чистыми крупы не в простых полиэтиленовых мешках, а в какой-нибудь цветной полиэтиленовой упаковке, т. е. крупы из следующей ценовой категории, то такую крупу я могу даже не мыть, а сыпать из упаковки прямо в рот. Это очень удобно, если нужно поесть в гостях. К легкой горечи пшена я со временем привык и перестал обращать внимание при покупке, не старое ли оно (разглядывая его на предмет отсутствия в крупинках черных точек). А вот замоченная ячневая крупа оказалась на вкус худшей из всех круп, и от нее я очень скоро отказался совсем. Но самым большим экстримом для меня стал нечищеный овес. Я долго жевал его (как в детстве жевал нечищеные подсолнечные семечки, когда мне лень их было чистить), а потом со страхом глотал по чуть-чуть, боясь поцарапать себе пищевод. Так я и не доел до конца тот мешок.
   Анализируя химический состав продуктов своего рациона, я постепенно, на свой страх и риск, сократил потребление гороха до двух раз в неделю. Проблема белка была для меня несколько умозрительной: я ее никак на себе не наблюдал, - чего не скажешь о проблеме метеоризма.
   Какое-то время я устраивал себе один овощной день в неделю, съедая килограмм капусты в два приема. Капустная горчинка плюс глоток нерафинированного подсолнечного масла тоже не слабо бьют в мозг. А переваривается капуста раза в два быстрее круп, так что я потом полдня ходил голодным.
   Как и прежде, голод имел ключевое значение в процессе привыкания: без соответствующей ассоциации спасения от голода я бы на эту пищу, наверно, и смотреть бы не смог. А так, как это ни парадоксально, я ее по большей части даже любил. Хотя, в первые месяцы меня не покидала ностальгия по вареной пище, но потом это постепенно прошло. Вкус ее я помню до сих пор, но тяги к ней больше не испытываю.
   Одним словом, в первые месяцы сыроедения я блуждал как в потемках, действуя методом проб и ошибок и время от времени мучая себя едой, вследствие какого-нибудь неудачного эксперимента, ибо выбросить ее я считал для себя крайней мерой. Было похоже на то, что вернулись времена детского садика, с той разницей, что теперь я отдавал себе отчет, зачем мне это нужно, каковое обстоятельство в корне меняло все дело.
   Сейчас я пишу это (5.10.16) и мне хочется плакать при мысли о том, к каким простым решениям мне предстояло прийти через несколько лет и через какие дебри я прошел, чтобы найти их. Но то была не ошибка, а часть поиска, необходимый опыт. Как и в любом поиске, здесь есть совокупность хорошего и плохого.
  
   82. 2013. Здоровье. Поздний Толстой. Ганди. Веротерпимость.
  
   Информация о питании и этичном образе жизни, которую я открывал для себя в интернете, казалась мне настолько важной и настолько поглощала мое внимание, что я не успокаивался, пока не разбирал тот или иной вопрос вполне. Зачастую, особенно вначале, вопрос тянул за собой другой вопрос и так далее. Помощь другим людям также отнимала время.
   С началом сыроедения я стал регулярно впадать в состояние утомления. Меня мучил метеоризм, ничуть не меньше, чем прежде, голова туманилась от непривычной пищи, съеденной к тому же в большом количестве, нутро изматывал процесс ее переваривания. В такие часы я чувствовал, что способен только на чтение. Скоро эти часы превратились в дни. В те дни, когда у меня никого не было дома, я занимался монтажом фильма. В остальные же дни я читал. Я читал с утра до вечера, то статьи в интернете по питанию, то публицистику позднего Толстого.
   Прежде я не питал склонности к религиозной литературе. Своей догматикой она только замутняла в моей душе чистое, ясное ощущение Бога. Я боялся то же самое найти и у Толстого, однако с первых же страниц был приятно удивлен, увидев, что опасения мои совершенно напрасны. Впервые в жизни я читал религиозную литературу, не порывающую со здравым смыслом. Вместо догматики во главу угла здесь ставилось нравственное чувство. Публицистические работы позднего Толстого настолько отзывались во мне, настолько оказались мне близки, что я читал уже все подряд, стараясь ничего не пропустить. Сколь радостно мне было обнаружить почти во всем, что говорил Толстой, те же мысли, которые я говорил в своем фильме. Те мысли, которые рождались во мне в изоляции от остального мира, от его философии и почти что от его влияний, нашли полное созвучие в этом мире, оказались частью большого целого.
   "Знание только тогда знание, когда оно приобретено усилиями своей мысли, а не одной памяти" (Толстой "Путь жизни").
   "Сперва надо все мысли найти самому - и только потом сверять с книгами" (Солженицын "В круге первом").
   К тому времени я не прочел ни одной книги по философии, да и из художественной литературы, кроме Достоевского, сравнительно мало что читал.
   (18.01.11, из переписки.) "...Философии мне и своей хватает".
   (17.05.13, из переписки.) "Лет в пятнадцать я почувствовал, что меня интересует философия. И даже купил тогда популярную книжку по философии. Но даже не успел начать ее читать, потому что тогда же, лет в 15, понял, что меня интересует только МОЯ философия. В универе была философия полгода, - я сдал ее на четверку за 300 рублей (на пятерку лишние 100 р. пожалел). Таким образом я до сих пор за всю жизнь не прочел ни одной книги по философии. И признаюсь, желанья не имел. Наверно, это меня не красит, <...> но это правда. <...>
   "Разве философствование и философия не присутствует в каждой книге, которую ты прочел?" Выходит, так :) Вот и сейчас читаю книжку явно не о том, как Иван любил Катеньку, Катенька любила Митеньку, Митенька любил Грушеньку, Грушенька - еще кого-то, и т. д."
   "Пренебрежение философствованием и есть истинная философия" (Паскаль "Мысли").
   "Неужели я должен проводить жизнь в изучении ис­тории ученых только для того, чтобы не открыть снова того, что было уже открыто прежде? Повторяют же умышленно одну и ту же мысль дважды, и никакой беды в этом нет, если она только выражена с новой стороны. Если ты думал сам, то твое открытие того, что раньше открыто, будет все-таки нужно" (Лихтенберг).
   Публицистика позднего Толстого оказалась близка мне еще и тем, что вопросы, на которые я до тех пор еще не смог для себя ответить и только склонялся к какому-то решению, не имея пока четких доказательств, были блестяще разработаны в ней так, что были совершенно согласны с голосом моей совести и совершенно меня убеждали. К таковым вопросам относились: непротивление злу насилием, отказ от понятий собственности, денег и государства (государства не только в смысле "страны", но и в смысле "правительства"). А главное, Толстой помог мне поверить в то, что те вещи, которые говорил Христос, в первую очередь в Нагорной проповеди, можно и нужно понимать совершенно буквально, так, как они написаны, как ты их понимаешь при первом чтении, и что среди них нет таких, которые следует понимать как метафоры и аллегории, выражающие лишь общий дух Его учения. И более того, я почувствовал, что именно так все и сходится в одно непротиворечивое целое. Согласное и внутри себя, с каждой отдельной частью целого, и с моей собственной совестью. Все принципы зазвучали ясно и четко, исчезли затемняющие смысл исключения. Толстой упоминал многих людей живших во все века после Христа, которые понимали Его слова точно так же и жили в соответствии с этим пониманием, и многие религиозные течения, которые объявлялись ересями и преследовались официальной церковью разных стран.
   "Учения у меня никакого нет и не было. Я ничего не знаю такого, чего не знали бы все люди" (Толстой "Письмо студенту о праве", 1909).
   "Никакого толстовства и моего учения не было и нет, есть одно вечное, всеобщее, всемирное учение истины, для меня, для нас особенно ясно выраженное в евангелиях" (Толстой, дневник, 2.12.1897).
   В связи с чтением трактата Толстого "Царство Божие внутри вас", о непротивлении злу насилием, я вспомнил фильм "Ганди" (1982), который посмотрел в киноклубе "Омега" году в 2010-м, о событиях из истории Индии первой половины 20-го века. Теперь я взглянул на идеалы ненасилия, которыми руководствовались те люди, уже не только с сочувствием и уважением, но и с пониманием и принятием. Правда, они шли под удары и под пули ради чуждой Толстому национальной независимости. Толстой же не делил людей на национальности и признавал только личную независимость каждого человека, и в этом я с ним солидарен. Понятие национальности для меня является явлением чисто культурным и не более того. То, что я в целом предпочитаю русскую культуру любой другой, - это не патриотизм, а лишь вопрос вкуса, подобно тому, например, как я в целом предпочитаю классическую музыку другим музыкальным направлениям.
   "Ты говоришь абстрактные теории, а те люди испытывали вполне реальное угнетение".
   "В таких-то условиях у Толстого и сложилось убеждение, будто не нужна политическая свобода, а нужно одно моральное усовершенствование. Конечно, не нужна свобода тому, у кого она уже есть" (Солженицын "Архипелаг ГУЛАГ").
   Разница в методах: Ганди шел безоружным на солдат с дубинками, не отвечая ударом на удары, а Толстой просто игнорировал систему. Толстой, скорее, дождался бы, когда солдаты придут сами.
   Толстому же в сравнении с Ганди, на мой взгляд, не хватало идеологического непротивления злу насилием.
   (24.11.12, из переписки.) "Чего мне не хватает как у Толстого, так и у Достоевского, так это ИДЕОЛОГИЧЕСКОГО непротивления злу насилием (с физическим все в порядке, особенно у первого). Они объединиться со всем человечеством хотят не иначе как на своих условиях. Они любят ближнего за то, что он человек, но при этом к мировоззрению его, если оно несогласно с их собственным, относятся зачастую откровенно агрессивно или снисходительно свысока, словно забывая, что не на пустом же месте оно взялось и что ведь и с тем человеком тоже Бог говорит. Пример идеологического непротивления я вижу в замечательной сцене из фильма "Ганди", когда Ганди, чтобы устранить конфликт своих единоверцев с мусульманами при разделе мест в новом правительстве после обретения Индией независимости <точнее, чтобы не допустить раздела страны на Индию и Пакистан>, просит своих друзей уступить их места мусульманам. Он не отступается от своих убеждений, но подает пример высокой этики в отношении к другому человеку".
   "<Ганди:> Мой дорогой Джинна <лидер индийских мусульман>, мы с Вами братья, рожденные от одной матери Индии. Если у Вас есть страхи, я хочу их развеять. Моля моих друзей о понимании, я прошу Пандит-джи <один из лидеров индуистов> уступить. Я хочу, чтобы Вы <Джинна> стали первым премьер-министром Индии и сформировали полностью Ваш кабинет, чтобы сделать главами всех правительственных служб мусульман" (фильм "Ганди", 1982).
   "<Ахимса -> важнейший религиозный и философский принцип джайнизма, распространенный впоследствии Ганди также на нанесение вреда духовного" (Б. Носик "Швейцер").
   Понятие веротерпимости появляется в работах Толстого сравнительно поздно и само это качество, как мне кажется, давалось ему с большим трудом.
   "И потому христианская религия и все люди, исповедующие истинную христианскую религию, зная, что они дошли до известной степени ясности и высоты религиозного сознания только благодаря непрестанному движению человечества от мрака к свету, не могут не быть веротерпимы. Признавая себя в обладании только известной степени истины, которая все более и более уясняется и возвышается общими усилиями человечества, они, встречая новые для них, несогласные со своими, верования, не только не осуждают и не отбрасывают их, но радостно приветствуют, изучают, вновь проверяют по ним свои верования, откидывают то, что несогласно с разумом, принимают то, что уясняет и возвышает исповедуемую ими истину, и еще более утверждаются в том, что одинаково во всех верованиях" (Толстой "О веротерпимости", 28.12.1901).
   Эти слова, написанные Толстым через два года после окончания работы над романом "Воскресение", не мешали ему продолжать осуждать "несогласные со своими верования", в первую очередь православие. На мой взгляд, он очень часто говорит не как человек, выражающий свое личное мнение, но именно как человек, считающий себя носителем Истины и не допускающий мысли о том, что Истина может оказаться и за теми, кто высказывает идеи противоположные тем, которые говорит он. Он опирается на авторитет Христа, считая, что лишь пересказывает Его учение, но ведь и те люди исходят из учения Христа, и в их трактовке этого учения тоже есть своя логика, которая убеждает, как минимум, их самих.
   Для меня принципиально важно разделять идеи высказываемые Толстым и реальную жизнь самого Толстого. Первые мне кажутся самоценными и не зависящими от того, насколько им следовал тот, кто их высказывал. Насколько он им следовал - это дело его совести, в которое я вмешиваться не вправе. "Кто без греха?" Сам я не делаю и десятой части того, что он делал. Я не пашу, не кормлю голодных, не посещаю тюрьмы. Я делаю только первые шаги.
   Критика Толстым инакомыслящих для меня не обесценивает идей, которые он говорил. Эти идеи говорят сами за себя. Я считаю, что они сами по себе автоматически ставили его в оппозицию с официальной церковью. Ему не нужно было кидать камень в чужой огород. Вероятно, он и без того получил бы груду камней в ответ. Единственное, когда я могу понять нападки Толстого на православие, это когда он борется за детей, за их право выбора в вопросах веры.
   То, что для Толстого было хотя бы только и "известной степенью истины, которая все более и более уясняется и возвышается общими усилиями человечества", для меня, по отношению ко мне, является не более чем моей личной точкой зрения, без всякой гарантии истинности. Она может совпадать или не совпадать с мнениями других людей, но она не претендует на то, чтобы хоть в малой части совпадать с Истиной. Я могу лишь надеяться на это.
   Да, и мне кажется, что все так как говорит Толстой, и я склоняюсь к тому, что все так. Но это мое личное мнение, а не заявка на "истинную христианскую религию". Я никому не навязываю свои воззрения и не противопоставляю их ничьим другим.
   (Статья "О главном", 2015.) "Человечество сможет когда-нибудь объединиться и жить в мире только под знаменем веротерпимости, в широком смысле этого слова".
   Мы сами виноваты в том, что Джон Леннон в свою песню "Imagine" о всемирном братстве людей вставил строчку "And no religion too". ("И также нет религии" (англ.).) У него были все основания для этого. По факту, религии (от латинского "religare" - "соединять") гораздо больше разъединяли, чем соединяли людей. Но виноваты в том не религии, а мы сами.
   Вот еще слова Толстого о веротерпимости, слова тем более выразительные, что выстраданные на собственном опыте (мне они очень близки, потому что я сам не раз сталкивался с подобным явлением и знаю, как это больно):
   "Утверждение о том, что ты во лжи, а я в истине, есть самое жестокое слово, которое может один человек сказать другому..." (Толстой "Круг чтения", 1907; "Исповедь", 1882).
  
   83. Интернет-общение. Языковой барьер.
  
   (13.06.11, из переписки.) "Интернет - хорошая штука, но с живым общением, конечно, не сравнится. Добивает иногда печатать, долго это. Это только для биографов хорошо".
   (28.12.11, из переписки.) "Страшно далек я от народа, да и не мой это стиль - форумы. Я больше статьи пописываю, и то редко..."
   (27.09.12, из переписки.) "Да, вот так и бывает с интернетом: уже сто раз бы сказал, пока на клавишах наберешь. Куцый это способ общения, если можно по-нормальному. День был дикой и несусветной суетой: возней с одним компьютером. Компьютеры - такая труба, которая высасывает твое время без гарантии результата. В общем-то пол дня были убиты зазря. Давно вывел для себя правило обращения с компьютерами: работает - не трожь, не работает - попробуй пересесть за другой, где нужная функция работает".
   (8.10.12, из переписки.) "Увы, я не волшебник, я только учусь (грустная улыбка). И письма зачастую пишу быстро, внутренне недолюбливая этот вид общения".
   На материальном уровне люди отделены друг от друга телами; на духовном уровне, в этой, земной жизни, они отделены друг от друга непониманием. Непонимание это в значительной мере порождено словом. Слово порождает разрыв уже в сознании отдельно взятого человека, носителя слова (подробнее на эту тему: М. Аркадьев "Лингвистическая катастрофа"). Языковой барьер существует даже между людьми, говорящими на одном языке. Идея, облекаясь в слово, теряет часть информации, искажается. Слово, преобразуясь в сознании другого человека в идею, вторично искажает первоначальный смысл. Стоит ли после этого удивляться тому, что мы хронически, фатально не понимаем друг друга? Я вижу в этом для себя еще одну очередную причину, чтобы всегда всех прощать.
   Дополнительные оттенки смысла, способные, если не устранить непонимание совсем, то хотя бы усилить понимание, несут в себе интонация речи, мимика, жесты, физический контакт. Наконец, энергетика, возникающая между людьми в процессе общения. Энергетика тем более ощутимая, чем ближе люди друг другу и чем более непосредственный способ общения они используют. Чем меньше нюансов речи способно передать то или иное средство связи, тем больше потеря информации и тем меньше понимания между людьми. Это стоит учитывать.
   (14.12.14, из переписки.) "Могу, конечно, надиктовать Вам звуковое послание и передать его Вам по интернету, но это тоже не совсем то: связь будет односторонняя, я не буду видеть Ваших глаз, слышать Вашу непосредственную реакцию. Моя мимика, в свою очередь, будет потеряна для Вас, а это существенная часть информации. Есть еще скайп (связь через интернет со звуком и изображением) <...>. Сам я им вообще не пользуюсь, но возможность такая дома есть <...>. Правда, я считаю, что это тоже далеко не то. Даже если потратить некоторое время просто на установление духовного контакта, все равно я чувствую, что эта связь ущербна. Когда к нам приезжала тетя <...>, которую я не видел 18 лет, у меня с ней гораздо быстрее установился несоизмеримо более серьезный контакт, чем за все время предшествующего и последующего общения через скайп. Был также опыт с одним человеком, которому я предложил послушать одновременно в определенное время одно и то же музыкальное произведение. Не могу назвать этот опыт вполне удачным, так как человек не подтвердил выполнение им моего предложения. Но я, со своей стороны, думал о нем, когда слушал эту музыку в означенное время. Я верю также в объединяющую силу молитвы, когда люди молятся друг о друге, даже не зная, что кто-то молится о них..."
   ("Там, где заканчиваются слова".) "Еще недавно не было никаких смайликов, а теперь они используются повсеместно, помогая людям понять друг друга без лишних слов. Один значок влияет на человеческие отношения!"
   Я много раз обжигался на эффекте "испорченного телефона". Порой мне казалось, что люди нарочно выискивали в текстах моих писем такие смыслы, которые мне и в голову не могли бы прийти. Начиная где-то с 2013-2014 года я взял себе за правило хотя бы один раз перечитывать каждое свое письмо перед отправкой. Порой я нарочно смотрел на свой текст критическим взглядом, выискивая, нет ли в нем возможности исказить смысл неправильной интонацией, и не содержит ли он в себе какой-нибудь двойной смысл. Это несколько увеличивало время, затрачиваемое мной на переписку. Чтобы хоть как-то ограничить свое общение в интернете, я стал, по возможности, реже проверять почту. Совсем отказаться от интернет-общения я не хотел, т. к. иногда нужен был другим людям, а они - мне. Правда, на случай долгих перерывов с проверкой почты, я оставался для других людей на связи по сотовому телефону. И во всяком случае, я не мог отказаться от интернет-общения раньше, чем сложу с себя руководство Культурным клубом.
   (4.04.14, из переписки.) "Не беспокойся: интернет-общение предполагает право покинуть его в любой момент без объяснений и продолжить в другой раз".
   "Искусство письма <...> - это очень трудное искусство. Мы часто пишем письма слишком небрежно, а потом удивляемся, что теряем близких" (Солженицын "В круге первом").
  
   84. 2013, январь - февраль. "Девочка и тараканы".
  
   В январе-феврале 2013 года, я написал рассказ "Девочка и тараканы", благодаря все тому же хорошему человеку, который прежде поддержал идею рассказа "Невысказанный монолог". На сей раз он сам рассказал мне случай, который имел место в действительности и который я взял за основу нового рассказа.
   (20.01.13, из переписки.) "Я сейчас работал над этой финальной сценой (начал еще вчера). И она действительно у меня не складывается, ни в голове, ни в тексте. Решаю сделать паузу и сделать пока некоторые дела в интернете. Читаю Ваше письмо. Да, теперь у меня все сойдется. Спасибо! Для меня это очень сложное произведение, и очень емкое. Краткость, которая будет стоить мне нескольких дней".
   Трудно мне было писать этот рассказ, не будучи очевидцем событий и пытаясь представить себе мир маленькой девочки. Хотелось написать просто: как в сказке "Три медведя" из детства, в пересказе Толстого. По-толстовски и вышло. Отвел душу на личном монологе в конце: взрослой морали к по сути детскому рассказу. Но этот-то монолог и был для меня в рассказе наиболее важен.
   ("Девочка и тараканы".) "Я могу допустить, в качестве предположения (но только допустить!), что моя жизнь более значима, чем жизнь какого-либо одного животного (но не мое здоровье, комфорт и пр. в сравнении с его жизнью). Но я едва ли смогу допустить, что моя жизнь более значима, чем жизнь всех живых существ на Земле, вместе взятых, исключая людей. Вопрос же, где тогда провести черту, т. е. сколько именно и каких именно жизней животных стоит моя жизнь (стоит ли она жизней двух животных? трех?.. А бактерий?.. и т. д.), я считаю этот вопрос и вовсе выходящим за рамки моей компетенции. Я просто хочу как можно меньше упускать возможность проявлять милосердие в этом мире, считая милосердие одним из самых драгоценных свойств души человека, таким свойством, которое нужно в себе всеми силами беречь и развивать".
   (5.03.13, из переписки.) "...А я как раз больше доволен тем, как у меня получилось послесловие (особенно последний абзац). Без него во всем этом произведении мало личного, и я это чувствую. Я специально писал произведение в виде отдельных двух частей, чтобы оно могло существовать и в виде отдельного рассказа для детей и в виде художественно-публицистического гибрида для взрослых. Для меня же лично эти две половинки - одного поля ягодки и в контексте моего жизненного пути составляют одно целое. Я считаю, что они именно дополняют друг друга. Форма - это такая штука, которая сама мне кругом должна, а не я ей. Корни такого гибрида художественности и публицистики я вижу в "Крейцеровой сонате" Толстого и, отчасти, в "Человеке, который смеется" Гюго. Также и в "Последнем дне приговоренного <к смерти" Гюго>, где предисловие мне понравилось даже больше, чем сама повесть. У меня эта тенденция прослеживается в "Боли" и в "Невысказанном монологе". Что поделать: мало мне одной художественности или одной публицистики. Вообще, это мое первое произведение теперешнего периода, когда я с ноября 2012 года взялся за позднего Толстого, и влияние последнего отрицать не буду. В частности, в стиле изложения первой части моего рассказа я мысленно ориентировался на сказку "Три медведя", которую с детства знаю наизусть в пересказе Толстого".
  
   85. 2013, февраль - март. Питание.
  
   "Режим питания - <одна> из главных забот Ганди, который всю жизнь ставил опыты на самом себе, бесконечно шлифуя диеты, чтобы добиться наилучшего эффекта с наименьшими затратами" (Кристина Жордис "Махатма Ганди").
   Продолжая экспериментировать с питанием, я лучше узнавал свойства разных круп. Постепенно из их многообразия выделились пять основных видов, постоянно входивших в мой рацион: рис-сечка, горох, овес, пшено и перловка. К марту я вернул в свой рацион также гречку. Образцов необжаренной гречки у меня не было, т. к. стоила она по моим меркам дорого. В интернете я смотрел ее фотографии, а также видеозаписи передач, в которых рассказывали, как выбирать гречку. У меня сложилось впечатление, что среди тех образцов недорогой гречки, что продавались на рынке, можно было найти и необжаренную, если выбирать крупу посветлее. Обычно я покупал сначала 1 кг гречки на пробу. Дома я дегустировал ее, как в сухом, так и в размоченном виде. По запаху и по вкусу я чувствовал, есть ли в ней обжаренный душок или привкус. При этом разница в цвете могла быть весьма незначительна и не слишком заметна на глаз. Если гречка меня устраивала, я покупал еще несколько килограммов из той же партии, если нет (что случалось не так часто) - отдавал маме. В том и в другом случае, я отсыпАл немного от сухой крупы в прозрачный полиэтиленовый мешок, для образца на будущее. Со временем у меня накопилось несколько таких мешочков с образцами гречки разных оттенков. Я связал их вместе узлом и в следующий раз, идя на рынок, брал с собой. Там я сверял их цвет с цветом крупы на прилавке перед тем, как ее покупать. Правда, прикладывая свой "тестер" к мешкам на прилавке, я нередко вызывал подозрительные взгляды и вопросы продавщиц, но это было не страшно.
   (Сразу хочу сказать, что впоследствии я много раз имел дело с настоящей необжаренной гречкой и имел возможность убедиться, что она имеет принципиально иной, бело-зеленоватый цвет, а все эти оттенки коричневого (или бежевого) - это уже обжарка. Так что если я в дальнейшем использую в отношении своей диеты слово "сыроедение", то я подразумеваю под этим словом только отказ от варки, а не сыроедение в настоящем смысле этого слова.)
   Со временем я стал учитывать тот факт, что разные крупы при замачивании впитывают разное количество воды и соответственно занимают в замоченном состоянии разный объем. Поэтому какими-то крупами наесться (а следовательно и переесть) было легче, а какими-то сложнее. Я скорректировал разовые порции для разных видов круп, ориентируясь в первую очередь на собственные ощущения сытости. Это помогло мне улучшить ситуацию как с перееданием, так и с голодом.
   "Ощущение сытости <...> определяется в первую очередь не калорийностью съеденного, а его объемом, степенью наполнения желудка и отстает, как правило, от фактического удовлетворения потребности организма в пище" (Л. Барановский "Питайтесь правильно", 1962).
   (2013, март, из записей.) "Текущие цены: рис <сечка> - 23 р., пшено - 27 р., овес - 28 р., горох - 24 р., перл. - 20 р., гречка - 34 р.
   Разовые порции (кг): рис - 1/3, пшено - 1/4, овес - 1/5, горох - 1/5, перловка - 1/5, гречка - 1/6.
   Стоимость порции: рис - 7,67; пшено - 6,75; гречка - 5,67; овес - 5,6; горох - 4,8; перловка - 4".
   (Следует также учитывать, что от массы крупы в одной порции, естественно, зависит и пищевая ценность этой порции.)
   Ниже приведу один из моих набросков недельного рациона с расчетом среднесуточной стоимости питания:
   (2013 год, из записей.) "пн - (12:00) *горох, (18:00) гречка
   <* отмечено, чтобы подсчитать число приготовлений пищи. Горох я предпочитал готовить не более чем на один прием вперед, чтобы употреблять его как можно более свежим. Это была одна из мер по минимизации проблемы метеоризма.>
   вт - *овес, овес
   ср - *пшено, пшено
   чт - *перловка, перловка
   пт - *горох, *рис
   сб - рис, рис
   вс - *горох, *гречка
   <Итого, я готовил еду восемь раз в неделю.>
   горох - 600 <граммов в неделю>, рис - 1000, пшено - 500, овес - 400, перловка - 400, гречка - 333. Общий вес - 3233. Цена: 13,8+25+13,5+11,2+8,8+11,3=11,94 р/д <рубля в день>
   <Поскольку цены довольно часто менялись, цены на крупы в данном расчете несколько отличаются от цен приведенных в предыдущей выписке.>
   Подсол. масло ~ 70 р/мес; 2,3 р/день
   Клетчатка ~ 50 р/мес; 1,6 р/день
   Морская капуста ~ 0,17 р/день <...>
   Семя льна ~ 40 р/мес; 1,31 р/день
   Гендевит ~ 38 р/50шт = 0,76 р/день
   Глюконат Ca <кальция> ~ 2,5 р / 2,5 д = 1 р/день
   <2,5 рубля стоила "простынка" из десяти таблеток, следовательно в данный период я употреблял по четыре таблетки в день, т. е. по две таблетки перед каждым приемом пищи. Принимал я их в измельченном виде, раздавливая между двумя металлическими ложками, а затем добавляя минимальное количество лимонного сока (одну или несколько капель).>
   Сок лимона ~ 50 р / 5 мес = 0,33 р/день
   <Я покупал сок лимона или лимонную кислоту в маленьких бутылочках. Одной бутылочки хватало надолго. Срок 5 месяцев, вероятно, выбран, исходя из срока годности.>
   11,94+2,3+1,6+1,31+0,76+0,17+1+0,33=19,41 р/день <общая среднесуточная стоимость питания>".
   В данном рационе я вернулся к употреблению гороха 3 раза в неделю вместо двух. Вообще, рацион у меня менялся довольно часто, сохраняя лишь общие свои черты.
   На вкус мне из круп больше всего нравились гречка и горох (но горох имел куда более неприятные последствия и его было немного труднее жевать), затем (по убыванию) рис, овес, пшено, перловка. Соответственно, самым "депрессивным" днем в приведенном выше графике питания был четверг, а за ним среда. Самыми лучшими в плане вкуса днями получались воскресение и понедельник. Но за горох расплачивался кишечник, ближе к вечеру давая о себе знать. По субботам я ходил в клуб, - это был день выхода в люди, и, чтобы хорошо себя чувствовать, я уже с вечера пятницы начинал есть рис. Более или менее неплохо мне было на овсе.
   Не пренебрегая доступными мне маленькими радостями, я позволял себе и нехитрые кулинарные опыты. В данном случае я пренебрегал принципами раздельного питания, согласно которым рекомендуется если уж и употреблять несколько разных видов пищи за один прием, то хотя бы по очереди, не смешивая их друг с другом. Начитавшись разнообразной информации по теме и в конечном счете ориентируясь на поведение своего организма, я решил, что особой разницы нет. Больше внимания я обращал на теорию по совместимости продуктов.
   Несколько раз я читал "Ортотрофию" Герберта Шелтона, корректируя в связи с прочитанным некоторые моменты своего питания. Также мне была близка "Макробиотика Дзен" Джорджа Озавы (больше всего тем, что упор в ней делался на крупы). Замечу, что если читать эти две книги, то имеет смысл ознакомиться и с критическими отзывами о них, а выводы уже делать исходя из наблюдений за своим организмом. Читал я и множество других книг по питанию, но эти две были для меня в то время наиболее интересны.
   Кулинария моя, будучи сильно ограничена в наборе ингридиентов и способов их обработки, не могла породить ничего сопоставимого на вкус с хотя бы даже простой булкой хлеба. Однако мой весьма прижатый в своих правах вкус воспринимал каждую маленькую радость с такой необыкновенной и несоразмерной благодарностью, что мои находки в области кулинарии казались ему порой настоящими шедеврами.
   Больше всего мне нравился рисовый коктейль. Он был отдаленно похож на молочный коктейль с мороженным, - тоже воспоминание из детства. Замоченный рис (сечку), в нарушение всех правил здорового питания еще не нагревшийся после холодильника, я долго и усиленно месил пестиком до получения жидкой пенистой консистенции. Важно было заранее при замачивании угадать с количеством воды, чтобы ее было не слишком много и не слишком мало. В первом случае коктейль получался слишком разбавленным. Впрочем, его всегда можно было сделать и "пожирнее", добавив в него, перед тем, как толочь, овсяной клетчатки (она была дороже обычной пшеничной, и я ел ее не так часто). Можно было также изначально замачивать смесь риса-сечки и овсяной крупы: этот вариант был чуть хуже варианта риса-сечки с овсяной клетчаткой, но зато экономичней. В случае же если воды при замачивании было недостаточно, крупу труднее было растолочь и при этом не получалась нужной консистенции. Однако воду можно было долить в любой момент. Одним словом, количество воды при замачивании определялось опытным путем и, если я правильно помню, воды в кастрюле должно быть вровень с рисом. Подсластить все это можно, если раскошелиться на какие-нибудь дешевые фрукты: лучше всего половинкой банана или, что тоже неплохо, двумя-тремя финиками. Добавлял я их перед тем, как толочь крупу.
   У меня не было ни зернодавилки, ни зернодробилки, да и сейчас их нет. Стоили они по моим меркам дорого. Была дома мясорубка, но я так и не преодолел чувство брезгливости по отношению к ее прошлому, а покупать новую - опять же из-за денег не хотел. В принципе, любую замоченную крупу я мог с той или иной скоростью жевать зубами, но в разные периоды по разным причинам иногда использовал деревянный пестик, которым толок размоченную крупу прямо в кастрюле или в металлической миске. Это было не очень эффективно, довольно долго по времени, а кроме того, требовало физических затрат. Но я воспринимал это как зарядку.
   (26.02.13, из переписки.) "Сегодня слил из риса-сечки не всю воду, а оставил немного; добавил банан и взбил все обычной ложкой до консистенции сметаны с творогом. Рисовое молоко довольно скоро начинает пениться. Оригинальный веганский йогурт получился! Прежде мне уже попадались в интернете специальные машинки для производства рисового и соевого молока".
   Впоследствии еще больше, чем рисовый коктейль, мне понравился овес (т. е. размоченная овсяная крупа) с бананом.
   (28.12.13, из записей.) "9:00 Рис, овес, бананы, клетчатка овсяная. (Овес лучше риса для смеси с бананом.)"
   (Видел в интернете рецепт коктейля из зелени овса с бананом, а возможно и еще с чем-то. Писали, что зелень овса с бананом - это очень вкусно. Хотелось добавить: а без овса - еще вкусней.)
   После того, как я перестал глотать растительное масло, так как это слишком отравляло мое существование, привыкнуть ко вкусу масла в крупе не составляло никакой проблемы, но было немного жаль лишать себя естественного вкуса пищи. Лучше всего на мой вкус растительное масло сочеталось с горохом, хуже всего - с рисом. В рисовый коктейль я его, разумеется, не добавлял. Клетчатку я также стал сыпать прямо в крупу, в некотором роде возвращая шлифованной крупе то, что у нее было когда-то отнято (это один из многих абсурдов нашей цивилизации). Время от времени покупал и овощи: зимой реже, летом чаще. Выбирал те, что подешевле: чаще всего капусту белокачанную, реже морковь, летом также огурцы. Овощи, в отличие от крупы и сухой клетчатки, были все-таки живой пищей, но они отнимали место в желудке, которое на первых порах сыроедения очень хотелось заполнить чем-нибудь более калорийным.
   Будучи всю жизнь занят преимущественно интеллектуальной деятельностью, я с началом сыроедения стал замечать в себе некоторый спад мыслительной активности. В то время я еще не понимал, что моему организму попросту приходилось теперь тратить больше энергии на переваривание пищи. Я стал читать в интернете информацию на тему "пища для мозга". Пожалуй, наибольшие результаты для работы мозга мне дал совет "не переедать". Из вариантов продуктов, которые предлагались в статьях по данной теме, я перепробовал изюм, курагу, арахис и грецкие орехи. Особых улучшений я не заметил, возможно потому, что по причине дороговизны этих продуктов употреблял их понемногу. Грецкие орехи в скорлупе, за вычетом массы скорлупы, получаются по цене не намного дешевле чищеных, но зато считаются намного более полезными. Я попробовал их чистить, но мне этот вариант показался слишком хлопотным. Арахис я по-настоящему оценил позже, когда попробовал его замачивать. Самый дешевый изюм стоил столько же, сколько и курага, но был слаще ее, и из всех перечисленных вариантов продуктов для мозга я отдавал предпочтение именно ему.
   Начитавшись разных статей, я решил, что моему мозгу не хватает сладкого и что мне нужно добавить в свой рацион продукты обладающие высоким гликемическим индексом. Я стал употреблять финики. Финики, - по сути, природный аналог конфет. По своему гликемическому индексу они уступают только пиву. Я ел их по 2-3 штуки в день. Этим количеством можно было замечательно подсластить порцию крупы, если перемешать все вместе. Сладкие сухофрукты - финики, изюм и курага - хорошо сочетались на вкус с рисом, овсом и неплохо - с пшеном. Конечно, с точки зрения раздельного питания это была полная ересь. Но мой организм особой разницы не замечал. Зато все эти кулинарные мелочи здорово помогали мне скрасить трудности первых месяцев сыроедения.
   Как я уже говорил, сыроедение мое было в значительной мере условным. Только через два месяца после того, как я начал его практиковать, я вдруг выяснил, что при сыроедении недопустимо употребление кипяченой воды или воды нагретой выше примерно 40 градусов по Цельсию. С тех пор я стал пить и использовать в приготовлении пищи воду из-под крана, пропущенную через очистительный фильтр. Я попробовал также один раз приготовить талую воду, но понял, что не хочу этим заниматься каждый день.
   Как я узнал в дальнейшем, водой мои отступления от правильного сыроедения не ограничивались. Взять хотя бы то, что в то время я довольно часто использовал для чистки организма и борьбы с метеоризмом активированный уголь.
   Кстати, цвет стула с началом сыроедения и при тенденции к раздельному питанию стал время от времени принимать довольно необычные оттенки, каких я никогда раньше за ним не замечал. (Очень удобно для наблюдений за стулом, что унитаз дома с горизонтальным дном, а не с наклонным.) То, что после угля стул становится черным, я замечал и раньше. А вот, скажем, зеленого цвета, каким он бывал через двое суток после капустного дня, мне наблюдать еще не доводилось. Разные крупы окрашивали его в разные оттенки коричневого и желтого, каждая в свой. Были, очевидно, и другие факторы, которые влияли на цвет стула, но которых я не знал. В интернете много писали о чистке организма, которая происходит с началом сыроедения, в течение первых месяцев, - возможно, это тоже влияло на цвет стула.
   (22.02.13, из переписки.) "А я все утро "Аскезы" Торсунова <видеолекцию> слушаю и камни из риса-сечки выбираю".
   За рекомендациями Вед я видел многовековой опыт человечества, но особенно в лекциях Торсунова мне нравилось отсутствие специальных слов: все было изложено простым русским языком.
   Камни в рисе-сечке были не таким уж редким явлением. Также иногда приходилось перебирать и гречку. Притом что риса-сечки я обычно покупал больше, чем какого-либо другого вида крупы, процесс ее перебора занимал не один час. В хорошем темпе у меня уходило в среднем по полчаса на килограмм. Я привык ценить свое время, но выкидывать крупу считал для себя последним делом. Необходимо было изменить свое отношение к вещам, которые я не мог изменить. В процессе перебора крупы как-то само собой сложилось так, что я стал воспринимать его как своего рода медитацию. За это время я мог слушать все, что хотел, заполняя настоящее дополнительным смыслом. То, на что раньше я жалел время и что не позволял себе слушать, я слушал теперь, не испытывая по данному поводу никаких угрызений совести. Главное было пребывать в просветленном состоянии духа. Таким образом, то, что первоначально казалось мне тупым и недостойным современного человека занятием, стало доставлять мне радость, и в следующий раз я уже охотно брался за это дело. Я думал о людях, которые веками делали то же, что и я, и соединялся с ними духом.
   (26.02.13, из переписки.) "Читаю взятого из "Омеги" "Робинзона Крузо": полную, "взрослую" версию, а не пересказ Корнея Чуковского, по которому я знал эту книгу всю жизнь. У него там, оказывается, на острове была такая насыщенная духовная жизнь! Будто заново открываю для себя эту книгу".
   "Когда трудишься, нет надобности переставать сидеть в медитации" (http://pandoraopen.ru/2016-11-14/samoprogrammirovanie-2-proshhenie-xarakter/).
   (10.03.13, из переписки.) "Пересмотрел у тебя в видеозаписях всего Торсунова, перебирая рис. Поскольку слушать его всего подряд, какого найду в природе, мне пока не хочется, буду ждать, не появятся ли у тебя еще какие-нибудь понравившиеся тебе его лекции".
   (10.03.13, из переписки.) "Вспомнил, как Вы рассказывали о происхождении обычая есть на поминках, насчет приобщения к пище покойного. Мысленно ухохатывался, представляя себе мои поминки!"
  
   86. 2013. Музыка эпохи барокко.
  
