Полякова Маргарита Сергеевна: другие произведения.

Герцог-2

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Читай на КНИГОМАН

Читай и публикуй на Author.Today
Оценка: 7.40*180  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Итак, вторая книга про Фридриха Кетлера. Комментарии, советы и критика приветствуются. Глава 8 от 08.01.2017

Счетчик посещений Counter.CO.KZ

Полякова Маргарита

Герцог - 2

  
   ВНИМАНИЕ!
      -- Для понимания происходящего желательно прочитать первую книгу.
      -- Прода по-прежнему будет редко и нерегулярно.
      -- Мое знание истории по-прежнему оставляет желать лучшего. Так что специалистам лучше либо не читать опус, чтобы не раздражаться, либо представить, что действие происходит в другом мире, только похожем на наш.
      -- Комментарии, советы и критика приветствуются!
  
  
   Глава 1
   Изба была крепкой, большой и очень хорошо протопленной. Обстановка, на первый взгляд довольно немудреная, выдавала присутствие основательного хозяина. Тяжелый, длинный стол, широкие лавки, отскобленный от копоти потолок, большая печь и домотканые дорожки. Ну а после того, как в избе обосновались высокие гости, она и вовсе преобразилась. Дорогие восковые свечи, изысканная посуда и самые разные кушанья.
   Повод был, да. Я решил собрать всех своих братьев для одного довольно важного дела. Фердинанд получил у Софьи разрешение осмотреть замок в Мариенбурге, дабы решить, стоит ли его приобретать. Дескать, наследие предков и удачное место для расширения производства. Разумеется, тут же набежали ближние бояре, которые возжелали получить земли в дар, за верную службу, и Софья не захотела ни с кем ссориться.
   Боярам было обещано подумать, а Фердинанд поехал осмотреться. Полагаю, Софья надеялась взять свое позже, если он примет решение замок выкупить. Дележ земель в теперь уже Русской Лифляндии позволял сначала Федору Алексеевичу, а затем и Софье управлять боярами, стравливая их друг с другом. Пока те мерялись гонором и длиной родословных, можно было принимать решения и блюсти свои интересы. Вот и замок в Мариенбурге стал всего лишь поводом. И несмотря на то, что родня на Софью давила, полагаю, она предпочтет получить деньги, которых так не хватает в казне.
   Вот только ни выкупать земли, ни организовывать производство Фердинанд вовсе не собирался. Планы были совершенно другие. Я помнил рассказы отца о сокровищах тамплиеров, и решил распотрошить кубышку, пока до нее еще кто-нибудь не добрался. Благо, теперь мы могли спокойно вывезти сокровища. Пока город был под шведами, нам такое счастье не светило. Да и сейчас желательно было подойти к процессу с большой осторожностью. Никто кроме нас четверых не должен был знать, что именно мы ищем в замке.
   Есть версия, что в реальной истории эти сокровища нашел Отто Герман Фитингоф. И он знал, что и где искать, поскольку его предок был первым комтуром и хранителем сокровищ тамплиеров. Эта легенда очень похожа на правду. Особенно если вспомнить, как взлетела карьера захудалого лифляндского барона. Да и траты его потомков впечатляют. Каждое поколение строило по дворцу! Так что я надеялся серьезно поправить свои дела. В Курляндии тоже сохранялась часть сокровищ, но это был неприкосновенный запас. На всякий непредвиденный случай.
   Информацию о том, где и что запрятали тамплиеры, из всех сыновей Якоба получил только я, как наследник. Понятно, что у меня была возможность ни с кем не делиться сокровищами. Но семья -- это не то, на чем стоит экономить. К тому же, у меня на братьев были очень большие планы. И для того, чтобы эти планы претворить в жизнь, требовались немалые деньги. Плюс, к процессу извлечения и упаковки клада в невзрачные сундуки все равно пришлось бы привлекать людей. Один я с этим не справился бы. Так пусть это будут родные люди, тоже кровно заинтересованные в сохранении тайны.
   Не уверен, что мы и вчетвером справимся. Но, по крайней мере, нужно попробовать. Верные люди оцепили дороги, чтобы никто не мог приблизиться к месту нашей встречи, но даже они были уверены, что дело в секретных переговорах и в испытании не менее секретного оружия. У меня было подозрение, что стену замка придется-таки взрывать. И мне не нужно, чтобы это вызвало лишние вопросы.
   Встреча с братьями оказалась бурной и очень сердечной. Мы действительно друг по другу соскучились. Карл Якоб, загоревший и обветренный, прибыл из Виндавы. Пропахший порохом от постоянных учебных стрельб возмужавший Александр -- из Риги. А раздобревший, раздавшийся в плечах и обзаведшийся небольшой аккуратной бородкой Фердинанд -- из Твери, где сейчас строился завод с прицелом на производство различных станков. Мы обнялись, и для начала отдали должное великолепному ужину, организованному Отто. Кроме него, нам больше никто не прислуживал.
   - Извини, брат, но твой рассказ о сокровищах тамплиеров звучит, как книжная придумка, - озвучил общие сомнения Фердинанд. - Времени много прошло.
   - Отец мог ошибаться, - поддержал Александр.
   - А если и было что, так давно вывезено, поди, - присоединился к сомневающимся Карл Якоб.
   - Почему бы не проверить? - пожал я плечами. - Фердинанду нужно завод строить, людей обучать, да и за боярами присматривать. Это больших денег требует. Карл Якоб на строительство флота тоже немало запрашивает. А уж Александру, чтобы обустроить новозавоеванные земли, придется сильно постараться даже с усиленным финансированием.
   - Да кто спорит, деньги нужны. Хотя если сокровищ столько, сколько ты говоришь, их на многое хватит, - вздохнул Фердинанд.
   - Если не учитывать еще одной крупной траты, - вздохнул я. - Вы же знаете, как работает курляндская разведка. Так что есть у меня достоверные сведения о том, что в ближайшее время будет твориться в мире.
   Про возможные успехи турецкого оружия братья слушали нахмурившись. А Фердинанд так и вовсе скривился. Ну и мои предположения о том, что турки подойдут к Вене, особых возражений не вызвали. А вот идея купить свободу Курляндии, освободив ее от польского вассалитета, была встречена гробовым молчанием. Похоже, что такая мысль никому из моих братьев просто не приходила в голову. А вот я думал об этом уже долго. И планировал заранее. Для этого и сейм польский прикармливал, и с королем теплые отношения поддерживал (благо, родственные связи помогали).
   - Карл может нам уступить, - согласился Фердинанд. - Ему его Лотарингия ближе. Не его предки брали клятву верности с Готхарда Кетлера. Но во что это встанет...
   - Да сколько б ни было! - разгорячился Александр. - Брат отдал под мою руку все земли, которые мы отняли у шведов в последней войне, Карл Якоб станет главным над колониями, и никто не будет диктовать Курляндии, что делать. Никто не будет тянуть деньги и войско. Никто не втянет нас в ненужную войну, тем более на невыгодных условиях.
   - Остается только надеяться, что в замке действительно остались сокровища тамплиеров, - вздохнул Карл Якоб.
   - Вот завтра и проверим, - подвел я итог. - Пороху я прихватил изрядно.
   К поискам сокровищ мы приступили с самого утра. Если бы отец не дал в свое время точных указаний, то искали бы мы долго. И, скорее всего, безрезультатно. Но я знал, где нужно взрывать. А открывшийся проем действительно привел нас в надежное подземелье, уставленное огромными сундуками. Работы предстояло много. Сокровища следовало перебрать, рассортировать и упаковать в менее габаритную тару. Небольшие сундуки были привезены заранее и дожидались своего часа. Так же заранее были заключены договоренности с обозами, которые должны были вывезти товар.
   Сундуки, в которые мы планировали переложить сокровища, весьма походили на оружейные: в таких мы обычно перевозили винтовки. И несмотря на то, что к операции были привлечены только самые надежные люди, об истинной ценности планируемого груза не знал никто, кроме нас четверых. Работа нам предстояла адская, но посторонних в такие дела лучше не вмешивать. Или их потом убирать придется. В умение молчать под пытками я не верю.
   К сожалению, часть тамплиеровского клада оказалась абсолютно бесполезной. Записи, которые представляют ценность разве что для историков будущего, сгнивший мех, заплесневевшие ткани и проржавевшее оружие. Учитывая, сколько времени все это хранилось -- ничего удивительного. Хорошо, что сами сундуки и бочки от времени не развалились. Тем более, что железные полосы, которыми они были обшиты, тоже начали ржаветь.
   Впрочем, и те сокровища, которые хорошо сохранились, далеко не все нас порадовали. В нескольких сундуках лежали венецианские зеркала и стеклянная посуда, аккуратно обернутые слоями ткани. Учитывая то, какую продукцию производит Курляндия, найденное казалось насмешкой судьбы. И по качеству, и по дизайну эти вещи уступали тем образцам, которые мы продавали даже на внутреннем рынке, не говоря уж об экспорте.
   Недрогнувшей рукой мы свалили эти вещи в груду прочего хлама. Даже я не вспомнил про музей -- не та была ситуация. Нам бы вывезти более ценные вещи. Их, к счастью, тоже оказалось предостаточно. Монеты, кубки, блюда, церковная утварь, слитки, украшения и драгоценные камни. Чего здесь только не было! Оружие, даже ржавое, тоже не все отправилось в хлам -- некоторые образцы были так изукрашены драгоценными камнями, что, скорее всего, изначально представляли собой парадные экземпляры, непригодные для сражений. Ну а от тех образцов, что сумели достойно пережить время, тем более отказываться не следовало.
   На то, чтобы разобрать, поделить и упаковать сокровища, у нас ушло трое суток. С охраной связывался Отто, так что обозники подошли вовремя и по очереди. Вход в хранилище был завален, а в подарок Фердинанду прибыли новые пушки (для Александра с Карлом Якобом тоже был готов аналогичный подарок, но он отправится сразу - в Ригу и Виндаву, тащить его в Мариенбург не было никакой необходимости). Теперь оставалось только довезти ценный груз до места назначения. Большая часть осела в Митаве, в банковских подвалах.
   В общем, возни получилось много. И я еле успел к началу самых важных событий.
   Битва под Веной - это одно из тех событий, о которых знают даже далекие от истории люди. Так что я готовился заранее. И внимательно следил за тем, что происходит в Турции. Османская империя давно облизывалась на Вену, и уже пыталась ее захватить, так что повторная попытка не стала чем-то неожиданным. Турки готовились к войне основательно - чинили дороги и мосты, ведущие к Австрии и к базам снабжения своих войск, на которые они свозили со всей страны оружие, воинское снаряжение и артиллерию. И не забывали в Венгрии воду мутить, оказывая тамошним горячим головам военную поддержку.
   Впрочем, такая тщательная подготовка дала австрийцам время подготовиться к нападению и заключить союзы с другими европейскими государствами. В том числе с Польшей. Так что мне оставалось только дождаться, когда огромная турецкая армия великого визиря Кара-Мустафы разобьет австрийцев в Венгрии и вторгнется в Австрию, и сделать Карлу Лотарингскому наглое, но очень выгодное предложение.
  
