Плахотникова Елена Владимировна: другие произведения.

Жизнь как в сказке-5

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:

31.

        
         Внутри лавка напоминала ломбард, оружейный салон и магазин дешевой одежды после обыска. Здесь в Что? Где? Когда? хорошо бы играть. Типа, что это такое, где его бывший хозяин, и когда это кому-то понадобится.
         Ну, вот кому нужны сломанные лыжи? Железные к тому же. Или черный от сажи стул. Или нечто, похожее на бронежилет, простреленный на пузе. Хотя... броник это такая вещь, что завсегда может понадобиться. А пуля дважды в одну дырку не влетает. Так говорят. Если ж кто ближе подойдет и палец в пробоину сунет, так присесть можно. И броник снять. Чтоб тому, со сломанным пальцем, еще веселее стало. Чтоб не совал пальцы, куда ни попадя.
         Потом меня заинтересовало, сколько этот жилетик может стоить. Поинтересовался вслух. Как обычно, когда на товаре ценника не имеется.
         Мне ответили.
         Я не сразу заметил хозяина лавки. Хоть мужик совсем не дистрофик. Скорее наоборот. Но в таком бардаке и слона можно не заметить. Негров с красными волосами мне видеть не приходилось. Вот я так засмотрелся, что цену мимо ушей пропустил.
         Но Малек оказался внимательнее.
         - Десять сабиров?! Да эта лавка вместе с тобой меньше стоит!
         Пацан возмутился не на шутку. Обидно ему за хозяйскую казну стало. Словно он, по совместительству, бухгалтером у меня работает.
         Хозяин лавки тоже разозлился. Схватит резную палку, на ножку от стула похожую, и к нам. Просочился между шкафом с оружием и пирамидой коробок, переступил через рулон ковра и обрывки каких-то цепей, прогнулся-уклонился от небольших тюков, что свисали с потолочных балок... Короче, двигался мужик быстро в таком загроможденном помещении. Не иначе привычка. Кажется, за пять секунд он прошел всю комнату, не сдвинув ничего с места. Остановился, посмотрел на меня с Мальком, точно решал, какие ценники на нас повесить. Приложил свою тросточку к ладони... Громкий звук получился. Не приятный. Голос у мужика тоже оказался не мечта меломана.
         - Не пойму я что-то, кто здесь хозяин, а кто слуга. У хорошего хозяина слуги умеют молчать.
         Я на миг задумался: самому этого дурика загрызть или нортору немного оставить? Но Крант вмешался и весь кайф мне поломал.
         - Ты как с Многодобрым разговариваешь?! Кормом быть захотел?
         Признаться, я уже начал забывать, какой голос у голодного Кранта. А если оберегатель злой и голодный, то... срочная эвакуация, всё, чего забыли, купим, если выживем. Интересно, чем этот черный так разозлил Кранта? Или это не он?..
         Черный, кстати, уставился на нортора так, будто только сейчас и заметил его. Или он считал Кранта экспонатом своего музея?
         Сидя на свернутом ковре, он стал делать зарядку для шеи: голова налево, прямо, направо. Опять направо, прямо, налево. Дольше всего он почему-то разглядывал Сим-Сима.
         Белого негра мне видеть не приходилось. А вот светло-светло-серого лицезреть сподобился.
         - Много... добрый... заходите... смотрите...
         Голос у хозяина лавки прерывался. От радости, наверно. Типа, заходите, люди добрые, берите, чего хотите, оставайтесь, сколько хотите... Спасибо, никого не убили, ничего не сломали. Добрые вы.
         - Так чего это стоит? я поднял броник. Еще раз огласи цену. Ты тогда тихо сказал.
         - Десять сабиров, Многодобрый.
         Цену, наверно, услышали и на улице.
         - Сколько, сколько?..
         Десять квадратных за бэушную вещь... в которой, похоже, кого-то грохнули. Ну, не поверю я, что после такой раны можно выжить.
         - Всего лишь десять...
         Крант зарычал и начал обходить меня слева.
         Мужик поджал ноги, забормотал:
         - Это не моя цена... это хозяин... я клятву дал... тому, кто не пожалеет...
         - Подожди, Крант.
         Черный всхлипнул от полноты чувств. Я склонился к нему.
         - Так ты не хозяин этого бардака?
         - Хозяин. Голова дернулась. Красная косичка выпала из сложной прически.
         - Тогда, о каком еще хозяине ты тут болтал?
         - Ильт. Это его цена. И улжар я с него снял.
         - Чего ты с него снял?
         Черный палец указал на броник.
         - Та-ак. Вот с этого места, пожалуйста, подробнее.
         Ну, мне и выдали рассказ со всеми подробностями. Через полчаса следствию стало все ясно.
         Короче, живет себе мужик, держит лавку случайных вещей. (Таким барахлом каждый турист обрастает к концу поездки). Иногда вещи приносят в лавку, иногда за ними надо куда-то идти. Хорошо, если только в Нижний Город, а бывает и за ворота выходить приходится. А за вход пошлину на воротах дерут. Некоторые вещицы и показывать нельзя отнимут. Вот так и живет бедный торговец, мучается: если чего контрабандного найдут конфискация, штраф и по шее. Еще и покупатель на халяву всё получить норовит. Или подлянку какую устроить. Вот так и с ильтом этим получилось. Сделал заказ, оставил адрес, а когда черный пришел, то заказ уже не нужным оказался. Четверо в гости к ильту зашли. Чуть раньше. Может, продать-купить чего хотели, может, за жизнь поговорить. Но все четверо в той комнате и остались. Померли скоропостижно. Да еще ильт. Со стрелой в пузе лежит. Особая стрела, колдовская. Что и улжар пробить может. С двух шагов. Ну, чего делать бедному торговцу? Сделка сорвалась, время потеряно. Только и осталось, проверить пояса у мертвых и возвращаться в лавку, пока ничего плохого на бедного торговца не подумали.
         Обыскал четверых всё нормально. К пятому перешел тот еще дышит. Хорошие ильты бойцы: удачливые, живучие. Он и ту рану залечил бы, если б обычной стрела была. А так... попросил ильт торговца об одном деле, но тот решил, что умирающему о смерти думать надо, а не о делах. Забыл поговорку, что мертвый ильт и с костра до обидчика дотянется. Так что дело пришлось сделать. А рана, оставленная ильтом, третий год не заживает. Улжар свой ильт велел продать, тому продать, кто десять сабиров не пожалеет. И возьмет со всем, чего в улжаре есть. Только так. А иначе ...даже с костра дотянется.
         Такой вот веселый рассказ из жизни большого города и бедного (блин, совсем бедного!) торговца.
         Ну, мне интересно стало, чего такого в том улжаре имеется. Снаружи броник как броник, а внутри мама дорогая!.. Спасибо, уважаемому ильту, что так вовремя помер. Не придется мочить его из-за такого богатства. На мягкой, толстой подкладке, в отдельных кармашках лежали хирургические инструменты. Не совсем привычные, но все-таки ВСЕ-ТАКИ! в десять раз лучше того убожества, что есть у меня сейчас. Вот уж повезло, так повезло! На луну и в бинокль смотреть можно, но телескоп-то лучше.
         В улжаре хранился самый странный набор, какой я когда-либо видел. И самый дорогой. Ни одной стальной вещицы в нем. Все делалось ювелиром или огранщиком.
         - Беру. Прям счаз и беру. За такое десять квадратных не жалко. Малек, помоги одеть.
         - Да, Многодобрый. Как пожелаешь, Многодобрый.
         Слышу не мальковый голос.
         И вижу здоровенную черную пятерню. Типа, сначала монеты, потом товар.
         Ну, мне по барабану: сначала товар или потом. Расплатился, опять обновку примерить наладился, а хозяин лавки канючит: свою рану посмотреть просит.
         Посмотреть-то можно, вот только дела у меня важные и неотложные. Нортор у меня ненакормлен. Да и в моем брюхе акция протеста начинается. Время ужинать, а жратвой пока не пахнет. Если торговца за жратву не считать. Нортор о чем-то таком намекал в начале разговора. Можно уточнить, если что.
         Обо всем этом я и сообщаю черному мужику. Тот опять стремительно сереет. Но мужик он настырный и не из самой трусливой десятки. Короче, договорились. За срочную, неурочную консультацию и моральные издержки двойная плата. Согласен отзвени, если нет, мы в кабак пошли.
         Юмористом покойный ильт был. Из тех, кто черный юмор любит. И только так шутит. А как другим после таких шуток жить, ему по фигу. Вот подколол он мужика... чуть ниже и мужиком тому не быть, а чуть выше не жить тому. И осколок в ране оставил, скорее всего. Если за пять сезонов она зарасти не смогла. А лекари, к которым черный потом ходил, не очень в такую рану хотят соваться. Опасаются здесь брюхо с помощью ножа лечить. Да и поди, найди там осколочек, без рентгена. Я и сам не сразу нашел. Если б ни знал, что он должен быть, фиг бы чего обнаружил. Чуть больше ногтя осколок. И не железо стекло. А я с металлом привык работать. Пока приловчился, пока сообразил, что к чему, всю ненормативную вспомнил.
         - Это же ильты, господин. Они железа не любят, - тоном эксперта сообщает Малек.
         - Ты лучше дверь придержи. А то зайдет кто-нибудь... помешает.
         И застанет Леху Серого в очень интимной позе. А рядом мужика со спущенными штанами. И кто поверит, что идет процесс лечения?..
         - Господин, кто станет заходить? Пока мы здесь никто не...
         - А если кто-то да, то мы его Кранту скормим. Так что ли?
         - Как прикажешь, нутер.
         На полном серьезе, кстати, сказал. Кормить нортора надо регулярно, тогда и он шутки станет понимать.
         Хорошо хоть у Малька проблем с юмором нету. Пошел и дверь на засов закрыл.
         А хозяин лавки, прям, очень обрадовался, когда я про операцию заговорил. Серо-буро-пятнистым стал. И заблеял чего-то. Типа, может само рассосется, если травок каких попить? Или, может так оставить?..
         - Можно и оставить. Вот только как ты с больным брюхом на бабу лазишь?
         - А я...
         Мужик вздохнул и засмотрелся на шкаф с оружием. И чего нового он там увидел?
         - Что, никак? Совсем никак за пять сезонов?!
         Еще один вздох.
         Честно говоря, такому воздержанию можно только посочувствовать.
         - Ну, мужик, ты и влип. А жена чего говорит?
         - Плачет. И первая плачет. И вторая. Просят третью взять, если я ими не доволен.
         - Да хоть десятую бери! Но пока в тебе осколок, на баб только смотреть можно. Да и то, не сильно напрягаясь.
         Еще раз приложил ладонь к его животу. Закрыл глаза, всмотрелся. Сначала канал различил, по которому осколок вглубь тела уходит, потом и сам осколок. Если оставить как есть, то еще пару сезонов мужик поживет. Может быть. А потом лавка достанется другому хозяину.
         - Кстати, у тебя дети есть?
         Оказалось, трое. И ни одного пацана из всего выводка.
         Ну, обрисовал черному его счастливое будущее. Радости на его морде не заметил. В таком же мрачном состоянии он закрепил на себе штаны. В таком же расплатился со мной. Но доброго Пути пожелать не забыл.
         Упрашивать и уговаривать я не стал. Не моя это работа. Хочет жить ради бога! Нет это его выбор.
         Уже возле двери я остановился.
         - Знаешь, мужик, то чем не пользуются, отмирает.
         - Как?!
         - А вот так. Было и нету. Это я тебе, как врач, говорю.
         - Подожди, Многодобрый. Не уходи.
         И хозяин лавки стал ощупывать то, чем наградила его природа. В данном, конкретном случае, природа не поскупилась.
         - Скажи, Многодобрый, сколько стоит твое лечение?
         Оказалось, бог, в которого верит черный, не берет на службу баб и скопцов.
         Операцию решили делать в этот же вечер. Очень уж торопился мужик. Боялся, наверно, что его сокровище возьмет и отвалится. Ведь столько времени он им не пользовался. Да и у меня на завтра другие планы. И в другом месте.
         Пока я готовил инструменты и анестезию, Алми сказочку про ильтов говорил. (Назвал таки он свое имя. Вернее, прозвище. Ну, имя мне его нужно, как спящему снотворное). Болтал Алми, не замолкая. На нервной почве, наверно. Хорошо хоть в обморок не грохнулся, когда я свои инструменты достал. Только посерел немного. Ильту, конечно, огромное спасибо и благодарность перед строем. Но сегодня я проверенными инструментами решил работать. Привычными.
         Ильты считаются не только лучшими бойцами, но и лучшими хирургами этого мира. Редко один ильт два таланта имеет. И лекаря, и бойца. Но иногда чудеса случаются. И тогда этот военно-полевой хирург, говорят, может всё. Кроме колдовской стрелы, понятно.
         - А господин и колдовскую стрелу может вынуть, - радостно скалится Малек.
         И мужик резко замолкает. Минуту молчит. А то и две.
         - Многодобрый, а заклинание на здоровье ты знаешь?
         И черные пальцы опять стали оглаживать штаны. Пониже раны.
         - Для тебя, уважаемый Алми, я и заклинание прочту. Потом. Любой каприз за твои монеты.
         Пальцы вернулись к широкому, звякнувшему поясу. Радость на черной физиономии сменилась задумчивостью.
         - А сколько это будет стоить?
         - Меньше, чем есть у тебя.
         Типа, расплатишься при любом раскладе.
         Мужик согласно кивнул.
         - А заклинание на сына?..
         - Таблеток от жадности тебе не надо? Или твоим женам. Для беременности. Ты только скажи. Я всегда рад помочь. Лично. И за отдельную плату.
         - Не надо, Многодобрый. Лично, не надо. Алми, кажется, понял. Сына я сам. Потом.
         - Правильно. Сам оно лучше. И главное, потом. Когда рана заживет.
         - А он не отпадет?
         И черный опять занялся ревизией своего хозяйства.
         - Не отпадет.
         Подготовка к операции заняла больше времени, чем сама операция. Но делал я ее, понятно, не в лавке. Нашлась наверху каморка на две бойницы. Чистая и почти пустая. Там же я и заклинание прочитал. Надеялся, Алми про него забудет. Как же! Похоже, мужик только о нем и думал. Анестезия-то местная, а болтать во время операции я запретил, вот черный и нафантазировал себе незнамо чего. Накрутил себя так, что абы какую туфту, ему уже не подсунешь. Учует. А не поверит заклинанию, и операции может не поверить. И помрет от банальных сомнений.
         Говорят, все болезни от нервов. Вот я и не стал нервировать пациента. Вместо В лесу родилась елочка, заговор бабы Уляны зачитал. На русском, понятно, языке.
         Не думал, что заполнил. Но, когда понадобилось, слова сами из памяти выскакивали. Как чертик из коробочки.
         Сначала шептал, потом выл, потом опять шептал. Мужика, похоже, проняло. Таких круглых глаз я давно ни у кого не видел.
         А когда я закончил, и глянул на Малька, у меня самого глаза округлились, и челюсть на грудь упала. Пацан забился в самый дальний угол, лег на пол и притворился плинтусом. Спасибо, хоть превращаться ни во что не стал.
         - Малек, ты как?
         - Его дух скоро вернется, нутер.
         Таким почтительным шепотом Крант со мной никогда не разговаривал. И выглядел он почему-то полупрозрачным. Окно сквозь него я точно видел.
         - Крант, а ты чего?
         - Это очень сильное заклятие, нутер. Я такого никогда не слышал.
         - Ну, еще бы...
         Но говорить, что такого здесь никто не слышал, я не стал. И рассказывать о бабе Уляне...
         Обычно, к такой бабке посылают, когда медицина бессильна. Или когда боятся этой медицины. А бабка пошепчет, на воду подует, и вот уже ребенок не кричит ночами, и бородавки исчезли, и муж от разлучницы вернулся. Про бабу Уляну и не такое говорили. Ну, как она умирающих исцеляла, я не знаю. А вот как кровь остановила, своими собственными увидел. Когда окно во время грозы разбилось, и одной пациентке ногу стеклом порезало. Глубоко. Пал Нилыч часто потом с бабой Уляной говорил. Не только как ее лечащий. Перед самой выпиской бабка в наш кабинет зашла. Спасибо сказать. И нескольким заговорам обучить. Меня. Не Пал Нилыча.
         - Старый ты. Тебе уже не надо. А выученику твоему пригодится. Улетит соколик ясный далеко. Скоро улетит, не вернется.
         Нилыч согласился. Еще и добавил:
         - Вы запоминайте, Алексей, запоминайте.
         Всего год прошел и... пригодилось. Вроде как.
         А тогда я посмеялся над бабкой. После ее ухода. Глядя ей в глаза, смеяться не хотелось. Спорить тоже. Послушно повторил все, чего она наболтала, поклонился, за науку поблагодарил, до двери довел, а потом... когда бабка ушла...
         Пока я возмущался по поводу безграмотных шептух, что пользуются доверчивостью суеверных лохов, Пал Нилыч смотрел в окно. На облака. Старик часто так делал. Перед операцией. Когда я выдохся и решил промочить горло, он вдруг заговорил. А я-то думал, Нилыч меня и не слышал.
         - У этой безграмотной шептухи еще бабка ее бабки занималась врачеванием. И весьма успешно. Слова у заговора дурацкие? Не смысл в словах искать надо, а ритм и настрой. Слова эти шифр, что доступ к силе открывает. И к вере. И к чуду. Пациент идет к бабке за чудом. Когда ничего уже не может помочь. А бабка... она верит, что ее заклинания подействуют. Ведь у матери действовали. И раньше. У матери ее матери. А вместе с верой приходит сила. Так и получается чудо исцеления. Но в институтах этого не преподают. По крайней мере, в мое время не преподавали. А запомнить несколько "дурацких" строк это ведь совсем не сложно. И большую глупость приходилось заучивать. Помните, были стихи:
         Комбайна в поле слышу голос
         Вырастай могучим колос?
         Нет? А эти:
         Дождь идет весь месяц май
         Щедрым будет урожай.
         Тоже не помните? Значит, школьная программа изменилась...
         Больше мы о бабе Уляне не говорили. Ни в шутку, ни всерьез. Была больная, стала здоровая. Чем занимается после выписки? А это ее личное дело. У нас своих дел хватает.
         А заклинание на здоровье и впрямь звучит по-дурацки. Если вдумываться в слова. Или вслушиваться...
         На море, на окияне, на острове Буяне дуб стоит. На том дубу сундук висит. По морю-окияну иду, боль-хворь Алми с собой несу. На остров Буян приду, сундук сниму, боль-хворь в него положу. Сундук в море утоплю. Сгинь боль-хворь, пропади, к Алми не приходи!
         Ну, и как в такую фигню верить? Только последний лох...
         Но Малек почему-то поверил. И Крант. И хозяин лавки.
         Интересно, а заклинание сработает, если читающий, в него не верит. Или для больного это по барабану? Главное, код и доступ к силе?.. Как пароль для секретного файла.
         Из лавки я уходил в обновке. И богаче на два сабира, чем вошел. Малек аж мурлыкал от счастья. Сим-Сим, кстати, тоже. Вот только где он был и чего делал во время операции, я в упор не помню.
        
