Поляков Влад: другие произведения.

Варяги: На гребне волны

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
Оценка: 8.22*23  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Объявлена подписка тут и на Аuthor.today (Обновление от 5.12.2018) На Руси, после одержанных побед, впервые за долгое время воцарился мир. Но варяжское братство не может сидеть и ждать у моря погоды. Им куда милее оказаться на гребне волны, несущей их корабли... к берегам тех земель, которые позже назовут Испанией. Тех земель, жители которых, истекая кровью, с переменным успехом ведут Реконкисту - войну за возвращение захваченных маврами земель. А Хальфдан Мрачный знает, что мавры из Кордовского Халифата, равно как и из других арабских государств - это проблема не только испанцев, но и всех народов Европы. К тому же паровозы лучше всего давить, пока они ещё чайники.

  Варяги: На гребне волны
  
   На Руси, после одержанных побед, впервые за долгое время воцарился мир. Но варяжское братство не может сидеть и ждать у моря погоды. Им куда милее оказаться на гребне волны, несущей их корабли... к берегам тех земель, которые позже назовут Испанией. Тех земель, жители которых, истекая кровью, с переменным успехом ведут Реконкисту - войну за возвращение захваченных маврами земель. А Хальфдан Мрачный знает, что мавры из Кордовского Халифата, равно как и из других арабских государств - это проблема не только испанцев, но и всех народов Европы. К тому же паровозы лучше всего давить, пока они ещё чайники.
  
  
  Пролог
  Май (травень), 997 год, Атлантический океан близ побережья Испании, флагман флота Руси 'Нагльфар'.
  
   Время... Правильно говаривал не родившийся ещё старик Эйнштейн, что это понятие крайне относительное. Даже приводил пример, связанный с красивой девушкой и горячей сковородкой. Дескать, если ты находишься в компании красивой девушки, то время может пролететь незаметно, часы минутами покажутся. Зато если кого-то посадить задом на горячую сковородку, то тут несколько секунд часами обернутся.
   К чему это я? Да просто с момента заключения 'Римского договора', как его привыкли называть почти во всех странах Европы, прошло более пяти лет. И годы эти пролетели как-то быстро, почти незаметно. По причине... Вот причины толком и назвать не получается. Может быть потому, что время выдалось относительно спокойным. Относительно спокойным, если сравнивать его с теми суматошными и заполненными хлопотами годами начиная с момента моего попадания в X век. С лета 985 года по конец 990. А со следующего 991, всё стало куда более спокойно, появилось пристойное количество свободного времени, государственные дела давали спокойно дышать. Впрочем, последующие годы нельзя было назвать мирными и спокойными. Да и нужен ли этот самый мир, вкупе с покоем? Покой, он вообще исключительно для покойников!
   За прошедшие годы Русь практически не вела войн. Практически - это значит, что не было чего-то действительно масштабного. Не считать же за серьёзную войну постепенное вытеснение печенежских племен в сторону Хазарского Каганата, проводимое с чувством, с толком, с расстановкой. По большому счёту степняки сами виноваты. Ну кто их заставлял летом 993 года совершить даже не полноценный набег, а попытку оного, в нарушение заключённого с ними перемирия? Никто не заставлял, кроме собственных глупости и жадности. Сунулись на земли Руси, вот и получили вполне естественную ответную реакцию.
   Кстати, сунулись, не переправляясь через Днепр - предыдущего печального опыта хватило - а рванули по суше по направлениям к Переяславлю и Чернигову. Покуролесить толком и не успели - первый натиск был отражен срочно выдвинувшимися отрядами, вооруженными не только метателями 'греческого огня', но и некоторым количеством пушек. Что тут сказать, картечь на дальней дистанции и струи огня на близкой оказались чрезвычайно эффективны против пугающихся всего неожиданного степняков. Особенно картечь, ведь выстрелы из пушек были не только по телам, но и откровенно пугали. Адский грохот, больше всего напоминающий печенегам раскаты грома, а потом... смерть скачущих рядом всадников. Неудивительно, что многие сочли, будто сами боги на них гневаются.
   Отразив же первый удар, войскам стало легче. Подтянулись новые отряды, а потом, увеличившимся числом, степняков погнали обратно. И не просто погнали, а начали полноценное такое наступление с целью вытеснить засранцев поближе к Хазарии или Волжской Булгарии. Пусть лучше им проблемы доставляют. Всё это заняло два года, зато результат оказался на загляденье. Степняков вытеснили за реку Северский Донец, заодно изрядно сократив их поголовье и взяв неплохую добычу с их разорённых становищ. Но главной добычей, как и в прошлый раз, была земля. И стратегические выгоды. Хотя бы тот факт, что Белая Вежа, она же бывший Саркел, теперь не являлась отдалённым от нас форпостом. Отныне сей важный для торговли с восточными землями город был не сказать чтобы рядом, но поблизости от порубежья. А уж водой, по Дону, драккары могли добраться за совсем незначительное время.
   Печенеги... Те, которые сумели ускользнуть от нас и на сей раз, пусть теперь терроризируют мордву с буртасами, да пакостят по мелочи Булгарии. Точнее, её окраинам. Не удивлюсь, если скоро их окончательно вырежут, больно вздорный и дурной нрав у них. Впрочем, это проблема всех без исключения степняков.
   Вот и всё насчет чисто военных действий, которые случились за это время. Если, конечно, не считать обычных для варяжской братии набегов. Их, как и всегда, хватало. Земли франков и англов на севере, ромейские владения на юге - это были дела привычные. Однако, постепенно загребущие лапы варяжских хирдов тянулись и в более дальние страны. Если выход из Чёрного моря был наглухо перекрыт ромеями и из новых вариантов пограбить добры молодцы на драккарах смогли сунуться лишь в Абхазию с Арменией, то на западе дела обстояли куда более оптимистично.
   Земли, которые потом станут Испанией. Не все, а лишь та часть из них, которая сейчас носила название Кордовский Халифат. И тут уже были не просто набеги ради добычи и поддержания хирдов в полной боевой готовности. Не-ет, это была ещё и разведка будущего театра военных действий. Впрочем, это отдельный вопрос.
   Зато дела мирные, связанные со строительством, торговлей, ремёслами и наукой... Здесь было чем похвастаться. Строились новые города - на новоприобретённых землях - и совершенствовались старые. В камне, конечно, потому как я хорошо помнил из истории, какими уязвимыми были, есть и будут постройки из дерева. Создавались сначала в пробных экземплярах, а потом и более массовым порядком новые для этого времени товары. Часть из них была предназначена исключительно для внутреннего употребления, зато другая шла и на экспорт. Бумага, печатные книги, стекло и зеркала - всё это стало уже привычным товаром за пределами Руси, пускай и довольно дорогим. И не только это. Зато, к примеру, та же артиллерия, её уж точно продавать никто не собирался. Военное преимущество, больше и сказать нечего.
   Торговля, она вообще штука полезная, если государство держит её под жёстким контролем, а не пускает на самотёк. Мы именно что держали, не давая торговому люду никакой власти и влияния помимо собственно торговых дел. Примеры в истории, весьма печальные, уже имелись. Их хватало для того, чтобы умные люди понимали, насколько опасно для государства, когда обладатели туго набитых кошельков, кроме них ничего знать не желающие, начинают влиять на правителей.
   За пределами Руси тоже всё было очень даже весело. Венедский Союз крепил оборону порубежья с Германской империей и окончательно закреплялся в отвоеванном Поморье. Ну и с гастрономическим интересом начинал погладывать на маркграфства Лаузиц и Мейсен. Пруссы, те, по своему обыкновению, ни на что не погладывали, лишь с завидным постоянством устраивая набеги на польские земли. Братство йомсвикинтов, то под властью Торкеля Высокого продолжало обустраиваться уже не на столь новом месте, прочно захватив власть над племенами ливов и поглядывая на земли жмуди. Ну и набеги на все земли, не являющиеся союзными, имели место быть, как без этого. Лишившись репутации воистину нейтральных наемников, йомсвикинги вернулись к усилению роли набегов. Но вместе с тем всё больше и больше пристёгивались к Руси, начиная понимать, что становятся нашим вассалом во всех смыслах этого слова.
   Гданьск и окрестные земли... Там сейчас сидел давний знакомец, Ратмир Карнаухий, исполнивший всю мечту. Ему был обещан престол, он его получил. Ну а осознание своей подчинённой относительно Киева роли бывший вольный ярл понимал, принимал сей факт и ничуть из-за этого не расстраивался.
   А вот с последним союзником - в полной мере этого слова - Руси было не так чтобы очень хорошо. Это я про Норвегию, где у конунга Хакона Могучего возникли определённые проблемы. Не внешние проблемы, тут как раз ситуация обстояла более чем пристойно, но внутренние. Сыновья... Объявленный наследником Свейн и Эрленд, они с каждым годом сильнее и сильнее грызлись. Первый был наследником, но репутацию среди викингов имел не самую лучшую. Ну да, от промахов, допущенных в битве при Роскильде-фиорде, до конца отмыться так и не удалось. Точнее сказать, не давали. Эрленд старался всеми силами, мутя воду и старательно перетягивая симпатии простых викингов и жречества на свою сторону. Получалось это у него с переменным успехом, но ясным было одно - случись что с Хаконом Могучим и эти двое вцепятся друг другу в глотки. Утешало лишь то, что нынешний правитель Норвегии был ещё полон сил и в Валгаллу не собирался.
   Врагов же у Руси не сказать что стало меньше. Правда главенство среди них вновь подхватила Византия, ведь мужем базилиссы Анны по прежнему был Владимир Святославович. И злобствовал он почище прежнего! Причин для злости у него и раньше было много, а теперь их прибавилось. Да и кто бы на его месте не исходил ненавистью, узнав, что один из ближайших советников и доверенных лиц оказался прознатчиком злейшего врага. Это я про Доброгу, бывшего главу Тайной Стражи, запутавшегося в собственных интригах и угодившего к нам на неизвлекаемый крючок. Он достаточно долго был нашим очень ценным агентом сначала в Тмутараканском княжестве, а затем и в Византии. Был, потому как получив последнее задание, после которого мог возвращаться на Русь, выполнил его... не до конца. Да, матёрый хитрец и пройдоха сумел отравить дядю Владимира и его главного советника, Добрыню, но вот избежать подозрений у него не получилось. Более того, он и скрыться не успел, явно переоценив собственную способность выходить сухим из воды. Результат очевиден - смерть лютая, показательная, о подробностях которой даже вспоминать неохота. Слишком уж... мерзко всё было обставлено. Хорошо хоть предусмотрительности у покойника хватило семью заранее вывезти за пределы досягаемости Владимира.
   В целом же, несмотря на злобу Владимира Святославовича, Византии было не то чтобы до нас. Потеряв богатые и важные со стратегической точки зрения территории по результату войны с Болгарией; не сумев подавить мятеж Варды Фоки, который прочно сидел в Антиохии, сделав ту своей столицей... Так что Византия смотрела на сильных соседей, аки зоофил на ёжика. В смысле и хочется, и колется! Вновь накачав 'военные мускулы', напасть на Болгарию? Даже не смешно, они и так от Самуила схлопотали увесистых пинков. Растереть в порошок Варду Фоку, теперь предпочитающего называть себя царём Антиохии? Вмешается та же Болгария, да и мы в стороне не останемся, потому как Варда в амплуа независимого правителя был полезен Руси и Болгарии. Рискнуть оскалить зубы на Багдадский Халифат? Тоже вилами по воде писано, чья возьмёт. Поэтому на крупную войну Византия пока не решалась, утешая себя разве что продвижением в земли касогов и аланов. Дело это долгое по всем прикидкам, поэтому лично у меня и ближнего круга никаких возражений не имелось. Пусть грызутся с дикими полупервобытными горными племенами, теша имперское самолюбие. На сколько-то лет этой возни хватит, а потом посмотрим.
   А на землях бывшей Священной Римской империи жизнь кипела и била ключом... по головам тех, кто там находился. Начать стоило с того, что Папа Римский Иоанн XV, он же Джованни ди Галлина Альба, вскипятил воистину адское ядовитое варево, причём выход из Священной Римской империи самого Патримониума Святого Петра, королевства Уго Итальянского и королевства Генриха Баварского был лишь 'пробой пера'. Ведь получив не только духовную, но и полную светскую власть в расширившемся Патримониуме, Иоанн XV на этом не остановился. Введение института кардиналов, то есть сана выше епископского, но с возможностью возводить в сей сан мирян - суть этого действа поняли не сразу. А ведь целью было полное изменение власти в Риме.
   Дело было не в том, что Иоанн XV возводил в кардинальский сан не только верхушку духовенства, но и верных лично себе мирян. Шутка состояла в том, что их, не затронутых большей частью обетов, становилось всё больше и больше, а скоро они и вовсе стали большинством. Тут возведенные в священнический сан - то есть принесшие обеты безбрачия и прочие - клирики начали было брожение, попытались было возмутиться, но... Кому адресовать это самое возмущение? Самому Папе? Смешно. Его союзникам Генриху Баварскому, Уго Итальянскому и дожу Венеции? Так им невыгодно было выпадение из заключённого союза столь сильного звена как Рим. Ведь рядом была Германская империя, не забывшая унизительного поражения, отпадения части территорий и особенно Рима. Ну а попытаться поплакаться Оттону III, точнее его регентшам... Те да, посочувствуют, много чего пообещают, но вряд ли что-нибудь сделают. На вторую войну после столь печальной для империи первой там пока не рискнули бы.
   Получив таким образом в свежесозданной кардинальской курии большинство преданных лично ему кардиналов, да ещё личностей сугубо светских, рассматривающих сан лишь как необременительное, ибо без тяжёлых обетов, средство получения власти - Джованни ди Галлина Альба принялся за реформы. Теперь нового Папу избирали кардиналы простым большинством голосов. Казало бы, мне удивляться нечему, всё как и в привычной мне истории. Так, да не совсем! Здесь Иоанн XV пошёл куда дальше, дав возможность себе, а значит и новым хозяевам Святого Престола назначать преемника ещё при жизни. Требовалось лишь одобрение кардиналов, только и всего.
   Неплохой такой ход, да? Конечно же, поддержанный союзниками в лице Генриха Баварского, Уго Итальянского и дожа Венеции, что было естественно. Вот на кой им гадать, чего ожидать от следующего Папы, которым неизвестно кто будет? А так его личность заранее известна, можно заранее выстраивать отношения с будущим понтификом.
   В Германской империи скрежетали зубами, но устраивать раскол внутри церкви не собирались. Понимали, что подобное действие, учитывая натиск мавров на Леон и Наварру и вообще усиление халифатов... нецелесообразно. Да ещё и 'идолопоклонники' в лице Руси и наших союзников под боком. Поэтому империя предпочла договариваться. На тему? Некоторое уменьшение духовной власти Святого Престола над иными странами взамен на признание проведённых Иоанном XV реформ. Тот, не будь дураком, взял да и согласился. Понимал, что поступившись толикой власти вне Патримониума святого Петра, внутри оного становится не просто полноправным, но и признанным другими правителем.
   К слову сказать, выбранный коллегией кардиналов 'наследник' был личностью крайне примечательной! Но в то же время и компромиссной, по крайней мере, в глазах кардиналов-мирян. Джованни ди Торрино, секретарь по внутренним делам Святого Престола и вернейший для Иоанна XV человек. Вместе с тем он устраивал и иных сподвижников Папы хоты бы по той причине, что они понимали - сам по себе он не сможет, ему нужно будет опираться на них. Ведь одно дело разбираться в убийствах и заговорах, и совсем другое - внешняя политика, финансы, командование армией. В общем, большую часть кардиналов устроил такой преемник Папы Иоанна XV.
   Спустя же два с небольшим года Джованни ди Галлина Альба... умер. Абсолютно естественной смертью, ни малейших подозрений не было и быть не могло. Здоровье понтифика и так было... не идеальным, плюс не самый юный возраст. Прибавить к этому сильную простуду, перешедшую, как я понял, в бронхит, а затем в воспаление лёгких, смертность от чего в эти времена была высокая. Результат - труп.
   Король умер - да здравствует король! Примерно то же самое можно было сказать применительно к Папе Римскому. Кстати, тоже Иоанну, но под порядковым номером шестнадцать. Им стал, согласно ранее сделанному выбору, тот самый Джованни ди Торрино - человек, сроду не приносивший обета безбрачия и не намеревавшийся этого делать. Более того, у него имелась жена и аж трое детей, двое из которых мужеска полу. И что-то мне подсказывало, что с течением времени они также могут стать кардиналами-мирянами... для начала.
   Забавно. И перспективно. Забавным было то, что, по некоторым сведениям, именно этого в известной мне истории по мнению некоторых исследователей хотел добиться Родриго Борджиа, также известный как Папа Александр VI. Ему не удалось по некоторым причинам. Зато тут Иоанну XV сие оказалось по плечу. Насчет же перспективности... Всё таки куда легче иметь дело с предсказуемой передачей власти, а не с практически случайным выбором, зависящим от сиюминутных прихотей нескольких кардиналов.
   Прецедент состоялся, папская тиара была передана заранее выбранному преемнику. Теперь Риму оставалось закрепить это начинание. Однако с таким жёстким человеком на Святом Престоле шансы на закрепление ситуации были немаленькими. Впрочем, будем посмотреть, а время, оно покажет. Сейчас, по крайней мере, никаких проблем не намечалось, вот уже не первый год новый Папа крепко сидел в Риме, не растеряв поддержи большей части кардиналов.
   Остальные игроки на европейской сцене не имели столь уж важного значения. Хотя... Точно, дела болгарские, связанные с религией. Тот самый храм в болгарской столице, насчет которого Самуил, болгарский теперь уже полновластный правитель дал лично мне однозначные гарантии. Храм всё так же действовал, хоть и находясь на посольской земле. Но будучи весьма красив и величественен, стал символом того, что вера в древних богов больше не собирается уступать свои позиции. Более того, начинает возвращать утерянное. И результаты были видны. В той же Болгарии медленно, очень осторожно, но стали 'выплывать на поверхность' почитатели тех богов, которые были до принятия Болгарией христианства. Да, их было немного. Да, они таились. Но на тех, кто осмелился приоткрыть свою веру, уже не велась, хм, охота. Христианские священники шипели, плевались, но дальше слов и проклятий не заходили. Видимо, царь болгарский Самуил сделал им внушительное предупреждение в особо циничной форме. Ему то мы были нужны в качестве союзника против Византии в случае возобновления войны. По крайней мере, на несколько лет точно.
   Вера... Не знаю, что будет в этом мире с разными 'крестовыми походами', но в целом эпоха 'войн за веру' не то чтобы началась, скорее вспыхнула с новой силой. А поскольку воют разными средствами, то... Иными словами, при укреплении своей религии лучше всего сочетать как меч, так и перо. Последнее в нашем случае предстало в виде завершения давно начатой реформы, целью которой было не только слияние восточно-славянского и скандинавского пантеонов в единое целое, но и централизованное управление духовной жизнью Руси.
   Получилось ли всё это? А ведь именно что получилось. Вот в обычное время было бы огромное количество проблем, высокий риск раскола. Но не в это время, ведь всем умеющим думать было очевидно - альтернативой реформе было бы полное уничтожение. Владимир, засевший сначала в Тмутаракани, а теперь в Царьграде, служил живым и очень раздражающим напоминанием о том, что могло бы произойти. Ну а голоса отдельных недовольных реформой... Так всем не угодишь! Голоса малой части по сути своей больших неприятностей доставить не могли. И не доставляли, что характерно.
   Да и бывшие датские земли, где сейчас хозяйничал Хакон Могучий, там тоже произошёл классический откат к истокам. Своего рода 'реконкиста', но в исполнении почитателей богов Асгарда. Не в пример той, испанской, набравшая ход не за десятилетия и века, а за считанные годы. И далеко не факт, что остановившаяся, скорее взявшая паузу для освоения возвращённого или же завоёванного, это смотря с какой стороны посмотреть.
   Как ни крути, что ни говори, а прошедшее время пошло на пользу Руси, равно как и нашим союзникам. Относительно мирная пауза, возможность восстановить силы, укрепить войско и флот. Зачем? Да чтобы вернуться к активным действиям, но не абы каким, а заранее запланированным. И целью этих планов было проникновение в Средиземное море. А поскольку сделать это можно было лишь через византийские проливы или же в обход будущей Испании, то второй вариант в настоящий момент был несколько более предпочтительнее. Да и мавров пощипать хотелось. Вот и плывём... в королевство Леон, находящееся сейчас не просто в глубоком кризисе, а в глубочайшей заднице, если называть вещи своими именами. Там для нас найдутся достойные варягов дела!
  