   Карл Лотарингский
   Турки всегда были сильны. И в том, что они начали давить австрийцев, не было ничего удивительного. И мог ли Карл отказаться от предложения, которое сделал Фридрих Кетлер? Еще будучи наследником, тот показал себя достойным сыном своего отца. Прагматичный, меркантильный и удивительно расчетливый, он умел извлекать выгоду буквально из всего. Даже наука, на которую в других странах деньги уходили, словно в черную дыру, приносила Фридриху прибыль. Поскольку маленькой стране сложно конкурировать на политической арене с более крупными и сильными государствами, Курляндия нашла свою нишу. И производила исключительно редкий и дорогой товар.
   Фридрих внимательно следил не только за мировой политикой, но и за производством, и за торговлей, и за появившейся биржей в Риге. Кто-то сказал бы, что такие качества совершенно не сочетаются с дворянским достоинством. Что только чинуши и торговцы должны выгадывать и думать о деньгах. Но Карл с этим не согласился бы. Маленькая Курляндия, благодаря рачительному подходу своих правителей, превратилась в значимого игрока на мировой арене. И Карл ни разу не пожалел, что женился на сестре Фридриха Кетлера. Набожная Шарлотта Мария знала свое место, никогда не перечила, смягчала его порывы и не требовала больших трат.
   Хотя чего требовать, если брат предоставлял ей все самое необходимое по первой просьбе? А иногда и задолго до просьбы. Продвигая курляндскую продукцию, Фридрих делал весьма дорогие подарки. У Карла Лотарингского благодаря этому был и хрусталь, и фарфор, и янтарь, а наряды его супруги поражали своей роскошью. Такие траты рачительного Фридриха на свою сестру были удивительны. Поначалу. А потом Карл понял, что хитрый Кетлер просто привлекает новых покупателей. И они всегда находились. Даже среди нищей шляхты. С крестьян кроме трех шкур снимали четвертую, лишь бы заполучить статусную вещь. Хотя, конечно, наибольшим спросом пользовалось оружие.
   Винтовки стоили дорого. На вкус Карла -- чрезмерно. Он сам смог позволить себе вооружить только три десятка самых верных людей. Однако многие шляхтичи предпочитали остаться и вовсе без штанов, но со скорострельным оружием. А ведь Курляндия продавала еще не самые успешные образцы. Выкрасть несколько экземпляров последних разработок оказалось сложно, но возможно. Вот только толку от этого не было. Повторить такое оружие Польша не могла. Не было в стране ни станков, ни мастеров. А два-три экземпляра погоды не сделают. Да и бессмысленно это было -- слишком высока стоимость.
   Выкрасть последние образцы пушек, к сожалению, было нереально. Если только на поле боя взять, но курляндцы такой возможности не предоставляли. Казалось, что Фридрих специально дразнил конкурентов, демонстрируя им лучшие образцы оружия. И только теперь Карл понял, зачем это делалось. Не только для успешной торговли (хотя пушки и винтовки приносили Фридриху ничуть не меньше денег, чем зеркала, хрусталь и фарфор). Курляндское оружие сыскало себе немалую славу, и отказаться от него было просто немыслимо.
   Карл, во всяком случае, не смог. Война продолжалась по самому неблагоприятному сценарию, турки рвались к Вене, и союзное австро-польско-венецианское войско нуждалось в помощи. Любой. И Фридрих Кетлер, разумеется, это понимал. Вряд ли можно было дождаться более благоприятного момента, чтобы начать выворачивать руки Речи Посполитой. Герцог Кетлер поставил единственно, но очень жесткое условие -- он поможет и деньгами, и оружием, но Курляндия получит независимость. Полную.
   Никогда Карл так не радовался наличию сейма! Принять такое решение в одиночку было не просто сложно -- опасно. Все-таки, Польша не была его родной страной. А как отнесутся шляхтичи к потере власти (пусть и номинальной) над довольно большой территорией -- бог весть. Особенно смущала Рига. Она только-только была оторвана от шведов, и польская торговля весьма оживилась. С одной стороны, город был взят курляндцами. А с другой... отказаться от таких прибылей?
   К счастью, Фридрих оказался вполне разумным человеком. И насчет Риги пошел навстречу. Особые привилегии в городе, как и прежде, остались за курляндцами, русскими и поляками. А вопрос свободы для герцогства оказался не таким болезненным, как представлялось Карлу. Шляхтичи и сами не стремились кому-либо подчиняться. Так что порыв Фридриха был им понятен и близок. Да и что там было помощи от той Курляндии? Триста всадников и сто рейтар? А во время войны из каждых ста дворов дополнительно 12 легких всадников? Даже не смешно.
   Нормальной армии у Курляндии не было никогда. Даже для того, чтобы взять Ригу, Фридриху пришлось нанимать солдат по всей Европе. На сейме не раз и не два звучали высказывания, что рано или поздно, Курляндия вернется под польскую руку. Дескать, маленькой стране всегда нужна будет защита. Однако Карл в этом серьезно сомневался. В колониях Курляндия справлялась без Польши, предпочитая поддерживать хорошие отношения с Англией и Голландией. Флот у маленькой страны тоже рос не по дням, а по часам. Причем овеянный славой, участвовавший в победных сражениях со шведами. Так что и с армией они вопрос решат. Наверняка.
  
   Фридрих Кетлер
   Год 1684 начался с того, что я все-таки женил своих братьев. Что Карл Якоб, что Александр долго увиливали от такого счастья, отговариваясь тем, что слишком молоды и вообще не наследники, а если что -- у Фердинанда дети есть, но я настоял. Род Кетлеров должен продолжаться. Я заранее подумал, как распределить между ними обязанности, чтобы власть глаза не застила. Но к счастью, мои братья оказались в принципе не слишком амбициозными. И были только рады, что кто-то взял на себя ответственность*.
   *В реальной истории Карл Якоб и Александр слишком рано умерли. А Фердинанд, оказавшись к 1711-му году последним живым мужчиной из династии Кетлеров, вообще отказался возвращаться в Курляндию. Да и в качестве регента никак себя не проявил.
   Александр, посидев в Риге и столкнувшись с тамошними порядками, быстро взвыл и удрал в армию. Проводить маневры и тестировать оружие ему было гораздо проще, чем разбирать дрязги торговцев и претензии дворян. И на кого упало это счастье? Понятно, что на меня. Я, конечно, время от времени гонял братца в хвост и гриву, и тот даже проникался, но длилось это недолго. Видимо, есть люди, которые в принципе не способны управлять городом, не говоря уж о стране. Армией -- пожалуйста, а штатскими -- сами возитесь.
   Попытка свалить на Карла Якоба Виндаву тоже закончилась ничем. Озеро Зебрус, где мы испытывали новые модели кораблей, верфи, обучение пацанов и юношей в недавно открытой школе дела морского -- это он охотно контролировал. Искал специалистов, нанимал людей, обрастал связями и периодически выходил в море. Даже Гамбию однажды посетил. А вот обычные школы вместе с нерадивыми чиновниками опять повисли на мне. Впору радоваться, что хоть Фердинанд занимался своим делом ответственно!
   В общем, надеялся я, что хотя бы семейная жизнь заставит моих братьев быть не такими раздолбаями. Невест я им нашел неплохих. Как и планировалось, 26-летнему Александру досталась дочь Густава Адольфа, герцога Мекленбургского, Елизавета. Миловидная 16-летняя блондинка с неожиданно темными глазами и умопомрачительно тонкой талией. А вот с поиском невесты для Карла Якоба пришлось повозиться.
   Изначально я планировал породниться с Августом Саксен-Вайсенфельсским, однако тот скончался еще в 1680, а все его дочери уже были пристроены замуж. Пришлось обратиться к вдове Иоганна VI Ангальт-Цербстского, и сватать их младшую дочь Софию Августу. Удачно, кстати. Невесту удалось увести прямо из-под носа у Иоганна Эрнста III, герцога Саксен-Веймарского - полного алконавта, между прочим. Он и мою племянницу, как это было в реальной истории, вторым браком не получит, вот еще!
   Однако собрал я братьев в Митаве не только для того, чтобы их женить. Выкупленная у Польши независимость требовала фактического утверждения. Да, большинство земель принадлежало уже мне, а не дворянам. Да, во главе городов стояли верные люди. Но я даже не надеялся, что обретение независимости обойдется без выкидонов местной шляхты. Ну и Пилтенское епископство, как всегда, много о себе мнило. Договор о подчинении, подписанный в 1661, меня больше не устраивал, и этот вопрос нужно было урегулировать.
   Никакой ландтаг не будет решать мою судьбу и судьбу моих потомков. Совсем упразднять я его не буду - с ним проще будет управлять городами и получать своевременные сигналы о происходящем в стране, но полномочия урежу. Ну а поскольку готовился я к такому финту заранее (и верных людей на нужные посты рассаживал), то недовольных быстро вычислим и нейтрализуем. Пусть сельское хозяйство в колониях поднимают! Ну, а как бороться с недовольными дворянами, мне на практике показал мой дядюшка курфюрст Бранденбургский.
   Кстати, как потом показало время, банковская кредитная удавка оказалась куда более эффективным средством сдерживания шляхетского гонора, чем оружие. Серьезный конфликт вышел только с Пилтенским епископством, но и тот не дошел до вооруженного столкновения. Мои самые ярые оппоненты неожиданно скончались при самых странных обстоятельствах. И, что самое занятное, я остался вне подозрений, поскольку врагов у епископства было предостаточно. А у меня было время, чтобы перевести стрелки в другую сторону. Выбора особого не было - либо я, либо они. Так что особых душевных терзаний по поводу их смерти я не испытывал.
   Словом, к концу 1684-го года ситуацию удалось относительно стабилизировать, и можно было возвращаться к более важным делам. На мировой арене происходили интересные подвижки. Год 1685-й начался с довольно предсказуемого события - умер Карл II Стюарт, успев за несколько дней до смерти принять католицизм. Я даже мог предположить причину, по которой его величество прожил всего лишь 54 года. Карл сам по себе был увлечен алхимией - во дворце Уайтхолл была оборудована алхимическая лаборатория. А после того, как по Европе (с моей легкой руки) снова расползлась мода на поиск философского камня, король и вовсе двинулся на этой почве. Карл проводил в лаборатории многие часы, и лично участвовал в многочисленных экспериментах по превращению ртути в золото.
   Как вы понимаете, постоянно контактировать с ртутью - это не слишком полезно для организма. И итог был немного предсказуем. Карл умер. "Весёлый король", имея большое число любовниц и внебрачных детей, от законного брака потомства не оставил. Так что к власти пришел его младший брат. А мы с Анной были приглашены на его коронацию.
   Отношения с Яковом Стюартом у нас сложились... сложились, в общем. Он не проявлял к собственной дочери никакого интереса, и задавал вопросы о ее здоровье исключительно потому, что так полагалось по правилам дипломатического этикета. Но зато к различным аспектам курляндского производства он проявлял просто неприличное внимание. В смысле, все время пытался присосаться к доходам, не желая ничего вкладывать.
   У меня такой подход понимания не находил, так что к английской оппозиции я испытывал определенное расположение. Впрочем, политика выше личных симпатий. Так что я старался поддерживать хорошие отношения со всеми. После того, как Англия получила от Курляндии прялку, ткацкий станок и секрет красителей (всего четыре цвета, но зная основу, остальные несложно будет доработать), ткани сильно упали в цене, и мы заимели конкурентов. Однако к такому повороту событий Курляндия была готова давно, так что упор мы сделали на интересные новинки.
   Роберт Гук, интересовавшийся буквально всем подряд, экспериментировал и с тканями. Мы осваивали способы тиснения и печати, новые способы окраски и изменение структуры. А доходы добрали, выпуская различные калейдоскопы. Детская игрушка неожиданно произвела в Европе фурор. Я, честно говоря, даже не ожидал такого ажиотажа, когда делал подарок своей тогда еще невесте. Разумеется, нашлись желающие игрушку повторить, но это было не так просто. Высочайшее качество зеркал и стекла, насыщенные цвета, сложный расчет смены картинок... Курляндские образцы на голову превосходили своих подражателей. Ну и брэнд кое-чего стоил.
   Ну а потом, когда конкуренты выдадут более удачные образцы и калейдоскоп перестанет быть только нашим эксклюзивом, мы запустим патефоны с пластинами из шеллака. Ньютон уже бьет копытом, предчувствуя небывалые прибыли. Даже его фонограф принес немалые деньги и стал любимым развлечением во многих богатых домах. Ну и я сам никогда не упускал момента, чтобы продемонстрировать миру ту или иную диковинку. И к тому моменту, когда Карл II умер, а Яков Стюарт вступил на престол, у меня был готов фантастический подарок.
   Еще в своей прошлой жизни я читал о том, как Николай I преподнес Фетх-Али-шаху, владыке  Персии, настоящее чудо -- хрустальное ложе. Это был настоящий вызов для наших мастеров! И создавать данный шедевр начали заранее. Ведь его предстояло перевезти по частям, и собрать уже на месте. Причем процесс перевозки хрусталя -- это, как сами понимаете, то еще удовольствие.
   Разумеется, мы с Анной решили принять приглашение, поздравить Якова с коронацией и лично вручить эффектный подарок. У меня было достаточно надежных людей, которым можно было доверить присмотреть за ребенком, так что я особо не волновался. А вот Анна нервничала. С одной стороны ей, как и любой женщине, хотелось блистать перед представителями практически всех европейских стран, которые непременно прибудут на коронацию, и утереть нос тем, кто ей когда-то пренебрегал. А с другой -- Анна не хотела оставлять Курляндию, где она вполне прижилась.
   Милая девочка, постоянно остававшаяся в тени, стала первой дамой страны. Она устраивала балы, дарила своей милостью придворных, занималась благотворительностью и вообще вела очень активный образ жизни. Я давно заметил, что Анне нравятся внешние проявления ее герцогского титула. И поощрял большинство ее начинаний. И разумеется, самые яркие новинки появлялись сначала у нее, заставляя окружающих зеленеть от зависти. Вот и в этот раз для визита в Англию было пошито несколько совершенно фантастических платьев.
   Основой стали идеи, позаимствованные мной с картин 19-го века. А куда деваться, если дизайнером я никогда не был и в создании одежды не силен? Однако у меня было достаточно знаний и воображения, чтобы повторить те наряды, которые я видел. Мои эксперименты начались еще с создания новой формы для курляндской армии, а вот теперь продолжились повседневной одеждой. Зная, куда движет моду Людовик, и не желая присоединяться к этому пышному кружевному безобразию, я пытался придумать нечто такое, что не будет выглядеть совсем уж чуждо, и в то же время начнет меня устраивать.
   С женской модой в этом плане оказалось проще. Мужчины все-таки более консервативны. Спустя множество испорченных рисунков и запоротых моделей, удалось повторить нечто очень близкое к наряду Елизаветы Баварской (императрицы Австрии) со знаменитой картины Винтерхальтера. На Анне смотрелось просто волшебно. Прическу, кстати, я тоже оттуда позаимствовал. Вопреки Франции. Тамошняя мода, повально охватившая всю Европу, мне совершенно не нравилась. Женщины носили прически а-ля Фонтанж - нечто сложное, высокое, поддерживаемое проволокой и украшенное ниспадающими богатыми кружевами.
   Я не хотел, чтобы моя жена подражала очередной любовнице Людовика, а потому расстарался на славу, рисуя различные варианты. Самая шикарная ткань, самые изысканные драгоценности... я даже не сомневался, что Анна станет явлением, на которое будут равняться. Достало уже, что все смотрят в рот Парижу! Мое нежелание носить парик воспринималось практически как подрыв устоев. А я намеревался бросить еще один камень в это болото.
   Правда, придумать приемлемый наряд для себя самого оказалось намного сложнее. В идеале, я бы предпочел классический костюм своего времени, но такого извращения здесь не поймут. А явиться в военном мундире... даже не смешно. Я ни в одном серьезном сражении в жизни не участвовал. Усложняло задачу то, что мне нужно было не просто одеться, но и продемонстрировать свой статус и богатство. В 17 веке это было чем-то само собой разумеющимся. Больше всего меня бесили чулки, но они останутся в тренде еще, как минимум, лет сто. Впрочем... если уж шокировать общественность, то по полной!
   Раз моя дама будет одета в стиле века 19-го, то я и для себя подберу наряд соответствующего времени. И начхать на всех местных модников! Образцом для меня стал серый костюм Гэри Олдмена из старого фильма про Дракулу. Классические брюки со стрелкой, (утюг на углях - великое изобретение!), рубашка, жилет, шейный платок и зауженный в талии сюртук до колена. Добавим на последний искусную тонкую вышивку (серым по серому), отдавая хоть какую-то дань местной моде, и обязательную трость. Да, все-таки стиль 19 века нравится мне больше всего.
   Словом, к коронации мы подготовились заранее. И как только было объявлено, что Карл II скончался, в Англию, вместе с соболезнованиями, отправились специалисты по установке хрустального ложа. В Уайтхолле потребовалось объединить две комнаты на первом этаже и провести отопление по типу римских бань. Проведенные под полом трубы поддерживали в помещении комфортную температуру, благо пол все равно пришлось разбирать -- организовывать фонтаны. Ну и с освещением пришлось повозиться, не без этого. В эпоху свечей это было не так уж просто. Однако эффект от подарка оказался потрясающим.
   Впрочем, потрясения собравшихся начались еще тогда, когда они узрели наш внешний вид. Местные модники шокировано пялились на мой костюм, а все женщины завистливо разглядывали Анну. Мы поздравили Якова, произнесли положенные фразы и, для начала, преподнесли несколько менее габаритных даров. Особое внимание окружающих вызвал огромный фарфоровый сервиз с гербами и геральдикой Стюартов. Тонко прописанные миниатюры изображали самые славные страницы истории Англии, находившейся под властью этой семьи.
   Демонстрация хрустального ложа происходила на следующий день, который, к счастью, выдался солнечным. Это настолько редко бывает в Лондоне, что я понял, что высшие силы все-таки мне благоволят. Помещение окурили благовониями, подступы к ложу осыпали лепестками роз, в кадках красовались экзотические растения, радующие зеленью, и когда с журчанием забили фонтаны, раздался дружный восхищенный вздох. Ну да, картинка получилась впечатляющей. Мы постарались.
   Однако меня интересовала даже не реакция Якова, который предсказуемо впал в экстаз от такого подарка. И даже не кислое лицо его супруги Марии Моденской (которая наверняка представляла, какая очередь любовниц выстроится, чтобы опробовать это новое развлечение). Меня интересовала физиономия французского посланника. И да! Я получил искреннее удовольствие от выражения его лица. Бедолага во всех подробностях представлял, что ему скажет Людовик XIV, когда узнает, что у какого-то Якова есть такая шикарная вещь.
   Ну а если слухи добавить? Каждый из присутствующих постарается, чтобы придать себе значимости. И не удивлюсь, если в легендах хрустальное ложе превратиться во дворец. Так что любитель роскоши Луи искусает себе не только локти, но и другие места. Перед бедолагой стоит сложный выбор -- либо продолжать политику протекционизма, провозглашая, что все самое лучшее производится во Франции, либо подать дурной пример и сделать заказ на предмет роскоши в другой стране. Он, конечно, попробует напрячь собственных мастеров, но... посмотрим, что из этого выйдет.
  
