# Призвание под вопросом (первая часть)

Аноним Plamya

Подобно большинству цивилизованных людей, я всем сердцем ненавидела понедельники. Этот был особенно гадким - с самого утра. Как это часто со мной случается, я не слышала будильника и проснулась, когда уже не было времени ни глотнуть кофе, ни привести себя в достойный вид. Пришлось спешно умываться, натягивать первое, что подвернулось под руку и бежать. Несмотря на поздний подъем, я не выспалась и выглядела чудовищно: лицо отекло так, что зеркало в прихожей не могло вместить его отражение. Дверной замок заедал, и я, второпях пытаясь его побороть, оцарапала руку. Спускаясь по лестнице, споткнулась и подвернула ногу. Солнечные очки были призваны уберечь психику особо впечатлительных прохожих от моей убийственной 'красоты'. Хотя в дождливую погоду подобный аксессуар, мягко говоря, неуместен. Уместен был бы зонт, но его я как раз забыла, и вымокла до нитки еще по пути к железнодорожной платформе. Ехать пришлось стоя до самой Москвы: в электричке, как обычно, было полно джентльменов и ни одного свободного места. В метро удалось присесть, но со мной дважды пытались познакомиться какие-то тусклые типы, окончательно убив мою самооценку. На кого я должна быть похожа, если они вообразили, что у меня может возникнуть желание с ними пообщаться?

До своего рабочего места я дохромала в самом мрачном расположении духа, и пребывала в этом состоянии уже шесть часов. Несмотря на проливной дождь за окном, в тесном помещении, не оснащенном кондиционером, было невыносимо душно. Борясь с сонливостью, я пыталась написать очередную статью для сайта своего турагентства. Голова была тяжелая и туманная. Муза, видимо, отдыхала в каком-то более прохладном месте, и работа двигалась медленно и со скрипом. Ключевые фразы не желали органично вписываться в текст, да и сама статейка выходила на редкость нудная и неказистая. После каждой пары строк я с отвращением отворачивалась от монитора, и взгляд мой блуждал по крошечному офису.

Кабинетик, в который я вложила столько труда, мог быть очень мил, если бы не теснота, с которой ничего не поделаешь. У одностворчатого окна, задрапированного атласными шторами сливочного и шоколадного цветов - два компактных креслица для посетителей и маленький круглый столик - предмет моей гордости. Я несколько дней собирала пожелтевшие фотографии старинных улочек и искусственно состаренные географические карты для его оформления. Когда коллаж из этого добра был приклеен к стеклянной столешнице с тыльной стороны - получилось красиво и стильно, как мне казалось. Бежевые стены я украсила репродукциями картин Шпицвега, Айвазовского и Коро, видами европейских городов, снимками раскопок в Южной Америке и обработанными на компьютере иллюстрациями из приключенческих книг. Стремясь создать атмосферу романтики дальних странствий, я не хотела вешать набившие оскомину плакаты с пальмами и девицами в бикини. С романтикой, пожалуй, был перебор: обстановка больше побуждала перечитать Ж.Верна, чем приобрести путевку. Мой рабочий стол стоял слева от двери, напротив окна. Второе - свободное - рабочее место располагалось напротив входа, а на стене позади него красовалась большая карта мира в чайных тонах. По углам были втиснуты узкий стеллаж для документов и две тумбочки, на одной из которых стоял принтер-сканер-копир, а на другой - кофеварка. Два простых дешевых стула постоянно куда-то переставлялись, кочевали от стола к стене и обратно, но везде были не к месту. Возле самой двери, справа, пришлось установить кулер с водой, хотя он совершенно не гармонировал с окружающей обстановкой ни цветом, ни формой. Свободного от мебели пространства осталось ровно столько, чтобы можно было беспрепятственно войти в дверь, которая открывалась внутрь, и притворить ее за собой.

Свою небольшую фирму я открыла всего три месяца назад. Все сбережения были потрачены на оформление бумаг, сайт, ремонт, вывеску, мебель и необходимую оргтехнику. На рекламу, которая, как известно, двигатель торговли, денег не хватило. Без двигателя она и не двигалась, так что больше двух клиентов в неделю у меня еще не бывало. Выручки едва хватало на аренду и зарплату приходящему бухгалтеру, а бумагу и прочие необходимые в работе мелочи приходилось покупать на скромную зарплату мужа и еще более скромные гонорары за копирайт, которым я занималась по ночам, отчего хронически не высыпалась.

Нельзя сказать, что целыми днями я сидела в своем офисе в полном одиночестве - посетители периодически заходили. К сожалению, большинство из них стремилось не купить тур, а, наоборот, что-нибудь продать. Тоскливый понедельник не стал исключением из этого правила: мне предлагали билеты в театр, 'фирменные' футболки, ворованную косметику, поддельные духи, складные зонтики, искусственные цветы, 'чай для похудания' и бульварные романчики в мягком переплете. Из всего предложенного мне мог понадобиться только зонт, но вспомнила я об этом только после того, как на автомате выпроводила продавца. Каждый раз я встречала входящего искренней улыбкой: когда близится день арендной платы, любой клиент радует необычайно, даже самый потенциальный. Но едва становилось ясно, кто явился, и с какой целью - выражение радушия стекало с моего лица, как макияж под душем.

Когда дверь отворилась в очередной раз, я уже ни на что не надеялась и улыбаться поленилась. Взгляд, вяло оторванный от монитора, уткнулся в двух баскетбольного роста - больше двух метров - молодых людей в демократичных льняных брюках и светлых рубашках с короткими рукавами. Челюсть сама собой отвисла, и я с трудом удержалась от того, чтобы вернуть ее на место при помощи рук: в жизни не встречала более высоких и привлекательных мужчин. Один из них особенно потряс мое воображение: широкие плечи, гордая осанка; рельефная, но не слишком объемная мускулатура, как у гимнаста; благородное лицо, обрамленное длинными темно-русыми волосами. Он был похож на рыцаря или молодого короля из героической сказки - хоть картины с него пиши. Или статуи ваяй. Красавец стоял неподвижно и смотрел на меня удивленно-недоверчивым взглядом, будто встретил старого знакомого в неожиданном месте, и не мог поверить своим глазам. Я вспомнила, что одета сегодня как попало и выгляжу ужасно. Слава богу, хоть отеки сошли. Второй мужчина был не так хорош, но тоже ничего: широкое скуластое лицо с квадратным подбородком, черные волосы, зализанные в конский хвост, и фигура бодибилдера. Такое мощное тело часто соседствует со слабым интеллектом, но взгляд бледно-голубых глаз не наводил на мысль о его глупости.

- Здравствуйте, - наконец, я обрела дар речи. - Присаживайтесь, пожалуйста.

Красавец вздрогнул, выходя из ступора.

- Добрый день, - ответил он приятным баритоном, присаживаясь на стул напротив меня и не прекращая внимательно всматриваться в мое лицо.

Здоровенный бугай удивленно глянул на товарища, но ничего не сказал и угрюмо втиснулся в одно из кресел у окна. В беседе участвовать он, похоже, не собирался и был чем-то недоволен.

- Я правильно понимаю, чем дороже тур я куплю, тем для вас лучше? - продолжал тем временем красавец. Что он ожидал услышать в ответ?

- Разумеется, - честно сказала я, - чем дороже тур, тем выше комиссия агентства, - когда правда очевидна, нет смысла обманывать. - Но прежде всего, мы заинтересованы в том, чтобы турист был доволен, стал нашим постоянным клиентом и рекомендовал нашу фирму знакомым, - старалась я сгладить излишне откровенный ответ. - Это гораздо выгоднее, чем продать одну, даже дорогую, путевку. - 'Мы' - это, на самом деле, одна я, но зачем ему об этом знать?

- В таком случае, подберите нам что-нибудь как можно дороже.

От такой оригинальной просьбы я слегка растерялась и ляпнула первое, что пришло в голову:

- Есть круиз на Северный полюс по 35 тысяч долларов с человека... - как раз сегодня я получала рассылку от туроператора, занимающегося исследовательскими круизами для богатых и безрассудных, и обратила внимание на цену за такое непривлекательное, на мой взгляд, путешествие.

У клиента было иное мнение на этот счет.

- Отлично. Нам подходит, - мы с гигантом, сидящим в кресле, удивленно воззрились на симпатягу, но он и бровью не повел. - Что нужно для оформления тура на двоих? - даже не спросил, что за круиз и когда он состоится. Неужели он всерьез хочет купить эту путевку? Но так туры не покупают! Нормальные люди сначала долго и нудно расспрашивают, чем их будут кормить, что показывать, успеют ли они вернуться до окончания отпуска, сколько на борту ресторанов, какова площадь каюты, есть ли в ней мини-бар и джакузи...

Отвечая на вопрос, я постаралась ничем не выдать удивления. У богатых свои причуды. Может, у него хобби такое - выбирать место отдыха наудачу за непомерную сумму. Или он не собирается ничего покупать? Все необходимое у клиента было при себе, и меня вежливо попросили забронировать 'этот любопытный тур'. Свободные каюты еще были - самые дорогие, к слову. Еще следовало отдельно приобрести авиабилеты до места отправления ледокола и оформить визы. Я быстро сложила на калькуляторе несколько чисел, умножила на курс. Не поверила своим глазам. Пересчитала еще дважды. Общая сумма составила почти два с половиной миллиона рублей. Красавца, однако, цифра отнюдь не впечатлила. Он бросил многозначительный взгляд на своего неразговорчивого товарища, тот молча встал и вышел за дверь. Через минуту здоровяк вернулся с кожаным портфельчиком, из которого стал деловито выкладывать новенькие пятитысячные купюры в банковской упаковке.

Мне стало дурно: вся фирма, вместе с вывеской и моим обожаемым сайтом, стоила в десять раз меньше. Ну, может, в восемь. Если что-нибудь случится... На предыдущем месте работы я, конечно, продавала путевки и дороже, но то были групповые или свадебные туры... и оплачивали их не сразу, а частями. С момента же открытия собственного агентства я не продала ни одной путевки дороже четырех тысяч американских рублей. И вдруг - такие деньжищи, а у меня даже сейфа еще нет. И как я на метро поеду с такой суммой? Надо же как-то отвезти выручку в банк... Или на такси разориться... Тоже страшно: мало ли какой водитель попадется.

- Я вас пугаю?

'Еще как!' - я едва не произнесла этого вслух. Взгляд серых глаз внимательно ощупывал мое лицо, отчего я почувствовала себя очень неуютно. С чего бы такой вопрос? И сколько можно на меня пялиться?!

- Ну что вы, - неубедительно промямлила я. - Просто у нас - как раз сегодня - сломалась машинка для счета денег...

Надо ж было такое изречь! Никакой машинки вообще не было, и отговорка какая-то нелепая... Но что уж теперь поделать, слово не воробей. Он как-то досадливо-надменно поджал губы, сомневаясь то ли в моей искренности, то ли в надежности агентства с такой ненадежной техникой. Потом величественно кивнул своему другу - или подчиненному? - и тот снова вышел из кабинета. На этот раз с возвращением он не торопился.

Деньги лежали на моем столе и вопреки расхожему выражению пахли - судя по всему, неприятностями. Мне не давало покоя ощущение смутной тревоги - труднообъяснимой, но неотвязной. Я сосредоточенно пыталась понять, что происходит и в чем подвох, нервно теребя на пальце колечко с крошечными бриллиантиками.

- Изящная вещица, - заметил клиент, указывая подбородком на мое украшение. - Подарок?

- Да, от мамы, - зачем-то соврала я.

Встречаться взглядом с красавцем было неловко, и я принялась бестолково открывать и сворачивать окна браузера, уставившись в монитор. Когда черноволосый громила наконец вернулся, я испытала такое облегчение, что даже не удивилась поставленному передо мной аппарату для счета и проверки купюр.

Денег оказалось на двадцать тысяч больше, чем требовалось. Сдачу туристы не взяли, сказав, что это мне 'за беспокойство'. Слишком активно возражать было глупо, и, после неубедительной попытки отказаться от чаевых, я без всякого стеснения отложила четыре бумажки в свой кошелек и попросила у клиентов документы. Открыв паспорта туристов, я приподняла правую бровь:

- Иван Иванов? - имя почему-то меня удивило.

- Именно так там написано, - с достоинством подтвердил красавец, и я вспомнила, что Иван - царское имя. Все же, какой мужчина! И манера держаться такая... аристократическая, что ли.

- И Евгений Девонин, - прочитала я. 'Бодибилдер', вернувшийся на прежнее место у окна, угрюмо кивнул и отвернулся. - Очень приятно. Меня зовут Екатерина, - представиться, конечно, следовало в самом начале разговора, но лучше уж поздно, чем никогда.


***


Возвращаясь домой, я думала о странных клиентах. Тур был благополучно забронирован, деньги - еще пять раз перепроверены и сданы в банк. Я все-таки повезла их на метро, судорожно прижимая сумку к груди, чем наверняка привлекала внимание всех окрестных преступных элементов. Но все обошлось. Я даже успела рассчитаться с туроператором, так что рабочие вопросы меня мало волновали. А странные клиенты все не шли из головы. Интуиция меня редко подводит, но я так и не научилась полностью на нее полагаться: всегда стараюсь проверить свои ощущения при помощи логики, и не нахожу им подтверждения. А потом жалею, что не прислушалась к внутреннему голосу. Сейчас этот голос просто вопил, что эти Иваны-Евгении чем-то для меня опасны. В голову почему-то приходили мысли о шпионах и мафии с поддельными документами и кровавыми деньгами. Хотя на кой черт таким людям мог понадобиться круиз на Северный полюс, совершенно непонятно. И с какой стати шпионам выглядеть так приметно - тоже. Привычно отгородившись от шума подземки при помощи наушников mp3-плеера, я принялась анализировать свои страхи.

Список воспроизведения представлял собой беспорядочную смесь из классики и в меру тяжелого рока (хотя не все разделяют мое чувство меры в этом вопросе). Мысли меняли свою окраску вместе со сменой музыкальных композиций. Итак, что мы имеем. Во-первых, очень высокий рост, да еще у обоих. А они, судя по всему, не родственники. Ну и что? А ничего. В баскетбольных командах целая толпа здоровенных парней за мячом носится, и никого это не удивляет. Я вышла из вагона и стала продвигаться в потоке людей. Протиснувшись, наконец, к эскалатору, продолжила размышления. Почему Иван решил купить этот круиз? Сначала спросил, выгодно ли это мне... Ему-то какая разница? Приятно было бы предположить, что он воспылал ко мне неистовой страстью и готов ехать хоть на край света, лишь бы сделать мне приятно. Но я, хоть и блондинка, все же не слабоумная, и в подобное поверить не могу.

Поднявшись наверх, я вывалилась из метро и потопала к Белорусскому вокзалу. Еще полтора часа - и я дома. Толпа несла меня в нужном направлении, так что я не сопротивлялась течению, дрейфуя, как айсберг. Вынырнув из людского потока, я подошла к табло и поняла, что опоздала на свою электричку. Следующая - только через сорок минут. Ну не мой сегодня день! Хотя, если в каждый 'не мой' день зарабатывать по двести пятьдесят тысяч... Пожалуй, грех жаловаться. Порывшись в сумке, я нашла пачку дамских сигарет и закурила в сторонке. Сколько раз собиралась бросить, да сила воли подводит. На чем я остановилась? Ну да. Может, это такая экзотическая благотворительность? Он ничего, совсем ничего не спросил о своей поездке, точнее, плавании. Его не интересовало ни судно, ни время отправления, ни каюта, ни программа тура, ни его продолжительность - абсолютно ничего, кроме бешеной цены. Это выше моего понимания. И у него с собой были огромные деньги. Даже если для кого-то пара миллионов не такая уж большая сумма, это вовсе не значит, что при себе нужно носить столько капусты, что ее приходится измерять в килограммах, а не тысячах. Есть ведь банковские счета и пластиковые карты. А с другой стороны, откуда мне знать привычки миллионеров? Может, у них принято иметь портативный банк в машине. А что, миллиарды в банке, а парочка миллионов наличных - на карманные расходы... Ага, и машинка для счета купюр в бардачке, что б с чаевыми не ошибиться.