  
  Интерлюдия
  Апрель (цветень), 997 год, Леон, королевский дворец.
  
   Ощущение собственного бессилия - страшное чувство. Особенно когда ты понимаешь, что делаешь все, что только можно, но сил просто недостаточно. А ещё постоянные предательства тех, кто, казалось бы, просто не может этого сделать, обладая хотя бы остатками чести. Однако всё равно предаёт.
   Именно так вот уже много лет ощущал себя король Леона Бермудо II Перес, человек со сложной судьбой, сумевший занять трон в очень сложные для Леона годы. Бастард короля Ордоньо III, не рассматривающийся вначале практически никем в качестве серьёзного претендента на трон, он сумел подняться на самый верх, свергнув Рамиро III, который серьёзно разозлил португальскую и галисийскую знать. Последней чертой стали поражения Рамиро от халифа Кордовы аль-Мансура. Затем была междоусобица, длившаяся около двух лет, в которой Бермудо с трудом, но разгромил войска своего соперника.
   Власть он получил, но вместе с ней и очень серьёзные проблемы. Восток королевства сотрясала череда бунтов сторонников низверженного короля. Частично их удалось подавить, но графство Кастилия по сути откололось от королевства, там у Бермудо II не было и тени власти. А Кастилия была богата, густо населена, её же владетель, граф Гарсия Фернандо, обладал немалым и хорошо обученным войском.
   Потом король совершил самую серьёзную ошибку - решил заключить временный союз с халифом Кордовы для того, чтобы усмирить очередной бунт, на сей раз в Галисии, угрожающий самому существованию королевства Леон. Только вот союз как таковой халифа аль-Мансура не интересовал, он потребовал от Бермудо II признать себя данником халифата в обмен на возвращение нескольких ранее захваченных маврами городов, среди которых были и весьма важные крепости. И обещал ту самую военную помощь против мятежников. Да и дань должна была быть малой, больше даже символической.
   Вот король Леона и решился, о чём потом постоянно жалел. Нет, мятеж в Галисии был подавлен, но раз появившись войска аль-Мансура уходить не собирались. К тому же чувствовали себя на землях Леона хозяевами, полными и абсолютными. Что же до просьб Бермудо к аль-Мансуру, то... чихать он на них хотел. Согласился стать данником? Вот и всё на этом. А для мавров данник - это не вассал, это нечто среднее между ещё не завоёванным 'неверным' и уже полностью порабощённым. Только так и никак иначе.
   Бермудо II не мог не предпринять ответных действий в ответ на подобные унижения. Размещённые в Леоне отряды мавров были большей частью уничтожены при полной поддержке населения, а меньшей частью разоружены и выставлены по ту сторону границы с Кордовским Халифатом. И с этого момента началась война.
   Аль-Мансур с истинно восточным коварством не стал сразу же нападать на Леон во главе собственных войск, хоть и объявил Бермудо II своим личным врагом. О нет, он поступил куда хитрее. Для начала оказал поддержку деньгами галисийской знати, а также графу Сальдании Гарсии Гомесу, чьего отца нынешний король Леона заставил отречься в пользу сына. Поскольку Галисия и Сальдания находились в разных частях королевства, Бермудо II должен был выбрать направление первого удара. Он выбрал Галисию, разумно посчитав тамошних мятежников более многочисленными и опасными.
   Король не ошибся. Просто в этой ситуации любой его выбор был приемлемым для халифа Кордовы. Король Леона отправился подавлять мятеж в Галисии? Граф Сальдании получил в придачу к деньгам многочисленное войско мавров, используя которое обрушился на столицу королевства. Леон, в отсутствие большей части войск короля, был взят приступом и разграблен до нитки. Руками мавров, чуждых по культуре, языку, богам. расе... Мавров, которые вот уже много десятилетий были заклятыми врагами испанских земель. И их привёл туда испанский граф, предавший собственный народ. Впрочем, таких предательств хватало.
   Это было лишь началом. Следующий удар обрушился на Португалию, но туда аль-Мансур послал уже исключительно собственные войска. Португальские земли даже не разорялись, они выжигались подчистую, да так, что на некоторых местах ещё долгие годы было просто невозможно вернуться. Нормальная такая мусульманская методика, которой они всегда придерживались и придерживаться будут. Жестокость ради жестокости, это у них в крови, равно как и прочие 'прелестные' особенности.
   Зато земли противников короля аль-Мансур не трогал. И не собирался трогать в дальнейшем, ослабляя своего врага всеми возможными способами, делая ставку не только на военную силу, но и на силу предательства. Это было в 987 году.
   На следующий же год война разгорелась ещё ярче. Ослабленное предательствами, подавлением мятежей, а также тем, что некоторые вассалы не прислали войск своему королю для войны с маврами, войско Бермудо II после чувствительных поражений отступило на север, в Самору, оставив в Леоне крупный гарнизон. Гарнизон долго и храбро сражался на стенах, отбивая атаки мавров, но город всё же был взят, а жители вырезаны почти поголовно. Ну или уведены в рабство, что не факт что лучше.
   Трусость - она очень быстро перерастает в предательство. Это король Леона ощутил на своей шкуре, когда знать Саморы и окрестностей решила сдать город без боя. К этому решению присоединились и некоторая часть знати, примкнувшая к королевскому войску. Участь Леона лишила некоторых из них мужества. Они решили... смиренно умолять аль-Мансура о милосердии. И доумолялись. Хоть Самора и была сдана без боя, халиф Кордовы частью вырезал, а частью поработил этих... робких духом.
   По сути, королевства Леон не стало. Зато оживились мятежные графы, которые. раболепно повиливая хвостами, на зависть любым дворовым псам, в 989 году прибыли в город Грахаль-де-Кампос, считающийся древнейшим городом королевства. Вернее к тому, что от него осталось, потому как войско аль-Мансура разрушило его, по своему обыкновению перерезал большую часть жителей. И во главе оных, с позволения сказать, испанцев, был граф Сальдании Гарсия Гомес. Они готовы были на всё, лишь бы им дали хотя бы тень власти над тем, что осталось от Леона. Вот и признали себя данниками, причём готовы были платить огромные для разорённых земель суммы. Выдавали заложников из числа собственных семей, соглашались с размещением войск халифа в их городах. В общем, как уже и упоминалось, вылизывали халифу под хвостом с невероятным усердием. И добились своего.
   Именно Гарсия Гомес был выбран халифом аль-Мансуром и назначен управлять большей частью Леона, помимо севера, где всё ещё держался Бермудо II с верными людьми. И оставив предателей 'на хозяйстве' вкупе с некоторой частью своего войска, аль-Мансур двинулся в сторону Кастилии, граф которой плевать хотел на все предложения сделаться данником халифа. Просто потому что не забыл о таком понятии, как честь и чувство собственного достоинства.
   Однако, как оказалось, Бермудо II зря посчитали было более не опасным противником. Уже к 991 году ему удалось заручиться поддержкой графа Кастилии, да к тому же взять в жёны его дочь, а заодно вновь привлечь на свою сторону часть той леонской знати, что ещё недавно была против него. С чего возникли такие перемены? Жизнь под властью не столько Гарсии Гомеса, сколько мавров, она неплохо прочищает разум тем, у кого он ещё присутствует. Вот и получилось, что к концу 991 года войска Бермудо II вновь заняли Леон, выбив оттуда как мавров, так и их пособников во главе с графом Сальдании. Аль-Мансуру же было... не до этого, он сильно увяз в Кастилии, правитель которой, несмотря на трудности, цеплялся за каждую крепость, порой нанося и ответные удары мавританским захватчикам.
   После восстановления власти над большей частью королевства Бермудо II приходилось метаться то в одну, то в другую сторону, чтобы хоть как-то удерживать королевство от новых потрясений. Это требовалось для восстановления хотя бы части принесенного маврами разорения. И первым делом требовалось восстановить войско, поэтому даже добить графа Сальдании не было возможности. Приходилось до поры делать вид, что Гарсии Гомеса не существует, как и некоторых других, особенно ярко проявившими себя в выказывании преданности... халифу Кордовы. А ещё было понимание - аль-Мансур очень скоро вернется в Лион во главе войска. Большого, обученного, привыкшего побеждать. И тогда снова начнётся кошмар, в том числе и предательство части графов, на которых нельзя было положиться.
   Выхода, казалось, не было вовсе, но осенью 993 года произошло то, что дало истерзанному войнами и чередой предательств королевству первый лучик надежды. Хотя поначалу он таковым не выглядел. А началось всё с того, что в Леон прибыло посольство из далёкой северной страны, известной как Русь.
  
  ***
   Король Леона сидел напротив открытого окна, целеустремлённо накачивался вином в полном одиночестве, которое сейчас ему было нужнее любой компании, и вспоминал. Ту самую осень 993 года от рождества христова. Его тогда несколько удивило появление посольства из страны, с которой его Лион даже торговых отношений почти не поддерживал. Нет, Бермудо II, равно как и его двор, знали о редких и большой цены диковинках, которые приходили с севера. Некоторые даже могли позволить себе купить не рукописные, а ПЕЧАТНЫЕ книги, причём не пергаментные, а бумажные. И бумага эта была дешевле арабской, и не на малые деньги. Зеркала опять же, стёкла, которые так хорошо ставить в окна, хотя и стоило это удовольствие большие деньги; иные товары, как обычные, так и весьма удивительные. Но одно дело товары, доставляющиеся торговцами, и совсем другое - посольство. Послов просто так не присылают. А какие общие интересы у истощённого войной Леона и далёкого, могущественного северного королевства, которое пару лет назад повергло саму Священную Римскую империю со всеми её союзниками?
   Оказалось, что интересы есть. И посол, как он сам представился, ярл Олаф Рыжий, посланник конунга Хальфдана Мрачного, это подтвердил. Для начала преподнёс как самому Бермудо, как и его семье богатые дары, после чего выразил желание заключить торговый договор между Леоном и Русью. А для развития добрых отношений разрешить посольству остаться тут на длительный срок, равно как и отправить посольство в Киев, столицу Руси.
   Странно было бы не разрешить. Торговля с богатой, обильной товарами страной, которая, ко всему прочему, обладала большим числом кораблей, была полезна для Леона. Постоянное пребывание посольства в столице его королевства? И против этого король не возражал. Разве что ответное посольство пообещал отправить несколько позже. Но посол, прибывший из далёкой Руси, не высказал и тени недовольства. Более того, предложил выкупить земельный участок под размещение посольства. Не при всех, конечно, а предварительно попросив о личной аудиенции. И предложенная ярлом цена... потрясла даже ко многому привычного Бермудо II. По той причине, что была неразумно, непредставимо огромной. Тогда он не мог не задать естественный в той ситуации вопрос:
   - Зачем это вам, Олаф? Не вам, конечно, вашему королю... конунгу?
   - Можете называть его хоть королём, хоть великим князем, Ваше Величество, - улыбнулся посол, отвечая королю не через переводчика, а на латыни, которую Бермудо II вполне прилично понимал для ведения серьёзного разговора. - Хотя по силе и власти Русь можно смело называть империей. Ведь мы побеждали как Священную Римскую, так и Византийскую империи. Первая, потеряв часть земель заодно с Римом, стала просто Германской Империей. Столицу второй, Константинополь, наши воины брали дважды, в знак победы прибивая шит на ворота великого города.
   Бермудо был вполне образованным человеком, поэтому сказанное послом Руси новостью для него не стало. Зато напоминание о мощи северной страны было вполне уместным и в то же время не слишком навязчивым.
   - Вы правы, граф... Можно вас называть графом?
   - Можно. Ярл соответствует этому титулу. Только мы не владеем городами, лишь землями. Никто не владеет, кроме конунга.
   - Необычно.
   Король Лиона и впрямь был удивлён, подобное выламывалось за пределы привычного ему. Однако, Олаф Рыжий в нескольких словах сумел объяснить суть подобной 'странности', заявив:
   - Конунг запретил раздел земель. Один правитель, один наследник, который получает всё. Другие дети могут стать полководцами, жрецами, придворными, но кусков страны в личное пользование не получат. Это разумно, нет дробления сильного и единого целого на много слабых осколков.
   - Ваш... король не может править во всех городах.
   - Он и не должен. В городах сидят наместники, которые правят от его имени, но они не владеют ими. К тому же конунг указал, что дольше пяти лет в одном городе наместник находиться не будет. Если он очень хорош, то срок удлинят до семи. Не больше. Затем его переместят в другое место.
   Бермудо II слушал и понимал, что правитель Руси сильно отличен от других, более привычных. Но раз он не просто усидел на завоёванном немалое число лет назад троне, а ещё и укрепил власть, расширил подвластные земли, то... К словам посла стоило прислушаться. Не применять, это он считал невозможным, но именно прислушаться. Чужая мудрость тоже может быть полезной. Даже если идет от... От кого? Варваров? Назвать варварами столь развитую страну при самом большом желании не получится. То есть назвать то можно, но будешь смешон даже в собственных глазах, не говоря уж об окружении. Идолопоклонников? Так рядом мавры, которые тоже совсем не христиане.
   - Я предоставлю вам другую аудиенцию. Там поговорим о том, кто и как правит на Руси. Сейчас я хочу вернуться к вопросу о цене. Высокой. Очень высокой. Зачем это вашему повелителю?
   - Таким образом конунг желает поддержать короля Леона в его сложной борьбе с маврами. Знак доброго отношения Хальфдана Мрачного к земле, ведущей войну с теми, кто не вызывает у него ничего, кроме чувства глубокого отвращения.
   - Бойтесь данайцев...
   На усмешку короля посол почти мгновенно ответил, показывая, что неплохо знаком с древними легендами.
   - Мы не 'данайцы', даже не греки с 'троянским конём'. У конунга свои интересы в этих землях. И вы можете ему помочь, Ваше Величество. Не просто так, а получив от этого большую выгоду. Для себя. Для вашего королевства, которое переживает тяжёлые времена. Простите, но халиф аль-Мансур скоро отвлечётся от Кастилии и не упустит возможности вновь доставить множество бед вашему прекрасному королевству.
   - Аль-Мансур объявил меня своим врагом. Мне он тоже враг. От Кордовского Халифата много лет страдают Леон, Наварра, Кастилия, Барселона. Я ненавижу мавров, но почему они так отвратительны вашему императору, который их ни разу не видел?
   - Что видел и что не видел конунг - не знаем даже мы, - без проблеска улыбки произнес посол. - Он не первый из правителей Руси, кто очень близок к жрецам. И конунг ЗНАЕТ, кто такие мавры. Зная, объясняет и своим приближённым. Рядом с нами тоже жили свои 'мавры'. Хазары, печенеги...
   - Жили?
   - Вы сразу уловили суть, Ваше Величество, - учтиво поклонился Олаф. - Хазария, когда то бывшая великой страной, после ряда поражений от наших правителей теперь занята лишь собственным выживанием. Более того, время от времени откупается от нас, только чтобы мы давали им жить. Печенеги... Дикие племена, живущие в степях, но ещё более жестокие людокрады, чем хазары. Потому что глупее и не умеют заглянуть в грядущее дальше одного дня.
   - Они тоже платят, чтобы Русь давала им жить?
   - Нет, Ваше Величество. Если хазары усвоили урок, то эти... они просто дикари. Конунг Хальфдан Мрачный за последние годы уничтожил более двух третей всего их поголовья. Они осмелились вторгнуться на наши земли и попытались обратить в рабство людей нашей крови. Все, кто был в этом замешан - уничтожены. А их ханы... правители были убиты перед главным храмом наших богов. Как и подобает, то есть с оружием в руках, выйдя против наших храмовых воинов-жрецов.
   - Колизей...
   И вновь на припомненную Бермудо II связь с древностью у посла нашёлся ответ.
   - В некоторой мере. У них была зыбкая, но возможность остаться живыми. И свободными. Победить трех воинов-жрецов. Но никому не удалось сделать даже первого шага. Зато они умерли с оружием в руках. Это требуется предоставить всем облечённым властью. Почти всем. Исключение - предавшие собственную кровь, веру, предков. Поэтому если конунг доберется до мужа византийской императрицы - Владимир умрёт самой позорной смертью, а его труп будут клевать вороны.
   Король Леона понимал, почему посланник правителя Руси столь откровенен. Если Хальфдану Мрачному действительно что-то нужно от многострадального Леона, то он, видимо, приказал своему послу не скрывать ничего из того, что и так стало бы известно. Это было похоже на... тот самый древний, дохристианский Рим. Его консулы, а затем и императоры тоже не считали нужным скрывать известное. Зато держали за крепко закрытыми дверями всё, что было нужно держать там. И если он, Бермудо, прав, то на прямой вопрос ему столь же прямо и ответят.
   - Что хочет получить от меня ваш повелитель и что готов дать взамен?
   - Моему конунгу не нужны земли Леона или деньги. Это он с удовольствием отберёт у мавров. Ему нужны гавани, куда смогут заходить его корабли. Нужна возможность для воинов сойти на берег, пополнив запасы воды и провизии. Починить повреждения, если таковые будут. Это то, что он желает получить. Теперь о том, что конунг готов вам предложить. Деньги за то, что наши корабли получат возможность бросить якорь в ваших портах. Но это малая часть выгоды, которую получит Леон.
   - Продолжайте, посол.
   - Конечно, Ваше Величество. Каждый год, как только моря освобождаются от ледяной хватки зимы, из Хольмгарда, что на Руси, и из Йомсборга, нашего вассала, на морские просторы рвутся десятки боевых кораблей, заполненные храбрыми воинами. Они отправляются в набеги, ища славы, крови и богатой добычи. А в Кордовском Халифате много богатых городов, в том числе прибрежных. Ну а их корабли, они гораздо слабее наших.
   Король не мог не понять всю выгоду предложенного ему. По сути посланец правителя Руси предлагал ограниченное, но всё-таки вступление в войну против мавров на стороне Леона, требуя взамен всего лишь возможность использования портов королевства для стоянки своих военных кораблей. Ну и помощь в починке повреждённых судов. Больше ничего. Пока ничего.
   Искать потаённые угрозы в предложении? Только не в нынешнем положении, когда его власть над королевством, лишь недавно кое-как восстановленная, готова вновь обрушиться. Нет, в его положении не выбирают, хватаясь за первую же протянутую руку. А ведь Бермудо II просил помощи у христианских властителей. Просил у Франции, Рима, нынешней Германской империи, даже у Византии. И никакого обнадёживающего ответа. В лучшем случае слова сочувствия, которые не стоили даже пергамента, на котором были начертаны.
   Стоило ли удивляться тому, что король Леона принял предложение? Вряд ли. Даже в кратчайшие сроки подписал договор, который можно было, не зная сути, посчитать торговым. По нему, помимо прочего, кораблям конунга Руси Хальфдана Мрачного позволялось заходить в порты королевства Леон, а в Хихоне и Виго оставаться неограниченно долгий срок, равно как и проводить починку этих самых кораблей. Властям же этих городов именем короля было приказано оказывать всяческое содействие. К тому же отдельно отмечалось, что за все услуги пришельцы с севера будут платить золотой и серебряной монетой.
   Так всё и получилось. Весной следующего, 994 года в порты Леона прибыли первые корабли под флагом конунга Хальфдана. И они сразу отпечатались в памяти любого, кто их видел. Большие, идущие как под парусами, так и на вёслах, внушающие опаску как внешним видом, так и вооружением. Метательные машины на палубах, изрыгающие струи огня сифонофоры, куда совершеннее тех, которые использовали византийцы. И резные, богато украшенные скульптуры на носу каждого корабля, изображающие головы неведомых чудовищ.
   Несколько кораблей... Точнее сказать, несколько десятков кораблей и примерно по сотне воинов на каждом из них. Хотя вели они себя, сходя на берег, очень пристойно. За покупки расплачивались, если к кому и приставали, то исключительно к портовым шлюхам. И через несколько дней уплыли, пообещав вернуться несколько позже.
   Целью оказалось западное побережье Халифата и в особенности город Лиссабон. Целью набега не являлось взятие укреплений города, воинам Хальфдана Мрачного хватило бы и того, что они разрушили и сожгли предместья города, взяв богатую добычу и оставив после себя пепел и трупы множества мавров. Однако... Город не был готов к отражению столь серьёзной угрозы. Обрушившееся изгоном войско числом более двух тысяч ворвалось в Лиссабон сразу через двое ворот, проломив их не тараном или выстрелами из камнемётов, а чем-то совершенно иным. Об этом оружии с севера до короля Леона доходили лишь очень смутные слухи. Однако его действенность нельзя было не признать.
   Россы не брали мавров в плен, они просто деловито вырезали всех представителей этого народа, способных держать в руках оружие. Однако женщин и детей они не трогали, даже не захватывали с целью обратить в рабство. Зато просеивали сквозь мелкое сито тех, кто находился в городе в качестве рабов, наложниц, гаремных жён. И тех, которые были захвачены на землях Леона, Кастилии, Наварры с Барселоной, освобождали. Не просто с пожеланием 'идти куда глаза глядят', а предоставляя возможность уйти вместе с ними на их кораблях. Обещая к тому же доставить на земли Леона в целости и сохранности.
   Сам же Лиссабон... Он был сожжен. Горело даже то, что по всем понятиям не должно было гореть. 'Греческий огонь' вновь показал, что ему даже камень подвластен, не говоря о прочем. Что же до тех мавританских кораблей, которые имели несчастье столкнуться с кораблями под флагом Хальфдана Мрачного, то находящимся на их палубах пришлось горько пожалеть о случившейся встрече. Зажигательные снаряды поубавили пыл мавров, предлагая на выбор смерть в огне, в воде или же выход из боя с попыткой убрать. Те же, кто попытался сократить расстояние и, зацепившись крюками за борг врага, схватиться на мечах... Они убедились в том, что пришельцы с далекого севера умеют не только стрелять, но и работать клинками. И броня у них сложно пробивается мавританскими саблями.
   Халиф аль-Мансур был в ярости. Такого дерзкого и неожиданного удара от неведомого врага он не ожидал. Вообще. Ожидая новых ударов, он отзывал войско из земель Кастилии, опасаясь, что следом за Лиссабоном запылают и другие города халифата. И уж точно ему было не до возобновления войны с Леоном. На некоторое время Бермудо II получил передышку. На недолгое время, потому что не было сомнения - получив донесения от своих доброжелателей на землях королевства, халиф непременно пожелает отомстить тому, кто предоставил гавани чужакам, сжегшим и разорившим Лиссабон. Но передышка Леону всё-таки была обеспечена.
   Равно как и ощущение того, что в первый раз за длительное время Кордовскому Халифату был нанесён чувствительный урон. Наглядное свидетельство тому можно было увидеть сначала в порту Виго, где бросили якорь корабли, высадив на берег большое число пленников и пленниц. Особенно пленниц. Ведь в гаремах лиссабонских мавров было не просто много, а очень много женщин родом из Леона и Наварры с Кастилией. А ещё была добыча, часть которой, чтобы не везти, россы решили продать прямо в Леоне. Добычи было в избытке. Не зря же часть её везли на захваченных у Лиссабона и в других местах западного побережья Халифата мавританских кораблях. Корабли, кстати, воинам с Руси не требовались, они для их нужд были слишком уж слабыми, непригодными. Поэтому их они тоже намеревались продать.
   Но главным всё же оказалось освобождение пленников, которые, возвращаясь в родные места, разносили вести о том, что кому-то удалось добраться до халифата, отплатить за все те бедствия, которые причинил как сам аль-Мансур, как и его предшественники. А вместе с этими вестями у людей появлялась надежда, пусть пока и довольно робкая. У других же... тоже возникало конкретное чувство. Только вот оно называлось по-иному. Страх! Да, именно страх, ведь при дворе Леона почти ничего нельзя было утаить. Не стал секретом и договор короля Бермудо II с конунгом Хальфданом Мрачным. И теперь тем, кто вилял хвостом перед маврами, стоило призадуматься, что же делать дальше.
  