   Мария Моденская, королева Англии
   О чем мечтает девочка 14-ти лет? Даже если она - дочь герцога? Уж точно не о муже, который старше на 25 лет. И не о падчерицах, старшая из которых является практически твоей ровесницей (четыре года - не такая уж большая разница). Однако принцесс не спрашивают о их желаниях. И Мария достойно несла свой крест. Вот только у нее никак не получалось подарить стране наследника.
   Надо ли говорить, что коронация Якова стала событием в ее жизни? Получить власть над целой страной - это не шутки. И Мария не была уверена, что ее муж справится с подобным грузом. Якова его подданные откровенно не любили. Однако сейчас, когда собрались представители множества европейских стран, требовалось держать лицо. И все было бы хорошо, если бы не прибывшие из Курляндии гости.
   С одной стороны, Якова можно было понять - не пригласить собственную дочь было бы дурным тоном. Но ведь его старшая девочка, вышедшая замуж за Вильгельма Оранского, не поспешила приехать! Приглашение - это всего лишь знак вежливости. Однако Анна всегда была себе на уме. И уж конечно не упустила возможность похвастаться, как удачно вышла замуж. Можно подумать, в этом есть ее заслуга! Ей просто повезло, что муж старше всего на 15 лет, что он хорош собой и обладает множеством талантов.
   Мария, как и весь двор, готовилась к коронации. Были пошиты самые модные наряды, сооружены высокие прически, и все это оказалось зря. Герцог и герцогиня Курляндские затмили всех. Воздушный наряд Анны поражал воображение. А вплетенные в прическу усыпанные бриллиантами звезды заставили бы побледнеть от зависти и самого Луи XIV. Все остальные дамы, включая королеву Англии, со своими кружевами в прическах выглядели служанками.
   Сам герцог тоже выглядел непривычно. Ни парика, ни чулок, ни расшитого бриллиантами камзола... однако смотрелся он очень дорого. И очень стильно. Мария не удивилась бы, узнав, что наряд Фридриха стал остромодным. Дорогая ткань, изысканный крой, четкий силуэт... герцог Курляндии определенно выделялся из толпы. Ноги в странных, стильных штанах казались неправдоподобно длинными, подчеркнутая камзолом талия - узкой, и при всем этом Фридрих отнюдь не выглядел женственным, в чем можно было бы упрекнуть многих модников.
   Впрочем, преподнесенные им подарки оказались не менее эффектными. Хрустальное ложе с фонтанами пользовалось бешеным спросом. И придворные дамы были готовы буквально на все, чтобы туда попасть. Да что говорить? Вещь действительно была изысканная и очень дорогая. Можно сказать, что бесценная, поскольку пока существовала в единственном экземпляре. В то, что подобное положение дел долго сохранится, не верил никто. Людовик XIV стремился, чтобы Париж и Версаль стали законодателями мод. И чтобы самые пышные, красивые и ценные вещи принадлежали только ему. Так что он обязательно заполучит нечто столь же дорогое и эффектное. А скорее - превосходящее. Но это уже его проблемы.
  
   Фридрих Кетлер
   Расстаться с Англией надолго у меня не получилось. Не успел Яков короноваться, как буквально через полгода нашлись желающие его с этого трона подвинуть. Началось все с движения шотландских пресвитериан (виггаморов) во главе с графом Аргайлем. Долго, правда, это безобразие не продлилось. Тут его величество справился сам. Движение подавил, Аргайля казнил, а Шотландию наводнил королевскими войсками.
   Монмут был следующим. Ну а я поторопился воспользоваться моментом. Понятно, что Яков и без меня справился бы. Но его величество об этом не знал! И помощь мою принял с благодарностью, тем более, что она ни к чему не обязывала. Ну а как можно было пройти мимо такого шанса? Помимо того, что права Монмута на трон были весьма сомнительными, особой поддержкой он не пользовался. Да и к восстанию отнесся как-то спустя рукава. Ни сторонников нормально не вооружил, ни предварительной агитации не провел... Но меня интересовал вовсе не он сам. Еще со времен подросткового возраста, когда я зачитывался "Одиссеей капитана Блада", мне помнилось, что было казнено множество участников этого глупого восстания. Причем часть -- без суда и следствия.
   Яков II Стюарт и в реальной истории оказался на редкость прагматичным монархом. Тех, кого не успели казнить, он продал в собственные колонии. Ну а на сей раз я решил купить бунтовщиков заранее. И назначил приличную цену, ибо мне не хватало народа не только за океаном, но и в Курляндии. Такой прагматичный подход был понят правильно, и разгонявшая бунтовщиков армия получила соответствующие указания. Вплоть до угрозы вычесть из жалования стоимость повешенных и убитых вне поля боя бандитов.
   Разумеется, полностью избежать насилия и убийств не удалось. Но льщу себя надеждой, что их было гораздо меньше, чем в моем варианте истории. А я, несмотря на помощь Якову, обзавелся множеством нужных связей среди его противников. Несмотря на нелюбовь к королю, кандидатура бастарда Монмута (в чьем происхождении имелись серьезные сомнения) вообще никого не устраивала. А я лишний раз подумал, насколько же мой отец был прав, не советуя "сеять дикий овес". Кому потом нужны разборки между наследниками?
   Словом, в Англии я порезвился от души. И помимо сторонников приобрел желающих упрочить торговые отношения между нашими странами. На данный момент шли переговоры по льготам на таможенные сборы и по расширению прав для наших торговых представителей, но в перспективе планировалось участие Курляндии в построении английского флота, а так же заказы на оружие. И какой дурак упустит такие деньги? Понятно, что я бил копытом.
   Однако самый большой подарок в 1685 году мне сделал Людовик XIV. Он отменил Нантский эдикт. И его подданные гугенотского вероисповедания потекли из страны рекой. В принципе, они давно уже не чувствовали себя во Франции уютно. Гонения на них начались задолго до отмены эдикта. Но такой шаг Людовика стал официальным разрешением травить людей. И угадайте, кто этим воспользовался? К сожалению, умником оказался не только я. Мой дядюшка курфюрст Бранденбурга тоже оказался не лыком шит. Да и остальные мелкие князьки из тех, кто мог себе это позволить, привечали французов.
   Я, кстати, заранее начал сманивать обратно Гюйгенса, но он предпочел вернуться в Голландию. Ну, главой нашей Академии давно был Гук, главой Курляндского Научного сообщества - Ньютон, так что ни одно из этих мест я Гюйгенсу предложить не мог. А на меньшее он не хотел соглашаться. К счастью, большинство беглецов из Франции не были такими разборчивыми. И Карл Якоб на пару с Бенджамином Рауле вывозили желающих кораблями. Не каких-нибудь нищих бандитов, хочу заметить, а мастеровых, крестьян и торговцев. Многие умудрялись вывезти даже кое-какие капиталы.
   Ну а под конец года 1685-го меня порадовали наши селекционеры. Оказывается, некий Жак Пильне, сбежавший из Франции еще лет пять назад и обосновавшийся в наших теплицах, настолько проникся идеей получении сахарной свеклы, что посвятил все свое время решению этой проблемы. Даже на собственные деньги покупал дрова и свечи, чтобы организовать в маленькой теплице наилучшие условия. И его усилия были вознаграждены! Опыты подтвердили, что содержание сахара в свекле выросло до 21 процента!
   Мало того, предприимчивый селекционер разработал еще и сам способ добычи сахара из свеклы. Видимо, услышав, как щедро я награждаю изобретателей, Жак решил напрячь все свои силы. И добился потрясающего результата, принеся мне и образец свеклы, и образец сахара. Сказать, что я был рад - это ничего не сказать. Помимо награды (а я не поскупился) Пильне получил под свое начало весь цикл производства - от выращивания свеклы до получения конечного продукта. С соответствующим окладом и процентом от продаж. Упорный малый в одночасье стал богатым человеком, а я получил новую статью прибыли. У Курляндии теперь будет свой сахар!
  