   (10.03.13, из переписки.) "Просто потянуло на аскетичное барокко, скачал саундтрек <фильма> "Все утра мира", хочу еще чего-нибудь такое, не знаю что..."
   (21.02.16, из переписки.) ""Все утра мира" обожаю! Его надо смотреть в одиночестве и темноте. И чтобы звук шел не в пищалки ноутбука, а в хорошие колонки или наушники, чтобы не пропадали низкие грудные частоты виолы. <...> Я его посмотрел впервые где-то в конце прошлого - начале этого века, глухой ночью, один. <...> Потом в 2009-м <...>. Для меня этот фильм стал окном в аскетизм эпохи барокко. Раньше я думал, что она только придворна, но мне предстояло открыть ее заново".
   (5.03.16, из переписки.) "Да, много крупы я съел под этот саундтрек. Но первый трек - марш Люлли - удалил из плейлиста сразу".
   (2.04.13, из переписки.) "Виолончельные сюиты Баха на альте <Lillian Fuchs>, похоже, мне нравятся заметно больше виолончельного оригинала. <...> Думаю, ключевой момент все же инструмент, а не исполнитель или работа звукооператора. Мне на слух альт в данном цикле был определенно приятней. И по тембру и по более активной атаке. У виолончели на быстрых темах атака оставляет впечатление чего-то вымученного".
   (1.05.13, из переписки.) "В последнее время очень люблю минорное барокко. Медленное и аскетичное".
   (5.05.13, из переписки.) "Для меня нередко слушание некоторой музыки сродни молитве. Причем, отнюдь не музыки для релаксации".
   (18.07.13, из переписки.) "В этом году заново открыл для себя Баха и вообще эпоху барокко. Я нашел в этой музыке сильнейший элемент аскетизма. Впервые я это почувствовал еще года 4 назад, когда <...> пересмотрел по второму или третьему разу "Все утра мира". Даже, пожалуй, еще раньше, когда лет 6 назад посмотрел советский фильм "Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо" с музыкой Вивальди. Я тогда считал и "Времена года" и вообще барокко музыкой преимущественно придворной, а тут - такое одиночество, особенно во второй части "Весны"! В этом году открыл для себя гитарное переложение "Времен года" <в исполнении "Amsterdam Guitar Trio"> <...>. Там эта часть удалась лучше всего. Рекомендую. В этой простоте - соприкосновение с той эпохой, когда души человеческие были те же, но не так много отвлекало их от внутренней жизни, как теперь. Мне нравится просто жить под эту музыку: мыть полы, готовить простую еду, перебирать рис, как это веками делали наши предки. Любую часть повседневности можно обратить в медитацию. Особенно много в этот год слушал Баха.
   <...> ...Это не один и тот же дух аскетизма и барокко, а две его разновидности. Объясню бытовым примером. Я попробовал перебирать рис под основные произведения органного Баха, - мне пришлось остановить дело и закрыть глаза, я не мог ничего делать под эту музыку. Потом поставил клавесинный ХТК в исполнении Ландовской с атмосферным ветхим моно-звучанием, - и все пошло на лад. <...> Есть музыка для медитации в процессе повседневных дел, а есть - для чистой медитации. (Медитацию я здесь понимаю в самом широком смысле.)"
   Свою специфику имела и музыка, которую я использовал для уборки по дому. Она должна была быть такой, чтобы ее хорошо было слышно даже из другой комнаты (у меня есть радионаушники, но они через стену не берут). Лучше всего такому критерию удовлетворяет музыка для флейты. Тембр флейты хорошо прослушивается по всей квартире и даже в ванной комнате, когда бежит вода, лишь бы дверь оставалась открытой. При этом он не резкий (если это не флейта-пикколо) и приятный на слух (блок-флейта тоже подойдет). Важно также, чтобы в плеере была включена нормализация (выравнивание) громкости (подробнее об этом я расскажу в дальнейшем). В 2012 году я обычно во время уборки слушал Патрика Галуа, - популярную классику в переложении для флейты с оркестром (Gallois - Famous Works for Flute), - сделав из нее подборку того, что мне нравится. В 2013 году я временно отошел от флейты; слушал Баха: страсти, ХТК, виолончельные сюиты и другие произведения, а также 12 опусов Вивальди в исполнении "I Musici"... Впрочем, в последнем собрании есть немного и для флейты. Потом я опять вернулся к флейте, но уже исключительно в стиле барокко: Бах - Сюита N2 (Д. Ойстрах, А. Гофман, 1972), те же флейтовые концерты Вивальди в исполнении "I Musici", а также переложения "Времен года" Вивальди для блок-флейты с оркестром. Я нашел три записи "Времен года" с блок-флейтой: Jean-Claude Veilhan (1983); Michala Petri, George Malcolm (1987) и Michala Petri, Thomas Dausgaard (2005). Выбрать из них какую-то одну я не смог и составил для себя сборник, взяв из каждого исполнения по 4 номера, так чтобы вместе они составляли полный цикл.
   (18.07.13, из переписки.) ""Corelli Concerto Grosso op6 N8" <дирижер - Михаил Аркадьев.>
   Беру себе в коллекцию аскетичной музыки. Аскетичная музыка, аскетичное исполнение. Без уклона в аутентизм или минимализм (впрочем, не знаю, насколько я в них компетентен). Ассоциативный ряд: Карл Рихтер и далее в прошлое - Фуртвенглер. <...> Критерии таких моих сопоставлений: внутренняя серьезность, дающая почувствовать масштаб происходящего, но, одновременно, сдержанная; насыщенное, не жиденькое звучание оркестра. Словом, повторюсь, аскетизм без минимализма. Плюс несовершенство записи, которое так же как и у двух вышеупомянутых дирижеров парадоксально идет только на пользу общему духу: обращал внимание как пронзительно у Фуртвенглера звучат струнные, но притом не режут по ушам, что в том числе обусловлено и техническими характеристиками его записей ("Кориолан" <Бетховена>, 39-я <симфония> Моцарта). О грустном: помеха сотового телефона, увы, на время нарушает атмосферу. Даже кашель в зале в этом отношении не критичен: он дает ощущение присутствия. Мне, например, нравится представлять во время прослушивания вышеупомянутых записей Фуртвенглера концертный зал в военной Германии, возможно зима и холод... <Даты записей Фуртвенглера: 8.02.1944 (Моцарт) и 30.06.1943 (Бетховен).>"
   Период погружения в музыку эпохи барокко продолжается у меня до сих пор. Большая часть чужой музыки, которую я слушал за последние три с половиной года, относилась именно к этой эпохе. Пиршество "Экскурсий в историю музыки" сменилось умеренностью доклассического стиля. Конспекты из самых сильных эпизодов - многочасовыми собраниями произведений композиторов, для которых музыка была их жизнью и одновременно ремеслом. Самоограничение, которое я проводил во всех областях своей жизни, коснулось и эмоциональной сферы.
   Самое интересное, что я ничего не потерял. Как и почему это произошло, я расскажу позднее.
   (28.04.13, из переписки.) "Знаешь, я стал внутренне гораздо счастливее за последние пару лет, просто умерив свои запросы".
  
   87. 2013. Общение. О празднословии.
  
   "За всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда" (Мф. 12:36).
   (20.02.13, из переписки.) "Если обобщенно: говорю, не достаточно обдумав. Стараюсь исправиться, работаю над собой, но пока мало результатов. <...>
   ...В последний год пришел к выводу, что к людям вообще не стоит лишний раз соваться со своим частным мнением, если оно негативно, даже из самых искренних побуждений.
   Пару лет назад <...> в Омеге <...> я болтал почем зря. Но теперь стал бороться со своим словоблудием, оттого и помалкиваю периодически".
   Был один поучительный случай, может в тот период, может раньше. Говорили между собой несколько человек. Я слушал их и понимал, что то, о чем они говорят бесконечно далеко от истины. Это были хорошие люди, но мне было очевидно, что сейчас ими владеют низкие страсти. Я же считал для себя эти страсти уже давно пройденным этапом. И мне казалось, что стоит только этим людям все объяснить, и они сами увидят, как они заблуждаются. Я стал им возражать, но они оставались при своем мнении. Я не заметил, как увлекся, а когда замолчал, почувствовал, что раздражен. В тот момент мне вдруг представилась картина: над нами кружатся бесы и дергают нас за наши страсти. Этих людей - за их очевидные мне, простые страсти, а меня, в споре за малую истину потерявшему любовь к своим ближним, - за мою гордыню и гнев. Я мог допускать существование бесов или сомневаться на этот счет, считая их лишь аллегорией, умаляющей личную ответственность человека, но слишком уж зримо и наглядно мне в тот момент объяснил всю суть происходящего образ нас, участников той сцены, которых дергают сверху за нитки...
   С марта 2013 года Культурный клуб стал проходить уже не каждую субботу, как прежде, а с пропуском одной субботы в месяц. У меня появилось немного больше свободного времени. Число встреч киноклуба также сократилось.
   (9.03.13, из переписки.) "Вчера часа 2 игрался с семилетней племянницей. Так здорово!"
  
   88. 2013, февраль - май. Духовная пища. Ненасилие. "Монах без монастыря". "Выход из системы".
  
   В тот период мне был интересен любой духовный опыт.
   Это сказывалось и на тематике встреч Культурного клуба, где я нередко злоупотреблял своим положением ведущего для продвижения интересных мне тем; не говоря уже о киноклубе, в те дни, когда основной ведущий киноклуба просил меня его подменить.
   "1 февраля в 18:00 в киноклубе "Омега" состоится просмотр и обсуждение х/ф "ПОП" (Россия, 2009)". <В данной главе я привожу анонсы встреч выборочно, а не всех подряд.>
   (20.02.13, из переписки.) ""...Никто никому не обязан". Во-во, буквально мою старую мысль сказал! <"Никто никому ничего не должен".> Только в последние годы я люблю еще и другую: "Все за всех виноваты" <Достоевский "Братья Карамазовы">".
   "23 февраля в 17:00 в Культурном клубе будет обсуждаться тема "ПАТРИОТИЗМ"".
   Идея встречи "Патриотизм" была навеяна чтением Толстого. Начиная с 2013 года я стал просить всех, кто поздравлял меня с 23-м февраля, больше этого не делать.
   (23.02.17, из смс.) "<В ответ на пожелание мира и окончания всех войн.> Спасибо, <N>! Вы подали хорошую мысль переименовать 23.02 в день пацифизма".
   Мне стало ясно, что я не хочу служить даже на альтернативной службе, чтобы не иметь к армии никакого отношения.
   (23.02.13, из аудиозаписи встречи в Культурном клубе.) "Я не хочу убить другого человека, чтобы он не убил меня. Я не хочу стать убийцей, чтобы не быть убитым. Я не хочу, чтобы ради меня кого-либо убили. <...> Относясь к другим людям так, как я хочу, чтобы они относились ко мне, я не буду убивать ради другого человека. Я не буду убивать другого для того, чтобы он не убил моего ближнего. <...> ...Буду руки ему выворачивать, говорить с ним, но убивать его я не буду. Что касается этого теста, - если он захочет убить мою мать, - то <...> я не хочу, чтобы ради меня убивали, и поэтому я не буду убивать ради нее. Этот человек, может быть, и одумается. Может быть, он одумается потом. Может быть, он нас всех перестреляет, но, в конце концов, мы в этом мире только гости. <...> Прав я в этом случае или нет, будет выясняться не в этом мире. А насчет матери я думаю, что она поймет. <...> Она не захочет, чтобы ее сын стал убийцей, чтобы он убил чужого <...> сына ради нее. А подразумевается, что я должен был убить чужого сына <...> и молчать после этого, чтобы ей не было стыдно, что эта смерть была ради нее. <...> Я могу честно добавить, что это все - мой теоретический ответ. За состояние аффекта я не отвечаю".
   (2013 год, первая половина, из записей.) "(К вопросу о войнах, о защите близких.) Сколько человеческих жизней должны погибнуть за твою? Ответ: ни одной. Нельзя убить чужого сына за свою мать. Она поймет. Она не захочет, чтобы ради нее ее сын сделался убийцей и чтобы ради нее убили чужого сына".
   Еще более провокационный тест на ненасилие - тигр и ребенок. Здесь мне вспоминается Серафим Саровский, приручивший медведя в лесу. Возможно также, что если отдать жизнь за ребенка, то тигру хватит и одной жертвы.
   (12.01.15, из записей.) "А ты уверен, что первые христиане, когда их бросали на растерзание диким животным сопротивлялись этим животным?"
   "И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить..." (Мф. 10:28).
   (31.01.16, из записей.) "Он не порвет души мне в клочья
   И с тем вернется в свое логово.
   Так-то: волку - волчье,
   А Богу - Богово".
   У меня есть желание в будущем написать подробнее на тему "ненасилие". А пока приведу еще один отрывок из той же встречи:
   (23.02.13, из аудиозаписи встречи в Культурном клубе.) "Я не могу говорить за себя, - моя жизнь еще не окончена, - я могу к примеру привести своего отца, который прошел военную кафедру, призывался, и там какие-то курсы, видимо, были (все это было и у меня, и присягу я давал). Но суть в том, что <...> он уже закончил свою жизнь, и ему это все не понадобилось. В нем воспитывали всю жизнь эту ненависть, - она не пригодилась. Не было третьей мировой войны, не защищал он свою жену и своих детей. В его случае, может быть, это не имело каких-то очень уж негативных последствий, а кто-то с этим нереализованным негативом подался в киллеры. Ведь негатив этот не проходит даром, если с самого малолетства вот так вот корежить человеческую душу. Если мы не отказываемся от понятия "патриотизм", если мы не отказываемся от понятия <...> "справедливая война", то мы неизбежно получаем увеличение негатива в обществе".
   (12.01.17, из переписки.) "Вас, девочек, хотя бы убивать не учили. А мне только один раз отец сказал уже лет в десять, когда я из игрушечного оружия без пулек в него пальнул: "В людей стрелять нельзя"". <С тех пор я больше никогда так не делал.>
   (2013 год, первая половина, из записей.) "Я уверен, что у вас были основания так поступить, поэтому заранее прощаю, если вам когда-нибудь это будет нужно. (Вариант ответа Мышкина Гане <из романа Достоевского "Идиот"> и любых ситуаций с "ударом по щеке" <...>)".
   "Да простит вас Господь, сударь, как я вас прощаю, - говорила она. - Когда-нибудь и вы будете нуждаться в прощении" (Бальзак "Евгения Гранде").
   "Слабеющий Махатма, поддерживаемый с обеих сторон племянницами, прошептал: "О, Рама! О, Рама!" <"О, Господи!"> <...>. Затем показал жестами, что прощает убийцу, после чего скончался на месте" (http://ru.wikipedia.org/wiki/Махатма_Ганди).
   В марте 2013 я посетил курс бесплатных лекций по йоге. Как я уже упоминал выше, йогой много лет занимался мой дедушка, и это обстоятельство дополнительно подогревало мой интерес. Не могу сказать, что мне много дали эти лекции, но некоторый след в моей жизни они все же оставили.
   (16.03.13, из переписки.) "А мне что-то по-русски привычней к Богу обращаться. Это что касается медитаций. А в остальном многое близко".
   (19.03.13, из переписки.) "Предпочитаю изменять полученные знания под свои запросы, а не наоборот, иначе чувствую, что делаю большой и ненужный шаг назад (пример для меня: замена мантры на "Отче наш" во время коллективной медитации и сравнение их действия). Если душа попросит санскрита - я это почувствую, а пока ей и русского вполне хватает, вплоть до того, что последние три года я стал и вовсе отходить от слов в молитве. Путей ведь бесконечно много...
   Индивидуальный выбор музыки для меня, например, крайне важен, т. к. дает слишком явный дополнительный эффект, который тоже не стоит игнорировать.
   Общая тенденция: я стремлюсь упорядочить и формализовать свой быт, но в духовной жизни тяготею к обратному, т. е. скорее к стихийности, спонтанности, непредсказуемости, ко всему тому, что помогает избежать привычки, которая, по моим ощущениям, хороша именно в быту, но несколько сковывает в духовной жизни. И это тоже индивидуально".
   Чтение позднего Толстого закономерно пробудило во мне давнее желание перечитать "Войну и мир" и "Анну Каренину".
   (23.03.13, из переписки.) "Позавчера начал читать "Войну и мир" (!). Наконец-то добрался: со школы не читал )".
   После того мысленного диалога с Христом, произошедшего со мной в январе 2013 года, я много думал о триединстве. То, что Он подтвердил мне истинность триединства, нисколько не приблизило меня к внутреннему отклику на триединство у себя в душе. Не было ощущения безоговорочного принятия, вроде мысли-озарения: "Я всегда это знал!" Напротив, я был точно в таком же положении, как если бы Он сказал мне об истинности двуединства или четыре-единства: я не чувствовал никакого резонанса в своей душе ни на одно из этих чисел в сравнении с тем бесконечным ощущением Бога, которое было в ней. Наконец эти мысли привели к тому, что 29.03 было найдено слово, которое примирило всё и которое отозвалось в каждом уголке моей души:
   (29.03.13, из записей.) "Я верю, что Бог в с е е д и н . Я верю, что Он сотворил добро и зло, и что Он сотворил их для того, чтобы научить нас стремиться к добру и уклоняться от зла".
   Это слово включало в себя и триединство и бесконечность, и опыт любой религии, любого человека, и мой собственный опыт.
   Первым делом я включил приведенный фрагмент в свой фильм.
   В следующие годы слово "всеединство" встречалось мне не раз: в книгах, в передачах. Но тогда, в тот миг, оно явилось мне само: я не помню, чтобы я когда-либо его прежде слышал. Оно явилось мне именно как озарение. И снова, как и тогда, когда мне пришла в голову мысль о невозможности счастья в раю, пока хотя бы одна душа мучается, я почувствовал прикосновение к тому единому всеобщему источнику, из которого к нам приходят эти мысли.
   Внешние истоки чувства всеединства в своей душе я отношу к следующему высказыванию из "бесед и поучений старца Зосимы":
   "...Всё как океан, все течет и соприкасается, в одном месте тронешь, в другом конце мира отдается" (Достоевский "Братья Карамазовы").
   Это чувство вызревало во мне, когда я писал свой роман:
   ("Там, где заканчиваются слова".) "<"Из дневника Полины".> Но чудо происходит тогда, когда в момент наивысшей точки ухода в себя ты словно постигаешь тайну Вселенной и вдруг раскрываешь миру то, что уже не принадлежит тебе одной, но является частью всего сущего, что вдруг оказывается понятно всем и каждому, и в такие минуты ты действительно понимаешь, что все едино и все есть Бог!"
   "30 марта в 17:00 в Культурном клубе состоится встреча, посвященная музыкальной мистерии "ЛИТУРГИЯ ОГЛАШЕННЫХ" композитора Алексея РЫБНИКОВА".
   (28.03.13, из аннотации к встрече в Культурном клубе.) "Я узнал о "Литургии оглашенных" больше 10 лет назад и с тех пор тщетно пытался найти хоть какие-то ее видео или аудио записи. Отсутствие информации только подогревало интерес к этому загадочному произведению. Пару лет назад в одной передаче с Рыбниковым показали короткий фрагмент - это подавало надежду, что существуют и другие. В 5-ти-серийном документальном фильме "Мы" (1989-90) нашлось еще несколько. Наконец на днях, 24.03.2013 на личном аккаунте композитора был выложен пятидесятиминутный документальный фильм "Алексей Рыбников - Литургия оглашенных" о создании театра Алексея Рыбникова и первой постановке оперы, наиболее богатый видео-фрагментами".
   Добавлю, что я не был подписан на новости с канала Рыбникова на youtube.com и за упомянутые десять лет "закидывал удочку" в интернет насчет "Литургии оглашенных" всего 2-3 раза. Я набрел на нее, когда искал материалы для запланированной мной встречи по Пятой симфонии композитора. Поэтому то, что я оказался одним из первых, кто посмотрел "Литургию" на данном канале (то ли четвертым, то ли седьмым, - уже не помню), показалось мне чем-то мистическим. Это произведение сильно подвинуло меня на пути к православию (в данном отношении, может быть, даже больше, чем в свое время "Юнона и Авось").
   (30.03.13, из аудиозаписи встречи "Литургия оглашенных" в Культурном клубе.) "Постоянная мысль, от которой, наверно, я никогда не избавлюсь, что православные говорят, что без причастия спасение невозможно. Я человек, который был крещен и после этого ни разу не причащался и не исповедовался. Прошло уже двадцать два года. <...> Но пойти принять причастие из страха я тоже не могу".
   Помню, той весной я как-то зашел ненадолго в православный храм и увидел там одного своего знакомого. Он был моложе меня лет на пятнадцать. Оставаясь незамеченным, я наблюдал, как он крестится, кланяется, на особенное выражение его лица при этом. Я почувствовал тогда некую зависть, что я не могу так же просто начать делать то же самое. Я не мог перешагнуть через все те пункты своего несогласия с православием. Для этого мне, наверно, надо было с детства воспитываться в православной вере. А теперь это было бы самообманом.
   Были разнообразные догматы и ритуалы, не находившие никакого отклика в моей душе, были люди, которые говорили и делали не совсем то, что я чувствовал, были доводы позднего Толстого, логически стройные и сильные эмоционально, а главное, говорившие то, что я и до их прочтения знал и говорил. Но был и черно-белый эскиз "Богоматери с младенцем" Виктора Васнецова, была "Любовь святая" Свиридова, были беседы и поучения старца Зосимы, последний хор из "Пиковой дамы", православные хоры из "Юноны и Авось" и многое-многое другое. Целый пласт произведений искусства, уходивших корнями в православную традицию, формально светских, а потому не столь почитаемых официальной церковью, как собственно церковные произведения, но по моим ощущениям отличающихся невероятной духовностью, являл для меня целый мир, источник Божественного откровения. Я чувствовал, что мне очень дорого православие как идея, как некий энергетический канал, проявляющийся в отдельных душах и не зависящий от того, что из себя представляет собственно Православная церковь. Но поскольку этот канал по пути к отдельным душам проходил именно через церковь, меня притягивала и она сама.
   Ни в одном другом религиозном течении я не чувствовал такой силы покаяния, как в Православии.
   А еще надо добавить, что меня очень смущали хлеб и вино, принимаемые во время причастия, поскольку даже в малых количествах и в разбавленном виде я считал их для себя продуктами весьма нежелательными. Вино - понятно, а насчет хлеба, во-первых, я не знал точно, входят ли в его состав молоко или яйца, а во-вторых, в некоторых статьях в интернете я читал, что даже разовое употребление термообработанной пищи аннулирует результаты сыроедения, а в исключительных случаях может привести даже к летальному исходу. Проверить всю эту информацию я не представлял для себя возможным.
   (1.04.13, из переписки.) "Мне было очень важно, что тебе оказалась нужна прошедшая встреча <"Литургия оглашенных" Алексея Рыбникова>. Даже если бы не ты, а любой другой человек дал бы подобную оценку, я уже был бы счастлив, что в ком-то еще нашел подобный же отклик на это произведение, что и в себе. Даже, если бы такой человек оказался один на 10-20 присутствующих, я считал бы, что не зря выбрал данную тему для встречи. Тут ставка слишком высока, тут нельзя судить привычными мерками, как если бы я оценивал рейтинг встречи по очередной классической опере".
   31.03 я по знакомству, за компанию, посетил богослужение протестантов.
   (1.04.13, из переписки.) "Протестанты <...> - харизматы. <...> Мне это не близко. А так, вроде, искренне ищут Бога. Противопоказания: музыка с ударными - не всем подходит. Часа 2 с половиной все заняло. Причастия не было: оно у них раз в месяц. Теперь, может, как-нибудь к лютеранам соберусь на мессу. После первого за всю жизнь знакомства с протестантской службой хочется посмотреть на более традиционное протестантство. <Так и не сходил.> <...>
   В последнее время более, чем когда-либо, ценю в людях веротерпимость. Видимо, потому что самому достается. Но за дело: мне тоже еще надо развиваться в этом направлении".
   (2.04.13, из переписки.) "Я подумываю сделать тематическую встречу "Любовь-3". <До того момента тема "Любовь" уже дважды обсуждалась в клубе.> Сделать это для людей, чтобы не превращать клуб в место продвижения в основном моих интересов. Знаю, что людям это нужно, что тема будет востребована. Для себя же вижу в этом задание на совершенствование способности быть ведущим и возможность применить на деле все то хорошее, что вычитал в этикете <перечитывал в последнее время>. Хоть это и безумно трудно. Но тем и полезно".
   Благие намерения. Тема "Любовь" состоялась лишь 15.02.14.
   7.04.13 я доделал фильм "Монах без монастыря".
   (2.05.14, из переписки.) ""Что ты имел в виду, говоря, что всё больше внимания уделяешь Христу?" <Речь идет о последних словах из фильма: "А еще все большее значение в моей жизни занимает Иисус Христос. Это закономерно".> Я перебрасывал мостик к своему следующему произведению, которое на момент окончания работы над фильмом стало для меня уже немного вырисовываться.
   Уже в период монтажа фильма я решал какие-то следующие задачи, по мере выполнения которых передо мной открывались все новые и новые. Это процесс бесконечный".
   Упомянутое "новое произведение" пока еще только начинало вырисовываться. В нем я хотел поделиться с людьми опытом последних месяцев своей жизни, тем опытом, на который я лишь намекал в постскриптуме фильма. Я хотел рассказать о своем разговоре с Христом: я считал, что это нужно рассказать другим людям. Я хотел лишний раз сказать им о том, что чуть ли не за каждым благом цивилизации, из тех, что нас окружают повсеместно и которыми мы пользуемся каждый день, даже не задумываясь о том, как и из чего они произведены, - за каждым таким благом стоит какое-нибудь преступление против природы вообще и против животных в частности. Наконец, я видел, что другим людям интересны мои эксперименты с питанием и что мой опыт мог бы дать больше свободы не только мне одному, но, может быть, избавить и других людей от лишнего страха и материальной зависимости. Но пока я еще не представлял себе ни жанр ни формы этого произведения. У меня было лишь название: "Выход из системы".
   (23.04.13, из переписки.) "А у меня болезнь <...> почти всегда сопровождается неким духовным обновлением. Еще лет с 10 заметил".
   (27.04.13, из записей.) "Отчего я не могу выйти на улицу и открыть душу первому встречному?"
   (29.04.13, из переписки.) "Они делают одно с тобой общее дело: дело добра. Негоже людям добра враждовать друг с другом: это на руку только силам зла".
   (1.05.13, из переписки.) "Впрочем, лично я считаю, что негоже людям добра воевать друг с другом, и прав будет тот, кто первым простит (см. Матф. 5.23-24)".
   "3 мая в 18:00 в киноклубе "Омега" состоится просмотр и обсуждение х/ф "ГОСПОДИ, ПРОСТИ НАС ГРЕШНЫХ!" (Украина, 1992) по повести А. ЧЕХОВА "В овраге"".
   (17.10.13, из переписки.) "...Фильм, где главная героиня - положительно-прекрасный человек (по-моему)".
   "4 мая в 17:00 в Культурном клубе состоится просмотр и обсуждение ПЯТОЙ СИМФОНИИ Алексея РЫБНИКОВА "ВОСКРЕШЕНИЕ МЕРТВЫХ"".
   (4.05.13, из аудиозаписи встречи в Культурном клубе, посвященной Пятой симфонии А. Рыбникова.) "...Духовность - это такой предмет, который действительно очень подвержен спекуляциям, и, в то же время, это тот предмет, который почти не поддается формализации. Если я начну анализировать, что такое духовность, я буду все больше и больше уходить от ощущения духовности в своей душе, а умом так и не приду".
   Это была суббота накануне православной Пасхи. На Пасхальное богослужение я по своему обыкновению не ходил, но мысленно отмечал этот день. А в том году не только мысленно...
   (4.05.13, с личной страницы в интернете.) "Сделал сыроедческий кулич :)
   Состав: пшено, растолченное в муку; клетчатка пшеничная мелкая; изюм; нерафинированное подсолнечное масло. Сверху: самодельное рисовое молоко из риса-сечки (замочить, потом частично слить воду и толочь до удовлетворительной консистенции, - это если делать без специальных агрегатов) и пшено".
  
   89. 2013, 5 мая. Гордость.
  
   ""И не только гордость ума, а глупость ума. А главное - плутовство, именно плутовство ума. Именно мошенничество ума", - повторил он. <...>
   И ему теперь казалось, что не было ни одного из верований церкви, которое бы нарушало главное - веру в Бога, в добро как единственное назначение человека" (Толстой "Анна Каренина").
   5.05 я дочитал "Анну Каренину". Как и в первый раз, когда я читал этот роман (в 2000-м году), главным героем в нем для меня был Левин. Но если в первый раз я обратил больше внимания на историю взаимоотношений Левина и Кити, то теперь меня прежде всего интересовал его духовный путь.
   Следующая запись относится к тому же дню, когда я дочитал роман, но не исключено, что мысль эта появилась во мне раньше:
   (5.05.13, из записей.) "Нет понятия "праведной обиды" и нет понятия "правильной гордости". Доказательство - неприложимость того и другого к личности Христа. <Чувство собственного достоинства - да, но не гордость.> Я не признаю за собой права на обиду, и я хочу очиститься от любых проявлений гордости в своей душе. (В противовес утверждению: "Гордыня - неправильная гордость".)"
   Гордиться чем и перед кем? Мы все - дети Божии. И все, что в нас есть хорошего, - все от Него.
   Раньше я различал понятия "гордости" и "гордыни". Помятуя о выражении "самоуничижение паче гордыни", я признавал необходимость "правильной", здоровой гордости:
   (Из записей, после встречи в Культурном клубе на тему "Гордыня", прошедшей 27.10.10 <т. е. за два с половиной года до описываемого в данной главе периода>.) "Идеальная самооценка - это равновесие между гордостью и смирением.
   Идеальная самооценка = гордость + скромность.
   В формуле Толстого "человек есть дробь, в числителе которой - то, чего он стоит, а в знаменателе - то, что он о себе думает" заложен тот же смысл, что и в евангельском изречении "меньший из вас большим в Царстве Божием наречется". <Имеется в виду Мф. 18:4.> И понимать ее следует именно в таком контексте".
   Буквально упомянутая формула Толстого выглядит так:
   "Человек есть дробь. Числитель это - сравнительно с другими - достоинства человека; знаменатель - это оценка человеком самого себя. Увеличить своего числителя - свои достоинства, не во власти человека, но всякий может уменьшить своего знаменателя -- свое мнение о самом себе, и этим уменьшением приблизиться к совершенству" (Толстой "Мысли мудрых людей на каждый день"). <Странно только, что Толстой счел возможным дать такое название книге, которая содержит и его собственные высказывания.>
   Когда я понял, что гордость и гордыня - это одно и то же, и что разделение их на два разных понятия есть лишь уловка, лишь прибежище гордыни, мне стало ясно, что я хочу освободиться от гордости вообще, под какими бы личинами она не скрывалась.
  
   90. 2013, 6 мая. Православие.
  
   На следующий день, 6.05, я вдруг почувствовал внутренний позыв сходить в православный храм. Тот внутренний бессловесный голос, который я привык внимательно слушать в последние годы, казалось, отпускал все удерживавшие меня противоречия и словно говорил мне идти туда и слушать свое сердце. Я не стал долго раздумывать, тут же собрался и пошел.
   Лев Толстой перевернулся бы в гробу, узнав что для кого-то он стал последней каплей в принятии решения пойти в Православие.
   Я шел, и в голове у меня как мантра, как молитва о помощи крутились слова: "Мимо разума, мимо гордости, но не мимо совести, не против совести".
   (6.05.13, из записей.) "Мимо разума. Мимо гордости. Только не мимо совести".
   Я верил, что есть вещи недоступные разуму. Я верил в чудо. С гордостью у меня вообще разговор был короткий. Но если бы я хоть на миг почувствовал, что делаю что-то или участвую в чем-то, что противоречит моей совести, я бы тотчас же отступился.
   Мне также не хотелось, чтобы с моей стороны это было "пробой" Православия: нырнуть, окунуться с головой, - вдруг что почувствую? Попользоваться и бросить... Нет, я так не хотел. Для меня это все было очень серьезно.
   "Я так чувствую", - мысленно говорил я самому себе, отвечая на вопросы своего разума.
   Еще до того, как я завидел впереди купол храма, до меня донесся колокольный звон. Я счел это хорошим знаком.
   Я пришел в храм как раз перед началом службы. Не зная расписания и идя наобум, на следующий день после Пасхи.
   Трудно сейчас восстанавливать в памяти тот день, не имея соответствующих записей. Я стоял не впереди, но и не в стороне от других людей и повторял то, что они делали, в том темпе и так, как я это чувствовал. Вообще, концентрация внимания на том, что происходит у меня в душе, была характерна мне во все время службы. Помнится, я не сразу начал креститься и творить поклоны, ожидая внутреннего позыва, и лишь затем стал постепенно втягиваться в этот процесс. Я подсмотрел направление движения рук у других людей, чтобы убедиться, что я правильно помню, как надо креститься.
   В какой-то момент службы я почувствовал, что мне недостаточно внутреннего покаяния и что я хочу исповедаться. Точнее, что мне можно исповедаться, и что это не будет ложью по отношению к ближнему, к священнику. Я хотел просто пересказать все, что считал своими грехами, и то, что не считал таковыми, но что мне было не нужно. Я не хотел провоцировать лишние дискуссии, как это было в предыдущие две попытки исповеди. Я хотел только пересказать все, что на мне висело из прошлого, и то, что я хотел бы изменить в себе в настоящем. Я искал в исповеди диалога с Богом, а не со священником.
   Когда подошла моя очередь исповедоваться, я сразу сказал священнику, что не исповедовался и не причащался с тех пор, как меня покрестили в 1991-м году. Тот спросил, почему я этого не делал.
   - Не чувствовал, что должен.
   Этот ответ родился у меня в тот момент сам собой. Никогда прежде я его не использовал. Анализируя потом все сказанное, я понял, что ничего честнее не мог бы ответить в принципе. С тех пор я много раз пользовался этим ответом в самых разных жизненных ситуациях. Достаточно сказать "Не чувствую, что должен"; все остальное - это уже логика, идущая на поводу у чувств. Если же все-таки спросят "Почему?", отвечаю: "Я так чувствую". И это тоже самое честное, что можно ответить. "Прости, я так чувствую". Главное - искренность. Если будет очень нужно, можно добавить, что все твои объяснения были бы продиктованы этим твоим чувством и потому вторичны, не существенны.
   - А сейчас? - спросил священник, услышав мой ответ.
   - Сейчас - почувствовал.
   Он счел возможным приступить к исповеди.
   - Я убивал и мучил животных, - начал я.
   И дальше вкратце все то же, что я говорил в фильме, но уже не исключая чужих секретов.
   ("Все, что можно сказать священнику на исповеди..."
   Знаю. Но может быть, в этом и есть его смысл.)
   Священник счел необходимым остановиться на пункте безработицы, сделав мне небольшое наставление по этому поводу. Я слушал молча, не возражая и не оправдываясь. Если он меня о чем-то спрашивал, - отвечал ему кратко и не вдаваясь в детали.
   К великому моему удивлению, он отпустил мне грехи. Затем сказал купить в иконной лавке молитвослов и каждый день читать утреннее и вечернее правило. Он также сказал, чтобы я месяц походил на исповедь, прежде чем принять причастие, т. к. могут быть грехи, о которых я сразу не вспомнил, но вспомню потом.
   Я определенно что-то чувствовал в тот момент. Что-то большое и важное, что не смогу пересказать. Я встал под купол храма, смотрел вверх и мысленно благодарил Бога.
  
   91. 2013, май - июнь. Православие.
  
   Как и после мысленного диалога с Христом, я не спешил ни с кем делиться своим опытом. Тут был момент чего-то интимно-сокровенного, с чем мне хотелось сначала побыть одному.
   "А ты не оправдываешь свою трусость?"
   Если и да, то лишь косвенно, потому что главное здесь не в ней. Здесь просто совпадение интересов трусости и молчания о сокровенном.
   (14.05.13, из переписки.) ""...Как у тебя дела?" Нормально. Ответить вполне смогу, когда пройдет какое-то время. Все в процессе".
   Я берег тот новый росток, который едва проклюнулся в моей душе. Я не был еще даже уверен, что он сможет выжить. Конечно, я вспоминал слова из Нагорной проповеди:
   "И зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме. Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного" (Мф. 5:15-16).
   Но в данном случае я выбирал другие слова:
   "Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне, и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно" (Мф. 6:6).
   Прежде чем купить молитвослов, я скачал с интернета видеозаписи утренних и вечерних молитв. Поначалу я пробовал их смотреть, но скоро стал просто слушать с закрытыми глазами, в наушниках. Потом все-таки купил самый дешевый молитвослов и молился когда как: то читая сам, то слушая запись. Если я был в комнате не один, то крестился мысленно, но вообще я старался молиться в одиночестве. Молился же каждый день: утром и вечером, минут по 20, по крайней мере.
   Поскольку молитвы были на старославянском языке (написанные русскими буквами с указанием ударений), смысл их был мне не всегда понятен, а иногда понятен, но не близок. Поэтому я не очень-то старался вникать в их смысл. В душе я наделял их своим собственным смыслом; я улавливал их общий дух, музыку их своеобразных слов. Я представлял себе, что соприкасаюсь с душами тех людей, которые писали эти молитвы, и тех, которые за многие века читали их, и тех, которые читали их в эту минуту в разных частях земного шара вместе со мной.
   Со временем, когда текст молитв стал мне более привычен, я чаще читал их сам, нежели слушал в записи. Я старался всякий раз вкладывать в молитву живое чувство. Мне было важно не заездить их, не истрепать то чувство, которое я в них вкладывал. К сожалению, читая их каждый день, я не мог этого избежать. И только воспоминания о новых грехах, совершенных за день, оживляло мои молитвы, всякий раз придавая им новый смысл.
   Я читал молитвы на все случаи жизни, особенно поначалу. Мне хотелось все, что я делаю обратить в молитву, чтобы вся моя жизнь стала молитвой. Я читал молитвы за здравие, за упокой, за путешествующих, молитвы на выход из дома, перед вкушением пищи... В последнем случае следовало читать "Отче наш". Мне было не совсем близко - использовать свою самую любимую молитву по такому поводу, как еда, но я примирился на том, что в данном случае она читалась на старославянском. Я старался, чтобы этот вариант не смешался в моем сознании с вариантом на русском, старался сохранить последний в неприкосновенном виде.
   В своих молитвах я никогда не использовал свечи, ни в храме, ни дома: это противоречило моим веганским убеждениям.
   Я не уклонялся от целования крестов, икон и рук священников, но и не стремился к ним сам. Я рассматривал это, во-первых, как необходимое условие, вытекающее из правила: "Со своим уставом в чужой монастырь не ходят", а во-вторых, как полезное упражнение для укрощения своей гордости. Я не считал это ни идоло- ни человекопоклонством. Я ставил себе в пример Христа, который мыл ноги своим ученикам. Я говорил себе, что священник - мой ближний; почему я не могу поцеловать руку моему ближнему, в котором частичка того же Бога, что и во мне? Ведь я же допускал, в принципе, целование рук у прекрасной половины человечества? А у некоторых так даже и не без удовольствия. Поэтому, если я хочу любить всех, я должен быть готов преклониться перед любым моим братом. Не перед его волей, но перед духом Божиим в нем.
   (31.03.15, из записей.) "Если я целую руку священника в храме, но не могу поцеловать руку нищего на улице, то я лицемер".
   В иконах же я видел то, что свято для других людей, и преклонялся перед тем, что свято для моих братьев, преклонялся перед их верой и перед ее тысячелетней историей. С тем же самым чувством я становился на колени в храме и целовал пол, мысленно прося прощение у этого места и у всех людей за все, что я когда-либо говорил плохого о Православии.
   ...Больше всего в храме я люблю стоять с закрытыми глазами под куполом, повернув лицо и ладони кверху. Особенно, когда вокруг никого нет и тихо...
  
   92. 2013, май - июнь. Православие (продолжение).
  
   Я ходил на исповедь раз в неделю, вспоминая всё новые грехи и перечисляя все те проблемы, которые возникали передо мной в процессе саморазвития, над которыми я работал в то время.
   - Не всегда уступаю место в общественном транспорте.
   ...Изначально мне было просто стыдно уступать место, как будто я тем самым ронял свое достоинство. Это шло из 90-х годов, когда страна переживала непростое время и когда сами отношения между людьми значительно похолодели. Как раз на то время пришелся мой переходный период.
   Теперь же я уже несколько лет пытался выработать в себе привычку уступать место всегда, всем пожилым, всем женщинам и всем детям. (Этикет не зря обобщает до всех женщин: беременных далеко не всегда можно отличить даже на позднем сроке). Чтобы всегда уступать место, нужно, во-первых, не занимать такие места, откуда потом будет неудобно вставать, а во-вторых, вставать всегда, когда есть хоть один стоящий человек из тех, которым надо уступать место. При этом в салоне могут быть пустые места, по тем или иным причинам неудобные для данного человека. В том числе и по вине других лиц, - оставим это на их совести. Конечно, если рядом есть удобное свободное место, вставать необязательно, но помни: лучше всегда перестраховаться, нежели ошибиться. Выражение "стоять как дурак" должно быть решительно отброшено: лучше полный салон стоящих "дураков", чем одна стоящая старушка. Если, несмотря ни на что, у тебя все равно не всегда получается уступать место, то лучше вообще не садиться. В конечном счете, отсутствие навыка уступать место - это все от гордости и от страха показаться белой вороной. Лучше думать о том, что подаешь хороший и нужный пример. (Сейчас мне уже более или менее удалось научиться уступать место в транспорте. Но важно не терять этого навыка.)
   "Когда ты будешь позван кем на брак, не садись на первое место, чтобы не случился кто из званых им почетнее тебя. И звавший тебя и его, подойдя, не сказал тебе: уступи ему место; и тогда со стыдом должен будешь занять последнее мето. Но когда зван будешь придя, садись на последнее место, <...> ибо всякий возвышающий сам себя унижен будет, а унижающий себя возвысится" (Лук. 14:8-11). <Это надо вешать в общественном транспорте.>
   Еще нюанс: некоторые, уступая место, говорят "Садитесь, пожалуйста!" Возможно, так лучше всего. Я до сих пор не очень легко иду на контакт с другими людьми, поэтому встаю молча. Конечно, стараюсь делать это не с мрачным видом. А вообще, может быть, имеет смысл провести опрос на тему, как другим людям удобнее, чтобы им уступали место: вежливо приглашая сесть или молча вставая?
   - ...Забываю говорить спасибо водителям в транспорте.
   Для этого мне достаточно было просто выработать привычку. Но я так редко пользовался транспортом и так был всегда погружен в свои мысли, что процесс этот у меня растянулся года на два.
   Поблагодарить водителя за проезд - это так же естественно, как поблагодарить в гостях за угощение. То, что он делает свою работу и то, что мы даем ему плату за проезд, никак не умаляет того факта, что человек делает нам добро. При этом важна также интонация, с которой мы его благодарим. Все сказанное относится к любым сферам услуг. Деньги не должны заменять собой простую человеческую благодарность.
   - ...Есть люди из моего прошлого, у которых я еще не попросил прощения, но с которыми у меня нет связи.
   Друг мой, если я когда-либо совершил в отношении тебя какое-либо зло, прости меня, пожалуйста!
   - ...Я работал в компании по производству пива.
   - Прости, Господи.
   Я ни слова ни сказал про свою повесть "Боль" так как не видел в ней греха. Чего едва ли можно было бы ожидать от священника, если бы он ее прочел.
   В одном из отступлений священник осудил театр и даже симфонические концерты. Я не счел нужным каяться ни в том, ни в другом и промолчал. (Полагаю, Православная церковь не считает, что все, что исполняется на сцене, греховно: когда я три с половиной года работал звукооператором в театре, там был поставлен один спектакль по заказу Православной церкви, на тему крещения Руси. На просмотр его приходили в том числе и представители церкви.)
   Знал я и об отрицательном отношении Православной церкви к телевидению (очевидно, не ко всему, раз это не относится к православным передачам) и даже к шахматам. Шахматами я занимался примерно с 1989 по 1995 год. Также изредка играл в карты, хотя и не на деньги. Правда, один раз с другом играли на будущие свои музыкальные произведения, т. е. на посвящения друг другу отдельных музыкальных пьес, которые еще предстояло написать. Но то была шутка, которая никого ни к чему не обязала (за свои клятвопреступления я каялся отдельно). Все это я также пропустил, за неимением в душе чувства раскаяния.
   Другой мой грех был потруднее. У меня есть знакомый, который живет один и которому нужна помощь. У него много внутренних и внешних проблем, тесно связанных между собой. Я понимаю, что начни я их решать - я погребусь под ними. Придется бросить свои дела, а толку, может быть, не будет практически никакого, т. к. у этого человека есть свойство создавать себе все новые проблемы. (Когда я позволил себе упомянуть на исповеди о недостатках этого человека, священник сказал мне: "Говорите о себе". Очень ценное замечание.)
   Я же, в свою очередь, белоручка и тепличное растение. Мне его проблемы действительно трудны, а условия жизни, которыми он себя окружает, - вредны для здоровья. Словом, я не вижу там для себя эффективных точек приложения своих сил. Вот и ограничиваюсь редкими звонками, еще более редкими визитами, а чаще всего - просто молитвами. Иногда я, правда, пересиливаю себя и предлагаю конкретную помощь, но он, кажется, и сам чувствует, как мне это будет трудно (хоть я и стараюсь не подавать виду), и заминает дело. А иной раз он сам обращался ко мне, но то в последний момент все отменял, то просил слишком многого: чего я, оценив свои силы и текущие обстоятельства, не хотел на себя брать.
   Но это в общем. Если же судить по мелочам, то, конечно, всегда можно что-то сделать. И всегда можно сделать больше того, что делаешь в действительности.
   Я никогда не рассматривал исповедь, как чистку совести. Свои ошибки я хочу помнить и учитывать. Я лишь не хочу специально себя накручивать. Не могу сказать, насколько исповедь помогает освободиться от чувства вины за уже отработанные ошибки. Во всяком случае, она нисколько не отменяет необходимости исправления своих ошибок и покаяния перед другими людьми (Мф. 5:23-24). Все, что реально может быть сделано в этом плане, должно быть сделано до исповеди.
  