Выкурив еще одну сигарету, я по телефону сообщила супругу, когда меня встречать и отправилась на платформу. Мазнула карточкой по кружку на турникете, прошла, с трудом толкая трехрогую вертушку, не без усилий преодолела лестничный переход. Все-таки курить надо бросать. Электричку уже подали, так что я сразу вошла в вагон и примостилась у окна. Спать хотелось неимоверно, но если я отключусь - обязательно пропущу свою остановку: проверено горьким опытом. Сделав музыку громче, я еще раз обдумала случившееся в течение дня и пришла к окончательному выводу, что туристы мне ничем не угрожают, а внутренний голос меня подвел. Стараясь выкинуть из головы нелепые подозрения, я достала из сумочки потрепанный томик Пастернака и забыла обо всем на свете.

Димка встречал меня на машине, если этого древнего монстра можно так назвать. Мало того, что автомобиль был старый, он еще и жрал ужасно много бензина, постоянно ломался и выглядел просто отвратительно. Муж, однако, просто обожал этот драндулет (как же: иномарка, коробка-автомат), постоянно с ним возился и даже иногда разговаривал, как любящий хозяин с собакой. Лично я испытывала к этому средству передвижения стойкое отвращение, но терпела, поскольку другого все равно не было и не предвиделось.

- Ну что, генеральный, миллионы заработала? - весело спросил Димка, галантно открывая передо мной переднюю дверцу.

К моей идее открыть собственное дело он относился весьма скептически, не веря, что фирма когда-нибудь начнет приносить доход. Но поскольку мои решения в семье не оспаривались, он просто ждал, когда 'дорогостоящая игрушка' мне надоест, постоянно надо мной подтрунивая. Сам он, однако, не мог ни хорошо заработать, ни экономно потратить, отчего его отношение к моему бизнесу казалось особенно несправедливым и обидным.

- Не миллионы, но заработала, - скромно ответила я.

Ужасно хотелось похвастаться своей сегодняшней выручкой, но я сдержалась. Во-первых, у клиентов еще было время аннулировать тур. А во-вторых, мне хотелось сначала разумно распорядиться заработком, вложив его в рекламу и развитие своего маленького предприятия, чтобы хвалиться уже стабильным заработком, а не случайной удачей.

- Что, даже на аренду хватит? - поддел муж, картинно округляя глаза, что должно было означать крайнюю степень удивления.

- Представь себе, - буркнула я, начиная заводиться. В конце концов, фирма существует не так давно, чтобы ожидать от нее слишком многого, особенно учитывая скромность первоначального капитала.

- Отлично, - радостно заключил Димка, не замечая моей хмурости, - значит, помирать с голоду мы пока погодим.

- Да, - сухо сказала я.

Улыбка с лица мужа сползла, уступая место участливому выражению.

- Очень устала?

Все-таки он за меня переживал и желал мне удачи во всех начинаниях. Просто не мог понять, зачем я трачу столько сил и нервов на безнадежное, с его точки зрения, дело.

- Да, - тихо подтвердила я, вынимая из сумочки полупустую сигаретную пачку.

Он еще издевается. Сам-то хорош: чуть не загнал нас в долги из-за своей глупости. Я прикурила сигарету, затянулась горьким дымом и неприязненно посмотрела на бриллиантовое колечко.


Вчера была годовщина нашей свадьбы. Подумать только - целых восемь лет. Димка принес в постель нехитрый завтрак: кофе, французские гренки и черный шоколад. Дениска радостно вручил нам свой рисунок-открытку и, пока мы умилялись результатом детского труда, бессовестно слопал все сладкое. Все было так хорошо - почти как когда-то давно. Мы ели гренки, дурачились, щекотали Дениску и смеялись вместе с ним. Димка интимно шептал мне в ухо, что вечером, когда сынок заснет, он поздравит меня по-настоящему. Мы весь день смеялись и шутили, держались за руки и вспоминали, как познакомились, как впервые поцеловались... и вспоминалось только хорошее и забавное, будто все эти восемь лет нас окружало сплошное счастье.

А вечером Дима торжественно вручил мне свой подарок. В красивой бархатной коробочке лежало кольцо из белого золота с тремя рядами блестящих камушков - поверху и в боковых гранях. И сертификат на бриллианты: сорок шесть штук - тридцать природных и шестнадцать синтетических, чуть крупнее. У меня никогда не было украшений с драгоценными камнями, даже такими маленькими. Колечко было просто очаровательным. Я надела его на безымянный палец, и оно пришлось точно впору.

- Боже, какая красота! - восхищенно прошептала я. - Откуда такая роскошь?

- Аванс на работе попросил. Нравится?

Праздник померк.

Дима зарабатывал меньше тридцати тысяч. Я не очень разбиралась в ценах на ювелирные изделия, но кольцо должно было стоить не меньше его месячной зарплаты. У нас не было никаких сбережений. Мое агентство пока что было убыточным. У меня в кошельке оставалось рублей триста, а действие карточек на метро и электричку заканчивалось. Дениска вырос из всей обуви - ему требовалось срочно купить хотя бы сандалии. И вот, денег, на которые я рассчитывала, Дима не получит. Нам придется влезть в долги, и совершенно неясно, как их возвращать, ведь мы и так в последнее время еле сводили концы с концами. Вернув долг, мы снова окажемся без денег и будем вынуждены снова одалживать. Такая ситуация может длиться год или даже дольше, она мне знакома. А если моя выручка окажется меньше, чем обычно, и не покроет аренду - это будет катастрофа, и фирму придется продавать. Кольцо надо срочно вернуть в магазин, к черту такие подарки.

Я посмотрела в счастливые Димкины глаза...

- Не то слово,- улыбнулась я.

Дима был в восторге. Он сиял. Буквально светился от гордости. Я одарила супруга туалетной водой, которой он тут же воспользовался, и засела за компьютер, сославшись на срочную работу. Когда Димка, наконец, заснул, я на цыпочках прокралась в ванную, включила воду и разревелась. Рыдала час, не меньше, прежде чем окончательно выбилась из сил и отправилась спать. Видимо, поэтому на следующее утро я была в таком отвратительном состоянии.


***


Дома нас с нетерпением ждал Дениска. Пока я разувалась в прихожей, он прыгал вокруг, делясь своими детскими новостями. За три минуты я узнала: кто обзывал Глеба оболтусом, почему Нина боится пауков, какого трансформера купили Паше и многое другое.

- А Наталья Георгиевна сказала, что это не прямоугольник, а квадрат! - не умолкало чадо.

- А с каких пор квадрат перестал быть прямоугольником? - не поняла я.

- Я ей говорил, что это частаный случай! Но звезду мне все равно не дали, - жаловался сын.

В детском саду, в качестве поощрения за правильные ответы, детей награждали звездочками из фольги. Каждую неделю торжественно объявлялось имя того, кто завоевал этих нехитрых трофеев больше, чем все остальные. Денис никак не мог вырваться в лидеры, что его всерьез огорчало.

- Почему? - удивилась я, проходя в гостиную.

- Потому что я больно умный, - объяснил сын со вздохом.

Я устало опустилась на диван и прикрыла глаза. Уже несколько месяцев я не общалась с воспитателями: ребенка отводил в детский сад и забирал обратно муж. Надо как-то выкроить время и поговорить с этой Натальей Георгиевной. Дэн - мальчик непоседливый и упрямый, я понимаю, что с ним бывает нелегко. Но разве плохо, что ребенок не боится отстаивать свое мнение на занятиях? У Димы иной взгляд на воспитание: авторитет взрослых должен быть непререкаем, и спорить с ними нельзя ни при каких обстоятельствах. Я же считаю: если человеку запретить самостоятельно мыслить в шесть лет - он никогда этому не научится.

Расспросив сына о том, что он сегодня ел и как себя вел, я отправила его в постель и поплелась в ванную. Ноги гудели, как высоковольтные провода, и только ледяная вода могла быстро избавить от этого мерзкого ощущения. Подставляя по очереди многострадальные конечности под упругую струю из-под крана, я добилась блаженного облегчения, и только потом включила душ и ополоснулась целиком - сначала теплой, потом обжигающе-холодной водой. Как бы я ни утомилась, после такой бодрящей процедуры могла сохранять видимость активности еще пару часов.

Кутаясь в махровый халат, я зашла в комнату Дениски, чтобы почитать ему сказку на ночь. Раньше это было нашим ежевечерним ритуалом, но в последнее время сын часто засыпал до моего прихода. Уходя рано утром и возвращаясь домой к ночи, я его практически не видела. Подошла к детской кровати - и поняла, что снова опоздала: Дэн уже спал, свернувшись калачиком поверх одеяла. Ну вот, даже десяти минут с ребенком не провела. Мать, называется. Я укрыла сына мягким пледом и присела на краешек постели. Какой же он красивый, мой белокурый ангел. Самый важный мужчина в моей жизни. Я пообещала себе, что непременно устрою Дениске праздник на выходных. Сходим в какое-нибудь интересное место, где ему обязательно понравится, и весь день проведем вместе. Я поправила плед, поцеловала Дэна в висок, погасила свет и тихонько выскользнула из детской.

Ужин - картофельное пюре и сосиски - был готов, и мой благоверный, немузыкально напевая какую-то глупую песенку, накрывал на стол. Он старался создать мне все условия для полноценного отдыха: понимал, как я устала. Муж вообще все понимал - в том числе то, что я давно не люблю его. Я не задумывалась, что Димка чувствовал по отношению ко мне: это было совершенно неважно, и уже давно. Главное - он был всегда рядом, помогал и поддерживал, был прекрасным отцом для Дениски. И безропотно сносил мой характер, не пытаясь переделать, не требуя ничего взамен. Возможно, причиной его долготерпения было чувство вины передо мной за ошибку пятилетней давности. Дима верил, что сейчас все могло быть иначе, если бы он не совершил ее тогда. Я и сама так думала когда-то, но с тех пор многое изменилось - в первую очередь, я сама. Стараясь не смотреть в сторону чисто выбритого и благоухающего новым одеколоном мужа, я молча поела, убрала посуду в раковину и отправилась спать.


***

В семнадцать лет у меня была отличная фигура, прекрасная кожа и миловидное лицо. Многие тогда считали меня симпатичной, но не более того. С тех пор прошло десять лет, в течение которых я обзавелась парой лишних сантиметров на бедрах, несколькими растяжками на груди, легким целлюлитом на попе, вредной привычкой, портящей цвет лица... и стойкой репутацией красавицы. Откуда что берется? Сама я уверена, что дело в тщательно подобранной одежде, макияже и удачной прическе. Надо же было когда-то научиться пользоваться женскими уловками. Без привычного камуфляжа я чувствовала себя неуверенно и старалась им не пренебрегать. Мой истинный, неидеальный облик, обычно лицезрел только муж. Разницы между моей натуральной и подкорректированной внешностью он не видел, но говорило ли это о любви или о безразличии, я не знала. Впрочем, и не пыталась этого понять.

Утром я проснулась вовремя. Мальчики еще спали, и никто не мешал мне собираться. Выпив две чашки кофе, самым тщательным образом привела себя в порядок. Не хочу чувствовать себя замухрышкой. Перед выходом еще раз придирчиво осмотрела собственное отражение. Легкое голубое платьице неплотно облегало фигуру, макияж удался, то есть вышел совершенно незаметным. Прическа тоже в порядке: стрижка 'боб' мне шла, и укладка не требовала лишних усилий. Полностью удовлетворенная увиденным, я подмигнула девушке из зазеркалья.

Настроение было приподнятое, несмотря на то, что пришлось идти пешком в неудобной обуви на шпильках два километра до станции, потом полтора часа трястись в душной электричке и еще двадцать минут в метро. В плеере звучали вальсы Штрауса, солнышко светило ярко, и день обещал быть чудесным. Подходя к офису, я с удивлением обнаружила ожидающего меня у крыльца Иванова. Он стоял неподвижно, как изваяние, прямо глядя на меня. Подойдя почти вплотную, я еще раз убедилась, что его рост значительно выше двух метров: даже на довольно высоких каблуках, я не доставала ему и до плеча. Пришлось сделать пару шагов назад, чтобы не так сильно запрокидывать голову при беседе.

- Здравствуйте, - без улыбки сказал Иван. До начала рабочего дня оставалось еще минимум двадцать минут, так что чувство вины перед ожидающим меня человеком было неуместно. Тем не менее, оно возникло, будто я назначила встречу, а сама опоздала. Это несколько подпортило мне настроение: не люблю быть без вины виноватой. И людей, вызывающих во мне подобные чувства - тоже не жалую.

- Здравствуйте. Принесли документы на визу или решили расторгнуть договор? - учитывая поспешность его вчерашнего выбора, он вполне мог, по некотором размышлении, аннулировать тур.

- Хочу угостить вас чашечкой кофе, - снова без улыбки, и таким тоном, будто просит 'пройти в отделение'.

- Спасибо, но у меня работа, - сухо сказала я. Несмотря на выводы о беспочвенности страхов, касающихся этого человека, общение с ним вызывало неясные опасения.

- Вы можете проверить документы и в ресторане, а посетители вряд ли придут с самого утра, - сказал он мягче. - Прошу Вас, это не займет много времени.

- Ладно, - смирилась я.

В начале рабочего дня туристов действительно не бывает, а хороший кофе я люблю, особенно по утрам. К тому же, Иван может стать постоянным клиентом, что было бы полезно для моего дела. - Тут недалеко есть кофейня. Можем посидеть там.

Через десять минут мы сидели за столиком в чистенькой кафешке. Мне она нравилась: стены, имитирующие растрескавшуюся кирпичную кладку, фонарики под старину, на кованых крюках, и мягкий полумрак создавали приятную атмосферу. Я часто бывала здесь и предложила именно это место, потому что чувствовала себя более уверенно в знакомой обстановке.

Иван осмотрел полупустое помещение и продолжил буравить меня взглядом. На его каменном лице не отражалось никаких эмоций, что меня несколько нервировало. Если ему неприятно проводить со мной время, зачем было так настойчиво приглашать? А если мое общество все же доставляет какое-то удовольствие - мог бы состряпать более благодушную мину.

Подошла чернявая улыбчивая официантка. Даже стоя, она все равно была ниже сидящего Ивана. Пока он изучал меню, девушка приняла мой обычный заказ: капучино без сахара с корицей.

- Вы не будете десерт? - вежливо поинтересовался Иванов.

- Не люблю сладкое.

Красавец вновь уткнулся в меню и выбрал, наконец, кофе по-турецки и несколько видов пирожных. Когда девушка удалилась, мужчина откинулся на спинку стула и сложил руки на груди, сосредоточенно рассматривая мое лицо. Он не любовался - изучал.

- Я как-то слышал, - медленно произнес Иванов, - что сладкое не любят злые люди.