   Людовик XIV
   Это было немыслимо. И совершенно непозволительно. Герцог Курляндии вызывал у Людовика неприязнь с тех самых пор, как еще был наследником. Дурацкие книжонки за его авторством, высмеивающие тонкий вкус и изящные манеры, почему-то пользовались спросом. А теперь Фридрих Кетлер замахнулся еще и на моду. И это тогда, когда весь мир знает, что правила диктует Париж! Отвратительное самомнение.
   Людовик без сомнения, высмеял бы эту моду. Если бы не увидел ее образец собственными глазами. Герцог Курляндии и его жена произвели фурор на церемонии коронации Якова Стюарта. И многие придворные заказали себе похожие наряды. Фридрих, кстати, охотно делился секретами их изготовления, что для него не характерно. Обычно, этот торгаш стремится продать даже воздух. А тут новый стиль в одежде! Про хрустальное ложе Людовик вообще старался не думать. Французские мастера даже не взялись за такой заказ.
   От одной мысли, что у Стюарта есть более роскошная вещь, чем у Короля-Солнца, становилось паршиво. Начиналась мигрень и портилось настроение. Следовало либо вложить огромные деньги во французское производство (с неизвестным результатом) либо через третьи руки заказать в Курляндии еще более монументальный шедевр. Через третьи потому, что Людовик не хотел нарушать собственные законы. Но куда деваться, если предметы роскоши, предлагаемые Курляндией, так и просились в Версаль?
   Король-Солнце в разговорах с придворными не раз упрекал Фридриха Кетлера в том, что он мужлан. И что просто не понимает изысканных тонкостей. Но глядя на прибывших из Англии посла с женой, одетых по образцам курляндской моды, Людовик начал сомневаться в собственных словах. Мода действительно была на редкость удачной. Впрочем, женщины в любых платьях выглядят великолепно. А вот мужчины... Людовик не мог не признать, что после того, как ему стукнуло 40, его ноги в чулках стали выглядеть не так эффектно, как в 20. И талия оплыла. Да и вообще недостатков у фигуры стало как-то уж слишком много. Придворные льстецы и добивающиеся его внимания дамы не могли обмануть короля.
   Не хотелось этого признавать, но Фридрих действительно создал очень удачный наряд. Стильные брюки даже издалека невозможно было перепутать с простонародной одеждой. Они визуально удлиняли ноги, скрывая их недостатки. Изящный крой сюртука делал талию тоньше, а различные способы завязывания шейного платка могли стать отдельной главой модной эпохи. К тому же, наряд можно было дополнительно украсить вышивкой и драгоценностями.
   Без сомнения, Людовик сможет придать настоящий блеск новому модному направлению. И на первом же балу поразит и своих придворных, и весь мир, стремящийся выглядеть стильно.
  