   93. 2013, май - июнь. Православие. Занятия в хоре. "Хадевейх".
  
   (15.05.13, из переписки.) "Ничего страшного, и Вы ни в чем не виноваты. Если нужно - прощаю".
   (17.05.13, из записей.) "Гордость - это обособление".
   (22.05.13, из записей.) "Вся твоя жизнь - это разговор с Богом. А этот мир - лишь тема для разговора".
   Я прочел "Несвятые святые" архимандрита Тихона, перечел по третьему разу "Братьев Карамазовых", слушал хоры Свиридова...
   Погружение в православную веру не мешало мне в тот же период начать ходить на занятия в хоре, проходившие в католическом храме.
   Раньше я не представлял себе, как петь нижние голоса, потому что меня сбивали верхние. Мне доводилось какое-то время петь в хоре осенью 1994-го и один раз летом 1996-го. Меня ставили к альтам, но я потихоньку пел вместе с сопрано. Мне легче было напрягать голос вверху, чем петь неосновную тему. Позднее, записывая свои песни и обрабатывая затем свой голос, я понял, что у меня не слишком хороший слух и я недостаточно верно попадаю в ноты. Пытаясь отдельно записывать вторые голоса (при этом слушая в наушниках одновременно с минусовкой их тему, сыгранную на каком-нибудь инструменте), я все-таки оставался потом недоволен тем, как они сочетались с верхними голосами. Поэтому вокальные многоголосия в моих записях 2000-2007 года практически отсутствуют.
   Теперь же я пел партию теноров в четырехголосном "Ave verum" Моцарта (KV618), с радостью осознавая, что я не безнадежен.
   (25.05.13, из переписки.) "С 15:00 до 16:15 буду на хоре в храме, телефон будет выключен. <...> Пока не могу сказать, что влился. Пробую. Пою по нотам, но гораздо большую роль играет память".
   Занимаясь в хоре, я надеялся, что этот опыт пригодится мне в дальнейшем в работе над Реквиемом. Но пока что Реквием по-прежнему оставался в стадии первоначальных набросков.
   (2013, июнь, из записей.) "Молись не за себя. Но если тебе что-то нужно, скажи так: "Господи, пошли это тому, кому это нужнее, чем мне". <Или так: "Господи, помоги тем, кому сейчас хуже, чем мне".> Говори <...> искренно, без тайного умысла просить за себя. Если действительно будет нужно, - Бог даст".
   Среди прочих дней того периода мне запомнилась пятница 8.06. Поскольку по субботам был Культурный клуб, я ходил на исповедь по пятницам. Хотя месяц уже истек, я все еще не подходил к причастию, решив сначала получить на то позволение священника.
   Вечерние службы начинались в три и заканчивались в шестом часу. В тот день прямо во время службы у меня разыгрался метеоризм, и я мучился и физически (вынужденный сдерживаться) и морально (т. к. несколько раз все-таки отравлял окружающим воздух). По-видимому, я не рассчитал с обедом. Разумеется, если бы речь шла о причащении, я бы перед тем вообще ничего не ел. Так или иначе, после этого случая я сделал для себя соответствующие выводы и в дальнейшем был очень осторожен с едой перед службой, отдавая предпочтение рису и стараясь не переедать.
   Если бы дело было серьезней, я бы вообще ушел. Возможно, так и следовало поступить. Но я только терпел. Меня удерживало то, что, согласно правилам поведения в храме, уходить до окончания службы было не принято и никаких исключений из этого правила я не припоминал.
   Метеоризм не оставлял меня в течение всей службы. Вот когда я действительно получил урок смирения. Я нелицемерно чувствовал в те два с лишним часа, что я хуже всех в этом храме. (Именно чувствовал, умом я так не считал. Умом я считал, что нет никого, кто был бы хуже меня, а это, строго говоря, не то же самое, т. к. есть еще вариант равенства. Не хочу никого ни с кем сравнивать. "Не судите, да не судимы будете" (Мф. 7:1).) К исповеди я в тот день решил не подходить, чтобы не стоять в очереди среди людей.
   После службы я мог, наконец, выйти на улицу и дать отдых своему кишечнику. Стало легче. Сразу после храма я поехал к шести часам в киноклуб (кино, в общем и целом, я грехом не считал). Запланировав эту поездку заранее, я посмотрел начало фильма дома, на случай, если немного опоздаю. В тот день киноклуб вел его основной ведущий. Фильм назывался "Хадевейх" (2009). То, что я успел посмотреть дома, меня очень заинтересовало.
   Я увидел настоящую силу веры и желание найти Бога. Я увидел глубину души при удивительном немногословии, по-настоящему светлый взгляд, наполненный любовью ко всем ближним. И все это было в молодой девушке нашего времени, которая со всей страстью и максимализмом своего возраста решила всю свою жизнь без остатка посвятить Богу и посвятить не ритуально-умозрительно, а действенно. Вне зависимости от того, чем все закончилось, этого достоинства у нее не отнять.
   Есть такое свойство искусства, и особенно я замечал его в кино, что, если герой фильма произвел на тебя впечатление, то ты потом еще какое-то время пребываешь под воздействием этого персонажа и как бы несколько отождествляешь себя с ним. Смотришь на все его глазами, испытываешь его эмоции, даже себя воспринимаешь изнутри этого человека. И даже глядя в зеркало, ты замечаешь какие-то общие с ним черты. Иногда это свойство бывает полезно, когда оно вдохновляет тебя на хорошие и нужные дела. А иногда и неприятно, как у меня было после фильма "Моя борьба", про Гитлера. В героине же фильма "Хадевейх", я нашел развитыми именно те личностные качества, над которыми я интенсивно работал в последние годы. И прежде всего, способность молчать, не говорить всуе. Мне определенно было чему у нее поучиться. Этот фильм обладал для меня той редкой ценностью, что настраивал душу на очень специфическую волну, которой мне как раз и не хватало. После него не хотелось ничего говорить, но хотелось любить весь мир. Я получил урок смирения в храме, а теперь смотрел на мир глазами Хадевейх. Я промолчал практически все обсуждение.
   (9.06.13, из переписки.) "На обсуждении "Хадевейх" для меня самым ценным "высказыванием" было, когда ты просто сыграл несколько вступительных тактов <2-й части Итальянского концерта Баха BWV 971>. Это было выше всего, что мы там сказали, и так просто!" <Созвучно со стихотворением С. Надсона "Мы спорили долго...">
   (9.06.13, из переписки.) "..."Хадевейх" (2009), о жажде Бога".
   (22.02.16, из переписки.) "Два фильма, похожих своей общей тематикой страстного, самозабвенного поиска Бога. Тем и ценны. В них я вижу примеры подлинной, бескомпромиссной веры. "Правильной" или "неправильной" - это уже другой вопрос.
   х/ф "Хадевейх", 2009.
   х/ф "Крестный путь", 2014".
   (Сейчас пересмотрел фильм "Хадевейх". Все-таки она сложнее, чем я описал. И одновременно проще. В ней есть еще что-то, чего я не могу уловить. Какая-то тайна...)
  
   94. 2013, май - июнь. Творческий архив.
  
   После завершения работы над "Монахом без монастыря" я стал готовить к публикации свой творческий архив, пользуясь возможностью, которую предоставляют бесплатные файлообменники.
   (10.06.13, из переписки.) "Довожу до ума свой творческий архив. Как доделаю - опубликую. Если что со мной случится, то вот ссылка на него:
   http://yadi.sk/d/xP-qCVfl5ecTQ
   (Это не черный юмор, а нормальный ответственный подход к делу.)"
   12.06 я опубликовал свой творческий архив. Кроме своих собственных работ я опубликовал в нем литературные работы своего отца и своего друга. Первые пришлось набирать вручную, вторые были уже в электронном виде. Я решил поступить с другими людьми так, как хотел бы, чтобы поступили со мной. Кроме того, это был вопрос искусства: Бог посылал другому человеку какие-то мысли, и вне зависимости от моей субъективной оценки художественных достоинств их воплощения, я считал, что они должны быть, должны остаться в этом мире. Быть судьей и вершителем судеб чужих произведений я не хотел. Главное, чтобы они не противоречили моему нравственному чувству. А если бы и противоречили, то и тут следовало бы проявить максимальную терпимость, чтобы не уподобиться Савонароле или фашистам, сжигавшим книги. В крайнем случае, лучше добавить вступительную статью.
   К тому времени мысль о развитии интернета и поисковых систем уже в значительной степени излечила меня от постоянного страха наплодить информационный мусор. Если я считал что-то важным, то мне этого ощущения важности было достаточно. И так же я относился к тому, что считали важным другие люди. Как минимум, это было важным в тот момент, когда писалось. Даже если потом мнение и изменилось. В любом случае, миллион графоманов никак не помешают мне в нужный момент найти через поиск нужное произведение Достоевского.
   Я говорю это не о тех людях, работы которых опубликовал. Мне нравится рассказ "Лестница", написанный моим отцом. В свое время он, в какой-то степени, послужил для меня одним из прообразов песни "Шаги".
   (Впоследствии я продублировал свой творческий архив в более высоком качестве на файлообменник Cloud Mail.ru.)
   (С личной страницы в интернете.) "ИЛЬЯ ПЯТОВ - ТВОРЧЕСКИЙ АРХИВ
   Избранные работы Ильи Пятова:
   музыка, литература, живопись, видео, монтаж.
   http://yadi.sk/d/xP-qCVfl5ecTQ
   Главный архив (исходники):
   https://cloud.mail.ru/public/1faeb9c93b41/Илья Пятов
   В главном архиве хранятся исходные копии всех работ в максимальном качестве".
  
   95. 2013, июнь. "Монах без монастыря". Контакт.
  
   Для фильма "Монах без монастыря" публикация в моем творческом архиве была первой публикацией в сети. До тех пор я только переписывал его всем желающим лично, не имея возможности выложить его в интернет по причине большого размера файла.
   К тому времени я уже получил один отзыв о своем фильме. От друга. Почему-то я не был уверен до конца даже в друзьях, что они во мне не разочаруются после этого фильма. Но мнения других людей ничего не изменили бы во мне. Мне было бы только жаль терять друзей. Но я верил, что, если друг настоящий, то он поймет. И друг понял.
   Тут есть риск, но и ставка высока. Есть шанс выйти на более высокий уровень отношений. Хотя бы попытаться преодолеть стену, которая стоит между людьми. Стоит, по крайней мере, для меня, с моей стороны.
   Помню, как я потом гулял с этим человеком. Я думал: "Почему я чувствую сейчас такую близость, такой контакт с природой, с деревьями и так уверен, что она меня не отвергнет, ответит мне взаимностью, а в человеке не уверен? Не та степень близости? - почему? Разве человек не должен мне быть ближе всего, что есть в природе? Ведь я же чувствую любовь к этому миру и к этому человеку, - почему же я могу сказать о ней всему миру, а человеку - не говорю? И если это так, то дело, прежде всего, не в человеке, а во мне самом".
   Я вспомнил, как раньше я всегда нервничал перед тем, как признаться в любви. В земной любви мужчины к женщине. Теперь не то: теперь было так спокойно, светло на душе, - и это-то и было хорошо. Во времена Пушкина люди не боялись говорить друг другу "люблю" и говорили его друзьям, любого пола, не боясь двусмысленности. И это правильно.
   Фильм проторил мне дорогу. Я уже мог многого не объяснять (объяснять для того, чтобы не быть неверно понятым), - я просто сослался на него. А потом сказал человеку, что люблю его. Мне было так важно сказать это не с экрана, а в глаза!
   И человек сказал мне в ответ, что тоже любит. И это было так хорошо и просто! Может, и было на какое-то мгновение перед тем опасение ранить человека, но теперь уже не осталось никакого страха. Потом мы обнялись. Мы стояли довольно долго, и не хотелось отрываться: хотя бы здесь, хоть на миг, но был возможен контакт. А знать, что он возможен, - уже значит верить в него всю жизнь. Верить, что он возможен всегда и с каждым. Хоть когда-нибудь...
  
   96. 2013, март - июнь. Питание и здоровье.
  
   Поскольку дневник питания я в то время еще не вел, косвенно некоторое представление о моем рационе можно составить из записей, которые я делал перед тем, как идти на базу за покупками. Следующие ниже выписки приведены в хронологическом порядке и относятся к периоду приблизительно с марта по июнь 2013 года. Из этих записей видно, что по крайней мере до июня основу моего рациона составлял рис-сечка.
   "Рис - 12 кг, капуста, грецкие орехи - 60 г, морская капуста - 2 пачки".
   "Горох - 1-2 кг, пшено - 1-2 кг, (овес - 0-1 кг), рис - 4-8 кг, растительное масло, уголь - 10-20".
   "Клетчатка крупная, пшено - 1, гречка - 1, рис - 10 (9), <подсолнечное> масло, горох - 1, семя льна".
   "2 горох,1 растительное масло, мелкая клетчатка, 1 гречка, 1 перловка, 8 рис, 1 пшено".
   "Горох - 3, пшено - 2, гречка - (10), изюм - 0.5, уголь - 2, зубной порошок - 2, подсолнечное масло - 1".
   В июне я ходил на гарантийный осмотр к стоматологу, на сей раз без жалоб.
   (19.06.13, из переписки.) "Спросил у своего лечащего врача-стоматолога насчет фтора. Мол, я им зубы не чищу и в состав пищи он у меня не входит, - что мне за это будет? Она ответила буквально так: "В вашем возрасте <34 года> вам это уже не страшно"".
   (20.06.13, из переписки.) "...Хочу, если хотя бы через полгода все еще буду на сыроедении (а препятствий к тому я в данный момент не вижу), купить себе какую-нибудь зернодробилку, потому что то, сколько я теперь жую размоченный рис-сечку, горох и прочее зерно, - это по отношению к зубам просто зверство.
   На днях подсчитал, сколько в среднем трачу в данный момент на еду в день. Оказалось, что-то немногим больше 20 р. (около 21 р., но у меня меню еще в процессе, не устоялось, - может, где-то 22-23 р. будет точнее). <...> Главное, чтобы наестся, достаточно крупы, а это в среднем 12-13 р. в день. Остальные почти 10 - на всякие недостающие витамины и элементы, на которых можно было бы заметно сэкономить, заменив на какой-нибудь <витаминно-минеральный комплекс>, если не учитывать фактор этичности по отношению к животному миру. Но этот фактор для меня принципиален".
   (21.06.13, из переписки.) "Собственно на сыроедении я с января этого года. Говорят, что сыроедом можно считать человека, практикующим данную систему без срывов минимум год. Этот срок необходим для перестройки микрофлоры ЖКТ под новый рацион. Причем любой срыв аннулирует достигнутые результаты. Мясо же я не ем уже 3 года (вегетарианец), молочное - 2 (веган, т. е. строгий вегетарианец). Исключенные продукты со временем перестают отождествляться с пищей. Именно, организму "просто уже всё равно, очистился, перестроился и даже аппетит не особо проявляется". "Не особо" - это как минимум. В первые дни важна установка. Помню, когда отказался от молока, попросил маму варить мне манку впредь на воде (она в ту пору еще мне сама готовила). Первый раз она проигнорировала, я смирился и дал себе разрешение последний раз это съесть. Но, несмотря на разрешение, почувствовал, что установка уже работает: удовольствия от привычного блюда больше не было, было даже несколько неприятно. Потом еще важно, что любое удовольствие от чего бы то ни было, что себе запрещаешь, будет сведено на нет последующим самоанализом и недовольством собой. Чтобы получить удовольствие от какого-нибудь фрукта мне нужно специально на этом сфокусироваться, потому что я от них немного отвык, т. к. редко их себе позволяю из-за их стоимости. Дополнительный мощный фактор - многочисленные свидетельства людей о вреде срывов на сыроедении и даже на вегетарианстве, вплоть до летальных исходов. Разумеется, если, гипотетически, будет стоять вопрос выживания и у меня будет только запрещенная еда, то аккуратно поем. А так могу абсолютно спокойно присутствовать на любом застолье, даже сутки не ев, отказываться от предлагаемой пищи, даже из разрешенного рациона, просто потому, что организм привык, что хозяин дает "добро" есть только дома, где будет нужная еда, в оптимальном для того, чтобы утолить чувство голода, объеме, что еда эта хорошо усвоится и за нее не будет мучить совесть. Собственно, конечный смысл этого всего, помимо минимализации вреда животным, это чтобы как можно меньше зависеть от еды. В том числе и мысленно. Последнее труднее и требует более долгой перестройки, особенно если еще только вырабатываешь рацион (у меня еще все в процессе). Кстати, побочный эффект - усилилось обоняние. Люблю старые запахи, с которыми хорошие ассоциации, даже если это запахи запрещенных блюд (только не запахи мертвой и термообработанной плоти). Например, люблю запах выпечки: это отдельное удовольствие, теперь уже не связанное с едой (хотя и дает как будто даже легкое чувство насыщения), и, главное, удовольствие не запрещенное. Отдельный пункт - вода. На сыроедении кипяченая вода нежелательна. Пью фильтрованную. Судя по тому, что сказал один спец на канале "Культура", фильтры - это липа, и единственная нормальная вода - непосредственно из природных источников. Пробовал раз приготовлять талую воду, но делать это каждый день пока не решился: много возни. Изредка могу себе позволить сок. А вообще, для меня переход на сыроедение дается намного труднее, чем на вегетарианство или веганство. Кроме того, оно отличается от них отсутствием этической мотивации. В целом, я пока не могу никому рекомендовать эту систему, т. к. ее преимуществ на себе, за недостаточностью срока, испытать еще не успел. Скорее бы даже посоветовал лишний раз подумать. Но, пардон, соплей (по объему, а не по частоте появления) стало заметно меньше - это факт".
   (22.06.13, из переписки.) "Есть легкий оттенок лицемерия в том, что я идеологически не принимаю молоко и яйца, но иногда балуюсь запахом выпечки. Да и мое любимое блюдо - самодельный коктейль из рисового молока - сродни "вегетарианской колбасе"!"
   Несмотря на то, что я ел сырую крупу уже полгода, я все никак не мог вполне адаптироваться к новой системе питания. Мой организм все еще не научился насыщаться сырой едой так же эффективно как и вареной. Я часто был голоден и поэтому слишком много думал о еде, отчего еще больше становился голоден. Неотлаженность системы питания, которая постоянно пребывала в процессе развития, вынуждала меня продолжать изучать информацию по теме "питание" в интернете. Я находил, что все это очень смахивает на орторексию.
   "Столь модное увлечение здоровым образом жизни породило новую болезнь - орторексию, само название которой происходит от греческого слова "оrtho" - "правильный" и означает стремление к правильному здоровому питанию, перерастающее в самую настоящую одержимость" (http://www.abcslim.ru/articles/517/ortoreksija/).
   Способность удерживать себя от мыслей о еде оказалась для меня более трудной задачей чем даже способность удерживать себя от сексуальных мыслей. Переход к сыроедению давался мне тяжелее, чем двумя годами ранее переход к асексуальному образу жизни. (Тут я не готов был согласиться с Львом Толстым, считавшим, что "борьба с половой похотью - самая трудная борьба".) Основная трудность заключалась в том, что я не мог совсем отказаться от еды, как отказался от сексуальной жизни. Легче освободиться в своих мыслях от того, от чего ты отказался совсем, нежели от того, в чем ты просто себя ограничил. Я мог отказаться от любого вида еды, и он вскоре переставал быть властен надо мной, если я мог заменить его каким-нибудь другим видом, но еда в целом, оставаясь для меня необходимым источником жизнедеятельности, продолжала держать мои мысли на привязи. Более того, никогда в жизни я не думал о еде столько, сколько думал о ней с тех пор, как в ноябре 2012 решил "разобраться с этим вопросом, чтобы больше о нем не думать".
   В интернете я много читал о том, что в первые месяцы сыроедения могут вылезать скрытые и застарелые болезни и что это связано с чисткой организма. Не помню, началось ли это после сыроедения или еще раньше, но в последние несколько месяцев у меня стало слишком часто закладывать уши. Я гадал, в чем проблема: в ушах или, может быть, в давлении? Давлением своим я никогда не интересовался и никогда его не измерял, благо что необходимости не было. ("Человечество веками обходилось без танометра", - думал я, не видя в том греха.) Я подозревал, что проблема все-таки в ушах, поскольку закладывало чаще не оба уха сразу, а какое-нибудь одно (но, кстати, не одно и то же). Невольно вспоминал Бетховена: в иные минуты его судьба казалась мне совсем близкой, почти осязаемой. Я думал, что если я оглохну, то вряд ли смогу как он идти наперекор судьбе, - скорее уж смирюсь с тем, что музыка для меня закрыта, и переключусь на литературу и живопись. И все мои едва начатые музыкальные планы так и останутся в стадии набросков... Кстати, если говорить о Бетховене, то кроме хрестоматийного "Я схвачу судьбу за глотку", он писал и такое:
   "Покорность, глубочайшая покорность судьбе: ты уже не можешь жить для себя, ты должен жить только для других, нет больше счастья для тебя нигде, кроме как в искусстве твоем. О Господи, помоги мне одолеть самого себя" (Бетховен).
   Я не хотел идти к врачу, по крайней мере оставлял этот вариант на крайний случай, хотя и понимал, что, может быть, рискую. Но слишком уж много накопилось у меня претензий к современной медицине, после того, как я стал разбирать тему тестирования на животных, чтобы без острой необходимости согласиться прибегнуть к ее услугам. А еще мной овладевал какой-то бесстрастный фатализм, точнее желание полностью положиться на волю Бога. Мысленно я говорил голосом Евгении Симоновой из фильма "Обыкновенное чудо" (1978): "Пусть будет так, как Ты хочешь".
   Периодически я прекращал использовать беруши, делая перерыв на несколько дней. На какое-то время это помогало. Однако в июне 2013, когда я ехал в автобусе у меня заложило правое ухо так, что я ничего не мог сделать, чтобы это прошло. Минут сорок я слышал им только глухие низкочастотные звуки. Только когда я пришел домой, оно как-то само собой отлегло.
   Я поискал в интернете информацию на тему "Почему закладывает уши?", но вариантов ответа на этот вопрос было много, и я не мог определить, какой из них относится к моей ситуации. Я поискал также информацию на тему "Вредно ли часто использовать беруши?" Ответ был скорее в пользу "не вредно", чем "вредно". На всякий случай я опять сделал перерыв в их использовании, на этот раз более продолжительный, чем делал раньше (не помню уже сколько, может быть месяц), и это помогло: несмотря на то, что я потом снова возобновил использование беруш, случаи заложенности ушей заметно сократились, а если и бывали, то не надолго.
  
   97. 2013, июль. Православие. "Монах без монастыря".
  
   "29 июня (суббота) в 17:00. Киноклуб "Омега". Х/ф "ЗЕРКАЛО" (1974, реж. А. Тарковский)".
   (29.06.13, из переписки.) "...В следующую сб, 6.07, смотрим мой фильм, а еще через сб, 13.07, - религиозная встреча. <...> А мне очень нравится, что мой фильм будет через неделю после "Зеркала" Тарковского".
   (30.06.13, из переписки.) "Я же хочу именно на волне просмотра "Зеркала", пока еще оно свежо в памяти, сделать эту встречу. Я об этом сам про себя мечтал не раз последние два месяца, а тут <N> возьми да и предложи <посмотреть мой фильм в киноклубе и именно в следующую субботу>, - как мысли прочел. Я это все уже после разговора с ним сопоставил, когда уже один домой ехал. Ну, думаю, тут судьба!"
   ...Когда после первой исповеди в начале мая священник сказал мне, чтобы я месяц походил на исповедь, перед тем как принимать причастие, я воспринял его слова в том смысле, что по истечении этого месяца он сам мне скажет, что я могу причаститься. Однако, когда месяц подошел к концу, этого священника временно сменил другой. Меня, видимо, остановила мысль объясняться заново.
   Может, и был тут страх перед очередным "экзаменом", но в явном виде я его не помню. (Тогда уж не столько перед самим экзаменом, сколько перед возможностью лишиться причастия.) Я бы мог многое признать из того, что мне бы говорили, или хотя бы допустить: с ощущением всеединства это стало легче. Особенно, если надо было бы признать какие-либо утверждения. С отрицаниями сложнее: я не готов был отказать в возможности истины всем неправославным. Но хотя бы допустить я мог все. Промолчать с мыслью: "Бог знает". Незачем было выставлять отсутствие строгой веры. Не знаешь - молчи.
   ""Вторая ложь?""
   Не знаю. Мне кажется, моя душа была где-то над всем этим, выше. Разве я мог объяснить ближнему, как именно я верю и что именно чувствую? Если бы я почувствовал ложь, я бы тут же ушел, не желая лгать Богу.
   ...Я решил, что ничто не случайно, и положился на естественный ход событий. Я не торопился с причастием. Я слушал в первую очередь свои внутренние ощущения и ждал сигнала. В тот момент, когда внутри меня совершался весь этот тонкий процесс, мне важно было быть наедине с Богом, по возможности оградив свою душу от внешних воздействий.
   Одна неделя в июне выпала, когда я не подошел на исповедь по причине метеоризма (о чем уже говорилось выше). Возможно также, что в июне я ходил в церковь не каждую неделю, чтобы не "заездить" собственных ощущений.
   Незатертость ощущений была мне очень важна. Молитвенное состояние с годами возникало у меня все чаще: или приходило само, или я вызывал его в себе по желанию. Но я остерегался того, чтобы молитва не превратилась для меня как-нибудь незаметно в привычку или обязанность. Мне лучше было несколько дней вообще не молиться, чем допустить в молитву элемент автоматизма. (Одно время, вместо всех молитв "на сон грядущим", я читал перед сном только молитву 5-ю святого Макария Великого. И старался вложить в нее все то чувство, которое вкладывал в долгое чтение вечерних молитв. Мне важен был духовный посыл. Очень любил в этом отношении молитву Платона Каратаева из "Войны и мира": "Положи, Боже, камушком - подними калачиком". Всё. Больше ничего и не нужно.)
   Мне даже не очень верилось, что я вообще когда-нибудь приму причастие. Заявленный просмотр моего фильма в клубе отчасти послужил для меня толчком к ускорению процесса. Прежний священник по-прежнему не появлялся, а других я спрашивать не хотел. Не дождавшись формального указания к принятию причастия и не будучи уверенным, что такое указание вообще нужно, я в первых числах июля начал готовиться к причащению.
   Подготовка состояла из соответствующего духовного настроя, чтения специальных молитв и в воздержании от пищи накануне причастия.
   "После полуночи уже не едят и не пьют, ибо принято приступать к Святой Чаше натощак" (из Молитвослова).
   Смысл поста, как ограничения в еде, я видел в том, чтобы создать организму условия чуть более строгие, чем обычно. Создать такое ограничение, которое бы организм заметил, почувствовал на общем фоне текущей диеты. (Главный же смысл поста заключается, конечно, не в диете, а в делах духовной жизни.)
   ...Еще во время моей первой исповеди, в мае того же года, священник, не помню уже к чему, сделал отступление, рассказав, как однажды он сказал одному человеку, что надо соблюдать пост, а тот ему на это ответил, что он и так вегетарианец. Тогда священник посоветовал: "А ты теперь не просто для себя воздерживайся от мяса, а всякий раз мысленно посвящай это Богу". Придя в следующий раз, человек сказал: "Попробовал по Вашему совету. Действительно, труднее стало!"
   Я не стал говорить священнику о своей диете, а просто попробовал потом делать, как он говорил. Никакой разницы не заметил.
   ...Теперь же я решил для себя пропускать ужин накануне дня причастия. В статьях по диетологии я читал, что одни сутки в неделю голодать полезно.
   Причастие было для меня важным духовным опытом. Оно произвело на меня сильное впечатление. Хотя я и не могу назвать его самым сильным своим духовным переживанием в этом мире. Но одним из самых сильных - пожалуй. Сейчас мне трудно вспомнить подробности, да, думаю, что и в то время было бы нелегко. То, что наиболее важно, что составляет собственно духовный опыт, то непереводимо на язык слов. А запомнилась мелочь: впечатление от вкуса хлеба. Не того хлеба, что давал священник: хлеб, вымоченный в вине, по вкусу мало походил на хлеб; но его потом давали заесть маленьким кусочком обычного белого хлеба и запить небольшим количеством сладковатого напитка, судя по всему из ягод. Этот второй хлеб сильно подействовал на мой вкус, обостренный сутками голода и десятью месяцами полного воздержания от мучного. Физическое ощущение дополнило собой духовное. Не могу объяснить, от чего я заплакал в тот момент, в первый раз за всю ту службу (до того момента мое относительное спокойствие меня даже удивляло: после исповедей, например, меня, как правило, тянуло в слезы). Я помню, что одной из составляющих этого чувства была жалость к себе: все-таки я себя довольно жестко ограничил с мучным, резко лишив тело одного из любимых лакомств. Но не только за это жалость. Вся мука многолетней беспричастности, и то, как я чувствовал себя оторванным от всех и лишенным навсегда возможности причастия, - вот за что еще я себя жалел. Да и не только жалость была в этом чувстве. Повторюсь: это вне слов, и этого я описывать не стану... Отойдя в сторону, я, как обычно, встал под купол и смотрел вверх. Я не глотал этот второй хлеб, пока он сам не растаял во рту...
   После храма я пошел домой, стараясь не расплескать то, что было в душе, стараясь воздерживаться от слов и от плохих мыслей. Был действительно самый подходящий настрой для предстоящей встречи в клубе. Все эти дни, благодаря подготовке к причастию, я почти не волновался по поводу своего фильма и не слишком много думал о нем. Все познается в сравнении; в сравнении же с причастием предстоящая встреча ушла на второй план, а все мои страхи по поводу того, как другие люди воспримут фильм, становились частью прошлого, причем в значительной степени уже отработанной его частью. Если он дал мне опыт контакта хотя бы с одним человеком, - все остальное уже было не страшно.
   "Сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови во утробе моей" (Псалом 50).
   Эти слова, которые я неоднократно произносил в течение недели, читая молитвы ко причастию, я мысленно держал в голове и на встрече в клубе, все время, пока обсуждался фильм. Они мне очень помогли тогда. В дальнейшем я много раз использовал их в качестве краткой молитвы.
   Я не спешил говорить людям, что я причастился. Я хотел какое-то время побыть с этим один...
   Фильм был принят тепло, а, главное, создал теплую, доверительную волну. После него у меня была целая серия контактов с самыми разными людьми. И на встрече, и после встречи. А впоследствии даже и по сети (хотя этот вид связи и ограничивает степень контакта). По совету друзей я открыл свой канал на сайте youtube.com и выложил туда мой фильм для онлайн-просмотра.
   (6.07.13, из аудиозаписи встречи "Монах без монастыря" в киноклубе "Омега".) "Я все время себя тестировал на один вопрос... Мне кажется, тут очень много самолюбования. <...> Я очень много вырезАл, считал: "Это не общечеловеческое, это частное". Но я не уверен, что я вЫрезал все, что можно было вЫрезать на эту тему. <...> Есть два полюса: первый полюс - это Голгофа, а второй полюс - это путь Ставрогина из "Бесов" Достоевского. Этот фильм можно снять из гордыни. Для меня очень важно было все эти полгода монтажа отвечать все время на вопрос: "Что мной движет?" <...> Даже сейчас, <когда фильм уже готов>, это нельзя отрицать: я могу своей жизнью <все> перечеркнуть. <...>
   Если бы я завтра умер, если бы я знал, что завтра умру, - что я скажу людям, что я оставлю миру? Осознание, что я завтра умру, дает мне полную свободу <...> говорить все, что угодно. Я могу относиться к себе как к материалу, который я могу разобрать на части и раздать людям. <...> Я, кстати, смотрел фильм сейчас по большей части как такой же зритель, как и вы, не отождествляя себя. <Тем более, что> это Я почти годовой давности".
   (9.07.13, из переписки.) "Контакт. Контакт усиливается, стены ослабевают. Там, на встрече, я это почувствовал несколько раз, с несколькими людьми. В этом была моя главная надежда на фильм: сломать стены. Стены, которые Я САМ построил. ТАМ их не будет вовсе, но ЗДЕСЬ это также возможно, хоть иногда, хоть на несколько минут, но ВОЗМОЖНО! <...> "Есть такие моменты, состояния, когда всякое слово, всякая мысль - кощунство". Это я повторял себе несколько раз перед встречей, по поводу еще более важному для меня, чем сама встреча (хотя, не знаю, можно ли тут сравнивать). Я никогда не сомневался, что ты УСЛЫШИШЬ этот фильм. Предполагал также, что ты скажешь, что не согласна, что фильм длинный, и <считаешь, как и я,> что его ни в коем случае нельзя разбивать на серии, потому что каждый раз после перерыва приходилось бы погружаться в него заново".
   (16.07.13, из переписки.) ""Ты будешь разбивать фильм?" Ни за что. И в мыслях не было".
   На следующий день после встречи в клубе я снова, как и в прошлом году, с самого утра отправился гулять по местам моего детства. Придя в детский садик, в который я когда-то ходил, я сел там в песочницу и написал палочкой на песке символическую надпись: "NЛЮША". Написал, приобщаясь к своему детству и вкладывая в нее то же чувство, какое, должно быть, вложил в свой финальный клич мальчик из фильма "Зеркало".
   Подымаясь по склону у берега моря, я увидел на цветке "музыкантика", как мы их называли, будучи детьми (пчеловидка обыкновенная, по-научному). Я опустился перед ним на колени и попросил прощения за всех его братьев, которых мучил в детстве.
   "Однажды я даже видел, как плачут муравьи в разрушенном кем-то муравейнике..." (А. Трофимов "Сын башмачника").
  
   98. 2013, июль. Духовные встречи.
  
   (9.07.13, из переписки.) "Прощаю. Не потому, что признаю твою вину, а потому, что ты говоришь "прости".
   Я точно так же просил месяц назад прощения у <Евгения Соловьева> за то, что почти ничего не сказал ему после исполнения им в клубе сонаты Листа. Я тогда просто пошел на кухню, встал за штору и стал смотреть в окно. Я знал, что это не эгоизм: мне было слишком важно то, что во мне происходило. "Препарировать..." его исполнение в тот момент "...мне казалось недопустимым", мелочным по крайней мере".
   "ГРУППА ДУХОВНОГО ОБЩЕНИЯ приглашает вас в пятницу 12 июля в 18:00 в Культурном клуб на первую открытую встречу! Тема: "Мой Бог - кто Он?""
   Это было вроде тематической встречи на духовную тему.
   (12.07.13, из аудиозаписи встречи "Мой Бог - кто Он?" в Культурном клубе.) "Для меня ближе всего Бог <ощущается> здесь и сейчас во мне, в каждом из нас, ну и, <если> образно сказать, вот в этом <свободном> стуле, <на котором> Он с нами тоже сидит сейчас. <...> Ближе всего мне христианство. <...> В ноябре прошлого года я стал читать позднего Толстого и нашел, что этот человек выражает все, что я уже всю жизнь думал и <во что> верил, и в тех пунктах, которые я еще пока не успел решить, я посмотрел и с ним согласился. <...> То есть нравственное понимание христианства мне ближе всего у Толстого. А дух христианства для меня полнее всего и ближе всего к моей душе выражает православие".
   Далее я рассказал о том мысленном диалоге с Христом, который был у меня в январе. О том же, что я исповедался и причастился, я на той встрече говорить не стал, чувствуя, что еще не готов. Мне нужна была предельно доверительная атмосфера, чтобы начать говорить с другими людьми о том, что во мне самом еще не было до конца выношено. Я хотел рассказать об этом сначала в более узком кругу людей, наиболее близких мне в духовном плане. Но об этом после.
   (12.07.13, из аудиозаписи встречи "Мой Бог - кто Он?") "Почему я вообще выбираю веру, почему верю в Бога? В моей жизни это есть неигнорирование очевидного. Я плыву в лодке по реке, и игнорировать течение этой реки для меня <было бы>, прежде всего, себе же во вред. Я верю в Бога, потому что я не игнорирую очевидные вещи, происходящие в моей жизни. Получается, я верю в Бога, прежде всего, для себя самого, а не для Него, не для рая, <...> потому что мне самому так гораздо лучше, <потому что> это большая помощь. Он может оставить меня в покое, если я стану атеистом, и не будет мне помогать. Я могу плыть против течения, могу плыть по своему пути, по какому захочу, и не участвовать в общем <процессе>, но для меня <такой сценарий не имеет> смысла. <...>
   Мне важно то, что для меня это выбор между признанием течения, по которому я плыву, <и непризнанием его>. Когда я начинаю жить по знаковой системе, когда я начинаю следить за этими знаками, то у меня такой пласт в жизни открывается!.. <...> И у меня даже есть ощущение, что на самом деле я даже выбора не делаю в своей жизни: зачастую все мои выборы сделаны при таких подсказках, <что> я понимаю, что от меня там настолько мало!.. Иногда кажется, что я плыву в лодочке по рельсам, с которых сойти нельзя. <...>
   <То, что я сейчас скажу,> это такая абстрактная аллегорическая вещь. Представьте себе, что создано это самое второе пришествие <т. е. этот второй и окончательный рай> и не было никакой предыстории. Создано <уже> со всем тем опытом, <который должно было извлечь человечество из этой предыстории>. И вот мы сидим все, такие "продвинутые", уже на том свете, в райских облаках и рассуждаем: "У меня есть такое-то свойство. Оно не просто так. Оно сформировано таким-то опытом. Каким?" Надеваем шлем <виртуальной реальности> и смотрим. И вот мы теперь сидим все и смотрим... То есть это дает ощущение иллюзорности бытия текущего и ощущение того, что мир, собственно, и был изначально сформирован в точке второго пришествия без предыстории. Все, что мы сейчас переживаем, это есть наше наблюдение оттуда того, <через что> мы все <прошли>. То, что вся эта боль так остро ощущается, <объясняется тем, что здесь, в предыстории, она была для нас> не иллюзорна".
   "Чисто кабинетное измышление, по-моему".
   Согласен. Но мне важно было выразить, что в моем мировоззрении эти два мира, "здесь" и "там", сосуществуют параллельно. То есть я живу в этом мире, но мыслю как бы из того.
   (31.10.15, из записей.) "(Старая моя мысль.) Что если мы уже в финальной точке, и все позади, и мы только вспоминаем о том, что было, и можем в любой момент вернуться от этих воспоминаний?"
   (12.07.13, из аудиозаписи встречи "Мой Бог - кто Он?") "...Базовое понятие, сидящее если не в каждом, то в подавляющем большинстве людей, - это ощущение, что все люди - братья. Посмотрите: это понятие кочует из религии в религию, из идеологии в идеологию. И через это многие люди достигают <...> пика своей жизни, своего призвания, к этому идут и в этом себя наиболее полно выражают, и именно это становится наиболее понятно людям. <...> ...Характернейший пример - Девятая симфония Бетховена, <...> где напрямую говорится, что все люди - братья. И в советских учебниках по истории пишут про это, что великий Бетховен написал Девятую, на текст Шиллера, что там говорится, что все люди - братья, "Обнимитесь миллионы!" <и т. д.> <...> Они просто не пишут о том, что там есть еще слова: "Братья! Братья! Выше всех планет есть у нас Отец небесный", <которые поются> под музыку в стиле Палестрины... <...> Насколько это базовое понятие и насколько это говорит о том, что оно как будто бы извне привнесено в человека, как будто бы есть что-то выше человека, <...> <какой-то> абсолют, но абсолют с ощущением "плюса", - любви, добра, в общем какого-то положительного знака, - и о том, что этот положительный знак интуитивно присутствует практически в каждом человеке. Как правило, даже самый отъявленный злодей просто преследует какую-то свою выгоду и какое-то свое понимание, что есть "плюс". Но само это ощущение - базовое, и многие говорят прямо о том, что это ощущение, прописанное в каждом человеке, - это и есть понятие Бога".
   Вскоре сложился более тесный кружок из 4-5 постоянных участников, собиравшихся вне клуба для того, чтобы делиться друг с другом опытом своей духовной жизни, а также для совместных молитв. Состав участников отличался экуменическим характером: половина католиков, половина православных, включая меня. Никакого противостояния между конфессиями не было. Все мы были хорошо знакомы по клубу, да и в жизни, и это обстоятельство создавало особую доверительную атмосферу на наших встречах. Вне этих встреч мы обменивались смс-сообщениями с просьбами помолиться о ком-нибудь, кто был болен или у кого была иная нужда в молитвах.
   (17.07.13, из переписки.) "Вчера у меня была встреча с <N> и <NN>. У них есть желание духовных встреч".
   (23.07.13, из переписки.) "Сегодня, 23.07, в 15:00 хор, после хора - духовная встреча".
   Я много раз присутствовал на мессе в Католическом храме, но не участвовал в общих молитвах (иногда лишь мысленно присоединялся к чтению "Отче наш"). Я не чувствую, что это мое. Быть может, когда-нибудь я смогу молиться в любом храме с любыми людьми. На все воля Божия. Однажды мы проводили духовную встречу в храме, в небольшой комнате, в которой я когда-то исповедовался католическому священнику. Во время встречи началась месса и те из нас, кто исповедовал Католическую веру, на время оставили наш кружок. Немного погодя, я также вышел из комнаты, но остался в притворе храма. Здесь никого не было. Через двери с вставными стеклами я мог видеть и слышать мессу... Я попросил прощения у Католичества, так же, как прежде попросил его у Православия.
   ...Мы продолжали встречаться около года, собираясь, когда у нас возникала такая потребность: поначалу в среднем раз в неделю, потом - все реже. А смс с просьбами о молитвах продолжаем обмениваться до сих пор.
  