        
32.

        
         Смотрю на восход.
         Спит солнце под серым покровом.
         Солнце спит, а я уже в пути.
        
         Принято здесь так. Начинать движняк до рассвета. А заканчивать перед закатом. И не важно, одно солнце болтается над головой, два или ни одного. В пустыне, может, и правильно это. Там самое прохладное время перед рассветом. А из города за каким в такую рань выскакивать? Да еще в первую десятку надо попасть. Можно подумать, на одиннадцатого удачи не хватит.
         - Может не хватить, - сказал Первоидущий.
         Он за мной в кабак пришел. В Фалисму. Подождал, пока мы ужин прикончим, потом подсел о деле потолковать. Как я понял, спать сегодня мне не придется. Блин, а у меня такие планы на ночь были! И как караванщик меня нашел? Большой же, вроде, город.
         Прощаться с Намилой пришлось наспех. Слезы и объятия решили оставить на другой раз. Дело у нас, одно на двоих теперь. Успеть бы, утрясти все до Санута.
         Есть бабы, что слона на ходу остановят и хобот ему... А есть другие. Пока слон к такой добежит, она успевает организовать ловчую команду, клетку, транспорт и аукцион между зоопарками. За этого самого слона. Еще и в зеркало успеет посмотреться. Перед аукционом.
         Так вот Намила из этих, вторых. Опасная штучка. Забавная у нее манера говорить. Всякие неприятные вещи и очень интимным голосом. Так что невольно вслушиваешься в этот голос, и улыбаешься. И не словам даже, а своим мыслям. Предвкушаешь то, чего может последовать за таким голосом. И заранее соглашаешь со всеми ее требованиями. А чтоб отказать в чем-то такой, конкретный иммунитет требуется. В любом мире есть стервочки. А есть стервы и Стервы. С большой буквы. В случае с Намилой все буквы большие.
         А может, так и надо? Может, другая и не управится с таким хозяйством? Все-таки, Дом радости Намилы считается одним из лучших в городе.
         - Будет самым лучшим, - заявляет она.
         И я ей верю.
         И тому, что она построит при Доме больницу, работать в которой захотят ильты. В это я тоже верю.
         - Они придут к тебе учиться! А ты научишься у них.
         Тут она права. Управляться алмазным скальпелем без привычки не так-то просто. Но и выбрасывать его глупо. Научусь, куда денусь...
         Ведь научился же в бильярд играть. И в боулинг. Когда он в моду вошел. Ларка в немодные игры не играла. И немодных тряпок не надевала. Тоже стерва, кстати. И не с самой маленькой буквы.
         Едва закончилось время Санута, мы с Первоидущим к Южным воротам направились. Он так спешил, что чуть из паланкина ни выскакивал. Его нетерпение и мне передалось. Будь мы в другом мире, я сказал бы: Шеф, два счетчика и педаль в пол! Оказалось, обещание двойной платы и здесь увеличивает скорость передвижения. Когда расплачивались, я посоветовал ремни безопасности к носилкам приделать. Паланкидер задумался.
         Но как мы ни спешили, а к началу розыгрыша опоздали. Семь камней на доске уже было. Восьмой только с третьей попытки лег. А перед нами еще шесть Первоидущих.
         - Вчера тоже так было, - вздохнул караванщик, и собрался уходить.
         - Подожди.
         - А чего ждать? Пока до нас очередь дойдет, десятка заполнится.
         - Все равно остаемся. Посмотрим, кто выиграет.
         Девятый камень стал с четвертой попытки.
         - А ты хоть раз кидал?
         Караванщик не сразу услышал меня. Вот так всегда с любителями. То игра им неинтересная, то оттаскивать их от игры надо.
         Оказывается, кидал мужик дважды. На следующую ночь, как мы пришли в город. И после того, как мы с рыжим в кабаке посидели. Очень уж торопился наш колдунчик из города уйти. Сам даже вызвался камень бросать.
         - А так можно? Я думал, только Первоидущие...
         - Можно. Если бросающий удачлив. И идет вместе с караваном.
         - Понятно. Но лучше б ты в тот раз кидал. Огорчил я тогда Великомудрого нашего. Самую малость огорчил. А он, наверно, еще и выиграть сильно хотел, так?
         - Хотел. А ты Много... добрый? Ты уехать не хочешь?
         - Да мне по фигу! Ну, промахнешься ты, я домой вернусь. К Намиле в кровать залезу.
         - А она пустит?
         - Пустит. Я ей про душ Шарко расскажу. Или про аэробику. Опаньки! Срезался.
         Камешек свалился с края доски и покатился под ноги зрителям. Поиски заняли пару минут. Серый камешек, на серых плитах, да еще тени от факелов. Мужик, что перед нами, нервничал всё больше. В конце концов, он тоже подключился к поискам.
         - Слышь, Идущий, а спорим, этот тоже срежется. На сабир спорим?
         - Многодобрый, я тебе два сабира дам, если он останется в городе.
         - У тебя лишние монеты завелись?
         - Я хорошо его знаю. Он удачливей меня.
         - Ну-ну...
         С таким настроением только в беспроигрышную лотерею играть.
         А вот я чуть ни проиграл свой сабир. Брось мужик сильнее и... Или будь в начале доски больше свободного места. Но уж очень там плотно камни стояли. Слегка качнулись, когда в них врезался десятый, и отбросили его.
         На землю камень не упал. Я поймал его на лету. Искать потом, терять время мне совсем не улыбалось.
         - На, бросай, и валим отсюда.
         Я протянул камень Первоидущему. Его знакомец очень уж неласково глянул на меня. Но говорить ничего не стал. Уважаю. Умеет мужик проигрывать.
         Первоидущий посмотрел на камень в моей ладони. Правой. Но знак Тиамы был едва заметен на ней. Потом караванщик заинтересовался своими пальцами. Они почему-то дрожали. Совсем немного, но скальпель такой руке я бы не доверил.
         Глубокий вздох, дрожащие руки складываются на животе и спокойный ну, очень спокойный! голос внятно произносит:
         - Многодобрый, я прошу тебя бросить жребий за меня.
         Ну, бросить, так бросить.
         Стал на линию, оценил расположение камней. На миг показалось, что доска зеленого цвета. Камень долетел до доски, легко раздвинул четыре первых, оттолкнулся от шестого, изменил направление, зацепил восьмой, толкнул девятый и... остановился. Я в последний момент вспомнил, что у этого стола нет луз.
         Шум поднялся конкретный. Какие-то монеты стали переходить из рук в руки. В мою лапу тоже впихнули. Я не сразу сообразил, кто задолжал мне два сабира.
         - Короче, Идущий, ты тут выясняй, какими и когда мы идем, а я...
         - Мы сегодня идем! Вторыми!
         Мужик аж подпрыгивал от радости. Может, и обниматься полез бы, если б Кранта возле меня не было. А так, поклонился только и умчался по своим делам. Зрители, кстати, тоже довольно быстро разошлись. Доносились только ...бросок ...удар... ты видел?.., но все тише и дальше.
         А я стоял и пытался сообразить: показалось мне, что камень остановился, когда я потянул его к себе, или он сам, без потянул.
         Стражники с любопытством поглядывали на меня, но никто не отвлекал Многодоброго от процесса мышления.
         - Блин! Дошло вдруг до меня. Мы же уходим сегодня! А я чемодан еще не собрал.
         - Что ты хочешь собрать, господин?
         Глянул на удивленного Малька и засмеялся. В натуре, ну какой, на фиг, чемодан? Всё, чего надо, со мной. Научила таки жизня. А еще чего понадобится, Малек достанет. Хоть из-под земли. В последнее время он здорово наловчился. Ну, а не достанет, обойдусь. В первый раз, что ли? Вот без кого в Дороге не обойтись, так это без поала. Где там мой Солнечный? Заждался, наверно.
        
        
33.