  
   Глава 2
   Огромный зал украшали тысячи и тысячи свечей. Они отражались в зеркалах, на натертом паркете и в гранях первых в этом мире хрустальных люстр. Звучала прекрасная музыка, позаимствованная мной у Вивальди, а мы с женой открывали бал, посвященный рождению наследника. Якоб II Кетлер появился на свет в самом начале января 1686 года, и вся Курляндия праздновала это событие. Я, понятное дело, не меньше обрадовался бы и второй дочери, но в 17 веке были свои традиции.
   Анна сильно переживала, что наш первый ребенок - девочка. И собралась тут же исправить положение дел. Однако я встал намертво. Наследник наследником, но супруга была слишком молода, да и частые роды не полезны для здоровья. Пришлось привлечь Мальпиги и Бартолина, чтобы убедить Анну подождать со следующими родами. Тем более, что у нас уже была Луиза -- милый, любознательный ребенок, который требовал внимания. Мы с Анной уделяли дочери довольно много времени и старались почаще собираться всей семьей.
   Однако супруга так переживала, что никак не может родить наследника, что я пошел у нее на поводу и перестал осторожничать. К счастью, на сей раз родился действительно пацан. И как только Анна оправилась после родов, я закатил грандиозный бал, где герцогиня блистала, привлекая к себе внимание, демонстрируя новый наряд. Наша поездка на коронацию Якова Стюарта привела к весьма интересным последствиям -- платье и прическа моей супруги понравились женщинам, и те быстро подхватили тенденцию. Все-таки, подражать герцогине и дочери короля куда приличнее, чем чьей бы то ни было любовнице.
   Я и на сей раз позаимствовал идею наряда с картины Винтерхальтера. Знаменитый портрет Римской-Корсаковой был отличным образцом для подражания. А волосы Анны украшали не звезды, а изысканные цветы -- тонкая работа ювелиров, гармонично сочетающая золото и драгоценные камни. Однако больше всего внимание окружающих привлек шлейф. Это был первый удачный опыт неравномерного окрашивания ткани, когда цвет постепенно бледнел и ложился причудливым узором.
   Мой наряд, кстати, тоже не остался незамеченным. Людовик даже создал свой вариант на эту тему - с кучей вышивки, драгоценностей и лент. Но первыми идею подхватили, как ни странно, люди старшего поколения, которые обычно более консервативны. Видимо, им тоже до смерти надоели чулки. Тем более, что далеко не каждые мужские ноги в них хорошо смотрятся. Раньше считалось, что длинные штаны -- одежда простонародья. Но разница между мешковатыми шароварами и строгим силуэтом брюк, пошитых из дорогой ткани, была очевидна. Плюс, украшательство сюртуков, жилетов и шейных платков вышло на новый уровень.
   Идею трости, как статусной вещи, тоже подхватили. И я увидел немало довольно интересных образцов. Ну и от кружев народ не отказался. Почему бы нет, если это уместно смотрится? Правда, мое пренебрежение париками по-прежнему не находило понимания окружающих. Ну... не все сразу. Может быть, если я продолжу писать соответствующие книги, мне удастся хотя бы веку к 18-му избавиться от этой заразы.
   Как мне передавали, Луи XIV был в большом раздражении от того, что ему пришлось следовать чужой моде. И это несмотря на то, что на свою версию наряда он умудрился потратить два миллиона ливров, расшив его бриллиантами! Король-Солнце всерьез считал, что диктовать моду миру может только он. А ему "добрые люди" еще и мои различные высказывания передавали. Например, как я критиковал прическу а-ля Фонтанж. И на рассказ о романтической подоплеке этой прически -- (о том, как дама подвязала волосы чулком), ответил, что хорошо, что не панталонами. Иначе страшно представить, как выглядела бы нынешняя женская мода. И да, я серьезно считаю, что для того, чтобы показать окружающим, что я богат, мне совершенно необязательно обвешиваться с ног до головы бриллиантами.
   Короче, Людовик был на меня обижен, а потому переписываться с ним пришлось Фердинанду. Тот предложил хрустальное ложе, превосходящее по параметрам то, что я подарил Якову Стюарту. И самую большую хрустальную люстру. И да, на сей раз я преследовал не только выгоду. Людовик и в реальной истории потратил огромные деньги на свои развлечения, так что я хотел подтолкнуть его транжирить еще больше.
   Для этой благой цели в нашей типографии даже был отпечатан каталог. Невиданная роскошь для 17 века! На хорошей бумаге, с цветными иллюстрациями и техническими характеристиками некоторых изделий. Там были и счетные машины, и хронометры, и подзорные трубы, и патефон, и еще много всякого интересного. А специально для Людовика прилагался альбом с картинами предлагаемого дизайна залов Версаля. Янтарный зал был в том числе.
   Маловероятно, конечно, что Луи закажет все это у нас или у русских. Скорее всего, и понравится ему далеко не все. Но он наверняка не сможет устоять перед некоторыми идеями, а это означает дополнительные траты. Шикарная жизнь требует очень больших денег. Даже нам каждый бал влетал в копеечку, а мы не устраивали таких феерий, как это было принято в Париже. Там одни балеты бесконечные сколько стоили! Не говоря уж об оплате капризов многочисленных любовниц Людовика и их родственников.
   И когда он все успевает? Тут на жену-то не всегда времени хватает! Сеть банков, расползающаяся по всей Европе, требовала неусыпного внимания. Биржу в Риге периодически лихорадило. Три корабля, полгода назад отправленные на Тобаго, пропали бесследно. Армия по-прежнему оставалась далекой от идеала. Ну и, как вишенка на торте, в этом году планировался запуск первого парохода.
   Да уж, энергии у Людовика - на десятерых хватит. Против него даже Аугсбургскую лигу собрали, чтобы хоть немного сдержать неуемного завоевателя. Бедолага габсбургский император Леопольд I не знал, какую дыру заткнуть первой. Из-за опасности нападения турок на восточную границу империи, он был вынужден оттянуть туда бо?льшую часть своих вооружённых сил. По идее, Аугсбургская лига должна была поставить заслон французской экспансии на западе империи. Ну, флаг им всем в руки. Эта бодяга надолго.
   Впрочем, веселуха не только в Европе продолжалась. Русские заключили с Польшей Вечный мир, забрав себе Киев и выплатив за него аж 146 тысяч рублей компенсации. Однако не успела Москва вылезти из одной войны, как ввязалась в другую. С Турцией. В союзе с Австрией, Польшей и Венецией. Я раздумывал, помогать ли Голицыну в его крымском походе, но решил, что не стоит. Командующий из Василия никакой, а Софья не желает прислушиваться к чужим советам. Типа, сама лучше знает, как и что ей делать. Даже высказала свое неудовольствие Фердинанду, который осмелился ей возражать, так что тот не показывался в Москве и вообще старался не уезжать дальше Твери и Гуся.
   Между прочим, вопреки многочисленным историческим сплетням, история о романе между Софьей и Голицыным своего подтверждения не нашла. От слова совсем. Даже намеков никаких не было, так что совершенно непонятно, с чего вообще возник такой слух. Софья привечала Голицына, ценила его и даже переоценивала. Но роман? Никаких намеков. Софью интересовала власть и только власть. Она была из тех людей, кто женат на работе. Однако чрезмерное самолюбие и излишняя властность мешали ей смотреть непредвзято на многие вещи.
   Вполне вероятно, что сказывалось влияние окружения. Царский терем - это тяжкое испытание. Я еще и поэтому отнесся к воспитанию Петра с особым вниманием. Тот, конечно, тоже был вспыльчивым, порывистым и очень любил командовать. Однако вполне мог прислушаться к чужому мнению и умел признавать свои ошибки. И неожиданно оказался человеком, ценящим семью. Если в реальной истории на Петра имела огромное внимание мать, то здесь он тянулся к Фердинанду с Марией. Та, кстати, тоже привязалась к мальчику, и воспитывала его так же, как и своих детей. Их старший сын дружил с Петром, несмотря на то, что был младше, а разница в три года в этом возрасте кажется существенной.
   Софья не слишком была довольна подобным положением дел, но пока никаких активных действий не предпринимала. Скорее всего, она надеялась благополучно завершить войну с Турцией, и на волне победы взяться за власть крепче. Хотя я, разумеется, не рассчитывал на лучшее, и приставил к Петру профессиональных охранников. Да и наш засланный казачок - Андрей там не только Нарышкину ублажал. Держал ситуацию под контролем.
   Стремление к власти - это единственная причина, которой я могу объяснить желание Софьи влезть в войну. Между прочим, у России и без того дел было по горло. На территории Русской Лифляндии продолжались выступления недовольных. Я, например, давно уже разобрался с этим вопросом. Причем вооруженного вмешательства практически не потребовалось. К людям всегда можно найти подход. И если они знают, что никто не посягает на их религию и традиции, то живут спокойнее. Мне, как вы понимаете, на это пофиг. Налоги платят? Порядок соблюдают? Пусть верят в кого хотят, в Курляндии к этому делу толерантно относятся.
   А тут еще шведский король Карл XI мне неожиданно помог. Ситуация у него в стране сложилась аховая. Последняя война закончилась потерей территорий, престижа и полным финансовым крахом. Постоянные военные расходы основательно подорвали финансовое благосостояние короны, а государственный долг достиг 30 миллионов талеров*. Несмотря на то, что армия была сокращена, на ее содержание все равно не хватало денег. Так что редукция земельной собственности дворянства становилась главным способом восстановления экономического могущества страны.
   * В реальной истории 20 млн.
   Как вы понимаете, шведских дворян это не обрадовало. А я быстро распространил данную информацию среди моих новых подданных. И это оказало нужный эффект. Да, шляхетских вольностей они не получили, и главу государства выбирать не могут. Но зато и имущество у них никто не отбирает, и семь шкур не снимает. И даже воевать мы в ближайшее время ни с кем не собираемся.
   Оружие я, правда, не переставал совершенствовать. Даже попробовал сделать пулю Нейслера. Принцип ее работы тот же что и у пули Минье, но она может применяться и в гладкоствольном оружии. Но главное, она не требовала идеальной подгонки. Разница между диаметром ствола и пули могла достигать два-три миллиметра. Эта пуля вдвое увеличивала точность боя и прицельную дальность обычных мушкетов и пистолей
   Что сказать... Представитель семьи Исаевых, обосновавшихся в Курляндии и пустивших тут корни, быстро понял, что от него требуется, и мы на пару создали совершенно новое оружие. И тут же его уничтожили. Рано, рано еще было. Как ни прячь, секрет быстро украдут. А потом догонят, обгонят нас в гонке вооружений, и приложат нашим же изобретением. Нам оно надо?
   Такое оружие нужно начинать делать непосредственно перед войной. Чтобы никто не успел скопировать. Пока украдут секрет, пока попытаются повторить, мы уже успеем собрать сливки. Ну и потом... нет предела совершенству. Для начала, нужно создать нормальное производство. Пока мой станкостроительный завод -- завод только по меркам Курляндии. А я хотел бы поставлять продукцию на экспорт. Для этого и школы многочисленные поддерживал, и перспективных изобретателей стимулировал. За последних 20 лет мы очень далеко шагнули от простых кузниц и мануфактур. Но до желаемого результата было еще далеко.
   Да, многие из моих идей опережали время, но чаще всего потому, что в реальной истории сильные мира сего не всегда обращали внимание на стоящие идеи. Тот же Папен в начале 18 века поставил на лодку изобретенную им паро-атмосферную машину, и получил желаемый результат. Но лодочники реки, где производил свои опыты Дени, уничтожили его лодку из боязни конкуренции. В результате, Папен просто не смог найти средств для продолжения опытов.
   В нынешней версии истории такого уже не случится. Гениальность Папена и мои воспоминания помогли создать нам сначала паровую машину Уатта (которая теперь будет носить имя французского изобретателя), а затем пароход, похожий на ранние образцы Роберта Фультона. Надо ли говорить, какова была реакция восхищенных курляндцев, когда они увидели необычное судно, идущее против течения без весел и парусов. На боку судна красовалась надпись "Дени Папен", а расчувствовавшийся изобретатель не мог сдержать эмоций.
   К сожалению, удавалось мне далеко не всё и не всегда. Ломать под себя реальность было сложно. И если бы не задел, который оставил после себя Якоб Кетлер, вряд ли мне удалось бы так много сделать. Приходилось крутиться, как белка в колесе. И стараться не упустить ни одной мелочи. Поскольку мелочей в политике не бывает. Разумеется, заранее всё предусмотреть невозможно. Но то, что поддается прогнозу -- упускать нельзя. И я вмешивался в события.
   Допустить, чтобы Петр влюбился в Анну Монс? Да ни за что! Впрочем, в Немецкой слободе парню было неинтересно, гулянок он не закатывал, и не особо впечатлялся тамошними традициями, поскольку в доме Фердинанда были похожие. Тверь стала, наверное, самым чистым и благоустроенным городом России, не говоря уж о Гусе. Ну а девицы... если Петр рано созрел, об этом следовало побеспокоиться. Так же, как в свое время отец побеспокоился обо мне.
   Задача оказалась не из легких. Мало того, что любовница должна понравиться Петру, она обязана будет делать именно то, что от нее требуется. И тут могли возникнуть проблемы. Наследник герцога и царь -- это две очень разные величины. Корона любой, даже самой разумной женщине может вскружить голову. А мне не нужно, чтобы она интриговала в свою пользу или в пользу своей семьи. Мне требовалась профессионалка, которая научит Петра всему, чему нужно, и свалит, когда придет время. А уж наградой я ее не обижу.
   Поиском достойной дамы сердца занялся Отто. Кому-кому, а ему я мог доверить это деликатное дело. Ну не самому же мне искать нужную кандидатуру по борделям! Жена не поймет. А Отто хоть и был уже в возрасте (как-никак за 60 перевалило), хватки не растерял. И отыскал именно то, что требовалось. Красивая 25-летняя вдова ради своей семьи была готова на все. Она, собственно, и в борделе оказалась, чтобы не сдохнуть с голода, когда осталась после смерти мужа ни с чем. На руках -- престарелые родители и двое детей, а в перспективе -- вообще ничего нет.
   Я быстро решил эту проблему. Семья вдовушки получила неплохой дом и приличное содержание, и осталась в Курляндии. А Элизабет отправилась в Россию на три года. Если она правильно себя поведет -- имеет все шансы стать богатой женщиной, не думать о деньгах до конца своих дней и устроить счастливую судьбу для своих детей. Я пообещал оплатить пацанам школу и, если они будут стараться, предоставить им место в Академии. Ну а если все эти предосторожности не помогут, и Элизабет занесет... у меня имеются умельцы для решения подобных проблем.
   Элизабет доехала до Петра к 1687-му году. Как раз тогда, когда Вася Голицын отправился покорять Крым. И донесения я начал получать прелюбопытнейшие. С Петром все прекрасно удалось. Наивный парень рухнул в любовный роман и набирался опыта. Правда, учеба заброшена не была. За этим пристально следили. И Элизабет, и Фердинанд. А я, читая послания, начал подумывать, что возможно, встреченная мною когда-то на просторах интернета теория о том, что Петра подменили, не так уж неправа. Ну ведь нормальный же парень растет! Без жестокости, закидонов и припадков. Вполне вменяемый молодой человек.
   С Голицыным все было гораздо печальнее. И даже частично обновленное оружие ему не помогло. События продвигались практически так же, как в знакомом мне варианте истории. И я готовился к неудачному окончанию этого похода. Второго такого удобного момента ждать еще долго. Да и не нужно. Поражение Голицына нанесет удар по репутации Софьи, и этим нужно воспользоваться. Верные люди наготове. Матвеев и Нарышкины бьют копытом, желая действовать немедленно, часть стрельцов подкуплена, как и часть прислуги. Столкнувшись один раз с бунтом, я не желал его повторения. Переворот должен пройти быстро и бескровно.
   - Ваша светлость, донесение из Московии, - прервал мои размышлении секретарь. Когда-то Генрих Берн начинал в составе двадцати мальчишек, приставленных ко мне для игр. Однако оказался на диво умен, молчалив и исполнителен. Так что, в числе немногих, остался среди моих приближенных. А потом и вовсе стал доверенным лицом.