   99. 2013, июль. О бритье.
  
   После принятия причастия ощущение в каком-то смысле начинающейся новой жизни послужило для меня толчком к тому, чтобы решиться, наконец, перестать брить бороду. Я всерьез размышлял над этим уже давно: с ноября 2012 года, когда выяснил, что использую средства для бритья от "неэтичных" фирм.
   Бриться я никогда не любил: сам этот процесс был для меня неприятен и к тому же отнимал время. По этой причине уже в последних трех классах школы я перестал брить усы, сбривая лишь бороду (последнюю я сбривал всю, включая виски, находя манеру оставлять их искусственной). В июне 1999-го года я попробовал для разнообразия сбривать и усы, но к концу того же лета бросил. В ноябре 2000 года, на волне неудач в личной жизни, я махнул на все рукой и отпустил бороду. (К слову сказать, мнение, что бриться нужно, чтобы нравиться женщинам, я нахожу весьма стереотипным, а саму эту мысль недостойной свободного человека. У меня также есть гипотеза, что женские вкусы в данном вопросе находятся в большой зависимости от образа отца каждой конкретной женщины, но мне не хватает статистики, чтобы прямо это утверждать.) Итак, с 2000 года я стал носить не только усы, но и бороду (правда, не длинную и слегка подбриваемую по краю на скулах и снизу, в районе шеи). Раз в месяц я подстригал их, сначала ножницами, а потом купил для этой цели электрическую машинку. В феврале 2008 года во время съемок клипа "Куда пойти?" мне пришлось всячески поэкспериментировать со своим внешним видом и, в частности, совсем сбрить усы и бороду (именно тогда я сделал фотографию, которую до сих пор использую в качестве аватара на разных сайтах). И хотя после съемок клипа я снова вернулся к своему прежнему виду, с усами и бородой, но тот, побритый вариант я также взял себе на заметку. В следующий раз я сбрил усы и бороду в мае 2008 года и поддерживал этот внешний вид в течение следующих пяти лет, стараясь бриться раз в два дня.
   Когда с 2010 года в моей жизни начался период активной работы над собой, я стал время от времени вспоминать фотографии многих бородатых деятелей искусства и науки, преимущественно второй половины девятнадцатого века. Их бороды выглядели столь привычно, что ни у кого не вызывали упреков в неэстетичности. Они казались даже солидными, за ними читалось некое подвижничество, отказ от мирской суеты ради служения высшим целям. Я думал о том, что в плане бороды рано или поздно все равно кончу тем же; к тому и идет: ни девушки, ни работы, - зачем мне бриться?; но пока еще покрасуюсь молодым, а в "старцы" всегда успею. В моей жизни стало уже общим правилом, что мне давали лет на пять, а то и на десять меньше, чем мне было на самом деле. Мне это и льстило и бесило, хотя все-таки больше первое. Словом, борьбе со стереотипом мешало самолюбие.
   После ноября 2012 года я стал бриться заметно реже, стараясь оттянуть момент, когда закончится моя неэтичная пена для бритья, и пока еще не решив, что я буду делать дальше. Покупать какие-нибудь веганские средства для бритья казалось мне дорогим удовольствием. Пену можно было попробовать заменить все тем же хозяйственным мылом (если не будет аллергии), но что делать, когда вконец затупятся все мои насадки для бритвенных станков? (Насадки, кстати, я всегда старался использовать как можно дольше, по причине их дороговизны, что также усугубляло мою нелюбовь к бритью.) В общем, перспектива вернуться к бороде была уже не за горами.
   В марте 2013 года во время курса лекций по йоге (о которых говорилось выше), перед началом одной из них, я слышал, как две уже немолодые женщины в рамках неформальной беседы с лектором, довольно молодым мужчиной, спросили его, почему он не бреется (он носил длинные волосы, длинную бороду и усы). К сожалению, я не запомнил дословно, что он ответил, - это пригодилось бы мне на будущее, - но суть была такова, что его внешний вид соответствует его естественной природе. Неотразимость этого довода произвела на меня тогда впечатление. Мысль была проста, но почему-то в таком ясном виде она до сих пор не приходила мне в голову.
   Но вопрос для меня был не только логический, но и эстетический. Мне нравилось иногда походить без бороды. Однако, как показывал мой собственный опыт, эстетические предпочтения подчинялись привычке аналогично большинству других предпочтений. Я слушал музыку преимущественно эпохи барокко, и не в таких количествах, в каких обычно слушал музыку раньше, значительно строже стал относиться к выбору того, что почитать или посмотреть, - все это через самовоспитание вело к формированию новых эстетических критериев и новых вкусов. Причем то, что мне нравилось прежде, продолжало нравиться и теперь, порой даже еще более обостренно, чем раньше. Но потребность удовлетворять свои прежние эстетические запросы регулярно - заметно уменьшилась. Однако, чтобы выработать в себе новые эстетические предпочтения, требуется время.
   Конечно, человек - не машина, и привычку можно выработать не ко всему и лишь до определенной степени. Нет смысла идти против своих природных наклонностей, совсем не учитывая их. Важно, чтобы человек сам вырабатывал свои привычки и чтобы он умел отличать свои природные наклонности от социально сформированных. Важно также, чтобы была цель, чтобы человек мог сам себе ответить на вопрос, для чего он это делает.
   Погружение в мир православия и конкретно внешность православных священников, которых я видел во время службы, повлияли на то, что я решил перестать бриться, еще до того, как у меня вышли бритвенные принадлежности. Забегая вперед, чтобы не возвращаться к этому вопросу в дальнейшем, скажу, что бороду я стал подстригать ножницами раз в полгода или реже - словом, когда захочу, усы - пока не станут слишком мешать во время еды, т. е. не чаще, чем раз в месяц. Первоначальный шаг дался мне не без некоторой жертвы со стороны самолюбия. Но очень скоро я привык к своему новому внешнему виду, а потом он мне и вовсе стал нравиться (к тому же со временем я вообще стал меньше смотреться в зеркало). Лучше с бородой или хуже, чисто внешне, - вопрос действительно спорный, тут уже дело вкуса, а вот естественность в моих глазах почти всегда плюс. Не говоря уже о том, что я для себя решал не эстетический, а этический вопрос.
   Определенную сложность для перехода к новому облику представляли окружающие, и прежде всего некоторые из родных, но у меня уже был наработан достаточный навык для того, чтобы не идти на поводу у чужих мнений. Не все близкие люди меня поняли и согласились со мной в этом пункте. Даже до сих пор мне периодически приходится слышать укоры, вроде: "Надо же, наверно, и о других людях думать; им же хочется видеть тебя красивым". Я отвечаю, что-нибудь вроде того, что люди веками так ходили, в том числе и на Руси, пока их Петр I не побрил; или что это - природа, а то - стереотип и мода. Бесполезный разговор... Причем никому не мешает борода у Христа. А то, что я "по образу и подобию", что мне надоело воевать со своей природой, и что если я, такой как есть, некрасив, то это уже вопрос не ко мне, а к Творцу - это никому не интересно. И самое абсурдное, что пойди я в монахи (разумеется, в православные), - и всех бы сразу устроил и мой образ жизни и мой внешний вид.
   И это я еще только о близких говорил. Люди же на улице, просто встречные прохожие - это отдельная история. Сердиться, что они такие, какие они есть, - нет смысла, а вот описать некоторых из них со стороны - это может быть и любопытно и небесполезно. Я ходячий тест на выявление определенного типа людей, и, мне кажется, я уже немного научился их и сам отличать, еще до того, как они как-нибудь проявят себя. Самая типичная их реакция, когда я прохожу мимо, - это смех. Возможны также грубые реплики, впрочем, без агрессии. Если людей несколько (хотя бы двое), то вероятность реакции повышается больше, чем просто в число раз равное числу людей. Ну и, разумеется, наличие у людей спиртного увеличивает эту вероятность многократно.
   Реагируют, впрочем, и люди не относящиеся к данной категории, и таких я заранее предсказать не берусь. Также и реакция их может быть самой разной. Часто спрашивают, не священник ли я. Бывает, просят разрешения меня сфотографировать (не отказываю). Одна сердобольная пожилая женщина стала уговаривать меня побриться: "Молодой - успеешь еще..." и т. д. А то и наоборот: 30.08.14 в автобусе обратился парень, сказав, что он журналист и пишет статью о бородачах нашего города. Фотоаппарата у него с собой не было, а он хотел эксклюзивное фото, а не просто скачанное из того, что уже есть в сети. Я дал ему свои координаты, но предупредил, что завтра уезжаю на дачу. Он попросил пока не стричь бороду. Я пробыл на даче довольно долго, а когда вернулся, ему уже было не актуально.
   А сколь велик и многообразен спектр эпитетов, которые мне доводилось слышать в свой адрес в разное время от разных людей: "Шайтан", "Рогожин", "Гришка Распутин", "Федор Конюхов", "Достоевский", "Толстой", "толстовец", "старообрядец", "Иисус" и даже "Бог". Все это чаще всего говорилось в ироническом ключе. Дети, как правило, добрее взрослых; одна маленькая девочка, показывая на меня, сказала своей маме: "Дед Мороз!"
   (23.04.14, из записей.) "То, что я слышу в свой адрес от прохожих, стоит записывать. Вчера слышал: "Иисус вернулся", сегодня: "Шайтан". Таков мой диапазон. Истина, очевидно, где-то между".
   Ну и, конечно, самый частый вопрос, который мне периодически приходится выслушивать от самых разных людей, это тривиальное: "Почему ты не бреешься?" Надо сказать, что я так и не нашел ответа на этот вопрос, который бы устроил всех и всегда, и я даже сомневаюсь, что такой ответ вообще есть. Вот некоторые из моих вариантов:
   (22.02.14, из записей.) "Потому что мне легче раз в месяц ответить на вопрос "Почему ты не бреешься?", чем раз в два дня бриться".
   "А почему ВЫ бреетесь?"
   "Потому что мне кажется абсурдным сбривать свой естественный волосяной покров, а потом стричь овец, чтобы заменить его искусственным".
   Или так:
   - Зачем ты бороду растишь?
   - Я не ращу: она сама растет.
   И вот еще:
   (1.09.15, из записей.) "Кажется, наконец, сформулировал, что отвечать:
   - Почему ты не бреешься?
   - Не вижу смысла.
   - Для красоты...
   - Я люблю естественную красоту".
   В смешное время мы живем! В смешное и грустное... А ведь у меня еще даже не длинная борода: сантиметров десять; ну, может, иногда пятнадцать. Завтра придет новый Петр и введет новую моду. И будем спрашивать друг у друга: "А почему ты бреешься?" ...Когда-нибудь все это будет в прошлом. Пару поколений свободных, незашоренных людей, - и никому даже в голову не придет предъявлять какие-то требования к внешнему виду другого. И дети, эти маленькие отражения нас самих, перестанут удивляться тому, что кто-то носит или не носит бороду.
   "- Ну а теперь сына моего благослови, Матвея.
   - Избавь меня Бог, боярин! Не благословлю скобленого образа" (сериал "Раскол", 2011).
   (16.01.17, из записей.) "Вчера опять спросил один человек на улице: "Почему ты не бреешься?" Я задал встречный вопрос: "А почему Вы бреетесь?" Завязался очень хороший и серьезный разговор. Он даже перешел на "Вы". Мне не нужно было ничего специально направлять: он сам все спрашивал. Спрашивал же он все теми самыми вопросами, над которыми я за неимением в последние годы общественной работы имел время хорошо подумать и на которые в последние месяцы работы над данным произведением <т. е. над "Выходом из системы"> имел повод четко сформулировать ответы. Говорили минут 20. Был хороший контакт. Человек получил много пищи для размышления, впервые задумался над некоторыми вещами. Расстались хорошо. Впервые этот пустой вопрос имел разумное продолжение. Вот уже даже и моя борода начала приносить пользу... Сейчас страна смотрит в кинотеатрах фильм "Викинг". И ничего, нормально, без лишних вопросов".
   Зато общественное обсуждение моей бороды со временем приучило меня лишний раз не комментировать чужую внешность.
  
   100. 2013, июль. О любви к ближнему. Дежурства.
  
   (8.07.13, из переписки.) "Мне <...> не хватает любви ко всем людям, особенно деятельной, практической. Потому что я ленив и белоручка. <...>
   <О своей нелюбви к жизни в прошлом.> И кто бы что ни говорил, и как бы ни пристыжал - все бесполезно. Годами так жил. Возможно, это переходное. <...>
   Если все-таки что-то пытаться советовать: 1) Молиться за тех, кому еще хуже. 2) Помогать людям практической деятельностью. Сначала на преодоление себя каждый раз нужно усилие, но потом - силы приходят сами".
   (12.07.13, из аудиозаписи встречи "Мой Бог - кто Он?" в Культурном клубе.) "Чувство абстрактной любви, то есть не нацеленной на конкретный объект, у меня лично <...> не выдерживает проверки, если тут же я себя пошлю и скажу: "Посвяти свою жизнь вот этому старику на улице"".
   От подобного шага меня всегда удерживали трусость, лень и ощущение своего призвания. Трудности, связанные с глобальной переменой в жизни, с одной стороны и искусство - с другой. Меня сдерживали также сигареты и спиртное в руках людей на улице: не то, что я боялся их запаха (хотя и это тоже), а то, что они свидетельствовали, что этот человек не умирает с голоду. Но и оставаться спокойным я тоже не мог. Фактически, я ограничивался милостыней, и то только когда были свои деньги, а свои деньги у меня бывали периодами, причем периодами меньшими в сравнении с периодами безработицы.
   "А сегодня Он послал к тебе людей, которые просят тебя помочь им делом. Этим самым Бог как бы говорит:
   "Выходи из своего одиночества и покажи на деле то, чему ты выучился, потому что пришло время и тебе и людям увидать пользу того, о чем ты читал и думал"" (Эпиктет).
   14.07 мне по знакомству предложили подработку. Требовалось присматривать за женщиной восьмидесяти четырех лет, которая, впрочем, могла все что нужно делать сама, но боялась ночью оставаться одна в квартире. Мне сразу же многое понравилось в этом предложении, и я согласился. Как минимум, я хотел вернуть матери деньги за лечение зуба. Я, правда, не уверен был что она их возьмет, но мое дело было предложить.
   Я должен был приходить по предварительному вызову знакомых, в те дни, когда они не могли прийти сами. В среднем восемь, но не больше десяти дней в месяц. Время - с 19:00 до 8:00. Ночью я мог спать, не меняя свой привычный режим, т. е. формально с 22:00 до 6:00 (фактически же в 5:00 я обычно уже не спал). В остальные часы дежурства я мог заниматься своими делами, - главное, чтобы я был в квартире, хотя бы и в другой комнате. Оплата по моим меркам была вполне приличная: я бы сам себе больше за нее и не дал. Получалось, что оценивалось прежде всего человеческое время. У меня же как раз эти часы были самыми малопродуктивными, поскольку в это время суток мои родные были уже дома. Другой большой плюс этой работы состоял в том, что она находилась недалеко от моего дома, буквально в 5-10 минутах ходьбы. Сами знакомые, кстати, жили дальше, поэтому в экстренных случаях я мог быстрее их оказаться на месте, благо что почти все время находился у себя дома. Ну и, наконец, очень важно, что предложенная работа нравилась мне в нравственном плане и что я находил ее для себя осмысленной.
   Первое дежурство по обоюдной договоренности состоялось в тот же вечер.
   (15.07.13, из переписки.) "Кстати, вчера, как я пришел, у вас в квартире стоял жуткий дым, аж еще около лифта было слышно. Оказалось, у <Е. С.> кусочек мяса на плите сгорел (она заснула). (Просто докладываю.)"
   Я знал Е. С. уже давно, время от времени бывая у знакомых дома. Но персонально с ней никогда не общался. Последние же лет шесть и вовсе ее не видел. Так что не мудрено, что она меня и не помнила. Сама Е. С. заметно изменилась в последние годы; волосы ее после перенесенной болезни стали совсем седые. Но ее добросердечие и мягкий характер сохранились до сих пор, и были присущи ей в ничуть не меньшей степени чем прежде. Помню, как еще тогда, давно, я пришел к ним на домашний праздник, и она наготовила много вкусных угощений, а после всего, провожая гостей, виновато сказала: "Простите, если, может, что было не так..." Вспоминаю, как тогда, по молодости, я мало замечал ее, как мало видел в ней живого человека; гораздо чаще - отвлекающий фактор и источник гиперопеки окружающих...
   Поскольку это первое дежурство, таким образом, можно было вполне рассматривать и как первое знакомство, я придавал большое значение тому, чтобы сразу установить контакт, и употребил на это все свои способности. Собственно, установить контакт было не сложно, в силу открытого характера Е. С. Вообще, я замечал, что людям бывает проще сходиться с незнакомыми или малознакомыми людьми, с которыми у них еще не затерты отношения. Поэтому в то первое дежурство я постарался уделить Е. С. максимум времени и внимания. Скорее всего, уже в этот первый раз она пыталась меня чем-то угостить, и не исключено, что я из вежливости нашел для себя возможным что-то съесть. Но в общем-то я сразу постарался ей объяснить, что "я ем дома".
   Е. С. много и с охотой рассказывала про свою жизнь, а я, большей частью молча, ее слушал (у нее оказался уже весьма ослаблен слух, и говорить с ней нужно было громко). В ее рассказах изредка попадались устаревшие слова из деревенского обихода, а также поговорки и прочие элементы устного народного творчества. Е. С. родилась в селе N M-ской области в апреле 1929 года. Когда началась война ей было двенадцать. (Мне прежде не доводилось лично разговаривать с людьми, прошедшими через войну и своими глазами видевшими событиях тех лет, и я жалел об этом.) Однажды в дом, где жила семья Е. С., ворвались немецкие солдаты, которые искали то ли партизан, то ли вещи, которые мирное население от них обыкновенно прятало. Мать Е. С. говорила немцам, что у них ничего нет. Немцы прошли в другую комнату, где лежала Е. С. и другие дети. Один солдат, обыскивая комнату, грубо оттолкнул Е. С., ударив ее прикладом в голову. "И вот я думаю, не от того ли у меня теперь бывает, как будто в голове кто-то шумит?" ...Еще она рассказывала, как они детьми расчищали улицу от трупов. Мертвые тела были распухшие, тяжелые... Один раз она видела, как расстреляли человека... Рассказывала она и про голод, про то, как в послевоенное время питались травой...
   Всю жизнь Е. С. проработала учительницей начальных классов. Она переехала в Приморский край и жила сначала в Артеме. Как-то раз у нее украли туфли. Похитителей нашли и судили.
   "Вышла я на суд: как будто м е н я судят" (Е. С., 19.04.14).
   На суде она говорила: "Не надо их судить. Туфли мне все равно уже вернули..." После этого случая Е. С. решила покинуть Артем и навсегда переехала в наш город. Будущий муж устроил с ней свадьбу, еще даже не получив от нее согласия. Но она не стала возражать. (Она потом показывала мне фотографии: на общем семейном снимке первых лет брака (уже после рождения ребенка) у нее удивительно светлое лицо. Одно из тех лиц, которые встречаются на старых фотографиях или в старых советских фильмах, - сейчас не часто можно встретить такой светлый взгляд.) Она прожила вместе с мужем до самой его смерти, последовавшей в 2000 году...
   Утром моего первого дежурства Е. С. собралась идти на почту. Еще накануне вечером она говорила, что к нам в город приехал ее давний знакомый, с которым она не виделась много лет, и что этот знакомый прислал ей письмо. И вот она хотела отправить ему ответ. Я, разумеется, вызвался ее проводить, чтобы не оставлять одну, а сам уже с тоской предчувствовал, что мое дежурство затянется.
   Очередь, по обыкновению, начала выстраиваться еще на улице, до открытия почты. Пока мы ждали, выяснилось, что Е. С. забыла адрес получателя. Он работал в каком-то медицинском учреждении, и в общем-то можно было попытаться косвенно установить, в каком именно. Я со своего телефона звонил в справочную, спрашивал у людей в очереди, но все было бесполезно. Тогда я позвонил своему знакомому. Оказалось, что у Е. С. бывают проблемы с памятью и с чувством реальности, что никакой старый знакомый к ней не приезжал и что надо постараться уговорить ее вернуться домой. Не помню уже, как мы вместе убеждали Е. С., но в итоге она вернулась. Так закончилось мое первое дежурство.
  
   101. 2013, июль. Православие. Половой вопрос. Тараканы.
  
   (22.07.13, из записей.) "За свою жизнь я буду отвечать только перед Богом. (О направлениях деятельности)".
   Я стал ходить на дежурство регулярно, по вызову. После первых пяти дежурств у меня снова появилась возможность побыть в одиночестве вне дома, и я договорился со своими знакомыми насчет недельного перерыва.
   В первые месяцы после причастия я исповедовался и причащался довольно часто. В субботу 27.07 я был на утренней службе в другом храме, нежели обычно, и исповедался священнику в частности в том, что практиковал осознанные сновидения. (Я считал их грехом не в смысле чего-то плохого, а в смысле того, без чего могу обойтись. Впрочем, священнику я об этом не уточнял.)
   - Вы Кастанеду читали? - спросил он.
   - Нет.
   - А на руки смотрели?
   - Смотрел, когда шпингалет на окне открывал.
   - Если есть интерес к подобным темам и если захотите почитать какую-нибудь умную книгу, то лучше прочтите Германа Гессе: "Степной волк" и "Паломничество в Страну Востока".
   (Через пару лет я прочел первую из этих книг. Меня несколько удивил выбор данной книги для православного священника.)
   Ночью 28.07 накануне причастия у меня случилась поллюция без соответствующего сновидения. По крайней мере я о нем не помнил, а раньше я всегда помнил такие сны. (В дальнейшем подобные случаи поллюций без каких бы то ни было эротических снов бывали у меня не раз, но этот случай был первым.) Я не знал, можно ли мне теперь подходить к причастию или же только после следующей исповеди (на службу я собирался пойти так или иначе). Я поискал ответ на этот вопрос в интернете.
   "Тот же запрет действует и по отношению к мужчинам, то есть, им также не следует причащаться, когда накануне ночью у них было истечение, то есть поллюция во время сна" (http://www.pravpost.org.ua/page-id-514.html).
   "...Согласно церковным канонам, осквернением признается только такое истечение во сне, которое имело греховные причины (см. 1-е правило святителя Афанасия Великого). <...>
   Святитель Тимофей Александрийский (<умер в> 385 <г.>) дает такое правило: "Вопрос. Если мирянин, имевший нечистое сновидение, вопросит священнослужителя: должен ли допустить его до причащения или нет? Ответ. Если подвержен вожделению жены, то не должен причаститься; если же сатана искушает его, дабы по сей причине он отчужден был общения Божественных Таин, то должен причаститься. Ибо иначе искуситель не перестанет нападать на него в то время, когда он должен приобщиться" (правило 12-е)" (http://www.pravoslavie.ru/answers/28173.htm).
   "Те, которым приключилось непроизвольное ночное истечение, также (подобно супругам) да последуют своей совести, и да испытают самих себя, находятся ли от сего в сомнении, или нет, подобно как и о пище говорит Апостол: если кто сомневается, осуждается. И в этом случае всякий приступающий к Богу да имеет благую совесть и благое дерзновение, по собственному помышлению" (4-е Правило свт. Дионисия Александрийского).
   Я решил принять причастие...
   В тот день мне предстояло решить еще один вопрос. Следующую неделю я планировал провести вне дома, а мама собиралась вызвать специальную службу, чтобы потравить в квартире тараканов. Остановить ее не представлялось возможным. Я попробовал обратиться за помощью к одному священнику после богослужения:
   - Простите. Мама дома собирается травить тараканов. Пожалуйста, помолитесь, чтобы они сами ушли.
   - Что ж вы, не можете просто мелком вдоль плинтусов провести? Или так запустили, что и мелок не помогает?
   Я понял, что говорить дальше не стоит. Тогда я обратился к одной женщине в храме (к той самой, к которой пару лет назад обратился с просьбой о прощении). Она посоветовала молиться святому Трифону.
   Поиск в интернете подтвердил ее совет. Я скачал акафист святому мученику Трифону и начиная с того дня читал его раз в день всю неделю, пока меня не было дома...
   "Уничтожение тараканов и клопов. Без вреда для животных" (из объявления на улице). <На всякий случай, из школьного курса биологии: животные - это от простейших и выше. Не путать со словом "звери", т. е. млекопитающие. Впрочем, Википедия называет эту классификацию устаревшей и дает другую, но сути вышеприведенной цитаты это не меняет.>
   Предстоящую мне неделю одиночества я собирался посвятить на сей раз не столько творчеству, сколько одному эксперименту, который был мне крайне важен как для самопознания, так и для того произведения, которым я занимаюсь в данную минуту.
  
   102. 2013, июль - август. Питание. Музыка.
  
   В ту неделю, с 28.07 по 4.08, я решил предпринять опыт голодания. Я кое-что читал на эту тему, и мне очень хотелось испытать подобный опыт на себе. Дома, к сожалению, он был почти невозможен: по причине повышенного внимания домашних к состоянию моего здоровья. Поэтому до сих пор в своей жизни я голодал максимум сутки, не больше. Основным источником информации, которым я руководствовался во время своего опыта, мне послужила статья "Голодание" с сайта диетолога Людмилы Денисенко "Азбука стройности". Основным достоинством данной статьи в моих глазах была ее краткость: это позволяло во время голодания не тратить лишних сил на ее чтение. Впрочем, я не слишком строго придерживался рекомендаций данной статьи: на некоторые из них мне пришлось просто закрыть глаза. Но главное, что я был предупрежден.
   "...ТОЛЬКО В УСЛОВИЯХ СТАЦИОНАРА И ПОД НАБЛЮДЕНИЕМ СПЕЦИАЛИСТОВ!
   Подобно ножу хирурга в неумелых руках метод лечебного голодания при применении без должного опыта и знаний способен нанести непоправимый вред организму, привести к необратимым последствиям и даже к летальному исходу! <...>
   Что касается кратковременного голодания, то один-два разгрузочных дня пойдут на пользу почти любому человеку, кроме <...> слишком истощенных" (сайт "Азбука стройности", статья "Голодание", http://www.abcslim.ru/articles/45/golodanie/).
   Я решил на свой страх и риск, что за 4-5 дней со мной ничего не случится. На тот момент я весил около 53 кг.
   (Более подробно на тему голодания я читал впоследствии в "Ортотрофии" Герберта Шелтона. На данном же этапе из этой книги мной были прочитаны лишь некоторые главы, не относящиеся к теме голодания.)
   Период вхождения в голодание я начал еще дома. Он длился три дня, в течение которых я питался раз в день рисом-сечкой.
   (28.07.13, из записей.) "Пт <26.07> - рис, ундевит <в 2013 году я еще использовал иногда ундевит вместо гендевита (но только летом, когда витамин D можно было получить от солнца), впоследствии же - только гендевит>; сб <27.07> - рис, изюм <изюм я добавлял в небольших количествах уже после замачивания крупы>; вс <28.07> (13:30-14:00 <время я обычно округлял до получаса>) - рис, изюм".
   Перед началом голодания я, по совету из упомянутой статьи с сайта "Азбука стройности", сделал себе промывание прямой кишки (Шелтон, кстати, настаивает на том, что этого делать не нужно). Вместо обычной клизмы я использовал душевой шланг (правда, этот способ считается небезопасным, т. к. можно не рассчитать количество воды и повредить стенки кишечника). Кроме того, во все дни голодания я часто проветривал помещение, чтобы обеспечить приток свежего воздуха (насколько он может быть свежим в черте города).
   Во второй половине дня в воскресенье голода не было, т. к. ЖКТ переваривал то, что было съедено в обед.
   (29.07.13, из записей.) "...Пн - голод...".
   В течение понедельника голод усилился. Во второй половине дня истекли сутки с момента последнего приема пищи и организм вступил в такую фазу голода, в которой никогда прежде не был. Я вспоминал, как я голодал в шестнадцать лет, когда впервые оказался на двухразовом питании, но теперь голод был, кажется, еще сильней. Впрочем, и теперь его вполне можно было терпеть. "Не мои проблемы", - говорил я самому себе. Я не ограничивал себя в потреблении воды (фильтрованной, некипяченной, без каких-либо добавок), и на какое-то время (может быть, на полчаса) вода уменьшала чувство голода. В этот день я много пил и ходил в туалет.
   (26.05.16, из переписки.) "Никогда не голодал по-сухому и все, что читал об этом, наводило меня на мысль, что не стоит оно того".
   "...Постясь, я стал разрешать теперь себе только воду" (Ганди "Моя жизнь").
   В то время как мой желудок урчал от голода, мой кишечник блаженствовал: во все дни голодания в нем было абсолютно глухо, ни намека на метеоризм. Таким образом, он получил несколько дней отдыха.
   Поставив себя в жесткие условия в плане еды, я давал себе поблажки в своих делах. Во все дни голодания я относился к себе, как к больному. По сути, я таковым и был. Почти все время я проводил лежа на полу на физкультурном коврике. На нем же и спал. Занятия мои по большей части состояли из чтения ("Русский космизм. Антология философской мысли" С. Г. Семенова, А. Г. Гачева), слушания аудиокниги (Н. Берберова "Чайковский. История одинокой жизни") и просмотра видео (цикл передач "Слово и дело", 2004).
   (2.08.13, из записей.) ""Хронотоп. Михаил Михайлович Бахтин" <из цикла> "Слово и дело", 2004 (передача) - тоже утверждают голословно о беременности Лизаветы <из романа Достоевского "Преступление и наказание">. (Небось, и в школах так учат.)"
   Не забывал я также читать раз в день акафист святому Трифону (и возможно также утренние и вечерние молитвы, - думаю, что по крайней мере в первые дни). И конечно, много спал. Спать я давал себе неограниченно. Это напоминало мне июнь 2006 года, когда я работал звукооператором в театре ТОФ и в течение трехнедельной командировки плавал на большом десантном корабле между разными городами на побережье Охотского моря. В те дни я зачастую ел раз в сутки и половину времени спал.
   "Сон - это лучшее средство против голода и против кручины" (Солженицын "Архипелаг ГУЛАГ").
   "Я припомню философскую истину, так часто слышанную мною в детстве: "Кто спит - тот обедает"..." (Жорж Санд "Консуэлло").
   Я также понемногу сочинял за синтезатором во все дни своего голодания, а точнее с понедельника 29.07 по субботу 3.08, кроме пятницы. Некоторые из этих тем вошли потом во все альбомы 2016 года, кроме Реквиема. Наиболее интересной из них, на мой взгляд, была тема из Вступления к альбому "Осужденный" - первая тема на струнных (1:07), сразу после темы гобоя, - написанная в один из первых дней (точной датировки не сохранилось). В целом, наброски записанные в те дни являют собой постепенное угасание, и по громкости и по вдохновению. Самой "говорящей" из них для меня в этом плане является будущая 14-я часть "Лоскутного одеяла".
   "Все стоящее было написано на голодный желудок" (Стоун "Жажда жизни"). <На голодный желудок - возможно, но не на ослабленный многодневным голоданием мозг.>
   Последней темой, написанной уже на волне выхода из голодания, является тема, буквально, т. е. в том виде, как она была тогда записана, перенесенная во вторую главу альбома "Боль", - первая фортепианная тема этой главы ("Допустим, был один человек...", 1:40). Я условно назвал ее "темой глухого Бетховена". "Ветхое", монофоническое звучание этой демозаписи навевает мне ассоциации с записями цикла бетховенских фортепианных сонат в исполнении Артура Шнабеля.
   (30.07.13, из записей.) "...Вт - слабость до сна, вялость, головная боль..."
   Во вторник начался заметный упадок сил. Трудно было лишний раз встать, чтобы попить воды или сходить в туалет. Голод начался с самого утра, практически сразу после пробуждения. Кажется, он был еще чуть сильнее, чем накануне. Меня поддерживало знание, почерпнутое из различных источников, о том, что главное перетерпеть первые трое суток, а потом будет легче. Беспокоило только, что моя ситуация могла отличаться от теории по причине моего недостаточного веса.
   "Никогда не опирайтесь на чужой опыт. Голодание - это очень лично" (сайт "Азбука стройности", статья "Голодание", http://www.abcslim.ru/articles/45/golodanie/).
   Я позволял себе спать по первому позыву ко сну. Проснувшись во вторник посреди дня, спустя двое суток с момента последнего приема пищи, я почувствовал, что голод заметно утих. Я подождал немного, боясь, что он просто не успел проснуться, - но нет, он действительно ушел в фоновый режим. Самый трудный период закончился; и даже на сутки раньше, чем следовало по теории. Это было очень радостное чувство: вроде открытия Америки в себе самом.
   (30.07 - 2.08.13, из записей.) "По ту сторону голода".
   На смену острому чувству голода пришла головная боль. Но это было уже не так страшно.
   (31.07.13, из записей.) "...Ср - вялость..."
   Головная боль и общее болезненное состояние продолжались и в среду. В целом, не было ничего серьезного и я вполне контролировал ситуацию. Больная голова, правда, несколько мешала читать. Смотреть видео было менее энергозатратно, но для этого необходимо было пересаживаться на диван. Лучшим занятием, не считая сна, было слушание аудиокниги. Я слушал ее, пока не чувствовал, что засыпаю. Порой я засыпал во время слушания, а потом, просыпаясь, искал то место, откуда еще помнил.
   В желудке по-прежнему царило загадочное затишье. Голод ушел в глухое подполье. Он чувствовался, но намного меньше, чем в понедельник вечером или во вторник утром.
   (1.08.13, из записей.) "...Чт - апатия, вялость, привкус <во рту>, самочувствие получше..."
   Радостное волнение от новых ощущений постепенно улеглось. Ничего не хотелось делать, и все делалось по инерции. Головокружения при подъеме стали обычным явлением. Вставая с пола, я сначала садился на диван и только посидев немного, отправлялся в туалет, по пути держась руками за стены. Иногда, пройдя полдороги, присаживался в прихожей, чувствуя, что голова начинает кружиться опять. При этом я иногда еще что-то пробовал сочинять и каждое утро обязательно читал акафист святому мученику Трифону. Акафист этот, и в обычном-то состоянии читаемый мной более получаса, теперь читался целый час. Несмотря на общую вялость и апатию, молиться я старался с душевным вниманием, произносил же слова всегда вслух, читал стоя, опираясь на комод. В том состоянии, не имея навыка многочасовых молитв, это было физически трудно. Я еле шевелил языком, и речь становилась с каждым днем все медленнее и тише.
   Однако головная боль, начиная с четверга, стала понемногу уменьшаться.
   (2.08.13, из записей.) "...Пт - вялость, апатия, привкус, <14:00> персиково-яблочный сок разбавленный, улучшение со второго приема, не сочинял, эйфория..."
   Мне было крайне интересно наблюдать за всем, что со мной происходило. Состояние постепенно стабилизировалось. Психологически я ощущал себя достаточно неплохо и был готов продолжать эксперимент и дальше, если бы у меня была такая возможность. Но оставалось менее двух суток, чтобы привести себя в норму перед возвращением домой. Как ни жалко мне было "всплывать", но откладывать этот процесс дальше я не мог.
   "- Маулана, мой друг, дай мне апельсинового соку. А потом обязательно вместе с тобой преломим лепешку" (фильм "Ганди", 1982).
   Идти в магазин в моем состоянии было рискованно. По счастью, на кухне была не начатая двухлитровая коробка сока (точнее, это был не сок, а нектар). Дождавшись, когда истекут пятые сутки с момента последнего приема пищи, я выпил стакан сока, разбавленного водой в соотношении примерно один к трем. Это было так вкусно, как, кажется, никогда и ничто в моей жизни. Вкус сока абсолютно не казался ущербным от того, что его разбавили (я уже упоминал, что в предшествующие несколько лет я употреблял соки крайне редко, по чуть-чуть и разбавляя их в соотношении 1:1). В следующие приемы я постепенно довел соотношение сока и воды до 1:1. Усвоение организмом выпитого было феноменальным, если судить по обычным меркам. Перед первым приемом сока я весил около 50 кг. К вечеру на одном только соке я набрал еще один килограмм (притом, что регулярно ходил по малой нужде).
   (28.05.16, из переписки.) "С самого начала голодания вес стал падать. Где-то по полкило в день. У меня были электронные весы под рукой. Пишу по памяти. Я не очень хорошо вел записи в то время. Потом на выходе из голодовки <в> первый день на разбавленном соке начал набирать вес чуть ли не по килограмму за сутки. Усвоение еды для меня доселе невиданное".
   В пятницу я пил сок еще несколько раз. После второго приема я почувствовал заметное улучшение общего физического состояния и подъем духа. Знакомое мне с детства ощущение воскрешения, обновления после перенесенной болезни, в тот вечер сказалось еще более ярко.
   "Выздоровление само по себе есть уже одно из величайших наслаждений жизни..." (Жуковский).
   "Чувство выздоровления - одно из самых сладостных" (Пушкин "Карамзин").
   (29.05.16, из переписки.) "Самым ценным в опыте того голодания для меня было состояние эйфории в первый день выхода из голодания".
   (3.08.13, из записей.) "...Сб - 51,2 <кг>, сок, тертая морковь (ходил <покупать>) в 12:20 и 13:30, гречка <обжаренная> в 18:00, привкуса нет, 52,3 <кг>".
   (28.05.16, из переписки.) "На второй день выхода <из голодания> рискнул прогуляться за морковью, а вечером уже поел немного гречки. У меня сохранилась запись веса только за этот второй день: 51,2 утром до еды и 52,3 вечером после еды".
   В тот же день я допил сок, а вместо него купил новый, такой же.
   (3.08.13, из записей.) "Духовный вытрезвитель".
   На следующий день, в воскресенье утром, я вернулся домой.
   (26.05.16, из переписки.) "На воде провел <...> 5 суток (не считая срока входа и выхода - по двое суток на ограниченном питании). Так вот, в этот период я с трудом ворочал языком, почти все время лежал, - слушал аудиокниги или спал <...>. В конце не хотелось <...> выходить из этого состояния, но надо было возвращаться домой".
   (28.05.16, из переписки.) "Главное, теорию почитать перед подобными опытами. А то можно и доиграться".
  
   103. 2013, август. Тараканы. Питание и здоровье.
  
   Вернувшись домой, я застал следы уничтожения тараканов уже прибранными. Лишь кое-где еще встречались отдельные трупы. Однако, несмотря на все гарантии, которые давала фирма, тараканы в квартире не исчезли полностью, и довольно скоро дезинсекторов вызывали опять. Они приезжали, сказали, что выжить после того раза тараканы не могли в принципе и что, значит, они лезут от каких-нибудь соседей, а это уже не их, дезинсекторов, проблемы. Затем потравили второй раз, что, впрочем, опять не дало того стопроцентного результата, который был заявлен. В этот второй раз я также втайне читал акафист святому Трифону. Мама после всего называла представителей данной фирмы не иначе как "халтурщики" и больше к ним не обращалась. В качестве альтернативы, я дал ей ссылку на упомянутый акафист.
   ...Самое главное, что дал мне опыт голодания, это возможность сделать дальнейший шаг в преодолении чувства страха перед голодом. А это - лишняя степень свободы. В том числе и от страха "сумы и тюрьмы", от которых в этой стране, как известно, не следует зарекаться. (Т. е. данный опыт не панацея, конечно, а именно лишний шаг к освобождению от страха.) Я получил практические знания о течении самого процесса голода и доподлинно узнал, что, по крайней мере, при среднем по продолжительности голодании (пользуясь классификацией с сайта "Азбука стройности", это от 2 до 10 дней), кроме первых двух суток, ничего особенно сложного в голодании нет (во всяком случае, если не отказываться от употребления воды). Первые же двое суток, если задаться целью и подойти к делу с соответствующим настроем, преодолеть чувство голода более чем реально.
   После опыта голодания я решил, вместо того, чтобы вернуться на двухразовое питание, попробовать питаться один раз в день. К этому решению меня сподвиг пример одного человека, не делавшего каких-либо ограничений в еде, кроме одного: он питался один раз в два дня. Причем, это был не виртуальный человек из сети: я лично его знал. Несмотря на столь радикальную диету, я никогда не замечал у этого человека никаких признаков дистрофии.
   Одноразовое питание оказалось не намного труднее двухразового. Оно было таким же делом привычки, как и любая другая система питания, которую я пробовал раньше. Несколько часов в сутки легкого чувства голода уже давно были для меня нормой, теперь же это время лишь немного увеличилось. Зато в течение этого времени меня не одолевал метеоризм. (Кстати, я много раз замечал и обратный эффект, а именно то, что во время метеоризма меньше хочется есть. Голод - средство от метеоризма, а метеоризм - средство от голода.)
   Теоретически мой рацион питания не набирал необходимого количества витаминов и минеральных элементов, но я надеялся на скрытые возможности организма к усвоению питательных веществ, - те возможности свидетелем которых я стал на этапе выхода из голодания. Вот их-то мне и хотелось проверить.
   И действительно, несмотря на сокращение объема потребляемой пищи, у меня по-прежнему хватало сил на повседневные дела. Во всяком случае, поначалу...
   (8.08.13, из переписки.) "Я планировал пойти опять за малиной). Если будет шторм, то никуда не пойду".
   Я по-прежнему ходил на дежурства, на встречи в Культурном клубе, на духовные встречи, на занятия по хору. Конечно, все это отнимало определенное время и силы.
   (21.08.13, из переписки.) "...В связи с занятиями в хоре и другими мероприятиями <встречами в клубе и духовными встречами> выключаю телефон каждую неделю по вт и сб с 15:00".
   31.08 был единственный случай за все время моего руководства клубом, когда я отменил назначенную встречу.
   (1.09.13, из переписки.) ""Почему клуб отменил?" Зуб мудрости дал себя знать. Десна болела".
   Зубы мудрости я в свое время, несмотря на советы врачей, отказался удалять без крайней необходимости. Я изредка испытывал с ними проблемы, начиная примерно с 2005 года. Обычно десна какого-нибудь зуба, или сама по себе, или на фоне простуды начинала воспаляться (иногда отдавая в ухо), после чего я несколько дней едва мог приоткрывать рот. Лечил я эту проблему различными полосканиями, никогда не зная заранее: обойдется или же мне придется на сей раз идти вырывать зуб. (До сих пор ни один не вырвал: первый - сам открылся, еще два - приоткрыты.) В этот раз, не считая возможным в таком состоянии жевать сырые крупы, я позволил себе такую роскошь как перемолотые в пюре бананы. Воспаление десны послужило для меня также поводом начать более целенаправленно изучать тему здоровья, так же как за десять месяцев до того я начал изучать тему питания.
   Через месяц после перехода на одноразовое питание я даже стал немного сокращать объем порции. (Вероятно, изначально при переходе с двухразового питания на одноразовое я немного увеличил объем порции.) В мои ощущения начало закрадываться если не равнодушие к еде, то, по крайней мере, большее спокойствие.
  