        
         Жарко. Тени жмутся к ногам поалов. Или прячутся под наши плащи.
         Я бы и сам где-нибудь спрятался. В холодильнике, например. Или в морге. Провел бы ревизию ливера у всех лежащих там, да под холодное пивко... что может быть лучше в такую жару? Разве что пивко без "ревизии". А ведь было и такое. И ни раз. В этой же самой комнате, с холодными столами. Работающие в ней, уже через год используют эти столы по прямому назначению. "Поляну" там накрыть или девушку принять. Не из самых нервных. Но на такую развлекуху девушки только летом соглашаются. Когда в тени за плюс тридцать зашкаливает.
         Здесь, в тени, наверно, все сорок. Вот только где взять эту тень, когда солнце над самой макушкой. И ветер с моря не прохладу несет, а мечту об этой самой прохладе. И о воде. Пусть и подсоленной, что третий день задыхается в буримсе, но все-таки воде. Если по-нормальному, то еще час назад мы должны были остановиться, и переждать самое пекло. Вот только место не подходящее для остановок. Приходится терпеть и молиться, чтобы поал вынес. Чтобы ремни выдержали, какими к седлу привязан. И чтобы ветер не поменялся. Ветер это самое главное! Не только я посматриваю на воздушного змея. Огромного, яркого, летящего в белесом небе. Ну, это он на земле огромным казался. А теперь чуть больше носового платка.
         Я когда утром этого змея увидел, думал, обман зрения у меня. Не ожидал, что летучую конструкцию и здесь уже изобрели.
         - Знаешь, что это такое? спросил у меня Первоидущий.
         Не оглядываясь спросил. Осматривая и проверяя "змеиную" бечевку. Знает мужик, что только я такой любопытствующий. Все остальные найдут себе дело. Или сделают вид, что нашли. А меня водой не пои, но дай на чего-то новое поглазеть. Таким уж уродился.
         - Знаю, Идущий. Видел... как-то.
         - И для чего он нужен, знаешь?
         - Летать, - отвечаю.
         И больше ни звука. Не так прост этот вопрос, как кажется.
         - А летать зачем? продолжается допрос.
         Похоже, мужик решил вытянуть из меня все, чего я знаю о летучих змеях. Даже работу свою прекратил и на меня оглянулся.
         - А это, Идущий, ты мне сам скажешь.
         Говорю, интонации Пал Нилыча используя. И его "душевную" улыбочку. Когда старик разбор полетов устраивает. После операций. Типа, доложите, голубчик, почему это ваш пациент взял да помер, если никто за летальный исход не платил.
         - Скажу, Много... добрый. И покажу.
         Караванщик осторожно переворачивает летучую конструкцию и на меня скалится такая рожа, хоть на холодильник вешай. Чтобы соваться в него пореже.
         - Ветер приманивать будем. Добрый ветер.
         С такой-то мордой и "добрый"?.. Ну-ну.
         - А злых духов отгонять будем.
         Если отгонять, то, наверное, получится, а насчет приманивать... тут я, прям, даже и не знаю. Вслух, понятное дело, говорить не стал. Не всё здесь можно озвучивать. Особенно сомнения. Да еще такому, как я. Примут за предсказание и... Только ложных пророчеств не хватает для полного счастья. Тут от вроде бы истинных иногда в поту просыпаюсь.
         Третий раз караванщик идет этой Дорогой. Третий раз он змея запускать будет. А без змея никак. По местам боевой славы пойдем. Точнее, над местами. Тысячу лет тому бою, а место все еще запретным считается. И тот, кто пойдет над ним при злом ветре, не доживет до следующего сезона. А еще говорят, что воздух там светится по ночам.
         Поверил я словам Идущего, когда "место славы" увидел.
         Чаша невысоких скал. Черных. И словно отполированных. Или обожженных. Западный край чаши отломан. Как откушен. А на дне... сизый туман и россыпь огоньков. Туман дрожит и огоньки шевелятся. Как светляки в банке. Не думаю, что они остались в этом месте. Или чего-то живое там есть. Иногда сквозь туман виднеется нечто темное и бесформенное. Камни? Строения? Остатки боевой техники?.. Хотя, через тысячу лет, вряд ли от этих остатков чего-то осталось.
         - А вниз пробовали спускаться?
         Первоидущий так дернулся, что чуть с поала не свалился. Спасибо ремням, удержали.
         - Многодобрый, умереть и быстрее можно. И смерть легче найти.
         Понятненько. Не спускались, и в ближайшее время спускаться никто не собирается. Добровольно. Но почему-то мне кажется, что заглянуть в Проклятую Долину придется. Мне. Пусть через десять лет. Пусть через тридцать, но придется. Слишком уж хорошее место внизу. Вкусное. Нравятся такие места Тиаме. А сколько служитель проживет после такой прогулки, ему по фигу. Если последней будет служба. Когда материал отработан, то его и в утиль можно...
         Я погладил браслет. Почти полный. И быстро оглянулся.
         На меня смотрел старик-прорицатель.
         Этот дедушка, "божий одуванчик", похоже, впал в последнюю стадию маразма. Решил на старости лет пылью дальних дорог подышать. Путешествовать ему, видишь ли, приспичило. С нашим караваном. Ну ладно, сам бы пылью дышал, так он еще внучку-малолетку прихватил. (Или кто там она ему?) Первоидущий не возражал. И не отговаривал. А кто в здравом уме станет спорить с таким дедушкой?
         Ну, может, я бы и смог отговорить деда, если б увидел его перед отходом. Не видел!
         Едва вышли из города, меня на сон растащило. Прям, очи зачиняются и голова на шее не держится. Будь я на работе, умостил бы морду на стол и часок покемарил. А сон в седле не сон, а сплошное извращение. И выспаться не получается, и проснуться никак. Так и промучался до вечера. Останавливаться на обед Первоидущий в тот день не стал. У колодца и так не протолкнуться было. Два каравана там собрались. Тот, что перед нами из Города вышел и другой, что в Город только направлялся. И двое первоидущих спорили, кому ждать, а кому воду брать. Потом бега решили устроить. Типа, чей вожак быстрее, те поалы и пьют первыми.
         Когда мы подошли, у колодца только дистанцию отмеряли.
         Так из вторых мы стали первыми.
         И в первый же вечер я увидел у костра старика-прорицателя.
         Ну, кивнул (знакомы, вроде как) и мимо почти прошел, когда девчонку возле деда заметил. Вот тогда я и не выдержал. Присел возле костра, за жизнь говорить стал. Любопытно мне было, чего это старикану на месте не сиделось. В его возрасте о дальних дорогах уже не думают. Дочапал от койки до сортира, вернулся обратно... даже такое путешествие не всем по силам, а тут... Вот загнется дед в дороге, с малявкой его чего будет?
         Почему-то никого, кроме меня, это не колыхало. Даже деда с малявкой.
         Блин, да я что, заместителем матери Терезы здесь заделался?!
         Старик, кстати, тоже себе заместителя готовит. Заместительницу. И в этом путешествии он ей тренировки на местности решил устроить. Мол, давно собирался, да времени никак не находилось. А всё, чему в лавке научить можно, тому уже научил. Огонь в Городе разжечь не трудно, но не так он горит, как у Дороги. И вода возле Дороги другая, и песок, и облака.
         Ну, это мне понятно. Вот только не на пикник мы вышли день-два, а там обратно. До Храма топать и топать. И вряд ли караван повернет, если деду резко поплохеет. Колдун у нас главный заказчик, не дед.
         Чем дольше я говорил, тем шире старик улыбался. А когда я заткнулся, он меня на ужин пригласил. Наверно, в благодарность за заботу.
         На следующий вечер дед к моему шатру притопал. И малявку с собой привел. Типа, сегодня, Леха, твоя очередь нас кормить. А у меня на ужин только кровяная колбаса. Крант расстарался. Ну, дед смотрел на нее, смотрел, потом решился попробовал. Сначала маленький кусочек, потом больше, потом... пришлось, короче, свою порцию ему отдать. Не Кранта же мне обделять? Он-то мужик терпеливый: и солнце ему нипочем, и голод, и злых людей он не боится, но... лично мне спится намного спокойнее, когда оберегатель у меня хорошо накормлен.
         Ну, я, понятно, голодным не остался. Малек за гостями сбегал: за Марлой, за Первоидущим, а Меченый и колдун сами на огонек заглянули. И кой-чего пожевать принесли. Не принято здесь с пустыми руками в гости ходить. Так нежданно-негаданно вместо рядового ужина конкретное отмечалово получилось. С шашлыками, тостами и анекдотами. А когда мне фейерверка захотелось, Асс устроил такую иллюминацию, наверно, и в городе видно было. Так я вместо "спасибо" рыжему свой второй шашлык отдал. Типа, кушай, дорогой, большим, сильным и красивым вырастешь. Асс сначала обиделся, а потом, кусок за куском, весь и умял. Еще и добавки попросил. Думаю, третий шашлык был лишним. Колдун два дня потом свой походный усул занимал. Кажется, даже спал в нем. А мы по старинке, за кустами и камнями. Не спали, понятное дело!
         Вот после того, второго вечера, старик и начал сказки рассказывать. По просьбе слушателей, никак иначе. Не знаю, почему всё, чего старик рассказывал, здесь песнями зовется. Ни музыки, ни самого пения не было. Был только рассказ, о том... нет, десяток рассказов, и все... как бы это сказать?.. на один мотив, что ли. И во всех дело происходило до войны Мостов и Башен. Задолго "до".
         Расклад получался такой, что племени, клану или стае надо было уходить. И так далеко, чтоб даже "любимые" соседи не нашли. И вождь, карс или вожак шли пошептаться с местным мудрецом. Ну, а этот шибко мудрый шел уже к Хранителю Моста. Потому как никто, кроме Хранителя, вопросом такой эвакуации не занимался.
         О чем мудрый говорил с Хранителем, чем платил за услугу, о том песня умалчивает. Но в особый день или ночь все племя, клан или стая топали с вещами на выход к ближайшему мосту. Моста из песни не выкинешь, что было, то было. Обычный, вроде, мост, хожено-езжено по нему не счесть, но когда ступил на него Хранитель, то привел мост не на другой берег реки или ущелья, а в совсем незнакомые земли. И под незнакомое небо.
         В конце каждой песни упоминалось, что проводник, на прощание, давал совет, как жить-обитать на новом месте. И не возвращался проверить, следуют его указаниям или давно положили на них. Только к ипшам Хранители заглядывали больше одного раза. Учили их чему-то тайному и строго хранимому. Может, из-за этого ипш и выбили после Войны. Почти всех.
         После разговора об ипшах, сидящие у костра подобрались как-то, заерзали. Вроде бы, неприличное чего-то старик ляпнул, о чем давно забыть уговорились. Особо мнительные и впечатлительные ушли, не прощаясь. Остальные тоже скоро ушли. Но сначала спасибо сказали. Старику за песню, мне за тепло костра. Раньше обычного разошлись. До Санута еще полно времени.
         - Что-то устал я сегодня, - вздохнул прорицатель. Говорю такое, о чем и думать не надо бы. Прости, Многодобрый, мой глупый язык. И все остальные меня простите.
         А всех остальных у костра только Крант, Малек и девчонка.
         - Я никого не хотел обидеть. Воссоздателем клянусь!
         - Кем?! не врубился я.
         - Воссоздателем, - повторил дед и поклонился еще ниже.
         Пока я соображал, нет ли у старца проблем с дикцией, пока на Кранта и Малька глазел, дед тихо ушел. Вместе с девчонкой.
         - Чего это с ним?
         - Он обидел тебя, господин.
         - Тем, что про ипш рассказал? Так это...
         - Нет.
         Малек замолчал. И, похоже, в ближайшее время говорить не собирался. Заставлять его мне не хотелось.
         - Крант, может, ты объяснишь?
         Нортор неохотно шевельнулся, подбросил в костер несколько поальих катышек, а сверху горсть семян, что придавали дыму хвойный аромат. Потом дотянулся до кувшина и разлил по чашам красное.
         - Ну, ладно, Крант, не хочешь говорить...
         Оберегатель быстро вылил в себя вино и повернулся ко мне. Глаза его хищно блеснули.
         - Нутер, он обидел тебя. Когда заговорил об норторах и ипшах возле твоего костра.
         - Подожди, а если б он сказал это возле чужого?..
         - Только тебе служат нортор и ипша.
         Счастливой улыбку Кранта я бы не назвал. Веселой тоже. Но кой-чего я понял. Типа, не хочешь обидеть хозяина, не ругай его собаку.
         - Ладно, Крант, а кем он тут клялся, знаешь?
         - Он долго жил среди ильтов.
         - С чего ты взял?
         - Только они верят в Воссоздателя.
         - А подробнее можно?
         Оказалось, можно.
         Мир, где прежде жили ильты, был создан Создателем. Как и бесчисленное количество других миров. И едва не погиб, как бесчисленное количество других миров. В нем тоже не было того совершенства, к которому стремился Создатель. Но один из Учеников (ильты считают его Первейшим и Мудрейшим) решил, что мир прекрасен и в своем несовершенстве. Долго просил Ученик Учителя, и тот уступил его просьбе. Снял с себя маску Разрушителя и пошел создавать новый мир. Прекраснее и совершеннее прежних. А Ученик остался возле недоразрушенного мира, и начал воссоздавать его. Но остальные Ученики, видя печаль Учителя, решили, что оставшийся мир печалит его. Своим несовершенством. И тогда, тайком друг от друга, и от Учителя (ведь Учитель дал слово!) они стали возвращаться к несовершенному миру, чтобы разрушить его. Но у мира нашелся надежный защитник Первейший ученик Создателя. И всякий раз он побеждал и прогонял своего противника, и всякий раз воссоздавал разрушенное. Долгой была эта странная война, забылось имя Первого ученика, Воссоздателем стали называть его. Но как-то сговорились Ученики, и все вместе пришли к несовершенному миру. И случилась битва. Страшная и ужасная. Ибо Воссоздатель перестал щадить побежденных противников. Он начал их убивать! А с каждым убитым погибало что-то в любимом мире Воссоздателя. Ведь все ученики помогали творить миры, и каждый вкладывал в творимый мир что-то свое. Понял тогда Защитник, что не защитить ему любимый мир. И решил спасти хоть творение свое ильтов. Отправил он свой глаз искать мир, что родился сам по себе. Создатель никогда не трогал такие миры, не пытался улучшить их. Ибо легче создать новое, чем переделать уже созданное. И когда самородный мир был найден, оторвал Воссоздатель свое крыло, и сотворил мост между мирами. Перешли ильты в новый мир, и разрушился чудный мост. Чтобы ни один враг не смог пройти по нему. Но по-прежнему, Воссоздатель оберегает своих детей, хоть и не может каждую ночь смотреть на них. Когда к миру приближается враг, глаз Воссоздателя становится кровавым, и три дня и три ночи висит над миром. Тогда ильты начинают готовиться к битве. Они знают, что часть своих врагов Воссоздатель подарит им. Чтобы ильты не забыли, как надо сражаться. Чтобы не превратились в слабых и ленивых, как все остальные в этом мире.
         Крант замолчал, а я покрутил головой от полноты чувств.
         - Ну, ни фига себе сказочка на ночь глядя! Что, так и было, как там ильты напридумывали?
         Крант налил еще вина, выпил свою порцию, и только потом ответил:
         - Ильты пришли в наш мир самыми последними. Когда война Мостов и Башен почти закончилась. Воспользовались одним из последних Мостов. Ильны называют себя лучшими воинами. И это почти истина.
         - Почти?.. Они такие крутые, что могут сражаться с норторами на равных?
         - Могут, нутер.
         Не знаю, почему я вдруг вспомнил норторов. Есть еще тиу, ипши, да и народ Марлы не из самых слабых бойцов. Но... что сказал, то сказал. Норторы, значит, норторы. Не зря ведь все остальные их, мягко говоря, опасаются.
         - И победить нортора могут?
         - Могут. Иногда.
         - Обычного или такого, как ты?
         - Обычного. Оберегатели не сражаются.
         - Правда, что ли?
         - Я истину говорю, нутер.
         Кажется, Крант слегка обиделся.
         - Да уж видел я, как ты несражался на Дороге. Метровый вал из трупов навалил.
         - Я не сражался! Я оберегал тебя!
         - А это не одно и тоже?
         - Нет!
         Вот теперь Крант обиделся без "кажется".
         - Ну ладно, оберегал, значит, оберегал. Благодарю за службу.
         Рявкать "служу тебе, любимый хозяин!", Крант не стал. И я спросил:
         - А чего еще про ильтов ты знаешь?
         - Я многое знаю.
         Угу. Типа, врага надо знать в лицо.
         Но озвучивать это я не стал. Чтобы не сбивать Кранта с мысли.
         - Ильтов много. Они живут там, где другие не могут жить. Умеют довольствоваться малым.
         Сказал и вздохнул. Горестно так.
         - Ты тоже умеешь, - утешил я Кранта.
         Но он глянул на меня так, будто укусить хотел.
         - Нутер, меня учили. Очень долго. А ильты рождаются такими. И если б жили так же долго, как норторы, то... - Еще один горестный вздох.
         - А они рано умирают?
         - Нет. Не рано. Но их жизнь короче. А еще у них много детей. Не все дети становятся взрослыми, но из тех, кто выживает, получаются сильные бойцы.
         - Вы воюете с ними?
         - Норторам не нужны земли ильтов.
         Гордо так. Типа, мы в подачках не нуждаемся.
         - Почему не нужны?
         - Много песка, много горячего камня, много солнца, мало воды и пищи.
         - Блин, и им нравится жить в пустыне?
         - Ильты говорят, что это не пустыня. Настоящие пустыни остались в прежнем мире.
         - Ни фига себе! Тогда понятно, почему они стали плодиться, как тараканы.
         - Как кто?..
         - Забудь. Лучше ответь: "много детей" это сколько?
         Если по десять-пятнадцать в одной семье, то еще при моей жизни тут может начаться такое!..
         - Три или четыре.
         - И это "много"?! Ты чего? Совсем считать не умеешь?
         - Нутер... - Чаша в руке Кранта вдруг треснула и развалилась надвое. А он будто и не заметил этого. Ильтов много. Больше, чем норторов. И с каждым годом становится больше.
         - Ну, это понятно. А сколько детей в норторской семье?
         - Один. Потом второй.
         - Ну, понятно, что сначала один, а потом второй. Вы ведь не тиу, где двойня это минимум.
         - Ты не понял, нутер. Второй ребенок приходит, когда первый уже ушел.
         - Как "ушел"? В смысле, умер?
         - Не умер. Вырос!
         - Что, совсем? И сколько лет на это надо?
         - Сорок или пятьдесят.
         - Сколько?!
         Удивил меня Крант. Совсем не слабо удивил. Это сколько ж лет ему? Если только в пятьдесят они выбираются из подросткового возраста.
         - Ну, понятно теперь, почему третьего ребенка вы не успеваете родить.
         Крант громко брякнул осколками чаши и осторожно очень осторожно! положил их в огонь. Будто трудную и особо сложную работу выполнил.
         - Нутер, ты опять не понял, - оберегатель мельком глянул на меня. Костер в его глазах казался красным. Третий ребенок придет, если он нужнее жизни.
         - Как это? Чьей жизни?
         Такого я точно не понял. И догадываться не собирался.
         - Жен среди норторов меньше, чем мужей, - сообщил Крант, словно это могло мне что-то объяснить.
         - Так это у каждого народа так. Или почти у каждого.
         - Одна жена и два мужа? Нутер, у твоего народа тоже так?
         - В смысле, для каждой девчонки по два пацана рождается?
         Оберегатель кивнул.
         - Нет. Среди наших новорожденных соотношение другое. Кажется, восемь к десяти. Ну, а пока дорастут до нужной кондиции, соотношение становится один к одному. Типа, каждой Тамаре по Тарасу.
         "И матрасу".
         Вот только говорить про матрас я не стал. Кто его знает, какой там у норторов брачный ритуал. Я еще тиу не забыл.
         - Убить нортора намного труднее, чем... - опять отсвечивающий красным взгляд. Чем кого-то другого. Пусть до Ночи Выбора доживают не все, но и тогда мужей больше, чем жен. Чтобы сохранить жизнь новому нортору, жену нортора отвлекают. В первый раз это просто. Во второй труднее. В третий почти невозможно.
         - Ну, ни фига себе! Голос у меня конкретно осел. И каждая ва... гм-гм... ваша мамаша так любит своих детей... на ужин... или только оберегательницы?
         - У... оберегательниц... у наших "сестер" не бывает детей.
         Теперь голос осел у Кранта.
         - Потому, что они вам вроде как сёстры?
         - Нет. Потому что их мало. Нельзя забрать ребенка у оберегающей и не убить ее. Забрать первого ребенка... убить оберегающую... Это не правильно!
         - Правильнее замочить ту, что родила троих?..
         Крант задумчиво кивнул. Словно он говорил не только со мной, но и еще с кем-то. Кого мне в упор не видно.
         - Трижды открывшая сумку может умереть. Она выполнила свой...
         - Подожди, мужик, какую сумку? Чего ты буровишь?!
         Оберегатель смотрел сквозь меня и слегка покачивался. Кажется, он не услышал вопроса.
         - Я видел, как другие выпускают в жизнь своих детей. Жены норторов не могут так... терять столько крови опасно. Кровь будит голод, зовет на охоту. И тогда трудно удержаться.
         - Мама дорогая!..
         Я вдруг вспомнил, что Крант был рядом, когда я принимал роды. Почему же тогда у меня и опаски никакой не возникло? Или во время операций. Их ведь тоже бескровными не назовешь.
         - Нас учили видеть живую кровь и терпеть голод. Учили оберегать раненого хозяина.
         "Или хозяина, что лечит раненого. Разницы почти никакой".
         - Ага. А другие как?..
         Своего голоса я и сам не услышал.
         - Норторы быстро заживляют свои раны. Но если бы новые норторы рождались, а ни приходили в мир, мой народ давно погиб бы. Даже выбираясь из сумки, нортор пахнет как добыча, но он не измазан кровью! У него есть шанс...
         - Блин, опять сумка. Кенгуристые вампиры. Круто, однако. Я, прям, балдею...
         На этот раз Крант услышал и увидел меня. И стал клониться ко мне, прижав руку к животу. Будто у него колики начались. Или с голоду.
         Последнее, что я услышал:
         - Прости, нутер...
        