- А добрые - любят? - я насмешливо приподняла бровь. - Вполне возможно.

- Вы сами себя не относите к добрым людям? - удивился собеседник.

Я отрицательно покачала головой. Сомневаюсь, что характер так тесно связан с вкусовыми пристрастиями, но не нахожу причин считать себя белой и пушистой, а тем более - позволять другим так обо мне думать. Красавец нахмурился, задумчиво потирая подбородок.

- Полагаю, вы просто слишком скромны, - резюмировал он с самым серьезным видом.

- Или слишком откровенна.

Иванов наконец улыбнулся, и его серые глаза утратили ледяную холодность. Но увидев, как я вынимаю из лежащей на столе пачки тонкую сигарету, вновь посуровел и неприязненно поджал губы.

- Курение вредно для здоровья, - сообщил он.

Очень ценное замечание, ничего не скажешь. Почему-то все некурящие люди уверены, что предупреждения Минздрава до моих ушей не доходили.

- Зачем укорачивать свой век этой дрянью? Вам и без того осталось жить не больше семидесяти лет, - а он оптимист!

- А вам? - поинтересовалась я, с удовольствием закуривая.

- И мне тоже, - помрачнел он.

Видимо, факт собственной смертности его всерьез расстраивал.


Не зная, как продолжить беседу, я окинула зал рассеянным взглядом. Посетителей в кофейне заметно прибавилось с момента нашего прихода. За столиком у входа две ухоженные дамы о чем-то шептались, прихлебывая кофе и изящно колупая ложечками тирамису. Толстяк в углу пялился на меня сальными глазенками и неопрятно жрал какой-то десерт. Длинноногая девушка с интригующим декольте за соседним столиком оживленно чирикала по мобильнику с каким-то 'пусичкой'. Судя по ее словам, она его обожала, жаждала видеть и нежно целовала везде, куда только его фантазии хватит. Я было заслушалась, но тут в двери вошел смазливый светловолосый парень с пышным букетом белых роз. Девушка скоренько распрощалась с 'пусичкой' и, выпорхнув из-за стола, повисла на шее букетоносца. Мне стало совсем неловко, и я отвернулась.

- Вот и вся ваша любовь, - сказал Иван, глядя на целующуюся парочку. - Похоть, секс за деньги, обманы и измены, - закончил он, переводя обвиняющий взгляд на меня.

Я закашлялась, поперхнувшись сигаретным дымом. В чем-то он прав, конечно... но я-то тут причем?

- Люди разные, - сказала я. - И мужчины, и женщины.

- На Земле все люди одинаковы, - серьезно сообщил он. - Обычные животные: бросаются то на одну, то на другую особь, подчиняясь примитивным инстинктам. Рано или поздно, все они предают друг друга, не имея способности сохранить свою привязанность. Вон тот мужчина, - он кивнул на толстяка в углу, - любуется вашим бюстом уже пятнадцать минут, а завтра даже не вспомнит о вас, потому что перед ним будет другая самка.

- Насколько мне известно, пары на всю жизнь создают некоторые виды животных, стоящие ниже человека на эволюционной лестнице, - четко произнесла я, злясь на 'самку'. - И в отличие от остальных животных, кроме обусловленного инстинктом физического влечения, у человека есть душа и разум, которые позволяют делать сознательный выбор и не связывать себя на всю жизнь с недостойным партнером.

- Разум разумом, но любовь зла, и сердцу не прикажешь, - при этих словах мне показалось, что в его серых глазах плещется боль.

Возможно ли, что сердце Ивана разбито? Оказывается, красота и богатство вовсе не гарантируют счастья в любви.

- Ему и не надо приказывать, - сказала я немного мягче. - Достаточно сделать над собой усилие - и сердце смирится. Со временем.

- Зачем делать усилие, которое причиняет страдания?

- Затем, что боль пройдет, и появится шанс на новую попытку. Именно потому, что вечной любви не бывает, и любое чувство рано или поздно проходит. Надо просто подождать.

Кажется, он хотел что-то возразить, но передумал. К столику подошла официантка с подносом. Расставив источающие бодрящий аромат чашки и тарелочки с пирожными, девушка удалилась, предварительно напомнив, что она всегда к нашим услугам.

Мы молча пили кофе. Я снова закурила, не обращая внимания на явное неодобрение Иванова, и стала думать, как мне следует относиться к красавцу. Сначала он меня безмерно удивлял, пугал, злил, а потом вызвал сочувствие. С другой стороны, его жизнь вряд ли хуже моей, так что жалеть его особых причин не было. С чего я взяла, что у него есть проблемы с личной жизнью? Он молод, красив, судя по всему - здоров, к тому же отнюдь не беден и через полтора месяца отправится в путешествие, которое стоит больше, чем моя квартира.

- Иван, вы хотели отдать мне документы на визы, - вспомнила я.

- Да, - спохватился он, выудил из кожаного портфеля пластиковую папку и протянул мне. - Вот.

Я отодвинула свою чашку подальше, чтобы ненароком не опрокинуть на бумаги, быстро вытряхнула содержимое папки на стол. С любопытством осмотрела справки с работы, но они мне ни о чем не говорили. Директор филиала какого-то ЗАО. Название было незнакомое и не известно что означало, так что фирма могла заниматься любым видом деятельности - от ремонта сварочных аппаратов до поставки слонов в зоопарки. Жаль. Интересно, чем он все-таки занимается? Все документы на обоих туристов были в порядке, даже анкеты заполнены верно. Сообщив это Иванову, я сложила бумаги обратно в папку и не без труда затрамбовала ее в свою сумочку, имеющую подходящий размер для документов формата А4 и купленную как раз для таких случаев.

Управившись с делами, я придвинула к себе пузатенькую чашку с недопитым капучино. Пора было заканчивать трапезу и отправляться на свое рабочее место. Вдруг как раз сейчас потенциальные туристы подошли к офису, а там закрыто и никого нет, даже таблички с объяснением. Я бы на их месте больше не вернулась и друзьям бы не советовала. Иван давно допил свой кофе и снова уставился на меня, что было не очень приятно.

- Я вас обидел? - тихо спросил он, видимо, высмотрев на моем лице признаки недовольства. - Я этого не хотел.

Я молча допивала свой напиток.

- Екатерина, простите меня.

- Я подумаю, - снизошла я до ответа.

На самом деле, его мнение о любви я отчасти разделяла. Мне просто не понравились слова, выбранные им, чтобы озвучить свою мысль.

Иван улыбнулся:

- Как вы умудряетесь с вашим ростом смотреть на меня сверху вниз?

А что не так с моим ростом? Метр пятьдесят восемь - вполне нормально для женщины. Не модель, зато на руках носить удобнее, чем какую-нибудь длинноногую красотку.

- Вы хотели сказать, с вашим ростом, - я сделала акцент на слове 'вашем'.

Красавец рассмеялся и ничего не ответил


***

Пока мы прохлаждались в кондиционированном помещении кофейни, солнце успело раскалить пыльный московский воздух и растопить асфальт. Я даже заскучала по вчерашнему дождику. Было трудно дышать, и каблуки увязали в смоляных [или правильнее сказать 'битумных'?] заплатах на тротуаре. Ивана это будто совсем не волновало: он шел, бодрый и свежий, даже не вспотев. Благополучно прошагав до крыльца своего офиса, я все же почувствовала головокружение, поднимаясь по короткой лестнице. От Ивана не укрылось мое состояние. Он придержал меня за локоть и укоризненно прогудел:

- Нельзя так невнимательно относиться к здоровью.

- У меня вегетососудистая дистония с детства, - проворчала я. - А тогда я не курила, не пила и дышала чистым морским воздухом.

Ответить Иванов не успел. На крыльцо выскочила Танька - пышнотелая работница соседней фирмы с неизменно глубоким декольте и зычным голосом. У наших офисов общее крыльцо, и мы иногда болтаем во время перекура.

- Катька, наконец-то! - возопила она. Она вообще всегда вопила, даже когда общалась с клиентами и начальством. Что уж говорить обо мне... - Чего такая бледная? Взбледнулось? Не переживайте - она вечно в обмороке, - объяснила она Ивану. - Ты все самое интересное пропустила!

- Не ори, - поморщилась я, - голова болит.

- Тут такое творилось! - принялась излагать Танька ничуть не тише. - Уборщица наша уволилась. Со скандалом! Перед уходом разбила горшок с цветами и калькулятор - вдребезги. Мне час убирать пришлось - больше-то некому, не Ленка же уборкой займется... - со своими коллегами, надо полагать, новости она уже обсудила, так что мои свежие уши были для нее кстати.

Уборщица с калькулятором меня не интересовали, но Таньке это объяснить было невозможно. Отодвинув знакомую в сторонку, я протиснулась мимо нее к своей двери, извлекла ключ из недр сумки и отперла дверь. Танька вдвинулась в кабинет первой, растолкав нас с Иваном пышным бюстом. Мы обреченно проследовали за ней.

- Ну и жарища у тебя! - тараторила соседка, шаря по стене в поисках выключателя. Вспыхнул свет. - Вы присаживайтесь, молодой-интересный. Не стесняйтесь, - чтобы окончательно избавить Ивана от стеснения, она толкнула его в кресло и всучила ему в руки пустой стакан. - Вон водички из кулера налейте, а то помереть от духоты можно. Так вот, а самое-то главное я тебе не рассказала! С утра жена нашего Петровича пожаловала. Заходит в его кабинет, как к себе домой, а он там ...

- Танюха, - не выдержала я. - Все - потом. Я работаю.

Когда я только въехала в свой офис, не знала, как вежливо избавиться от говорливой Татьяны и беспомощно ждала, пока она сообразит, что я занята, и удалится. Со временем поняла, что она, не обладая чувством такта, от других его тоже не ждет, так что на прямолинейность не обижается. Более того, иначе не понимает.

- Ладно, поняла. Оставлю вас вдвоем... трудяги, - добродушно отозвалась Танька, переступая порог.

- Энергичная особа, - покачал головой Иванов, когда дверь за Татьяной закрылась. -

Вы как себя чувствуете?

- Жить буду, - отмахнулась я, включая компьютер и усаживаясь на свое рабочее место, - только плохо и недолго. Иван не улыбнулся.


***

Красавец просидел в моем офисе весь день. Он с интересом слушал мои рассказы об Италии, Чехии, Франции, Галапагосских островах, Крымском побережье, Бразилии, Камчатке и даже о надоевших всем Турции с Египтом. Оказалось, Иван никогда не бывал за пределами Московской области. И это странно, по-моему. Очень странно. Описывала ли я горы, горячие источники или древние города, он восхищался, как ребенок, и немедленно заявлял, что хочет все это непременно увидеть. Когда вечером мы вышли на крыльцо, и беседа плавно свернула к приключениям и активному отдыху, мне удалось удивить собеседника.

- Думала, застряну в дверях, растопырившись звездочкой, и меня придется силой выпихивать наружу. А когда сказали 'третий пошел', я сама не поняла, как оказалась за бортом! Испугаться не успела - над головой хлопнул парашют, и я повисла на стропах. Вы не представляет себе, как это здорово! Земля сверху такая красивая, даже не верится, что все происходит на самом деле.

- Как вы можете так рисковать?

- Непрофессионалы прыгают с безопасной высоты с надежными парашютами и в безветренную погоду. Самое страшное, что мне грозило - перелом ноги, - беспечно объясняла я. - Согласно статистике, езда на мотоцикле, которая вам так нравится, гораздо опаснее таких развлечений.

- Но мотоцикл едет по земле, - возразил Иван.

- И поэтому он ближе к столбам и автомобилям, в которые можно впаяться... на какой скорости?

- Двести пятьдесят.

- Вот-вот. Проще закрасить, чем отскрести, - заключила я, прикуривая.

Иван поморщился, но ничего не сказал - наверное, смирился с моей привычкой. Мы так мило беседовали, что его предложение подвезти меня домой выглядело естественным. Недолго подумав, я согласилась, и мы направились к его машине. Бредя за любезным клиентом вдоль дороги, я пыталась угадать, которая из длинного ряда припаркованных машин принадлежит Ивану. Принимая во внимание его богатство и габариты, я пришла к выводу, что автомобиль должен быть жутко дорогим и огромным. Угадала: он остановился у гигантского внедорожника танкообразного вида. Вид этого черного монстра с блестящими боками вызывал невольное уважение. Да уж, с нашим старичком не сравнить. Приветливо пискнула сигнализация, и Иванов галантно открыл передо мной дверцу.


Едва свернув на Садовое кольцо, мы поняли, что дорога будет долгой. Важно крякали, проносясь по относительно свободной встречной полосе, черные автомобили с проблесковыми маячками, нетерпеливые водители бестолково перестраивались из одного ряда в другой и обратно, еще больше замедляя движение, кто-то, недовольный таким поведением, раздраженно сигналил... Обычная вечерняя картина 'Московские пробки'.

Иван о чем-то размышлял, и я не решалась его отвлекать. Хотелось курить.

- Что вы думаете о свободе? - внезапно прервал молчание Иван.

- О какой свободе речь?

- О человеческой свободе самостоятельно принимать решения.

- В двух словах не ответишь... - попыталась отмахнуться я.

- С таким движением, времени у нас много, - возразил Иванов. - Мне важно знать ваше мнение.

- Ну что тут сказать? 'Моя свобода размахивать руками заканчивается там, где начинается нос моего соседа' - кажется, так. Я считаю, это очень верное утверждение.

- А если бы вы сами, в одиночку могли определять рамки чужой свободы?

- Как я могу определять рамки? Рамки - это права других людей.

Ивана краткий ответ не удовлетворил. Он задавал каверзные вопросы, требовал точных формулировок и пытал меня до тех пор, пока не пришел к выводу, что наши взгляды на предмет во многом схожи.

Мужчина надолго замолчал, что-то взвешивая в уме. Мы проехали несколько метров, остановились. Проехали еще немного.

- Можете курить, - вдруг сказал он. Это был довольно неожиданный итог размышлений.

- А как же вред здоровью?

- Такие мелочи вам больше не навредят.

Я поняла, что совершенно его не понимаю, и решила воспользоваться предложением: открыла окно и с удовольствием закурила. Иванов на этот раз не стал ни морщиться, ни осуждающе на меня смотреть. Наоборот, взгляд его был доброжелательным и теплым. Он даже улыбался, и улыбка у него была очень обаятельная. В голове возникла чертовски лестная мысль, что я все же ему нравлюсь.


***

Проснулась я в прекрасном расположении духа. Ни привычной по утрам тяжести, ни липкого тумана в голове. Я чувствовала себя отдохнувшей и свежей. Трудно было точно припомнить, что мне снилось, но это было что-то приятное. Остались смутные следы ощущений - ласковое тепло, соленый вкус на губах, шепот тихо плещущейся воды, запах... Кажется, мне снилось море. Я была одна: Димка повез Дэна к своей матери на дачу, и ушли они до моего пробуждения. С наслаждением потянувшись, я поднялась и отправилась на кухню. Сварила кофе, соорудила пару жутко калорийных бутербродов. Открыв окно, устроилась на подоконнике с завтраком. Легкий ветерок, еще сохраняющий свежесть раннего утра, играл с занавесками и щекотал шею, кофе распространял божественный аромат.