  ***
   Последующие два года стали для Леона временем сложным, но не таким отчаянным, как могли бы. Начать с того, что в Наварре взошёл на трон после смерти отца Гарсия Санчес, который мгновенно разорвал мирный договор с халифатом. Да к тому же заключил союзный договор о совместных действиях против мавров с графом Кастилии и королём Леона.
   Подобный союз сулил халифу аль-Мансуру большие неприятности, особенно если учитывать то, что полсотни кораблей россов под предводительством Эйрика Петли, побратима конунга Хальфдана, продолжали то и дело наносить удары по прибрежным владениям Халифата. То в одном месте, то в другом - предсказать место следующего удара никак не получалось.
   Всё, что мог сделать аль-Мансур, учитывая уже показавшую себя слабость его кораблей в сравнении с кораблями пришельцев с севера - усилить оборону важных городов и портов. А ещё вновь отправить свои войска, поубавившиеся числом из-за вышесказанного, на земли Леона. Ведь именно это королевство предоставило свои гавани для нового врага халифа.
   Борьба против союза трёх правителей оказалась для Халифата куда более сложной, чем планировалось. Маврам удалось в очередной раз порезвиться поблизости от границ Леона, взять и разграбить несколько городов, но... Подошедшие войска Кастилии и Наварры заставили аль-Мансура стянуть собственные силы в кулак и решиться на большое сражение. Оно произошло неподалёку от разорённой войсками мавров Авилы и было весьма ожесточённым и кровопролитным. К сожалению, союзные войска вынуждены были отступить - боевой дух войска упал после того, как погиб сам граф Кастилии Гарсия Фернандес. Тяжёлая потеря... Но отступили организованно, сохраняя боевые порядки.
   Войско аль-Мансура не решилось их преследовать. Халиф понимал, что понесённые им потери не столь малы, а продвигаться дальше, в глубину Леона - навлекать на себя неприятности. Он помнил, что его прибрежные владения всё так же уязвимы и в любой день может примчаться запылённый гонец с мольбой о помощи. Именно поэтому он... двинулся на Кастилию. Почему туда? Знал, что сын погибшего в битве Гарсии Фернандеса, Санчо, спит и видит занять место отца и готов для этого пойти на союз с кем угодно. Более того, находящийся под сильным влиянием матери, Авы Рибагосской, которая ненавидела мужа, Кастилию да и вообще всё и всех, он склонялся к признанию Кастилии данником Халифата.
   Так и произошло. Кастилия признала себя данником Кордовского Халифата, равно как и отколовшаяся от Леона Сальдания. И если последнее было, скажем так, естественным явлением, то первое нанесло сильный удар по союзу. Король Наварры не вышел из него, но ситуация осложнилась. Немного утешало то, что большая часть собранного покойным графом Кастилии войска не признало власть Санчеса над собой. Да и у Бермудо появился в будущем повод восстановить власть Леона над Кастилией... с таким-то её нынешним правителем, открыто переметнувшимся на сторону мавров.
   И всё же силы были не равны, даже учитывая помощь, оказываемую набегами россов на прибрежные земли Халифата. Особенно после того, как Кастилия с Сальданией открыто объявили себя данниками аль-Мансура, открыв города его войскам и признав его полную власть над собой. Следующий, 997 год обещал стать очень печальным. Особенно учитывая то, что халиф аль-Мансур собирал войска, чтобы окончательно покончить с Леоном. Он не скрывал, что хочет не принудить Бермудо II признать власть Халифата над собой, но уничтожить Леон как королевство, разбить его на множество частей и чтобы каждое графство по отдельности принесло клятвы о покорности.
   И тогда короля Леона в очередной раз удивил посол Руси, Олаф Рыжий, вот уже не первый год находившийся в Леоне, частенько беседовавший с ним на назначенных самим королём и испрашиваемых уже с его стороны аудиенциях. Да и просто при дворе он бывал весьма часто, потому как заводил знакомство со многими графами королевства и просто приближёнными Бермудо II.
   Посол предложил королю Леона если и не решение всех проблем, то уж точно возможность увеличить силы в войне с аль-Мансуром. Согласно предложению Олафа Рыжего, облёкшего в слова волю своего конунга, весной следующего года в Леоне могло высадиться немалое войско под предводительством самого Хальфдана Мрачного, состоящее как из его людей, так и из нанятых им союзников, которые уже успели в прошлом доказать верность и боеспособность.
   Иными словами, правитель Руси от и так весомой поддержки Леона желал перейти к прямому участию в войне. Не к очередным набегам, которые и так заставляли халифа держать немалую часть войск поблизости от важных городов побережья, а к войне на суше. Платой же должны были стать куски владений Кордовского халифата. А ещё - клятва самого Бермудо II, что тот будет очень внимательно прислушиваться к советам своего коронованного собрата в делах военных. И не только...
   Был ли у короля выбор? Да, конечно. Он мог отвергнуть предложение помощи и попытаться справиться с аль-Мансуром собственными силами. Но результат такого противостояния был слишком очевиден. Вот и получалось, что при кажущемся наличии выбора, на деле его просто не существовало. Впрочем, предлагаемые послом Руси условия были более чем щедрыми. Хотят союзники оторвать куски от Кордовского Халифата? Пусть! Уж король Леона им в этом деле мешать не намерен. Для него главное другое - остановить натиск мавров на собственное королевство, и так разорённое и израненное в многочисленных войнах.
   Быстро составленный договор был подписан самим Бермудо II без помех и возражений, после чего отправлен в Киев, чтобы посол Леона при дворе конунга Хальфдана Мрачного передал его правителю Руси. По сути, всё было решено, теперь оставалось только ждать. Чего? Весны. Кого? Хальфдана Мрачного во главе войска.
  
  
  Глава 1
  Май (травень), 997 год, королевство Леон, порт города Хихон.
  
   Ну вот и прибыли мы на земли солнечной и благодатной Испании. Стоп, ошибочка вышла. Испании нет и ещё долго не будет, да и благодатной эту землю, разорённую маврами и междоусобицами, назвать сложно. Так что мы прибыли всего лишь в королевство Леон, король которого Бермудо II рассматривает помощь Руси как шанс остаться независимым от Кордовского Халифата правителем. Впрочем, и данный расклад меня целиком и полностью устраивает. Равно как и всех тех, кто прибыл сюда вместе со мной. А прибыли многие.
   Девяносто драккаров, на которых было по сотне бойцов. Сорок драккаров йомсвикингов. Но эти сходить на берег даже не собирались. Для участия в сухопутных сражениях не собирались, а вот в плане размять ноги и с местными красотками 'познакомиться' - это иное. А через пару деньков поплывут побережье кордовских владений терроризировать в чаянии добычи и славы, как это всему их братству любо. И пруссы. Наёмники, конечно, во главе с уже знакомым мне по войне с Польшей и Священной Римской империей Витовтом Тихим. Корабли у пруссов были так себе, с нашими и даже йомсвикинговскими не сравнить, но их было много, и они вполне перенесли долгое плавание. Большего от этих лоханок и не требовалось - они ж не боевые корабли, всего лишь средства доставки войска.
   Девять тысяч варягов и шесть пруссов. Именно столько нас не просто сошло на берег, но и должно было участвовать в грядущих сухопутных сражениях. Всего пятнадцать тысяч бойцов, с боевым опытом, в лучших из имеющихся сейчас доспехах и с лучшим же оружием. А оружие было разное. В обширных трюмах драккаров перевозились грузы не простые, а особенные. Сифонофоры, поставленные на колеса и запас 'греческого огня' к ним. Орудия обычные, для стрельбы картечью по большей части и ядрами в редких, исключительных случаях. Орудия осадные, предназначенные исключительно для того, чтобы отправлять 'зажигалки' за стены крепостей. Другие, тоже осадные, но чтобы пробивать бреши в стенах или же выбивать ворота. Покамест таковых было немного, но следовало протестировать новый вид оружия в настоящих боевых условиях. Боеприпасы к орудиям, то есть ядра, картечь, 'зажигалки', созданные по примеру известного мне брандскугеля. Ну и порох, конечно, куда ж без него то! И пороху было много, так что мавров будет ожидать множество крайне неприятных для них сюрпризов. Это есть хорошо, причём хорошо весьма!
   Пятнадцать тысяч закалённых в войнах бойцов - уже большая и грозная сила, тем более с таким оружием. Но и то было далеко не все. Ведь у нас были заранее разработанные планы, как именно лучше всего сражаться против Кордовского Халифата. Полное понимание ситуации, что делать с врагами внутренними, которые порой опаснее внешних. Именно по этой причине, помимо Эйрика Петли - который, правда, задействован исключительно по делам флотским - Магнуса и жриц-сестричек, присутствовал еще и сам Гуннар Бешеный. Мастер по делам тайным и скользким был вооружён теми знаниями о творящемся в Леоне, Кастилии и Наварре, которые исправно поставлял наш посол и его люди. И сведений накопилось более чем достаточно.
   Но пока... Пока я просто стоял в порту города Хихона и с огромным удовольствием ощущал под ногами твёрдую землю, а не качающуюся палубу драккара. Всё же, что ни говори, а я человек сухопутный, отнюдь не морской. И слава всем богам Асгарда, что хотя бы морской болезнью не страдаю. Иначе совсем печально было бы.
   - Далеко же мы с тобой забрались, брат, - этак философски произнёс Бешеный, в чьих волосах уже проглядывали первые нити серебра. Возраст. Из ближнего круга старше него только Эйрик, но этому блондину и седеть то сложновато. Или просто особенности организма у Петли такие, кто ж его разберет.
   - Далеко, - охотно соглашаюсь я. - Зато могли ли мы с десяток лет назад даже помыслить о таком?
   - Нет. Никто не мог бы, разве что сам Локи!
   - Этот да, мог. Такова уж его сущность, Гуннар. Но нам есть за что быть благодарными как ему, так и иным богам Асгарда. Престол Киева, множество побед, обширные и богатые земли под нашим знаменем. А сегодня самое забавное в том, что мы прибыли сюда не как завоеватели. Нас ПРИГЛАСИЛ сам правитель Леона. В надежде, что мы поможем ему выстоять в не самой удачной для него войне.
   - Нас приглашали и раньше, Хальфдан... Я понял, о чём ты! - оживился спец по мутным делам. - Первый раз нас пригласил христианский правитель. Нас, язычников и идолопоклонников. Чудеса.
   - Выбора у него не было. Христианские короли и иные властители ему ведь не помогли. Ничем. Вот он и схватился за протянутую руку.
   - От того чудо чудом быть не перестало, брат. Ты сам посмотри вокруг. Нас не боятся, на нас смотрят с надеждой. Даже на диковатых пруссов Витовта, которые больше на зверей похожи.
   Что верно, то верно. Не зря ещё с самого начала ярлам с их хирдами был дан чёткий и однозначный приказ - при набегах особое внимание обратить на освобождение тех рабов, которые из числа, так сказать, европейцев. Их доставка в Леон, откуда они своим ходом добирались до родных мест, будучи снабжёнными одеждой, запасом еды и небольшой суммой, не могли остаться незамеченными, создала нам, что характерно, реноме освободителей людей от мавров. Следует отметить, что немалое число из этих освобождённых составляли девицы из гаремов. С ними были... особые хлопоты. Некоторым было куда возвращаться, то есть готовая принять их семья, неважно уж, родители, муж или иная родная кровь. С оставшейся частью было куда как сложнее. Кто-то вполне обоснованно опасался презрения, потому как христианская мораль, да ещё того периода... та ещё хреновина. Ведь тех же святош мало волновало, что девушки не своей волей к маврам в постель шли. Могли и на покаяние, и сразу в монастырь. Или ославить нечестивой блудницей, обрекая ни в чем, по сути, не повинных на дальнейшее бытие шлюхи.
   Вот и что с такими делать было? Чай без вины виноватые. И они понимали, что в родных краях им ничего хорошего не светит. Вот и приходилось, подождав, пока наберётся побольше, тащить этих знойных испанских красоток к нам, на Русь. Предварительно, конечно, разъяснив, что там им есть место лишь в том случае, если те не будут махать своим христианством. Впрочем, последнее, к моей лично радости, не вызвало никаких хлопот. Мало-мальски упертые никуда деваться из земель испанских и не собирались, предпочитая оказаться в тех же монастырях. Остальные же, после освобождения от мавров и видя хорошее к себе отношение, изъявляли готовность учить новую речь, менять веру и всё в этом духе. Так что на просторах Руси появились новые очень симпатичные и необычные девушки и женщины. Учитывая же то, что новое и красивое всегда притягивает... Результат очевиден.
   Чем отличалось их положение сравнительно с тем, в котором они находились в халифате? Для начала, они были свободными, вольными в собственной судьбе. Во-вторых, отношение к женщинам в мусульманских землях с самого начала было... чем-то омерзительным, да и в моё родное время не шибко изменилось. Говорящая вещь, нечистая и множество других схожих определений. Женщину можно было убить, подарить или продать на базаре, как мешок орехов. Продать дочь в гарем - это и в XXI веке явление совершенно естественное на том же севере Африки, во всяких там 'арабостанах'. На Руси же даже те, кто оказались не единственной женой, могли не только быть уверены в нормальном, человеческом к себе отношении. В их власти было просто взять и уйти от мужа. Расторжение брака мог устроить любой жрец любого храма, если только имелись хотя бы мало-мальски пристойные основания. Так что... разница, я думаю, очевидна.
   Ну да не в этом дело. Освобождением рабов и наложниц из мавританских земель мы создали себе репутацию, которая работала на нас. Хорошо так работала, показательно. Местным не приходилось объяснять, кто мы такие, откуда взялись и с какой целью тут появились. Они за несколько лет и так всё успели узнать. Равно как и иметь уверенность в том, что войско пришельцев с севера по дороге не будет чинить никаких безобразий, а за всё взятое расплатится звонкой монетой.
   Хихон и его окрестности были... переполнены. Пятнадцать тысяч сошедшего на берег войска плюс сколько-то оставались на кораблях. Огромное число. Хорошо хоть Бермудо II Леонский заблаговременно позаботился, незадолго до нашего прибытия доставив в Хихон провиант, повозки и некоторое количество так необходимых нам для перевозки доставленных грузов и артиллерии лошадей. Вот сейчас и происходил процесс подготовки к маршу сначала на Леон, а потом... Потом видно будет, куда именно наше войско продолжит своё движение и когда оно это сделает.
   Все суетятся, все заняты либо своим непосредственным делом как Лютобор, Оттар, Всеволод, либо просто так, наблюдают забавы ради наподобие Софьи с Еленой да Магнуса. Впрочем, насчёт последнего заранее ничего не скажешь, этот может даже прикидываясь праздным и ленивым наблюдателем заниматься каким-то важным делом. Только вот смысл оного станет понятен лишь несколько позже, да и то, когда этот хитрец сам поведать соизволит.
   О, Одинец. Глава личной моей охраны, уже свирепствует по полной. Он не только выставил оцепление вокруг моей персоны, но ещё и начал частым бреднем просеивать людей поблизости. И уже кого-то прихватил, судя по всему. Тихо так, незаметно для большинства людей, но для понимающего взгляда всё как на ладони. Любопытно! Жестом подзываю верного главу хирдманов охраны и спрашиваю:
   - Кого прихватил, Одинец? Просто зевак, излишне любопытных, или же кого поинтереснее?
   - У нескольких лица не местные, на мавров похожи. Да совались ближе, чем оно следует. Другие что-то на покрытых углем дощечках черкали непонятное или проскользнуть пытались к драккарам. Один деньги сунуть пробовал... Попытаем - узнаем.
   - Зашныряли, - процедил Гуннар, а лицо его заострилось, стало хищным, предвкушающим. - Несколько моих людей тут, в Хихоне, крутились. Из числа тех хирдманов, которые в набегах участвовали. Многих на заметку взяли, но ничего сами не творили. Приказа не было. А теперь... теперь можно!
   - Больше того - нужно, - подтвердил я. - Нам не надобно, чтобы аль-Мансур узнал не просто о высадке войска, но и о числе, и о вооружении. Обойдется!
   Бешеный лишь радостно оскалился, наверняка только и ждёт того момента, когда к нему поступят сведения, полученные от тех, кого прихватили люди Одинца. Да и сам наверняка своих головорезов послал в Хихон. Зачем? Да чтобы те аккуратненько так изъяли из обращения тех, кто вызвал подозрения раньше, во время предыдущих заходов в этот порт наших кораблей. А что потом? Потом большая часть драккаров отправится вдоль побережья Кордовского Халифата, сея огонь, смерть и разрушение. Ну а меньшая, включая все прусские корабли, останется в Хихоне, который на долгое время станет нашей тут основной базой. Их будет достаточно, чтобы шугануть корабли аль-Мансура, коли таковые появятся. Ну и несколько отправятся обратно - уведомить оставшихся в родных краях о том, что у нас всё вполне благополучно. Для голубиной почты... совсем далеко, особенно учитывая ба-альшие пространства, которые нам далеко не дружественны.
  