        
34.

        
         Мне нужно спешить. Моя жизнь зависит от того, как быстро я успею выбраться. Как далеко отползу от почти родного тела, что так долго оберегало меня. Все когда-нибудь заканчивается. Теперь я один, сам за себя. А привычная защита вдруг сделалась смертью. Почти сделалась. Совсем скоро, если я не смогу ползти еще быстрее.
         Подо мной гладкое полотнище. Тело скользит по нему. Еще одно полотнище скользит по мне. Оно не мешает двигаться. И не помогает. Пальцы ведь тоже скользят. Если бы я мог цепляться ими за полотно! Не могу. Еще нет силы в руках. Сила появится. Потом. Если я доживу до этого "потом". Если успею уползти от теплой смерти, что шевелится у меня за спиной. И я ползу, извиваясь всем телом. Так медленно... медленнее, чем надо. Слабые мягкие ногти беспомощно скребутся об ткань. А где-то рядом, между двумя полотнищами, рычит и дергается смерть. Сначала моя. Потом тех, кто зовет и ждет меня.
         Смерть освобождается от пут. Не от всех. Но теперь она может ударить. И она бьет по верхнему полотнищу. Еще и еще раз.
         Но меня нет на том месте. Я успел. Обогнал смерть на ползок. На половину ползка. На четверть.
         Последний удар едва не достал мои ноги. Едва. Но все-таки не задел. А подтолкнул меня. И сдернул верхний покров.
         Теперь я вижу тех, кто ждет меня. Руки. Две большие руки. Теплые сильные. Я впитываю их силу. И мне становится теплее. Я могу ползти быстрей. Ползу. Ползу!
         Еще треск. И рычание. Громкое, торжествующее. Последние путы порваны. Смерть освободилась. Что-то тяжелое и теплое уже рядом.
         Рвусь вперед изо всех сил и падаю... в ждущие руки. Хочу кричать. Страх, ненависть и восторг рвутся из моего горла. Смерть не получила меня. И теперь уже не получит. Огромный палец прижимается к губам. И я кусаю его. Изо всех сил. Рот наполняется кровью. Я глотаю ее, глотаю. Кровь самое вкусное, что есть у жизни.
         А где-то далеко за спиной кричит смерть. Обиженно, разочаровано. Смерть нельзя убить. Но ее можно обмануть, прогнать. От нее можно убежать. Мою смерть прогнали другие. Я еще научусь обманывать и прогонять свою смерть.
         Теплая рука гладит меня. От головы до ног. Еще раз, еще. Мне хорошо, приятно. Хочется засмеяться. Но тогда я выпущу изо рта палец. Полный такой вкусной крови.
         Руки несут меня к свету. Или свет приближается к нам. Руки как-то по-особому обнимают меня, поворачивают, забирают вкусный палец...
         - Подожди, малыш. Подожди немного.
         Незнакомый голос гремит надо мной. Не так, как рычала смерть, но тоже очень громко. Света становится больше. Света так много, что он уже греет. Почти как руки, забравшие меня у смерти.
         Выше, еще выше поднимают меня. Я вижу бледное лицо, огромные светлые глаза. В них ненависть и отвращение. "Урод", - сказали мне глаза.
         - Урод, - повторили серые губы. Это из-за тебя она умерла. Смотри на нее. Больше ты ее не увидишь.
         Руки подкинули меня, поймали. Но я больше не видел лица. Я смотрел на свою смерть. На убитую смерть. Сначала давшую мне жизнь, а потом пожелавшую забрать ее.
         - Смотри, урод, смотри!
         Руки встряхнули меня и... разжались.
        
         Я падаю, падаю...
         Не знаю, насколько затянулось мое падение. Не помню, когда начал его. Где и чем оно закончится, тоже не представляю. А надо мной и сквозь меня течет голос. Полузнакомый, полузабытый. Журчит, скручивается цветными струями. Каждое слово это струя. Все слова вместе поток. Он несет меня куда-то. А я падаю в него. Сквозь него. Падаю... Слушаю... Слышу...
         - ...сказал тебе не истину. У оберегающей тоже может быть ребенок. Единственный. И последний. Если он нужен Жребию...
         Я падаю, падаю. Поток истончается. Я почти пролетел его насквозь. И вдруг вспышка огромного фонтана. Глаза слепнут. Уши глохнут от рева.
         - Нутер! Нутер!..
        