Я улыбалась солнцу и ветру, и поющим птицам, и желтым бабочкам, танцующим на фоне голубого неба. Интересно, Иван тоже проснулся? Подумалось, что он, возможно, так же сейчас сидит у открытого окна с чашкой кофе, и мысль эта была приятна. Я представила изящную чашку в длинных пальцах, легкую улыбку на красивом лице, обнаженный мускулистый торс, мокрые после душа волосы... ну все. Кажется, влюбилась. И я ему тоже определенно интересна. Ну не зря же он весь день торчал у меня в офисе, и беспокоился о моем здоровье, и так мило со мной беседовал. Конечно, я ему нравлюсь. Возможно, сегодня он снова придет, и мы будем говорить о путешествиях и книгах, как вчера.

Допив кофе, я помчалась в ванную. Контрастный душ, ароматный скраб, шампунь, бальзам, чистка зубов - два раза, крем для тела, маска для лица, антиперспирант - кажется, ничего не забыла. Остановившись возле зеркальной дверцы шкафа, критически осмотрела свое отражение. Выглядела я лучше, чем обычно: ровный здоровый цвет лица, никаких отеков под глазами. Скинула халат - хороша, черт возьми!

Сеанс повышения самооценки прервал телефонный звонок. Звонил Иван! Сегодня он направляется в Москву по Минскому шоссе, и мог бы сделать небольшой крюк, чтобы подвезти меня на работу. Надо же, какое совпадение. Кто бы мог подумать? Конечно, раз Иванову по дороге, я составлю ему компанию. Отключившись, я радостно закружилась по комнате и рухнула на разобранную постель, раскинув руки.

Я знала, знала, что он ко мне неравнодушен! Он скоро будет здесь. Спешно приведя в порядок лицо и прическу, я надела самое красивое белье и легкий белый сарафан. Посмотрелась в зеркало, покрутилась - белое полнит. Сняла сарафан, облачилась в черное облегающее платье без бретелей. Снова посмотрелась в зеркало - слишком вычурно, не годится. Содрала с себя платье и нацепила голубой шелковый комбинезон. Взгляд на отражение - кажется, в сарафане было лучше. Или нет? Ладно, на каблуках будет нормально. Времени совсем не оставалось, и я заметалась по комнате. Духи. Сумочка. Телефон. Ключи. Чуть не забыла об украшениях. Терзая мочки ушей, с трудом вдела серьги, поправила колечко на пальце, застегнула узкий браслет, вытянула руку вперед, любуясь, как он смотрится на тонком запястье - и не поверила своим глазам.

Сняв браслет, я внимательно осмотрела кожу левого предплечья от ладони до локтя - она была абсолютно гладкая! На всякий случай я проверила и правое запястье - нет, я не путаю. Пять лет назад я держала лезвие в правой руке, а резала - левую. Попытка самоубийства, слава богу, неудачная, была единственным поступком, которого я по-настоящему стыдилась, который не могла оправдать молодостью или обстоятельствами. Белая полоска, тонкая как царапина, пять лет напоминала мне о собственной слабости. И вот, абсолютно бесследно, шрам исчез. Пожалуй, это можно считать добрым знаком. Я давно перестала думать о причине той давней депрессии. Теперь я получила возможность забыть и о ее последствиях. Больше не надо будет выдумывать, откуда взялся этот крошечный рубчик. Его нет - и нет вопросов. От размышлений меня отвлекло жужжание телефона: Иван уже подъехал к моему подъезду.


Красавец ожидал меня, стоя у открытой дверцы машины.

- Доброе утро, - сказал он, когда я приблизилась. - Прекрасно выглядите.

- Благодарю.

Я уселась на переднее сиденье. Иван закрыл дверцу и, обойдя автомобиль со стороны капота, занял свое место.

- Хорошо сегодня спали? - спросил он с улыбкой.

- Да, замечательно. Мне снилось море...

Иван мгновенно посерьезнел и подозрительно на меня посмотрел. Что я такого сказала? Хотелось курить и почему-то - есть. И оба эти желания с каждой секундой усиливались - нервы, наверное.

Иван завел автомобиль и вырулил со двора. Разбитая дорога, проклинаемая соседями-автолюбителями, не препятствовала продвижению огромного джипа, и мы довольно быстро выехали на шоссе.

- Хотите перекусить? - Иванов протянул мне большое красное яблоко.

- Не откажусь, - обрадовалась я.

Хотя по утрам я почти никогда не ем, голод из легкого уже превратился в зверский. Но насладиться сочным плодом мне было не суждено: едва я попыталась употребить первый кусочек, во рту что-то неприятно хрустнуло. Прекратив жевать, я потрогала языком нижние зубы. Примитивная диагностика показала, что пломбы в нижней 'пятерке' больше нет. В замешательстве, я так и застыла с полным ртом: глотать раскрошившуюся пломбу как-то не хотелось, а выплевывать ее вместе с недожеваным яблоком при Иване - некрасиво. Пришлось открыть окно и освободиться от начинавших тяготить меня яблока и пломбы, когда красавец отвернулся. Он ничего не заметил, и я облегченно вздохнула.

- Можете курить, когда вздумается, - подал голос Иван, не отрывая взгляда от дороги.

Я тут же воспользовалась разрешением.

Пока мы были в пути, Иванов не произнес и десятка слов, за исключением нескольких фраз о погоде и невежливых водителях. Он то смотрел на меня со странной улыбкой, то отворачивался, задумчиво хмурясь. Когда спустя два часа мы добрались, Иван проводил меня до офиса, сухо попрощался и ушел. Ни тебе комплиментов, ни флирта, ни обещания перезвонить. Моему разочарованию не было предела. Посокрушавшись о несбывшихся надеждах, я решила пойти навстречу собственному организму, настоятельно требующему пищи. Сделала себе кофе, нашла в тумбочке вчерашние крекеры. День явно был неудачным для моих зубов: первое же печенье лишило меня еще одной пломбы. Застонав от досады, я зарылась в телефонный справочник в поисках номера стоматологической клиники. Записаться удалось только на следующую пятницу.


***

Неделя выдалась непростая, но весьма продуктивная. Посещаемость сайта выросла до шестисот человек в день, и динамика оставалась положительной. Реклама моей фирмы появилась на крупных интернет-порталах и в ближайшем метро - у эскалатора, идущего вверх. Мне удавалось продавать по два-три тура в день, что было явным подтверждением способности моего агентства приносить доход. Трудно сказать, что больше способствовало повышению продаж - реклама или погода. Синоптики каждый день радостно сообщали об очередном температурном рекорде, за что их уже ненавидело полстраны. Народ спешил сбежать из пыльной Москвы, и для турфирм начались золотые дни. Я не знала, сколько продлится этот подъем, но все же решилась нанять менеджера по продажам. Уже третий день у меня работала Аня - высокая темноволосая девочка с умненькими глазами, которую я приняла на испытательный срок. Несмотря на молодость, опыт работы у нее имелся, и пока я была ей довольна.

С красавцем мы виделись почти каждый день: пару раз он подвозил меня на работу или домой, часто заходил в офис поболтать. Цели этих посещений оставались для меня загадкой. Какое-то время казалось, что я интересую Ивана как женщина, но позже возникли некоторые сомнения. Он часто ко мне присматривался, но в его глазах не было ни намека на влюбленность, скорее в них читалось любопытство или подозрение. Говорил Иван в основном о политике и истории, о себе ничего не рассказывал - впрочем, и обо мне не расспрашивал. Комплиментов от него я практически не слышала, и предложений сходить в театр или ресторан от красавца не поступало. Как-то не слишком такое поведение походило на ухаживания...

В среду Иван зашел в мой кабинет в середине дня, когда Аня отправилась на обед. Привычно расположился в кресле у окна и принялся рассуждать о плюсах и минусах демократии, периодически уточняя, согласна ли я с его мнением.

Дверь приоткрылась и в комнату заглянула Татьяна.

- Катюх, привет! Скажи скорость света в вакууме.

- Привет. Триста тысяч километров в секунду.

- Точно?

- Приблизительно... Точнее - двести девяносто девять... - но Танька уже скрылась.

Мы в недоумении переглянулись. Через минуту соседка вернулась.

- Что такое Эф-дур? Латинскими буквами.

- Фа-мажор, - сказала я удивленно.

- Четвертая планета от солнца?

- Марс... Тань, тебе это зачем?

- Тест на эрудицию прохожу - раздалось из-за закрывающейся двери. Дверь громыхнула.

- Если она хочет испытать себя - зачем сюда бегать за ответами? - спросил Иван.

- Действительно, - согласилась я. - У нее же Интернет есть.

Мы с Иваном переглянулись - и одновременно рассмеялись. Иванов хохотал очень заразительно, и стоило мне попытаться успокоиться, как меня буквально разрывал новый приступ смеха. С красавцем происходило то же самое, и смотреть на его попытки придать лицу более серьезное выражение тоже было смешно.

Дверь очередной раз отворилась, явив Танюхину физиономию.

- Кать, а что такое...

Иван со стоном сполз с кресла.

Я еще продолжала хихикать, когда красавец резко оборвал смех. Танюху, растерянно взирающую на наше веселье, бесцеремонно отодвинул в сторонку парень огромного роста с черными волосами, завязанными в конский хвост. Евгению - а это был он - пришлось пригнуться, чтобы не задеть дверной косяк при входе в кабинет. Иван, увидев товарища, вовсе не обрадовался: он напрягся и настороженно смотрел на Девонина, отрицательно качая головой, словно просил воздержаться от чего-то. Вошедший не счел нужным здороваться. Вместо этого он одарил меня презрительным взглядом и уставился на Ивана. Напряжение, витающее в воздухе, стало почти осязаемым. Пока я в недоумении пыталась понять, что происходит, мужчины продолжали буравить друг друга взглядами, не произнося ни слова. Наконец, Иван поднялся с кресла и встал напротив Евгения, положив ему руку на плечо. В таком положении они играли в гляделки минуты две, а потом Девонин резко развернулся и вышел. Иванов облегченно вздохнул и устало опустился в кресло.

Казалось бы, ничего плохого не случилось - подумаешь, два человека смотрели друг другу в глаза несколько минут... Но мне стало не по себе. Я кожей ощутила подувший откуда-то холодок опасности. Пытаясь хоть как-то приглушить голос интуиции, я спросила Ивана:

- Все в порядке?

Услышав мой голос, он вздрогнул от неожиданности.

- Не бойтесь, - сказал он хрипло.

И вот эти его слова окончательно убедили меня, что бояться стоит. Я пыталась внушить себе, что мой страх иррационален, я слишком мнительна, навыдумывала бог весть что, и вот разволновалась. Но отчего-то, мне было жутко, и я не могла избавиться от этого чувства. Видимо, Иван увидел испуг в моих глазах.

- Думаю, проводить Вас домой сегодня лучше мне, - сказал он тоном, не терпящим возражений.

Я не стала спорить: с Иваном мне было гораздо спокойнее, чем одной. Когда вернулась Аня, я бессовестно бросила на нее всю работу и в сопровождении красавца покинула офис. На улице было жарко и пыльно. Оказалось, Иванов припарковал машину довольно далеко от офиса, так что пришлось пройтись.

Я не верю в гороскопы, гадания и сглазы. Но мне ни разу не удалось спокойно пройти мимо цыганки: обязательно подбежит, вцепится в рукав грязной лапкой: 'Ай, красавица! Вижу беду твою черную. Дай сглаз отведу, счастье приворожу...'. Я никогда не подаю милостыню на улице - ни бабушкам, ни инвалидам, ни мамашам с младенцами. Но каждый нищий словно считает своим долгом именно ко мне привязаться на улице: 'Сами мы не местныя...'. Такое впечатление, что у меня на лбу написано крупными буквами: 'ДУРА'. Вот и теперь:

- Дочка, подай на хлебушек, - плаксиво заканючил оборванец с мутным взглядом.

Я отшатнулась от густого амбре мочи и перегара. Попрошайка нагло тянул ко мне грязные лапы, щербато улыбаясь. Иван полез в карман.

- Не вздумайте, - прорычала я сквозь зубы.

- Но у этого человека нет обуви! - мой спутник уже достал кошелек.

- Совести у него нет. Посмотрите на него! Вы думаете, побежит покупать себе ботинки? - я схватила Иванова за руку и потащила к машине, наконец мной замеченной.

Он неуверенно оглянулся, но послушно последовал за мной. Мы удалились метров на двадцать, когда звук падающего тела заставил нас обернуться: нищий потерял равновесие на краю тротуара и растянулся на проезжей части.

- Леший! - выругалась я, бегом возвращаясь к бомжу.

Он так и лежал, не двигаясь, поперек дороги. На этом участке машины двигаются с высокой скоростью, и какой-то водитель может слишком поздно заметить лежащего на своем пути человека. Я схватила оборванца за липкий от грязи рукав и попыталась поднять. Бесполезно: этот тип весил в два раза больше меня. На помощь тут же подоспел Иван. Схватил пьянчугу за шкирку и без видимых усилий перенес на лавочку возле автобусной остановки. Нищий пробурчал что-то неразборчивое и громко захрапел.

- Кажется, с ним все в порядке, - сделала вывод я.

Иван задумчиво посмотрел на меня и ответил невпопад:

- Вам нечего бояться.


В машине я брезгливо оттирала руки влажными салфетками.

- Все-таки, Вы пожалели того несчастного, - уличил меня Иван.

- Я пожалела водителя, который мог наехать на этого придурка,- оправдывалась я. - А потом отвечать, как за нормального,

- На пустой дороге его заметили бы издалека. Наезд ему не грозил.

- Возможно. Но я не уверена! Любой на моем месте попытался бы убрать его с дороги.

- Не меньше десятка этих 'любых' стояли гораздо ближе к нему, чем Вы. И никто даже пальцем не пошевелил.

Я не нашлась, что ответить.

- Помните, я говорил, что вы добрая.

- Вы говорили, что я скромная, - уточнила я, припомнив разговор в кофейне.

Иван загадочно улыбнулся и завел машину.

Дороги были относительно свободны: время утренних пробок миновало, а вечерних - еще не наступило. Мы быстро пронеслись по Краснопрудной, Садовому кольцу и выскочили на Кутузовский проспект. Здесь машины двигались более плотным потоком, но радовало уже то, что мы не стояли на месте. Водитель смотрел на дорогу, а я - на водителя. У Иванова был красивый профиль, но длинные волосы практически полностью закрывали его, мешая любоваться совершенством и четкостью линий. Я перевела взгляд на мускулистое плечо, предплечье, кисть, расслабленно лежащую на руле. В Иване чувствовалась спокойная сила, и мне захотелось прикоснуться к его руке, ощутить ее тепло, и... не ограничиваться только этим. Красавец излишне резко затормозил на светофоре и посмотрел мне прямо в глаза. Я испугалась, что он прочтет в них мои мысли, но не отвела взгляда. Казалось, между нами проскочила та самая искра, о которой я читала в книгах, но не встречала в жизни. У меня закружилась голова. В ней теснились неясные желания и лихорадочные мысли, основными из которых были две: как тактично уклониться, если красавец попытается меня поцеловать... и как будет обидно, если он этого не сделает. Резкий звук автомобильного сигнала вернул меня к реальности. Загорелся зеленый, а мы стояли и задерживали движение своего ряда. Иван отвернулся, устремив взгляд на дорогу, и автомобиль с ревом рванулся с места. Я не ошиблась: действительно, было обидно.

- Вы любите балет? - прервал неловкое молчание Иван.

- Очень люблю, - обрадовалась я.

- Как-нибудь составите мне компанию?

- С удовольствием.