   104. 2013. Дежурства.
  
   Е. С. скоро привыкла к моим регулярным посещениям, стала просить меня, чтобы я приходил еще, а знакомых - чтобы меня почаще приглашали. Я сразу объяснил, что у меня дома дела, и что приду я тогда, когда меня вызовут ее родственники. Она приглашала меня также приходить в гости и так, без вызова, в любое время, когда захочу. Я благодарил ее, но сам не приходил, т. к. мне хватало и дежурств. На просьбы дать мой номер телефона - говорил прямо, но стараясь смягчить интонацией, что не хочу.
   Она уже узнавала меня и запомнила мое имя. Правда, немного путалась: бывало, при встрече спрашивала: "Ты Илюша?", или наутро: "А где второй мальчик? Мне кажется, вчера вас было двое". Но даже после соответствующих разъяснений потом все равно в ее речах частенько проскальзывало, что к ней "мальчики ходят".
   Периодически Е. С. жаловалась на шум и боли в голове, а также на боли в шее. У нее были постоянные проблемы с давлением. Она уже не очень хорошо видела и слышала. Регулярно принимала лекарства для сердца и различные успокоительные. При этом могла самостоятельно ходить на рынок, готовить себе еду и делать некоторые несложные дела по дому. Правда, постепенно родственники стали ограничивать ее в возможности пользоваться электроплитой, во избежание пожара. Я получил инструкцию уходя выключать плиту из розетки, а приходя - включать (розетку они от Е. С. скрывали, и, судя по всему, небезуспешно). Данные меры, к сожалению, ограничивали творческий потенциал Е. С., реализация которого для каждого человека является важным средством поддержания жизненной энергии, однако меры эти, по-видимому, были необходимы.
   Больше всего Е. С. любила, кажется, две вещи: говорить и кормить гостей.
   Я не помню, чтобы она когда-нибудь говорила сама с собой, поэтому собеседник ей был нужен как воздух. Поскольку я с самого начала не отказывался ее слушать, она и дальше часто приходила в большую комнату, подсаживалась ко мне на диван и начинала долго говорить обо всем подряд: о настоящем, о прошлом. Она никогда не испытывала недостатка в темах: из-за плохой памяти она могла всякий раз рассказывать одну и ту же историю заново. Поначалу я обращал ее внимание на подобные повторы, но потом понял, что это бесполезно. Говорила Е. С. неторопливо и довольно громко, по причине слабого слуха. В силу своего добродушного нрава любила шутку. Иногда любила петь песни своей молодости. Радио и телевизор никогда не включала, и в этом ей в моих глазах цены не было.
   В случае необходимости, с ней вполне можно было договориться о том, чтобы она сидела тихо и не мешала работать. Но я видел, что ей не хватает общения: днем она большую часть времени оставалась в квартире одна и потом жаловалась на одиночество. Поэтому я редко занимался на дежурстве своими творческими делами. Если занимался, то такими, которые не требовали большой сосредоточенности: какой-нибудь рутиной. Сочинять здесь что-то я даже не пытался (если только само что-нибудь не приходило в голову). Поскольку просто сидеть и слушать Е. С. три часа вечером и два часа утром я тоже не хотел, то чаще всего я на дежурстве читал. В комнате была не слишком большая, но, на мой вкус, довольно неплохая библиотека: в частности, кое-что из русской классики. Читать нередко приходилось под разговоры Е. С., - едва ли какая-нибудь книга заслуживает таких условий, но выбирать мне не приходилось. Просить Е. С. не мешать мне читать помогало далеко не всегда и, как правило, только на время. А совсем лишить ее возможности общения, попросив выйти из комнаты или даже закрыв дверь на защелку, мне совесть не позволяла. Если что меня отчасти и спасало, так это беруши. Будь я врачом, я прописал бы беруши всем, у кого есть грудные дети. Это сберегло бы людям кучу нервов и сделало бы их более терпеливыми. Слышать в берушах - все равно все слышно, а убавить лишнюю громкость никогда не повредит.
   В обществе Е. С. я отрабатывал в себе следующие качества: умение слушать, умение молчать и способность не раздражаться. Слушать было проще всего. Нередко можно было даже слушать, но не слышать. Во-первых, Е. С. была рада и самому малому вниманию, а во-вторых, как я уже говорил, в ее речах было очень много повторов. Навыку молчания значительно способствовала и необходимость говорить громко. Кроме того, я должен был сообразовываться с ухудшающимися способностями Е. С. к пониманию сложных фраз и с тем, что каждая фраза провоцировала новый словесный поток с ее стороны. Все это помогало мне вырабатывать в себе ценный навык сначала думать, а потом говорить. Притом что Е. С. сама старалась постоянными вопросами вытянуть из меня побольше слов или хотя бы привлечь к себе внимание.
   Была такая пустая игра в детстве: "Купи слона". Кто-нибудь говорил тебе "Купи слона" и на любой твой ответ бесконечно повторял: "Все говорят то-то и то-то, - здесь шла буквальная цитата твоих слов, - а ты купи слона". В случае твоего молчания он мог сказать, что "все молчат..." и т. д. Так вот, никакой арифметический расчет, что ты все-таки говоришь меньше и, стало быть, меньше тратишь сил (если только ты не пускался в длинные объяснения, которые твой собеседник мог сократить до заключительной фразы или даже до слов "все так говорят"), никакой подобный расчет не спасал тебя от назойливых приставаний собеседника, потому что единственной его целью было непрестанно тебя цеплять и ради этой цели он не скупился ни на какие усилия. Подобным же образом, никакие расчеты не действовали и в отношении Е. С.: она не пожалела бы никаких сил, чтобы вытянуть из меня лишнее слово, хотя и делала это не со столь циничной целью, как в приведенной игре, а с бессознательной потребностью внимания. Вопрос о соотношении в Е. С., в ее речах, сознательного и бессознательного для меня всегда был открытым: я никогда не мог в очередной раз с уверенностью сказать, становился ли я жертвой чужого простодушия, отягченного частичным умственным расстройством, или же расчетливой спекуляцией на этом расстройстве. Однако желая любить всех ближних, желая этого если и не всегда душой, то хотя бы только разумом, я действовал исходя из принципа презумпции невиновности и старался, по мере сил, воздерживаться от подозрений Е. С. в лукавстве. Я говорил себе, что это человек, на которого сердиться не только грешно, но и совершенно бессмысленно, что это все равно как сердиться на малого ребенка. Я говорил себе, что она послана мне, чтобы я научился прощать "до седмижды семидесяти раз" (Мф. 18:22). Это было слишком очевидно, но исполнить это было намного труднее чем понять. И я молился, чтобы Бог даровал мне больше любви. Любовь же приходила отчасти с делами любви.
   "Доброта - это наша обязанность. Тот, кто часто исполня­ет ее и видит, как его добрые намерения осуществляются, в конце концов начинает действительно любить того, для кого сделал добро. Слова: "Люби ближнего своего, как самого себя" - не значат то, что ты должен сначала его полюбить и уже затем, как следствие своей любви, делать ему добро. Нет, ты должен делать добро твоему ближнему, и эта твоя деятель­ность зажжет в тебе любовь к человечеству, которая и будет последствием твоей деятельности, направленной на добро" (Кант).
   Насчет же еды я, конечно, был не тот человек, который в идеале был нужен, чтобы дежурить у Е. С. "Я ем дома" - был мой постоянный ответ. Она даже его запомнила и, услышав в очередной раз, передразнивала меня. Однако тут же опять предлагала поесть. В первые месяцы (не помню как долго, но, кажется, не более полугода) я еще из вежливости, в порядке исключения, иногда соглашался чего-нибудь немного съесть. Возможно, это была тактическая ошибка с моей стороны, но, скорее всего, учитывая особенности памяти Е. С., поступи я более принципиально, это все равно бы ничего не изменило. Соглашаясь поесть, я использовал эту возможность и в своих интересах, для того, чтобы испытать свой вкус на предмет тех продуктов, которые не ел уже несколько лет. В основном это были различные фрукты. Чтобы освежить воспоминания об их вкусе, достаточно было и одного фрукта каждого вида. После продолжительных ограничений в еде, вкус их, конечно, казался ярче, но сами по себе они казались скорее блажью, чем едой. Регулярные голодания приучили меня больше ценить ту пищу, которая вызывала более длительное насыщение. Я также имел возможность попробовать некоторые виды продуктов, которые никогда прежде не ел. Например, сырую тыкву, которая мне весьма понравилась (в детстве один раз покормили вареной, и с тех пор я считал, что не люблю тыкву). А в общем-то, конечно, большая часть еды, которую мне предлагала Е. С. была для меня по тем или иным причинам неприемлема. Периодически она предлагала мне чего-нибудь мясного. Я говорил:
   - Я вегетарианец, я мяса не ем.
   - А почему?
   - Мне зверей жалко.
   Е. С. понимающе, уважительно кивала головой, а на следующий день опять предлагала мясо.
   По пути на дежурство я обычно заходил на базар и покупал то, что мне заказывали ее родственники. Все эти продукты Е. С. считала моими и уставляла ими весь стол передо мной. Другой ее навязчивой идеей было желание дать мне денег. "Ну ты же потратил свои..." Я отказывался, говорил, что мне уже заплатили, но, видя, что объяснять бессмысленно, молча брал деньги и тут же при ней клал их в ящик стола. Этот ящик она тоже считала моим.
   Каждое окончание дежурства становилось для Е. С. маленькой трагедией. Утром к обычным предложениям что-нибудь поесть, бывало, добавлялось предложение поспать еще, - видимо она заранее начинала беспокоиться, что скоро я уйду домой. Когда же я, наконец, собирал свои вещи и шел в прихожую, она начинала жаловаться, что на весь день остается одна, спрашивала, когда я приду, пыталась дать мне чужую одежду, чтобы я не замерз, и прочее. "А я вам в окошко помашу", - успокаивал я ее. Это было ее маленьким утешением. Уходя с дежурства, я всякий раз махал Е. С. в окно, и она отвечала мне тем же.
   "В пятницу 6 сентября в 18:00 в киноклубе "Омега" состоится просмотр и обсуждение фильма "ИГРУШКА" с Пьером РИШАРОМ в главной роли".
  
   105. 2013, август. Музыка.
  
   Тем временем в творчестве с окончанием работы над фильмом "Монах без монастыря" и выкладыванием в сеть своего творческого архива я как бы подводил итог прошлому и расчищал путь к альбому "Боль". Я чувствовал, что если я хочу, чтобы этот альбом был, т. е. чтобы он вообще когда-нибудь был написан, то я должен сосредоточить на нем все свои усилия и стараться по возможности ни на что другое не отвлекаться. Я готовился начать новый продолжительный период погружения в сочинение музыки, устроить себе мозговой штурм за синтезатором и писать до тех пор, пока не почувствую, что материала достаточно. Писать столько, сколько будет нужно. Писать, как ремесленник, как писали в 18-м веке, не находя ничего недостойного в том, чтобы относиться к музыке как к такому же каждодневному труду, как и любой другой труд, независимо от душевного расположения и тем более от присутствия или отсутствия вдохновения. Если это действительно заказ от Бога, думал я, если Богу это действительно нужно, то Он в конце концов пошлет мне нужные темы, а мое дело - честно пытаться и не думать раньше времени о результате. Словом, опыт работы над фильмом научил меня поменьше брать на себя и довольствоваться ролью подмастерья. Считая этот опыт универсальным для любого вида творчества и вообще для любого вида человеческой деятельности, я хотел применить его теперь в сочинении музыки.
   Для начала я подготовил себе рабочее место. Мне надо было разобраться с аппаратурой, которая уже, в основном, дышала на ладан, и сделать некоторую перестановку. Я поставил к стене стойку с синтезатором и придвинул к ней диван, не вплотную, а так чтобы оставалось место для ног. Со стороны, находящемуся в комнате наблюдателю видна была задняя сторона дивана. Домашние, конечно, были от этого не в восторге, но для меня тут был принципиальный момент, от которого могло существенно зависеть качество моей работы. Я невыразимо устал работать на виду, лет с одиннадцати не имея своей комнаты. Я хотел хотя бы сам во время работы не видеть других, сидя к ним спиной и будучи наполовину заслоненный спинкой дивана, а со временем мечтал отгородиться шторой или какой-нибудь заслонкой, чтобы и другие меня также не видели. Мне это было слишком важно. Со своей стороны я тоже шел на некоторую, впрочем весьма небольшую жертву, сложив свой диван. Я был уверен, что привыкнуть после разложенного полутораспального дивана спать на сложенном мне не составит труда. Зато теперь диван с синтезатором занимали не намного больше места в комнате, чем раньше один только разложенный диван. Заодно была решена и еще одна проблема, которой я мучался большую часть жизни: отсутствие ночью рядом со мной синтезатора на случай, если что-нибудь придет в голову, когда все спят. (Я не умею записывать без инструмента.)
   У изголовья я повесил небольшое изображение черно-белого эскиза "Богоматери с младенцем" Виктора Васнецова, так чтобы оно было перед глазами во время еды, но не во время работы. (Другое такое же изображение я отнес к Е. С.) Я не хотел бы работать под чьим-то пристальным взглядом, - даже если бы это был взгляд "Сикстинской мадонны" Рафаэля. (У меня дома есть репродукция "Сикстинской мадонны": она изображена на обложке книги, стоящей на полке, - но с моей стороны ее не видно.)
   Раз уж я упомянул свою аппаратуру, то скажу несколько слов и о ней. Вообще, у меня два синтезатора (не считая одного игрушечного, для сочинения вне дома): пятиоктавная Yamaha DX-7 и семиоктавное электропианино M-Audio Pro Keys 88. (Как надоест - мотай на предпоследний абзац данной главы.) У "Ямахи", кроме меньшего числа октав, довольно грубая передача оттенков громкости, усугубленная уже довольно раздолбанной клавиатурой, но, во всяком случае, пока все работает. Всю музыку с 2000 года я записывал исключительно на ней, пока в 2008-м не купил M-Audio. У M-Audio изначально была механическая проблема с западающим при сильном нажатии до-диезом контроктавы, благодаря чему я купил этот инструмент за полцены. Кроме того, после четырех лет эксплуатации у M-Audio стал "зависать" си-бемоль второй октавы (именно программно зависать, а не механически западать), что сделало этот инструмент практически непригодным для протяжных, незатухающих тембров, вроде органа или струнных. С тех пор я использую M-Audio только для записи и озвучивания фортепианных партий, а "Ямаху" - для всех остальных тембров. Компьютер, который воспроизводит все эти остальные тембры, уже не очень стабильно работает и я предпочитаю его лишний раз не включать. В описываемый период ему было уже больше десяти лет (в самом начале загрузки он пишет трагическую дату 11.09.2001), и я понимал, что он имеет полное право в любой момент уйти на заслуженный отдых. На нем, однако же, установлены некоторые необходимые мне для работы со звуком программы. Часть из них за давностью лет не работает на более новых компьютерах (например, Vienna 2.3). Перспектива же переучиваться на другие программы и менять наработанную базу тембров (в формате SF2) меня не прельщает.
   (10.11.10, из переписки.) "Я работаю в CakeWalk (в общем, на чем научился - на том и работаю). Была б моя воля - вообще бы со звуком не связывался. <...>
   ...Я не использовал VST потому что лень было на них переориентироваться (пересаживаться на Cubase, заново составлять библиотеку часто используемых сэмплов и т. п.) и, главное, потому что они дают небольшую задержку при воспроизведении (а на моем старом компе даже и не небольшую) и, как следствие, на них невозможно играть в реальном времени".
   Поскольку стойка для синтезатора у меня одинарная, предназначенная для одного инструмента, я решил установить на нее M-Audio и начать сочинять на тембре фортепиано, а в дальнейшем, когда дело дойдет до аранжировки, собирался подключить "Ямаху".
   Было у меня еще пианино "Аккорд", на котором я уже почти не играл (стесняясь посторонних ушей, а также жалея денег на настройщика), но к которому испытывал чувства почти такие же, как героиня фильма "Пианино" к своему роялю...
   С 17.08.13 я приступил к работе и в следующие полгода сочинял и записывал исключительно фортепианные наброски на тембре своего электропианино. Благодаря этому вынужденному ограничению, я имел возможность сосредоточиться на одном, базовом тембре и глубже погрузиться в атмосферу "чистой музыки", не приукрашенной за счет каких-либо других, изысканных и красочных тембров. "Первой ласточкой" чего-то стоящего для меня стала написанная 24.08 тема будущего финала 17-й главы "Боли" (с 2:59 и до конца). 28.08 был написан "рассказ жены" из 14-й главы (1:17) - нечто уже напоминающее собственно описание боли; а на следующий день - первая тема из "Еще немного Шопена".
  
   106. 2013, 14 сентября. Питание и этика. Гендевит.
  
   14.09 я нашел в интернете информацию из одного вегетарианского источника о том, что гендевит и ундевит являются вполне этичными витаминными комплексами.
   "Гендевит* 25 руб./50 драже, содержит 10 мкг В12 и 250 МЕ D2
   Ундевит* 26 руб./50 драже (или 33 руб./50 драже), содержит 2 мкг В12 <...>
   * Проходили доклинические исследования на животных при разработке в 1960-х годах учреждением, ныне не имеющим отношения к их производству и продаже" (сайт Вконтакте / группа Вегетарианцы / МАТЕРИАЛЫ ГРУППЫ / БЫТ / Пищевые добавки, http://vk.com/pages?oid=-17228&p=%D0%91%D0%AB%D0%A2 ).
   Конечно, в любом случае стопроцентной гарантии достоверности вышеприведенной информации о гендевите и ундевите нет, и остается только верить или не верить источнику на слово, - мне важно сводить вероятность причиняемого мной вреда животным к минимуму.
   Меня немного смутило некоторое "черное прошлое" этих витаминных комплексов, о котором свидетельствовала сноска. Но, как видно, оно не останавливало тех вегетарианцев, которые рекомендовали данные комплексы. Я решил, что раз упомянутые исследования на животных уже совершились и более не повторяются теми организациями, которые имеют отношение к производству данных препаратов, то было бы неразумным формализмом пренебрегать теперь плодами, доставшимися такой ценой. Получилось бы, что животные были замучены зря, что принесенная жертва была не только безнравственной, но и бессмысленной, и мало того, что мы замучили тех животных, мы еще и сделали это без хотя бы сколько-нибудь уважительной причины.
   "Так можно оправдать любой лекарственный препарат, который уже протестирован".
   С той разницей, что люди, имеющие отношение к производству неэтичного препарата, собираются в дальнейшем тестировать на животных другие препараты, а в случае с гендевитом этого нет. Во всяком случае, на вегетарианском сайте об этом не пишут.
   "А как же "слезинка ребенка" и невозможность построить на ней никакое светлое будущее?"
   Слезинка ребенка остается в силе. Но я все же учитываю, что это слезинка ребенка, которая уже пролита.
   "А разве с точки зрения всеединства прошлое, настоящее и будущее не сливаются воедино? И разве, перешагивая через слезинку ребенка, пусть даже и уже пролитую, ты не подписываешься таким образом под всеми актами насилия за всю историю человечества?"
   Да. Но я стараюсь выбирать меньшее из зол. Вся моя жизнь состоит из компромиссов. Жизнь вообще соткана из компромиссов. Просто я не вижу пока для себя другого реального решения данного вопроса, который был бы лучше, чем гендевит.
   "Веганские витамины. Натуральное земледелие. Или совсем отказаться от искусственных витаминов и положиться на авось".
   И эти варианты для меня компромиссны, просто в других отношениях. Пойти зарабатывать на веганские витамины или пойти работать на земле - это не только вопрос моей трусости и лени. В каждом из этих вариантов есть свои плюсы и минусы. Пойти зарабатывать - значит выбить или, по крайней мере, ослабить одну творческую единицу, которая могла бы гораздо более эффективно проявить себя в другой области. Работая же на земле, я периодически неизбежно кого-нибудь убиваю или калечу из тех, кого не убил бы, если бы сидел дома и не высовывался. И, кто знает, может быть, трактор, в перерасчете на одного потребителя, искалечил бы меньше, - об этом я не могу судить. Мир пронизан "слезинками ребенка", и в настоящем и в будущем, и они для меня еще важней, чем те слезинки, которые уже в прошлом. То же можно сказать и о моей реально существующей в настоящий момент жизни, за которую я несу ответственность. (Я сейчас ответил на предложенные варианты очень кратко, но это все очень серьезно. В частности, об органическом земледелии я собираюсь в рамках данного произведения поговорить более подробно в свое время.)
   Я ничего не знаю, и ничего не решил окончательно. Я так чувствую.
  
   107. 2013. Дежурства. Православие.
  
   Мне очень хотелось по мере сил способствовать духовной жизни Е. С. Разговоры на эту тему у нас начались в скором времени, как я стал к ней ходить. Сам я первый о Боге не заговаривал, но если заходила речь, сразу включался в разговор.
   В семье, в которой родилась и воспитывалась Е. С., носителем веры была ее бабушка. Больше ни про кого из взрослых я такого не помню. Бабушка эта была православной и воспитывала внучек в православной вере. Вместе с другими своими сестрами Е. С. была с детства крещенной. По пути в школу, которая находилась в другом селе (идти нужно было семь километров), дети проходили мимо церкви и привычно крестились. Когда лет в семнадцать или около того Е. С. покинула родное село, религия для нее осталась в прошлом. Муж ее был неверующим. Среди детей и внуков также никто впоследствии верующим не стал. С сестрами своими она, с тех пор как покинула родной край, больше не виделась, но по крайней мере с одной из них изредка переписывалась. Эта сестра была очень верующей, православной и время от времени писала или присылала Е. С. что-нибудь на религиозную тему.
   Я нашел у них среди книг Библию и достал ее из шкафа почитать. В тот же вечер я час или два читал Е. С. из Матфея, начиная с Нагорной проповеди. Она слушала молча и, думаю, что внимательно, изредка повторяя знакомые слова (в частности из "Отче наш"). Под конец, правда, уснула, но уже и время к тому подходило. В одно из следующих дежурств я дочитал ей Евангелие от Матфея. Однако мне показалось, что оно все-таки было для нее немного сложновато, и на другой раз я принес из дома детскую библию с цветными картинками. Я не заметил, чтобы детская библия произвела на Е. С. какое-то особое впечатление, но она, кажется, была готова слушать любую книгу, которую ей читали, да и картинки ей, похоже, нравились. (Я читал потом Е. С. эту библию довольно нерегулярно и долго, кажется около года, кое-что пропуская, но в конце концов все-таки дочитал.)
   Если я дежурил в ночь перед тем, как идти на утреннюю службу в храм, то я готовился к причастию прямо при Е. С., читая вечерние, утренние молитвы и последование ко Святому Причащению. При этом я ставил перед собой изображение "Богоматери" Васнецова. Во все время чтения Е. С. сидела рядом и чаще всего не уходила. Некоторые отрывочные слова молитв были ей знакомы (кроме "Отче наш" также Символ веры и "Богородице Дево, радуйся...") и она негромко повторяла их со мной. В такие моменты я начинал читать медленнее, подстраиваясь под ее неторопливую речь. Вскоре Е. С. стала молиться вместе со мной, творя кресты и поклоны всякий раз, как я это делал.
   Я купил ей настенный календарь с православными иконами и молитвослов с крупным шрифтом. Отметил закладками "Отче наш" и последнюю из вечерних молитв, которая читается отходя ко сну (потом Е. С. иногда сама говорила мне, что читает ее перед сном). Отдельно распечатал крупным шрифтом молитву преподобных оптинских старцев, которой не было в ее молитвослове. Е. С. всегда особенно внимательно слушала, когда я читал эту молитву, и иногда кивала, будто говоря: "Так, так..."
   Я все думал о том, что она не исповедовалась и не причащалась уже лет семьдесят. Мечта сводить Е. С. в церковь не оставляла меня, но это было практически трудноосуществимо, т. к. до ближайшего храма нужно было идти минут 15-20, а ее темпами - даже не представляю сколько. Она не выходила из дома дальше чем до рынка и обратно, рынок же был совсем рядом. Теоретически можно было надеяться лишь на то, чтобы свозить ее в какой-нибудь храм на такси или пригласить священника на дом. (То и другое, разумеется, при согласовании с моими знакомыми.) Дело было только в желании самой Е. С. А в этот сугубо личный вопрос я никак не хотел вмешиваться. Я даже и предлагать ей вышеназванные варианты не торопился, ожидая какого-нибудь повода с ее стороны.
   Тем временем верующая сестра Е. С. прямо писала ей о том, что нужно исповедаться и причаститься. Где-то в конце сентября - начале октября Е. С. рассказала мне об этом. Я выразил свое согласие с мнением ее сестры, сказав, что также считаю исповедь и причастие делом исключительной важности. Затем я изложил свои соображения по поводу того, как это можно было бы устроить. Е. С. высказалась определенно в пользу варианта пригласить священника на дом. Я сказал, что договорюсь и начал действовать безотлагательно (тем более, что никогда не мог быть уверенным, что в следующий раз Е. С. вспомнит то, о чем мы говорили накануне).
   ...Еще где-то в июле, т. е. месяца за два до описанного разговора, я ехал вечером в автобусе к себе домой. Мое внимание привлек один молодой человек, ехавший в том же автобусе. Лицо его показалось мне очень похожим на лицо человека, которого я видел последний раз больше десяти лет назад. "Никак N? Усы и бороду отрастил и волосы отпустил до плеч, - странный для него стиль... Но вообще, очень похож..." Человек выходил раньше меня и, готовясь к выходу, остановился как раз напротив, так что я мог уже совсем хорошо видеть его лицо. Но я не так уж много раз видел своего знакомого в жизни, поэтому все еще продолжал сомневаться. Да и слишком радикальная смена имиджа смущала. Сам же человек меня, похоже, не узнавал.
   - Простите, Вас не N зовут?
   - Нет, - улыбнулся молодой человек.
   - Простите, просто похожи.
   Человек несколько секунд помолчал, а затем протянул мне руку:
   - Михаил.
   - Илья, - я пожал ему руку.
   За то время, что автобус подъезжал к остановке, мы успели обменяться еще несколькими фразами. Я узнал, что он служит священником в N-ском храме.
   Михаил произвел на меня тогда очень хорошее впечатление. "Вот священник, которого я бы желал для Е. С.", - подумал я.
   ...И вот теперь, получив согласие Е. С., я сразу поехал в N-ский храм, в котором никогда прежде не был. Во время и после Литургии я видел, как отец Михаил общался с людьми, как он подходил к детям, и я еще больше укрепился в мысли пригласить именно его. Я подошел к нему, напомнил о себе (он, кажется, и сам меня узнал) и изложил суть дела, упомянув и об особенностях умственного состояния Е. С. Отец Михаил сказал, что нужно, чтобы Е. С. подготовилась к исповеди: повспоминала свои грехи за всю жизнь, сколько сможет, и записала бы их на листок.
   - Сами исповедуетесь, причащаетесь? - спросил он меня.
   - Да.
   - Евангелие читаете?
   - Да.
   - Хорошо. Спаси, Господи!
   Видимо, у каждого священника есть своя книга, которую он в первую очередь рекомендует прихожанам. После катехизиса и молитвослова услышать о Евангелии - для меня было еще одним плюсом в пользу отца Михаила. (Про "Степного волка" я молчу, - это отдельная история.)
   Я купил в иконной лавке две книжки (или, скорее, брошюры) для самостоятельной подготовки к исповеди, предполагая кстати, что они могут оказаться полезны и мне самому. Пока ехал назад, успел их просмотреть. Не заходя к себе домой, я отправился сразу к Е. С., предупредив ее о своем визите по телефону (она умела пользоваться самостоятельно только домашним, а сотовым - нет). Придя к Е. С., я рассказал ей о своем разговоре с отцом Михаилом и передал, что ей нужно сделать для подготовки к исповеди. Оставил одну из книжек, которая была поменьше, отметив наиболее важный на мой взгляд фрагмент (сама она читала очень мало, т. к. от продолжительного чтения у нее начинала болеть голова). Потом мы пошли погулять, а точнее посидеть на лавочке на детской площадке. Там Е. С. встретила свою знакомую из соседнего дома, которую давно не видела, т. к. почти никуда не ходила. Поговорила с ней немного о жизни... Был теплый осенний день. Мы сидели и смотрели на детей и голубей. И просто разговаривали. Я подумал, что начинаю лучше понимать тех старичков на лавочках, которых так мало понимал в детстве... (В ближайшие дни мы еще несколько раз приходили на эту площадку, и всякий раз я брал с собой немного хлеба, чтобы покормить голубей.)
   В следующее дежурство я спросил у Е. С., как у нее дела с подготовкой к исповеди, получается ли вспоминать свои грехи? Оказалось, что тут все не так просто. Я читал ей по брошюрке, какие бывают грехи, чтобы направить ее воспоминания, останавливаясь лишь на тех грехах, которые потенциально могли иметь место. Но тут я столкнулся с настоящей проблемой: говорить с Е. С. о грехах, объяснять ей, что такое грех, - было то же самое, что объяснять это туземцу. У нее была, по-видимому, абсолютно спокойная совесть, никакие прошлые ошибки не тяготили ее душу: если таковые и были, то она попросту никогда не придавала им значения и, возможно, забывала о них. Скорее всего, никаких больших грехов у нее в жизни и не было, а малые она за грехи не считала. Мне было даже как-то совестно пытаться пробудить в этой по-детски невинной душе чувство вины, и я не стал этого делать. Я чувствовал себя рядом с Е. С. каким-то испанским миссионером, прибывшим в Новый свет из погрязшей в своих грехах Европы и пытающимся спасать безгрешных индейцев.
   "Есть что-то странное, какая-то поэтическая символика в одном из первых впечатлений Христофора Колумба: островитяне держали собак, но собаки не лаяли..." (Янош Эрдёди "Борьба за моря").
   Однако и того немногого, что было предпринято, хватило, чтобы Е. С. начала колебаться в своем желании причаститься. По-видимому, ей изначально хотелось принять причастие без каких-либо специальных приготовлений, а если можно, то даже и без исповеди. Ее смущал, кроме всего прочего, и такой момент, как, не будут ли потом вахтеры внизу спрашивать: что это, мол, к ней священник ходит? Словом, мне было очевидно, что этот "листик с грехами" ее спугнул. Я понимал, что причастие без исповеди в лучшем случае бессмысленно, но в данной конкретной ситуации, мне казалось, что надо было отцу Михаилу исповедовать Е. С. без всяких приготовлений и уже на месте самому решить, как с ней лучше поступить. Он, конечно, по-своему был прав, но он, мне кажется, не очень хорошо представлял, с кем имеет дело, да и трудно ему было это вполне уяснить из моего краткого рассказа. Теперь же звать его я не видел возможности, пока у Е. С. снова не появится определенное желание исповедаться и причаститься. А оно у нее ушло. Она говорила, что пока не готова, всякий раз, как у нас заходила о том речь. Я каждый раз заверял, что приглашу священника, как только она пожелает. Я даже спросил ее раз, должен ли я буду позвать священника, если ей вдруг станет хуже и она не сможет попросить о том сама? Она сказала, что да. Тогда я договорился со своими знакомыми (с одним из них) о такой ситуации, подчеркнув, что это очень важно, и в первую очередь важно для Е. С. И это все, что я мог сделать. Пугать ее адовым огнем было не в моем стиле. Свобода выбора Е. С. была для меня в данном вопросе на первом месте. Я решил ничего не сообщать отцу Михаилу о текущем положении дел, чтобы не выставлять Е. С. в роли сомневающейся. (Тем более что и договоренности такой у нас с ним не было.) Вместо этого я стал просто ждать, с еще большим усердием читая каждое дежурство (за редкими исключениями) вечерние и утренние молитвы. (Дома, к тому времени, я уже далеко не каждый день это делал, не чувствуя внутренней потребности читать их слишком часто.) "Вода камень точит", - говорил я себе, решив, что, может быть, нужный момент еще не настал и что торопиться не стоит. Конечно, я не мог не думать, что Е. С. уже восемьдесят четыре, что смерть ее не за горами и может прийти внезапно, но на этот счет я решил довериться Богу. Я все равно не видел, как тут можно было бы поступить лучше в данной ситуации.
   19.01.14, в праздник Крещения, я принес Е. С. святой воды, дал ей попить и попил с ней сам. Потом прошел по всем комнатам и окропил всю квартиру. Уверен, что там никто никогда этого раньше не делал.
  
   108. 2013 - 2014, сентябрь - апрель. Лишние вещи.
  
   "Чем больше ты приучаешь себя к роскоши, тем больше подвергаешься рабству: потому что чем в большем ты будешь нуждаться, тем больше сократишь свою свободу. Совершенная свобода в том, чтобы вовсе ни в чем не нуждаться, а следующая за нею - нуждаться в немногом" (Иоанн Златоуст).
   "...Богатство человека измеряется числом вещей, от которых ему легко отказаться" (Торо "Уолден, или Жизнь в лесу").
   "Пытаясь обогатить мир, цивилизация его загромождает" (Блок).
   С 27.09 я начал избавляться от лишних вещей. По возможности я старался их кому-нибудь отдать. Что не удавалось пристроить - относил к мусорному контейнеру и оставлял рядом с ним. Начал с пластиковых коробок от CD и DVD дисков, а также полок для них.
   (28.09.13, из переписки.) "Вся эта упаковка улучшает доступ к информации на дисках (быстрее можно найти нужное, плюс прочитать описание на обложке), но существенно увеличивает занимаемое пространство в квартире, ну и, плюс к тому, ее уборку. Увеличение доступности информации через интернет за последние годы приводит к снижению ценности дисков и (в меньшей степени) книг. В большинстве случаев мне легче скачать информацию в интернете, чем искать ее у себя на дисках. Таким образом, в связи с редкостью использования дисков, их лучше хранить в цилиндрических коробках. Многие, в т. ч. Аргонов, уже давно так и делают (Аргонов, насколько я знаю, выкинул даже почти все свои диски, а не только коробки из-под них)".
   Потом я принялся за одежду. Вот когда я имел возможность почувствовать свою привязку к материальному! Некоторые предметы своего гардероба мне приходилось буквально отрывать от сердца. Отчасти в тот момент мне помогла одна из двух книг, купленных мной для Е. С. в иконной лавке:
   "Иногда придет в сердце благая мысль - раздать то лишнее, что накопилось в шкафу или сундуке, а начнем смотреть, и приходит лукавая мысль, что вот это платье мне на такой-то случай пригодится, эта одежда на другой случай еще подойдет, а вот эти вещи еще продать можно и... к концу пересмотра ничтожная кучка ненужного вам хлама отложится на дело благотворения по страшно звучащей пословице: "На Тебе, Боже, что нам негоже!"" (архимандрит Иоанн (Крестьянкин) "Опыт построения исповеди").
   Я почти никогда не покупал себе одежду, мне ее всегда дарили (редко угадывая мой вкус). За долгие годы одежды накопилось очень много. Теперь, когда у меня был источник дохода, я считал себя тем более вправе распоряжаться своими вещами по своему усмотрению. Старую одежду, из той, что я оставлял себе, я старался по возможности чинить и донашивать (носки, в первую очередь).
   (30.01.14, из записей.) "Донашивать старую одежду, как донашивают старое тело".
   Когда Жан-Жак Руссо начал избавляться от лишних вещей, у него было сорок две рубашки (см. его "Исповедь"). У меня, конечно, их было не так много: двенадцать, - тем не менее я оставил себе целых шесть штук, чтобы не стирать слишком часто. (По прошествии трех лет вижу, что легко можно обойтись и меньшим числом, особенно при наличии футболок.)
   Я избавился также от многих аудио- и видеокассет, от некоторой старой аппаратуры, от тех детских игрушек, которые содержали в себе элементы насилия (оставив лишь наиболее памятные), и от прочих ненужных вещей. (У меня до сих пор еще много лишнего в доме, чего я никак не соберусь перебрать: например, старые пластинки, которые я не слушаю. Все не хватает сил, времени... и духу.)
   (24.12.13, из переписки.) "В последнее время мы дома избавляемся от старых вещей. На очереди также и многие книги. Мне, воспитанному в особо уважительном отношении к книге, когда цифровые технологии еще только начинали внедряться в жизнь и об электронных книгах не было и помину, непросто дается эта перестройка. Недавно мне подарили электронную книгу, что должно ускорить данный процесс. При всем безусловном понимании некоторых преимуществ бумажной книги, путь минимализации моего быта, который я провожу последнее время, неизбежно приводит меня к пристальному вниманию к тому факту, что бумажные книги порождают пыль в доме и фетишизацию в моем сознании".
   С книгами мы разобрались позднее, в апреле 2014 года. Частью раздали, частью отнесли в кроссбукинг, сократив число их в квартире раза в два.
   (30.12.13, из переписки.) "...В последние месяцы я много избавлялся от лишних вещей в доме, т. к. по себе чувствую, что лишние вещи неизбежно создают лишние привязки души к материальному миру, лишние зависимости. Своим домашним я говорю насчет подарков, что у меня все есть и мне ничего не нужно. В итоге они дарят мне либо деньги (которые мне теперь в связи с тем, что у меня появилась подработка, тоже не нужны), либо что-то, что они с моих слов знают, что мне точно нужно".
   Тяжелее всего для меня было расстаться с моим пианино, но для однокомнатной квартиры оно занимало слишком много места. С ноября 1993 по декабрь 1999 я сочинял исключительно на нем. Затем, с появлением "Ямахи", стал постепенно отходить от него, колеблясь между преимуществами живого звучания и возможностью сочинять в наушниках, чтобы не быть услышанным домашними. Тем не менее, "Одну из моих жизней" я сочинял практически только за пианино, используя "Ямаху" лишь для записи.
   (2014, январь, из записей.) "Пианино "Аккорд". Калуга 71091. Арт 102. XI.1993 - I.2014. "До свиданья, друг мой...""
   Я дал объявление в интернет, что отдам пианино за бесплатно, и нашел человека, готового его взять. Перед тем, как отдавать, я заранее еще час поиграл (просто импровизировал). Жаль, не записал, для себя на память. Впрочем, когда доиграл, последнюю тему записал на M-Audio ("Лоскутное одеяло" (260))... И вдруг в последний момент пианино согласились взять мои хорошие знакомые.
   (2014, январь, из записей.) "Я ведь с ним уже успел попрощаться".
   В который раз уже Бог смягчил мне испытание. 8.01 пианино забрали. В следующий раз, когда я видел его у знакомых, касался его клавиш, играл на нем, мне было уже не больно, а только немного грустно. Я уже пережил разлуку с ним, когда его отдавал.
   (8.01.14, из записей.) "<N> свое разрубил топором и выкинул. Тоже черное. Мне в этом виделось духовное самоубийство. <...> Когда скрылось из виду на 8-м этаже, подумал, что отца так же выносили. <...> Сняли крышки и молоточки. Клавиатура была видна. Иногда от тряски раздавался гулкий, глухой звук.
   "Чернушка, прости!" (м/ф "Черная курица")".
   Стараясь довольствоваться как можно меньшим количеством вещей, я взял себе за правило стараться тратить на себя как можно меньше денег. Фактически я уже несколько лет так и делал с тех пор, как меня уволили с последней официальной работы, но теперь, когда у меня снова появились свои деньги, я сформулировал для себя этот принцип более отчетливо. В следующие годы я часто вспоминал один мудрый афоризм из старого австралийского мультика, который смотрел еще в детстве:
   "Используй то, что под рукой, и не ищи себе другое" (мультсериал "80 дней вокруг света").
   Практически я тратил деньги только на еду, зубной порошок, мыло и проезд, причем все эти траты также старался минимизировать. После всех моих пищевых реформ получалось, что за полтора дежурства я зарабатывал себе на месячное пропитание. (На этом фоне траты на проезд становились еще более заметными и еще больше подогревали во мне желание оставить руководство Культурным клубом, не дожидаясь, когда появится какой-нибудь преемник.) Через полгода дежурств, или даже раньше, я уже смог вернуть матери свой давний долг за лечение зуба. Правда, она, как я и предполагал, денег не взяла, сказав, чтобы я потратил их на свое питание. Теперь я мог с чистой совестью избавляться от лишних денег точно так же, как и от лишних вещей: отдавая их тем, кому они были нужней. Заодно я договорился, чтобы мне платили за дежурство меньше, чем прежде, попросив лишь, чтобы не увеличивали число вызовов в месяц и их продолжительность.
   "...К роскоши, - прибавил он, - я приучаться не хочу, а собирать капитал считаю делом бесчестным" (Герцен "Кто виноват?").
   Таким образом, свою вечную проблему неумения зарабатывать деньги я стал эффективно решать с другого конца: путем минимизации своих потребностей.
  