         Темнота пахнет землей и травой. Мертвой, выгоревшей. Я лежу, уткнувшись лбом в кулак. А в кулаке Нож. Я загнал его в землю по рукоять. Смотреть мне не хочется. Один глаз видит темноту, другой смотрит на дергающийся огонь костра. Но если я закрою глаза, то опять увижу огромное ложе под черным покрывалом. На покрывале девушку. Кожа у девушки такая светлая, что кажется бледно-голубой. Девушка мертва. Нельзя выжить, когда шея почти перерублена, а в глазницах торчат стрелы.
         И я не закрываю глаза. И не поворачиваю голову. Я знаю, чего там увижу. Еще одну ладонь. И еще одно колено. Того, кто должен меня защищать. Оберегать, мать его так! А вместо этого он затащил меня в свой день рождения. В свой первый день рождения.
         Такой вот хэпи энд и пирожки с мышатами. Такая вот сказочка на ночь, от доброго дяди Кранта. После нее и от лошадиной дозы снотворного не уснешь.
         И как я Нож сумел отвернуть? И как этого "сказочника" вспомнил? Ведь за такое "спокойной ночи" и убить можно.
         Ладно, проехали. Теперь бы подняться.
         Поднимусь. Сам. Вот только полежу еще немного и...
         - Господин, сейчас нельзя спать.
         - Я знаю, Малек, я не сплю.
         - Нутер...
         - Все нормально, Крант. Я... поднимаюсь. Не трогайте меня.
         И таки поднимаюсь. С помощью рук, что скользят и разъезжаются. С помощью халата, что тянет меня вверх, и давит, конкретно давит под мышками. Ну, и с помощью мата. А куда без него, родимого? Очень он мозги прочистить помогает.
         - Нутер...
         Оберегатель сидит на пятках. Колени разведены. Аккурат на ширину моей башки. Что совсем недавно лежала между ними. Морда нортора повернута в сторону. Подбородок вздернут. Шея открыта и подставляется под удар.
         - Нутер, если тебе нужна моя жизнь...
         - Заткнись, Крант. Убивать я тебя не стану.
         У меня за спиной дышит Малек. Мой приказ он выполнил до последней буквы. Даже пальцем ко мне не прикоснулся. А мой халат, это ведь не я, так?
         - А пацану сам объяснишь, чего мне вдруг приспичило на твои колени прилечь. Или он слышал наш "семейный" разговор?
         - Не слышал. И ничего не видел.
         - Почему-то я так и думал.
         Над горизонтом лыбится серпик луны. Любопытствует, каких глупостей мы без нее наделали-наговорили. Может, помощь требуется? Она большая любительница морочить всем и вся.
         - Нутер...
         - Ну?
         - Мне прямо сейчас объяснять?
         - После Санута. И...
         Зеленый сер поднялся выше и стал ярче.
         - Да, нутер?..
         - Если Малек спрашивать будет, тогда и расскажешь.
         - А что мне ему рассказать, нутер?
         - Рассказывай, чего хочешь. Мне по фигу.
         - А может ему не интересно будет?..
         - Не спросит, значит, не ответишь.
         Санут в эту ночь быстренько отсветил свое и спать ушел. А мы за ним. Новорожденные луны редко дольше часа по небу болтаются.
         На следующее утро Первоидущий змея полетать запустил. Типа, ветер злой отгонять. (Может, и весь разгонят к тому сроку, как мой тиамный браслет опустеть надумает).
         Чудеса-то иногда случаются.
         Вон и Крант подтвердить может.
        
        
35.

        
         - Никунэ... Странное имя.
         - Это не Имя.
         Девчонка качает головой и хитро так улыбается. Вроде сказать хочет, что день сегодня хороший, настроение у нее тоже хорошее, так что можно посидеть и послушать, какая глупость забрела в мою многомудрую голову. Говорить такое девчонка, понятное дело, не станет. Что такое субординация и инстинкт самосохранения она знает, но подумать на дядю Лешу всяких гадостей это она за милую душу и с большим удовольствием! А может, я и наговариваю на малявку, может, у нее просто хорошее настроение...
         - Да понял я, что это не Имя. Стал бы твой наставник орать настоящее имя. Да еще у Дороги.
         Имена, настоящие Имена, тут берегут как ключ от сейфа, где деньги легат. Даже прозвище свое говорят не всем. В основном, уважаемыми и многоуважаемыми обходятся. Прозвище только близкие друзья знают. Или хозяин, если такой имеется. А вот прозвище девчонки только слепо-глухой не знает. Никунэ... Это за что же ей такое? Ждущая и всегда готовая. Да ей до этой готовности лет пять еще расти!
         - Так называют всех, кто учится быть Зрящим.
         Сообщает девчонка и опять улыбается. Будто в мысли мои заглянула, и смешно ей от того, чего в них увидела.
         - Мой Наставник тоже был Никунэ. И Наставник моего Наставника. Даже Величайшую Одри когда-то называли Никунэ.
         Вот теперь малявка не улыбается. А почтительно склоняет голову, прижав пальцы к глазам. Потом убирает руки от лица и заговорчески шепчет:
         - Хочешь, покажу настоящий никунэ?
         - Ну...
         Оглядываюсь на Крвнта. Как он реагирует на это "хочешь"?
         Никак не реагирует. Стоит рядом и, кажется, спит с открытыми глазами.
         - Ну, ладно, покажи, - киваю малявке.
         Она улыбается. Довольна, как слон после ведерной клизмы. Еще бы! Большой и страшный Многомудрый испугался маленькой никунэ, которая только учится быть зрящей.
         - Ну, давай, показывай, - не выдерживаю я.
         - А мне вода нужна.
         - Много?
         - Глоток.
         - Может, вином обойдешься?
         Облом мне топать к поалу, сгружать буримс, набирать воду, опять нагружать...
         - А вино не вкусное.
         Ну, в девять лет и мне вино не казалось особо вкусным. Но идти за водой все равно в облом. Блин, а Малек на что?
         - Малек!..
         Пацан появляется, вроде бы из воздуха.
         - Никунэ нужен глоток воды. Можешь найти?
         - Найду, хозяин.
         Исчезает, что называется, на счет "раз".
         Приятно быть лентяем! Жизнь хороша, если жить ее не спеша. Не зря же какой-то умник придумал поговорку: "Зачем делать сегодня то, что может сделать за тебя другой?"
         - А без воды это никунэ никак нельзя увидеть?
         - Смотри.
         Девчонка тычет пальцем на ближайшую груду камней. Рядом, в тени, имеется нечто настолько странное, что не сразу и поймешь, чтобы это значило. Больше всего оно похоже на скелет тараньки, закопанный в землю кверху хвостом.
         - А это... оно живое?
         Мне достались энергичный кивок, радостная улыбка, и поклон благодарности. Рука благодарящего при этом прижимается к груди, а голова три раза (не больше, но и не меньше!) склоняется в сторону дающего. Ну, а свободная рука в это время принимает даваемое.
         В руке у девчонки оказалась чаша. Почти пустая и незнакомая. В моем хозяйстве такой точно не было. До сегодняшнего дня.
         - А теперь смотри...
         Щеки у девчонки раздуваются от воды, пустая чаша ставится на ковер, а сама девчонка крадется к камням.
         Всю "рыбью косточку" облить не удалось. Ветер отнес брызги в сторону, и они стали быстро высыхать на макушке меньшего валуна. Но часть воды попала по назначению. Несколько "ребер" возле скелетного хвоста стали серо-зелеными. Такой же цвет у гибрида голубой елки и обычной. Да и сами "ребра" вроде немного потолстели.
         - Н-да... забавно...
         - Смотри. Смотри еще! шепнула малявка, и попятилась.
         И все-таки я упустил момент.
         Кажется, только на секунду отвлекся, и вот уже на каждом зеленом ребре по крохотному желтому цветку появилось. Точно этот самый никунэ глаза приоткрыл и смотрит, чего вокруг творится. Дальше ему можно спать или кормят и поят здесь уже по полной программе?..
         - М-да, милая зверушка. Вот только гладить его мне что-то не хочется.
         - И не надо! дергается девчонка.
         - Понятное дело, что не надо. Сломаю еще...
         - Никунэ трудно сломать. Он очень крепкий. И... колючий.
         - Да уж. На белого и пушистого он совсем не похож.
         - Никунэ пьет не только воду, - сообщает Малек, забирая чашу.
         - Вино тоже?
         - И кровь, - шепчет мне в ухо девчонка, и опасливо оглядывается.
         Цветущий кошмарик притворяется совершенно безобидным.
         - Никунэ кормится всем, что течет.
         Голос у Кранта глухой и какой-то скрипучий. Словно нортор три дня молчал и вдруг сподобился. А может, и молчал. Я с ним не разговаривал в эти дни. А на болтуна он не очень похож.
         - Откуда такие познания, Крант? Или это любимый цветочек норторов?
         - У норторов нет таких цветов. И мы не садим ничего на землях ипши.
         Оберегатель опять замолчал. Наверно, на очередные три дня. А девчонка придвинулась ко мне и зашептала в ухо:
         - Говорят, никуне вырастает там, где умер ипша. Никунэ называют еще "дыхание ипши".
         - Дух ипши, - поправил ее Малек.
         А я думал, пацан уже ушел. Думал, что он понес чашу туда, где взял. Умеет Малек быть незаметным.
         - Откуда ты знаешь про "дух"?
         Все-таки Кранту надо срочно промочить горло. Если уж мои уши "царапает" его голос, то...
         - Знаю. И всё.
         Похоже, Мальку он тоже чего-то где-то поцарапал.
         - Нутер!..
         - На. Пей.
         Протягиваю Кранту свою чашу.
         - А ты иди сюда.
         Смотрю на Малька, и хлопаю подстилку рядом с собой.
         - Садись и поговори с любимым господином. Ему тоже интересно, когда это ты гулял в этих местах, и зачем посадил такой дивный цветочек.
         - Я не был здесь. Никогда, - шипит Малек, глядя почему-то на нортора. И никунэ первый раз вижу.
         - Откуда тогда знаешь?
         Горло Крант промочил, но скрип остался.
         - А ты откуда про никунэ знаешь? отвечает Малек.
         - Знаю.
         - А я знаю, что кровь норторы любят больше, чем тифуру.
         - Любят, - согласился Крант. Он присел слева от меня, каким-то неповторимо-бескостным движением. Поставил возле моей руки пустую чашу, облизнулся. Нагло, напоказ. Я тоже люблю. Но и тифура сойдет, пока нет крови.
         Не знаю, чего Малек собирался ответить ему. Не успел он ответить. Я впечатал кулак в подстилку.
         - Хватит собачиться, мужики. Надоел мне этот базар.
         И сразу стало тихо. Я и не глядя знал, что спорщики в последний раз боднут друг друга взглядом, а потом вспомнят про дела. Важные и неотложные. Которые, прям, счаз надо выполнить. А на всё остальное положить и забыть.
         "Забыть" - это правильно. Ни один из них не начинал войну Мостов и Башен. И не заканчивал ее. Устроить ипшам Варфоломеевскую ночь тоже никто из них не приказывал. В этой жизни точно не приказывал. Да и в прошлой... еще как сказать.
         - В прошлой жизни я не был нортором.
         Сказал... нет подумал Крант. А я почему-то взял и услышал его. Малька рядом не было. Пошел, наверно, относить позаимствованную чашку. (Вот так и случаются чудеса: сначала переворачиваешь весь дом вверх тормашками, в поисках пропавшей вещи, что только-только была рядом, а потом находишь пропажу на самом видном месте. И со мной такое иногда случалось. Когда я про Малька еще ни сном, ни духом). Девчонка тоже ушла. Решила, наверно, что доброму дяде Леше с наидобрейшим дядей Крантом поговорить надо. Без свидетелей. Правильно, в общем-то, решила. От кого ж Крант тогда таится, от цветочка желтоглазого?
         "Это земли ипш, нутер. Тут и камни слышать умеют. А цветы видеть".
         "Неужто осталось кому рассказать про услышанное-увиденное?"
         Я только подумал, и тут же ответ получил.
         "Остались. Я давно перестал верить, что твой слуга последний из ипш".
         Крант осторожно тронул чашу, и она закачалась, как кукла-неваляшка.
         - Хочешь?
         Я болтнул неполный кувшин.
         - Хочу, - оберегатель остановил колыхание чаши. Вино помогает...
         "...говорить мыслями".
         Последние слова он не произнес, но я их услышал.
         "А мозги прочистить оно помогает?"
         "А зачем их... чистить?"
         Крант даже пить не стал. Глянул на меня одним глазом, и тут же на камни засмотрелся. Не решается он после ночи "рождения" в глаза мне смотреть.
         "Да вот, любопытно твоему нутеру, на фига вам ипш выбивать понадобилось. И почему только ипш? Ты уж постарайся, пошевели мозгами, может, и вспомнишь чего..."
         "Мне не надо вспоминать. Я и так знаю".
         "Ну?.."
         "Мозг ипши нельзя покорить".
         "И из-за этого устроили бойню?"
         "Да, нутер. Всех остальных можно покорить или усыпить. На время".
         "Ильтов тоже?"
         "Усыпить. Если их не больше трех".
         "Но даже такого размена вы не хотите..."
         "Нет, нутер. Мы не воюем с ильтами. А они не воюют с норторами".
         "Тогда с ипшами чего схлестнулись? Совсем из ума выжили? Вряд ли у вас размен один к трем тогда получился. Дороже, небось, заплатить пришлось. Или до сих пор платите?"
         "Платим".
         "Ну, и на фига было всё затевать? Можешь сказать?"
         Крант задумчиво посмотрел на чашу с вином, точно там мог плавать ответ. Потом посмотрел на костер. Свет и тень сделали лицо оберегателя похожим на кованую личину.
         "Ишпи первыми прошли Мост и встретили Хранителей. Здесь встретили. И начали у них учиться. Когда норторы прошли по своему Мосту, ипши уже были первыми учениками. И могли сами стать Хранителями, когда жизнь их наставников закончится".
         "А норторам не один хрен? Или ипши наезжали на них?"
         "Я... я не знаю такого. Знаю, что мозг ипши, ипши с Именем, мог убить мозг нортора".
         "И всё?"
         "Да, нутер".
         "М-да, не слабо. Ну, и часто большие и злые ипши потрошили мозги бедным и беззащитным норторам?"
         Крант дернулся, едва не расплескав вино. Кажется, он тоже сомневался, что норторы были такими уж бедными и беззащитными.
         "Ипши могли это. И делали!"
         "Ну, ясно, что "делали", раз уж "могли". Но... вот так сразу и "делали", как только первого нортора увидели? Или уже потом? Когда вы их мочить начали со страшной силой".
         "Я... не знаю, нутер".
         Половина вина осторожно выпивается. Остальное колыхается в чаше, играет с солнечными зайчиками.
         "Вот и я думаю, что не сразу у вас всё это закрутилось. Не пойму только, куда Хранители смотрели. Как войну эту дурацкую допустили? Если уж такими крутыми были..."
         "Хранителей мало тогда осталось. Древних Хранителей. Они искали замену и покой..."
         "А тут вы подсуетились. Устроили им смену караула и отправили на покой. Досрочно. Так?"
         "Нутер, ипши не могли стать Хранителями! Хранители вышли из народа норторов и только норторы..."
         "Ага, понятно. Только настоящие норторы... А вода только для настоящих рыб. А все остальные могут засохнуть".
         "Нутер..."
         "Чего, "нутер"? Хранители тоже считали, что только норторы могут их заменить?"
         "Я... не знаю, нутер".
         "Ясненько. На фига этих маразматиков спрашивать? Чего умного они сказать могут? А новое поколение выбирает новое... Кто не согласен с вещами на выход! Так было дело?"
         "Я... не знаю..."
         "Ну и как, получились из норторов новые хранители Мостов?"
         "Мостов больше нет, нутер".
         "Ага. Сначала разрушим, а потом строить научимся. Может быть. А не получится строить, скажем, что мосты нам и на фиг не нужны!"
         "Нутер..."
         "Ну, чего, "нутер", чего? Блин, и здесь такая же беспросветная дурость... Дай сюда!"
         Забрал неполную чашку, расплескав вино, налил, выпил, еще налил, еще выпил попустило немного. Гасить всех и вся уже не хотелось. И чего, спрашивается, я на Кранта наехал? На хрена мне их политика сдалась? Наворотили дел в дни минувшие, а проблемы и в сегодня еще лезут. А кто решать их будет? Дядя Леша? Не-е, не дождетесь!
         - Не надо, нутер!
         До меня не сразу дошло, что Крант опять заговорил. И что он сидит, уткнувшись лбом в колени, как иудей во время молитвы.
         - Крант?!
         Оберегатель дернулся, словно я не рукой его тронул, а электрошокером приласкал.
         - Крант, ты как?
         Руку пришлось убрать.
         "Прошу, нутер... не думай... так громко. Мне больно".
         М-да увлекся я малость мыслительным процессом.
         Извиняться не хотелось. Ни в слух, ни без звука. Да мало ли я делал того, чего не хотелось?..
         - Прости, Крант.
         "И ты меня... нутер. Я скоро... смогу... опять тебя оберегать..."
         "Сможешь. А пока лежи, отдыхай. Интересно, а кто Хранителей оберегал?"
         "Не знаю, нутер. В те времена еще не было оберегателей. Только норторы..."
         "А откуда оберегатели тогда взялись?"
         "Я... знаю песню... она такая же древняя, как песня об Исходе и... Мосте. У нас тоже есть песня о Мосте, нутер. Мы поним ее и... молчим".
         "Чтобы другие не помнили?" - проявил я догадливость.
         "...чтобы не помнили..." - эхом отозвался Крант.
         Он уже разогнулся и сидел, упираясь кулаками в подстилку.
         "А сами ее забыть не пробовали?"
         "Нутер, попробуй не дышать. Может, у тебя получится..."
         "Ладно, умник, вижу тебе уже совсем хорошо. Что там за песню ты собрался петь?"
         "Не петь. Эта песня тоже запретная".
         "Тогда чего ты о ней вспомнил?"
         "Ты спросил об оберегателях..."
         "Ну?.."
         "Там... в той песне... там умирает хранитель Моста и говорит... нет, я не стану говорить, что он сказал... Но его убийца стал потом оберегателем".
         "Та-ак... И этот убийца, я думаю, был нортором".
         "Да, нутер".
         "Ну, а теперь, как из обычных норторов получаются оберегатели?"
         "Не из обычных, нутер".
         "Подожди, дай угадаю. Только из тех, в чьем роду уже был убийца, так?"
         "Не так. Оберегатели получаются... ну и слово ты придумал, нутер... Дать жизнь новому оберегателю может оберегатель и жена нортора Сияющая, что уже дважды открывала сумку".
         "Или оберегательница, так?"
         "Да, нутер. Мне дала жизнь оберегающая. Нутер, а..."
         Крант мысленно закрылся. Но даже сквозь барьер я чувствовал смущение.
         "Ну, чего ты там хотел спросить? Спрашивай!"
         "Нутер, а среди... твоих... дающих жизнь не было... случайно ипши?"
         "С чего ты взял?!"
         "У тебя странный разум, нутер. Страшный..."
         Да уж. Еще Пал Нилыч говорил: "Алексей, с вашими мозгами вы далеко пойдете".
         Вот и дошел.
         "Что, у Малька такой же?.."
         "Нет, нутер, но становится таким".
         Блин, какая приятная новость. Над ней стоит подумать. Потом. А пока...
         "Вот что, Крант. Я хочу, чтобы ты не цапался с пацаном. Понятно?"
         "Да, нутер".
         "Вот и ладушки. Пойдем тогда отсюда. А то очень уж цветочек на нас умильно смотрит. Чуть ли не облизывается".
         "Нутер, ты тоже это чувствуешь?!"
         Похоже, я опять удивил Кранта. И напугал. А ведь только пошутить хотел...
         Но цветок, в натуре, пялился и выжидал.
         Не зря его назвали никунэ, не зря.
        