Следующие сорок минут мы говорил о Чайковском, Прокофьеве, Павловой и Плисецкой. Оказалось, подобная беседа может быть очень занимательной, если разговариваешь со знатоком. Я узнала много интересных фактов и сама блеснула эрудицией, прежде чем машина остановилась у загородного ресторана. Красавец открыл для меня дверцу и помог выбраться из автомобиля.

- Это не самое роскошное место, - смущенно предупредил он, - но кухня отличная.

Признаться, в последнее время мне постоянно хотелось есть. Я до жути боялась растолстеть, но ничего не могла с собой поделать и поглощала еду в огромных количествах. Димка даже обрадовался, решив, что я снова жду ребенка. К моему счастью, его надежды не оправдались, но чувство голода действительно походило на терзавшее меня во время беременности. С ним просто невозможно было бороться. Может быть, Иван тоже обратил внимание на мой аппетит?

Выложенная тротуарной плиткой дорожка вела к небольшому кирпичному зданию, окруженному причудливой кованой оградой. Большая вывеска обещала внимательное обслуживание и настоящую украинскую кухню. Трудно было сказать, что меня радовало больше - предвкушение сытного обеда или то, что Иван вел меня под руку. Судя по теплой улыбке, озарявшей его лицо, красавец тоже был доволен.

Поднимаясь на невысокое крылечко, я неловко оступилась и подвернула ногу.

- Осторожно, - Иванов помог мне сохранить равновесие.

- Все в порядке, - мужественно солгала я.

Боль была адской, и мне показалось, что в лодыжке что-то хрустнуло. Иван присел на корточки и принялся обеспокоенно осматривать мою пострадавшую конечность. Ну почему мне так не везет?

- Все в порядке, - повторила я, - а если мы присядем... будет совсем хорошо.

- Да, конечно, - он поднялся и помог мне преодолеть последнюю ступеньку, заботливо придерживая за локоть.

Мы вошли в просторное помещение, оформленное в деревенском стиле, и направились к деревянному столу в самом углу. Я могла собой гордиться: несмотря на сильную боль, я нашла в себе силы не только не хромать, но и передвигаться с некоторым изяществом.

Борщ и пампушки были великолепны, вареники - выше всяческих похвал, но настроение было испорчено: Иван был хмур, боль в ноге усилилась, а разговор никак не клеился. Выходить из ресторана было еще тяжелее, чем входить в него: лодыжка сильно опухла, и изобразить летящую походку я была уже не способна.

Когда мы доехали, наконец, до моего дома, Иван проводил меня до самых дверей, посоветовал отдохнуть, как-то поспешно попрощался и удалился. Я чувствовала себя такой уставшей, будто не спала целые сутки. Доковыляв до Денискиной кроватки, я повалилась на нее прямо в одежде и мгновенно заснула.


Меня разбудили шум прибоя и шаловливый ветер, играющий моими волосами. Не размыкая век, я блаженно вдыхала свежий воздух, который знакомо пах йодом и водорослями. Как я люблю море... Море?! Я резко открыла глаза. Действительно, в метре от меня волны лизали песчаный берег, на котором я вдруг очутилась. Я лежала лицом к воде на каком-то коврике, расстеленном на пляже. В зоне видимости были только море и странного оттенка небо: оно было не чисто-голубым, а слегка зеленоватым с едва заметным перламутровым блеском. Я хотела приподняться на локте, чтобы осмотреться... и проснулась на Денискиной кровати. Бывают же настолько правдоподобные сны. Звуки, запахи, ощущения - все было таким реальным... Впрочем, сновидение - оно и есть сновидение, и нет смысла долго размышлять о нем.

Чувствовала я себя отлично отдохнувшей, но хотелось есть. Снова. Легко соскочила с кровати и пританцовывая устремилась на кухню. Сделала замечательный бутерброд: хлеб, плавленый сыр, ветчина, твердый сыр, листья салата, ломтики помидора и лук. С большим трудом откусила от многоярусного сооружения и запустила кофеварку. Пока она тихонько жужжала, я уселась на подоконник, подогнув под себя одну ногу, а второй болтая в воздухе. Что-то во всей этой ситуации казалось странным... Нога! Она же невыносимо болела, да и выглядела не очень... Пошевелила стопой - никаких неприятных ощущений. Сколько же я спала? Электронный будильник на микроволновке показывал шестнадцать сорок пять. Последний раз я смотрела на часы в машине Ивана... десять минут назад! Не могла же я проспать целые сутки. Даже если бы это было возможно, Димка обязательно разбудил бы меня. По всему выходило, что отдых мой длился несколько минут, и за это время лодыжка пришла в норму. Воистину, сон - лучшее лекарство.

***

Сидя в стоматологическом кресле, я пыталась взять себя в руки, но коленки все равно тряслись. Зубные врачи были моим кошмаром с детства - еще с тех давних времен, когда мне в пять лет поставили первую пломбу.

- Ну-с, что нас беспокоит? - добродушно заворковал толстенький стоматолог, беря в руки один из своих пыточных инструментов.

Ответа он не ждал, так как я сидела с отрытым ртом, в который он заглядывал, как в бездну.

- Великолепные зубы у вас, однако, - радовался толстяк. - Давненько таких не видывал. - Он прекратил ковыряться у меня во рту, и я увидела, что орудием пыток было всего лишь зеркальце. - Потрясающе! Могу вас поздравить и порекомендовать продолжать ухаживать за ротовой полостью, как прежде.

Я с недоверием посмотрела на сияющего врача. Он в своем уме? На всякий случай, я пощупала языком места, где должны были зиять дыры от выпавших пломб. Потом схватила зеркало, лежащее возле подлокотника, и стала рассматривать в него зубы, широко раскрыв рот и оттопыривая пальцем губу. Дантист был прав - все было в полном порядке! Хоть в рекламе зубной пасты снимайся...

-Благодарю за консультацию, - сказала я, думая: "Я схожу с ума?"

- Обращайтесь в любое время, - елейно улыбнулся стоматолог, выписывая счет.

Если бы мне платили ни за что, я бы тоже улыбалась. Но что произошло? Как дырки в зубах могли вдруг исчезнуть?


Не первое лето огорчало москвичей смогом торфяных пожаров, и этот год не стал исключением. Но в конце июля начался форменный кошмар. Плотный дым тяжелым покрывалом окутал столицу и окрестности, выедая глаза и царапая легкие. Дышать было нечем. Многие прохожие ходили в марлевых повязках, а кое-кто и в кислородных масках. Синоптики сообщали о тридцати девяти градусах тепла, хотя все термометры давно показывали +41 в тени. Учитывая, что тени на всех не хватало, обделенным прохожим можно было только посочувствовать.

День выдался тяжелый. Турист шел косяком, как рыба на нерест. Все хотели сбежать из задымленной, душной Москвы, и это оказалось весьма полезным для моего бизнеса. Весь день мы с Аней консультировали, бронировали, принимали документы на визы, куда-то звонили, договаривались и уточняли детали. Я уже дважды ездила в банк, Аня понеслась получать пакеты документов на завтрашние вылеты, я распечатывала электронные билеты. Возле меня стояла чашка остывшего кофе: за весь день я так и не нашла времени, чтобы его выпить. Телефон трезвонил каждую минуту. Как проехать в ваш офис? Есть горящие туры? А можно сначала съездить, а потом заплатить? Тепло ли сейчас в Таиланде? Куда поехать без загранпаспорта? Как быть, если отец не дает разрешение на выезд ребенка? А вам не нужен курьер? Последний вопрос заставил меня вскочить со стула. Еще как нужен! Просто необходим.

Мы с Аней никак не справлялись с авралом: работы было много - и в офисе, и 'в поле'. Мы просто разрывались между необходимостью работать с клиентами и ездить к туроператорам и в банк. Обращение в курьерскую службу ни к чему хорошему не привело: гонец отвез документы по адресу, а когда их не приняли - без разговоров вернул нам, хотя всего-то было нужно позвонить мне, чтобы я отправила по электронной почте копию договора - и все было бы в порядке. Когда я попыталась возмутиться, мне объяснили, что в задачу службы входит доставка пакета из пункта А в пункт Б, а не решение чужих проблем; и вообще, курьер должен успеть сегодня еще в шесть мест. Проверять правильность данных в билете тоже в обязанности службы, как оказалось, не входило. Приходилось по-прежнему ездить Ане, чем она уже была изрядно раздражена, так как погода и экологическая обстановка не располагали к прогулкам по городу. Я дала объявления на все сайты вакансий, но за неделю - ни одного отзыва. И вот, кандидат нашелся сам.

Я постаралась назначить встречу с потенциальным курьером на тот же день, боясь, что он может передумать. Для этого я готова была задержаться в офисе хоть до ночи, но этого не требовалось.

- В семь тридцать? Да, конечно. Из метро налево. Что? Да... кажется, на восток. Отлично, до встречи.

Положив трубку, я вспомнила, что даже не спросила имя будущего работника и не представилась сама. 'Что ж, будем надеяться, он все-таки придет, тогда и познакомимся' - решила я, снова переключаясь на работу с клиентом.


Рабочий день подошел к концу, и телефон, наконец, затих. До прихода курьера еще оставалось время, которое можно было потратить на долгожданный обед. Я с удобством расположилась за креативным столиком в кресле для посетителей с чашкой свежерастворенного кофе и пакетом печенья. Бездельничающая Танька собиралась составить мне компанию и побежала к себе за пирожными. Не было ее довольно долго, а мне хотелось есть. Я уже решила было подкрепиться в одиночестве, но тут она все-таки явилась, сопровождаемая долговязым юношей, которого буквально тащила за руку. Мальчишка смущенно улыбался, глядя на меня озорными зелеными глазами из-под длинной русой челки.

- Катька, принимай студента! Эт скороход твой! Не в ту дверь забрел, бедняга, - как всегда громче, чем нужно, сообщила Татьяна. - Да проходи, пацан, не стесняйся: все свои.

Он медленно подошел к моему креслу, и вдруг опустился передо мной на одно колено.

- Великая Владычица, я смиренно прошу принять меня на службу.

В первое мгновение я опешила. Танька изумленно таращилась то на своеобразного соискателя, то на меня, в кои-то веки не находя слов.

- Клянусь блюсти ваши интересы в любых обстоятельствах, учиться всему, что понадобится для исполнения вашей воли, - вдохновенно продолжал юноша, - и готов принести в жертву свою или чужую жизнь, ради служения Вам и Вашей миссии.

А парнишка с юмором, молодец. Сдерживая смех, я постаралась подыграть:

- Встаньте, юный рыцарь, - Танька прислонилась к стене, еще больше вытаращив глаза. - Если вы готовы с честью выносить тяготы и лишения курьерской службы и получать жалование, которого не хватит на... прокорм верного коня - я принимаю вас в свою свиту и жалую карточку на метро и симку с безлимитным тарифом.

'Юный рыцарь' с достоинством встал и почтительно склонил голову. Я едва подавила смешок - он был неподражаем.

- Счастлив Вам служить, Великая Владычица, - выдержка у парня что надо: ни разу даже не улыбнулся.

- Ладно, юморист, - все-таки рассмеялась я, - присаживайтесь. - Он послушно сел в свободное кресло. - Работа в основном состоит в том, чтобы доставлять документы по Москве. Как правило - во второй половине дня, так что по утрам можно спать. Но вечером иногда надо будет задерживаться. Зарплата - пока двенадцать тысяч. Испытательный срок - две недели. Согласны на такие условия?

- Я с благодарностью приму любые Ваши условия, Великая Владычица, - смиренно молвил он, глядя на меня преданными глазами.

- Екатерина, - представилась я. Пора было говорить серьезно.

- Прикажете так Вас называть?

- Прикажу, - сказала я сурово. - А вас как зовут?

- Мое имя Яр, Ве... Екатерина.

Яр мне понравился. Это был тот редкий случай, когда я решилась довериться своей интуиции, а она говорила: 'сработаемся'. То ли дело в обаятельной внешности, то ли в необычном способе начинать собеседование, но этот мальчик был мне симпатичен. При дальнейшей беседе выяснилось, что ему девятнадцать лет, и он впервые устраивается на работу.

- Раньше я занимался только поиском, - пояснил Яр, счастливо улыбаясь - и совсем недолго. Трудно поверить, что так быстро...

Он не закончил фразу, потому что в раскрытую дверь вошли двое мужчин огромного роста. Я знала только одну пару таких великанов - Ивана и Евгения. И это были не они. Вошедшие были одеты в отлично сидящие костюмы серого цвета, из-под которых виднелись белоснежные рубашки и строгие галстуки. Оба темноволосы и сероглазы, с немного резковатыми, но приятными чертами лица. Гиганты пристально на меня посмотрели, молча приблизились, сделав шаг вперед, и синхронно склонились в позе, десять минут назад продемонстрированной Яром. Я в растерянности смотрела на две стриженые макушки, не зная, как реагировать и что думать.

- Великая Владычица, мы счастливы приветствовать Вас от лица всей Ортэры, - произнес один из коленопреклоненных мужчин.

Ситуация была абсурдной, и я почувствовала себя полной дурой.

- Это что, ролевая игра или розыгрыш? - я попыталась найти адекватное объяснение происходящему.

Незнакомцы, вскинув головы, непонимающе посмотрели на меня, потом друг на друга.

- Вы не знаете о своей миссии? - недоверчиво спросил один из них хриплым голосом.

- Не знаю, - разозлилась я, - и знать не хочу! - Уходите, пожалуйста, - сказала - и вдруг испугалась, что мой грубый тон вызовет ответную агрессию. Но мужчины без возражений поднялись, поклонились и вышли. Я облегченно перевела дух и закрыла глаза.

- Мне тоже уйти? - жалобно спросил Яр.

- Сделай такое одолжение! - прорычала я, с неохотой размыкая веки.

Он встал, неуверенно оглянулся на меня, словно ожидая, что я передумаю, но мое лицо оставалось непроницаемым. Горестно вздохнув, он поднялся из кресла и поплелся к выходу, вжимая голову в угловатые плечи. В дверях задержался:

- До свидания, - его голос звучал безнадежно, но я не стала отвечать.

Яр тихо притворил за собой дверь. Я обхватила голову руками, массируя виски, словно это могло заставить мой мозг найти ответ на животрепещущий вопрос: 'Какого лешего?!'. Идиотка. Обрадовалась! Думала, нашелся курьер. А он надо мной издевался. Просто скотство какое-то! Я чувствовала себя деревенской простушкой, над которой посмеялись, пользуясь ее наивностью. Это ужасно бесило.

- Что это было? - очумело подала голос Танька.

А я и забыла, что она все еще здесь.

- Не знаю, - мрачно ответила я. - Но курьера у меня теперь нет.

- Психи какие-то... Может, сектанты?

'Кто их разберет? Я готова предполагать что угодно, от массового сумасшествия до телевизионных приколов со скрытой камерой' - подумала я, а вслух сказала:

- Вряд ли.


Выйдя из офиса, я впервые за день закурила. Табачный дым оказался жутко невкусным, и я раздраженно выбросила недокуренную сигарету. Окурок пролетел по короткой дуге, роняя тусклые искры на землю, и бесшумно скрылся в недрах мусорного бака; я досадливо проводила его взглядом.

- Екатерина, - послышался тихий голос Яра за спиной. Я не остановилась и не обернулась. Он торопливо забежал вперед, чтобы видеть мое лицо.

- Что ты хочешь?

- Я хотел спросить... - неуверенно начал он, и замолчал. Я обошла его, и направилась к метро, зло впечатывая каблуки в асфальт. Яр неуверенно последовал за мной.