  ***
  Май (травень), 997 год, столица королевства Леон.
  
   Хорошо, когда в дороге не происходит ничего незапланированного! Поэтому, когда мы благополучно добрались из пункта А в пункт Б, то есть из Хихона в Леон, я был почти что счастлив. Всё-таки определённые опасения по поводу разного рода подстроенных маврами пакостей присутствовали. Особенно учитывая тот факт, что взятые бдительными хирдманами Одинца и людьми из Тайной Стражи Гуннара в Хихоне много чего порассказали. И да, просто любопытных среди оных практически не было. Те же, которые попали под раздачу, им ничего не грозило, помимо нецензурного напутствия, пинка под зад и пожелания больше не проявлять ненужное и вредное для здоровья любопытство.
   Что до тех, кого прихватили заслуженно... О, эти красавцы если чего и заслуживали, так исключительно острую сталь в жизненно важные места организма. И это в лучшем случае. Вообще же меня откровенно поражало - до сих пор, а ведь я в этом времени поболее десятка лет - откровенно раздолбайское отношение многих правителей к такому явлению как шпионы всех мастей и рангов. Далеко не всех, но многих. И Бермудо II Леонский был, к огромному сожалению, из разряда последних.
   Сама столица была... не в лучшем состоянии. Даже беглый взгляд подмечал следы от осад города снаружи и полного его разорения изнутри. Нет, столицу, само собой. восстанавливали и весьма активно - ибо какой король захочет находиться пусть и во дворце, но посреди пепелища - но для полного восстановления требовались долгие годы. И главное - тут необходима какая-никакая, но уверенность в завтрашнем дне. С маврами же под боком об уверенности можно было только мечтать.
   - Плохая защита стен, - заметил Оттар ещё тогда, когда смог как следует разглядеть стены Леона. - Сами стены хороши, но...
  - Мало метательных машин и другого, для отражения приступа полезного, - вторил ему Всеволод. - Понимаю, что 'греческого огня' у них нет, но что мешает побольше простых котлов со смолой и маслом? Не просто так, а чтобы кипящая или горящая жидкость из проведённых желобов выливалась.
   - Вот их местные 'хазары' и бьют,- припечатал Лютобор, презрительно фыркнув. - Ещё предателей у них много!
   Вот что тут скажешь? Несколькими словами и по защите города потоптались подкованными сапогами, и про одну из главных бед этих мест упомянули. Возразить же тут просто нечего, потому как сказана правда и ничего помимо неё.
   Нас встречали. Сам король Бермудо II с избранными придворными и покорными ему леонскими графами выехал за пределы городских стен, тем самым показывая как минимум то, что считает конунга Руси равным себе. Максимально допустимое уважение без риска предстать перед собственным народом слабым и зависимым. Лично я это оценил, равно как Магнус, Гуннар и хитрые сестрички. Насчёт других уже не был уверен.
   Та-ак... Бермудо II в сопровождении всего лишь двух воинов в богато изукрашенных доспехах выезжает вперёд. Значит, мне следует сделать то же самое. Только вот доспехи что у меня, что у двух хирдманов-охраников куда более скромные, без украшений. На Руси помпезность покамест не прижилась и искренне надеюсь, что и не приживется, тем более применительно к броне и оружию.
   - Приветствую повелителя плодородных и залитых солнечным светом земель Леона, - поприветствовал я короля, выехав ему навстречу. От непривычной латыни... Вроде её и знаю, читать так и вовсе постоянно почти приходится, но как будто из горла что-то чужеродное вылетает. Не люблю и всё тут.
   - Я рад видеть в Леоне могучего короля Хальфдана, повелителя далекой Руси, прибывшего для общей нашей войны с нечестивыми маврами. Да благословит Господь всемогущий этот союз.
   - Боги Асгарда его уже благословили, Бермудо, - чуть улыбаясь, отвечаю я. - Разрушенный Лиссабон, чуть менее пострадавший Кадис и выжженные 'греческим огнем' множество менее значимых прибрежных селений тому подтверждение. Теперь пришло время сильного удара на суше. Совместного удара наших войск. Присоединится ли к нам король Наварры Гарсия Санчес?
   - Об этом лучше поговорить в моём замке, внутри городских стен. Не здесь. Добро пожаловать в Леон, мою столицу.
   - Благодарю тебя, король.
   Ну вот. Первая беседа, пусть и краткая, состоялась. Король Леона, развернувшись, возвращается к своей свите и охране, мне надо сделать то же самое. И не только это, ведь все пятнадцать тысяч внутрь города не войдут. Да и лишним будет, честно говоря. Куда надёжнее и целесообразнее разбить лагерь, к тому же мало-мальски укрепив его, как и полагается по всем канонам и просто здравому смыслу. Земляной вал, местами повозки, позиции для орудий и сифонофоров, шатры для отдыха и всё в этом духе. А в сам Леон будут выбираться частями. Себя показать, других посмотреть, на здешних красоток полюбоваться и не только. Впрочем, про тренировки им забыть не дадут, да и сами варяги народ опытный, понимают, что тело надо поддерживать в лучшем виде. Вот пруссы - это несколько иное. Хотя этих конкретных Витовт Тихий железной рукой держит за особо чувствительные места организма.
   Всё же в любой момент времени внутри городских стен Леона будут находиться не менее нескольких тысяч воинов. Союз союзом, но здоровую подозрительность ещё никто не отменял. Сейчас через городские ворота пройдут три тысячи воинов - две варяжских и одна прусская - остальные же останутся снаружи. Начало работ по обустройству лагеря, рассылка дозоров в окрестности города, а также иные дела. Бездельничать покамест не получится. Только потом, да и то в меру. Не на курорте!
   Леон - красивый город, с богатой историей и множеством испытаний, выпавших на его долю. Это видно любому, кто умеет смотреть, слушать, а особенно чувствовать. Я умел, поэтому неспешное движение по улицам города было наполнено впечатлениями. Как и для некоторых других вроде того же Магнуса. Он долгое время молчал, а потом всё же высказался.
   - Кровь, боль, смерть. Отчаяние. И чувство надвигающейся беды. Ты чувствуешь это, Хальфдан?
   - Лучше бы не чувствовал. Это не место для стольного града, ближайшие лет двадцать наверняка. Но если я даже это скажу, кто поверит? Уж точно не король и тем более не его жрецы распятого бога. Для тех чем больше страданий, тем лучше. Вся их вера построена на боли, слезах, смирении и терпении. Вера, тянущая вниз, заставляющая простираться ниц перед богом. Они сего и не скрывают.
   - Да, столицу они не перенесут. Но что сейчас?
   - Сейчас? Разговор с королём. Серьёзный, о делах воинских и не только. Он со своими советниками, я же с вами. Ты, обе сестрички с их своеобразным взглядом на мир, да Гуннар, без него нельзя.
   - Оттар со Всеволодом, Витовт?
   - Многолюдство сейчас излишне. Потом им всё поведаем, они ничего не потеряют.
   - Как знаешь, брат... А вообще я уже начинаю скучать по Киеву. Вроде времени мало прошло, а вот гляди ж ты, тоска подкралась. С чего бы?
   - Понимание того, что тут надолго задержаться придётся. Мавров просто так не разбить, время нужно и силы. Оттуда и тоска. Да я и сам печаль гоню. В Киеве ж не только Роксана, там и обе дочери, которые уже давно в разум входить начали. А я не на один месяц в дальние края, пусть и по делам очень важным.
   Всё так и было. Надолго отрываться от семьи - дело крайне неприятное, учитывая то, что последние годы привык почти постоянно находиться рядом с ними. Воспитание дочерей-близняшек надо сказать оказалось тем ещё 'трудовым подвигом'. Особенно учитывая крайне непоседливый характер и не по годам развитый ум что у Ольги, что у Мирославы.
   Развитый ум - это штука крайне полезная, но более всего прочего нуждающаяся в постоянном совершенствовании. И сильно зависящая от круга общения. Учитывая же, что две юные бестии обожали сбегать от нянек и прокрадываться к взрослым, то... В общем, много чего слышали, много чего видели, перенимая определённые черты характера как от родителей, то есть меня с Рокси, так и от ближнего круга. А ближний круг - это то ещё собрание экзотических личностей. Ладно бы особый взгляд на мир Магнуса и его очень своеобразные высказывания на разные темы. Был еще Гуннар Бешеный, любящий при любом удобном случае побеседовать на тему политики, интриг и способов видеть в людях их истинную суть, проникая под носимые теми личины. Эйрик Петля с крайне веселыми, наполненными цинизмом и чёрным юмором морскими байками... Олег Камень, вечно ноющий и жалующийся на вороватых торговцев, своих и иноземных. Чисто воинские байки военачальников вроде Лютобора, Свенельда и прочих.
   И как венец всему - Софья с Еленой, жрицы Лады во всей красе, обворожительности и ядовитости. Ну просто 'идеальный' пример для подражания! А ведь они то девочкам очень даже нравились, с ними было интере-есно! Ну не отрывать же двух мелких от столь 'интересных тётенек', которые столь много занимательного рассказывают и местами даже показывают.
   Итог всего этого общения? С юных, очень юных лет развивающиеся ум, хитрость, умение выкручиваться из неприятных ситуаций и всё в этом духе. Полезные для правителя качества, тут не поспоришь. А постоянное присутствие рядом опытных, умудрённых набегами и полноценными войнами ярлов и хирдманов поневоле прививало интерес ко всему оружию в частности и войне в целом. Змейка могла не волноваться, её дочери росли в мать в плане воинственности. Их не нужно было приманивать к оружию, они сами к нему тянулись. Так что... Чую, что в будущем ни у кого не вызовет удивление не просто женщина на престоле Руси - Ольга уже была, чего уж там удивляться - но дева-воительница, валькирия во плоти.
   Вот только какая из двух? Впрочем, на лицо они обе неотличимы почти для всех. Только знающие их очень хорошо могли отличить Ольгу от Мирославы. Не по внешности, а по мельчайшим особенности движения, мимики, интонаций. И никак иначе, потому как эти хитрюги одевались абсолютно одинаково. Если же одевали в разное, то могли банально поменяться просто за ради обмана окружающих.
   Задумался, завспоминался... Лишь оклик Магнуса вырвал меня из размышлений. Побратим напоминал о том, что мы почти приехали. Ага, всё верно, приехали. Пришло время слезть с коня и проследовать в сопровождении охраны и ближников туда, в замок. Именно там и состоится серьёзная, обстоятельная беседа с Бермудо Леонским. Война, враги внутренние, наши планы насчет всего этого. В общем, говорить будем долго и очень надеюсь, что продуктивно. Не хотелось бы потерять время на пустопорожнюю болтовню.
  