        
36.

        
         Первоидущий устроил внеплановый привал.
         Когда между нами и опасным местом осталось несколько холмов. На карте эти земли называются Злой равниной. И всё, чего имеется на Злой равнине холмы, каньоны, русло высохшей реки, карьер или бывшее озеро всё называется злым. Типа, Злые холмы или Злой лес. Именно через него мы только-только прошли. Точнее промчались, теряя шляпы и багаж.
         Когда-то на этих землях жили ипши. Когда эти земли еще не называли злыми. Может, и сейчас ипши здесь живут. В глубоком, так сказать, подполье. И не вмешиваются в дела всяких праздношатающихся. Те и сами найдут проблему на свою задницу. Один лес чего стоит! Это про него есть песенка: "...шумел бамбук, березы гнулись". Правда, березы в Злом лесу не растут. Кусты и трава тоже. Только бамбук без листьев. Или нечто похожее на бамбук. Если издалека смотреть.
         Особо впечатлительным в этот лес лучше не входить. Больше всего его деревья напоминают трубы. Ржавые трубы двухдюймовки, торчащие из пыльной щебенки.
         Признаться, такой пейзаж и у меня бурного восторга не вызвал.
         Расстояния между "трубами" хватало двум поалам разойтись. Но звери старались держаться посредине. А под гнутыми "трубами" и проходить не хотели. Только чем дальше в лес, так сказать, тем больше гнутых труб. Потом стали попадаться "трубы с муфтами". На каждой примерно трехметровой трубе муфта имелась. А из муфты еще одно труба торчит. Только тоньше и короче. Где-то в средине леса и трехмуфтовые трубы росли. Так они арки из себя изображали. И не поймешь, какой край трубы из земли выбрался, а какой потом к земле прирос. Места под аркой много, но поалам не хотелось туда идти. Пока можно было, обходили. Потом обходить стало некуда.
         Мы почти выбрались из-под арок, когда один из поалов упал. Да так неудачно, что всадника придавил. От вопля то ли всадника, то ли зверя, все остальные поалы замерли, как заледенели. Только уши слегка подрагивали.
         У Солнечного тоже.
         Я оглянулся и чуть не утонул в глазищах Кранта.
         "Лес проснулся! Он тоже никунэ!.."
         Вот тогда я и понял, почему зверей не кормили и не поили перед выходом. И почему мы так тихо шли через лес, чуть ли не шепотом.
         После еще одного вопля, двойного, караван помчался вперед и влево. Пару раз впереди хлопнула петарда (или что-то похожее на петарду) не иначе Асс развлекался. И пару раз мы проносились мимо чего-то рычащего в дыму. Еще имелся странный навязчивый треск. Будто идешь по лесу, где все деревья подпилены и вот-вот начнут валиться. Такое звуковое сопровождение конкретно действовало на нервы.
         Иногда кто-то вскрикивал, кто-то выскакивал из строя каравана и ломился в сторону. Мы добрались до одномуфтовых труб, когда в сторону ломанулся Меченый.
         - Стой! Куда?!
         Я не успел рвануть за ним. Крант перехватил Солнечного.
         - Нутер, у него поал ранет. Он умрет.
         - Да хрен с тем поалом! Меченый, назад!
         Раненый, точнее, оцарапанный поал остановился. Меченый завертел головой.
         - Ко мне! Бегом!
         Мужик соскочил со своего зверя и помчался наперерез Солнечному.
         - Не успеет, - выдохнул Крант.
         Я и сам понял, что не успеет. Щебенка возле стоящего поала шевелилась. Шевелились камни и перед Меченым.
         Появилась у меня идея, но слишком уж долго ее озвучивать. Рискнул вывернуть шею и это на полном скаку! заглянуть Кранту в глаза, и толкнуть идею к нему.
         Блин, словно приросший к полу, неподъемный шкаф толкнул. Аж в ушах зазвенело от напряга.
         Но Кран меня понял. Идею воплотил, так сказать.
         И откуда столько силищи в мужике?!
         Совсем даже не пустой буримс перелетел через Меченого, через упавшего на колени поала, и врезался в край "трубы". Буримс лопнул, расплескав содержимое, труба завибрировала.
         На миг стало очень тихо, потом треск и шорох усилились в несколько раз. Но весь шум происходил на месте внепланового дождя. Под и перед Меченым ничего не шевелилось!
         Мы вырвались из Злого леса, потеряв пять человек и шесть поалов.
         До окраины леса Меченый бежал рядом с Солнечным. Вцепился во что-то возле моей левой ноги, и бежал. Умеет мужик бегать талант. И держаться хорошо умеет. Пальцы потом не сразу разжал. Мне ему еще и помогать пришлось. И поала запасного дать.
         А вместо "спасибо" на меня глянули так, будто это я в лесу веселуху устроил, чтобы его, Меченого, дураком выставить.
         Потом Асс меня дураком выставил. К рабу своему позвал. Тот ногу сломал и сознание потерял. Пока я шину готовил, раба из седла вынули и на землю положили. Не очень бережно, но он так и не пришел в себя. Повезло мужику: ничего чувствовать не будет. И мне повезло. Со спокойным клиентом легче работать.
         Ну, перелом простой, сложил кость, как надо, зафиксировал, потом клиента в чувство приводить начал. А он не приводится! Трупом стал мой клиент. Обескровленным. Я бы на Кранта подумал долго ли умеючи умелому вампиру? но очень уж странная рана была у покойничка. Ссадина пониже колена. Будто наждаком кусок кожи счесало. И клок одежды. Маленький, ладонью прикрыл и не заметно.
         И через эту ранку мужик кровью истек? Досмерти??
         Не верю!
         Но больше никаких ран на теле не было. Внутреннего кровотечения тоже. Это и без вскрытия определить можно, а вот куда делась кровь, не понятно. Даже вокруг раны одежда мало испачкана.
         Ну, сообщил Ассу, что его слуга ласты откинул, а "безутешный" хозяин отвечает: знаю, мол. Так что ничего нового я этому засранцу не сказал. Он еще и приколоться решил: заплатил мне за работу. Ну, я тоже прикололся: плату взял и Мальку отдал. На сохранение. Вдруг Асс передумает, и вернуть захочет? Тогда ищи, Асс сам и возвращай, если сумеешь. Я и то пацана не всегда найти могу.
         До самого вечера палатка колдуна вздрагивала от звуковых и световых эффектов. Крутые, однако, поминки устроил он для своего любимого слуги. А может, и впрямь, для горячо любимого? Кто его знает, какая личная жизнь полагается колдунам.
         Перед первым закатом из палатки вышел тот, кого я за покойника посчитал.
         Ну, ни фига себе система реанимации в этом мире!
         Реанимированный даже не хромал. Получается, и кость срослась за пару часов?
         Оставить такое без проверки? Как же! Я ужин оставил недоеденный, и рванул к палатке Асса. Будто мне Злой лес приснился, и только возле нее, родимой, имелось спасение.
         Раб занимался костром и, похоже, медитировал. По крайней мере, на огонь, что облизывал его пальцы, внимания не обращал. И на горящий рукав своего халата.
         - Тебе жить надоело, дурик?!
         Сидящий у костра даже не глянул в мою сторону. Спорить с таким я не стал. Повалил его на бок и быстро затоптал начинающийся пожар. Благо, рукава у халата широкие.
         Подниматься мужик не спешил.
         Пришлось взять его за ворот, встряхнуть.
         Голова раба безвольно мотнулась.
         Я заглянул в его глаза и... забыл, чего хотел сказать рассеянному медитатору. И, прежде чем сообразил чего-то сделать, появился колдун. Рявкнул какую-то команду, мужик вывернулся из моих пальцев и юркнул в палатку.
         Потом мы поговорили. На повышенных тонах. Я и Асс. Но до мордобоя не дошло. Асс упирал на то, что это его раб, и он может сделать с ним то, чего захочет. Хоть бегом через Злой лес отправить. Вот если я чего-то сделать со своим слугой не смогу, то колдун мне с радостью поможет. За отдельную плату. И еще намекнул, что палатка колдуна это его крепость. И соваться в нее без приглашения очень вредно для здоровья.
         Короче, испортил Асс мне настроение.
         А я испортил настроение Марле. Она позвала меня отдохнуть и расслабиться, а я глаза ожившего раба забыть не могу. Прям, не глаза, а пустые могилы, из которых вынули труп на эксгумацию.
         Начал Лапушке рассказывать, а она слова Асса повторяет. Мол, тот своему рабу хозяин, и может делать с ним...
         Ну, я и не выдержал.
         - Да мертвый у него раб, понимаешь?! Трупом был, трупом и остался.
         - Мертвые рабы не ходят.
         - Мертвые у вас не ходят?! Да ты сама рассказывала, как с мертвецом сражалась. И он тебя чуть...
         - То был демон, а не раб!
         - Для хорошего колдуна, что демона замочить, что дохлого раба оживить...
         - Так раб живой или мертвый?
         - Да мертвый он! Труп! Что ж я живого от жмурика отличить не могу?..
         - Не можешь. Ты сам сказал...
         Короче, чуть до рукопашной не дошло. Не любит Лапушка, когда на нее кричат. Но и я не люблю, когда меня за дурака держат.
         Наш сексчас закончился через пять минут. Давно меня так активно не... использовали. И давно не выгоняли сразу же после сеанса.
         Ни "пока, Пушистый", ни "сегодня ты превзошел сам себя..." Спасибо, хоть голым на улицу не выкинула.
         Кажется, все бабы обидчивые стервы. А в каком мире они живут это по фигу.
        