   109. 2013. Оперный театр.
  
   Еще одна вещь, без которой я мог обойтись, - это недавно построенный в городе Театр оперы и балета, куда меня иногда приглашали по знакомству. Я долго думал, колебался и в итоге решил, что не буду туда ходить.
   (23.06.13, из переписки.) "Спасибо, подумаю. <...>
   Генеральную <репетицию> за бесплатно я бы точно глянул:)" <Не получилось. Не ездил.>
   (17.10.13, из переписки.) "Какой номер автобуса? Какая остановка? <...>
   Только в душе нерешенный вопрос: как же я туда пойду, высказываясь критически относительно всей этой затеи с постройкой этого театра? <...>
   Ладно, пошел дела делать и ко сну готовиться".
   (18.10.13, из переписки.) "Я решил не идти. Прости мои пустые разговоры. Спасибо тебе за все!"
   Здесь было много мотивов, в том числе и политических (хотя в целом я человек от политики далекий). Я изначально считал, что строительство этого театра преследует в первую очередь политические цели. Я никогда не голосовал за лидирующую партию и за тех, кого в итоге избирали в президенты. В период работы над статьей "Дело Михаила Аркадьева" (2011), а также в течение следующего года мое отношение к власти еще больше осложнилось (лишь после чтения позднего Толстого оно немного сдвинулось в сторону аполитичного безразличия). Я был не в восторге от финансовых вложений в развитие Владивостока в преддверии Саммита 2012 года и после него. Я считал и считаю это "прокачивание" одного города показухой всему миру, совершаемой для того, чтобы покрепче застолбить данный участок Земного шара и доказать, вопреки всякому здравому смыслу, что полтораста миллионов человек имеют право занимать девятую часть всей суши, в то время как рядом пятая часть населения планеты, занимая чуть ли не вдвое меньшую территорию, вынуждена ограничивать свою рождаемость, а еще чуть правее немногим менее чем те же полтораста миллионов ютятся на двух средней величины островах, регулярно подверженных землетрясениям.
   "Своеобразная демографическая политика Китая и определенные устои и предрассудки в обществе приводят к тому, что молодые женщины избавляются от беременности, если УЗИ показывает, что может появиться девочка. Часто возле больницы, в мусорных баках на улице, закопанными в землю, находят тела новорожденных малышек. Государство запрещает убивать детей. Однако оно же налагает штраф за рождение второго ребенка. В таком свете становится вполне объяснимым, почему в КНР женщины отваживаются на подобные ужасы" (http://fb.ru/article/166765/demograficheskaya-politika-kitaya-chislennost-naseleniya-kitaya).
   "Из-за частых землетрясений Япония стала мировым лидером по изучению и предсказанию землетрясений" (https://ru.wikipedia.org/wiki/Япония).
   Я говорю обо всем этом потому, что я тоже живу по эту сторону границы, а значит это и мой грех.
   Также я периодически узнавал различные подробности об экологических последствиях постройки новых мостов и урбанизации острова Русский. Скоропалительный "макияж" города перед Саммитом, а также постройка оперного театра, новых корпусов Дальневосточного университета, океанариума (в настоящее время поговаривают также о создании во Владивостоке филиала Третьяковской галереи), - все эти финансовые траты я считаю преждевременными, пока на свете есть нищие, бомжи и беспризорные дети. (К слову: с точки зрения всеединства я не могу принять и демографическую политику этой страны до тех пор, пока есть страны с противоположной демографической ситуацией.)
   Замечу, что я не предъявляю никому никаких требований, - я только не подписываюсь под вышеперечисленными проектами.
   ("Ну мостами-то ты этими все-таки иногда пользуешься".
   Да. И если найду реальный способ не связываться с ними, - перестану.)
   Я не призываю никого бойкотировать Оперный театр, - все сказанное мной есть только мое частное мнение, которое я адресую самому себе, ставя перед собой вопрос, могу ли я лично ходить в этот театр. Во всяком случае, я не могу думать так, как я думаю, и при этом ходить туда за бесплатно по знакомству. Стыдно мне: и за свое лицемерие, и за то, что иду "зайцем" (хотя меня и приглашают обычно для видеосъемки). А ходить за деньги я в любом случае не хочу, потому что не хочу тратить на себя лишнее, не хочу тратить деньги на то, без чего могу обойтись (особенно когда думаю, что на эти деньги могу питаться несколько недель). Так что с какой стороны ни посмотреть, а все получается, что ездить мне туда не стоит. (До сих пор я был в Театре оперы и балета, переименованном в Приморскую сцену Мариинского театра, только один раз, в малом зале: когда меня попросили заснять бесплатный мастер-класс для детей, - решил сделать исключение.)
   (31.10.13, из переписки.) ""Или ты объявил бойкот театру" Да. Из идеологических побуждений. Я слишком много себе позволял и позволяю негативных высказываний и мыслей относительно данного проекта, а также той системы, продуктом деятельности которой он является, чтобы при этом иметь наглость туда ходить, тем более за бесплатно. Я запретил себе. С искусством, акустикой и т. п. это не связано. <...>
   Я так чувствую. Я так и думал, что не смогу объяснить другим. Просто чувствую. Для себя самого. За других не сужу. Но мне туда ходить не стоит. Если это чувство изменится, я пересмотрю свое решение".
   (18.02.15, из переписки.) "...Я не силен в логике, но интуитивно меня туда многое категорически не пускает. Я очень рад за своих друзей, которые туда ходят, но для себя лично, здесь и сейчас, не вижу такой возможности".
   (29.11.13, из переписки.) "Не все коту масленица, или как там... Пора мне и честь знать".
   По части зрелищ современный человек, имеющий доступ в интернет, обеспечен больше, чем в свое время Людовик XIV. Все относительно.
   (22.05.14, из записей.) "У меня три личных компьютера. Соломон "во славе своей" не имел и одного".
  
   110. 2013, сентябрь - октябрь. Здоровье и питание.
  
   (28.09.13, из переписки.) "Сегодня на хор не пойду: третий день простудные симптомы. Не настолько, чтобы не пойти на киноклуб в 17, но достаточные, чтобы имело смысл поберечь горло".
   (30.09.13, из переписки.) "Дела, пожалуй, хорошо. Какой-то подъем последние 2-3 дня, хотя я его и не заслужил (ленюсь много). Просто хожу счастливый, смотрю на мир, ничего мне не надо и ничего не хочется делать. Лень - обратная сторона счастья :)".
   "В природе день проходит очень спокойно и никто никого не упрекает в лености" (Торо "Уолден, или Жизнь в лесу").
   За два месяца одноразового питания (4.08 - 3.10) мой вес упал примерно с 53 до 49 кг. Меня это не особенно беспокоило, т. к. я полагал, что достаточно в любой момент снять с себя ограничение по количеству потребляемой пищи, чтобы без труда восстановить недостающие килограммы. Я поинтересовался в интернете вопросом оптимального веса тела и нашел ответ в статье "Индекс массы тела" (http://ru.wikipedia.org/wiki/Индекс_массы_тела). В перерасчете на килограммы получалось, что при моем росте (180 см) норма была от 60 до 81 кг, недостаточная масса тела (дефицит массы тела) - от 52 до 60, выраженный дефицит массы тела - 52 и менее.
   Так или иначе легкость в теле была даже приятна, особенно в жаркие дни. Однако физические силы уменьшались. Когда вес опустился ниже 50 кг это стало особенно ощущаться. Появилась слабость, участились головокружения при подъеме. Возникли проблемы при ходьбе: я уставал на полпути и потом уже не шел, а плелся медленным шагом. Даже путь от дома до дежурства стал меня утомлять, тем более, что идти надо было немного в гору. Мне пришлось даже начать выходить из дома чуть раньше: вместо 10 минут я шел теперь все 15. Я также стал еще тише говорить, т. к. сама речь меня утомляла. Очень энергозатратным стало пение в хоре. Не говоря уже о том, что туда нужно было идти (через какие-нибудь полчаса - час после обеда, переваривая суточную порцию риса с растительным маслом, сначала до остановки, потом на автобусе, потом еще минут пятнадцать пешком). Часть времени мы пели сидя, часть времени стоя. Когда пели стоя, я всегда старался встать вплотную к органу, чтобы опираться на него. Верхние ноты отнимали больше сил. Меня просили петь громче, но я не мог.
   "После еды не следует давать большую умственную и физическую нагрузку, бегать, кататься на велосипеде, петь, что-то серьезно изучать. Для того чтобы начать все эти мероприятия нужно подождать как минимум 50 минут" (Торсунов "Рекомендации по питанию", http://www.liveinternet.ru/users/yoginya-natalika/post153296000/). <Я пел часа через полтора-два после еды.>
   Все эти явления воспринимались мной с любопытством экспериментатора. Тем более, что в душе моей было светло и ясно. Впрочем, я не закрывал глаза на происходящее и продолжал активно изучать информацию по теме "здоровье" и "питание" (вес, белки и т. д.). (Тогда же я нашел информацию и об относительной этичности гендевита, о чем уже рассказывал выше.)
   "Золотые килограммы: Блог для тех, кто хочет набрать вес. <...>
   ...Далеко не все каши помогают поправиться. Так <...> гречневая, рисовая (сваренная из коричневого риса) и овсяная каша в этом деле - неважные союзники, и включать их в диету для набора веса, пожалуй, не стоит. Но ведь никто не отменял пшенных каш, "белых" рисовых каш, ячневых и перловых каш и даже гороховой каши, которые принесут в организм вместе с витаминами, растительным белками и жирами достаточное количество калорий. А именно калорийность - определяющая категория в питании для набора веса" (http://vesoma.ru/tchto-kak-i-zatchem-m-edim/kash.html).
   Я только не понял, почему вообще существуют каши, которые не дают поправиться, если все определяется калорийностью? Ведь по калорийности различные виды каш не слишком отличаются друг от друга. И в разы превосходят овощи и фрукты. Но саму мысль о том, что главное калорийность, я взял на заметку, сделав из нее вывод, что надо отдавать предпочтение крупам, сокращая потребление овощей и экономя таким образом драгоценное место в желудке. Также я взял на заметку и такое условное понятие, как "отрицательная калорийность":
   "...Существуют продукты питания - и их немало! - на переработку и усвоение которых наш организм тратит больше калорий, чем они содержат" (http://vesoma.ru/tchto-kak-i-zatchem-m-edim/otritsaem.html).
   (Далее в данной статье приводится список продуктов с "отрицательной" калорийностью, куда входит большинство овощей, фруктов и зелени.)
   Вводя в поиск запрос "набор веса" или "как набрать вес", я лишний раз убедился, насколько навязчиво в интернете распространяется информация на противоположную тему, если даже тут она постоянно лезла под руку. Впрочем, я пробовал читать и эту информацию, мысленно инвертируя (т. е. меняя на противоположное значение) все советы для желающих похудеть.
   "- Я постарела, не правда ли, - отвечала Вера, наклонив головку к правому плечу.
   - О! вы шутите! разве в счастии стареют... напротив, вы пополнели, вы..." (Лермонтов "Княгиня Лиговская").
   При одноразовом питании я мог себе позволить попробовать более дорогие продукты, не превышая суточный лимит расходов на питание. Я попробовал бурый рис: он плохо размокал и жевать его было труднее, чем рис-сечку. Попробовал разные сорта, но принципиально это ничего не изменило. Нашел сорт с повышенным количеством белка (практически, как у гречки, если верить информации на упаковке). Попробовал маш, нут и сою. Маш понравился, нут - чуть меньше, но, в любом случае, и то и другое было для меня дорогим удовольствием. От сои сразу после еды вырвало, а через полчаса пронесло. Хорошо еще, что я всегда проверяю новый вид пищи сначала в небольшом количестве. Однако, ввиду исключительной перспективности сои в плане получения суточной нормы белка даже при одноразовом питании, я через несколько дней дал ей второй шанс, надеясь, что, может быть, мне удастся понемногу себя к ней приучить, и ради этого согласившись пойти наперекор естественным сигналам своего организма. Но и на этот раз, съев совсем чуть-чуть, я снова ощутил уже знакомые одуряющие процессы в голове и сразу прекратил эксперимент. Было очевидно, что в сыром виде ее есть нельзя. (В сети я нашел много аналогичной информации про фасоль, которую по этой причине даже не стал пробовать есть сырой). Разобрался я и с вопросом правильно (не термически) высушенных фиников.
   (22.10.13, из переписки.) "Могу также принести тебе грамм по 50 маш и нут, попробовать. И финики правильной сушки (если только я сам не заблуждаюсь на этот счет)".
   В этот же период (август-октябрь 2013 года) я перечитал Шелтона (сверяя с ним свой опыт голодания), Озаву, а также почитал про питание йогов и про многое-многое другое. Кроме того, я продолжал изучение лекций Олега Торсунова, популяризатора Вед.
   (21.08.13, из переписки.) "Время наилучшей усвояемости пищи (по Торсунову) <таблица с указанием оптимального времени употребления различных продуктов:>
   http://veggyforum.ru/index.php?topic=125.0 ".
   Питание один раз в сутки упрощало следование этим рекомендациям. Поскольку в обед можно было есть практически все, я и ел все в обед.
   Еще весной, когда я только начинал слушать эти лекции, мне отрадно было услышать в подтверждение моих собственных природных инстинктов, что ненавидимые мной с детства лук и чеснок (чеснок еще туда-сюда, а лук - ни в каком виде) по Ведам являются пищей в страсти и невежестве.
   "Пища в благости <...> должна быть приготовлена в любви к Богу <...> и должна правильно вкушаться, в правильном настроении. <...> Веды говорят, что пища состоит из 50% энергии того, кто готовит" (из конспекта по видеозаписи лекции Торсунова от 11.04.2012 "Питание в благости").
   Любопытно мне было и вот это:
   "...Лучшее голодание - однодневное (не чаще раза в неделю). Сухое голодание - повышение духовной силы. Пост на воде - здоровье. <...> Если человек сам, по своей воле постится по 5-7 дней, то он может угробить свое здоровье. Если вы уже так делаете, то делайте; это значит, что Бог вам уже подсказал, но это является исключением. 1 из 50 человек может всю жизнь питаться сырой пищей, остальные могут разрушить так свое здоровье. <...> Бог иногда подскажет человеку индивидуально, что ему делать" (из конспекта по лекции Торсунова от 11.04.2012 "Питание в благости").
   Крайне заинтересованный в вопросе повышения способностей своего организма к усвоению пищи, я стал больше прислушиваться к таким нюансам, которыми раньше пренебрегал.
   "Не ложитесь спать после приема пищи. <...> Перед приемом пищи проветривайте помещение. Во время еды не смотрите телевизор, не читайте. Включите спокойную приятную музыку" (из конспекта по лекции Торсунова от 11.04.2012 "Питание в благости").
   Также я продолжал молиться перед едой и после еды. Эти молитвы, как и любые другие, могли быть и без слов: как молитвы-состояния. Молитва перед едой, кроме своего духовного смысла, еще и физиологична: она помогает организму настроиться на принятие пищи. Перед едой в любом случае полезно немного посидеть и успокоиться. Молитва после еды сама по себе очень естественна: в то время как по телу разливается чувство насыщения, душе свойственно испытывать чувство благодарности. Достаточно даже нескольких секунд молчания. Если, конечно, пища была хорошей. Хорошая пища - та, которая не мучает ни во время еды, ни после; ни тело, ни душу. А вкус свое всегда получит, когда к ней привыкнет.
   Большое впечатление на меня произвели эксперименты Валентина Николаева: больше года он испытывал различные продукты на вредность, проверяя их на себе.
   "Пользуясь высокой чувствительностью организма к вредностям, стал проверять каждый варёный продукт в отдельности. Питаясь всю неделю привычной сырой пищей, в пятницу вечером съедал небольшую порцию проверяемого продукта, а в субботу и воскресенье оценивал и записывал самочувствие. Таким образом выяснял, какой из продуктов больше отравляет, а какой сравнительно безвреден. <...>
   Всякое вредное воздействие на организм лучше не допускать, чем пытаться компенсировать его какими-то другими воздействиями. Для здоровья избегать вредных продуктов важнее, чем добавлять полезные" (Валентин Николаев "Выбор пищи - выбор судьбы").
   Конечно степень вредности вареных продуктов была мне уже не актуальна, но меня впечатлил сам подход автора к поставленному вопросу. Я задумал также провести серию экспериментов на себе с целью выяснения воздействия на мой организм каждого отдельного вида крупы, из тех, которые я чаще всего употреблял. Смелость этого человека (В. Николаева), сознательно подставлявшего себя и свое здоровье ради пользы дела, дела, которое могло быть полезным и другим людям, а также незашоренность его мышления вдохновили меня на то, чтобы в свою очередь перешагнуть через всю жизнь сидевший во мне и управлявший моими действиями постулат: "еда должна быть разнообразной". Почему, собственно, еда должна быть разнообразной? Потому что сказать так проще, чем приучить человека следить за тем, чтобы в его ежедневный рацион входил достаточный набор всех необходимых веществ? А если я наберу этот необходимый минимум малым набором продуктов или вообще каким-нибудь порошком нового поколения, разработанным для космонавтов (условно говоря)?..
   (2013, сентябрь, из записей.) "<С этикетки на пустой банке из-под какого-то порошка.> "Жизнемакс". Система сбалансированного питания. Состав: орех кедровый обезжиренный, концентраты свеклы, моркови, капусты, зеленого яблока, ламинарии, фукуса, спирулины, шиповника, люцерны, укропа, петрушки, молоко сухое обезжиренное, аскорбиновая кислота, фруктоза, лактоза. Масса 500 г. 1 порция (20 г, т. е. 2 десертные ложки) обеспечивает более 1/3 суточной нормы. Калории (1 порция) - 85, белки - 9 г, углеводы - 12 г, жиры - 1 г, Na - 100 mg, K (калий) - 300 mg, питательная клетчатка - 3,5 г".
   ...И потом, как все-таки быть с теми аскетами, которые питались практически одним хлебом, и жития которых Православная церковь, ставя таковых в пример, даже не считает нужным дополнять предупреждениями от Минздрава? Не иначе как они, эти аскеты, еще что-то собирали в лесах?.. Словом, я подумал, что короткопериодичное однообразие мне не повредит.
   Другой момент, которого я опасался, это то, что задуманная мной серия экспериментов предполагала большой перерыв в употреблении бобовых. Насчет необходимости для веганов употребления бобовых, в интернете наблюдался полный разброс мнений. Как обычно, оставалось только проверять на себе. До сих пор я употреблял бобовые регулярно, не допуская перерывов длиннее, чем одна неделя.
   Мысль об опыте с отдельными крупами слилась во мне с мыслью о том, что пора начать набирать вес. Вес мой неуклонно падал, и никаких явных сигналов о том, что пора принимать меры, организм не посылал.
   "А какие явные сигналы тебе нужны?"
   Ну хотя бы потеря сознания, а до этого я не доводил, стараясь в случае головокружения куда-нибудь сесть, хоть на пол. Была общая слабость, но с ней вполне можно было жить. Очевидно, что какой-то четкой границы допустимого не было: последняя теоретическая граница в 52 кг, указанная ВОЗ, после которой начинался выраженный дефицит массы тела, была уже позади и дальше оставалось решать на свой страх и риск, до каких пределов можно позволить весу опускаться. А как тут угадать, если у меня и так всю жизнь время от времени бывали слабости и головокружения, хоть и не столь часто? Как угадать, если тут всё плюс-минус?.. И что если где-то есть точка невозврата, которую невозможно определить заранее? В ходе работы над романом, я кое-что смотрел и читал про балерин, страдающих анорексией, которые доводили себя до полного истощения. Но у них был постоянный стимул к снижению веса, который оказывал непрерывное психологическое воздействие на их образ мыслей. У меня же такого стимула не было. Если бы не вопросы здоровья, я бы вообще мог не интересоваться своим весом.
   В связи с началом этих экспериментов я решил закончить с одноразовым питанием. Прошло уже два месяца с тех пор, как я стал питаться раз в сутки (с 4.08).
  
   111. 2013, октябрь. Питание и здоровье.
  
   Начать серию экспериментов с отдельными видами круп я решил с небольшой чистки организма, посвятив ей по крайней мере два дня (5-6.10). Кроме того, с 4.10 я стал регулярно вести дневник питания.
   (4-6.10.13, из записей.) "4.10 <пт> Арахис 50 г, рис 350 г, капуста; 5.10 <сб> ~2/3 кг капусты; 6.10 <вс> (до 13:00) 1/3 кг капусты, мелкая клетчатка <1 ст. ложка>".
   Я впервые попробовал замачивать арахис. Результат превзошел мои ожидания. После замачивания необжаренный арахис почти вдвое увеличивался в объеме и становился еще вкусней.
   (22.10.13, из переписки.) "Я хвалил замоченные орехи на примере арахиса, поскольку пробовал замачивать только его. Собственно, в интернете много информации про вред арахиса и не рекомендуют есть его больше 30-50 г в день (горсть одной руки)".
   Вся серия экспериментов длилась шесть недель. Каждую неделю с понедельника по пятницу я питался каким-то одним видом крупы. Субботу и воскресенье чистился и восстанавливался. Два дня на "перезагрузку" я выделил еще и потому, что по моим наблюдениям именно за двое суток пища проходит весь путь по ЖКТ, если, конечно, нет запоров. (Особенно наглядно это видно, если поесть свеклы. Кстати, в описываемые шесть недель также бывали весьма непривычные для меня изменения в цвета стула.) Для большей чистки, перед каждой следующей крупой я делал себе промывание прямой кишки. Это если говорить в общих чертах. На деле же все обстояло не так строго: были отдельные отклонения от описанной схемы, а также различные нюансы в употреблении каждой из круп.
   К сожалению, масса тела в ходе этих опытов измерялась по большей части на недостаточно точных весах (у меня дома есть только механические весы, которые показывают примерно на 1.5 кг меньше реального веса). Но иногда у меня появлялась возможность взвеситься и на электронных. Также я не сразу стал учитывать, что одежда тоже кое-чего весит (примерно 0.5-1.5 кг, в зависимости от сезона) и, соответственно, не сразу стал взвешиваться без нее и указывать это в своих записях. В дальнейшем я буду приводить вес уже исправленный, с учетом всех вышеназванных особенностей, насколько мне удалось определить его по своим записям. (В период этих экспериментов я только начал вести свой дневник питания и, соответственно, вырабатывать единую систему ведения записей. Тем не менее, я считаю, что восстановленные мной по этим записям данные веса тела достаточно точны.) Также следует отметить, что с началом данных экспериментов я начал использовать мерку для измерения объема сухих круп.
   Кроме возможности изучить влияние каждого вида крупы на свой организм, я получил также возможность глубже исследовать способы ее приготовления и употребления. Я мог сосредоточить свои наблюдения на данной конкретной крупе и сравнивать варианты ее приготовления (а также последующие реакции организма на тот или иной вариант) в непосредственной хронологической близости друг от друга, не отделенными между собой ни днями, ни другими видами круп. Это было важно для вынесения более точных оценок. Таким образом я вырабатывал свои любимые рецепты приготовления каждой крупы.
   Начал я, наверно, с самой экстремальной для здоровья диеты, какую когда-либо испытывал: с гороховой. Результат ее, в общем-то, был ясен заранее. Ясно, что из всех основных круп моего рациона горох являлся фактором номер один, вызывающим метеоризм. Но ради строгости эксперимента я не хотел делать никаких исключений. К тому же я поначалу еще надеялся набрать вес на этом высокобелковом продукте. К сожалению, для этого мне пришлось бы есть его в несколько больших количествах, чем я ел. Но все упиралось в возможности кишечника. Метеоризм в ту первую неделю начался с утра вторника, утих в обед, вечером стал сильный; затем весь день в среду, четверг и пятницу; в пятницу во второй половине дня еще усилился, дойдя до жжения; в субботу в первой половине дня запах был особенно скверный, затем, после трех таблеток активированного угля, чуть утихло и в воскресенье уже ничего не было.
   (7-13.10.13, из записей.) "(Горох) V <средний объем сухой крупы, съедаемой за сутки> = 250 ml. Замачивать с содой <с утра>. Перед употреблением промыть. Можно разбивать на 2 раза: 150 ml в 11:00 и 100 ml в 13:30. Клетчатку без воды непосредственно перед едой <1 ст. ложку>. Вкусовое утомление <т. е. пресыщение едой, в данном случае после пяти дней монодиеты> отсутствует. <Изменение массы тела с понедельника по пятницу> m ~ <48.5 - 48.5>". <Здесь и далее знак "приблизительно" ("~") при указании массы тела означает, что измерение производилось на механических весах.>
   В первую неделю я еще не использовал какие-либо вкусовые добавки (если не считать клетчатку) и только в пятницу попробовал есть горох с семенами укропа (одно из рекомендованных средств при метеоризме). На вкус мне понравилось, и в дальнейшем я много раз использовал сочетание гороха с семенами укропа.
   К концу первой недели экспериментов, видя, что вес мой ничуть не прибавился, я решил, что пора начать целенаправленно отъедаться. 12.10 я был в гостях, где мне также, независимо от моего решения, посоветовали начать набирать вес. Конечно, совет был закономерен: достаточно было внимательно посмотреть на меня со стороны, - но все же это был не формальный совет. Важно, что его давал близкий человек, испытывающий серьезные за меня опасения. (Дома, разумеется, мне регулярно говорили то же самое, но за последние годы моя восприимчивость к сигналам от домашних несколько снизилась.) Я успокоил человека, сказав, что уже и сам так решил... Обратно домой я шел в гору через лес. Несмотря на подъем, идти мне было легко. И та же легкость, какую я испытывал в теле, была и в моей душе. "Пора всплывать", - думал я. Взобравшись на вершину холма, я увидел солнце. Начинало вечереть. Я встал на колени и помолился без слов...
  
   112. 2013, октябрь - ноябрь. Питание и здоровье (продолжение).
  
   В плане набора веса первая неделя экспериментов с различными видами круп не далеко ушла от периода одноразового питания. Только со второй недели я начал питаться полноценными по объему порциями сначала 2, а потом 3 раза в сутки.
   (18.10.13, из записей.) "Как просто и пошло воскресает человек от лишней порции еды в день!"
   "Двукратное питание вызывает плохое самочувствие. У человека остается чувство голода, белки усваиваются недостаточно - в среднем на 75% <ср.: 85% при трехкратном>" (Л. Барановский "Питайтесь правильно", 1962).
   Объем пищи, съедаемой за день, зависел как от вида крупы (в частности от ее способности расширяться при замачивании), так и от возможностей ЖКТ (от объема желудка и от того, насколько эффективно ЖКТ способен переваривать данную крупу). Возможности ЖКТ по мере увеличения объема пищи, потребляемой за один прием, имели свойство постепенно возрастать, пока не наступал их предел. Каждый день (кроме первой недели) я старался съесть как можно больше, но не настолько, чтобы совсем переесть (разве что слегка). Я ел столько, сколько способен был съесть и переварить. Поэтому фактически мой образ жизни в указанный период сводился к перевариванию пищи. Переваривание стало основным занятием, определяющим и все остальные. Я напоминал себе удава после "доброй охоты". Но такой приоритет занятий был неизбежен, если я хотел восстановить свой вес. А я решил дотянуть его до 54 кг.
   "Очень важно иметь свободное время для усвоения пищи" (Герберт Шелтон "Ортотрофия").
   (14-20.10.13, из записей.) "(Рис <-сечка>) V = 350 ml. <По вечерам дополнительно ел 50 г арахиса, во избежание запора>. Клетчатка овсяная добавляется в воду за некоторое время до еды. Замачивать лучше на ночь. Перед едой добавить 2-3 финика. Воду оставить 2/3. <К сожалению, не указал чего. Полагаю, уровень воды, считая от дна кастрюли, должен составлять 2/3 от уровня крупы.> Все растолочь. Съесть за 1 раз (за 2 <раза> финики станут хуже). (Кстати, пишут, что рис и овес не сочетаются, как "мучнистые".) Вкусовое утомление отсутствует (скорее, финики вызывают зависимость). m ~ <48.5 - 49.5>".
   Метеоризма от риса, естественно не было. А вот запор, несмотря на арахис и клетчатку, все-таки был. Стула не было с воскресенья предыдущей недели (13.10 в 15:00) до воскресенья текущей (20.10 в 18:00), затем стул был еще раз на следующее утро (21.10 в 10:00), после чего несколько дней был метеоризм, отчасти уже вызванный следующей крупой. В воскресенье, кроме того, я продегустировал дробленую пшеницу в сухом, т. е. не замоченном и не мытом виде. Я читал о брожении, вызываемом сочетанием злаковых с водой. (Как известно, брожение, наряду с гниением, - причина метеоризма.) Любопытно было найти параллель с этой темой в иудаизме:
   "Во время праздника Песах к обычным правилам кашрута добавляются специфические запреты, связанные с квасным (хамец). Запрещено употреблять в пищу и даже иметь в доме продукты, содержащие хамец. <...>
   Любые злаки - пшеница, ячмень, рожь, овёс, или полба, которые входили в контакт с водой или другими жидкостями, должны рассматриваться как хамец, поскольку в них может начаться брожение" (http://www.abcslim.ru/articles/552/koshernaja-eda-i-evrejskie-kulinarnye-tradicii/).
   Не будучи уверенным в том, что дешевая дробленая пшеничная крупа достаточно чистая, чтобы есть ее немытой, я попробовал есть более дорогой вариант в фирменной упаковке. Правда, дорогая крупа оказалась более крупного дробления и потому чуть тверже.
   (21.10.13, из записей.) "Утром обнаружил, что от дальнего левого нижнего зуба откололся кусочек (вчера наверно, от сухой пшеницы)".
   (21-27.10.13, из записей.) "(Гречка) V = 250 ml <это 1 порция. В сутки - 500 мл.> Замачивать на ночь, побольше воды <вдвое выше уровня крупы>. Воду слить всю. Клетчатка ржаная. Масло подсолнечное. Капуста/морковь. Вкусовое утомление отсутствует совершенно. m = 49,4 - 51,6 <масса тела (без одежды) в понедельник и в воскресенье>". <Здесь и далее знак равенства при указании массы тела означает, что измерение производилось на электронных весах.>
   Всю неделю, до 12 часов субботы, был метеоризм. (Сейчас, когда я пишу эти строки, мне уже понятно, что полторы суточных нормы пищевых волокон, содержащихся в 500 мл гречки, усугубленных к тому же еще и дополнительной клетчаткой, не могли дать никакого другого результата.) Чтобы облегчить желудку переваривание размоченной до максимального объема гречки, я съедал ее, как правило, в три приема, по крайней мере с двухчасовыми перерывами.
   Постепенное увеличение в течение шести недель суточного объема пищи неизбежно должно было стать фактором усиливающим метеоризм. Это делало мои выводы о воздействии каждого отдельного вида крупы на организм не вполне корректными. Но мне важно было набрать вес, пусть даже и в ущерб чистоте моих экспериментов. Все же результаты этих экспериментов так или иначе представляют для меня и теперь некоторый интерес, не говоря уже о значении самих экспериментов в эволюции моей системы питания.
   Интересно, что с увеличением способности поглощать и переваривать пищу, увеличивалась и тяга к еде. Даже на трехразовом питании нередко возникали моменты, когда еще до наступления очередного срока приема пищи я уже начинал чувствовать, что хочу есть.
   (28.10-3.11.13, из записей.) "(Перловка) V = 250 ml <1 порция. В сутки ~ 650 мл.> Замачивать на ночь. Побольше воды. Воду слить всю. Клетчатка ржаная. Масло подсолнечное. Куркума. Морковь. В конце - капустным листом вытереть тарелку. Небольшое вкусовое утомление и, в особенности, утомление ЖКТ. m ~ <51.5 - 51.5>".
   Четыре с половиной дня на перловке запомнились мне как "неделя жевания" (650 мл в сутки размоченной перловки жуются в общей сложности более двух с половиной часов). У меня реально уставала челюсть. На вкус перловка была для меня заметно хуже любой из тех круп, которые я ел в первые три недели, и мне пришлось бы с ней весьма помучиться, если бы не специи.
   Начитавшись и наслушавшись Торсунова, я изменил свое отношение к специям. Воспринимая их раньше только как вкусовые добавки, я не подозревал, что они могут использоваться и в лечебных целях. Все "остренькое" у меня ассоциировалось раньше исключительно с опасностью развития гастрита. Тем не менее оказалось, что, например, имбирь может использоваться как средство от метеоризма, а куркума - как очиститель-дезинфектор вместо активированного угля.
   "Мой опыт показывает что лечение с помошью специй и приправ это один из самых эффективных методов воздействия на наш организм" (Торсунов "Рекомендации по питанию", http://fitnes.e-stile.ru/page209/).
   (В дальнейшем из сушеных молотых специй я довольно много использовал также корицу и гвоздику, но "прижились", т. е. остались в употреблении до настоящего времени, только имбирь и куркума.) Разумеется, я не стал игнорировать и вкусовые достоинства специй и активно использовал их в своих кулинарных опытах. Добавлял я их понемногу, т. к. вкус у меня был обострен, а возможность заработать язву желудка пока еще никто не отменял. Да и стоили они по моим меркам не очень дешево. Ярко выраженный вкус специй вносил множество новых оттенков к привычным вкусам круп. Так, например, перловка с имбирем мне показалась похожей на мясо, причем эта ассоциация не вызывала у меня никакого отторжения от данного блюда, поскольку в идеологическом плане все было чисто. Такую же ассоциацию вызывала и перловка с гвоздикой. Для меня оставался только неясным вопрос о том, как сушили эти специи: на солнце или в термосушке? Судя по вкусу и запаху, я подозревал, что второе. Это являлось еще одним из возможных моих отклонений от строгого сыроедения (наряду с употреблением обычной, не зеленой гречки).
   Почти всю неделю на перловке у меня был метеоризм: с понедельника по первую половину субботы (а также во второй половине воскресенья). В середине недели он был особенно сильным и со слишком заметным запахом (в среду полдня даже немного побаливал живот). В итоге я решил закончить с перловкой на полдня раньше.
   К сожалению, оказалось, что мое тело не способно набирать килограммы так же быстро, как их сбрасывать. Если во вторую и третью неделю моих экспериментов вес заметно шел на поправку, то потом, в оставшиеся три недели, наступило так называемое "плато", когда никакие увеличения объемов съедаемого не могли сдвинуть вес с мертвой точки. Каждый из последующих набранных мной килограммов становился действительно "золотым".
   (4-10.11.13, из записей.) "(Овес) V = 250 ml <1 порция. В сутки - 700 мл.> Замачивать на ночь. Воды - на 0.2 см выше уровня <крупы>. Не сливать. Клетчатка овсяная. Можно растолочь. Морковь. (Можно капусту). Вкусовое утомление отсутствует. После еды легко в желудке. Частый стул. m ~ <50.5 - 50.5. То ли здесь какая-то ошибка, то ли я действительно потерял килограмм на разгрузочных днях между четвертой и пятой неделей>".
   (4.11.13, из записей.) "...Овес <...> мокрый, толченый + клетчатка овсяная + банан (очень вкусно). <...> (<Но> не очень<, если> слишком много воды.)"
   (5.11.13, из записей.) "...Овес <...> мокрый, толченый + клетчатка овсяная + морковь <...> (<...> хорошо, похоже на тертую морковь со сметаной). <...> 13:30-14:00 Овес (250 <мл>) мокрый, толченый + клетчатка овсяная + финики (3 <шт.>) (неплохо, хотя и не банан, конечно). <...> Объядения <т. е. переедания (лексика молитвослова)> не было ни разу. После обеда был 1 раз намек на изжогу (!) (?)". <В дальнейшем намеки на изжогу у меня крайне редко, но бывали; в этот же раз они были впервые за три с половиной года.>
   Большую часть недели на овсе был метеоризм, не столь сильный, как от перловки, а в некоторые дни даже с небольшими перерывами в первой половине дня. В середине недели появился заметный запах.
   (8.11.13, из переписки.) "...Буду очень признателен, если не понадоблюсь (овес, конечно, не горох, но далеко и не рис :) :( ). Планирую эту и следующую неделю (на следующей - пшено) свести свои контакты к минимуму (т. е. только по сб: хор и клуб). Мне гораздо проще быть одному и сидеть дома. <...> С сб следующей недели планирую закончить диету, которую я провожу уже месяц, начать приводить себя в порядок, выбирая щадящую еду и перестав гоняться за лишними килограммами веса. Это все пошлая проза, но от этого сильно зависит мое самочувствие и, как следствие, работоспособность. Надеюсь на понимание".
   (11-17.11.13, из записей.) "(Пшено) V = 330 ml <1 порция. В сутки - 1000 мл.> Замачивать необязательно, главное помыть. Вариант: замочить, слить сколько получится без крышки. Клетчатка овсяная. Можно растолочь. Морковь. Вкусовое утомление есть. Плохо усваивается. m ~ <51.5 - 51.5>".
   Пшено я ел только три дня. Метеоризм был только со второй половины вторника (плюс тяжесть в животе) и небольшой в среду.
   (13.11.13 <среда>, из записей.) "10:00 Морская капуста (3 <листика>). 10:40-11:15 Пшено (330) толченое мокрое (так себе) + имбирь (ничего особенного) + петрушка + морковь. 11:30 Туалет <т. е. стул> (средне <по объему>, коричневое-охра). 13:30-14:15 Пшено (330) толченое, мокрое + пшеница дробленая (100), толченая + клетчатка мелкая <1 ст. ложка> + финики <2-3 шт.> + масло <подсолнечное> чуть-чуть + корица (очень вкусно). 16:15 Туалет (средне, коричневое-охра + пшено <непереваренное пшено бывает в случае плохого пережевывания и/или плохого переваривания>). 18:00 Ca (5) + лимонный сок <несколько капель>. 19:00-15 Пшено <плюс то же, что и в обед, остатки>, накатал шарики, съел примерно четверть (плохо). Весь день немного метеоризм. Вечером подташнивало".
   (14.11.13 <четверг>, из переписки.) "Постараюсь к пятнице выйти на рабочую колею. Устал я немного от пшена".
   (14.11.13, из записей.) "Утром подташнивало. 9:00 Уголь (2 <таблетки>). 10:00 Помидор. 11:15 Уголь (1). 11:35 Туалет (средне, вязкое, коричневое-охра, пшено). 12:00 Петрушка. m ~ 51. 15:00-15:15 Бананы (4). Весь день метеоризм и дискомфорт..."
   А потом началось такое, что мне даже стало страшно...
   (14.11.13, из записей.) "...С 17:00 до 21:30 несколько раз понос, клизмы <т. е. промывание прямой кишки из душевого шланга> (коричневое-охра, вечером - темное (уголь)-черное <т. е. из-за таблеток активированного угля>; много пшена, большие серые куски мертвой ткани со скверным запахом). 18:00 Клетчатка овсяная. 20:30 Клетчатка овсяная. 22:00 Замочил овес (250)".
   У меня никогда не было ничего подобного этим "мертвым тканям". Я терялся в догадках, что это может быть. То ли я что-то в себе повредил, влив слишком большой объем воды при промывании, то ли это начались те самые скрытые болезни, которые, как писали в интернете, могут обостриться в первый год сыроедения? Я попытался найти ответ в интернете, перебирая все возможные варианты, вплоть до выпадения прямой кишки. Оказалось, что в присутствии мертвых тканей в кале нет ничего страшного. Я немного успокоился, но мне было странно, что у меня раньше никогда такого не было.
   (15.11.13 <пятница>, из записей.) "8:00 Клетчатка овсяная. 8:30 Туалет (мало, все то же, черное). 9:30 -.- <т. е. то же самое, повтор>, клизмы. 10:15 Клетчатка овсяная. 12:00-30 Овес (250) мокрый толченый. <...> Утром и вечером - метеоризм. <...> m ~ <50.5> <...>
   Возможные причины несварения: 1) пшено <т. е. качество продукта> (маловероятно); 2) объем еды; 3) не пищевой металл нового пестика (использовал <приблизительно> с 9.11) <пробовал использовать металлический пестик вместо деревянного; после данного инцидента больше его не использовал>; 4) сложность блюда "пшено-пшеница-финики", возможно оно очень скоропортящееся. <Вообще, я заметил, что если добавить в еду финики и растолочь их, то лучше все это съесть сразу, а не потом, пусть даже всего лишь через 2-3 часа хранения, пусть и в холодильнике.>"
   Сейчас, по прошествии трех лет, я думаю, что скорее всего основная причина была в объеме еды (1000 мл за сутки, съедаемых в три приема с минимальными перерывами 2 часа 15 минут). Также надо принять в расчет, что в пшене раза в два меньше пищевых волокон, чем необходимо по норме, что неизбежно приводит к запору, если не использовать какие-либо дополнительные источники пищевых волокон. Ну и, конечно, варианты 3 и 4 тоже отчасти могли иметь место.
   Так досрочно закончилась последняя неделя моих экспериментов. По итогам этих экспериментов (используя также и опыт последующих лет) я бы расположил крупы в порядке усиления от них метеоризма следующим образом: рис, пшено, овес, гречка, перловка, горох. У меня так.
   Однако все вышеизложенное далеко не исчерпывает для меня того опыта, который я получил в течение этих шести недель. Я описал лишь внешнюю, так сказать протокольную сторону дела, опустив иные подробности, прямо не относящиеся к сути поставленной задачи. Но может быть, подробности-то здесь для меня наиболее важны...
  
   113. 2013, октябрь - ноябрь. Чтение. На улице.
  