  ***
   Жаль, очень жаль, что нет фотоаппарата. Зачем он мне? Просто хотелось бы заснять замок короля Леона изнутри с целью кое-какие элементы привнести к нам, в Киев. Ну да ладно, придётся по памяти ориентироваться. Люблю красоту, вот и всё, а испанский стиль всегда отличался своим неповторимым очарованием. Главное убрать оттуда местами раздражающую пышность и будет совсем хорошо.
   Сестрички, те сразу поняли, на что именно у меня глаз загорелся. Быстрее других, о чём не преминули упомянуть в своих обещаниях всё-всё запомнить, а потом начать гонять наших киевских ремесленников на предмет повторения и частичного изменения тут увиденного. И женских нарядов тоже, кто бы сомневался! Жаль только, что Роксана как была далека от некоторых элементов в одежде, так таковой и останется. Хотя... чем Локи не шутит, когда асы спят!
   Хорошо, что Бермудо II загодя согласился, что первым делом важные разговоры, а потом уже и пир в честь нашего прибытия. Хотя о нем, пире, было объявлено, куда ж без него. Символ союза, приглашение как тех графов Леона, которые однозначно поддерживали короля, так и тех, которые... не слишком его поддерживали. Первых нужно было увидеть и оценить как немаловажные элементы войска Бермудо. Вторых также следовало увидеть, но по иным причинам. Каким? Некоторых реально использовать, хотя бы до поры. Другим будет лучше просто исчезнуть, сломать шею, упав с лестницы, отравиться некачественной едой или питьём, помереть от как бы естественных причин. Жрицы Лады знают толк в ядах, равно как и люди из Тайной Стражи.
   Грубо? Ничуть, ведь грубость - это когда льётся кровь, звучат истошные крики о помощи, работают палачи у всех на виду. Жестоко? Возможно, но это будет необходимая жестокость, слишком уж тут всё прогнило, слишком широко раскинулась паутина предательства и обмана.
   Однако сначала нужно посмотреть, разузнать, оценить. И только потом действовать. Спешка, как известно, нужна лишь при ловле степняков и тараканов. Первые ускачут, вторые в щель ушмыгнут. И то и другое мне знакомо на собственном опыте.
   Королевский замок... Он видел завоевателей, но пришельцы из далёких северных земель в лице нас тут точно были впервые. Впрочем, мы завоевателями не являлись. Зато хирдманов тут хватало. Они, едва здесь появившись, контролировали часть замка наряду с королевскими стражами, олицетворяя собой полную, абсолютную нейтральность. И обеспечивая мою безопасность. Паранойя? Отнюдь. Ведь стоило учитывать сложную обстановку в Леоне, наличие тех, кто не прочь был бы видеть во главе королевства покорного данника аль-Мансура, видя в этом определённые выгоды. Отсюда и принимаемые меры безопасности.
   Вторая и куда более важная встреча с королем состоялась в небольшом зале, в то время, когда уже окончательно стемнело. Впрочем, света в зале хватало, светильников было предостаточно. Зато людей - ограниченное количество, многолюдство при важных разговорах ни к чему. Меня сопровождали Магнус, Софья с Еленой и незаменимый в некоторых делах Гуннар. Бермудо II Леонский же находился в обществе нескольких вполне себе примечательных людей, о которых посол при его дворе, Олаф Рыжий, подробнейшим образом докладывал.
   Менендо Гонсалес. Олаф не раз писал в своих донесениях, что этот человек абсолютно предан как лично королю, так и Леону. Хитёр, коварен, в общем, настоящий политик во всех смыслах этого слова, в том числе и отрицательных. Именно его король, в случае чего, желал видеть регентом своего недавно родившегося сына Альфонсо. Показатель, однако!
   Хуан Самарро. Этот не мог похвастаться громкими титулами и большим состоянием. Зато именно он в последние несколько лет поднялся не то чтобы со дна, но из шеренги себе подобных - малоземельных кабальеро, имеющим славных предков, но вот с деньгами испытывающих большие проблемы. Он мавров ненавидел люто, готов был костьми лечь, но не допустить их продвижение вглубь Леона. Причины? О, они были более чем весомыми. Разрушенный замок, вырезанная семья - большего для искренней ненависти и не требовалось. И именно таких же он собирал под своими знамёнами, не особенно смотря на знатность рода. Недаром еще пару лет назад, когда звезда Хуана Самарро лишь начинала своё восхождение, Олаф Рыжий отписал из Леона о том, что этот человек представляет для Руси определённый интерес.
   Правильно посол его заприметил! Потому и получил приказ аккуратненько так способствовать тому, чтобы отряд, а потом и отряды Самарро получали от нас определённую помощь. Финансовую, конечно. Без каких-либо особых условий, просто по причине того, что этот даже в страшном сне не мог себе представить какой-либо мир с маврами. Полезный человек, очень полезный. Особенно как противовес придворным любителям договариваться с врагом. Против того же политика Менедо Гонсалеса или третьего из советников короля, епископа Леонского Диего Барроса.
   Епископ был из числа новоназначенных. Сан и это место он получил ещё при Иоанне XV, будучи разбирающимся в делах церковных, неплохим управляющим монастырскими делами и... безопасным. Плюс к тому, не вызывал никаких отрицательных эмоций у Бермудо II, потому как банально не провоцировал какие-либо конфликты с Римом. Более того, готов был помочь дельным советом, предварительно убедившись, что он не пойдет во вред Святому Престолу.
   При виде нас епископ не стал креститься и шептать молитвы, призванные оградить верного раба божьего от 'нечестивых идолопоклонников'. Понимал, что это будет по меньшей мере неуместно. Новые епископы, разосланные Святым Престолом, они вообще были не столь... фанатичны. Скорее уж являлись прагматиками, умеющими разделять интересы христианства как такового и интересы Святого Престола в частности. Причём последние были для них приоритетными. Как-никак, ныне покойный Джованни ди Галлина Альба старался на ключевые точки Европы посадить именно таких 'князей церкви', что вызывало глухой ропот немалого числа духовенства из других стран. Впрочем, это были уже не наши проблемы.
   Все нужные люди присутствуют? Похоже на то. Плюс пяток местных стражей, равно как и пятёрка хирдманов Одинца. Безмолвные статуи, закованные в броню, но в любой момент готовые сорваться с места, поразить любого врага. И, само собой разумеется, не приученные болтать. Вообще.
   Стол. На столе изобилие вина, яств... Видимо, король Леона решил даже тут показать свою крайнюю приязнь к гостям в нашем лице. А может обычаи тут такие, я даже не знаю. Да и не интересовался особенно, не до того было, других забот в избытке. Оставалось лишь занять места за столом, прослушать не шибко долгую, но изобилующую лестными словами речь короля. Ответить на нёё, но уже совсем кратко, после чего напомнить о цели, ради которой собрались здесь и сейчас. И только после этого можно было озвучить первое из насущного.
   - Какими силами располагает королевство? Ополченцы, кое-как вооруженные и толком не обученные, меня не интересуют. Они лишние, совсем. Нужны опытные воины, а также новые, но хорошо вооружённые, обученные, в доспехах. Пешие и конные, вместе. И сколько готов прислать на помощь король Наварры?
   Сам Бермудо II был несколько ошарашен подобным напором с моей стороны, но тут же слегка шевельнул правой рукой. Оказалось, это был беззвучный приказ ответить на мой вопрос, адресованный даже не Гонсалесу, а Хуану Самарро. Что ж, лично меня это устраивало, да и король Леона признавал глубокие знания и опыт военачальника.
   - Леон разорён и истощён войнами с халифатом, - вздохнул Самарро. - Сальдания и другие графства принесли клятвы аль-Мансуру и стали его данниками. Есть и те, которые могут изменить на поле боя, отведя свои войска.
   - Их не считать, - отрезал я. - Такие отряды в войске - враги, способные ударить в спину.
   Интересный промельк в глазах испанца. Да, сразу видно, что он с этими моими словами согласен. Более того, готов лично резать на мелкие куски подобных индивидом. И это вдвойне радует.
   - Тогда меньше двадцати тысяч, коне... конугн...
   - Понимаю, - улыбнулся я. - Непривычное для вашего языка слово. Обращайтесь, как привыкли, благо конунг и король - это одно и то же.
   - Прошу прощения, Ваше Величество, - встав, Самарро склонился в глубоком поклоне. Лишь получив заверения, что я вовсе не чувствую себя оскорблённым, он продолжил, хотя сесть с трудом согласился. Этикет же! - Гарсия II Наваррский готов прислать тысяч семь, возможно восемь. Но это опытные воины. И он обещал, что сам поведёт их в бой.
   Отдавая на словах должное храбрости короля Наварры, мысленно я заворачивал как минимум трёхэтажные конструкции. Много королей - много проблем. Все ведь будут желать командовать, играть главную роль в предстоящих битвах. А у семи нянек дитятко часто без глаза остаётся.
   - Около сорока тысяч, - быстренько сложил в уме Магнус. - Это большая сила. У халифа Кордовы же...
   - Мавританское войско менее сотни тысяч - это мечта, - опечалился Менендо Гонсалес.
   - Кабальерос Леона, Кастилии и Наварры более умелые и отважные воины, чем какие-то... мавры, - взвился Хуан Самарро, словно его пчела в задницу ужалила. - При равном числе мы почти всегда побеждаем!
   - При равном числе. Объединённое войско будет меньше и это следует учитывать. Да, конунг?
   - Всё верно, Магнус. Будем надеяться на число врага меньшее, нежели сотня тысяч, но исходить из этого невесёлого числа. Но в любом случае войско аль-Мансура будет сражаться, оглядываясь на родные для себя земли. Особенно на прибрежные.
   Тут пояснять не следовало. Пришедшие в Хихос драккары сейчас большей частью вновь вышли в море. Как раз для того, чтобы продолжить терроризировать побережье халифата. И пусть будет с ними Тор, да и Один с Локи своим вниманием не оставят.
   - Меньше сотни тысяч халиф всё равно не поведёт, - скептически ухмыляясь, поделился своим не самым хорошим настроением Гуннар. - И учитывая наличие доброжелателей мавров на землях Леона, можно быть уверенным - аль-Мансур скоро узнает численность войска, которое мы привели. А силы Леона с Наваррой ему и так ведомы.
   - Но наши договорённости в силе, - не спросил, а скорее уточнил Бермудо II, обращаясь непосредственно ко мне.
   - Бесспорно. К тому же мы давно привыкли сражаться против превосходящего числом врага. Сражаться и побеждать. Мы свою часть уговора выполним. Но в связи с этим ответьте на один из интересующих меня вопросов, Бермудо. Мой посланник писал, что вы, последовав примеру ныне покойного правителя Кастилии, также издали указ, согласно которому любой, способный собрать достаточно средств на полное вооружение рыцаря для себя или близкого родича, после чего отправившись или отправив его в войско, становится одним из инфансонов. Это так?
   - Да, так, - голос короля Леона не был радостным. - Это не кабальерос, но мы были вынуждены приблизить к себе, перевести в благородное сословие тех, кто готов сражаться и может себе позволить траты на оружие и доспехи.
   - Я слышу в вашем голосе некоторую печаль. Поверьте, это лишнее, - утешил я Бермудо. - Готовый сражаться, да к тому же имеющий возможности для этого, заслуживает сделать шаг вверх. Особенно если проявит себя в битвах с врагами родной страны. У нас, на Руси, это естественно. К тому же этой возможностью наверняка воспользовались те, кто уже воевал с маврами. Я прав?
   Бермудо Леонский лишь кивнул, а вот Хуан Самарро торжествующе улыбался. Неудивительно, ведь многие из новоиспечённых инфансонов предпочитали оказаться в числе собираемых им отрядов. Там практически не было пренебрежительного отношения к вчерашним простым воинам, лишь по необходимости введённым в сословие аристократии, пусть и в 'низшую' её часть.
   - Хорошо. Следующее. Удалось ли узнать, куда именно аль-Мансур направит свой удар? Направится ли на Леон через Саламанку и Самору? Двинется в сторону Браги? А может его цель Сантьяго-де Компостела? И это я упомянул лишь наиболее напрашивающиеся пути.
   - Нам удалось кое-что узнать. Немного, но этого должно хватить. Об этом расскажет епископ Леона. Говорите.
   - Да, Ваше Величество, - склонился перед королем Диего Баррос. - В халифате много верующих в Господа нашего Иисуса Христа. Есть и монахи, которые то там, то здесь, принося вести своим братьям в Леон и унося слова утешения находящимся в рабстве у мусульман.
   - Нам известно, как всё это происходит, - вздохнул Гуннар, привыкший держать себя в руках и не раздражаться. Его бешеный нрав уже давно был под жестким контролем, прорываясь лишь изредка и по очень весомым поводам. - Что удалось узнать вашим бродячим монахам, епископ?
   Церковник яростно зыркнул в сторону Гуннара, явно собираясь ответить, но... сдержался. Осознал, что моему побратиму на все слова жреца 'распятого бога' плевать. А портить отношения со столь необходимыми Леону союзниками по мелочам будет совсем уж неразумно. Вот оно, повышение адекватности церковников в действии, последствия реформ Иоанна XV во всей красе. Кто знает, может в этом мире и не будет инквизиции и прочих сомнительных прелестей, как было в моей родной истории. Ну да это так, общие мысли на отвлечённую тему, не более того.
   По конкретному же делу выяснилось, что эти самые монахи, то подслушивая, то прямо спрашивая у находящихся в рабстве единоверцев, смогли таки выяснить предварительные планы халифа аль-Мансура. На сей раз халиф желал нагрянуть в северо-западные области Леона, которые были и не столь сильно разорены войной, как другие, и еще по той причине, что там поддержка Бермудо II была наиболее сильна.
   - Значит через Брагу и к Сантьяго-де-Компостеле, - задумчиво протянул я, услышав предварительные сведения о планах аль-Мансура. - Разумно. Рядом с Леоном Сальдания и прочие мятежники, Кастилия тоже покорилась халифу, а Наварра... Оттуда он недавно ушёл, не добившись решительной победы. Да, это разумно. Когда?
   - Неизвестно, - пригорюнился епископ. - Может быть они уже отправились, может сделают это через месяц или полтора.
   - Но не позже?
   - Не позже, - эхом отозвался Баррос. - Воины аль-Мансура требуют от своего повелителя новых побед, добычи, рабов и рабынь. В Наварре они этого не получили.
   - И точно наши степняки.
   - Скорее уж хазары, а не печенеги, Магнус, - усмехнулась Софья.
   - Только вера другая, - а это уже Елена, никогда не отстающая от сестры. - Но суть их...
   - Одинакова.
   - Да!
   Что ж, всё услышано, ситуация прояснилась. Ну и сестрички плюнули ядом, как они это делать любят и умеют. Пришла пора принимать решения. Нам принимать, ставя короля Леона перед фактом, пусть и со всей возможной в этой ситуации вежливостью. Варианты наших действий были разработаны заранее, в том числе и при таком вот раскладе, при котором аль-Мансур рванёт в сторону Сантьяго-де-Компостелы.
   - Собирайте войска, Бермудо. Быстро. Срочно. Из мест, которые ближе к Леону - пусть движутся сюда. Те, которые рядом с Брагой и Сантьяго-де-Компостела - пусть идут туда, усиливая оборону этих крепостей. Их задача - держаться, пока наши войска не придут на помощь. Осада - дело долгое. И посылайте людей к Гарсии Наваррскому, пусть со своим войском движется на соединение с нами. Мы же, пока есть время до подхода наваррцев и сбора воинов из отдалённых земель Леона, должны будем обезопасить столицу от того врага, что совсем рядом.
   - Наш враг - мавры...
   - Да, мавры, - согласился я с Бермудо, но тут же уточнил. - А ещё те, кто встал перед ними на колени и доволен своим коленопреклонённым перед этим народцем положением. Я про графа Сальдании Гарсию Гомеса, графа Кастилии Санчо Гарсию с его мамашей и прочих, которые не столь значимы, но столь же отвратительны. Но сейчас опаснее всего Сальдания, слишком уж близка к столице вашего королевства.
   - Но они...
   - Предатели, - припечатал одним веским словом всю эту братию Бешеный. - Предали свой народ, перейдя на сторону тех, кто резал единых с ними по крови, духу, вере. Гарсия Гомес уже предавал Ваше Величество, а если вы попытаетесь договориться, предаст снова. Таких исправит только смерть.
   - Не просто смерть и передача земель одному из детей, - улыбнулась Елена. Да так, что от этой улыбки многим становилось очень неуютно.
   - Вы это уже пытались сделать...
   - С его отцом.
   - И это было....
   - Бесполезно.
   - Сын...
   - Оказался...
   - Таким же.
   - Или даже хуже!
   Первый вынос мозга от жриц Лады Бермудо II с советниками получили, да по полной. Сложно людям привыкнуть к забавной привычке одной из сестёр подхватывать слова другой на лету, чередуя их между собой. Поэтому пришлось малость пояснить.
   - Это жрицы Лады, одной из богинь. Их разум отличается некоторыми особенностями. Не у всех, а именно у этих. Отсюда и необычность разговора. Вместе с тем они одни из лучших, умеют видеть то, что остаётся скрытым от других. И сейчас сказанное ими абсолютно правдиво. Вы должны раздавить предателей, начав с Сальдании, как наиболее близкой и опасной для Леона цели.
   - Опасность Сальдании преувеличена, - вкрадчиво начал епископ. - Гарсию Гомеса можно убедить, он верный сын матери-церкви...
   - Нас не интересует его вера, - сразу отмахнулся я. - Для нас - он помеха. Для Леона и его короля - предатель, которого надо уничтожить, а его род лишить власти, то есть земель и городов. Пусть Сальдания станет первым значимым городом, который из рук предателя перейдёт лично к вам, Бермудо. Королевский домен, как по мне, сильно нуждается в расширении. Посадите там не графа, но наместника. А потом и в Кастилии, которая от достойного правителя перешла в руки пресмыкающегося перед аль-Мансуром ничтожества.
   Нравится! Не сами идеи возмездия предателям, ибо и сам Бермудо в плане договоров с маврами того, не без греха, а именно что возможность получить в собственные руки новые земли. Не покорных вассалов, а усиление себя родимого, что особенно важно. А меж тем Магнус подхватил эстафету, высказывая новые мысли в развитие уже изложенного.
   - Сальдания не ожидает удара с нашей стороны. Они привыкли, что при угрозе мавров все силы бросают именно на войну с ними. Даже если не удастся сразу взять столицу графства, то мы умеем не затягивать с осадой. У нас есть оружие, способное оставить от самых крепких ворот лишь обломки дерева и куски железа. Взятие Сальдании и падение её графа будет знаком.
   - Знаком того, что отныне ни один из тех, кто склонился перед халифом, не сможет чувствовать себя в безопасности, - подхватил Бешеный. - Ваше Величество даже сможет издать указ, что те, кто в, допустим, месячный срок не изгонят мавров со своих земель и не изъявят покорность Леону, будут сурово наказаны. Лишатся земель, замков, иного ценного для них. И всё это перейдёт не к их родным, а к тем, кого сочтёт достойным Ваше Величество.
   - Возможны мятежи, - покривился Бермудо II, в правление которого оных было более чем достаточно. - Мавры вот-вот нападут, а это... опасно.
   Боится. И что-то нашёптывающий ему на ухо Менендо Гонсалес явно не в восторге от высказанных нами мыслей. О епископе Леонском и вовсе говорить нечего. Для него главное, чтобы в тех же Сальдании с Кастилией продолжали действовать христианские храмы, дающие доход и влияние. Остальное же... вторично. Типичная тактика христианских духовных персон, независимо от конфессии. И вот это не поддаётся никакой корректировке. Так уж у них мозги заточены, такова суть этой веры.
   А вот Самарро, тот аж землю готов подкованными сапогами рыть, кусая губы от нетерпения, но сдерживаясь. Понимает, что среди советников короля он наименее знатен, потому и не может лезть вперёд двух других.
   Меж тем Бермудо II, внимательно выслушав Гонсалеса, кивнул и сделал рукой отстраняющее движение. Дескать всё нужное уже услышано. Затем ещё один жест, на сей раз приказывающий Хуану Самарро приблизиться и что-то тихо сказать. Что забавно, епископа король Леона сейчас ни о чём спрашивать не собирался. Ни до слов, сказанных ему Хуаном, ни после. Наконец, король замер, словно каменная статуя, и оставался в таком положении минут этак несколько. Часов ведь в этом месте нет, так что точно сказать я не мог.
   Та-ак, кажется, он к нам вернулся. В том смысле, что готов озвучить свое королевское решение. И я искренне надеюсь, что оно будет устраивающим меня. Хотя бы частично. Иначе...
   - Гарсия Гомес, граф Сальдании, должен перестать им быть. Я так решил, - и голос вполне себе уверенный. Радует. - О его судьбе я приму решение потом, после взятия графства под власть короны.
   - Сбор ваших воинов близ Леона, а также в Браге и Сантьяго-де-Компостеле? Призыв короля Наварры с войском?
   - Послания верным мне графам и наместникам будут оправлены завтра утром. То же с письмом Гарсии Наваррскому.
   - Хорошо, - кивнул я, принимая такой ответ. - Моему войску нужно два дня для подготовки. Затем Сальдания будет ждать нас.
   - Четыре дня, - решительно возразил Хуан Самарро. - Мы не будем готовы так быстро.
   - Четыре... Хорошо, но не позже. Мавры ждать не станут. А сейчас хотелось бы уточнить о тех отрядах, которые уже в Леоне или близ него. И начнём с тех, которые под вашим командованием, Самарро.
   И пошло поехало. Рутинная работа, но от которой никуда не денешься. Требовалось узнать всё не через письменные доклады посла, а непосредственно от командующих, то есть от Хуана Самарро, Менендо Гонсалеса и самого короля Леона. Наводить тень на плетень они вряд ли будут, понимают, что сейчас это не в их интересах. Что ни говори, а в союзе с Русью заинтересованы первым делом они. Мы же так, используем подходящую возможность, особенно с их точки зрения. Вот потому мы сейчас внимательно слушаем, а сестрички даже записывают, стремясь не упустить ни единой мелочи. И это правильно.
  
  
  Глава 2
  Июнь (кресень), 997 год. Королевство Леон, графство Сальдания.
  