- Я вам неугоден? - в его голосе слышались грусть и разочарование.

Я резко остановилась.

- У тебя других развлечений нет? Что ты ко мне привязался?!

- Но вы сказали, что... - у юноши задрожали губы. - Я думал, что Вы приняли меня... - сказал он почти шепотом. Лицо его было растерянным и печальным. Казалось, он едва сдерживает слезы. - Я проявил самонадеянность. Простите, Екатерина. - Яр четко кивнул головой в знак прощания и пошел прочь, ссутулившись и глядя под ноги. Вид у него был совершенно раздавленный.

- Подожди, - вздохнула я, мысленно чертыхаясь.

Яр обернулся, загорелое лицо осветил робкий огонек надежды. Парнишка радостно подбежал ко мне и замер в ожидании, преданно глядя в глаза.

- Можешь объяснить, что это за маневры с паданьем на колени и средневековыми клятвами?

- Меня так научили.

- Кто?

- Родители. А потом Великий Советник и Ищущие. Они говорили, это обязательный протокол.

Я подозрительно изучала собеседника. Кажется, не придуривается: у него был вид человека, который искренне верит в то, что говорит.

- Протокол, говоришь... А чей советник и что ищущие?

- Ваш Советник, - удивленно ответил Яр, словно я спрашивала об очевидных вещах, - и Ищущие ... Вас. Точнее, тех, кто может оказаться Вами.

- Не поняла. Зачем меня искать, и кто еще может оказаться мной? Ты способен внятно говорить?

- Я неправильно выразился, Екатерина, - виновато стал объяснять он. - Никто не может принять Вашу миссию, кроме Вас. Но мы ведь этого не знали. Мы можем найти только тех, у кого есть душа, и сказать Великому Советнику. А он определяет, кто из них Избранная, и помогает провести обряд. Раньше Ищущие успевали до обращения... - Яр испуганно посмотрел на меня. - Простите, мы старались изо всех сил, - торопливо оправдывался он, - но нас всего трое, и у меня нет опыта... меня не успели всему научить...

- Стоп, - взмолилась я, - ты меня совсем запутал. Давай по порядку, - согласный кивок. - Ты меня не разыгрываешь? - он энергично замотал головой.

Никаких признаков того, что Яр ломает комедию, заметно не было. Напрашивался вывод, что я имею дело либо с психически нездоровым человеком, находящимся в плену больных фантазий, либо с гениальным актером, который зачем-то морочит мне голову. Избранная, Советник, Ищущие... бред какой. Но в последнее время со мной происходили и более странные вещи, чем встреча с курьером, несущим вздор. Исчезнувший шрам и самовосстанавливающиеся зубы, и быстро зажившая рана на ноге...

- Я дам Вам необходимые пояснения, Владычица, - от неожиданности я вздрогнула, услышав приятный низкий голос. В полуметре от меня стоял незнакомый молодой мужчина... ростом выше двух метров, склонившийся в почтительном поклоне. Поглощенная разговором и собственными мыслями, я не заметила, как он приблизился. Незнакомец был одет в бордовые одежды, похожие отделкой на средневековое платье дворянина, а покроем - на рясу католического кардинала. Правильные черты лица неуловимо напоминали внешность Иванова. Темные волосы были разделены прямым пробором и заплетены в две длинные косы, спадавшие на грудь с обеих сторон. 'Нормальный прикид!' - одобрил идущий мимо подросток. Никто из нас не отреагировал на это замечание. Прочие редкие прохожие обходили нашу компанию по широкой дуге. Увидев обладателя экстравагантного костюма, Яр поспешно брякнулся на одно колено, пачкая светлые джинсы.

- Мое имя Саин, - произнес разодетый субъект.

Мне, судя по всему, можно было не представляться, и я промолчала.

- Мое почтение, Великий Советник, - уважительно сказал Яр, обращая на себя внимание.

- Встань, дитя, - величественно молвил Саин.

Яр поднялся, смущенно поглядывая в мою сторону. Я с любопытством наблюдала за спектаклем. Проявления сильно устаревшего этикета на московской улице выглядели презабавно.

- Ты достойно исполнил свой долг перед Ортэрой, - продолжал вещать советник.- Полагаю, Владычица, он заслужил второе имя раньше срока? - обратился он ко мне.

- Конечно, - серьезно кивнула я, ничего не понимая.

Яр смущенно покраснел и гордо выпятил грудь, как пионер на линейке.

- Нарекаю тебя... как вы полагаете, Владычица?

- На ваше усмотрение.

- Нарекаю тебя Звард. Носи это имя с честью, - торжественно закончил советник свою речь, благосклонно глядя на Яра.

- Дарованное имя останется незапятнанным, - произнес юноша дрогнувшим голосом ритуальную, по всей видимости, фразу. Я не смогла сдержать улыбку: воспринимать происходящее всерьез было выше моих сил.

- Полагаю, Океан Жизни - более удобное место для разговора, - сказал Великий Советник.

Довольно сложно спорить о том, о чем не имеешь ни малейшего понятия, потому аргументов против этого предложения у меня не нашлось.

- Прошу вас, Владычица, - он протянул мне руку.

Поколебавшись, я все-таки вложила в нее свою ладонь, которая выглядела детской по сравнению с гигантской пятерней Саина.


Это походило на переключение каналов телевизора: только что передо мной был пыльный тротуар и серая стена городского здания с выцветшими вывесками, и вдруг - я вижу странное зеленовато-голубое небо и бескрайнее море. Смена декораций произошла столь неожиданно, что сохранение внешнего спокойствия стоило немалых усилий. Оказываясь в незнакомой обстановке, я всегда придерживалась выработанного еще в детстве правила: не вертеть головой, как крестьянка во дворце, а наблюдать за теми, кто здесь не впервые. Это стало моей привычкой, которая не раз помогала мне избежать неловких ситуаций. Даже в темном переулке среди ночи я никогда не бежала и не озиралась по сторонам, и подозрительные компании ни разу не проявили ко мне нежелательного внимания. Здесь я не задумываясь поступила так же.

Между тем, осмотреться хотелось. Тем более, что окружающий мир того стоил. Тяжелые волны лениво перекатывались, поблескивая лоснящимися синими спинами, лизали серый песок у моих ног. Оранжевое солнце дробилось сверкающими брызгами, как в запотевшем зеркале, и слегка золотило игристую пену на гребнях. Едкий московский смог сменился свежим соленым ветром, пахнущим йодом и еще чем-то, пряным и незнакомым. Заложило уши, как при посадке самолета, и от этого собственное дыхание казалось слишком громким, а шум прибоя - далеким и нереальным. Советник все еще держал меня за руку. Не поворачивая головы, я высвободила ладонь из его пальцев, скинула сабо, на негнущихся ногах подошла к воде. Набежавшая волна обняла мои щиколотки, словно поприветствовав, и отступила. За ней пришла следующая, затем еще, и еще. Немного прохладная вода успокаивала, снимая напряжение. Почему-то казалось, что за спиной - там, где заканчивается пляж - вверх тянется лес, но я не стала оборачиваться, чтобы это проверить. Боковым зрением я видела, как Саин встал рядом со мной, устремив взгляд на горизонт.

- Кто помог вам обрести силу, Владычица? - глухо спросил он. - Кто провел обряд?

- Не понимаю, о чем вы.

- Вы уже были здесь, - уверенно сказал Саин. - Кто привел Вас?

Я уже собиралась ответить, что впервые попала на этот берег, но вдруг вспомнила: мне снилось это место - море, песчаный пляж, это странное небо, соленые брызги... Все казалось таким реальным... а сон ли это был? Я села на сухой прохладный песок, вытянув ноги навстречу ласковым прикосновениям воды. Какое блаженство. Саин молчал, ожидая ответа.

- Я была здесь однажды, - прошептала я. - Не спрашивайте, как и почему: не знаю.

- С кем?

- Одна.

- Спонтанное обращение? - задумчиво произнес советник, присаживаясь рядом со мной. - Такого не случалось почти двенадцать тысяч лет. Впрочем, я должен дать объяснения. Что Вам уже известно, Владычица?

- Ничего. Можете начинать с самого начала, - я рассеянно зачерпнула горсть песка.

- Что ж, попробую, - нахмурился Саин. - До сих пор Вы знали лишь один из существующих миров - тот, в котором родились. Нам известны три: Ортэра, Земля и Океан Жизни, где мы с Вами сейчас находимся, - он сделал паузу, наблюдая, как будет воспринято сказанное, и, не увидев на моем лице признаков недоверия, продолжил. - Жители Земли не способны переходить из одного мира в другой, но бывают очень редкие исключения - Избранные, призванные править Ортэрой. Вы - одна из них, Владычица.

Ничего себе заявленьице! Хорошо, что я сидела, когда он это сказал.

- Вы сказали, править?

- Вы не ослышались, Владычица. Вся Ортэра принадлежит Вам, и народ ждет Вас, чтобы поприветствовать.

У меня пересохло во рту. Казалось бы, после всех знаков уважения, оказанных мне Яром и огромными незнакомцами, я должна была сообразить, за кого меня принимают. Но не поняла. Мне почему-то и в голову не приходило, что 'Великая Владычица' - титул правительницы.

- А в вашем мире желающих покомандовать не нашлось? - недоверчиво спросила я.

- Желающих хватает, но они не способны принести пользу Ортэре.

- Дефицит квалифицированных кадров, - я сочувственно покачала головой. - И что заставило вас думать, что от меня проку будет больше?

'И хотелось бы знать, что под этим подразумевается... Может, для вящей пользы дела надо красиво умереть во цвете лет!'

- Это Ваше призвание.

Эта развесистая клюква начинала меня раздражать. Ну какой адекватный человек поверит, что его ни с того ни с сего 'избрала судьба'?

Я, конечно, всегда подозревала, что отличаюсь от прочих людей, чувствовала себя не такой, как все, недопонятой и недооцененной. Но разве не то же самое чувствуют все остальные? Да любое ничтожество считает себя непризнанным гением! Но звучало-то как... Королева Екатерина n-ная... В голове одна за другой возникали красочные картинки: вот я, в роскошном одеянии со шлейфом, торжественно вхожу в огромную тронную залу; мой портрет в полный рост в золоченой раме, на мне шелка и бриллиантовая диадема, в руках - скипетр и держава; вот машу рукой с узорчатого балкона, под которым радостно шумит многотысячная толпа, и все славят справедливую и мудрую меня...

А что, если моя 'мудрость' никому не придется по вкусу? Если случится катастрофа, а я не справлюсь с ситуацией? Если захочу, как лучше, а получится, как всегда? Радужные видения сменились страшными: голод, война, бушующие пожары; горы трупов на грязных улицах, отяжелевшие вороны, полчища крыс; толпы изможденных вдов и сирот, призывающих кару богов на мою неразумную голову... Сама не замечая того, я всерьез задумалась о тяжести монаршего бремени и тут же попробовала спихнуть с себя ответственность:

- Простите, но... я ничего не смыслю в политике вообще и в этой... ортэрской, в частности. Как можно управлять страной, о которой мне ничего не известно?! - я набрала воздуха в легкие и постаралась говорить как можно тверже. - Благодарю за честь, я польщена и все такое, но я не потяну такую ношу. Вам придется найти кого-нибудь другого, господин Великий Советник.

Саин укоризненно покачал головой.

- Понимаю ваши чувства, Владычица, - терпеливо, как ребенку, втолковывал он, - и с Вашей стороны очень благородно отказываться от трона, но никто не может занять Ваше место.

Я не сдавалась:

- Но все, что мне понятно и дорого... - слова не желали складываться в логичные конструкции. - У меня сын, муж, фирма... своя жизнь, 'и, черт возьми, она для меня ценнее какой-то там Ортэры!' - Я не могу все так... - я запнулась.

Саин понимающе улыбнулся:

- Вам вовсе не нужно бросать свою семью, Владычица, - успокаивал он. - Вы будете жить дома и навещать Ортэру по мере надобности.

И ведь не предложил взять семью с собой... почему-то. Ко мне вернулась способность здраво мыслить, а с ней - подозрения.

- Я еще не давала своего согласия становиться Владычицей!

- Ничего нельзя изменить, поймите, - он говорил медленно и четко, как со слабоумной. - Вы уже Великая Владычица Ортэры.

- Да кто это решил? - возмутилась я. - Кто назначил меня крайней?!

- Судьба.

Его аргументы были настолько абсурдными, что казались абсолютно неопровержимыми. Я еще пыталась упираться, но безуспешно. Советник ласково уговаривал, объяснял, увещевал. По его словам все выходило так здорово и чудесно, что даже у ребенка возникли бы сомнения в его искренности. Чем активнее он рекламировал должность ортэрской владычицы, тем меньше я ему верила. Жить я могу и дома, и в Ортэре, перемещаясь туда и обратно в любой момент. Более того, ортэрцы по мере сил будут активно помогать мне и в родном мире, так что не придется беспокоиться ни о хлебе насущном, ни о благополучии родных. Стоит лишь пожелать - и на Земле у меня будет новый дом, верная и старательная прислуга. Я могу себе позволить жить в роскоши, пальцем о палец не ударив. Жители Ортэры боготворят меня. Они исполнят любой каприз, отдадут за меня свои жизни, если потребуется. И сделают это даже в том случае, если я их брошу на произвол судьбы. Но я просто не имею права так поступить, ведь Ортэрой может править только Великая Владычица, то есть я - это Саин подчеркивал особо. При этом он никак не объяснил, чем их не устраивают местные бояре и зачем понадобилось звать варягов, точнее, варяжку на царство. Чем им так приглянулась именно я, выяснить также не удалось. На все вопросы я слышала однообразные ответы о судьбе, призвании и великой миссии, но признаки, указывающие на мое 'великое' предназначение, названы не были. Пока я пыталась прикинуть, какой подставы ожидать от этого советника, он продолжал свои медовые речи. От меня вовсе не требуется никаких особых знаний: Саин и мои высокопоставленные подданные прекрасно владеют ситуацией и окажут необходимую помощь. В переводе на нормальный язык это означало, что я должна верить на слово незнакомым людям (или нелюдям) и брать на себя ответственность за их решения, которые могут быть ошибочными или заведомо вредными для простых граждан. И это еще не самое плохое, что пришло мне в голову, пока Саин расписывал все прелести руководящего поста.

- Если вы так хорошо разбираетесь в местных реалиях, почему не правите сами? Я-то вам зачем? - в очередной раз пыталась я прояснить ситуацию.

- Если Вы откажетесь от трона, Владычица, в этом обвинят тех, кто с Вами виделся. Люди решат, что мы - непокорные, которые обидели или оскорбили Вас, - не унимался советник. - Начнется настоящая охота. Неужели Ваша совесть выдержит такое испытание? Подумайте о Яре, он еще ребенок, и не способен защитить себя.

Где-то на дне сознания барахталась мыслишка, что он все же не врет, и я молчала, не зная, что ответить.

- А в это время к Вам будут отправлять гонцов, - продолжал Саин. - Если и им не удастся Вас уговорить - они также окажутся в опасности, - стращал он. - К тому моменту, когда народ поймет, что Вы просто не желаете брать на себя ответственность, многие погибнут.

Обрабатывал он меня со знанием дела: сначала живописал открывающиеся перспективы, потом на совесть надавил... Мне даже стало стыдно за свое малодушие, и я забыла поинтересоваться, а с какой, собственно, стати народу устраивать травлю парламентеров.