   - И что там у нас? - я развернул послание, пробежал глазами отчет и удовлетворенно улыбнулся. Пока все шло по плану.
   - На словах велено передать, что царевна Софья постоянно сердита. И отзывается о царе Петре... нелицеприятно. Доверяет только паре-тройке людей. Пытается подкупить стрельцов, чтобы те поддержали ее претензии на трон. Но денег в казне нет. А со стрельцами и наши люди работают.
   Нервничавшую и старавшуюся укрепить свою власть Софью можно было понять - Петр стремительно взрослел. Он вообще был довольно ранний мальчик, а постоянные физические нагрузки и регулярные занятия заставляли его развиваться гармонично. Петр быстро вытянулся, но не путался в своих конечностях и не сутулился. И вел себя как подобает - несмотря на активный образ жизни, панибратства не позволял, регулярно посещал церковь и активно вникал в дела. Единственное, что можно было поставить ему в упрек - неумение медленно, почтенно двигаться. Стопроцентный холерик, подвижный, как ртуть, Петр просто не мог долго стоять на одном месте. Ему с большим трудом давались и официальные приемы, и церковные службы.
   - А что наши люди о Петре доносят? - полюбопытствовал я. - В письмах всего не напишешь.
   - Говорят, вполне разумный молодой человек. Порывист излишне, так то пройдет с возрастом. И правитель из него выйдет достойный. Уже сейчас людьми командует с разумом. И те подчиняются охотно.
   - Фердинанд жалуется поди, что денег на эти развлечения много уходит? - вздохнул я.
   - Федор Федорович, - поправил меня Генрих, - учит царя считать деньги. И зарабатывать. Для начала мануфактуру ткацкую ему под управление отдал. Под надзором, конечно. Так Петр, как первую прибыль получил, на закупку новых станков ее потратил.
   - Да, это моему отцу спасибо, он нас так к делам приучал, - кивнул я. - Заставлял считать, сколько денег на каждую забаву уходит. Помню, я и полевые кухни сам оплачивал, и форму для вас. Очень способствует правильному пониманию процесса.
   Набрать мальчишек, которые будут принимать активное участие в играх и занятиях Петра, оказалось несложно. И в итоге, вместо Преображенского и Семеновского полков появились Тверской и Гусевский. А какой наряд удобнее для сражений - определял сам Петр. На собственном опыте. Но поскольку он уже давно одевался и жил по курляндскому образцу, сложностей не возникло. А потешные сражения строились по четким правилам, под присмотром специалистов, так что ни раненых, ни убитых в результате игр не было.
   Петр учился быть именно командующим. Хотя, конечно, рвался в гущу битвы, не без этого. Ну... не мне его осуждать. У самого гормоны так же играли, и хорошо, что это закончилось только сломанным носом и выбитым зубом.
   Забавно, но несмотря на все изменения, которые я внес, история старалась вернуться в свое русло. И Алексашка Меньшиков все равно возник рядом с Петром в качестве денщика. Бойкий парень, остряк и зубоскал, мог втереться в любую компанию и быстро находил с людьми общий язык. Впрочем, стать близким другом царя в этот раз Алексашке не светило. Во-первых, я, как только о нем узнал, сделал соответствующие распоряжения, а во-вторых, рядом с Петром был сын Фердинанда, Михаил Федорович Кетлер, который самому Петру приходился племянником. Максимально подходящий по происхождению, финансовому положению и увлечениям. Миша работал как сдерживающий фактор для своего чересчур активного царственного родственника, а его рассудительность практически скрадывала трехлетнюю разницу в возрасте.
   Поскольку рядом с Петром нарисовался-таки Меньшиков, я решил поискать и других исторических персонажей. Влияния на царя они уже не получат, но могут принести пользу. Я, кстати, и Голицына не собирался упускать. Неглупый тип. Если уж его хотят отправить в ссылку, нужно выбрать место подальше. Южная Африка, например, вполне подойдет. Там как раз чиновников не хватает. А то у казаков не всегда получается найти общий язык с голландцами. Впрочем, это дело будущего. Не стоит загадывать так далеко вперед. Поход еще не закончился.
   Надо отдать Голицыну должное - своему назначению на столь высокую должность он не обрадовался. Мало того, Вася упирался изо всех сил. Понимал, что он ни разу не полководец, и пытался увильнуть от похода. Но если Софья вбила что-то в голову - бесполезно. Слушая подхалимов, она, похоже, и сама поверила в то, что не может ошибаться. Так что никуда Голицын не делся. Глава Посольского приказа? Отвечаешь за внешнюю политику царства? Вот и отправляйся защищать интересы страны.
   - Боже мой, ну кто так готовит походы! - возмущался я, читая донесения.
   - Василий Голицын не является военачальником, ему трудно принять правильное решение. Напрасно царевна его назначила возглавлять поход, - покачал головой Генрих. Мой секретарь, поставлявший мне новости со всех уголков мира, разбирался в политике на уровне опытного дипломата. И обладал неплохими аналитическими способностями. Так что к его советам и комментариям я всегда прислушивался.
   - Я тоже не военачальник... но надо же знать элементарные вещи! - возмутился я.
   Поход был подготовлен... да вообще никто и никак его не готовил. Нет, русский Авось - он, конечно, рулит, но не до бесконечности же! Гетман Самойлович, который вместе со своей 50-тысячной армией присоединился к армии Голицына у реки Самара, между прочим, вообще довольно прохладно относился к идее похода. А многие представители старшины и простых казаков и вовсе не одобряли союза с Польшей. Кроме этого, в походе участвовали и донские казаки атамана Минаева, и отряд Касогова, который плыл на судах по Днепру к крепости Кизи-Кермен.
   - Ну, обстановка сложилась благоприятная - турки увязли в войне с Польшей, Австрией и Венецией, а потому помощи Крыму оказать не могут, - заметил Генрих. - Но поможет ли это Голицыну?
   - Сомневаюсь. Слишком уж бездарно все организовано. Точнее, вообще не организовано.
   Собственно, чего гадать, если заранее знаешь результат? Армия Голицына не дошла даже до Перекопа. Лето выдалось жарким, степь пересохла, а колодцы иссякли. Крымские татары специально засыпали их и жгли траву, создавая поля пепла, по которым отказывались идти лошади. А угадайте, как относились недавние крестьяне к периодически возникающим миражам? Это если не упоминать куда более важных вещей.
   Войско отправилось в степь, ага. Вот только ориентироваться там не умели ни московские командиры, ни Голицын. А уж снабжение было и вовсе отвратительным. Не запасли даже уксуса для охлаждения пушек при возможной стрельбе. Войску не хватало самого необходимого, начались эпидемии. А как отреагировали бойцы, когда обнаружили, что зерно испорчено, и вовсе не стоит говорить. В некоторых мешках был мусор или заплесневевший хлеб, что, понятно, тоже не подняло войску настроения. Ужасные условия привели к тому, что за первые два дня позади осталось лишь 12 верст.
   Надо отдать Голицыну должное - он хотя бы не уперся, как баран, и не возжелал стоять до последнего. Созванный им совет решил возвращаться, но тут все было не так просто. Василию нужно было как-то оправдаться перед Софьей. А как это лучше сделать? Естественно! Назначить крайнего. И вот тут на сцене нарисовался генеральный есаул Мазепа. И угадайте, на кого покатили бочку? Естественно, на Самойловича. Типа, степь пожгли его казаки. В результате, гетман был обвинен в измене, арестован и сослан в Сибирь, а его старшему сыну отрубили голову.
   Самое мерзкое, что Мазепа в свое время находился у Самойловича в большой милости, и даже был в свое время учителем его казненного сына. Но предатель - он всегда предатель. И ходили упорные слухи, что за свое избрание гетманом Мазепа заплатил Голицыну, ни много ни мало, 20 000 золотых червонцев. Ну а Вася во всей этой истории только выиграл. Крайнего нашел, денег получил, и мог оправдаться перед царицей. Ну и какие выводы после такого могли быть сделаны? Да нет никакие. Единственный плюс - поход Голицына отвлек Крымское ханство от войны со Священной лигой. Но стоили ли того европейцы?
   Поскольку у меня были свои люди в войске Голицына, я получил полную картину происходящего и смог сделать выводы. Нелицеприятные для русского войска. Стрельцы уже давно были ненадежны, больше интересуясь своими промыслами в Москве. Медленно и неохотно собиравшееся дворянское ополчение воинскому делу обучалось кое-как. А те ратники, которых дворяне приводили с собой, вообще ничего не умели. Ну, а про интендантскую службу я уже говорил. Она отсутствовала. Вообще.
   Ну и с оружием беда была. Большинство пушек никуда не годилось, а тех, что были закуплены у Курляндии, оказалось слишком мало. Да и покупали что подешевле - наверняка большая часть денег, выделенная для этого приобретения, осела в чужих карманах. А уж чем были вооружены стрельцы... это слезы. И стоит ли уточнять, что командиров подбирали по знатности, а не по знаниям и способностям? В результате, и воинская дисциплина хромала на обе ноги. На фоне этого безобразия даже потешные полки Петра выглядели грозной силой.
   В общем, даже если бы я не знал точно, чем закончатся походы, предугадать итог было несложно. А уж не воспользоваться ситуацией... полный идиотизм. Устраивать свержение Софьи именно сейчас было, наверное, рановато. Петру 15 всего! Не совсем тот возраст, чтобы управлять огромной страной. Но затягивать тоже не стоило. Уже в следующем году мое внимание будет направлено в совершенно другую сторону, и я не смогу следить за ситуацией. Так что следовало подсуетиться заранее. Тем более, не факт, что история пойдет привычным маршрутом. Я до сих пор не уверен, что попал в прошлое своего собственного мира. Так что лучше поостеречься, береженого бог бережет.
   - Ваша светлость, в Москве все готово к тому, чтобы Петр сменил Софью, - доложил мне Отто.
   Получив задание подыскать для царя любовницу, мой верный слуга не только прекрасно его выполнил, но и не поленился сам съездить в Россию, чтобы убедиться в том, что все идет, как задумано.
   - И как тебе царь?
   - Молод. Горяч. Но не глуп, и к старшим прислушивается.
   - А что про Софью скажешь?
   - С характером. Власть любит. Но удержать ее не сумеет. Даже если мы не станем помогать царю. Если только Софье удастся вовсе от Петра избавиться, - вздохнул Отто.
   - Царицы из нее не выйдет? Почему ты так решил? - заинтересовался я.
   - Воспитывалась Софья в тереме. И пусть получила хорошее образование, жизни по-настоящему не знает. И в людях плохо разбирается. Сколько она уже у власти? Пять лет? Немного, но достаточно, чтобы укрепиться. А у нее нет истинно верных сторонников. Даже Василий Голицын, которого она выделяет, жизнь за царевну не положит.
   - А что в народе о Софье говорят?
   - Не одобряют. Считают, что нечего девке незамужней во власть лезть. Но думается мне, от нее и от замужней толку немного было бы, - осуждающе покачал головой Отто. - Вашу матушку и жену заранее готовили быть супругой правителя. И то дальше балов да благотворительности дело никогда не шло. А царевна, говорят, пьесы неплохие пишет. Вот и писала бы.
   Если бы все так просто было! Софья, несмотря на свои закидоны, умна. Этого у нее не отнять. Из нее мог бы получиться неплохой правитель, если бы имелись шансы заполучить трон. Но шансов не было. При живых Иване и Петре в патриархальной Московии к власти ее никто бы не допустил. Софья ведь делала отчаянную попытку венчаться на царство - приближенный дьяк царевны, Федор Шакловитый, даже начал агитацию среди стрельцов. Однако те не забыли, что произошло с князем Хованским, и отказались поддержать Софью.
   Еще одной попыткой удержать власть стала свадьба Ивана. Тот явно не мог управлять страной, и Софья надеялась, что останется регентшей при его наследнике. Однако брат ее пока вообще потомством не радовал. И здоровьем тоже. Можно представить, как бесилась царевна из-за того, что другой ее братец и претендент на престол вполне здоров, разумен и имеет поддержку у самых разных слоев населения.
   Тут надо отдать Петру должное - в этой реальности он вел себя намного сдержаннее. Не вступал с Софьей в пререкания и не делал ей замечания. На таком фоне царевна выглядела выскочкой, а ее выходки (типа участия в крестном соборном ходе) подвергались всеобщему осуждению (не без засланных казачков, конечно, которые распускали нужные слухи). Единственным выходом для нее было избавиться для Петра. Но Софья полагала, что время терпит. А вот я не намерен был ждать. И собирался воспользоваться подходящим моментом.
   Петр, с которым Фердинанд провел довольно откровенную беседу, согласился на нашу авантюру. Его тяготил авторитаризм Софьи. Да и не был Петр дураком - понимал, что его жизнь зависит от правильного решения. Тут или он, или она. С властью добровольно не расстаются. А Софья уже отправляла своих подсылов, и уцелел Петр только благодаря грамотной охране. Бандиты напали во время очередного путешествия Петра из Москвы в Тверь, но курляндское оружие выиграло вчистую против кистеней, сабель и устаревших мушкетов.
   Одного из нападавших, между прочим, Петр подстрелил лично. Не испугался, не растерялся, и повел себя так, как учили. Уж этот человек не сбежал бы в Троице-Сергиев монастырь в одних подштанниках! Между прочим, я не помнил, чтобы мне встречалась в исторических хрониках упоминание о данном происшествии. И это еще больше подстегнуло меня начать активные действия против Софьи. Пусть сам Петр и его потешные полки были молоды, но усиленные верными людьми, они превращались в грозную силу.
   Несмотря на соблюдение секретности, Софье донесли о возможной опасности. Впрочем, долго сохранять в тайне приготовления все равно было нельзя. И учениями тут не прикроешься. Идущее в сторону Москвы войско спрятать нереально. Так что у Софьи были все причины для волнения.
Она, разумеется, кинулась собирать верных людей. И в очередной раз призвала стрельцов на защиту. По Москве поползли слухи, что потешные полки Петра идут для того, чтобы умертвить царя Ивана и правительницу.
   С крикунами боролись наши люди, но это было небезопасно. Пока вся власть в Москве оставалась в руках Софьи. Однако оказалось, что у нее не так уж много сторонников. Слухи о разумности Петра давно уже разошлись по стране, и многие не верили в то, что он способен на смертоубийство. Ну а неудачный голицынский поход только подкинул дров в костерок всеобщей нелюбви к правительнице.
   Надо сказать, что явление Петра во главе собственной армии произвело потрясающее впечатление: все понимали, что междоусобица может закончиться большим кровопролитием. Прибывшие от Петра люди во всеуслышание заявляли, что царь гневается после неудачного похода. Что не бабье дело воевать. Что Петр горюет о каждом воине, который погиб благодаря бездарным действиям Голицына. И что царь достаточно повзрослел, чтобы взять власть в свои руки, укротить боярство, исправить несправедливость и вообще принести полное благолепие.
   Словом, обычные предвыборные обещании. Но поскольку пиар-кампания была выстроена лично мной, по самым действенным образцам века 21-го, то произвела на неискушенные умы людей 17-го века неизгладимое впечатление. От Софьи отшатнулись практически все ее сторонники. Она даже попыталась сделать отчаянный шаг - примириться с ненавистным братом. И отправила к нему для этой цели патриарха.
   Однако Иоаким быстро понял, где заканчивается радуга, а потому даже не сделал никаких попыток повлиять на царя в пользу Софьи. Напротив. Он прибыл к Петру и объявил его полновластным самодержцем. Ну а в Москве начали действовать наши люди. Захватили Шакловитого, припугнули стрельцов и арестовали Софью. Чисто на одной наглости. Обставив свое появление как необходимость охранять царевну во время волнений. Так что Софья так и не успела ничего предпринять.
   В результате, все закончилось довольно мирно. Петр и Иван остались царями, Софья отправилась в монастырь, а регентами младшего царя стали его мать Наталья Нарышкина и его тетка Мария. Убедившись, что все закончилось благополучно, я перевел дух и обратил все свое внимание на Англию.
   Меня ждала Славная революция.
  