   Как Бермудо II Перес и обещал, спустя четыре дня после нашего с ним разговора войска леонцев из числа находящихся близ столицы были готовы выступить на Сальданию. Боевой дух не то чтобы сильно радовал, но и до уровня плинтуса не снижался. Так, серединка на половинку. Не привыкли испанские кабальерос к таким целям похода, которые были объявлены во всеуслышанье, ой не привыкли. Плевать! Или сами втиснут это в свои головы, или мы в них это вобьём, словно гвоздь в дубовое бревно - медленно, со скрипом и руганью, но результативно.
   Две тысячи наших и тысяча пруссов оставались в Леоне под предводительством Оттара. Зачем? Чтобы местные кабальерос были под надёжным присмотром и за ради отражения любого возможного бунта со стороны готовых целовать мавританские сапоги и задницы. Оставшиеся же двенадцать плюс шесть с небольшим тысяч леонцев под предводительством самого Бермудо начали марш на Сальданию. Почему всего шесть с небольшим, учитывая сказанные королём же слова о возможности выставить лишь немногим менее двадцати? Кое-кто оставался в Леоне. Другие должны были составить действительно крепкие гарнизоны в Браге и Сантьяго-де-Компостеле. Остальные же просто не успевали подойти в назначенные сроки, по действительно веским либо надуманным причинам. Политика, млин, она штука замысловатая.
   От Леона до Сальдании вроде и недалеко, немногим более ста километров, а быстро всё равно не преодолеть. Всему войску не преодолеть, в отличие от леонской лёгкой кавалерии и наших хирдов, обученных передвигаться действительно на большие расстояния. Вот и разделилось войско на две части, одна из которых поспешала вперёд, стремясь обложить собственно главную твердыню графства, чтоб главная цель, шавка аль-Мансура и пока ещё граф Сальдании Гарсия Гомес никуда не улизнул. Дело на самом то деле не шибко сложное - очень сильно сомневаюсь, что Гомес вообще был в состоянии предположить такой ход с нашей стороны. Тут, в этих землях и этом времени, было принято воевать несколько по другому. А вот когда под стенами Сальдании появятся варяжские хирды, вооружённые до зубов, перекрывающие выходы из крепости, да к тому же при поддержке некоторого числа кавалерии... вот тогда Гарсия Гомес, если обладает высоким уровнем интуиции, начнёт чувствовать себя весьма печально. Если же нет... нам оно и лучше. Пускай думает, что это всего лишь очередные вялые попытки короля Леона 'вразумить непокорного вассала' недопустимо мягкими методами.
   Зато вторая часть особо спешить просто не могла. Обременённая орудиями, метателями 'греческого огня', боеприпасами и просто повозками, из которых при необходимости быстро собирались мобильные крепости, они же 'гуляй-города'. Та самая тактика, не раз показавшая себя с лучшей стороны во время боёв с печенегами, она вряд ли окажется менее пригодной в случае мавров. Что те, что другие основной упор делают на конницу, а варяги и так то хорошо умели с ней бороться, сейчас же и вовсе вывели это умение на новый, куда более высокий уровень.
   И при этой самой второй, более медленной части находились и мы - практически всё командование сборной солянки в лице моем, Бермудо II Леонского, Магнуса, Самарро и прочих. Полезный нюанс, поскольку представлялась возможность изучить союзника в походно-боевых условиях, а через пару деньков придёт время и просто боевых, стоит лишь нам добраться до стен Сальданьи. И вот тогда сперва заговорят орудия, предназначенные для выноса ворот, а может и обрушения части крепостной стены, потом же настанет время штурма. В то, что Гарсия Гомес и вся его шайка-лейка поднимут лапки вверх и сдадутся на нашу милость, я как-то не рассчитывал. Особенно учитывая факт, что никого из видных мавританских пособников оставлять в живых в принципе было нельзя. Требовался урок - жестокий, кровавый, показательный, дабы пример Гарсии Гомеса вызывал ощущение животного страха у прочих испанских графов, едва подумавших о возможности каких-либо переговоров с маврами и тем паче возможности признать себя их данниками.
   Мне необходимость подобных действий была очевидна, Магнусу и сестричкам тоже.... зато с нашими леонскими союзниками дело обстояло куда как сложнее. Имелась лишь одна весомая персона, которую следовало окучивать по полной программе, чтобы его и так довольно жёсткие взгляды на ведущуюся войну зашли ещё дальше, аккурат за незримую, но очень важную черту.
   - Видите ли, сеньор Хуан, сейчас в Леоне, да и в Наварре с Кастилией, откровенно то говоря, сложилась очень печальная ситуация, - говорил я, едучи рядом с Самарро, сопровождаемый неслабым числом охраны. - Мне сложно понять причины, из-за которых графы и даже короли ради победы в междоусобных распрях готовы были - да и сейчас многие готовы - пользоваться сперва услугами абсолютно чуждых всем нормальным людям мавров, а потом и ползать перед ними на коленях за ради получения помощи. Может поясните?
   - Святые отцы сказали бы про гордыню, Ваше Величество.
   - Уж простите за сказанные слова, Хуан, но мнение жрецов Христа что у меня, что у моих приближённых не пользуется сколько-нибудь значимым уважением и тем более доверием. Зато слова опытного воина, вот уже не первый год не просто сражающегося, но и научившегося побеждать в не самых выгодных условиях - совсем иное дело.
   Улыбается Самарро, пусть и с осторожностью. Тем самым подтверждает сделанные людьми Олафа Рыжего и самим нашим послом в Леоне наблюдения о не шибко великой религиозности самого, пожалуй, перспективного леонского полководца.
   - Многие слишком долго жили под властью мавров. И переняли от них разную грязь, - скривился Самарро, пусть с неохотой, но искренне отвечая на заданный вопрос. - Готовность ударить в спину соседа родной крови и веры, готовность преклонить колено или колени перед одним врагом, чтобы сокрушить другого, который не далеко, а рядом. Мне стыдно признавать такое, но приходится. Многие закрывают глаза, стараются оправдать... особенно собственные поступки, но тем самым вынуждены оправдывать и чужие.
   - Я понял, что вы хотите сказать, Хуан, договаривать не обязательно.
   - Благодарю, Ваше Величество, мне действительно не хотелось бы договаривать всё.
   Это леонец сейчас про собственного короля, Бермудо II. Ага, сия коронованная особа тоже изволила замараться во временном союзе с маврами, потому в его голове необходимость не просто наказания, а тотальной зачистки предателей крови если и будет укладываться, то с огромным трудом. В отличие от обрабатываемого сейчас Самарро. Хорошо так обрабатываемого, ведь начал ещё Олаф Рыжий, я же продолжил, используя уже заложенную нашим посланником основу.
   - Договаривать действительно не обязательно, а вот вырывать с корнем дурную траву придётся. Вы ведь это понимаете, Хуан, потому воюющие под вашим началом не щадят ни мавров, ни тех, кто им служит.
   - Не всех...
   - Верно, поскольку за некоторых дают хороший выкуп, других же можно обменять на попавших в плен своих, - согласился я, понимая, что имеет в виду Самарро. - Но вот стали бы вы, к примеру, обменивать или возвращать за выкуп аль-Мансура, понимая, какую угрозу он представляет для Леона, Наварры и иных земель сам по себе? Не торопитесь отвечать, призадумайтесь. И поверьте, что слово 'честь' тут не слишком уместно. Совсем неуместно, если быть откровенным. Мавры не связаны никакими законами чести по отношению к иноверцам, они и меж собой их почти никогда не применяют. Таков уж народец - подлый, гадкий, бессмысленно жестокий, но способный доставить огромные неприятности. Численность уж больно велика! И слишком сильны распри между вами, то бишь леонской, кастильской и иной знатью. А теперь снова к аль-Мансуру и его предполагаемому плетению. Так что вы предприняли бы, сеньор?
   Немного помолчав, посмотрев сперва на затянутое тучами небо, затем на мерно шагающих воинов, Хуан наконец ответил:
   - Иногда мертвецы полезнее живых. Особенно такие опасные как халиф.
   - Только до халифа нам пока не дотянуться. Он далеко, окружён огромной армией... в отличие от того, кто даже не враг, а помесь врага с предателем. И бед доставил Леону немногим меньше как раз своим предательством и готовностью предать столько раз, сколько сочтёт нужным. Обычные 'наказания' не помогут, ваш король уже пробовал. Впустую, эта порода не понимает увещеваний. А если вдруг один становится мёртвым, то знамя предательства подхватывают жена, дети, другие родственники. Или я ошибаюсь, сеньор Хуан?
   - Печально, но Ваше Величество правы. Граф Сальдании предаст снова, если останется в живых.
   - Вот вы и произнесли вслух то, что и без того знали. Поздравляю. Теперь остаётся лишь воплотить в жизнь произнесённое. Не только срубить ствол, но и пень выкорчевать, чтобы не показались новые побеги из тех же корней, которые вот уже не одно поколение порождают изменников Леона, мавританских приспешников.
   - Мой король будет недоволен.
   - Недоволен тем, что делается во благо его и всего королевства. Это... забавно, не находите ли?
   - У вас необычное чувство забавного...
   - Какое есть. Зато жить помогает, равно как и принимать определённые решения. А для наглядности приведу я вам несколько примеров из далёкого и не очень прошлого, связанных с предательством - наследием, передаваемым от отцов к детям и прочими интересными чертами сути человеческой.
   Примеров действительно хватало. Греция, Рим, Византия - все эти государственные образования предоставляли к услугам умеющих читать и интересующихся веками минувшими множество прелюбопытнейших историй. Только руку протяни к нужной книге. Внимательно вчитайтесь и вуаля, извольте применять мудрость веков к нынешним ситуациям. Мир, он ведь того, по принципу спирали построен, где каждый следующий виток всего лишь деталями отличается от одного из предыдущих, сохраняя главное.
   Поплыл сеньор Самарро, особенно учитывая предыдущую психологическую обработку и подходящий для именно этого внушения тип характера. Ненависть к маврам, глубокое неприятие предательства, не особо сильная религиозность плюс таящееся внутри желание стать более значимой фигурой, нежели он является сейчас. Хар-роший такой коктейль, который оставалось лишь взболтать как следует, подогреть до температуры, близкой к кипению, после чего он сам выплеснется с должной силой и в подобающем направлении.
   К моему большому сожалению, с королём Бермудо II Леонским говорить было хоть и можно, но особого проку с этих самых разговоров не наблюдалось. Да, тот был вполне себе податлив относительно того, чтобы прислушиваться к даваемым советам, не лезть со своими 'гениальными полководческими идеями' и вообще не выходить за рамки младшего партнёра, но... Бермудо, увы и ах, оставался порождением этого времени и места, то есть не был в состоянии выйти за установленные воспитанием и традициями рамки. Это ни разу не мешало, просто... хотелось большего. Именно это на первой ночёвке и высказали сестрички в своей привычной манере.
   - Если у короля Бермудо...
   - Будет лежать золото прямо под ногами...
   - Он все равно не подберёт его...
   - Если традиции запрещают, - закончила мысль Елена, глядя на пламя костра, вокруг которого сидела наша небольшая компания.
   - Хуан Самарро должен стать более заметным, чем его король, - перебирая руны бесстрастно вымолвил Магнус. - Видит Локи, это будет несложно!
   Киваю, соглашаясь с побратимом. Сложно затмить реально яркую личность, к тому же озарённую светом множества громких побед, военных либо политических. А вот полупрофессиональные неудачники, каковым, на мой взгляд, и являлся Бормудо Леонский, находясь у власти, балансируют на крайне шатком фундаменте. Одно неосторожное движение, любой направленный толчок и... конструкция под названием власть с треском обрушивается в тартарары. Только такого расклада нам точно не требуется - Бермудо хорош прежде всего тем, что управляем и не должен пытаться взбрыкнуть... пока не почувствует за своей спиной реальную силу. Таковой же покамест даже в проекте не наблюдается. Вроде как.
   - Сальдания.
   - Да, Мрачный, - едва заметно улыбается Магнус. - То, что ты там сотворишь и от чего король Леона будет держаться в стороне. А Хуан Самарро должен оказаться близко-близко, чтобы это заметили простые воины и те, кто стал этими... инфансонами. Они и без того считают Самарро своим предводителем. Знают, что тот ненавидит мавров. Раздуем уже горящее пламя так, чтобы оно поднялось до небес.
   Вот что тут сказать можно? Исключительно соглашаться. Да и не впервой нам раздувать то самое пламя, которое радостно и с аппетитом пожирает не устраивающую детей Асгарда картину реальности. Сперва творящееся на землях Руси, затем степи, земли венедов, датские, иные... Сейчас добрались и до испанских. Кстати, под испанскими лично я имею в виду территорию современной мне Испании. Мавры тут абсолютно лишние и очень даже вредные. Как тараканы, которых надобно либо тапком, либо дихлофосом. А можно использовать оба варианта, чтоб уж наверняка! Но сначала Сальдания - первый по настоящему знаковый момент в обновлённой Реконкисте. Пусть произошедшее там покажет, что именно изменилось в борьбе с маврами, на какой принципиально новый уровень она вышла, как только к ней присоединились мы, варяги.
  
  ***
   Графство Сальдания. Богатые земли, слабо затронутые войной, хорошо укреплённые замки... Да-а, тут мавры хоть и отметились, но несильно, словно на контрасте с теми землями Леона, на которых мы уже побывали. Один из островков благополучия в разорённом войнами королевстве и в то же самое время гнездовье одного из знаковых предателей, Гарсии Гомеса, пока ещё графа Сальданского.
   Всеволод, командующий ушедшей вперёд частью войска, сделал всё ровно так, как и следовало. Не отвлекаясь на штурм второстепенных замков графства, блокируя их небольшими отрядами, он двигался к главной крепости, где и должен был находиться Гарсия Гомес. Понимая, что кавалерия по любому быстрее пехоты, её Всеволод и послал на первичную блокаду собственно Сальдании, чтобы не дать графу выскользнуть из западни. И Гомес то ли решил, что угроза невелика, то ли подумал, что лучше будет прорываться позже, то ли вообще рассчитывал сесть в осаду и ждать не то своих мавританских господ, не то вступать в уже привычные переговоры с королём Леона... Это уже не имело значения, потому как через некоторое время к кавалерии присоединилась пехота. Не испанская, а самая что ни на есть варяжская, годная против всех видов вражеского войска.
   Полная блокада обоих ворот, причём для конницы теперь выбраться было практически нереально. 'Чеснок' - это примитивнейшее, но не раз прекрасно зарекомендовавшее себя средство против кавалерии - был обильно высеян на нужных местах. Ночью, само собой разумеется, дабы не раскрывать козырную карту совсем уж явно. Может у графа Сальданского и его военачальников и шевельнулись внутри черепов какие-то подозрения по поводу непонятных действий противника ночью - если они вообще обратили внимание на оные - только подозрения и уверенность... несколько разные понятия.
   Завершив блокаду крепости, Всеволод сел на попу ровно, то есть не стал проявлять излишнюю и не слишком уместную сейчас инициативу. Он выполнил всё порученное, а разума в избытке хватало, дабы понять - дальнейшие действия возможны лишь при наличии пушек, а также присутствия под стенами Сальдании таких персон как конунг Руси и король Леона.
   Пытался ли сделать что-либо граф Гарсия Гомес? Естественно. Для начала проверил на прочность осаждающих, попробовав очень ранним утром сделать вылазку, рассчитывая на сон и некоторую рассеянность людей в это время суток. Попробовал и... нарвался на обстрел из арбалетов, а также на тот самый 'чеснок', который о-очень сильно не понравился всадникам и тем паче лошадям. В общем, возвратились его воины в крепость числом куда меньшим, чем вышли из ворот. А следующим днём подошли уже и мы...
   - Неплохо, Всеволод. Очень даже неплохо, - оценил я проделанную полутемником (Тьма - десять тысяч. Полутемник, соответственно, командует пятью тысячами воинов) работу, как только выслушал краткий, но чёткий доклад о произошедшем под стенами Сальдании и не только там. - Как командир леонской конницы, хлопот не доставил?
   . - Бывали союзники и хуже, - отскочил от прямого ответа Всеволод, но тут же, видя, что я хочу знать мнение о Фернандо Лоркаде именно сейчас, пояснил. - Он очень прыток и хочет ввязаться в бой, даже когда он невыгоден. Но храбр, неглуп и поддаётся убеждению.
   - Последнее ты правильно упомянул. А сейчас...пора послать людей, пусть предложат графу выйти и поговорить с нами. И не только с нами, но и с его собственным королём, которому он как бы обязан подчиняться.
   - Не выйдет, - усмехнулась Елена, а Софья радостно так закивала, поддерживая сестру.
   - А нам особой разницы нет, - отмахнулся я. - Выйдет, так мы позабавимся, подрывая боевой дух самого Гарсии Гомеса и его ближников. Не выйдет... найдём среди воинов наших союзников народец погорластее и пускай они орут, что случится с Сальданией по вине её графа, который полюбил пресмыкаться перед маврами и особенно халифом аль-Мансуром. И ещё добавят, что отступившие от предателя королевства и собственного народа будут полностью прощены, не понесут никакого наказания за уже совершённые злодеяния. Помимо нескольких особо замаравшихся в служении маврам. Кстати, а мавры в крепости есть?
   Неожиданная такая смена темы, но за прошедшие годы ближники не только привыкли к подобному, но и сами научились, переняли, так сказать, некоторые привычки родом из начала третьего тысячелетия.
   - Есть и немало, - подтвердил предположение Всеволод, как более других осведомлённый в сем вопросе. - Халиф аль-Мансур пристально наблюдает на своим данником. Мы разговорили одного из раненых во время вылазки защитников крепости, вот он нам и рассказал всё обо всех. Жаль, знал не очень много.
   - Что-нибудь действительно важное?
   - Ничего особенного, конунг. Про желание халифа посадить на трон Леона теперешнего графа Сальдании нам и так ведомо. И про то, что аль-Мансур собирает побольше войск, чтобы наверняка и без промедлений рассеять войска Леона с Наваррой. Боится же он... нас.
   - Правильно делает. Ладно, всё это хорошо, но пора, а то союзники вот-вот беспокоиться начнут. Негоже до такого доводить, право слово!
   Особенно короля Бермудо, который, оказавшись под стенами Сальдании, как-то неожиданно приуныл. Похоже, лицезреть главное логово человека, который всерьёз нацелился занять его место на троне, причём уже заручившегося поддержкой мавров - совсем не то же самое, что рассуждать о высоких материях войны издалека. Правильно, пусть прочувствует!
   Вот чего не отнять у нынешних испанцев, так это умения в короткие сроки устроиться даже в чистом поле с повышенным комфортом. Не для всех такое, понятное дело, лишь для избранных. Но королевская особа - это вообще отдельный разговор. Роскошный шатёр с богатым убранством внутри, немалое количество слуг, прочие прелести бытия. Да-а уж, переняли испанцы у мавров часть избыточной восточной пышности! А всё хорошо в меру - особенно во время походов, тем паче во время войны. Хотя если вспомнить, что творилось в знакомой мне истории во множестве армий... Мда и ещё раз оно же. Огромные обозы, порой по численному составу обслуги лишь самую малость уступающие числом собственно солдатам. Кухарки, прачки, маркитантки, шлюхи.... Особенно шлюхи, число которых просто зашкаливало за все не то что разумные, но и НЕразумные пределы. Вроде бы сильнее прочих отличались особо любвеобильные французы, но и иные не шибко отставали.
   Бр-р, жуть и мрак! Искренне надеюсь, что на Руси до такого маразма дело не дойдет. Обслуга и особенно девочки - дело важное и нужное, но только не в ущерб боеспособности. Так что место им исключительно в городах и крепостях, но никак не в 'поле'. И горе тем придуркам, которые позабудут про сию простую, но чрезвычайно важную истину.
   - Не нравится, да, брат? - улавливающий даже не слова, но эмоции и до конца не оформившиеся мысли жрец Локи опять был совсем рядом. И не просто так, а со своими комментариями, порой весьма ядовитыми. - Мне тоже. Роскошь должна быть дома, а не в походе. Не понимающие это делают себя слабыми, уязвимыми.
   - И подают пример другим, словно подстрекая подражать себе. Стремление равняться на правителей естественно, - поморщился я, вспомнив прошлое своего мира. - Нам надо хорошенько вложить его в разум собственных детей.
   - Ты справишься, я справляюсь... Другим придётся помогать. Но кто поможет им? И надо ли им помогать?
   - Поживём - посмотрим.
   Понимающая улыбка Магнуса. Только вот рука побратима сжала боевой посох чуть сильнее обычного, показывая, что он серьёзно задумался над всплывшей темой, весьма важной, несмотря на свою внешнюю несерьёзность. Жрецы, они такие, умеют зрить в корень.
   Сложно всё, реально сложно. Вроде и стоит налаживать отношения с потенциальным союзником, но и риск весьма велик. А ну как, поднакопив сил, тот же Бермудо возьмёт, да и повернётся к нам задом, а к тому же Риму фасадом. Или не к Риму, а к Германской империи, для нас невелика разница. Тогда получится, что мы зря старались. Остаётся лишь ждать, отслеживать малейшие изменения ситуации. а уж исходя из всего этого принимать решения. К слову сказать, со времени прибытия в Леон первых посланников Руси, Тайная Стража и жрицы Лады уже запустили свои лапы загребущие в политическую кухню королевства. Осторожно, шаг за шагом, не форсируя события, но прознатчики Гуннара делали своё дело, невзирая на возникающие в их работе сложности. Мда, сложности, куда ж без них! Требовалось врастать в местную культуру, изучать обычаи, традиции, множество иных нюансов. Но потихоньку-полегоньку процесс пошёл. И к моменту, когда мы высадились тут с полноценным войском, парни Гуннара и обворожительные храмовые жрицы уже начали выдавать полноценную информацию о происходящем. Жаль, что пока лишь относящуюся к королевству Леон, да и то не ко всему. К примеру, та же Сальдания так и оставалась по большей части вещью в себе. Слишком велико там было мавританское влияние, а влезать туда... Для жриц Лады без долгой и тщательной подготовки подобное было откровенным перебором.
   Не в последнюю очередь из-за сложностей Гуннар остался в Леоне, где он был куда нужнее, нежели тут. Паук должен находиться в центре выплетаемой паутины, а не на периферии. Центр же сейчас именно в столице королевства, именно из этого города лучше всего контролировать десятки нитей, ведущие в разные концы королевства. а то и за его пределы. Золото, документы... работа с добровольными, купленными и вынужденными работать на нас людьми. Тут же достаточно было и сестричек. Более чем достаточно!
   Интересно, решится ли граф Гарсия Гомес на переговоры или затворится, аки устрица в своей раковине, спрячется за крепостными стенами в надежде на... что-то? А вот сейчас и узнаем, благо несколько наших открыто двинулись к стене, показывая свои мирные намерения. Пытаться же нашпиговать парламентёров стрелами... нет, это вряд ли.
   Действительно, парламентёры вернулись в целости и сохранности, принеся с собой кое-какие сведения. Граф Сальдании не собирался покидать крепость, опасаясь за свою шкуру. Кого больше опасался? Явно не Бермудо, а нас, пришельцев с далёкого севера, о которых ходило множество слухов. Вбить же ему в голову тот факт, что дети асов держат данные их именами клятвы - не тот случай, право слово. Ладно, хорошо хоть со стены поговорить соизволит... может быть. Я уже начал серьёзно раздумывать на тему того, послать одного из ближников, чтобы не особенно баловать того, кто обречён стать трупом, или и вовсе ограничиться чисто формальными переговорами, как напомнил о себе Бермудо II Перес, король Леона. Громко так напомнил, настойчиво
   - Ни вам. ни мне, никому из наших приближённых не следует показываться по стенами крепости. Граф Гомес способен на любое коварство!
   - Может быть и так, - не стал я спорить с королём. - Тогда остаётся лишь отправить ему список наших требований, заверенный рукой и печатью каждого из нас. Не столько для самого Гарсии Гомеса, сколько для тех, кто увидит сию бумагу помимо графа.
   - Зная нашего конунга, - замурлыкала Софья, - можно ожидать...
   - Многого и красноречивого, - вторила ей вторая сестричка. - И неизменно выводящего из себя того...
   - Кто будет это читать.
   - Мы тоже хотим!
   - Поучаствовать!
   - Можно даже...
   - Без печатей.
   - Нам они не нужны!
   - Совсем!
   Вот что обе сестрички любят и умеют, так это сношать мозг тех, кто является их противниками. С чувством, с толком, с расстановкой... и получая огромное удовольствие. Кажется, они от постельных забав столько кайфа не получают, сколько от таких вот ситуаций, когда удаётся в избытке поделиться своим ядом не абы с кем, а с сильными мира сего. Особенно с теми, кто вскоре должен перестать быть таковыми или вообще перестать быть. Жрицы Лады, да, вдобавок одни из наиболее эффективных и талантливых, больше тут и сказать нечего. За то и любим. За то и ценим!
  