   Еще в первую неделю экспериментов с различными видами круп я начал для улучшения пищеварения соблюдать некоторые из рекомендаций Торсунова по питанию. После обеда я брал книгу, выходил на улицу и читал, сидя где-нибудь на скамейке. Наверно, никогда я столько не читал в своей жизни, как в 2013 году. Я читал от двух до четырех книг одновременно: днем - бумажную, ночью - электронную с подсветкой, на дежурстве - книги из тамошней библиотеки. Также периодически брал что-нибудь из библиотеки клуба "Омега". Начал с интересом перечитывать кое-что из школьного курса русской литературы 19-го века. Таким образом, именно своим поискам в области питания я был обязан возможности читать столько, сколько хотел, читать то, что я уже давно мечтал прочесть, но на что оставлял себе слишком мало времени, поскольку всю жизнь считал (да и сейчас считаю) чтение потребительской деятельностью (в отличие от творчества, т. е. деятельности созидательной) и потому позволял его себе как отдых после основных дел.
   "Слишком много читать вредно для мышления" (Лихтенберг).
   (8.02.15, из записей.) "Женщина, которая готовит еду, имеет гораздо больше возможностей думать, чем мужчина, который читает газету".
   (24.01.17, из записей.) "Очень важно: никогда в книгах не читай статью о произведении прежде основного материала. Береги независимость своего собственного мнения".
   Менее строго я относился к чтению книг нужных мне для дела. Книги, могущие быть полезными в нравственном и духовном развитии, пользовались у меня приоритетом перед книгами развлекательными.
   "Наложите у себя запрет, если хватит у вас решимости, даже и на всю легковесную литературу, по существу она не что иное, как тот же шум, но только в письменном виде" (Чаадаев "Философические письма").
   Раньше, когда я был буквально опутан навязанными мне против моей воли социальными обязанностями, у меня вырабатывалась ассоциация с болезнью как с законной возможностью от них отдохнуть. Наиболее светлые и дорогие воспоминания о таких периодах связаны у меня с лежанием в постели и чтением какой-нибудь интересной книги (как правило, приключенческой). Точно так же сейчас, когда надо мной не висели никакие социальные обязанности, кроме тех, которые я сам добровольно себе выбрал, болезнь ассоциировалась у меня с возможностью отдохнуть от себя самого, от своих самоограничений. Пределом моих мечтаний было, не испытывая угрызений совести, позволить себе перечесть какую-нибудь особенно любимую и не грузящую мозг книжку из детства, - то, что относится у меня к категории интеллектуального десерта, - одна только мечта об этом уже есть одно из глубочайших эмоциональных наслаждений! Что уж говорить о тех днях, когда я действительно позволял себе в порядке исключения осуществление этой мечты!.. Один только вид корешков иных книг уже несказанно греет душу.
   "Сознание, что наслаждение находится в твоей власти, плодотворнее и обширнее, чем удовлетворенное посредством этого наслаждения чувство, потому что вместе с удовлетворением оно уничтожается" (Кант).
   Переваривание отнимало у меня столько времени и сил, что кроме чтения меня уже мало на что хватало. Я чувствовал себя немного обывателем, но мне это даже нравилось. За всю свою жизнь, сколько я себя помнил, я практически никогда еще не жил простой человеческой жизнью, не связанной ни с какой творческой деятельностью в области искусства. Я уже много лет не устраивал себе выходных: мне хватало моих "больничных" (в том числе тех дней и часов, когда у меня не было сил). Я решил, что немножко могу себе это позволить. Впрочем, я по-прежнему продолжал регулярно сочинять за синтезатором, но не каждый день и не принуждая себя.
   "Постоянное переедание постепенно снизит умственные способности человека" (Торсунов "Рекомендации по питанию", http://fitnes.e-stile.ru/page209/).
   ...Однажды (это было в первую неделю моих экспериментов с крупами) я сидел на лавочке спиной к своему дому, и услышал сзади какой-то странный шум. Мне показалось, как будто что-то упало, что-то тяжелое. Я обернулся, но ничего не увидел, поскольку перед домом был склон, а я сидел далеко от его края. Однако я увидел открытое окно на шестом этаже и свешивающийся из него на несколько метров трос. Насколько мне вспоминается, я сначала не придал значение всем этим обстоятельствам и принялся было опять за чтение, но тут вдруг услышал стон. Я встал и поспешил к дому. Внизу на земле лежал человек: мужчина лет тридцати. Он был жив и в сознании. Далее мне, по-хорошему, следовало бы запретить ему двигаться, а самому вызвать скорую. Но он попросил ее не вызывать: видимо, не хотел огласки. Он спросил, как меня зовут, и назвал себя. Объяснил, что его случайно заперли дома, и что он хотел спуститься через окно. Он говорил отчасти как ребенок, в глазах его стояли слезы. Обращался ко мне на "ты", я отвечал тем же. Я заметил, что он был нетрезв, хотя, видимо, уже успел немного протрезветь после падения. Тем более мне не следовало его слушаться. Но я послушался. Я впервые оказался в подобной ситуации и был растерян. Он хотел отползти в сторону, но почувствовал боль и тотчас оставил эту затею. Попросил меня достать из кармана его куртки сотовый телефон. Я достал. Он позвонил родственнику и сказал, что упал из окна. Просил срочно прийти. Затем мы стали ждать. Я сказал ему:
   - Если ты веришь в Бога, все равно в какого, молись Ему, а я буду молиться своему. Бог един.
   - Да, Иля (он был не русский).
   Я достал карманный молитвослов, который в последние месяцы всегда носил с собой в куртке, и стал читать молитву о здоровье этого человека. Он не прерывал меня и, может быть, в ту минуту молился и сам. У нас обоих в глазах были слезы... Потом подошел пожилой мужчина (все события разворачивались довольно быстро, одно за другим). Он явно лучше меня знал, что нужно делать. Сказал не двигаться и убедил пострадавшего, что скорую вызвать необходимо. Затем позвонил со своего телефона. Скорая прибыла очень быстро. Санитары отогнали всех от пострадавшего (к тому времени людей вокруг стало больше). Тут подоспели родственники. Отогнали и их.
   - Не мешайте, пожалуйста!.. Одни за упокой читают, другие панику разводят!..
   Я успел узнать, куда должны отвезти пострадавшего, и на следующее утро пришел к нему в больницу (он сам просил меня об этом). Он был уже почти в порядке: видно, что отделался легким испугом. Каким-то чудом он ничего себе не сломал, не говоря уже о том, что вообще остался жив. С его слов, он не успел сколько-нибудь спуститься вниз по тросу, а, значит, падал фактически с шестого этажа. Он мог упасть на асфальт под самым домом, но он упал чуть дальше, где была земля (причем местами не без камней).
   - Считай, что тебе Бог вторую жизнь дал. Это твой шанс, чтобы пересмотреть свою жизнь и сделать какие-то выводы.
   (Я тоже сделал для себя некоторые выводы и прочитал в интернете правила оказания первой помощи, которые не перечитывал со школы.)
   Я и теперь изредка встречаю этого человека на улице. Он жив и здоров. Помоги ему Бог!
  
   114. 2013, октябрь - ноябрь. Музыка во время еды.
  
   "За ужином я не переставал наблюдать за обеими женщинами, потому что, по моему глубокому убеждению, которое я и до сих пор сохраняю, нигде человек не высказывается так ясно, как во время еды" (Куприн "Олеся").
   Мои шестинедельные эксперименты с крупами неразрывно связаны для меня с началом того периода, когда я стал постоянно слушать музыку во время еды. Слушал я ее в наушниках, с закрытыми глазами (закрывая их, когда жевал). Слушал довольно громко, чтобы глубже погрузиться в музыку и отгородиться от внешних шумов, а заодно хотя бы немного заглушить работу челюстей.
   Конечно, я и прежде, иногда, слушал музыку во время еды, но только в порядке исключения, считая ее для этого слишком возвышенным видом искусства, требующим тишины и внимания. Например, в период подготовки к лекциям по истории музыки, едва успевая за полнедели послушать то или иное собрание сочинений, я нередко вынужден был слушать его и за едой. Но это была все та же работа по подготовке к лекции: процесс еды шел фоном, как он шел фоном во всю мою жизнь. Я точно так же, как и в остальное время подготовки к лекции, выискивал красивые мелодии, так же перематывал иные места, - словом был сосредоточен исключительно на музыке. Механически двигая челюстями, я не обращал на еду почти никакого внимания. В другие же периоды моей жизни я чаще всего во время еды предпочитал музыке просмотр какого-нибудь фильма (желательно не музыкального, потому что во время музыки я обычно переставал жевать и начинал слушать). Это давало мне возможность задействовать еще и зрение, чтобы не терять времени даром, как я полагал. (Одна из причин, почему я не послушался совета разбить мой фильм на две части, состояла в том, что сам я позволял себе смотреть фильмы, как правило только во время еды, т. е. в день два раза по полчаса, так что понятие серии было для меня весьма условным.) Рекомендации о том, как правильно есть, слышанные мной неоднократно с самого детства, никогда не находили во мне достаточного понимания. Мне вполне хватало того, что я ел не слишком быстро и вел себя прилично за столом. Но допустить, чтобы еда отнимала у меня еще больше времени и внимания, не заниматься во время еды ничем, кроме самой еды, не смотреть видео и не читать книг, - нет, это было по моим понятиям уж очень не возвышенно.
   "Многие из нас, занятых людей, утратили естественное наслаждение едой, принесли его в жертву наслаждению интеллектуальному" (И. Давыдовский).
   Теперь же было нечто качественно иное. Я выбирал на один прием пищи, или даже на все приемы в течение какого-то периода, одну особенно близкую мне композицию (как правило, инструментальную) и включал ее на зацикленное воспроизведение. Композиция должна была быть атмосферной, глубокой и чем-то очень близкой мне именно в данный момент жизни. Раньше я не признавал такого подхода к музыке и говорил, что заездить можно все, даже первую часть Лунной сонаты (не хмыкай, мой внутренний критик). Но теперь это было не обычное слушание: это был род медитации. Как чтение мантры или молитва. И еда была неотделимой частью этого процесса. Впервые в жизни мне открылось высокое, духовное значение пищи. Я не смогу этого доказать словами и не буду даже пытаться. Я только говорю, что чувствовал тогда и что временами чувствую и теперь. (Очень важно, что я ограничивал слушание музыки этими двумя-тремя получасами в день, практически не слушая ее в остальное время.) Нет, не даром в "Отче наш" упоминается "хлеб наш насущный": это не только метафора любой энергии от Бога, это еще и буквально хлеб. Если ты этого не чувствуешь, я не смогу тебе этого объяснить иначе, как предложив пройти тот же путь, но уже свой. Или поголодать неделю. Наверно, у меня ничего не получилось бы без музыки, но когда все слилось воедино, уже нельзя было отделить одно от другого и сказать, что это только от музыки, а еда тут не причем. Плакать оттого, что ты ешь, - разве мог я когда-нибудь представить о себе такое? Молиться во время еды, соединяться с Богом через пищу; слияние духовного и материального, - и где? - даже не в любви, а в простой еде. Так, должно быть, ели монахи-аскеты сотни и тысячи лет, и разве они не понимали, что теряют все те радости, все те краски вкуса, добровольно ограничившись этой пресной пищей? Разве они никогда не задавали себе вопроса: не есть ли это самообман? Или наносное извне, от других людей? Предрассудок: "чем хуже, тем лучше"? "Купить пескариками Бога", - как сказал старик Карамазов. А между тем они ни за что не согласились бы променять эту горстку пресной каши на самый изысканный деликатес, потому что едва ли он смог бы дать им то самое состояние духа, которое им, быть может, только на несколько минут или даже секунд удавалось пережить во время приобщения к этой простой пище. Все могут врать, и сам себе можешь врать, но когда уже испытал это, то знаешь, что никакого обмана тут нет, что все правда и есть этот путь, и объяснить его нельзя, а можно лишь предложить человеку поверить на слово, чтобы он пошел и сам проторил свою дорожку, и тогда бы понял и поверил уже не голословно. Потому что это не ритуал, не сделка с Богом, не показуха перед другими людьми, - это действительно работает. Это, вероятно, в природе человека, - каждого, только нужно это найти, самому. Тебе, может быть, будет и жалко себя в иные минуты, жалко всего, от чего ты отказался (и не только в плане еды), и ты будешь плакать не только от счастья, но и от жалости; но даже сама грусть будет для тебя в тот момент светла и упоительна, как бывает иногда упоительна какая-нибудь минорная мелодия, которую не хочется променять ни на какой мажор.
   (30.01.14, из записей.) "В грустной музыке есть такой приятный оттенок: это ощущение, что Бог тебя жалеет. (<И. С. Бах> Бранденбургский концерт N2, II часть)".
   "Я говорю тебе: я слез хочу, певец..." (Лермонтов "Еврейская мелодия").
   (2016 год, начало, из записей.) "Человек - единственное живое существо, которое сознательно доводит себя до слез".
   В природе человека есть какая-то тяга к эстетическому переживанию, пусть даже и к страданию. Ни одно животное не станет специально доводить себя до слез.
   "Тебе видней: я в шкуре животных не был".
   Да? а во что ты сейчас одет?
   "В то же, во что и ты. Только, в отличие от тебя, я в этом свитере не занимаюсь пропагандой веганизма. "Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде...""
   Ну не выкидывать же теперь... Ладно, возвращаясь к музыке... Принципиально важный момент - как слушать? Здесь необходимо техническое отступление.
   Записи классической музыки, как правило, заметно отличаются от записей современной, эстрадной музыки уровнем громкости. У первых задача максимально полно передать все оттенки громкости, у вторых... ну, грубо говоря, чтобы было слышно в любом автобусе, как бы тихо не включили (не без исключений, конечно: у группы "Pink Floyd", например, очень тонкая, детальная работа с громкостью, обусловленная драматургией их альбомов). Кроме того, есть общая тенденция в отстройке звука, направленная на повышение громкости верхних частот, что добавляет звучанию яркости, отчетливости и считается признаком качества. Еще в 60-70-х годах звук делали заметно менее высокочастотным, чем стали делать с развитием стиля "диско" в 80-х, и особенно чем стали делать в 90-х и дальше. Сравните, например, запись песни "Made in Haeven" с альбома Меркьюри "Mr. Bad Guy" (1985) и ее ремикс с альбома группы "Queen" "Made in Haeven" (1995). Я не спорю, получилось здорово, но долго такой звук слушать мне тяжело. Только если берете для сравнения альбомы старых групп, то берите их в первоначальном виде, а не в виде современных remaster-версий.
   (8.12.14, из записей.) "Я много раз чувствовал присутствие Бога в первоначальных записях тех или иных произведений, но никогда <после> ремастеринга <или в перепевках>. (О чужой музыке.)" <Категорично. Я бы сейчас сказал "практически никогда".>
   Помню, remaster-версии альбомов группы "ABBA" напомнили мне советских солдатиков: абсолютно плоские фигурки на подставке, - самые низы и верхи задраны, а нижняя серединка провалена, нет "мяса". (Это только в "Reissue 2001". Более поздняя "Deluxe Edition", наоборот, очень хороша.) Тенденция на повышение верхних частот в более поздних записях характерна и для классической музыки.
   Если хочешь целенаправленно, ни на что не отвлекаясь, послушать какую-то музыку со всеми ее нюансами, чтобы получить максимально полное о ней представление, то лучше ничего не менять. Но если слушаешь музыку фоном (и в частности такую, которая тебе и так уже хорошо известна), и особенно если слушаешь музыку достаточно много или достаточно громко, так что от нее периодически устают уши, то приходится выбирать, что тебе важнее: уши или качество звука. Мне очень нравится звук старых кассетных записей 80-90-х, звук проводного радио, старых советских проигрывателей и телевизоров. У меня собачьи уши: мне режет слух звук ноутбуков и сотовых телефонов. (Диана, кстати, тоже от них не в восторге.) Даже звук современных телевизоров для меня несколько резковат. Но мне, как бывшему звукооператору и как человеку, который время от времени вынужден заниматься звуком для реализации своих собственных произведений, вроде бы как стыдно и несолидно признаваться в таком ретроградстве. Однако рано или поздно я должен был изжить в себе и этот предрассудок и признать тот очевидный факт, что эта общепринятая "дискотечная" отстройка звука мне для моего повседневного, "домашнего" слушания музыки абсолютно не актуальна.
   Суть метода отстройки звука, которым я пользуюсь при прослушивании музыки, в следующем: в плеере, через который воспроизводится музыка, включаем сначала эквалайзер, понижая до предельного минимума самые низкие частоты (ниже 100 герц, только не резко от 100 герц, а плавно спуская от 100 до 50) и верхи (постепенно понижая от 2 до 10 килогерц и далее всё на минимальном уровне), а затем включаем нормализацию громкости (выравнивание уровня громкости, или, иначе говоря, компрессор с сильным сужением динамического диапазона). (В настройках проигрывателя "Windows Media" есть нечто подобное нормализации, хотя и с более слабым выравниванием: "тихий режим", "небольшая разница между громкими и тихими звуками".) Эти два эффекта, эквалайзер и нормализация, в совокупности и желательно именно в таком порядке, делают звук "мягче" и ровнее, так что он становится похожим на вышеупомянутые советские образцы. (В принципе, выравнивание громкости используется на радио и телевидении и сейчас, благодаря чему звук радио и телевизора относительно "комфортен": его можно слушать долго, не уставая. Но верхние частоты на старых телевизорах все равно были тише.) Изначально я использовал описанную обработку звука для встроенных динамиков ноутбука, чтобы выжать из них максимум громкости и при этом чтобы звук не был резким. Но потом я понял, что и во всех других случаях, через что бы ни воспроизводился звук, моим ушам намного приятней слушать его смягченным и выровненным, нежели таким, какой он есть без обработки. К недостатку громкости на кульминациях и к нехватке верхних частот быстро привыкаешь, зато уши за такой звук только "спасибо" скажут. Потом, когда привыкнешь, - и сам не захочешь возвращаться к прежнему звучанию, настолько резким оно будет казаться. А главное, что описанный метод отстройки звука усиливает погружение в музыку: музыка словно обволакивает тебя, способствуя медитативному настрою. Ты смотришь на нее как в микроскоп, и она приближается к тебе.
   Это было насчет звучания, а теперь насчет самой музыки. Раньше, лет с шестнадцати, я любил в качестве фоновой музыки использовать 32 фортепианные сонаты Бетховена и "Хорошо темперированный клавир" Баха. Впоследствии к ним добавились фортепианные концерты Моцарта. Теперь же во время еды я в основном слушал инструментальное барокко: в первую очередь Вивальди и Баха. То же, что слушал почти весь тот год, но только самые дорогие, глубокие и медитативные вещи. Несмотря на то, что слушал я теперь заметно меньше чем раньше и не романтический 19-й век, а внешне более сдержанное барокко, я, однако, не чувствовал себя ничуть ущемленным. Я мог по нескольку лет не слушать ту музыку, которую прежде переслушивал по нескольку раз за год. Все равно она уже вся давно была у меня в голове. Все, что мне в ней по-настоящему нравилось. Я мог, когда пожелаю, воспроизводить ее мысленно, вплоть до длинных симфонических произведений, испытывая эмоции почти той же силы, как если бы музыка звучала в записи. Мое обостренное эмоциональным воздержанием восприятие, усиленное к тому же опытом раскрепощения чувств, мне это уже позволяло. Но мне даже не нужно было часто напоминать себе эту музыку. Мне вполне хватало и той музыки, которую я слушал теперь во время еды и уборки по дому. Пусть она, может быть, была внешне и не столь яркой, но уж точно ничуть не уступала по глубине. А кульминации страстей Баха, или его Мессы си минор, или его органных произведений даже и по эмоциональной яркости были сопоставимы с кульминациями симфоний Бетховена и Чайковского. Хотя формально и уступали им по составу и количеству инструментов.
   Да и сам недостаток внешней яркости восполнялся чуткостью моего внутреннего восприятия. Тот же самый "эффект компрессора", о котором я говорил в фильме "Монах без монастыря", действовал и здесь, в области восприятия музыки. Будучи настроен на меньший эмоциональный диапазон, я получал почти той же силы эмоции, что и раньше. Я чувствовал, что таким образом, через многократное медитативное вслушивание, можно постичь практически любую музыку и любое исполнение, и проникнуться теми чувствами, которые другие люди вложили в них.
  
   115. 2013 - 2014. Музыка во время еды (продолжение).
  
   Начал я 17.10 с "Времен года" Вивальди: с гитарной транскрипции в исполнении "Amsterdam Guitar Trio" (со 2-й части "Весны"), а в дальнейшем слушал и оригинал в моем любимом исполнении Лианы Исакадзе (Исакадзе, Санадзе, Камерный оркестр Грузинской государственной филармонии, 1978). Гитара похожа на лютню, и для меня, как слушателя, не требующего строгого аутентизма, атмосфера эпохи передается здесь непосредственно от вибрации струн к душе и к каждой клеточке кожи.
   Вторая часть "Весны"... Что это такое - я не знаю. Эта секвенция на первом проведении темы (0:30-0:52). Где бы я ни был и в каком бы ни был расположении духа, мне достаточно услышать или только вспомнить этот момент, и я уже буду не здесь, а там... там, сидя на своем диване за едой, лицом к стене, и впервые слушая эту вещь на зацикленное воспроизведение, там, в светлой комнате, подметая полы, или при неярком свете настольной лампы перебирая крупу от камней, и еще где-то там, в вечности!.. Или даже, может быть, я буду и здесь, но уже в каком-то другом здесь, в одухотворенном, в здесь повисшем вне пространства и времени все в той же вечности... То самое, что дает возможность остановиться и почувствовать момент бытия, настоящее в вечном. То самое, о чем писал Блок в финале поэмы "Возмездие" ("Когда ты загнан и забит..."). Правда, у Блока созерцание заканчивается вспышкой, здесь же явной вспышки нет. Но это, на самом деле, одно и то же...
   ("Там, где заканчиваются слова".) "Смысл не в том, что ты делаешь: смысл в том, чтобы в нужный момент остановиться и почувствовать этот смысл".
   (Вообще, я заметил, что в золотой секвенции эмоциональный пик, как правило, приходится на второе звено, и особенно на какую-то из его границ с соседними звеньями.)
   В общем случае я не любитель самостоятельного варьирования исполнителем авторского текста, но бывают такие исключения, как эта секвенция из второй части "Весны" в исполнении "Amsterdam Guitar Trio". Так, на таком уровне изменять нотный текст, когда становится еще лучше, чем было, - это встречается очень редко. А они улучшили оригинал по крайней мере еще в одном произведении: во второй части Пятого Бранденбургского концерта Баха с 1:28 по 1:54, с кульминационной точкой в 1:48 (задержка на верхней ноте в начале такта)! (См. Amsterdam Guitar Trio - J. S. Bach. Brandenburg Concertos 2, 3, 5, 6. Указанный эпизод в той же части повторяется затем еще раз.) А как выразительна микропауза во второй части "Осени" перед 1:22! Но сам следующий аккорд, может быть, еще выразительней в оригинале, когда его не проглатывают, а проживают так, как в записи Исакадзе - Санадзе (1:33)! Это медленный полет и зависание планет в космосе, это не передашь никакими словами, - это можно только описать рукой в воздухе, дирижируя под указанную запись, - это надо слышать!.. (Вообще-то мне всегда под эту часть представлялся листопад).
   В целом "Времена года" в гитарном переложении и "Времена года" в оригинале - это две совершенно разные атмосферы. Первая - это комната, тот маленький мир, который ты можешь раздвигать в своей душе до размеров вселенной; вторая - это природа, тот окружающий мир, который ты можешь, когда захочешь, впустить в эту комнату, чтобы он наполнил ее. Когда захочется красок...
   Помню, когда осенью 2013 года пошел первый снег, я надел радио-наушники, включил первую часть "Зимы", а потом стоял у окна и смотрел... (Никто никогда не передавал зиму так, как Вивальди. По сути, это шедевр импрессионизма.) А под вторую ее часть я вижу, как лошадка везет сани по снегу ("Мороз и солнце; день чудесный!.." (Пушкин))... И никогда мне не нужны были авторские пояснения о том, что я должен представлять под эту музыку.
   Когда мне хочется почувствовать себя одиноким, как Робинзон Крузо, я включаю первую часть "Лета" или третью часть "Зимы". Начало третьей части "Зимы" - это и правда очень холодно!.. Один человек сказал мне, что медленный мажорный эпизод перед кодой в этой части ему кажется скучным. Никогда не соглашусь! Просто, слушая этот эпизод, надо все время ждать коду. Само это ожидание, заложенное в данном эпизоде, делает его невероятно тонким и, быть может, самым психологическим моментом всего цикла.
   Вообще, я не знаю более поэтичного исполнения Вивальди, чем записи Лианы Исакадзе. Помимо "Времен года" у нее есть, кроме всего прочего, божественная запись Концерта для скрипки с оркестром ля минор (RV 357) с выразительнейшей второй частью! В самом начале, когда начинается секвенция (с 0:24 по 0:58), слушаешь ее с каким-то замиранием. Как будто душа скользит по краю...
   А какая бесконечность в ми-бемоль минорной Прелюдии Баха из первого тома "Хорошо темперированного клавира" в исполнении Святослава Рихтера! Нигде и никогда, по-моему, ощущение Бога не было выражено средствами фортепиано так, как здесь! Послушайте это начало, эти падающие в пространство звуки!.. Это ты сам в своем одиночестве и тоске по Создателю... И вот ты оглядываешься на этот мир (0:22) и видишь, как он бесконечно многообразен; ты окидываешь взглядом всю свою жизнь, но находишь, что этого мало, что есть что-то большее, высшее, к чему всю жизнь стремилась твоя душа. И в своем одиночестве ты задаешь последний безмолвный вопрос в пространство (0:45); и пространство раскрывается, и ты оказываешься уже по ту сторону; и тебе кажется, что это всё, что выше и глубже этого уже ничего нет и быть не может! Но пространство раскрывается опять (0:58), и ты видишь новый мир и новую бесконечность, и необозримость замысла Божьего охватывает твою душу немым трепетом. И когда пространство раскрывается в третий раз, и ты оказываешься перед лицом Вечности (1:11), ты видишь Тайну мироздания, и Там, в этом Бесконечном и Божественном заключается одновременно что-то невыразимо человечное, земное; то, что ты знал всегда, с самого начала; то, что было с тобой всю твою жизнь...
   А вторая часть соль-минорного Концерта Вивальди (RV 317) в исполнении Миши Эльмана!.. Так исполнять Вивальди можно, наверно, только если проживать каждую его вещь отдельно, как будто она у него единственная!
   (9.12.13, из записей.) "Самые изысканные торты бледнеют в сравнении с простым овсом, съеденным за слушанием соль-минорного концерта Вивальди".
   Какая невообразимая ширь раскрывается в первом проведении главной темы (и особенно во втором ее проведении, ближе к концу части)! А потом, когда вступает скрипка... секвенция (с 2:26)... на втором аккорде (2:32)... три последние ноты (2:36)!.. Так склоняется рыцарь перед дамой своего сердца, и так душа склоняется в благоговении перед Богом.
   - Да будет воля Твоя. У меня нет своей воли, кроме Твоей, и я хочу только одного: служить Тебе, пока я буду Тебе нужен...
   Запись, под которую я не смог перебрать ни одного килограмма риса-сечки, но которая во время еды несчетное количество раз переносила меня в запредельное: Прелюдия и фуга ля минор Баха (BWV 543) в исполнении Альберта Швейцера. Можно простить моно звук даже органной записи, если исполнение заставляет тебя забыть обо всем (кто захочет - сам добавит реверберацию и эффект "stereo expand"). Ветхое качество нередко может служить и созданию особой атмосферы. От первого до последнего звука очень хороша регистровка. Мелодия фуги, на мой взгляд, лучшая из органных фуг Баха. (Я говорю "мелодия", чтобы исключить из рассмотрения заключительный раздел Токкаты ре минор BWV 565, который уже собственно фугой не является, и говорю "лучшая из органных фуг", чтобы избавить себя от пытки сравнивать ее с "Kyrie eleison" из Мессы си минор.) Первое проведение, секвенция (4:10 - 4:21): как он выделяет сильные доли одной только длительностью, - поразительно, насколько можно передать эмоцию на нечувствительной к силе нажатия клавиатуре органа! (Строго говоря, мне всегда слышится здесь смещение сильных долей в 3-6 тактах фуги на одну шестнадцатую, и именно эти доли я имею в виду под сильными.) И опять, как в только что описанной композиции Вивальди: звучит как признание в любви, как пушкинское "Я вас любил...", только обращенное к Богу. Большое счастье слушать фугу, если в ней красивая мелодия! Ждешь каждого ее проведения, каждой новой краски в ее звучании, и вся фуга в целом обретает для тебя свой истинный смысл. Уже одна только подготовка вступления каждого нового голоса, предвкушение очередного проведения темы - это отдельное, особое состояние!.. И наконец кульминация, с повтором первой фразы и секвенцией с 9:26 по 9:36, - вынос в астрал, после которого спрашиваешь себя: "Где я был?"!..
   Adagio из Концерта для гобоя и струнных ре минор Марчелло (жаль не знаю, чье исполнение). Сначала запоминаются первые такты мелодии гобоя, потом, слушая много раз, начинаешь по-настоящему ценить дальнейшее развитие мелодии и уже следишь за всеми ее переливами. Какой красивый форшлаг у гобоя на 2:41! Это он плачет... Но ты уже ждешь, уже знаешь, что готовится дальше: 2:54, эта модуляция! и после нее взлет, и еще один, и растворение в оркестре...
   Вивальди - Маленькая симфония соль мажор, вторая часть. Я сам становлюсь маленьким и беззащитным, слушая эту музыку. Это когда ищешь смирения. Дирижер - Анатолий Тихонов. Это был один из последних его концертов. Я слушал этот концерт вживую, записывая на ноутбук... Так странно: человека уже нет с нами, а музыка звучит... Светлая ему память!..
  
   116. 2013. Старость.
  
   Молодость прошла, но зрелость несла в себе черты старости. Мне не для кого и незачем было казаться моложе. В бороде начала появляться проседь. Я не знал, доживу ли я вообще до старости, и не хотел ни убегать от нее, ни откладывать ее на потом. Сидя на лавочке или отказываясь от амбиций молодости, я хотел успеть понять и почувствовать то, что постигается долгими и долгими годами. Вместе с окончанием "Монаха без монастыря" я поставил точку в главе моей молодости и чувствовал, что путь назад для меня закрыт. Теперь я писал музыку о человеке, которому оставалось жить последние дни...
   "Ах ты, старость, ты, старость старая! Застала ты Илью в чистом поле, налетела черным вороном! Ах ты, молодость, молодость молодецкая! Улетела ты от меня ясным соколом!" ("Три поездки Ильи Муромца", пересказ И. В. Карнауховой).
   Ощущение, что молодость закончилась и началась зрелость, у меня появилось уже давно, после тридцати. Но тогда еще оставались значительные силы: и физические и душевные. Теперь же хотелось только покоя.
   Я уже иногда отгонял от себя мысли вроде "вот в наше время!.." и подавлял в себе непроизвольное желание поучать молодых.
   Если бы молодость даже и знала, еще не факт, что она бы смогла.
   (8.05.14, из записей.) "Вот в наше время... (длинный перечень)... и динозавры не ходили задрав хвост. <С детства знал их по картинам Зденека Буриана.> Да, не те нынче динозавры!"
   Но пока что я сидел на лавочке не с пустыми руками, а с книжкой, и, значит, согласно моему тетраптиху, это была все-таки еще не старость. В ноябре мне исполнилось тридцать пять...
   В своем домашнем мирке я все больше погружался в уединение, которое, как и творчество, было естественной потребностью моей души. Я не избегал людей, но сам не искал с ними общения. Я говорил потом, что три человека, с которыми я больше всего общался в 2013 году - это Бах, Вивальди и Толстой.
  
   117. 2013, ноябрь. Здоровье и питание.
  
   (14.11.13, из записей.) "Последние 3 дня больше волос на расческе".
   (18.11.13, из записей.) "Уже неделю слишком лезут волосы".
   Почитав в интернете, я сделал некоторые предположения о возможных причинах чрезмерного выпадения волос. Во-первых, мне могло не хватать белка. Все-таки я не знал точно, как скажется длительный перерыв в употреблении бобовых. В первую неделю своих экспериментов я ел горох, во вторую - немного арахиса (по 50 г в день). После 18.10 я ел арахис 2-3.11 и 10.11. Таким образом, самый большой перерыв в употреблении бобовых за данный период был равен двум неделям. Вторая возможная причина выпадения волос состояла в пережитом в первую неделю опытов стрессе, когда я нашел того человека под домом. Согласно данным из интернета, "волосы могут начать выпадать через месяц-полтора после перенесенного стресса" (http://dr20.info/health/vipadayut-volosi/). (По другому источнику через 2-3 месяца.) Так или иначе, чрезмерное выпадение волос в ноябре 2013 года имело кратковременный характер.
   (15.11.13, из записей.) "Где-то с начала экспериментов со специями начались ощущения дискомфорта в районе почек".
   Эти ощущения никогда не доходили до боли. Период, в течение которого они проявлялись, носил непродолжительный характер. Почитав в интернете про почки, я начал больше пить воды. Но вместо положенных двух литров меня хватало лишь на 1,6. Это было весьма утомительно. Да и к тому же частые походы в туалет постоянно отвлекали от дел.
  
   118. 2013, ноябрь. Усталость.
  
   "16 ноября в 17:00 в киноклубе "Омега" состоится просмотр и обсуждение художественного фильма "ВСЕ УТРА МИРА" (Франция, 1991)".
   (21.11.13, из переписки.) "Видимо, судьба посылает похвалы по мере того, как научаешься их адекватно воспринимать. Тем более, что они не про меня, а про того человека, которым я был когда-то, а я уже ушел куда-то далеко и сам пока не знаю, куда Бог выведет. "Берегите себя" - спасибо! вот это уже точно по мою душу. Знаковое высказывание. Это не только от Вас, но и через Вас...
   Очень отрадно после всех нравственных терзаний о соотношении пользы и вреда от собственного искусства видеть, что людям это нужно, что они способны сами, без чужой указки, делать собственные нравственные выводы; что каждый находит в произведении искусства что-то свое, и что оно способно помогать людям в жизни, существуя уже как самостоятельное, не зависящее от автора, явление. <...>
   Сам я, кстати, в последние полгода нашел-таки в себе возможность выйти на контакт с православием, окунуться в него без оглядки и рассуждений (при этом не изменив себе в главном), и это мне многое дало и дает. Все открывается через всеединство. <...>
   ""Все открывается через всеединство" - что Вы здесь имеете ввиду?" Я так чувствую. Объяснить трудно. Конкретно, здесь прямая отсылка к фразе из моего фильма: "Я верю, что Бог всеедин". Именно через всеединство я нашел для себя возможность окунуться в православие, до тех же пор считал, что путь в православие мне закрыт. <...>
   "Занимаетесь ли Вы сейчас музыкой?" Последние 3 месяца сочинял понемногу и иногда даже в охотку, но у меня есть смутное ощущение, что у Бога на мой счет сейчас другие планы, и я не уверен, что правильно понимаю, какие именно. Но может быть, это просто лень или упадок сил. Чувствую, что у меня сейчас какой-то переходный период, и для меня самого загадка, чем он закончится".
   "23 ноября в 17:00 в Культурном клубе состоится просмотр и обсуждение художественного фильма "ЖИЗНЬ БЕТХОВЕНА" (СССР, 1978)".
   Я сам был инициатором данной встречи и, не заручившись достаточным количеством потенциальных ее участников, решил: "Кто придет, тот придет"... "Жизнь Бетховена" я смотрел в одиночестве. Для меня это было свидетельством начала конца моей роли ведущего в Культурном клубе. После этого я сократил число встреч клуба до двух в месяц. Киноклуб стал собираться раз в месяц. После полутора месяцев трехразового питания я чувствовал себя уставшим.
   (26.11.13, из переписки.) "Я пока не буду ходить на хор, разве что в порядке исключения. Когда буду - не знаю. Прошу прощения у тебя и коллектива".
   (24.11.13, из переписки.) "Абсолютное всеединство - это когда мы все сольемся с Богом. <...> Я больше не цепляюсь за свою личность".
  
   119. 2013, ноябрь - декабрь. Питание.
  
   19.11 я посмотрел видеозапись лекции Александра Лесничева "Идеальная диета (прамитахара)" (идеальная система питания для йоги), из которой кое-что взял на вооружение.
   (21.11.13, из переписки.) "Очень полезный оказался для меня ролик. Более системный, чем лекции Торсунова на данную тему, и с некоторыми ценными дополнениями".
   "Йоговское питание. Пики активности для приема пищи: 1) 7:30-9:30; 2) 12:30-14:30; 3) 16-17; 4) 17:30-19:30. 2-й - самый сильный, 3-й - самый слабый. 1-й и 4-й пики в 2 раза ниже чем 2-й и в 2 раза выше чем 3-й. Есть сидя. После 19:30 - не есть" (конспект по лекции А. Лесничева "Идеальная диета").
   Для сравнения, оптимальное время приема пищи по Торсунову: 1) 7-8:30; 2) 11-13; 3) 15-18 (http://www.torsunov.ru/ru/kulinarija/rekomendacii-po-pitaniju.html).
   "После еды лежать на левом боку 10-15 минут, подперев голову и чуть согнув правую ногу" (конспект по лекции А. Лесничева "Идеальная диета").
   Многое менялось у меня в системе питания с тех пор, как я посмотрел эту лекцию, но рекомендацией полежать после еды в указанной позе я пользуюсь до сих пор. Причем в лекции было сказано, что днем лучше не спать. В тот период мне и так днем обычно спать не хотелось. Но уже где-то через год сонливость после еды стала моим постоянным спутником.
   "Объем желудка = 350 ml. Во время еды 50% должно заполниться твердой пищей и 25% - жидкой" (конспект по лекции А. Лесничева "Идеальная диета").
   Для сравнения, в Википедии объем пустого желудка указан равным около 500 мл. Но желудок - понятие растяжимое. Также для сравнения:
   "Я считаю, что Природа "изобрела" человека для того, чтобы он питался хорошо. Я не верю в практику "мало пищи за один прием" или "помаленьку, но почаще". <...> Три обеда за один день - слишком много" (Герберт Шелтон "Ортотрофия").
   Моя практика показала, что уменьшение объема разовой порции является довольно эффективным средством при метеоризме, хотя и далеко не панацеей.
   "Не переедать белка" (конспект по лекции А. Лесничева "Идеальная диета").
   То же самое говорили и многие другие источники.
   "В популярной литературе нам разъясняют, что нужно не меньше грамма на килограмм веса тела <...>. Есть довольно-таки высокие, с натуристской точки зрения, нормы, установленные Всемирной организацией здравоохранения (мужчине весом в 65 килограммов - от 37 до 62 г белка, а женщине весом в 55 килограммов - 29-48 г). Но нижняя граница этой нормы натуристам нравится больше" (Александр Чупрун "Что такое сыроедение и как стать сыроедом (натуристом)").
   Я уже не говорю о фрукторианцах, у которых белка в рационе было еще меньше. Что же касается самих продуктов, содержащих полноценный белок, то по данному вопросу я нашел для себя кое-что новое... Сначала я прочел в одной старой советской книжке годов 60-х, что единственной крупой с полноценным белком является овес. Сейчас уже не могу точно сказать, в какой именно, но вероятно, что в этой:
   "Полноценными являются и некоторые растительные белки (овсянки, бобовых, капусты, картофеля). <...>
   Более желательно использовать овсянку, белки которой имеют почти все необходимые человеку аминокислоты" (Л. Барановский "Питайтесь правильно", Медгиз 1962).
   И я стал налегать на овсяную крупу. Но очень скоро нашел более свежие данные, заставившие меня переключиться на гречку:
   "Большинство круп, кроме гречневой, дефицитно по лизину и треонину" ("Справочник по лечебному питанию для диет-сестер и поваров", Б. Смолянский и Ж. Абрамова. Медицина 1984).
   "В большинстве круп, кроме гречневой, отмечается недостаток лизина и треонина, для белков кукурузы характерен дефицит триптофана и лизина, соя недостаточно сбалансирована по метионину" ("Диетология. Новейший справочник для врачей", Б. Смолянский, В. Лифляндский. СПб.: Сова; М.: Изд-во Эксмо, 2003).
   "Гречневая крупа богата витаминами, а по количеству углеводов, белков и жиров не имеет преимуществ перед другими крупами. Но ее белки по аминокислотному составу считаются наиболее полноценными" ("Лечебное питание. Полный справочник", М. М. Гурвич, Ю. Н. Лященко, 2009).
   (15.12.13, из записей.) "Да понадеялся поп на русский овес".
   Итак, в официальной медицинской литературе утверждалось, что белок гречки является полноценным. Для меня это стало поводом отказаться от употребления гороха. Было немного боязно отойти от одной из базовых заповедей вегетарианства: "вместо животного белка употреблять бобовые".
   (21.12.13, из записей.) "Диета с высоким содержанием адреналина :)".
   А это я нашел уже позднее:
   (6.08.14, из переписки.) "На вопросы отвечает врач-диетолог Марианна Трифонова:
   ГРЕЧКА - УНИВЕРСАЛЬНАЯ ЗАМЕНА МЯСА (в качестве источника полноценного белка). <...>
   Источник: http://www.youtube.com/watch?v=92UkTkVhfX4 ".
   На основании найденной информации, а также выводов, полученных в результате моих экспериментов с крупами, я выделил три основные крупы для постоянного употребления: гречка, рис и овес. По остальным крупам я только доедал старые запасы. Конечно, с одной стороны, та же перловка была лучшим источником хрома среди круп (не считая более дорогой кукурузной крупы, которая не продавалась в простых прозрачных пакетах). Но с другой стороны, я прислушивался и к совету Валентина Николаева избегать вредных продуктов; перловка же откровенно вызывала у меня метеоризм. Я выделил также основные рецепты приготовления трех главных круп, т. е. оптимальные сочетания их с другими продуктами с точки зрения пользы для здоровья и моих вкусовых предпочтений. Время приема пищи я спланировал с учетом прежде всего рекомендаций Лесничева по йоговскому питанию, а также рекомендаций Торсунова, но у Торсунова я взял не столько время приема пищи вообще, сколько время приема отдельных продуктов. Объем порций я сократил с учетом рекомендаций Лесничева. Также я стал отходить от употребления покупной клетчатки (доедая старые запасы) после того как прочел следующее:
   "Избыточное потребление пищевых волокон, в частности клетчатки, ведет к брожению в толстой кишке, усиленному газообразованию с явлениями метеоризма (вздутие живота), ухудшению усвоения белков, жира, кальция, железа и других минеральных веществ" ("Справочник по лечебному питанию для диет-сестер и поваров", Б. Смолянский и Ж. Абрамова, 1984).
   Важным в приведенном отрывке для меня было и то, что клетчатка есть частный случай пищевых волокон, т. к. раньше я этого не знал. Я проверил данную информацию по Википедии, и на запрос "клетчатка" меня сразу перенаправили на статью "Пищевые волокна". Что же касается пищевых волокон, то они фигурировали в том калькуляторе химического состава продуктов, которым я все время пользовался. И по нему выходило, что тех пищевых волокон, которых я получаю с едой, мне более чем достаточно. Таким образом, я мог лишний раз убедиться, что дополнительная клетчатка мне совершенно ни к чему. Наконец, следующий отрывок навел меня на мысли о монодиете, которая была бы основана на одной и той же схеме питания, используемой каждый день:
   "...На человека огромное влияние оказывают суточные ритмы. И если сегодня в час дня съедена картошка с маслом, то завтра точно к часу формируется так называемая реакция ожидания: заранее синтезируются необходимые пищеварительные ферменты, рассчитанные именно на картофель и масло. Ведь синтез - достаточно большая нагрузка, и организму выгодно подготовиться к еде заранее. И если на следующий день пообедать в то же время, пусть не картошкой, но чем-нибудь крахмалистым, то съеденное будет усвоено наилучшим образом и с минимальными дополнительными энергозатратами" ("Здоровая жизнь", В. Громов, Г. Васильев).
   В итоге я составил для себя следующую типовую схему питания на каждый день:
   (19.11.13, из записей.) "9:00-9:30 Гречка (150) + <растительное> масло + морковь.
   13:00-13:30 Рис <сечка> (250) + клетчатка овсяная + финики (2 шт.);
   либо овес (175) + клетчатка овсяная + морковь.
   17:30-18:00 Гречка (150) + петрушка <либо> капуста".
   Я придерживался приведенной схемы не строго. В основном отступления касались того, какие блюда из данного списка я выбирал на очередной день и в какие часы их употреблял. Я стал замачивать на ночь по три крупы по отдельности, малыми порциями. Это разнообразило мой рацион в пределах дня, но отнимало больше времени на приготовление еды с вечера (ведь каждую крупу надо было отмерить, промыть, залить фильтрованной водой и поставить на ночь в холодильник). В мой рацион также по-прежнему входили гендевит, глюконат кальция, семя льна и морская капуста (количества и способы употребления я указывал выше). Глюконат кальция я какое-то время пробовал употреблять с одной-двумя ягодами лимонника (вместо капли лимонного сока), после того, как вычитал, что в лимоннике тоже есть лимонная кислота. Потом и это мне надоело, поскольку глазами я все равно не мог наблюдать никакой разницы, а все эти "танцы с бубнами" в моей душе все больше уступали место личному практическому опыту. Также я стал употреблять гендевит не после еды, как указано в его инструкции, а отдельно от еды, вместе с утренней половиной суточной порции глюконата кальция (одно время - вместе с вечерней). Идея разводить в желудке после обеда лишний "винегрет" мне не нравилась с точки зрения раздельного питания. "Пусть глюконат кальция будет для гендевита вместо еды, - думал я. - Химию - к химии". (Впоследствии я вновь стал принимать гендевит сразу после приема пищи.)
   26.11 я в первый раз в жизни поел сырой свеклы. И понял, что свеклу совершенно не обязательно варить.
   (26.11.13, из записей.) "13:00 Овес, свекла (хуже чем морковь - горчит, но лучше чем по отдельности; неплохо)".
   Свекла, благодаря своему свойству окрашивать кал и мочу, дает возможность самостоятельно отслеживать срок движения жидкости и твердой пищи в организме с момента ее поглощения до выделения. По моим наблюдениям вода выводится из организма примерно за полчаса, время же движения пищи зависит от многих факторов, в частности от процента содержания в еде пищевых волокон, и по-хорошему оно должно укладываться в двое суток.
   (27.11.13, из записей.) "После свеклы каждый раз моча становится розовой почти сразу (через час) и более чем на сутки. Даже при обильном употреблении воды. Слабый иммунитет, значит. <Тест со свеклой для проверки иммунитета я вычитал в интернете.> Днем после вставания закружилась голова. Уже месяц такого почти не было".
  