        
37.

        
         Нежный и мелодичный скрип. В несколько голосов. Такой концерт устраивали сверчки в моем родном мире. В этом маленькие крылатые ящерицы. Осторожные звери, ночные. Здесь вся живность ночная. Катиса самое жаркое место на континенте. Хоть и не такое опасное, как Злые земли. Из них мы выбрались неделю назад.
         - Завтра будет батулма, - сказал Первоидущий.
         Значит, небо затянут тучи и в землю станут бить молнии. И грохот будет такой, что долго потом еще звенит в ушах. А ветер принесет песок. Много колючего песка. Караван остановится. Поалам спутают ноги и укроют головы попонами. Люди тоже спрячут лица и привяжутся к поалам. Ветер здесь бывает очень сильным. Может сбить с ног, утащить с тропы. Без колдуна искать потом пропавшего только зря время терять. Пустыня умеет прятать. И ловушек в ней хватает. Иногда пропавших находят слишком поздно. Ну, мертвых здесь тоже умеют оживлять, но они потом сильно отличаются от себя прежних.
         Мы потеряли и нашли двоих. И пережили три сухих грозы. А других тут не бывает. Вода приходит в Катису ночной росой и редкими дождями. Но тогда дует другой ветер. С моря. И здесь тогда все зеленеет и цветет, все пахнет и поет. Катиса значит "радующая сердце" Красивое место, говорят. Не знаю, не видел, Сейчас только камни, жара, песок и скрипучие ящерицы, что устраивают концерты перед грозой.
         Завтра будет гроза. В это время она бывает через день. Реже через два. Трудное время для путешествия. Мало кто хочет так рисковать. Предпочитают переждать сухой сезон в безопасном месте. Бандиты, кстати, тоже. А от них потом защитит охрана. Или объединяют два каравана. Можно, и три. Всё можно, если есть время.
         Но времени у нас нет. Асс спешил пройти Злые земли. В мокрый сезон в них лучше не соваться. А другой дороги к Храму нет. Вроде бы. Или ее нет только на карте Асса...
         Асс. Больше он никого не оживлял. Я ему не позволил. После того, чего он сделал со своим рабом.
         Есть народы, где идиотов убивают. Даже тех, кто может что-то делать, когда ему прикажут. Сначала я не принимал такого. Думал, жестоко. А когда увидел Ассового раба, понял и принял. Все правильно, так и надо.
         Когда из глаз человека смотрит пустота, а его руки не шевельнутся без приказа, даже если попадут в огонь... пожалуй, это уже не человек. И любому милосердию есть предел. И приказ может быть любой. И от любого. А его выполнят, не задумываясь. Это страшно.
         Мертвых я давно не боюсь. Но оживших мертвецов... Обойдусь без таких слуг. Ужин я и сам приготовить могу. И костер разжечь. А делать из зомби защитника... от него-то кто защищать станет? Его же не остановишь, пока ни изрубишь в куски. Да и те сжигать сразу надо, пока ни срослись.
         Не у всех же такой Нож, как у меня. Что и зомби может пылью сделать.
         Асс потом долго возмущался. Но я был в своем праве. Мой костер, мой шатер, и нечего чужим рабам возле них бродить. И меня пугать нечего. Я, когда пугаюсь, "мама" кричу, и за Кранта прячусь. И Ножом махать начинаю, когда Кранта обидеть хотят.
         Но говорить про Нож я не стал. Вдруг у Асса с чувством юмора плохо. Как у Марлы иногда.
         А с Марлой мы помирились. Рабов колдуна не обсуждаем, оживших мертвецов тоже. Находим, чем заняться. В Камасутре столько интересных поз! Чтобы повторить некоторые из них, цирковое училище надо закончить. Или быть тиу. Но то, чего нельзя повторить, можно рассказать. И нарисовать прутиком на песке.
         Увидев "Кормление императорского павлина", Марла смеялась так, что Крант не выдержал и заглянул к нам в палатку. Его мой рисунок тоже впечатлил. А после некоторых пояснений, у Кранта даже румянец появился. Бледно-розовый.
         А я-то думал, что групповуха избавила его от избытка впечатлительности. Похоже, ошибся. Палатку он покинул быстрее, чем при пожаре. Я "Черепаху на Гималаях" не успел дорисовать.
         Когда Марла ушла, я подсел к костру. "Помолчать" с оберегателем. Хорошо это у нас стало получаться.
         "Крант, я не хочу, чтобы ты туда шел".
         Разговор продолжился сам собой, будто и не прерывался приходом Марлы.
         "Нутер, я твой оберегатель..."
         Будто я этого не знаю.
         "А кто меня обережет от тебя?"
         Крант дергается от неожиданного вопроса. Или от обиды.
         "Нутер, я дал тебе клятву верности!"
         "А если ты забудешь о ней?"
         "Тогда я умру".
         "После того, как убьешь меня? Думаешь, я воскресну после твоей смерти?"
         Крант повернулся к огню. Сейчас его глаза меньше всего похожи на человеческие.
         "Нутер, что ты знаешь о Храме?"
         Кажется, пришла очередь нортора задавать неожиданные вопросы. Совсем не в тему.
         "Что знаю?.. Только то, чего нарассказали колдун и шаман. А ты?"
         "Я знаю немного больше, чем они тебе говорили".
         "Тогда рассказывай".
         И Крант начинает "рассказывать". Тихим, глуховатым голосом. Таким в кино призраков озвучивают. Не знаю, каким он слышит мой мысленный голос, но говорит, что со своими мыслями не путает.
         "Чтобы остановить страшную войну, один могучий колдун позвал на помощь Зверя. Тот спал на могиле своего хозяина. Очень долго спал. Пыль времени сделала его похожим на камень. На огромную скалу, что затерялась среди скал и леса. Этот лес вырос после того, как Зверь уснул. Колдун приказал человеку, которого звали Волк, разбудить Зверя. Волк разбудил спящего. И горы содрогнулись от шагов Зверя. Огромная армия исчезла в его пасти. Горы содрогнулись еще раз, когда лопнула Ткань Мира. Это колдун разорвал ее, чтобы выпустить Зверя. Холодная темнота заглянула в разрыв, и камни закричали от страха. Колдун быстро зарастил Ткань Мира, но те, кто слышал крик камня, помнили его до самой смерти. Они прокляли колдуна и потомков его. А Зверь ушел в Пустоту, и никто не знает, кем он там стал и что делает. Но когда Зверь уходил, он забыл свой голос в Храме. И все, кто приходит к Храму, слышат Зов Зверя".
         Крант замолчал, а я придвинулся к огню. Зазнобило меня вдруг. С чего бы это? Неужто от какой-то там сказочки для детей ползунковой группы? С ума спрыгнуть, какие мы стали впечатлительные!..
         Помолчали, допили вино, еще помолчали. Костер начал прогорать, когда я спросил:
         "Давно это случилось?"
         Крант сразу понял какое "это" меня интересует, и ответил так, будто мы и не устраивали паузу в полчаса.
         "Это не случилось, нутер. Это случится".
         "Так ты мне тут будущее обрисовал? То, чего не было и неизвестно еще... Помню-помню, шаман тоже чего-то такого наболтал. Но, знаешь... все эти гадания на тыщу лет вперед... слабо верю я в них. Как бы это помягче сказать?.. Думаю, фигня всё это".
         - Ты видишь тикса возле расколотого камня? Спросил вдруг Крант. Почему-то вслух.
         Я дернулся, завертел головой. Темень, хоть глаз выколи. Так всегда темнеет перед восходом луны.
         - Крант, я ни хрена не вижу. Ни камня твоего, ни тикса. Забыл, что я погано вижу в темноте?
         - Не забыл, нутер. Но я в темноте вижу. А есть те, кто видят в прошлом. Или в будущем. Ты и сам из таких.
         - Ага, как же, - кривлю губы в усмешке, но они не хотят подчиняться. Хреновый из меня предсказатель, Крант. Недалеко я вижу и совсем немного.
         Ответ нортора настолько тихий, что больше похож на мысль. Его мысль в моей голове.
         "А я этого не могу, нутер. Он тоже не может".
         Крант никогда не называет колдуна по имени. И редко говорит с ним. Вообще-то, нортор не слишком компанейский мужик, но сказать "да" или "нет" может. Если захочет, понятное дело. Но колдун для него что-то вроде опасного груза, к которому лучше не соваться.
         "Скажи, нутер, что ты видишь?"
         - Где?! вырвалось у меня, и только потом я посмотрел на Кранта. Тот ответил, не открывая рта:
         "В огне, в воде. Про меня и Храм".
         Блин, ну, спросил...
         "Про тебя я вижу сны. И про себя. Мы с тобой в Храме и... колдун еще. Плохие это сны, Крант. Я не хочу говорить о них".
         "Нутер, покажи мне этот сон".
         Мои губы легко складываются в усмешку. Просьба из серии: "бабушка, достань звездочку с неба..." И придумает же "покажи"...Типа я Великий и Могучий, чтобы приглашать в свои сны. Слышал я про одного пацана, что проделывал такие штуки. Мне до его талантов, как до луны. Пешком.
         "Как я тебе покажу? И как ты себе это представляешь? Крант, сделай одолжение, сообщи в мелких подробностях. Чтоб даже я понял".
         "Всё очень просто, нутер, - насмешку он в упор не замечает. Тебе нужно вспомнить сон и захотеть, чтобы я его увидел. Только очень сильно захотеть! Секундная пауза. И посмотреть мне в глаза".
         А я сделал вид, что эта пауза мне показалась.
         "Захотеть и посмотреть? Ладно, попробуем".
         Вспомнил один из первых "храмовых" снов. Тот, где еще не ясно, кто кого убьет. Потом заглянул в глаза нортора и чуть не свихнулся: я будто проваливаться куда-то начал. В нашем мире всякое болтают о взгляде вампира. Похоже, болтают не зря.
         Ну, это всё пустое. Главное, у меня получилось! С показыванием сна. Но делать это так же трудно, как и объяснить тому, кто ни разу не делал. Больше всего это похоже на разговор через дорогу. Широкую. В шесть полос. А по дороге то машины шуршат, то трамваи звенят. Вот и приходится надрывать глотку, чтоб на другой стороне тебя услышали. Вот и орешь так, что в глазах темнеет.
         Ну, если это действо и есть телепатия, то я лучше по старинке. Вслух.
         "Нутер, мне не надо идти в Храм. Ты прав. Прикажи, и я буду ждать тебя перед Храмом".
         "А приказывать обязательно?"
         Блин, похоже, любопытство родилось раньше меня.
         "Храм будет звать, нутер. Рабов и слуг слабо. Их хозяев сильнее. Прикажи мне остаться, и я выполню твой приказ".
         А в голосе столько мрачной торжественности!.. Типа, ты только прикажи, а уж я до конца жизни ждать тебя стану. Хоть и знаю, что ты черта с два оттуда вернешься.
         "Ладно, Крант, уболтал. Приказываю ждать меня перед Храмом!" - торжественно выражаю свою волю.
         "Слышу и слушаюсь, нутер".
         Отвечает так, будто не замечает насмешки в моем голосе.
         "Нутер, и тебе ходить в Храм не надо бы..."
         Без особой уверенности советует Крант. Догадывается, наверно, чего я сделаю с его советом.
         "Думаешь, я смогу начхать на Зов?"
         "Если сильно захочешь, то сможешь".
         "Угу. Значится, смогу... А этот пусть идет сам?"
         "Да".
         Ни тени сомнения. Ни заботы о будущем Мира. Ничего глобального и выспенного Крант и в мыслях не держит. Ну, а мне что, больше всех надо? Не знаю, но...
         "Не верю я ему, Крант. Он там такого наколдует, что мало никому не покажется. Присмотреть бы за ним..."
         "Он колдун, нутер. Это..."
         Крант не успевает закрыться. Я ловлю его последнюю мысль.
         "Думаешь, это будет опасно?"
         "Да, нутер".
         "Крант, я ведь тоже могу быть опасным. Под настроение".
         "Я знаю. Ты страшный враг, нутер. Хорошо, что ты не мой враг".
         Поговорили, называется. Не каждый вечер услышишь такой комплимент. И от кого?! Все здесь боятся вампиров, точнее, норторов. А оберегателей боятся сами норторы. И вдруг один из них заявляет такое...
         Это что ж получается?.. "Чтобы убить маньяка, нужен другой маньяк", так что ли? Ну, слышал я этот прикол. Давно и в другом мире. Но, похоже, здесь он тоже срабатывает.
         "Ладно, Крант. Когда дойдем, тогда и решать буду".
         "Мы скоро дойдем", - предупреждает Крант.
         "Знаю".
         Точнее, помню. Чего-то такого обещал Первоидущий. Типа, дня через три, если удача не... Или через четыре.
         Так что какое-то время еще есть. Хотя, чего там думать?! Всё уже решено. Зайду и посмотрю! Не для того я столько шел, чтобы посидеть у порога и повернуть обратно. Я и Пал Нилыча не пустил бы в Храм одного.