- А если я сразу все объясню? - робко спросила я, догадываясь, что такое решение проблемы не устроит советника.

Саин покачал головой:

- Только вашу власть Ортэра примет безоговорочно, - снова завел свою шарманку он. - Если Вы объявите о своем отказе - не сразу, но неотвратимо начнется анархия и борьба за трон. Этого можно избежать только двумя способами: или правите Вы, или - Ваш ставленник, назначенный принародно. Ваше решение не станут оспаривать, кому бы Вы ни передали полномочия.

Мне подумалось, что, возможно, именно этого от меня и добиваются. Но уверенности не было ни в чем. Действительно ли им нужна царица - или меня обманывают, преследуя неизвестные цели? В конце концов, что я смыслю в дворцовых интригах? И что я смыслю в ситуации вообще? Может быть, этот тип - вовсе не тот, за кого себя выдает.

- Я должна подумать, Советник, - решила я, видя, что избавиться от него иначе не выходит.

Расспрашивать о чем-то еще не хотелось: надо сначала осмыслить полученную информацию, а потом уже обращаться за следующей порцией.


***


В электричке было душно и пахло немытыми ногами. Утомленные жарой и витающим повсюду черным дымом люди приклеивались потными телами к дерматиновой обивке сидений. Девушки поминутно обтирались влажными салфетками, дамы постарше яростно обмахивались журналами и игрушечными веерами, мужчины раздраженно утирали льющийся ручьями пот с блестящих лиц. Я забилась в угол у раскрытого окна, стараясь не соприкасаться с сидящим рядом молодым человеком в мятой рубашке. Прокручивая в голове события этого дня, силилась найти им логичное объяснение. Но ничего не выходило.

Я очутилась на московской улице так же внезапно, как за пару часов до того - на песчаном берегу. Как вообще это получается? В другом мире мы оказались, держась за руки, и можно было предположить, что ортэрец каким-то образом вытянул меня за собой. Но перед моим возвращением мы были на расстоянии двух метров друг от друга: я отошла подобрать свою обувь, а он еще пытался встать, путаясь в пышных одеждах. Что произошло? Саин воздействовал на меня на расстоянии или Океан Жизни сам вытолкнул меня обратно? А если я действительно имею способность самостоятельно перемещаться между мирами - как это делается? Сегодня я просто решила, что разговор с советником окончен, и мгновенно оказалась на том же месте, где впервые протянула советнику руку. Передо мной стояли Яр и Саин, хотя последний еще оставался на берегу, когда я покинула его. Как так вышло?

Хотя я извинилась перед Яром за грубое обращение и разрешила прийти завтра на работу, у меня не было уверенности, что продолжать общение с этими странными людьми не было ошибкой. Есть только один способ проверить, действительно ли я нужна им в качестве королевы - согласиться на предложенную роль и посмотреть, что получится. Но подобная перспектива пугала. Я не вчера родилась и знаю, где обычно бывает бесплатный сыр. А предлагалось не что-нибудь - абсолютная власть над целым миром. Такой шмат может быть приманкой в очень большой мышеловке... но зачем я могла им понадобиться? Не есть же они меня собрались... 'А почему бы и нет? - мелькнула испуганная мысль, - разве мне что-нибудь известно о кулинарных пристрастиях жителей другого мира?' Опять же, что это за мир? Другое измерение или далекая планета? В голове роилось множество вопросов. Но ни на один из них нельзя было ответить с маломальской уверенностью. Временами казалось, что мне все приснилось или привиделось в каком-то нелепом бреду. И эту мысль можно было бы признать единственно разумной, кабы не два здоровенных типа, сидящие напротив - те самые, что приходили 'приветствовать меня от лица всей Ортэры'.

На прощание Саин сообщил, что ко мне будет приставлена охрана, 'совершенно необходимая, пока я не освоилась с новыми способностями'. Сразу отказаться от конвоя я не сообразила и теперь не знала, что делать с этими громилами. Можно было попытаться отослать их обратно, но я боялась получить доказательство того, что на самом деле мои решения не имеют силы. Заметив мой взгляд, добры молодцы синхронно кивнули, не поднимая головы секунды две. Слава богу, хоть на коленях ползать не стали.

Одного из них, того, что постройнее и посимпатичнее, звали Енк. Второй, более крупный (хотя куда, казалось бы, крупнее) именовался Сорелом. Говорили они мало, выглядели сурово, и желание расспросить их постепенно увяло. Помимо основного вопроса - что от меня хотят - волновал мою неспокойную душу еще один, не менее важный: что делать с этими парнягами, когда мы доберемся домой? Представить их как дальних родственников и разместить на надувных матрацах? Или они всю ночь собираются бдеть над моим 'королевским ложем'?

Мои опасения оказались напрасными: телохранители довели меня до порога квартиры, церемонно раскланялись и ушли. Где они провели ночь, мне неведомо, но с утра стояли навытяжку по обе стороны от двери, как почетный караул у вечного огня. Интересно, что подумали соседи, проходившие мимо?

- Здрасте, - буркнула я не слишком приветливо, с трудом запирая дверь.

- С добрым утром, Великая Владычица, - дружно, с поклоном ответствовали молодчики.

- А без 'великой' можете?

- Как Вам будет угодно, Владычица, - за двоих ответил Енк, не забывая кланяться.

Его скуластое лицо с резкими, словно вырубленными из камня чертами, напоминало портрет индейца из приключенческой книжки. Если бы не светлая кожа и добрые серые глаза, сходство было бы полным.

- Ну, пошли, - не дожидаясь реакции, я направилась вниз по лестнице.

Охрана беспрекословно последовала за мной.


***


На работу я не слишком спешила. Со злорадным удовольствием взбодрилась чашкой капучино в кофейне, демонстративно не обращая внимания на конвоиров, стоявших за моей спиной, пока я смаковала напиток. Купила пончики и фрукты в офис, беззастенчиво нагрузив ими Сорела, присмотрела новую сумочку. Аня до сих пор была пунктуальна, туристов в начале рабочего дня много не бывает, так что можно задержаться. Начальник я или как? Имею полное право! Но время близилось к полудню, и пора было признаться себе: на самом деле, я просто оттягивала встречу с Яром. Он мне по-прежнему нравился, но можно ли ему доверять? В свое время я не раз ошибалась в людях, и это приводило к болезненным для меня последствиям. С другой стороны, было бы обидно разочаровать хорошего человека, если он вдруг окажется именно таким. Я просто не знала, как быть с парнем. Купив-таки сумочку, я всучила ее Енку и налегке решительно направилась в офис. Надо хорошенько расспросить Яра о его мире, а потом сравнить его 'показания' с тем, что мне сообщил Саин.

Эффектно войдя в кабинет в сопровождении двух горилл в костюмах и темных очках, я застала идиллическую картину: Аня с Яром мило беседовали в креслах для посетителей, попивая кофе. Уже познакомились, значит. При появлении нашей троицы оба вскочили. Аня, застигнутая за бездельем в рабочее время, смущенно поздоровалась, а юноша низко поклонился:

- Приветствую вас, Екатерина.

Нет, так дело не пойдет.

- Аня, занеси-ка Татьяне Павловне... вот, пончики. Пусть угощается.

Девушка понятливо кивнула, приняла пакет с пончиками у Сорела и вышла, аккуратно притворив за собой дверь.

- Понимаешь, Яр... - начала я, стараясь тщательно подбирать слова, - на Земле твое поведение выглядит несколько... странным. - Парень кивнул, подтверждая, что понимает. - Давай договоримся: если действительно хочешь здесь работать, ты не будешь падать в ноги, кланяться и разговаривать, как на аудиенции у королевы английской. Хотя бы при посторонних.

- Да, Екатерина, - в его устах мое имя звучало, по меньшей мере, как 'ваше преподобие', но не стоило ожидать от него слишком многого сразу, - я Вас не подведу.

Не успели мы договориться, как в сопровождении Анны появился первый клиент, за ним - еще двое, и паломничество жаждущих отдохнуть уже не прекращалось ни на минуту. В скромном по размерам помещении скоро стало тесно: в нем непрерывно толклись пять-шесть посетителей. Яр быстро нашел себе занятие, расторопно наливая кофе и чай ожидающим своей очереди туристам. В офисе было шумно. Люди постоянно входили и выходили, уступали друг другу места в креслах, делились новостями, азартно рылись на полках с каталогами и советовались с родственниками по телефону. Некоторые приходили с маленькими детьми, которые капризничали от скуки, и ортэрцу приходилось находить им занятие, предлагая цветные карандаши и бумажные самолетики. Я мысленно добавила очередной пункт в список необходимых дел: принести в офис раскраски и игрушки, иначе работать совершенно невозможно. Телефон разрывался, интернет зависал, клиенты не могли определиться с выбором отеля - через четыре часа моя несчастная голова готова была лопнуть. Отправив туроператору очередную заявку, я поднялась из-за стола, чтобы налить себе стакан воды. В этот момент мне ничего так не хотелось, как оказаться вдали от всех на свежем воздухе. Как хорошо и тихо было на Океане Жизни...

Стоило мысли этой оформиться в моем сознании, как я неожиданно потеряла равновесие и упала. Уши заложило, в легкие ворвался прохладный соленый воздух. Еще не осознавая происходящего, я поднялась на ноги и огляделась. Мир вокруг был темным, странным и страшным: мрачное багровое небо, бурый песок под ногами, впереди - жирные черно-бордовые волны до самого горизонта, словно море венозной крови. Мне даже показалось, что я уловила тошнотворный металлический запах и услышала чавкающее хлюпанье густой жидкости. Обернувшись назад, увидела низко нависающее над черным лесом зловеще-красное солнце. Из груди вырвался вздох облегчения: всего лишь закат - необычный, неземной. Страх немного отступил, когда стало понятно, что кровавый кошмар - плод разыгравшегося воображения. Передо мной простирался Океан Жизни. С тихим шипением накатывались на пологий берег тяжелые волны.

И все бы ничего, но я не понимала, как сюда попала. И идей по поводу возвращения обратно тоже не было. 'Что, если я останусь здесь навсегда?' - ужаснулась я. Вокруг, насколько можно было рассмотреть в густых сумерках - ни следа живого существа.

- Здесь кто-нибудь есть? - позвала, желая услышать человеческий голос, пусть даже собственный.

Ответом мне был лишь шум океана - ни птичьего свиста, ни стрекотания насекомых. Немой лес неслышно шевелил листвой, сливался с собственной тенью в сплошной мрак, тянущий костлявые пальцы в мою сторону. Мне вдруг вновь стало жутко. Тишина и одиночество не способствовали возвращению самообладания, и я побежала, поддавшись панике, - сама не зная, куда и зачем, не разбирая дороги, спотыкаясь и увязая каблуками в песке.

- Саин? Яр! - голос сорвался. - Я хочу назад...

Вдруг ставшие ватными, ноги подогнулись, и я тряпичной куклой рухнула на твердый пол, больно ударившись коленом. Вокруг засуетились, запричитали:

- Екатерина!

- Боже, с вами все в порядке?

- Как же вы так...

Сморгнув подступившие слезы, увидела встревоженные лица - я в своем офисе. Обеспокоенный Яр оттер в сторону заботливых туристок, помог мне подняться и бережно усадил в кресло.

- Все в порядке, - сказала я, приходя в себя. - 'Ничего не было. Мне все привиделось'.

Яр подал мне стакан воды, я машинально протянула к нему руку - и сердце гулко стукнулось в ребра: на ладони осталось несколько серых песчинок. Юноша тоже заметил их, и казалось, это его успокоило. Значит, у меня не было галлюцинаций. Четыре клиентки топтались рядом, и их следовало обслужить, но я не способна была думать о работе. Извинившись перед женщинами, я попросила Яра выйти со мной на крыльцо.

За пределами офиса было душно и дымно, но я не свежим воздухом дышать сюда вышла.

- Ты понял, что произошло? - спросила я ортэрца. Он кивнул. - Можешь объяснить, почему?

- Простите, Екатерина. Я не знаю мотивов Ваших поступков.

- Прекрати это, черт тебя дери! - от пережитого страха я не владела собой. - Перестань лебезить, и не надо... мне объяснять мои же мотивы. Скажи, почему я очутилась на Океане, чтоб он высох!

Яр смешно нахмурил брови, не понимая, почему я разозлилась.

- Почему Вы пошли на Океан Жизни? Я не... Вы же Великая Владычица, вы можете пойти туда, когда вздумается, - робко пожал плечами он.

- А если мне не вздумается, я останусь на Земле?

- Разумеется, Екатерина.

- Хватит произносить мое имя как титул.

- Простите.

Итак, перед тем, как оказаться на пляже, я подумала, что хочу туда. А прежде, чем шлепнуться в офисе - пожелала вернуться. Значит, надо просто сказать волшебные слова? Я по привычке достала из кармана сигареты, но мысль о курении показалась омерзительной, и пачка полетела в урну. 'Хочу к Океану жизни' - произнесла я про себя, зажмурившись. Опасливо открыла один глаз - я по-прежнему на крыльце. Может быть, надо сказать вслух?

- Хочу к Океану Жизни.

- Желаете подлечить колено? - понимающе улыбнулся парень. 'При чем тут колено?' - Можно мне с вами?

А это мысль. С сопровождением должно быть безопаснее.

- Сможешь меня отвести? - я протянула руку, надеясь, что все делаю правильно.

Вместо ответа он легонько сжал мои пальцы - и я снова почувствовала заложенность ушей. Каблуки погрузились в песок, но я удержалась на ногах. Никаких кровавых сумерек - светлый погожий день. Океан, синий и приветливый, тихо шелестел волнами, оранжевое солнце стояло в зените. Ветра почти не было - лишь легкое дуновение освежало кожу. Дышалось свободно, и было спокойно и совсем не страшно.

- Наше исчезновение заметили? - запоздало заволновалась я.

- Это невозможно: ничего не видно, если вернуться туда же. Я даже как-то на камеру снимал. Просматривал запись в замедленном режиме - и ничего не уловил. Океан возвращает в то же мгновение, из которого ты вышел.

- Ну вот, начинаешь говорить, как человек, - похвалила я. - Если б еще что-то понимать... но сейчас я все узнаю. Готовься к дотошному допросу.

Яр сделал серьезное лицо - готовился.

- Здесь нет опасных зверей? - пожалуй, это действительно следовало выяснить в первую очередь, но раньше как-то не приходило в голову.

- Здесь вообще нет животных. Только растения.

- Тогда давай прогуляемся, и ты мне все объяснишь.

Мы оба разулись. Яр поддержал меня за локоть, пока я, неловко наклонившись, снимала босоножки, и взялся их нести. Мы побрели по мокрому песку вдоль кромки океана. Тихий прибой ласкал наши ступни и щиколотки. Я смотрела на своего спутника, и мне трудно было поверить, что рядом со мной - существо из иного мира. Обычный молодой парень, очень симпатичный. Может, они все-таки водят меня за нос?

- Почему ты нанялся курьером?

Яр смущенно улыбнулся, пряча глаза за длинной челкой.

- Ищущие много времени проводят на Земле, а там нужны деньги. И мы стремимся не привлекать излишнее внимание. Лучший способ решить обе проблемы - устроиться на работу.

- А ко мне пришел, потому что я - эта... хозяйка медной горы?

Юноша совсем засмущался и потупил глаза.

- По правде говоря... Один знакомый посоветовал обратиться в вашу фирму: работа курьера очень хорошо подходит для Ищущего - не мешает Поиску. Вашу душу я почувствовал, только когда переступил порог... я не заслужил своего имени, - грустно закончил он, повесив голову.