  
   Глава 3
   Фридрих II, ландграф Гессен-Гомбурга и муж моей старшей сестры, рассматривал продукцию моей стеклянной мануфактуры и явственно кривился. От зависти. Его мастера подобных шедевров сотворить не могли. Пока еще никто не мог, поскольку Курляндии удавалось хранить секреты. Но как же иначе, если желаешь много заработать? Так что я вежливо не замечал неудовольствия своего гостя. Я тоже мог бы много чего ему сказать нелестного. На фига заставлять жену рожать 12 детей? В результате, Луиза Елизавета чувствовала себя не слишком хорошо. И что-то мне подсказывало, что могла и не пережить следующих родов. Хорошо хоть, благодаря приставленным врачам, умер только один ребенок из 12. Для 17 века это небывалый прогресс.
   - Так что же насчет моей просьбы, любезный брат? - прервал мои размышления Фридрих.
   Вот ведь настырный тип! Сначала вбухивает все деньги в строительство Гомбургского дворца, потом безуспешно пытается оживить экономику с помощью стеклянной мануфактуры и солеварни, а теперь еще и меня пытается припрячь свои проблемы решать. Типа, на правах родственника.
   - Что ж. Я не могу не помочь своей сестре и племянникам. И курляндские банки дадут Гессен-Гомбургу кредит на самых щадящих условиях. Но мне бы хотелось получить от вас ответную услугу, брат мой.
   Если честно, раздражала эта манера правителей обращаться друг к другу как к родственникам. Однако правила дипломатического этикета нарушать не стоило. Я и так во многом не вписывался в образ привычного правителя. Людовик, вон, вообще честил меня торгашом, не понимающим возвышенных порывов его души. Ага, я такой.
   - А существует что-то, что я мог бы вам предложить? - неподдельно удивился Фридрих. - Действительно? Потому что мне ничего и на ум не приходит. Вы сманили даже моего придворного алхимика Пауля Андриха.
   - Он создал для вас прекрасный протез на пружинах и шарнирах. Я слышал, что вас из-за этого даже прозвали "ландграф на серебряной ноге". Согласитесь, обидно было упускать такой талант, - улыбнулся я. - А от вас мне требуются ваши военные таланты, брат мой. Я знаю, что вы сейчас заняты своей страной, но мы могли бы договориться.
   Мысли Фридриха были написаны на его лице крупными буквами. Да, я стараюсь извлекать выгоду из всего, из чего только возможно. А все, кто считает, что заниматься этим ниже их достоинства, сидят в финансовой дыре. И клянчат денег у родственников. В конце концов, Фридриха никто не заставляет ввязываться в мою авантюру. Банки и так дадут ему кредит. Просто на других условиях. Таких, что дети и внуки платить устанут. Это как в лохотронах из 21 века по выдаче "быстрых денег". Возьми десять рублей и отдай квартиру.
   Фридрих прекрасно это понимал. Но деваться ему было некуда. После смерти моего дядюшки, Великого курфюрста Бранденбурга, у него не осталось высокопоставленных родственников, к которым можно было бы обратиться за помощью. А финансист из принца Гомбургского был никакой. И организатор производств тоже. Фридрих был военным до мозга костей, посвятил войне всю свою жизнь, и не слишком хорошо вписывался в мирные реалии. Так что мы договорились. Однако облегчения я не почувствовал, поскольку это была только первая ступенька моего наглого и авантюрного плана.
   Как человек, проживший свою первую жизнь в России и знакомый с ее историей, я не любил англичан. Точнее, не любил Британскую империю -- жестокого, не выбирающего средств и более успешного конкурента. Понятно, что политика -- дело грязное. И если ты хочешь победить -- действовать нужно именно так, как это всегда делали англы. Я и сам, чего греха таить, собрался провернуть не слишком честную авантюру. Но подвигло меня на нее именно мое предвзятое отношение и предубеждение против англосаксонского мира.
   То положение дел, которое сложилось в моем варианте истории, меня совершенно не устраивало. Именно поэтому я и желал все изменить. Не факт, что у меня получится. И что мой вариант истории выйдет лучше. Но я не мог не попробовать! А такой шанс, который мне предоставил накосячивший Яков II Стюарт, я вряд ли получу во второй раз. Это была хорошая возможность подрезать Англии крылья. Оставить эту страну без Вильгельма и его реформ. Ну и получить немного плюшек для себя, не без этого. Альтруизмом я и раньше не страдал, а уж после того, как примерил на себя роль правителя, растерял последние иллюзии.
   Что отец, что я, из кожи вон лезли, чтобы сделать Курляндию богатой и независимой страной. Но теперь встала другая проблема -- как удержать этот статус. И не только в ближайшие годы, а на столетия. Спору нет, очень много будет зависеть от того, как я воспитаю наследника. Однако хотелось бы ему оставить достойный задел. И убрать с пути хотя бы самых опасных конкурентов. А сделать это, будучи всего лишь герцогом Курляндии -- нереально. Поэтому я и стал осматриваться по сторонам.
   Разумным было бы заключить союз с Россией. Но пока Петр не оперился, делать это рано. Царь уделял делам достаточно времени, но был слишком молод. Так что там рулили опекуны*. Фердинанд прекрасно справлялся с ролью сдерживающего фактора для жадного клана Нарышкиных и начавшего зарываться Матвеева. Такими темпами Артамон Сергеевич скоро нарвется, и ему снова придется перебираться в Курляндию. Сын его, кстати, там и осел. Сосватать за Андрея принцессу не получилось, но это оказалось и к лучшему.
   * В исторических книгах мне частенько встречалось осуждающее упоминание о том, что пришедший к власти Петр делами не занимался, свалив их на мать. Напомню, что Петру было всего 17 (в моем аи так и вовсе 15). Где вы видели подростка, способного управлять страной? Даже в современном мире на посты руководителя города/области/государства выбирают, преимущественно, людей за 40-к.
   С Матвеевыми породнились Дворжанские -- знатные и богатые поляки. Глава этой семьи занимался разведением лошадей (он подарил мне когда-то арабского коня, моего Пепла) и подмял под себя большую часть торговли курляндскими товарами в Речи Посполитой. У Медведевых тоже денег было немеряно, так что молодые отгрохали себе в Митаве шикарный особняк и стали постоянными посетителями мероприятий, устраиваемых моей супругой. Андрей, кстати, действительно показал неплохие дипломатические способности -- был невозмутимым, сдержанным и умел "держать лицо" в любых ситуациях.
   У меня это получалось не настолько хорошо. Да и согласитесь -- сложно не удивиться, когда на твоих глазах известные события в Англии идут совершенно другим путем. Причем почти без всякого твоего вмешательства! Началось все с того, что в лагере оппозиции королевской власти произошел раскол. Яков II Стюарт не нравился никому, но вот по поводу того, кем его заменить, вышел неожиданный спор. Ибо (этого я уж точно не мог предусмотреть!) моя кандидатура рассматривалась наравне с кандидатурой Вильгельма. Хотя у последнего были преимущества в происхождении -- у него не только супруга была из Стюартов, но и мать.
   Перспектива самому возглавить "Славную революцию" и взлететь на английский трон была головокружительной, чего уж там. Вот только ничего хорошего из этого не выйдет. Постоянное давление давшего мне корону парламента, вполне понятные требования поставить все куряндские разработки и изобретения на благо Англии, переориентирование в английскую казну денег из колоний, и превращение Курляндии в такой же источник наживы, как Ирландия или Шотландия. Нет. Такой судьбы я не хочу ни для себя, ни для своей страны.
   В реальной истории Англия и без попаданца хорошо справилась. Даже слишком хорошо. Так что помогать этой стране не хотелось. И я начал забрасывать удочки, приручая тех оппозиционеров, которым не нравилась кандидатура слишком властного и деятельного Вильгельма Оранского. Это пока Якова Стюарта жареный петух не клюнул он весь из себя непримиримый и несговорчивый. А при определенных условиях из него можно многое выжать. "В конце концов, - втирал я оппозиционерам, - как Англия будет выглядеть в глазах мирового сообщества, если там второй раз за последние 40 лет сместят законного короля?"
   Честно говоря, я действительно не слишком хорошо понимал, почему столько высокопоставленных англичан поддерживало Вильгельма. Одной только нелюбви к Якову и католичеству, на мой взгляд, для этого было мало. Слишком уж эти типы были прагматичными. А тут получалось, что по сути, они все действовали в интересах Нидерландов, которым кровь из носа нужно ослабить Францию. И не дать Англии выступить на стороне Людовика. Английская корона была приятным дополнительным бонусом для Вильгельма. Возможно, английскую оппозицию он просто купил? Денег на революцию было потрачено очень много. И спонсировали Вильгельма самые неожиданные личности.
   Часть денег, например, выделил сам папа Иннокентий. Да, против своих же единоверцев. Это непогрешимого папу не смутило. Глава римско-католической церкви был в остром конфликте с Людовиком XIV, а Яков II являлся в его глазах самым преданным союзником французского короля. Не отстали от папы и проживавшие в Нидерландах торговцы и финансисты -- потомки евреев-сефардов, переселившихся туда из Португалии и Испании. Присоединились и другие торговые и банковские корпорации. Не стоит забывать, что Амстердам входил в число крупнейших мировых торговых и финансовых центров. И обострение противоречий между Нидерландами и Францией, вылившееся в ноябре 1688 года в очередную войну между этими странами, создавало серьезную угрозу для торговой и финансовой деятельности.
   Вильгельм к вторжению в Англию подготовился основательно. И сделал то, на что в 17 веке обращали не так много внимания -- организовал себе прекрасную рекламную кампанию. Разумеется, различные памфлеты и карикатуры выпускались и до этого. Так же, как декларации и воззвания. Но Вильгельм вышел на новый уровень -- он побеспокоился о том, чтобы его печатное слово дошло до максимального количества народа. А в декларации провозглашались, разумеется, самые благие цели. Про захват трона и власти ни слова не было. Типа, идет замечательный человек защищать права протестантов и бороться со "злыми советниками" в окружении Якова. Я прям чуть слезу умиления не пустил, когда изучал документ.
   Еще в прошлой реальности, когда я читал о Славной революции, у меня было твердое убеждение, что источники изрядно привирают. Понятно, что победители осветили события так, как им выгодно. И, читая их воспоминания, становится непонятно, как такой нелюбимый и никем не поддерживаемый король вообще на троне усидел столько времени. Но первые же донесения, которые я получил, рисовали отнюдь не такую радужную для Вильгельма картину. Население Англии встретило нидерландские войска довольно прохладно. Местные власти отказывали принцу Оранскому в содействии. И даже его явные сторонники среди английских подданных не спешили предать своего короля.
   Когда Вильгельм въехал в Эксетер, мэр города отнесся к нему как к обычным визитерам - то есть не обратил ни малейшего внимания. А епископ Эксетера и вовсе покинул город и отправился в Лондон. Более того, даже в течение первой недели к Вильгельму не присоединилось ни одного сколько-нибудь знатного и влиятельного человека из английских подданных. Да что там говорить? Даже выразить поддержку никто не появился. Вильгельм рвал и метал. И даже грозился, по возвращении в Гаагу, обнародовать имена английских аристократов, обещавших поддержать его военную экспедицию в Англию и не выполнивших этого обещания*.
   * Реальная история