         - У нас скоро гости будут, - доходит вдруг до меня.
         - Ты видишь их, нутер?
         Крант лениво потянулся, умудрившись вроде бы случайно глянуть, чего там такого сзади творится. Если б я не знал, что мужик собирается оглянуться, купился бы на его гимнастику для особо ленивых.
         - Крант, я Сим-Сима вижу. А это самая верная примета. Видишь, как он моется? Не меньше двух "намоет".
         Котенок старательно трет мордочку лапами. Иногда и за ушами достает.
         - Дальние, похоже, гости придут. Дорогие. Может, хватит мыться, Сим-Сим? Мне всех не прокормить.
         Сим-Сим сверкнул на меня глазищами, но умываться перестал.
         - Спасибо, красноглазый.
         - За что, нутер?
         Глаза Кранта тоже отсвечивают красным.
         - Это я не тебе. Блин, вот везуха! Сидят возле меня двое красноглазых, а мне хоть пугайся, хоть себе такие же отращивай.
         И почему-то вспомнился вдруг конкурс, который я вычитал как-то в И-нете. Одну прикольную фразочку из него я потом, наверно, всем знакомым повторил. Типа, присылайте нам свои страшные рассказы, и победитель попадет в самый настоящий кошмар. Иногда мне кажется, что я и есть тот самый победитель, а всё остальное призовая игра.
         Справа от меня шевельнулся воздух. И я тут же услышал:
         - Хозяин, я пришел.
         "Это не гость, нутер", - подумал Крант и... улыбнулся. Мысленно. Улыбка его ощущалась, как легкая щекотка внутри головы.
         "Крант, не надо меня ловить. Гости прячутся за Мальком. И ты их видишь лучше меня".
         "Вижу, нутер. Прости..."
         "На шутки телохранителей не обижаются".
         - Хозяин, я не один.
         За спиной Малька нашлись дед с внучкой. А вместо Жучки большая белая ворона. Когда птычка не дрыхла в клетке, она сидела на плече у хозяина или хозяйки. Ни разу не видел, чтобы эта носатая летала. Или это ниже их бледного достоинства?
         Ворона потопталась на плече старика и вдруг громко зашипела. Куда там Сим-Симу до нее!
         Котенок тут же запустил когти в мою ногу, а когда я глянул на него, открыл пасть и издал нечто, похожее на полузадушенное карканье.
         - Ну, ни фига себе добрый вечер!..
         Быстро отцепил Сим-Сима от ноги и отправил в "сексуальное путешествие" - поближе к гостям. Котенок шлепнулся на все четыре и сразу же сел вылизываться, нагло поглядывая на меня красным глазом.
         - Мышей жрать заставлю! предупредил я его.
         Видел я, как такой же любитель рыбы харчил мышу. Ни азарта, ни удовольствия. Будто одолжение делал кому-то.
         Сим-Сим фыркнул и ушел в темноту. Где моментально исчез.
         Как найти светлую кошку в темной комнате, если это не кошка, а хрен знает что? Лучше завести нормальную кошку и повесить на нее колокольчик.
         - Прости, Многодобрый. Наверно, ты подумал плохо о Ситане и она...
         - Кто?
         Старик погладил взъерошенную ворону.
         Ситана, значится?.. Это чего ж получается, она тоже мысли читать может? Во влип! Как тот поручик Ржевский. Ему говорят: "Думайте, что говорите, поручик, когда видите дам". А он: "А я думать не могу, когда дам вижу!" слышал я и другой вариант этого анекдота, но он, вроде как, не при детях. Там поручик отвечает: "..."
         Ворона опять зашипела. Громче прежнего.
         - Слышь, Никунэ. Передай этому пучку перьев, пусть перестанет читать мои мысли. А то я все неприличные анекдоты вспомню. Специально для нее. А не вспомню так придумаю.
         - Она слышала тебя, Многомудрый, - девчонка мельком глянула на ворону и опять повернулась ко мне. Прошу, не обижайся на нее. Она очень давно с моим Наставником.
         - Да, Ситана старше меня, - подтвердил дед. Она помнит еще моего Наставника.
         - А он где взял это чудо в перьях? любопытствую я.
         - От своего Наставника.
         - Ну, ни фига себе! Может, она войну Мостов и Башен помнит?
         - Может, и помнит. Я не спрашивал.
         - Понятно теперь, почему она летать не может. Склероз у старушки. Забыла, как крыльями махать надо.
         - А Ситана могла летать?!
         В один голос спросили дед с внучкой. Заместительница Жучки только презрительно фыркнула.
         - Когда я в последний раз видел такую птычку, она летала и каркала. Или голос ваша тоже подавать разучилась?
         - Ситана ни разу не говорила. Я никогда не слышал...
         - Значит, обленилась. Наверно, кормишь хорошо?
         - Хорошо...
         У эха был голос девчонки.
         - Урезать паек надо. Всё равно никакой пользы от этой...
         Ворона вспрыгнула на голову старика, зашипела. Глаза птицы вдруг тоже сделались красными. Как у Кранта. И взгляд стал затягивающим. Вампирским. Словно падаешь в пропасть, а дна нет. И темно. И воздух шипит, когда летишь сквозь него.
         Дно у пропасти нашлось. И не пропасть это оказалась, а всего лишь шахта лифта. Вместо бетонного пола, слежавшийся песок. Было почти не больно, когда ладони толкнулись в него. Голову повело вниз, но до песка она не достала. Повезло.
         Свалиться с шестнадцатого этажа и остаться живым-невредимым, вот это я понимаю чудо!
         Знать бы еще, куда я так спешил, что лифт подождать не мог.
         Оглядываюсь. Вместо стен решетка. Со всех четырех сторон. Над головой тоже решетка выгибается. Будто в церкви я стою, под куполом.
         Ну, и чего я такого сделал, чтоб за решетку попасть? За странную такую решетку, ажурную и золотистую. И чем дольше я смотрел на нее, тем четче сценка из фильма вспоминалась. Того, что только для взрослых. Там заметно озабоченный мужик подходит к клетке, в которой сидит восточная красавица. На ней полпуда украшений и кило косметики. А из одежды паранджа всего. Настолько прозрачная, что и слепой сквозь нее всё разглядит.
         Короче, оригинальная экранизация "Тысячи и одной ночи". Где кобылицы необъезженные, а жемчужины несверленные.
         Ну, а кто меня считает своей новой игрушкой?
         Одежду, по крайней мере, мне оставили.
         Еще раз оглядываюсь.
         Сначала вижу скатерть-самобранку. На ней блюда с фруктами, орехами и чем-то еще. И вдруг понимаю, что дико хочу жрать. Прям, в обморок грохнусь, если сейчас, немедленно ни пожую чего-нибудь.
         А еще по скатерти разгуливала ворона. Большая, белая. И нагло так поглядывала в мою сторону. И клевала чего-то из тарелки. И шла к следующей, и опять косилась на меня. Типа, ты там с голоду подыхаешь, а тут жратвы, прям, завались.
         Наглая птычка. Из таких наглых бульон хороший получается. Или ворона по-пекински.
         Как только найду дверь у этой клетки, и с замком договорюсь, так сразу и перейду к прикладной кулинарии.
         Дверца нашлась быстро. А замок обычной защелкой оказался. Тряхни дверь сильнее, и она откроется.
         Неужто всё так просто? Или решетка под током? Вряд ли он меня убьет. Хотели бы прикончить в трансформаторную будку толкнули бы. Пьяным. Как моего соседа. И вроде бы сам виноват. Двери перепутал...
         Но как же не хочется трогать решетку!
         Да мало ли я делал того, чего не хотелось?..
         Протянул к решетке кулак. Ну, не пальцами же ее щупать?! Кто разжимать их будет, в случае чего?..
         Тронул.
         И ни фига.
         Ни тока. Ни решетки. Ни скатерти.
         Только ворона прыгает по земле. Клюв раскрывает. Без звука.
         А у меня перед глазами звездочки летают. Редкие. Как новогодний снег в детских мультиках.
         Возле вороны оказалась девчонка. В пижаме. И в халате, с разрезами до тазобедренного сустава. На голове девчонки светлый шарф. Из-под него выглядывают тонкие косички и подвески на шнурках. Малявка смотрит мне в лицо. Шевелит губами.
         А я стою почему-то на четырех и менять позу не спешу. Вдруг от одного неосторожного движения рассыплюсь мелкими огоньками?
         Девчонка опять шевелит губами. И я вспоминаю ее. Никунэ. Потом слышу голос. Ее.
         - ...Многомудрый?
         Кажется, она чего-то спрашивала.
         - Убери от меня эту тварь. Пока я ее в суп ни засунул. Или в сказку.
         Не знаю, зачем я брякнул это. Вырвалось как-то. Ну, про суп ладно. А вот "сказка" - это уже лишнее.
         Никунэ схватила птычку и передала деду. Потом вернулась ко мне. Я уже умостил задницу на подстилку, но продолжаю держаться за землю. Двумя руками. Словно опять могу провалиться в шахту лифта. Или еще куда.
         - Многомудрый, а что такое сказка?
         Блин! Другого времени для вопроса не нашла!..
         - У Марлы спроси. Она и объяснит, и сказку тебе расскажет.
         - А ты?
         Вот прям счаз всё брошу и...
         Но сказать такое у меня язык не повернулся. И послать малявку тоже.
         Она глазела на меня в ожидании, готовая услышать и запомнить всё, чего я наболтаю. Никунэ, что с нее взять.
         - Сказка, значится...
         Рассказывать про ворону и сыр нельзя. Там есть два неизвестных персонажа. А объяснять еще про "сыр" и "лису" нет ни малейшего желания. Значит, не будем умножать сущностей сверх необходимого.
         - Короче, таких птиц, как Ситана, у нас называют воронами. Обычно, они черные. И вдруг в гнезде черных ворон вылупился уродливый белый вороненок.
         - А почему уродливый?
         - Потому, что не такой, как все. Не сбивай меня... пожалуйста.
         С чего это я такой вежливый?
         - Прости, Многомудрый.
         Никунэ склонила голову и прижала ладони к глазам.
         - Ладно. Так вот, все остальные вороны большие и маленькие дразнили и клевали птенца-урода. Тот прятался от них. Но белая ворона заметнее черных.
         Справа донеслось шипение. Там сидел старик со своей любимой зверушкой. Похоже, зверушке не нравилось, чего я говорю.
         - А будешь много выступать, я тебя под батулму летать отправлю. Наперегонки с молниями.
         Ворона нахохлилась и замолчала. Старик погладил ее. Вид у обоих был слегка обиженный. Ну, не я первым начал. Но строить из себя неукротимого мстителя уже расхотелось.
         - Короче, когда белая ворона научилась летать, она улетела от стаи. Потом ворона встретилась с белым вороном, который тоже улетел от своих. Вот от этих двоих и начался род белых ворон. Чтобы помогать провидцам и... Зрящим.
         Вовремя вспомнилось подходящее словечко.
         Никунэ заулыбалась.
         - Спасибо, Многомудрый! А...
         - Всё остальное спросишь у Марлы. Я спать хочу.
         Девчонка поклонилась. Старик тоже.
         - Тогда, мы оставим тебя, - сказал он. И придем завтра. Если позволишь.
         - Зачем?!
         Паранойя не моя вторая натура, но с такими гостями... программу завтрашней встречи желательно знать заранее.
         - Мой Наставник хочет поговорить с тобой, Многомудрый, - сообщила Никунэ, будто у старика дар речи пропал.
         - Птычка тоже хочет поговорить?
         Я не всегда такая язва, только в особо "удачные" дни.
         - Нет.
         Девчонка замотала головой, и подвески тихонько зазвенели.
         - Тогда приходите без нее.
         - Придем, - кивнул дед.
         Они ушли.
         А я остался у костра. Забираться в палатку не хотелось. Прилег на подстилку. Стал смотреть на костер. Он догорал. Слабые, полупрозрачные язычки облизывали угли. Маленькие и красные. Как глаза Кранта. Или Сим-Сима. Будто целая стая Сим-Симов смотрит из темноты. Моргает. Двигается. Подбирается ближе. Еще ближе. Потом огоньков стало меньше. Мало. Я мог бы их посчитать. Если бы захотел. Но заниматься такой ерундой не хотелось. На меня навалился великий облом. Ни двигаться, ни говорить... Даже полностью закрыть глаза было в облом. Так и смотрел сквозь ресницы на гаснущий костер. А в голове ни мысли, ни желания...
         Кажется, я заснул, когда от костра осталось всего два уголька.
        
        

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"