Я вспомнила, что Саин торжественно 'наградил' Яра каким-то дурацким прозвищем, и сочувственно спросила:

- Почему?

- Потому что выходит, это не я Вас нашел, а мой друг, - каялся Яр. - Просто он не знал, кто Вы.

- Раз не знал - значит, не нашел, - успокоила я. - А это твое имя что-то значит, раз его нужно заслужить?

- Обычно второе имя дают в двадцать девять лет, ведь оно отражает достижения человека. Получить второе имя в девятнадцать - очень большая честь... но не такая большая, как войти в свиту, - спохватился Яр.

Вот блин, точно! Я же так и сказала, когда думала, что он просто шутит. Ну что ж, если я все-таки решу стать этой 'великой и могучей' - рядом будет хоть один знакомый и приятный человек.

- И какое достижение отражает твое имя?

- 'Звард' означает 'нашедший и подаривший миру самое ценное'.

- Ты что, каждую букву переводишь?

Яр задорно рассмеялся:

- Да, переводить с инолара - та еще задача. В нем много слов, которые означают очень сложные понятия. Поэтому его и используют для имен - получается коротко и емко. Например, 'Яр' означает что-то воде 'счастливый благодаря своей смелости и деятельности'.

- Это имя ты тоже заслужил? - улыбнулась я.

- Первое имя дают родители - это их пожелание своему ребенку. - Он озорно прищурился, - если бы на Земле была такая традиция, половину населения звали бы Свобрами.

- Как? - не расслышала я.

- 'Свобр' - это 'избегающий кары с помощью богатства и власти', - рассмеялся 'смелый и деятельный счастливец'.

- Пожалуй, многие пожелали бы своим чадам стать свобрами, - согласилась я.

За разговором мы довольно далеко отошли от места, где оказались после перемещения к Океану Жизни - и пейзаж ничуть не изменился. Полоса пляжа тянулась на многие километры вперед. По левую руку, приблизительно метрах в пятидесяти от океана, высился лес. Там я еще не бывала, и меня разбирало любопытство. Предложение пройтись в тени пышных крон, было воспринято как приказ, и мы направили стопы в сторону иномирской флоры.

Во влажном воздухе леса витал густой сладковато-пряный аромат, пьянящий и незнакомый. Вокруг высились деревья - высокие, стройные, с сероватой корой, гибкими ветвями и сочно-зелеными мелкими листьями, тихо шелестящими на ветру. Яр сообщил, что они называются аурсами. В тени деревьев росла только невысокая шелковистая трава, ничем не примечательная на вид. На небольших полянах, окруженных густым кустарником, нас встречало большее разнообразие - множество травянистых растений всех оттенков зеленого. Я внимательно рассматривала неземные образцы флоры с листьями круглой, продолговатой, треугольной формы, с гладкими и зубчатыми краями. Яр шел следом, не выказывая нетерпения, даже когда я минут пятнадцать щупала и обнюхивала какую-то кудрявую ботву с красноватыми прожилками. Лес меня разочаровал. Если и росло в нем что-то необычное, определить это мог только ботаник. Я надеялась что-нибудь интересное услышать от Яра, но он покачал головой:

- Мир Океана Жизни никогда не остается прежним. Каждый раз, когда попадаешь сюда - он другой. Неизменны только сам Океан и аурсы - они были здесь всегда и никогда не исчезают.

- Я заметила перемены, - нервно усмехнулась я, припоминая зловещий закат.

Да, мне многое предстоит узнать об этом мире. А ведь есть еще и Ортэра, о которой у меня нет практически никакой информации. Не обнаружив в лесу ничего, стоящего внимания, мы вернулись на пляж. Босые ноги обоих были вымазаны жирной грязью, на которую моментально налип песок, и мы вошли в теплую соленую воду отмыться. Стараясь не заходить слишком глубоко, чтобы не намочить одежду, я наклонилась и принялась тереть испачканные голени руками, провела мокрой ладонью по ссадине на колене. Ранку защипало, она покрылась грязноватой пеной - и исчезла!

- Три це-елых, четы-ырнадцать сотых! - потрясенно воскликнула я.

- Что? - не понял Яр.

- Приблизительное значения числа 'пи', - буркнула я, протирая глаза той же рукой.

- Я знаю, но при чем тут...

- Маты я заменяю на 'Пи'! - прошипела я, смаргивая слезу от попавшей в глаз соли. - Что это за черт?

Яр непонимающе уставился на сходящую с ума начальницу. Глаз болеть перестал, и очень быстро, что положительно сказалось на работе моего мозга.

- Так вот почему 'Океан Жизни'! - осенило меня. - Эта вода лечит раны. Значит, это от нее у меня нога вылечилась... А шрамы от нее проходят?

- Конечно.

- Пломбы! - со стоном вспомнила я. - Пломбы у меня тоже из-за этого океана вывалились! А потом зубы восстановились... А отрубленная конечность от этой живой водички отрастет?

- Не знаю. Должна... - пробормотал юноша. - Так Вы не знали, что Океан дарует жизнь и возвращает здоровье?

- А ты мне об этом сказал? - возмутилась я.

- Я думал, Вам это известно... Вы же прошли обряд посвящения, - окончательно был сбит с толку ортэрец.

- А вот и не угадал, - мрачно изрекла я. - Саин тоже говорил о каком-то обряде, о котором я - ни сном ни духом. Он решил, что это была какая-то спонтанная...- я нетерпеливо зашевелила пальцами в воздухе, припоминая слово, употребленное советником.

- Спонтанное обращение?! - вытаращился на меня Яр, звучно хлопая себя по щеке мокрой пятерней. - Это же... Судьба, я не могу поверить! Я служу Величайшей... - его глаза засияли фанатичным блеском, и я испугалась, что меня снова удостоят какого-нибудь рабского проявления почтения. Но ортэрец, к счастью, ограничился преданным взглядом и радостными возгласами. - Благодарение Судьбе! Это просто... просто супер! - счастливо выдохнул он.

- Давай-ка ты сначала расскажешь мне, во что я спонтанно обратилась, а потом уже решим, заслуживает ли твоя судьба такой горячей благодарности, - предложила я.

В конце-то концов, пора бы уже выяснить, что происходит!

Под моим суровым взглядом Яр прекратил восторженно повизгивать, но хорошего настроения не утратил.

- Мне известно не все... но расскажу, что знаю.

Вести серьезные разговоры, стоя почти по колено в воде - как-то нелепо. Я вышла на берег и уселась на прогретый солнцем песок. Яр приземлился рядом, обнял руками колени и опустил на них узкий подбородок. Усилившийся ветер трепал волосы юноши, открывая по-детски чистое лицо. Он начал рассказ, устремив взгляд на далекий горизонт, словно там была написана история его народа, уходящая в немыслимую для меня древность. Я слушала плавную речь Яра внимательно, не перебивая вопросами.

В далекие времена в Ортэре существовало четыре государства, управляемые родственными династиями - потомками мудрой правительницы единой страны. Высшая власть издревле передавалась от матери к дочери, при этом женщины не могли принимать какое бы то ни было участие в вооруженных действиях. Если путь дипломатии заводил в тупик и начиналась война - широчайшие полномочия получали военачальники, пользующиеся практически неограниченной властью до заключения мира. Не все земли были одинаково богаты, и это, в конце концов, привело к борьбе за ресурсы. Началось все с незначительных и практически бескровных столкновений, но высшая аристократия обоих полов знала толк в провокациях, и война набирала обороты, вражда росла, откормленная трупами. Мужчины, несмотря на приписываемую им прямоту, не уступали дамам в хитрости и вели изощренные интриги, стремясь остаться на вершине. Правительницы же, сохранявшие за собой власть лишь формально и жаждущие вернуть былое влияние, не гнушались измарать руки в крови. Заключались и расторгались временные союзы, бои велись то против одного, то против нескольких соседей одновременно. Внутренние противоречия усугубляли и без того тяжелую ситуацию. Ортэрцы говорили на одном языке, имели общие традиции, философию и мораль. Границы не препятствовали заключению браков, даже во время войны солдаты находили на вражеской земле суженых и соединяли с ними свои жизни, оставляя армию. На четыре страны был единый народ, который желал мира, но уже не был в состоянии его достичь. Каждый потерял кого-то из близких. Кровная месть бушевала, как чума, невзирая на подданство, калечила души, ломала семьи. Ненависть множилась, расползалась, как лесной пожар, и выхода никто не видел. Население уменьшилось на две трети, и люди продолжали гибнуть.

И тогда, в те черные для Ортэры дни, пришла Первая Владычица. Она принесла с собой мир и покой отравленному жестокостью народу. Когда последняя вдова отправилась вслед за ушедшим мужем - это была последняя смерть, порожденная этой чудовищной враждой. Величайшая исцелила больных и раненых, показав ортэрцам путь к Океану Жизни.

Дети, в раннем детстве лишенные родителей, вырастали в Ортэре неполноценными. Ни бабушки с дедушками, ни дальние родственники не могли им помочь, как бы ни старались. Но Владычица собрала две тысячи сирот со всех земель, и ее души хватило на то, чтобы все до единого выросли здоровыми и талантливыми. Они умели ходить не только к Океану Жизни, но и в родной мир Величайшей, за что их называли ноулами - детьми иного мира.

Первая Владычица мудро правила Ортэрой девятьсот восемь лет. Когда ее не стало, народ Ортэры остался без правительницы: Величайшая не оставила после себя наследников. Сорок шесть лет потомки древних династий боролись за власть над миром, но ни одна из претенденток на трон не могла добиться всеобщего признания. Над мирной Ортэрой вновь нависла угроза кровопролития. Но Судьба не позволила случиться беде.

Молодой ноул по имени Онум - сын одного из спасенных сирот, унаследовавший способности отца, отправился на Землю. В то время там свирепствовала страшная болезнь, опустошающая селения, и ноул, тоскуя по ушедшей Владычице, стремился помочь ее народу. Но Онум был бессилен: люди Земли не обладали душами, а потому не могли попасть на Океан Жизни даже с проводником. Лечить их иначе ортэрец не умел, и это приводило его в отчаяние. Но верный памяти Величайшей, ноул не возвращался в Ортэру, помогая спастись тем, кто еще не успел заразиться. На двадцать третий день своего пребывания в чужом мире Онум на улице увидел девочку восьми лет, плачущую над телом матери. В этом мире ничто не могло спасти ребенка, но юная землянка обладала душой, да такой сильной, какой не было ни у одного ортэрца. Ноул взял слабеющую на глазах девочку на руки - и ему удалось отнести ее к Океану.

Стоило девочке оказаться на берегу, как душа ее преобразилась, и Онум с трепетом узнал в ней Великую Владычицу. Народ Ортэры склонился перед ней, признавая ее власть, и распри вновь были забыты. Двадцать два дня не прекращался великий праздник Обретения, а молодой Онум получил второе имя - Звард. Он был первым Ищущим, имя Онума Зварда известно каждому ортэрцу с юных лет.

С тех пор каждый раз, когда очередная Владычица покидала мир живых, Ищущие находили на Земле новую Избранную и проводили обряд Обращения на вечном берегу Океана Жизни. Судьба хранит незыблемый порядок уже одиннадцать тысячелетий, и у народа Ортэры всегда есть Великая Владычица.

- Красивая легенда, - произнесла я тихо, когда рассказ Яра подошел к концу. - Ты действительно веришь, что все это правда?

- Я это знаю, - серьезно сказал ортэрец, пристально глядя мне в глаза. - Все Избранные сначала не осознают своей силы. Мама говорила, это потому, что у них очень сильные души. Она была бы рада, что Вы приняли меня к себе... - в голосе Яра звучала грусть.

- Она... ее уже нет? - догадалась я.

- Мама погибла два месяца назад, - он отвернулся, но я успела заметить в его глазах слезы.

Никогда не умела выражать соболезнования. Чем можно утешить человека, потерявшего кого-то из родных? Разве слова помогут унять боль утраты? Не уверенная, что делаю все, как надо, я взяла юношу за руку и крепко сжала ее. У парня мать умерла совсем недавно, а я вела себя так бесчувственно: кричала на него, прогоняла, устроила допрос... Но я же не знала, что у него такое горе, да и выглядел он вполне счастливым...

- Скажи, я могу сделать хоть что-то, чтобы тебе стало немного легче?

Он смутился, пряча глаза, но все же набрался смелости и попросил:

- Вы могли бы навестить моего отца со мной? - в его взгляде было столько надежды, что я согласилась, не задумываясь. Уже через секунду мне пришло в голову, что его отец может находиться в Ортэре, а я еще не решила, стоит ли мне туда соваться. Но взять свои слова обратно, видя, как приободрился Яр, с какой благодарностью он смотрит на меня... нет, немыслимо.

Вздохнув, я предупредила:

- Только вечером, после работы.

- Конечно! Сначала закончим работу, я понимаю, - оживился ортэрец. - Мы уже возвращаемся на Землю?

Мы провели на Океане жизни не меньше трех часов, и действительно пора было уже вернуться в офис. Как там Аня одна управляется? Но сначала мне хотелось кое-что попробовать. Немного поколебавшись, стоит ли проводить новые эксперименты теперь, когда мне известно об утрате Яра, я решила, что это его отвлечет от мрачных мыслей. Ортэрец полностью оправдал мои ожидания, стараясь помочь мне со всей возможной активностью.


***

- Нет, не нужно загадывать желания, - объяснял Яр уже в четвертый раз. - Просто выходите, не задумываясь.

- Как можно что-то делать, не думая? - ворчала я.

Попытки самостоятельно перейти из одного мира в другой уже двадцать минут ни к чему не приводили.

- Может, вы ошиблись, и я не могу ходить туда-сюда, как вы?

- Конечно, можете, - убеждал Яр с улыбкой, - вы же только сегодня ходили.

- Это получилось случайно, - ныла я, - а теперь ничего не выходит!

- Я могу Вас вывести, - очередной раз предлагал ортэрец.

В ответ я возмущалась:

- И будешь всегда водить меня за ручку?! Давай еще раз. Что я делаю не так?

Яр с поистине ангельским терпением повторил все инструкции, сводящиеся к двум пунктам: захотел - вышел.

Я закрыла глаза, глубоко вдохнула, выдохнула и заняла исходную позицию - стоя на левой ноге с вынесенной вперед правой. Постаралась как можно четче представить себе крыльцо, дверь офиса, табличку с графиком работы. 'Сейчас я сделаю один шаг - и окажусь в Москве', - внушала я себе, падая на вытянутую ногу. Нога в который раз коснулась теплого песка. Я открыла глаза и уселась по-турецки, подперев щеку кулаком. 'Там дел невпроворот, а я тут ерундой занимаюсь. Мне на работу надо!'

Почувствовав привычную уже заложенность ушей, я мгновенно и неожиданно оказалась там, куда никак не могла попасть, прилагая столько усилий - на крыльце перед офисом. В той же позе, что секунду назад приняла на пляже - сидя на полу и скрестив ноги. Рядом стоял сияющий Яр.

- У Вас все получилось! - радостно констатировал он очевидное, подавая мне руку.

Поморщившись, я схватила протянутую ладонь и поднялась на босые ноги. Юноша торжественно присел передо мной на одно колено, бережно поставив рядом мои босоножки. Я буркнула:

- Больше так не делай, - и с усталым вздохом позволила себя обуть. - Пошли, что ли, работа не ждет.