   120. 2013, ноябрь - декабрь.
  
   (26.11.13, из переписки.) "День на день не приходится. Зачастую чередуются в жизни не периоды подъема-упадка, а просто дни. А я вчера с удовольствием посочинял за синтом <т. е. за синтезатором>. Сегодня утром - уже так, обычно, буднично. Ничего не бывает окончательно. Чем темнее ночь, тем ярче потом покажется рассвет. Главное - не унывать ;)
   "Самое трудное время - час до рассвета" (Г. Якунина)".
   (27.11.13, из переписки.) ""Может быть, вскорости мы услышим новые произведения?" Как Богу будет угодно. Но "вскорости" почти наверняка ничего не будет.
   В процессе сочинения последнее время стараюсь получать удовольствие и закреплять положительную ассоциацию, а не работать на результат".
   (30.11.13, из переписки.) "В это время я обычно уже не сплю <5:21>. Самое спокойное время для вылазки в <соцсети>, кстати :) (для меня)".
   (24.12.13, из переписки.) "Всю прошлую неделю занимался монтажом "Снежной королевы" театра-студии "Балаганчик". <...> ...Последние месяцы сам никому не звоню и никуда не хожу, но всегда открыт для диалога. Если захотите пообщаться - звоните, когда Вам удобно (сегодня и далее через день - чт и т. д. - мама на работе). Буду рад. А так я мысленно всегда с Вами на связи :)".
   В августе - декабре 2013 года я с большими перерывами помогал монтировать еще один спектакль театра-студии "Балаганчик", который назывался "Тайна волшебной розы, или История о Снежной королеве". (Окончательно доделал его 19.02.14.) Сам спектакль был показан и записан еще год назад (24 и 25.12.12).
   (27.12.12, с личной страницы в интернете.) "Нахожусь под глубоким сильным впечатлением от этой музыки. <...> Из спектакля "Тайна волшебной розы или История о Снежной Королеве" театра-студии "Балаганчик".
   "Эльвира Грибанова - Песня зверей (музыка - Э. Грибанова, слова - Ольга Таранова)"".
   Мне довелось работать звукооператором при записи этой песни. Песня была уже полностью смонтирована, но я чувствовал, что ей чуть-чуть не хватает темпа. Тогда мне пришла в голову мысль ускорить ее с повышением на полтона. Появившийся при этом небольшой "мультяшный" оттенок вокальных партий пришелся здесь весьма кстати.
   (22.12.13, из записей.) "Настоящая причина наших страданий не в том, что кто-то нас не любит, а в том, что мы не умеем любить всех.
   Вчера, глядя на свое имя и фамилию, я понял: "Слишком много "я""".
   (23.12.13, из записей.) "Поголодайте неделю, прыгните с парашютом, почувствуйте близость смерти. Это поможет вам проверить вашу душу".
   (24.12.13, из переписки.) "<...> Однако другая часть меня не всегда даже вполне осознанно, в последнее время понуждает меня избегать слишком много соприкасаться с окружающим миром и особенно избегать возможных сильных влияний (к каковым, безусловно, относится и Ваше :) ). Я сокращаю число встреч в Культурном клубе, сам никому не звоню. Дело не в какой-либо мизантропии или какой-либо моей психологической проблеме. Я не бегу от людей, если я им бываю нужен, но сам специально не ищу выхода на диалог. Дело в том, что я чувствую, что переживаю некий переходный период, и пока не знаю, когда и как он закончится, и каким я буду, когда в какой-то мере определится все, что совершается во мне теперь. Мне хочется больше быть с самим собой и своими мыслями, внимательно прислушиваясь к тому, что происходит во мне. При всем при том я вполне счастлив и по большей части пребываю в состоянии внутренней гармонии. Я почти все время сижу дома, мало делаю, много читаю (книги, также оказывая влияние, не мешают, однако, думать о своем), но я полагаю, это все временное.
   Мне хочется, чтоб Вы это знали, чтобы у Вас не было повода думать, что я забыл про Ваше предложение пообщаться в скайпе. Только, пожалуйста, не вздумайте после этого моего сообщения перестать мне писать! :)
   <...> Как бы я хотел, чтобы все люди это понимали! Я гораздо чаще нахожусь с Вами во внутреннем диалоге, чем в так называемом "виртуальном" - намного чаще!"
   (25.12.13, из записей.) "Похвала других людей - самый простейший способ энергетической подпитки, как сахар. Но от нее может развиться духовный кариес".
   (25.12.13, из записей.) "Нет плохих людей, есть плохие поступки".
   (29.12.13, из записей.) "Настоящие битвы между добром и злом происходят по ночам между моим Ангелом Хранителем и всем тем, что скопилось в моем бессознательном. Битвы, о которых я зачастую даже не подозреваю".
  
   121. 2013 - 2014, декабрь - январь. Здоровье и питание.
  
   (4-9.12.13, из записей.) "<3.12> возня с пылью... <...> С <4.12> простужен... <...> ...Все подогревал, ставя <металлическую миску> в плошку с теплой водой".
   Таким образом, простуда подтолкнула меня пойти на еще одно маленькое отклонение от строгого сыроедения (не считая всех прежних). Я старался использовать данный способ подогрева пищи с осторожностью, чтобы он не превратился в термообработку. Немного передержать или не рассчитать температуру воды, - и вкус пищи начинает приобретать характерный вареный оттенок.
   (9.12.13, из записей.) "С 8-го у меня слизь с кровью при кашле. <...> Также <...> последнюю неделю активизировался зуб мудрости: кровоточит по чуть-чуть, десна пытается зарастать". <Зарастание десны было нежелательно, т. к. зуб мудрости мог потом в любой момент начать прорезываться по-новой.>
   Не помню, чтобы у меня еще когда-нибудь была кровь при кашле, и то, что такое явление было впервые, говорило не в пользу версии, что причина - зуб мудрости. Параллельно кашель с кровью появился и у мамы (у нее простудные симптомы начались раньше, чем у меня). Я опасался, что это могла быть какая-нибудь чахотка. В небольших количествах кровь у меня стала наблюдаться и в стуле.
   Как раз в данный период мне по знакомству выпала возможность без лишних очередей и прочей волокиты пройти анализ крови (а заодно и кала и мокрОты). Чахотки не обнаружили, но оказалось, что у меня низкий уровень тромбоцитов в крови. Сказали, что ломкость капилляров свидетельствует о недостатке витамина Р, и рекомендовали принимать аскорутин. Я ответил, что стараюсь как можно меньше иметь дело с аптекой. Предложили взамен есть больше моркови. Дома я почитал про витамин Р и понял, что упустил его из виду. Гендевит и ундевит данный витамин не содержали. В калькуляторе химического состава продуктов, которым я пользовался, витамин Р попросту отсутствовал. В следующий месяц я съедал примерно по полкилограмма моркови в день, отчего цвет лица стал даже немного желтоватым, а стул оранжевым.
   "Вред морковь может нанести Вашему организму <...> при переедании (<...> более 1 килограмма за сутки). От переедания даже у абсолютно здоровых людей, может возникнуть, называемая по-простому - "каротиновая желтуха". В принципе, особой опасности она не представляет..." (http://ast752.ru/poleznii-sovet.php?id=26).
   (Позднее, чтобы не тратить лишних денег, я отошел от регулярного употребления моркови, надеясь на гречку в качестве источника витамина Р.)
   Параллельно я пытался решить вопрос с уровнем тромбоцитов.
   "Очень хорошее средство - кунжутное масло. Оно имеет прекрасное свойство регулировать уровень тромбоцитов в крови и значительно ускорять свертываемость. Готовить отдельно ничего не нужно, а просто употреблять в пищу по 10 гр. несколько раз в сутки" ("Всё о том, чем опасна и как лечить тромбоцитопению", http://narmed24.ru/vsyo-o-tom-chem-opasna-i-kak-lechit-trombocitopeniyu/).
   (16.12.13, из записей.) "18:00 Морковь, гречка, кунжутное масло (<на вкус> странно, но ничего)".
   (18.12.13, из записей.) "14:00 Морковь, овес, масло (овес не домок, полное ощущение нечищеных жареных семечек, подозреваю масло в термообработке)".
   Когда бутылочка кунжутного масла стала подходить к концу, я вновь вернулся к вопросу об источниках жирных кислот в моем рационе.
   "Оптимальное соотношение омега-3 к омега-6 составляет по разным источникам от 1:2 до 1:4" (http://www.abcslim.ru/articles/960/omega3-i-omega6-zhirnye-kisloty/).
   Растительные масла, удовлетворяющие такому соотношению, стоят значительно дороже подсолнечного. Я решил попробовать компромиссный вариант: соевое масло, у которого соотношение омега-3 к омега-6 составляет 1:5. Цена его была немного выше, чем цена подсолнечного масла, но эта разница покрывалась за счет отказа от семени льна, необходимость в котором как в источнике омега-3 теперь отпадала. Таким образом, по цене я ничего не выигрывал. Плюсы были лишь в том, что: 1) упрощалась схема приема продуктов, за счет сокращения одного наименования; 2) снимался вопрос о том, является ли пережевывание семян льна адекватной заменой их перемалыванию; 3) имелось в продаже нерафинированное соевое масло местного производства, которое выглядело весьма натурально. Я купил самую маленькую бутылочку этого масла. После первой пробы нерафинированного соевого масла у меня было сильное желание его вылить и больше никогда не покупать.
   (23.12.13, из записей.) "15:00 Пшено, соевое масло (жуть), морковь".
   Но в конечном счете даже соевое масло начало вызывать привыкание и зависимость, так же как и подсолнечное и кунжутное. (Забегая вперед, скажу, что после первой бутылки соевого масла я решил вернуться опять к подсолнечному.)
   (15.01.14, из записей.) "8:30 Капуста, рис, клетчатка мелкая, масло подсолнечное. <...> 13:30 <То же самое, что и в 8:30.> <...> Отвык от подсолнечного масла. (К соевому привыкал дня 3.)"
   К новому году мне повезло купить большой мешок риса-сечки (30 кг), очень дешевой и к тому же с практически бесплатной доставкой на дом. "Вы для собаки?" - спросили меня. "Для себя". Промолчали... В крупе оказалось весьма много камней, но зато она оставила во мне хорошее воспоминание, как прекрасный повод для медитации в следующие несколько месяцев. (Из этого, однако, вовсе не следует, что я оправдываю недоработки производителя.) Замечу также, что этот дешевый рис-сечка был не столь сытный, как прежний, и расходовался в большем объеме. Зато он был заметно мягче, что для меня было несомненным плюсом.
   (16.01.14, из записей.) "Чистый твердый рис-сечка по 27 р/кг - по 300 ml <1 порция>. Грязный мягкий по 16 р/кг - 400 ml".
   4.01.14 мой вес наконец достиг заветных 54 кг. Это были действительно "золотые" килограммы, которые дались мне дорогой ценой (я набирал их усиленным питанием почти три месяца). Я устал все время готовить, есть и переваривать. Мне это надоело. Наконец-то я мог вернуться к двухразовому питанию. Причем я решил впервые в жизни начать практиковать завтраки вместо ужинов. С точки зрения физиологии это был спорный выбор: преобладающего мнения на этот счет в интернете по-видимому не наблюдалось. Однако мое решение было обусловлено в первую очередь не физиологией, а внешними обстоятельствами: графиком моих дежурств и режимом дня моих домашних. Раньше, пока я учился и работал на общественных работах, мне были неудобны завтраки; теперь же наоборот, мне было удобней потратить на еду утреннее время, когда обстановка дома по ряду причин была не столь располагающей для творческих дел, как вечером.
   "Вечером легко привыкнуть, чтобы не хотелось есть - это давно известно и военной медицине" (Солженицын "Архипелаг ГУЛАГ").
   (Впоследствии я стал завтракать на кухне, пока там никого нет. Музыку слушаю через подключенный к телевизору видео-плеер. Поскольку ни у того, ни у другого не предусмотрена возможность подключения наушников, я слушаю музыку не слишком громко, чтобы не разбудить домашних. Записываю себе для этой цели музыку с выравненной громкостью.)
   Продолжая ходить по врачам, я заодно прошел и УЗИ. Мне было важно проверить версию, нет ли у меня рака кишечника (как вариант причины частого метеоризма). Мне обследовали все туловище, но ничего не обнаружили. Еще одним поводом для паранойи стало меньше. Я думал также пройти и колоноскопию, но мне сказали, что у них в данный период нет врача, который бы этим занимался, и заменили мне ее на гастроскопию. "Совсем одно и то же!" - подумал я и в назначенный день не явился. Мне не хотелось лишний раз подвергать нежелательному воздействию свои голосовые связки, тем более что на желудок я вообще не жаловался. Все эти анализы вместе с новогодними праздниками затянулись до середины января.
   (21.01.14, из переписки.) "Вчера, вроде, закончил с поликлиникой; правда, на неустойчивой ноте".
  
   122. Питание. Еда и эстетическое чувство.
  
   Раз уж я упомянул о грязном рисе, скажу несколько слов на тему "еда и эстетическое чувство". С тех пор, как я стал самостоятельно заниматься вопросом своего питания, я постепенно приучил себя в отношении еды не быть не только привередливым, т. е. предъявляющим излишние требования к вкусу пищи, но и не быть брезгливым, ковыряющимся в еде, чересчур старающимся удалить из нее все инородное. Тем и другим я был прежде, большую часть своей жизни. Но с тех пор, как в 2010 году меня уволили с работы, я стал считать, что я не в том положении, чтобы быть недовольным той едой, которую я имею. Изучение вопросов этичного отношения к окружающему миру, начиная с ноября 2012 года, а также общий рост самосознания еще больше укрепили меня в этом убеждении. Есть естественные требования к пище: отсутствие порчи и всего того, что действительно может нанести ущерб здоровью. Это "законные" требования. Все остальное - именно эстетика. Выбрать камни, чтобы не сломать об них зубы, - это разумно. Но когда я в детстве отказывался от еды, найдя в тарелке случайного таракана, - этому нет достойного оправдания. Достаточно просто его выловить. В лагерях люди ели прямо с тараканами. Вообще, все, кто боятся отравиться, случайно съев насекомое, могут успокоиться: в большинстве случаев это не опаснее, чем хлеб с хитозаном. (Про состав шоколада я уже упоминал.) Насекомые - источник белка, если уж говорить о них потребительски. Поэтому, опасайтесь лучше за насекомое, а не за себя.
   Говорят, что еда должна быть приятна на вид, хорошо сервирована и т. п. Большая часть процесса еды у меня проходит с закрытыми глазами (весь процесс пережевывания), поэтому мне незачем тратить лишнее время и усилия на внешнее оформление. Мне важнее, чтобы еда внушала доверие. А для этого она должна быть свежей, простой и привычной. Для меня неэстетичная еда, скорее, та, которая прошла слишком сложную обработку: долго варилась, жарилась, смешивалась с другими продуктами и т. п. Все попытки "улучшить" природу, на мой взгляд, должны быть сведены к минимуму, и всякое действие в этом направлении должно быть разумно обосновано.
   Некоторые учения, имеющие дело с "тонкой" энергией, говорят, что если какой-либо плод имеет подпорченный участок, то его следует выкинуть целиком. Для меня это непозволительная роскошь, и я, безусловно, ограничусь тем, что выкину только подпорченную часть. В крайнем случае, оставшуюся часть буду для дезинфекции есть с куркумой или имбирем (если речь идет об овощах или о сомнительного качества крупах).
   "Без опасения можете есть испортившиеся или подгнившие злаковые. Усталый желудок будет благодарен, т. к. подгнившие злаковые не требуют пищеварения для усвоения. Разложение и есть пищеварение. Рис, покрытый плесенью, усваивается очень легко.
   Не выбрасывайте ни единого рисового зернышка. Сделав это, вы преступник <...>. Если все в мире выбросят за едой одно зерно, мы потеряем 2 млрд. 800 млн. х 5 х 365 зерен ежегодно. Этим количеством легко накормить 1 млн. человек в течение года" (Дж. Озава "Макробиотика Дзен"). <Книга написана в первой половине 20 века. 2 800 000 - тогдашнее население планеты. Число 5, полагаю, подразумевало количество приемов пищи в день. Но суть не в числах, а в принципе.>
   Приведу еще несколько соображений, которыми я руководствуюсь, при отсеве лишней эстетики.
   1) Животные (особенно дикие) не ковыряются в еде так, как мы, и предъявляют к ней только самые простые и естественные требования. И ничего, живут.
   2) Если в еде, которую ты регулярно ешь, постоянно встречается какая-либо органическая примесь (например, отдельные неочищенные семена в крупе), то лучше один раз рискнуть эту примесь съесть и убедиться, что она не смертельна, чем всю жизнь ее выковыривать.
   3) Существуют различные организации по контролю качества продукции, - должны же они хотя бы отчасти выполнять свою работу. Если бы эта примесь была смертельна, наверно это бы уже где-нибудь всплыло и были бы приняты надлежащие меры.
   4) Если ты купил плохую еду, - не испорченную, не вредную, а просто некачественную, - утешь себя тем, что купил ее именно ты, а не кто-нибудь другой. Ведь не выкидывать же ее теперь. Она вполне пригодна в пищу. А если так, то кому же, как не тебе ее лучше всего отдать?
   5) Если однажды ты перестанешь быть нужным Богу здесь, то Он и помимо еды найдет немало способов, чтобы отозвать тебя отсюда.
   6) Ты ведь молишься перед едой. Пусть чувство безграничного доверия к Богу станет твоей бессловесной молитвой.
  
   123. 2013 - 2014, декабрь - январь. Питание и здоровье (из переписки).
  
   (Данная глава не содержит ничего принципиально нового по отношению к сказанному прежде, и при желании ее можно пропустить.)
   (30.12.13, из переписки.) "Да, я вегетарианец (строгий) и сыроед. Но, строго говоря, считается, что сыроедом со стажем 1 год и мелкими проколами по незнанию, человека называть еще рано".
   (4.01.14, из переписки.) "Веганом в полном смысле меня еще рано называть, хотя бы пока я донашиваю кожаную обувь. Но диетическим веганом уже можно. Я не отказывался от всего сразу, и в этом не было никакой щадящей тактики, все происходило по мере поступления информации и ее осознания. Последний шаг на пути к веганизму в питании был отказ от меда осенью 2012. Изменения: стал чувствовать себя нравственно здоровее. Исчезли вопросы, вроде: в хлебе масло и дрожжи, но как же без хлеба? В общей сложности за весь период перехода 2010-2012 потеря массы тела 10%. Изменений в самочувствии особых не заметил. Разве что необходимость восполнять недостаток белка в пище бобовыми, как наиболее дешевым его источником, усугубляла проблему вздутия живота, каковую проблему я стал наблюдать за собой еще за год до первых шагов в направлении вегетарианства. Трудностей перехода не испытал, все приходило по чуть-чуть. Любая пищевая привычка лучше вырабатывается через голод, через позитивные ассоциации от его утоления. Поэтому полезно регулярно недоедать. Последний год, при переходе на сыроедение, и трудностей и проблем со здоровьем заметно прибавилось. С другой стороны, заметно поубавился хронический насморк. В целом, пока не могу никому рекомендовать сыроедение (в отличие от веганства), поскольку сам не до конца исследовал на себе этот вопрос. Усилий много, а сам вопрос не имеет отношения к нравственности. Первые полгода тянуло на вареное. Это было сильнее, чем тяга ко всем запрещенным на веганстве продуктам вместе взятым. Вздутия живота меньше не стало, скорее наоборот. И в интернете про этот момент сыроедения впоследствии читал неоднократно. Если бы эта информация попала бы ко мне раньше, вряд ли я стал бы сыроедеом. А теперь жалко бросать, хочется сначала проверить все как следует; и, кроме того, все надеешься, что это только на этапе перехода к сыроедению. Было также на этом этапе несколько случаев расстройства кишечника, чего практически ни разу не было (благодаря постоянным недоеданиям) на переходе к веганизму. Любая болезнь сразу вызывает дилемму: это очередной "сыроедческий криз" или что-то посерьезней, то, что надо лечить? В середине 2013 попробовал еще сократить по объему свой рацион питания. В итоге за 2 месяца потерял еще 10% массы тела, попав в категорию "дистрофия" и получив постоянный упадок сил. Последние 3 месяца занимаюсь отъеданием: вес, бывший в первые полгода сыроедения, уже почти восстановил. В целом, физическая и психологическая активность за год сыроедения заметно снизилась. Возможно, причина исключительно в сыроедении, а возможно просто накопилось за все последние годы пищевых ограничений. Необходимо также учесть, что я все время ищу экономичной системы в питании (основа моего рациона - крупы), что делает мои поиски отличными от большинства других экспериментов в области веганства и сыроедения, и мой пример, таким образом, становится крайне неубедительным, способным дискредитировать любую хорошую идею".
  
   124. 2014. Дежурства. "Иллюзии".
  
   "Да как?.. Хвост вытащу, нос увязнет" (Е. С., отвечая кому-то по телефону, очевидно на вопрос о здоровье, 29.12.13).
   (24.12.13, из переписки.) "...Если я не буду в Новый год работать. Разумеется, я бы мог т а м и отказаться, но я чувствую, что я т а м сейчас нужнее, чем где-либо".
   Новый год я встречал с Е. С. Спать разошлись как обычно в 22:00. Не люблю ломать режим без особой надобности. Трудно потом восстанавливать.
   ...Е. С. чувствовала себя каждый раз по-разному. С первой же минуты, как я приходил к ней, становилось понятно, как она на этот раз. Жалобы ее всегда усиливались страхами, когда же причина жалоб исчерпывалась, страх быстро проходил. Зачастую достаточно было померить ей давление или дать какую-нибудь плановую таблетку. Давление было для нее источником постоянного волнения, а волнение, в свою очередь, становилось одной из причин повышенного давления. Поначалу, когда я только начал к ней ходить, она еще мерила его сама, но потом разучилась и стала путаться.
   "Не забудь мои страдания" (Е. С., на прощание в прихожей, ~ 6.01.14; фраза много раз повторялась и впоследствии).
   18.01, в мое дежурство, с Е. С. случился обморок. После этого мы с ее родственниками приняли соответствующие меры. Какое-то время я спал в ее комнате на соседней кровати. Естественно, что моему собственному сну это не шло на пользу. А после того, как Е. С. в результате своих самостоятельных походов на базар раз или два поскальзывалась на обледеневшей дороге и падала, мы стали, уходя, запирать ее на замок, от которого у нее не было ключа. Так что теперь она месяцами не выходила из дому: только когда надо было отвезти ее куда-нибудь в больницу.
   Даже в ту пору, когда я спал в другой комнате, ее порой получасовые прощания (с долгими пожеланиями спокойной ночи и не менее долгими извинениями, что не дает мне спать), предложения дать мне постельное белье, которым я принципиально не пользовался в гостях, "подушечку", которой я не пользовался и дома (кроме как во время работы в положении полулежа, на дежурстве же ограничивался маленькой диванной подушкой), укрывание меня лишними одеялами, которые я потом с себя стаскивал, когда она уходила, наконец последние слова на ночь, а через пять минут опять возвращения с каким-нибудь вопросом, - все это вызывало во мне легкую паранойю. Вечная тема противостояния молодого человека и старой женщины, в силу обстоятельств оказавшихся связанными одной судьбой, столь ярко раскрытая в "Пиковой даме" и "Преступлении и наказании", в какой-то момент стала казаться мне реальностью. Молодые горячие силы, вынужденные влачить одну упряжку с доживающей свой век старостью, при едва ли не полном несовпадении интересов, и еще что-то бессознательно-безотчетное, доходящее почти до мистического ужаса в пограничном состоянии между сном и явью, а по сути - судороги эгоизма в тисках гиперопеки, - было в этом что-то и от более общего страха жизни перед смертью, причем для каждой из сторон. Да и вообще, в целом, после общения с Е. С. в моей голове в тот период было довольно сумбурно.
   (22.01.14, из записей.) "Я похож на ее галлюцинацию. Я веду себя как ее галлюцинация".
   Ощущение, которое, должно быть, испытал герой фильма "Шестое чувство" (1999), узнав, что он всего лишь чье-то видение, в моем случае было всего лишь шуткой... В тот же вечер, как я записал в свой блокнот вышеприведенную мысль, у меня сам собой родился текст для одной старой инструментальной композиции из альбома "Иллюзии":
   ("Сны".) "Спи спокойно, милый мальчик!
   Мама с тобой.
   В этом краю не тают краски,
   В этом краю летают сказки,
   Этот путь ведет тебя домой".
   Первая строчка под эту музыку маячила у меня в голове уже давно, еще с 1997 года. Последние же три, вполне возможно, были навеяны обществом Е. С. Было в ней что-то и от Арины Родионовны, какое-то тепло домашнего очага... И уж, конечно, будь я поспособней и интересуйся побольше жизнью других людей, я бы мог почерпнуть из общения с ней немало материала для литературного творчества.
   (30.01.14, из записей.) "Есть своеобразное свойство памяти в том, чтобы, забывая о том, что ты это уже говорил, слово в слово повторять одно и то же".
   (И я не знаю, о ком я это больше писал: о Е. С. или о себе. Тут важно не то, что ты забываешь о том, что уже говорил, а то, что ты повторяешь это слово в слово.)
   (4.02.14, из записей.) "Мне снился я сам, только примерно двадцатилетней давности, по крайней мере так мне представили этого человека. И у меня не было никаких сомнений в правоте этого утверждения, несмотря на полное внешнее несходство (помню только, что это был блондин, не знаю уж, натуральный или крашенный). Я тут же отвел его немного в сторону, взял его голову руками и впился взглядом в его лицо, пытаясь проникнуть вглубь себя, своего прошлого, пытаясь понять себя, свою сущность. Есть ли в нем что-то, что я уже утратил? И есть ли что-то важное, чего никак нельзя было терять, и можно ли это еще вернуть? Он не сопротивлялся такому бесцеремонному обращению, хотя оно не могло не смущать его, но он не двигался и молчал, признавая мою власть над собой и право на такое обращение".
   Я уже совсем перестал есть в гостях у Е. С. Даже изредка. Это было не категоричное решение, но я чувствовал, что проще совсем не допускать исключений. Впрочем, очевидно, что никакая моя модель поведения не могла сбить Е. С. с того сценария, которому она привыкла следовать всю жизнь. Я уже отказался от мысли когда-нибудь отучить ее предлагать мне еду; теперь моя цель состояла лишь в том, чтобы самому научиться не раздражаться на ее постоянные предложения. Систематическими усилиями воли я старался выработать в себе такую способность. Фраза "я ем дома", которую я использовал до сих пор, являлась по смыслу фразой объяснительной: она вызывала собеседника на то, чтобы он попытался тебя понять. А это-то как раз в данном случае было бессмысленно. Сам же я после этой фразы не только не бывал понят, но и чувствовал, что как будто стараюсь отделаться ею от собеседника. (Я бы, может, и хотел бы отделаться, но только по-хорошему.) Некий негативный заряд, неявно заключенный в смысле данной фразы, умножаясь еще более от ее многократных повторений, ударялся в непрошибаемую стену непонимания Е. С.; во мне же самом он только увеличивал уровень негатива. Я мог максимум стараться произносить эту фразу вежливо, но она тянула в лучшем случае на нейтральный оттенок; положительного же в ней не было ничего. Может быть, в то время я еще не понимал этого умом, но интуитивно уже чувствовал. Поэтому я в конце концов заменил данную фразу другой: "Спасибо, я не хочу". Эта новая фраза была почти столь же краткой, но имела хороший потенциал для положительной эмоции. Я мог бесконечно повторять ее в ответ как мантру, обмениваясь с Е. С. чистой энергией любви к ближнему, отвечая добром на желание мне добра и подкрепляя интонацию голоса столь же благожелательным взглядом. В этой фразе не было лжи: если я иногда и чувствовал пустоту в желудке (что бывало во время моих дежурств после перехода на режим питания в первой половине дня), то я просто вкладывал в слова "я не хочу" более высокий (и более буквальный) смысл, признавая, что желудок - не главная инстанция в процессе принятия моих решений. Я старался всякий раз произносить эту фразу так, как будто впервые слышу вопрос Е. С. и искренне благодарю ее за ее радушное предложение. Я говорил себе, что она не виновата, что она, правда, не помнит, что уже предлагала. А еще представлял себе, как темные силы манипулируют ослабленным сознанием старой больной женщины с тем, чтобы меня побесить. Иногда я, впрочем, чувствовал, что моя улыбка заученно-натянута, а слова звучат как издевка, скрытая под маской любезности, но тогда я сосредотачивался на том, что у меня в душе, стараясь восстановить нужный настрой. А иногда полушутя говорил себе мысленно: "Никогда не забывай, что имеешь дело с человеком, у которого работает только оперативная <т. е. кратковременная> память и почти совсем не работает долгосрочная".
   (7.02.14, из записей.) "Если бы к Е. С. действительно явился призрак, она бы попыталась его накормить".
   Я представлял, как мы когда-нибудь встретимся с ней на том свете, и всё поймем, и всё простим друг другу. Я представлял, как мы увидим словно в раскрытой книге все наши теперешние мысли, и как мне будет стыдно за некоторые из них, и я еще больше старался не допускать их в свою душу.
   (24.02.14, из записей.) "Любопытное явление - эти наши с ней односторонние "диалоги": ее речи и мои мысли. Как хорошо, что она их не слышит! Мне самому перед собой за них бывает стыдно".
   Она никогда меня не критиковала, принимала таким, какой я есть. Кажется, ей все во мне нравилось, даже "бородка". Любила ее гладить, и также волосы. "От меня не убудет", - думал я, позволяя ей, а потом, придя домой, первым делом мыл с мылом голову, чтобы как минимум избавиться от запахов той квартиры, без чего не хотел приступать к еде. Но от расчески Е. С. я шарахался, как от огня, если ей приходило в голову меня причесать.
   Я пытался показывать Е. С. какие-нибудь фильмы. Т. е. просто начинал их смотреть в ее присутствии на своем ноутбуке. Сперва на пробу поставил "Весну на Заречной улице". Досматривать пришлось одному. А вот "Фантамас" явно вызвал интерес и оживление: заграничная жизнь, красивые драгоценности на манекенщицах, неподражаемый Луи де Фюнес... Я показывал потом и другие две части: вторая вызвала ту же реакцию, но третья уже утомила. Читал ей также порой и книги: все равно откуда и до куда. С заметным интересом слушала она старую советскую книгу "Вам, девушки" (1960), которую я нашел у них дома: о самовоспитании будущих жен. Там было, кстати, очень много действительно доброго и вечного. Читал ей много стихов; некоторые из них она помнила. Нашел также в интернете по фрагменту текста песню, которую она часто пела. Запись оказалась очень старая, возможно еще довоенных лет, но, похоже, что Е. С. знала эту песню не по записи, а потому что от кого-то ее слышала. Эта песня вызвала у Е. С. наибольший отклик из всего, что я ей ставил. Она слушала ее, улыбалась и подпевала...
   (25.02.14, из записей.) ""...Их уже давно нет. А я письмо читаю. Грустно все равно..." (Е. С.)
   (Серотонин давно на нуле, а все живешь. Грустно, наверно.)" <Я писал это, пытаясь представить себе и свою старость.>
   "И есть ланит живая алость,
   Печаль свиданий и разлук...
   Но есть паденье, и усталость,
   И торжество предсмертных мук" (Блок "Усталость", 14.02.1907).
   Е. С. стала для меня школой любви к ближнему. Школой, в которой я только начинал учиться. Экзаменом, который я во многом не сдал... Она была для меня дорогим и близким человеком.
  
   125. 2014, январь - март. Питание и здоровье. Стрижка волос.
  
   "Рис закрепляет" (Е. С., 17-18.01.14).
   Не помню уже, в ответ на какие мои слова Е. С. сказала мне эту фразу. То ли я говорил ей, что питаюсь рисом, то ли рекомендовал ей есть рис при расстройстве кишечника. Но важно не то, что я сказал, а сами эти ее слова: "Рис закрепляет". Я думал до сих пор о том, что рис - единственный продукт, не вызывающий метеоризма. Так я читал в интернете, и так показывал мой собственный опыт. (Может и были еще какие-то продукты, не вызывающие у меня метеоризма, но по своему значению в моем рационе они не могли и близко тягаться с рисом; во всяком случае, среди круп рис был в этом отношении единственным.) Теперь же я впервые задумался о том, что рис может оказывать не просто нейтральное воздействие на ЖКТ ("не вызывает метеоризма"), но и положительное ("рис закрепляет"). Мне пришла в голову мысль, в нарушение принципа раздельного питания, попробовать смешивать рис с гречкой. Кроме ставки на укрепляющее действие риса был здесь и другой расчет. Съесть в два приема смесь риса и гречки - это было не то же самое, что съесть рис и гречку в два приема по отдельности. Это значило разбить одну большую нагрузку ЖКТ гречкой на две малые и тем самым облегчить себе переваривание и проблему метеоризма. Нормализовать объем пищи в оба суточных приема. Выработать единое, привычное для организма блюдо на каждый день.
   Раздельное питание я практиковал в первую очередь как меру против метеоризма. Впрочем, также и из индивидуальных наклонностей. Но в случае успеха новой диеты всем этим можно было пренебречь. (Как и рекомендацией Торсунова не есть какие-либо крупы, кроме гречки, на завтрак.) Тем более, что смешивание однотипных продуктов, таких как две разные крупы, не является слишком большим нарушением с точки зрения принципов раздельного питания. Не говоря уже о принципах здорового питания вообще (в продаже можно найти много каш из смеси различных круп, в том числе и в отделе здорового питания).
   "Рис <...> для жителей <...> Японии - это неотъемлемая часть ежедневного меню, так же, как для нас хлеб" (http://xreferat.ru/46/453-1-pravil-noe-pitanie.html).
   "Само слово "рис" стало в странах Дальнего Востока синонимом слова "пища", как для нас слово "хлеб" (http://www.svoylekar.ru/raznoe/127-interesnoe-o-zdorove/365-poleznye-svojstva-risa).
   С детства я привык есть все с хлебом, вприкуску. Теперь я фактически собирался есть все вприкуску с рисом. Гречка должна была выполнять в моем питании функцию "мяса", источника белка, а рис - функцию "хлеба", наполнителя: для сытости, а заодно и для укрепления ЖКТ. Кроме того, смешивание двух круп упрощало процесс их приготовления и уменьшало количество тарелок в холодильнике.
   (21.01.14, из записей.) "19:00 Замочил гречку (200 <мл>) и рис (350 <мл>) (2 в одном)".
   Новая диета показала очень хорошие результаты: фактически я мог себя поздравить с тем, что проблема метеоризма была для меня решена. С учетом того, что 3 литра газов в сутки по одним источникам или 16 раз по другим считается вполне нормальным и естественным с точки зрения физиологии явлением. Немного во второй половине дня и "полный штиль" в первой - это стало для меня реальностью. В дальнейшем я варьировал соотношение гречки и риса, пока не остановился на 200 + 300. (Это был рис из новой партии, и расход его был больше чем расход обычного риса-сечки.) Я пробовал смешивать рис также и с другими крупами, и также вполне успешно. Разве что овес было удобнее промывать отдельно, т. к. он хуже тонет в воде, чем остальные крупы.
   Вместе с крупами я продолжал употреблять в тот же прием морковь или капусту (изредка также свеклу). Это спасало меня от недостатка клетчатки, который мог иметь место в виду чрезмерного потребления риса. Кашель с кровью давно прошел, зуб мудрости также успокоился, и я мог позволить себе больше не есть морковь в больших количествах (благо, что витамин Р есть и в гречке). Что же касается капусты, то распространенное мнение о том, что она вызывает метеоризм, в моем случае не подтвердилось. Я много раз проверял реакцию своего организма на капусту и не заметил у себя сколько-нибудь явного повышения газообразования от ее употребления (если, конечно, ею не переедать).
   26.01 я решил более подробно заняться вопросом содержания белка в пище. Противоречивость информации о полноценности и неполноценности белка различных продуктов побудила меня самостоятельно проанализировать состав аминокислот этих продуктов.
   "Растительный белок в рационе человека. Мифы и реальность.
   Ниже приведены некоторые высказывания с выводами исследователей: <...>
   Растительный белок принципиально отличен от животного (он обладает иным аминокислотным составим или другими уникальными свойствами). Э т о н е п р а в д а . Белки любого живого организма на нашей планете состоят из 20 различных аминокислот. Животные белки не отличаются принципиально от растительных, разница между ними лишь в том, что в растительных белках преобладают те или иные аминокислоты. В животных они просто более сбалансированы для человека" (http://elvensou1.ru/polnotsenen-li-rastitelnyiy-belok/).
   Я открыл таблицы содержания аминокислот в различных продуктах и увидел, что с точки зрения наличия в составе всех незаменимых аминокислот единственным продуктом с неполноценным белком является белый гриб:
   http://ru.wikipedia.org/wiki/Незаменимые_аминокислоты
   http://ironzen.org/reference-book/table/249-soderzhanie-aminokislot-v-produktah.html
   Отсюда я сделал вывод, что разделение белков на полноценные и неполноценные вообще не имеет смысла. Имеет смысл говорить лишь о степени полноценности того или иного белка.
   "...Необходимо различать также токсический эффект самих аминокислот, аминокислотный антагонизм и сложные взаимоотношения между аминокислотным и витаминным обменом" (http://webpticeprom.ru/ru/articles-processing-production.html?pageID=1326480161).
   А вот тут мне уже не хватало знаний и информации, чтобы учесть эти три дополнительных фактора. Я допускаю, что из-за них некоторые белки могут действительно отсеяться как неполноценные. Но я пропустил этот пункт и пошел дальше:
   "Знание особенностей аминокислотных составов различных продуктов позволяет значительно более рационально использовать для удовлетворения аминокислотных потребностей человеческого организма комбинации пищевых продуктов по принципу взаимного дополнения лимитирующих их биологическую ценность аминокислот" (http://www.newreferat.com/ref-8127-2.html).