  
  Интерлюдия
  Июнь (кресень), 997 год, крепостная стена Сальдании
  
   Граф Сальдании Гарсия Гомес думал, что многое успел повидать в своей жизни, пусть и не будучи убелённым сединами старцем. Однако содержание того листа бумаги, который сейчас находился у него в руках... Это было нечто неописуемо мерзкое, но в то же время пугающее. Смертный приговор, который отличался лишь в мере распространённости и видах исполнения, но никак не по существу. И он, Гарсия, должен был стать центральной в нём фигурой. Его пришли не вразумлять, не лишать графства, а убивать, о чём и сообщали в довольно изящных словесных кружевах.
   Бежать хотя бы с частью войска? Он уже попробовал на прочность осаждающие крепость войска и, к огромному своему разочарованию, убедился, что конница не сумеет прорваться. Богом проклятые хитрости северных варваров-идолопоклонников накрепко перекрыли пути для лошадей, да к тому же сделали саму попытку прорыва смертельно опасной.
   Тянуть время. надеясь сначала запутать врагов обещаниями и клятвами - любыми, лишь бы поверили хоть на время - а затем дождаться, когда у Бермудо Леонского и его союзников начнутся проблемы? На словах звучало хорошо, а вот на деле не слишком. И дело не в Бермудо или там короле Наварры, совсем нет. Другие... приплывшие на своих больших, изрыгающих пламя кораблях, оставляющие лишь горящие обломки от тех судов аль-Мансура, которые пытались их остановить. Нападающие на прибрежные поселения халифата, а порой и на города, если только чувствовали, что могут это сделать без лишней опасности... Опасности больших потерь, поскольку, такое впечатление, эти идолопоклонники вообще не боялись потерпеть поражение. Или просто давным-давно забыли о самой такой возможности после того, как заставили признать поражение сначала Византию, а затем и Священную Римскую империи, не говоря об иных, менее опасных своих врагах.
   И вот теперь они, эти руссы или россы, пришли сюда, под стены Сальдании. Пришли не разговаривать, не договариваться... а убивать. Даже не пытаясь скрыть то, что считают его не врагом, а всего лишь предателем, связавшимся с халифатом. Мухаммад ибн Абдалла ибн Абу Амир аль-Мансур - вот кто был их главной целью, их основным врагом. У Гарсии Гомеса хватило разума, чтобы понять это, но оказалось недостаточно, чтобы осознать это вовремя, ещё до того, как пришельцы с далёкого севера оказались здесь.
   Только вот сдаваться он не собирался... это означало бы добровольно подставить голову под удар меча или ощутить верёвку вокруг шеи или принять смерть иным, куда более замысловатым и болезненным образом. Нет, он продолжал надеяться если и не на чудо, то по крайней мере на предоставление пусть призрачной, но возможности скрыться, ускользнуть из сжимающейся ловушки.
   - Ваши приказания выполнены, - раздался голос Диего Гартеза, командующего гарнизоном Сальдании и частенько замещающего самого графа во время вынужденных отлучек последнего. - Но люди боятся, Ваше Сиятельство. И этому способствуют слухи...
   - Слухи? Какие именно, Диего?
   - Нехорошие. Распространяемые среди простых воинов,- вздохнул Гартез, всем своим видом показывая графу, что всё действительно серьёзно, что и изнутри крепостных стен есть причины для беспокойства. - Говорят, что войско под нашими стенами лишь из-за того, что граф Сальдании, прошу прощения, стал слугой халифа аль-Мансура. Что ни сам Бермудо Леонский, ни король Руси, пришедший тому не помощь, не собираются карать простых людей. И готовы простить тех воинов, кто докажет свою готовность 'искупить грех'. Делами, а не словами, открыв путь осаждающим, убив кого-то из верных вам и особенно резнёй находящихся в городе мавров. Или захватом в плен тех из них, кто многое знает и готов рассказать.
   Гомес поморщился от столь неприятных слов, но гневаться на верного человека и тем более прерывать его слова даже не пытался. Понимал, что уж сейчас преданные люди наперечёт, при стоящей то у стен смерти.
   - И многие верят слухам?
   - Многие! - одним словом Диего словно вбил очередной гвоздь в крышку гроба. - Россы успели показать себя. Пленники мавров, освобождённые ими... Среди них были и уроженцы графства.
   - Заткнуть бы им глотки, раз и навсегда, - мечтательно прищурился граф. - Жаль, что это значило бы ещё сильнее настроить горожан и даже некоторых воинов против меня. Что будем делать, Диего, какие пути для спасения у нас ещё остались?
   Гартез призадумался, прислонившись спиной к каменной стене, но вместе с тем избегая показываться на открытом пространстве. Арбалетчики, которых среди россов хватало, отличались умением в обращении с оружием и за короткий срок успели показать, что даже мимолётные цели поражать умеют. Раненые, убитые... их было чрезмерно много. Зато оставшиеся стали вести себя предельно осторожно.
   - Гонцов послать мы успели, Ваше Сиятельство, - напомнил и так известное графу Диего. - Теперь всё зависит от того, что решил халиф. Станет ли сначала спасать нас или, как и задумывал раньше. двинется на Брагу и Сантъяго-де-Компостелу. Но даже если он направится сюда, к Сальдании, то может не успеть!
   - Стены высоки и крепки, верных воинов должно хватить, а золото... я не поскуплюсь. Провиант... Можно выгнать за пределы стен тех, кто покажется склонным сдать крепость. Меньше кормить придётся.
   - 'Греческий огонь', - от этих слов графа Сальдании аж перекосило, но он сдержался и сделал знак продолжать. - Северные варвары за несколько дней превратят всё, что внутри стен, в геенну огненную. Так, как они это уже делали в войне с Польшей. Да ещё новое их оружие, грохочущее и выбрасывающее каменные и железные шары. О нём уже наслышаны, хотя видеть мало кому доводилось.
   - Твоя участь будет сходна с моей, Диего! Думай, как нам этого избежать, думай. Или ты хочешь стать мучеником?
   - Мученический венец не про нас с вами, - невесело оскалился верный советник графа. - Скорее я поверю в то, что всех, склонившихся перед халифом, бросят стервятникам на поживу. Скажите, Ваше Сиятельство, вы готовы рискнуть почти всем, бросить графство, большую часть войска? При этом я не обещаю, что задуманное мной удастся.
   - А у меня есть выбор?
   Выбора у графа Сальдании действительно не было. Поэтому он очень внимательно слушал то, что ему говорил Диего Гартез. От сказанного не то чтоб стыла кровь в жилах - слишком ко многому привык граф, слишком многое делал и уж тем более научился отбрасывать в сторону так называемую честь - просто предлагаемое действительно было чрезмерно опасным. Чрезмерно... Если бы 'измерение' не происходило сейчас, в почти что безнадёжной ситуации.
   - Значит, сначала придётся подождать, потерпеть, да?
   - Необходима достоверность, - развёл руками Диего, показывая необходимость задержки. - Только так мы сможем обмануть тех, кто и сам хорошо умеет вводить врага в заблуждение.
   Граф понимал, что сказанное его советником относится отнюдь не к королю Леона. Бермудо II не был сейчас угрозой, он стал всего лишь орудием в руках других. Впрочем, был ли он сам игроком, а не фигуркой на шахматной доске? Как ни печально было признавать правду, но она заключалась в том, что сейчас на землях Леона, Кастилии, Наварры и в иных местах игра велась между чужаками, прибывшими как с юга, так и с севера. Просто фигуры были разные...
  
  
  Глава 3
  Июнь (кресень), 997 год. Королевство Леон, графство Сальдания
  
   Хорошо, когда имеются возможности для того, чтобы содержание доставленного врагу послания не осталось достоянием узкого круга, а распространилось среди большинства находящихся по ту сторону стен. Откуда они взялись, эти самые возможности? Ну право слово, не зря же последние годы мы тем или иным образом, но присутствовали на испанских землях. И не просто так, мимо проходили, а нарабатывали вполне определённую репутацию. В частности, освобождая местных из мавританского плена. А эти самые бывшие рабы родом были из самых различных мест. Графство Сальдания ну ни разу не стало исключением.
   Что чувствуют люди, освобождённые от участи, многими считаемой похуже смерти? Благодарность к тем, кто их спас и полное отсутствие оной к тем, кто и пальцем не пошевелил за ради их спасения. Если же не просто 'не пошевелил', но ещё и принялся вылизывать мавританские сапоги, что тогда? Правильно, тогда уже не просто отсутствие благодарности, а реальная неприязнь, порой и вовсе переходящая в ненависть. Ненависть же, как известно, бывает 'горячая' и 'холодная'. Первый случай не слишком годился для цели сбора информации и использования носителей ненависти как агентов влияния. Второй же вариант - это совсем другое дело! Способные ненавидеть расчетливо, на время спрятать истинные чувства за той или иной маской, отбирались и натаскивались должным образом. От них не требовалось умений владеть оружием или принадлежности к привилегированным сословиям, вовсе нет. Хотя это приветствовалось, чего уж там. Но вот мало-мальски развитый разум являлся необходимым критерием, равно как и грамотность, пусть даже через пень-колоду.
   Сальдания, Кастилия, Барселона, Наварра... собственно Леон. Тайная Стража с некоторых пор получила информаторов во многих местах, да и снабжать их время от времени меняющимися инструкциями не забывала. Чем, к примеру, плохи странствующие между городами и странами торговцы невысокого пошиба? Не боги весть какая лакомая цель для разбойников, но в то же время возможность без каких-либо серьёзных подозрений перебираться из одного города в другой. Более того, контакты с информаторами воспринимаются как нечто само собой разумеющееся. Торговцы ведь! Ещё хороша была бы маскировка под странствующих монахов, но сие не представлялось возможным. Прикинуться жрецом распятого бога, для этого нужны немалые знания и навыки, а таковых у используемых нами освобождённых из мавританского рабства не имелось. Монахи же как таковые... ни я, ни Гуннар, ни иные ещё не насколько разумом оскудели, чтобы даже пробовать использовать их в разыгрываемой многоходовой партии. Так что торговцы как основа. Плюс жрицы Лады уже начали использовать кое-кого из местных девиц, многое претерпевших от мавров и желающих отомстить. Покамест именно местных, ведь внешность испанцев и родившихся на Руси или там в скандинавских землях, скажем так, имеет довольно явные отличия. Прибавим к этому необходимость знания языка, обычаев, манеры поведения, да на высоком, практически неотличимом от здешнего, уровне...
   Как бы то ни было, а агенты, находящиеся в Сальдании, имели чёткий приказ, а именно при взятии крепости в осаду довести до как можно большего числа людей суть предъявленных нами требований. С упором на предательство своего народа, совершённое как самим графом, так и его приближёнными. Уверен, что именно это они и сделали, после чего Гарсии Гомесу, его ближнему кругу да и вообще сторонникам становится 'хорошо'. Да и мы, выждав порядку ради до следующего утра, начали пусть не штурм крепости, но вполне себе активные действия.
   - Ясно, солнышко греет, птички щебечут...
   - Пушки стоят, - по обыкновению подключилась к словам сестры Софья.
   - И они скоро тоже запахнут...
   - Огненным зельем!
   - И дымом, сестра.
   - Но мы ведь любим...
   - Этот запах.
   Врут и не краснеют! Обе, само собой разумеется. Жрицы Лады вообще учатся искусству обмана долгие годы, затем используя оное во всех его проявлениях, практически во всех сферах бытия. Обманывать врага есть не грех, а доблесть, особенно если это приводит к достойным результатам. А красивые девушки, они априори легче внушают ложь, способствуя её должному усвоению своим обликом, манерами, иными проявлениями девичьей своей сути.
   Сейчас же они так, развлекались. Знали, что я отнюдь не забыл, как сии сестрички-лисички морщатся - при отсутствии необходимости скрывать эмоции - даже при запахе обычной гари, не говоря уже об ароматах сгоревшего пороха. Сама стрельба им нравилась, но не сопутствующие запахи и не чересчур громкие звуки. Хотя от последних они частично отгораживались, затыкая уши как собственно и все пушкари, несмотря на постоянную практику... а может как раз благодаря ей.
   Смех смехом, а момент был весьма примечательный - впервые огнестрельное оружие должно было сказать своё в прямом смысле громкое и очень весомое слово при осаде крепостей. А уж будут выбиты ворота или обрушена часть крепостной стены - это уж как карты лягут. Пушечными ядрами прямой наводкой, ну а глиняные с начинкой из греческого огня полетят по навесной траектории при помощи куда более привычных тут осадных орудий. Простых таких, метательных. Потом, если в них вообще возникнет надобность. По большому то счёту нет у нас особой необходимости выжигать Сальданию изнутри, ведь огонь не разбирает правых и виноватых. Не-ет, это останется на крайний случай, если сопротивление верных Гарсии Гомесу людей не удастся сломить иным образом.
   - Бермудо все глаза высмотрел, пытаясь понять, что собой представляет наше новое, но уже прославившееся оружие, - хмыкнул опирающийся на свой боевой посох Магнус. - Я удивлён.
   - Неужто любопытством, брат?
   - Нет, его сдерживанием. Ведь король Леона очень хочет напроситься походить рядом, посмотреть, потрогать... изучить. Но ведь до сих пор не подошёл к тебе, Мрачный, не стал просить.
   - Это Гуннара и его людей благодарить надо, - оскалился я. - Они ещё при выгрузке пушек пяток любопытных повесили или на головы укоротили. В самом Леоне с десяток и по пути сюда сколько-то ещё. А там были не только любители мавров, но и другие, хотя Бермудо никогда не признает, что там и его людишки крутились. Зато знает, что мы это знаем. Вот и скромничает, изображает невинность.
   - Хорошо хоть шею не почёсывает, захохотал жрец Локи. - Это было бы совсем забавно.
   Б-бах! Ба-бах! Первые выстрелы, они же пристрелочные. А затем, после внесения поправок, пошло-поехало. Не отдельные выстрелы, а по сути залп. Орудия - а под стены Сальдании притащили по большей части пушки реально крупного 'калибра' - одно за другим отплёвывались ядрами в сторону ворот. Это был не абы какой хлам, не прототипы, а вполне себе доведённые до ума изделия. Примитивные, но прицельные приспособления, лафеты, даже отделение зарядных камор от собственно основной части ствола присутствовало. Грубо, топорно, но эти новшества делали из металлической трубы, способной пускать ядра 'куда-то в сторону цели' вполне себе пристойное оружие, пусть и массивное, пусть и довольно редко стреляющее из-за низкого качества используемого пороха.
   Новое оружие, тайное оружие. Реально тайное, наряду с метателями 'греческого огня' и собственно рецептурами огнесмеси и пороха. Многие тоскливо смотрели и жадно облизывались, желая получить эти секреты в своё распоряжение. Предлагали деньги, союзы, пытались подкупить кого-то из посвящённых или выкрасть... Пока всё впустую. А вот с новыми, усовершенствованными арбалетами, они же самострелы, дело обстояло печально. Шила в мешке не утаить! Достаточно было нескольких трофейных экземпляров сего стрелкового оружия, чтобы понять нехитрую конструкцию обоих основных видов натяжного механизма, отличного от использовавшихся в других странах. И те из наших соседей, кто не являлся зашоренным дураком, начали вводить данные разновидности в своих войсках. Рим, Бавария, Германская Империя опять же. А вот дальше модернизированные арбалеты пока толком и не распространились. Франки и англы покамест осторожничали, испанские королевства только-только примеривались к новшествам, равно как и Византия. Ну и мавры, к нашей немалой радости, пока что, милль пардон, увлечённо жевали сопли, не осознавая суть.
   Второй залп. Ворота он не вышиб, но было заметно, что невредимыми они не остались. Становилось ясно, что при длительном обстреле мы таки да сумеем пробить себе проход в город. А может и не один, ведь помимо собственно ворот есть и просто крепостная стена, не все участки которой одинаково крепки. Некоторые, скажем так, давненько уже не подновлялись, а значит такие слабые места стоило прощупать... десятком ядер для начала. Поживём - посмотрим... и постреляем, да.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Установленные на стенах и привратных башнях камнемёты и стреломёты? О них беспокоиться не стоило, ведь часть второго орудийного залпа была нацелена именно на них. А что делает большое, тяжёлое - неважно, каменное или там металлическое - ядро, попав даже не в саму метательную машину, а куда-то рядом? Правильно, напрочь отбивает у прислуги боевой машины желание стрелять, а то и саму возможность. Осколки камня, выбиваемые из кладки, собственно ядро, обычный страх от нового, доселе невиданного оружия. Прелесть как эффективно. К тому же я был практически уверен, что ещё пара-тройка залпов и орудийные расчёты ко всем ангелам сметут что сами метательные машины защитников Сальдании, что обслуживающих их воинов. Не зря же пушкари не один год усердно тренировались в прицельной стрельбе. К тому же не просто так, но и на конкретных орудиях, чтоб привыкнуть к ним. Изделия то пока, как ни крути. а штучные, у каждого свой 'характер', свои особенности.
   - Стрелки Лютобора пошли, - заслоняясь рукой от солнца, вымолвила Елена.
   - Осторожно движутся...
   - Не радуют тех, которые очень хотят...
   - Их подстрелить.
   - А вот пруссам Витовта пока поскучать придётся, - ухмыльнулся побратим. - Страдают они, давно уже ждут возможности ощутить кровавый угар битвы, порадовать своих богов, любящих боевое безумие.
   Ничего, пусть ждут, их время ещё придёт. Пруссы по сути своей как были штурмовиками, великолепно проявившими себя в войне с Польшей, а затем с уже развалившейся Священной Римской империей, так оными и остались. Дисциплина у них хромает, чтобы долго держать строй... тут тоже печально. Традиции, чтоб их! Те самые, из-за которых сломать строй и поддаться жажде крови - не есть слабость, не есть недопустимая вольность и тем паче преступление.
   Пройдёт ли это, смогут ли они отбросить то, что иногда полезно, но чаще всего становится причиной поражений? Скорее всего да, первые шаги уже делаются, только вот... Время, на такие коренные для них изменения нужно реально много времени, а не жалкие несколько лет. Вот потому пока они хороши лишь как часть войска, к тому же используемая в нужное время и в подобающем месте. Например, при резне внутри крепостных стен или там для прорыва вражеского строя. Для завершающего удара по уже ослабленному, нарушившему правильный строй противнику опять же. Но только не в обороне, тут пруссы слабее многих. Эмоции, боевая ярость, жажда крови...сильные стороны становятся слабостью, увы и ах.
   Сейчас не время штурмовиков. Стрелки же - дело другое. Вот они и приближались к крепости, прикрываемые особо дюжими щитоносцами, находясь под надежным прикрытием окованных доброй сталью щитов. Сами же воспитанники Лютобора стреляли хоть и редко, но метко, проявляя себя лишь в те мгновения, когда им удавалось выцелить показавшегося в бойнице или из-за каменных зубцов очередного защитника крепости. И вот тогда короткие болты с шелестом распарывали воздух, сразу несколько в одну цель. Давняя, но эффективная тактика - промахнётся один, другой. зато третий уж точно попадёт. Вот и выбывали из строя один воин графа за другим, сокращая и так не столь великое число тех, кто действительно готов был сражаться, а не отсиживался за каменной преградой, опасаясь и нос оттуда высунуть.
   Обстрел из орудий. Обстрел со стороны арбалетчиков, не дающий защитникам организовать сколь-либо организованный отпор. И что оставалось делать графу и его советникам? Попробовать сделать очередную вылазку, на сей раз пешим порядком, благо в чрезвычайно опасности использования кавалерии они уже убедились? Милости просим, этим Гарсия Гомес меня только порадует. Переть бешеным кабаном на превосходящие силы противника, к тому же при кавалерии и с огромным количеством стрелков? Ждём-с, радостно потирая лапы.
   Станете отсиживаться, изображая мышь под метлой? Опять же на здоровье. На наше здоровье, потому как несколько дней сосредоточенного обстрела из орудий предоставят один, а может и парочку шикарных проходов для пруссов Витовта Тихого, которые только и ждут возможности от души порезвиться, обагрить клинки кровушкой врагов. Это понимал я, осознавали Магнус, обе жрицы-сестричци, да и другие военачальники, причём не только наши, но и леонские. Мда, для графа Сальдании складывалась типичная ситуация под названием 'куда ни кинь, а всюду клин'. Или полная жопа, если в привычной мне интерпретации.
   - Вести, конунг, - нарушив относительную тишину вокруг - помимо грохота орудий на не столь большом отдалении и вообще звуков сражения - уведомил Одинец. - Люди короля Бермудо перехватили одного из гонцов, посланных графом Гомесом к халифу аль-Мансуру. Только их наверняка много было, точно не один-одинёшенек.
   - Кто бы сомневался, - процедил я. - И что предатель пишет своему хозяину?
   - То мне неведомо. Король приглашает тебя к себе, видимо, хочет там о письме поговорить.
   - Значимость свою показывает, Мрачный. Дескать, тут моя земля, мои люди тоже могут... кое-что. пусть тешится. Надобно тебе идти, порадуй того, кто мнит себя великим и могучим.
   Жрец Локи, как и всегда, хорошо читал в душах людских. Ведь Бермудо II Перес и впрямь изо всех сил старался доказывать всем вокруг и приближённым в первую очередь. что он силён, а значит достоин занимать то место, на котором сейчас находится. Естественное для коронованной особы поведение. Ставить палки в колёса было бы и бессмысленно, и даже вредно. Король Леона важен для нас. Союзник, как ни крути: добровольный, понимающий свою зависимость от нас, а потому не склонный к резким и необдуманным телодвижениям. Какое-то время точно. И лучше всего будет сделать так, чтобы это самое время длилось подольше. Следовательно...
   - Окажем любезность королю Бермудо, - улыбнулся я. - Только за ради Хель, красавицы, постарайтесь не выгрызать несчастным леонцам мозг своими шуточками. Они и так уже от ваших развлечений на стенку лезут и готовы в твердокаменную землю по уши закопаться.
   Хихикают сестрички, довольные жизнью и своим в ней местом. Мда, просто никакого сравнения с теми образами, которые были несколько лет назад, при первом с ними знакомстве. Тогда обе они были прежде всего озабочены местью. Теперь же больше стремятся получить от жизни все доступные радости. То, что таковыми считают, с учётом своего, очень своеобразного по местным меркам взгляда на мир. Я тоже, хм, добавил пару горстей жгучего перца в и так ядовитое варево. Результат получился... на страх не только врагам, но и многим союзникам. Два очаровательных монстрика женского полу выносили и выгрызали мозг всем, кто оказывался в пределах досягаемости. Кому-то относительно бережно, можно даже сказать любя. Другим... со всем усердием, а это уже было реально жёстко. Жесть как она есть, больше и добавить нечего.
   Однако и голос здравого смысла порой пробивается. Вот и сейчас, оказавшись в королевском шатре в качестве моего сопровождения, малость прикрутили фонтан, из которого щедро хлестало приправленное чернейшим юмором и отборным змеиным ядом красноречие. Магнус, тот в принципе не был в подобном окружении склонен к лишним словам, если не видел в том надобности. Жрецы Локи и жрицы Лады - явления совершенно разного порядка.
   Бермудо Леонский был чрезвычайно вежлив, благостен и доволен происходящим. Нет, он, конечно, очень хотел побольше узнать о нашем особенном оружии и однозначно не оставил надежд, что кто-то из его прознатчиков сумеет либо подкупить кого-то из посвящённых, либо высмотреть-подслушать нечто особо важное. Только подобные стремления абсолютно нормальны и естественны даже между реально близкими союзниками, не говоря уж о союзниках временных, ситуативных по сути своей.
   Довольна коронованная особа была другим. Чем? Самим фактом того, что наиболее важный и значимый его враг внутри королевства был так быстро и без особых сложностей закупорен внутри стен крепости и мечтал лишь о побеге или о том. чтобы сдаться на сколь-либо приемлемых условиях. Просто бальзам на до сих пор обильно кровоточащие раны монаршего самолюбия, по которому раз за разом, год за годом цинично топтались шипованными сапогами, да со всей затейливостью. И наверняка имели место быть мечты о чём-то схожем относительно других врагов. К примеру, Гарсии Фернандеса, графа Кастилии, обладающего куда большими возможностями, нежели граф Сальданский. Да и другие враги, уже иной крови и веры...
   Рассыпавшись в не слишком витиеватых, но преисполненных лестью фразах, Бермудо всеми силами показывал, до чего рад нас видеть и как хочет поделиться полученными известиями. Теми самыми, почерпнутыми из перехваченного послания от графа Сальдании, адресованного халифу.
   - Перехваченное послание - это хорошо, - кивнул я, поудобнее устраиваясь в специально предназначенном для меня походном кресле. Удобное, мягкое... умеет король Леона обустраивать быт свой и окружающих, чего уж там. - Но вот есть ли в нём что-либо помимо жалобных, воистину панических воплей обречённого предателя? Вот посмотрим на очаровательных жриц Лады... Их лица преисполнены здорового сомнения, они даже могут поделиться им с нами. Если мы того захотим, конечно, - малость успокаиваю Бермудо, который совершенно точно не хочет выслушивать очередной мозговынос, порождённых специфическим разумом сестричек.
   - Там есть многое, помимо паники, Хальфдан, - не пытаясь ограничиться исключительно словами, король Леона жестом приказывает одному из своих кабальерос передать мне тот самый лист бумаги. Знакомой бумаги, произведённой одной из расположенных на Руси мастерских. Мелочь, а всё равно приятно. - Гомес пытается испугать своего властелина-мавра, но вместе с тем упоминает о важных событиях и планах.
   - Вот и посмотрим... это может быть не только любопытно, но и полезно.
   Беру у того самого леонского кабальеро покрытый строчками лист бумаги и внимательно так вчитываюсь. Внимательно, потому как язык не самый знакомый из мне известных, пусть и изучаемый вот уже не первый год. Ну а как иначе то? Влезать в испанские дела и при этом даже не удосужиться всерьёз врасти в местные реалии, включая владение устной и письменной речью - не самый лучший вариант из возможных. Вот и впихивал в свою голову очередную порцию лингвистики, щоб ей пусто было.
   Долго, хлопотно, но оно того стоило. Другое дело, что подобные усилия стоило прикладывать лишь для улучшения понимания союзников и взаимодействия с ними, но никак не для явных и однозначных врагов. Последних стоило внимательно изучать, искать сильные и слабые места, но вот лично для меня учить язык тех, от кого неудержимо тянет блевать... Нафиг такое счастье! Так что хазарские, мавританские и иные им подобные наречия пускай идут в далёкое, пешее и несомненно порнографическое путешествие в один конец. И с сопровождающим пинком на дорожку, чтоб, значит, верное направление указать.
   Само же письмо, попавшее, наконец, в мои загребущие лапы, и впрямь содержало немало интересного. Пусть граф Сальдании знал немного, но в своём стремлении внушить халифу аль-Мансуру, что дела обстоят совсем-совсем печально, он не стеснялся излагать нарисовавшуюся вокруг Сальдании ситуацию с учётом общей картины 'битвы за Испанию'.
   Начать с того, что халиф вроде как - если вообще верить изложенному в этом письме - должен был использовать в качестве места сбора войска город под названием Саламанка. Звучало это разумно, чего уж там! Завоёванный халифатом два десятка лет тому назад, а значит уже 'переваренный', встроенный маврами в своё государство, без наличия сколь-либо значимого сопротивления со стороны большей частью перебитых или обращенных в рабство, а частично склонившихся перед завоевателями испанцев. Мощная крепость, возможность хранения больших запасов провианта и прочих необходимых для многотысячной армии припасов. Стратегически выгодное положение опять же.
   Очень выгодное, осмелюсь заметить! Небольшой рывок вперёд, взятие или блокирование Саморы - единственной серьёзной преграды в северном направлении - давало войску аль-Мансура возможность выбора, куда именно наносить основной удар.
   Продолжить движение на север - вот она, столица королевства Леон с одноименным названием, которую халиф уже повергал к своим ногам. Северо-восток тоже не просто так, там как раз располагалась Сальдания и иные графства, не столь яркие, но идущие в кильватере Гарсии Гомеса. Северо-запад выведет к Сантъяго-де-Компостеле. Ну а если двигаться от Саморы практически на запад, то упрёшься в город Брага, тоже весьма немалый и богатый. Куда ни кинь - всюду есть свои преимущества для вторженцев на земли королевства. И у каждого варианта есть как плюсы, так и минусы. Это понятно мне, но наверняка и халиф это соображает. Если не сам, так у него и советники в воинских делах присутствуют, причём в немалом количестве.
   К сожалению, о количестве стягиваемых к Саламанке войск граф Сальдании не имел ни малейшего представления. И это хорошо, потому как будь в письме даже лёгкий намёк на это, я бы почувствовал ни с чем не сравнимый аромат дезы. Зато почти прямым текстом звучало напоминание халифу о том, что именно он, Гарсия Гомес, более всех иных подходит для того, чтобы оказаться на троне Леона. Королевства уже не независимого, а покорного воле халифа и готового не только платить большую дань, но и оказывать всяческую помощь в дальнейших завоеваниях Кордовского Халифата.
   Ага, тут всё совсем-совсем понятно, это уже не раз в истории, мне знакомой, наблюдалось. Самый яркий пример - потерявшие остатки чести и самоуважения твари, лишь по ошибке называемые русскими князьями, ползающие на коленях перед ордынскими ублюдками, выпрашивая ярлык на княжение, да ещё и гордящиеся этими 'великими достижениями'. Отрицательный отбор в действии, когда наверху сидели мрази, готовые предать всех и вся в обмен на кость, брошенную с ханского стола. Некоторые, хм, даже святыми стали, что хоть и противно, но ни разу не лишено смысла со стороны той самой церкви распятого бога, ети её с казённой части шипованной палицей.
   Гарсия Гомес, граф Сальдании. Санчо Гарсия, граф Кастилии. Два главных предателя, которые готовы были яростно грызть других и грызться между собой за право торговать жизнями и свободой людей одной с ними крови, выслуживаться перед маврами изо всех сил. Были готовы, делали это, но... теперь одному из них уже вряд ли светит нечто иное. помимо публичной казни и краха всего рода Гомесов. До второго же только предстоит дотянуться, да.
   Хорошее письмо, действительно полезное, открывающее кусочек важной информации и в очередной раз подтверждающее сущность нынешнего властителя Сальдании. Это я и произнёс.
   - Полезное письмецо. Саламанка, значит! Что ж, место для сбора войска аль-Мансур выбрал удобное во всех отношениях. Оттуда он может угрожать сразу нескольким вашим городам, Бермудо. И ударит он туда, где вас сейчас нет, рассчитывая на медлительность королевских войск и слабость духа защитников Браги, Сантъяго-де-Компостелы и даже самого Леона.
   - Рыцари королевства верны мне, а потому...
   - А потому уже бывали случаи открытия ворот перед войском мавров, - небрежно отмахнулся я от начала напыщенной речи монарха. - Здесь присутствуют лишь те, кто хочет обойтись без красивостей, предпочитая только правду, как бы печально она не звучала. Ваши подданные боятся мавров, точнее их великого числа, которое не раз ломало воинское искусство отдельных воинов Леона и не только. И пока мы делом не напомним им о том, что мавров можно и нужно сокрушать, каким бы числом они не появлялись на полях сражений, страх этот никуда не уйдёт.
   - Поэтому сперва Сальдания, потом, если останется на то время, Кастилия, и лишь после этого можно будет развернуть войско на мавров, - высказался Магнус, привычно ударив посохом об пол. - И никакой пощады ни маврам, ни предателям.
   - Саламанка-Саламанка... - мелодично пропела Софья, играясь с собственными волосами, заплетёнными в косу. - Как жаль, что там нет наших ушей и глаз.
   - Большого их числа, сестричка!
   - Только малое...
   - Как будто прознатчики окривели и полуоглохли.
   - Точно!
   - То даже так мы кое-что можем, - мурлыкнула Елена. - Нам скажут, когда и куда они двинутся.
   - Ведь есть город Самора.
   - Он не рядом...
   - Но и не далеко!
   - А там мы можем смотреть.
   - И видеть.
   - Слушать.
   - И слышать!
   Хоть и в своей манере, но сестрички успокоили Бермудо, недвусмысленно намекнув, что мы, россы, хорошо знаем, что делаем и готовы, случись действительно опасная ситуация, прийти союзникам на помощь. С другой стороны напомнили, что за несколько лет, прошедших со времени прибытий посольства Руси в Леон, мы постарались как следует освоиться в королевстве, в том числе заимев сторонников и прознатчиков в самых разных местах и слоях населения.
   - Осады длятся долго, - напомнил об очевидном для этих мест Лоркад, этот бравый леонский кавалерист и реально неплохой командир, пусть и горячий порой сверх меры.
   - Не теперь. Прислушайтесь!
   Очень даже к месту спустя несколько мгновений раздался звук очередного выстрела. Похоже, пушкари нащупывали новую точку, куда рассчитывали уложить очередную порцию ядер. Магнус, напомнивший леонцам о необходимости внимательнее относиться к происходящим вокруг изменениям, довольно усмехнулся, после чего продолжил.
   - Мы не зря тащили за собой осадные пушки и большой запас пороха для них. Несколько дней, может неделя... и всё, мы пробьём для нас путь по ту сторону стен. Тогда прислужники мавров узнают, что такое ярость наших хирдманов и боевое безумие пруссов. Долго под стенами не задержимся, Локи то подтвердит!
   Уверенность, звучавшая в голосе моего побратима. Собственные впечатления от изрыгающих огонь и массивные ядра пушек. Уже сложившаяся у нас репутация вояк, которые привыкли опрокидывать практически все возникающие на пути к цели преграды... Всего этого оказалось вполне достаточно для того, чтобы убедить леонцев, а самое главное лично короля Бермудо II Переса в том, что Сальдания не просто обречена пасть, но сделает это в кратчайшие сроки. Приятно ощущать нечто подобное. очень приятно. Оставалось лишь одно - воплотить сказанное в жизнь. Не просто воплотить, но при этом не нанести собственно городу и его населению слишком большие повреждения. Репутация. Та самая, уже сложившаяся, согласно которой мы воевали исключительно с маврами и их пособниками, но никак не с простыми испанцами. Эх, пусть удача пребудет с нами. Как ни крути, а именно Локи тот, кто более других обитателей Асгарда знает толк в этой эфемерной штуке.
Оценка: 8.22*23  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com М.Тайгер "Выжившие"(Постапокалипсис) Д.Куликов "Пчелиный Рой. Уплаченный долг"(Постапокалипсис) М.Атаманов "Искажающие реальность-5"(ЛитРПГ) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) И.Громов "Андердог - 2"(Боевое фэнтези) В.Василенко "Стальные псы 5: Янтарный единорог"(ЛитРПГ) А.Эванс "Проданная дракону"(Любовное фэнтези) А.Шихорин "Создать героя"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"