   В принципе, у Якова были все шансы прижать агрессора. Однако тот медлил и не мог принять окончательного решения. Поскольку свои люди при дворе Якова у меня давно уже окопались, они доносили подробные сведения о настроениях. И картина вырисовывалась нерадостная. Король словно не хотел верить, что Вильгельм представляет угрозу для его власти. Он никак не мог осознать, что кто-то всерьез пришел отнять у него корону. Единственное, на что его хватило -- это дать задание написать соответствующие комментарии к декларации Вильгельма, которые разъясняли бы неправильность документа.
   По-моему, Вильгельму это было абсолютно фиолетово. Он и до откровенного вранья не погнушался скатиться. Это ведь с его легкой руки появились слухи о том, что недавно родившийся сын Якова -- чуть ли не подкидыш*. А я, между прочим, (поскольку слышал данную версию еще в прошлой жизни), не поленился прояснить ситуацию. Так вот. Сын у Якова появился вполне законный. И людей при его рождении присутствовало достаточно - королева-вдова, большинство Тайного Совета и несколько знатных леди.
   *В реальной истории распространению данной сплетни способствовала Анна Стюарт. Но думаю, подобная идея слишком очевидна, и могла бы прийти в голову любому.
   В общем, Вильгельм действовал нагло и напористо, а Яков ждал неизвестно чего. Прошло целых 11 дней, прежде чем король, наконец, решил должным образом отреагировать на вторжение. Яков выступил с армией, определив местом сбора своих войск Солсбери, находившийся на пути из Эксетера к английской столице. Но к тому моменту уже начались случаи перехода его офицеров на сторону Вильгельма. За ними потянулись и представители аристократии. А прибыв в штаб-квартиру своей армии в Солсбери, Яков II узнал, что сюда еще не подошли артиллерия, часть пехотных подразделений, ирландские и шотландские драгуны. И мог ли Вильгельм не воспользоваться подобным бардаком?
   Скажу честно -- на Якова мне было начхать. И антифранцузская позиция Вильгельма мной одобрялась. Но проблема была в том, что я не желал Англии достойного правителя. А Славная революция была шансом навсегда изменить историю. Так что я выжидал. Таких денег, как у Вильгельма, у меня не было (прежде всего потому, что я не собирался залезать в кошмарные долги), так что достойную армию я собрать не мог. Но это было не так страшно. В конце концов, пусть англичане сами сражаются за свои интересы! К тому же, Якову требовались не столько дополнительные силы, сколько решительные и талантливые военачальники, которые возьмут инициативу на себя.
   Мое появление в Англии вызвало бурю возмущения. И в Нидерландах, и во Франции, и среди подданных Якова. Шахматная партия, которая была уже просчитана и оплачена, неожиданно пошла иначе. Так, как никто не планировал. Но мне-то какое дело? Я выжидал нужный момент. Пусть Яков ощутит горечь поражения и убедится, что у него практически нет верных людей. Пусть Вильгельм покажет свое настоящее лицо и истинные намерения (что он и сделал, передав королю свой меморандум, в котором фактически требовал отдать власть). И когда Яков будет уверен, что он покинут, побежден, и фактически свергнут, появлюсь я.
   На моей стороне было время, знания о будущем и благоприятная погода. Декабрь в Англии и декабрь в России (да даже в Курляндии) -- это две очень разные вещи. То есть, было сыро, мерзко, холодно, но в пределах разумного. Начать хотя бы с того, что Темза не замерзла. Вообще. И, судя по ее состоянию, даже не собиралась это делать. Но Яков Стюарт, решивший передвигаться по реке*, все-таки сильно рисковал. Случиться всякое может, а купание в ледяной воде -- дело небезопасное. Хотя... вполне вероятно, что у короля просто не было выбора.
   *Реальная история
   ...Поймать Якова оказалось несложно. Не так уж много было удобных спусков к Темзе. Плюс, его самый доверенный слуга был своевременно подкуплен. Так что в лодку Яков сесть не успел. А увидев меня, явно не обрадовался. Что неудивительно -- я же не предупреждал о своем визите. И король понятия не имел, на чьей я стороне.
   - Ваше величество, - учтиво поклонился я.
   На самом деле, картина отдавала некоторым сюрреализмом. Ночь, Темза, одетый в простой (ну, из того, что нашлось) наряд измученный, осунувшийся Яков, и я, похожий на адаптированного под 17 век Робин Гуда. Уж у меня-то был и подходящий наряд, и необходимое оружие. А для того, чтобы не пугать Якова окончательно, для встречи с ним я прихватил с собой всего десяток людей.
   - Ваша светлость, - тоже вспомнил правила приличия король. - Вы поддержали узурпатора? Я пленен?
   - Нет. Пока нет. На самом деле я еще не определился, кого мне поддерживать. Это будет зависеть от вас, ваше величество. И от того, как мы сумеем договориться, - не стал юлить я.
   На самом деле время для витиеватых объяснений было неподходящее. Вильгельм на всех парах двигался к Лондону, и у Якова остался последний шанс его остановить. Если король прохлопает и эту возможность... то будет сам себе злобный Буратино. А я попытаюсь договориться с Вильгельмом. Хотя это, конечно, нежелательный вариант.
   Отогревшись в палатке и выпив фирменной курляндской настойки, Яков стал мыслить более адекватно. В принципе, он вовсе не собирался отказываться от английской короны. Напротив. Хотел собрать сил и вернуть себе престол. Вот только за помощью его величество планировал обратиться к Людовику 14. А нам такого счастья было не нужно. Пришлось проводить с Яковом разъяснительную беседу по поводу того, что каждое государство соблюдает только собственные интересы. Благо, Луи весьма этому способствовал -- по совету "доброжелателей" сделал очередную попытку оттяпать английские колонии.
   Впрочем, Яков Стюарт не был глупцом. И прекрасно знал цену Людовику. Французский король уже подвел его, не оказав помощь тогда, когда это было нужно -- перед вторжением Вильгельма. А ведь с его стороны требовалась только небольшая угроза Голландии. И Вилли не покинул бы родных берегов. Как на мой взгляд, так авантюра Оранского вообще была довольно рискованной. И подозреваю, Вильгельм затеял ее потому, что точно знал -- Якова предадут, а Франция не вмешается. И это знание говорит о многом.
   На мое счастье, английский король бежал не с пустыми руками. И я говорю даже не о ценностях, которые он с собой прихватил (хотя для спонсирования сторонников это не помешает). При Якове были довольно важные бумаги - патенты для новых шерифов, приказы о созыве парламента и большая королевская печать. Последнюю, кстати, его величество намеревался выбросить в воду. Словом, к тому моменту, как я встретился с Яковом, он находился как раз в том состоянии, что готов был принять любую помощь и согласиться на любые условия, чтобы вернуть себе корону. На это я и рассчитывал.
   Договориться с частью королевской оппозиции не составило труда. Я сильно заранее готовил почву для своих действий. Вопреки более поздним утверждениям историков, в их лагере вовсе не было единства. И далеко не все были настроены радикально против Якова. Да, не хотелось им абсолютизма. Но кто упрекнет их в желании порулить страной в своих интересах? У меня в Курляндии таких желающих тоже было пруд пруди. И если бы я начал бороться с ними в стиле Якова, то тоже поимел бы немало проблем. Зачем торопиться? Пришел к власти -- укрепись. Найди союзников. Поставь на все посты верных людей. А потом уже начинай давить врагов. Желательно тайком и поодиночке. Ссорь, оказывая выборочные благодеяния, опутывай кредитами, и займи их делом!
   Яков, в конечном итоге, тоже осознал, что нужно договариваться. Вот только поздно. Поезд ушел. И теперь ему придется принимать чужие условия. Но если насчет парламента король хотя бы соглашался подумать, то мое личное требование вогнало его в ступор. Я хотел, ни больше ни меньше, получить контроль над Ирландией. И готов был рассмотреть разные варианты сотрудничества с Яковом. Мало того, в Ирландии я тоже почву заранее подготовил. Нашел влиятельных людей, обрисовал им перспективы самостоятельного плавания и вышел на самых безбашенных последователей идеи независимости. Не скажу, что переговоры прошли гладко, но для них из двух бед курляндская оказалась предпочтительнее.
   Изначально, разумеется, я выдвинул Якову самое наглое требование -- корону для себя, любимого, и полную свободу от Англии. Яков взвился, как будто его ужалили в неприличное место. И начался жаркий торг. За помощь против Вильгельма король Англии обещал мне денег (где, интересно, он столько возьмет), вечную дружбу (на фига она мне сдалась) и заключение очень выгодного союза между нашими странами (а то я не знаю, как быстро это все отменить можно). Я стоял на своем. Дескать, в отличие от другого зятя, я прошу не корону всей Англии, а готов Ирландией удовлетвориться. Потому как бесплатно помогать не согласен категорически.
   У меня даже хватило наглости припугнуть английского короля -- дескать, могу обменять его королевское величество на ирландскую корону у Вильгельма. Хотя последнего не хотелось. Вильгельм, даже если действительно отдаст мне Ирландию, то ненадолго. А я не уверен, что сумею защитить свои новые земли в случае войны с ним. А вот Яков будет постоянно нуждаться в моей защите, поскольку врагов у него останется очень много. А со временем их будет становиться все больше и больше. Договариваться его величество не умеет и уметь не хочет.
   Надо отдать Якову должное -- держался он до последнего. Так что я сделал вид, что готов уступить. Собственно, я примерно представлял, что могу получить на самом деле, но, как известно, чем больше запросишь, тем больше получишь. А наглость города берет. Так что все мои уступки были заранее продуманы. И постепенно вырисовывалась довольно интересная картина. Во-первых, корону Ирландии получала моя супруга, а я становился консортом (если учесть, в чьих руках будет реальная власть -- наплевать и растереть. Меня никогда не привлекала внешняя мишура). Во-вторых, получала Анна корону только для себя, то есть, не могла передавать по наследству. После ее смерти корона и Ирландия должны были вернуться потомкам Якова.
   На последней формулировке я буквально настоял. Под предлогом того, что случиться может всякое. Дескать, корона может и ко внуку перейти. Его величество согласился, а я порадовался, поскольку и моя супруга, и ее дети тоже являлись потомками Якова. Так что когда придет срок, нарушение соглашения будет выглядеть вполне законно. А я, безусловно, собирался его нарушить. На Ирландию у меня были большие планы -- прежде всего, в качестве запасного сельскохозяйственного аэродрома (помнится, к 1700 в Европе бушевали голод и чума), ну и как удобная площадка для размещения флота страна вполне годилась.
   Безусловно, в будущем в Ирландии появятся и свои академии, и свои заводы, но это дело не одного года. И уж точно, я не собираюсь потом отдавать страну, в которую будет вложено столько средств и усилий. Так что корона для Анны -- это то, что я готов был терпеть только временно. Не говоря уж о том, что Ирландия пока останется в статусе английского вассала. Впрочем... в данном случае вассалитет был даже более щадящим, чем в свое время у Курляндии. Я должен был поддерживать Якова на престоле и помогать ему подавлять оппозицию, буде она опять взбунтуется.
   Шкуру неубитого медведя мы делили почти до утра. И неизвестно, сколько бы еще продолжался спор, если бы нам не сообщили, что Вильгельм движется к столице. Яков тут же перестал упорствовать, подписал все нужные документы, и теперь дело было за мной. Благо, я как раз привез с собой специалистов по военному делу. Ну не самому же мне нестись с мечом наперевес! Суворов из меня, если честно, тот еще. Я уж займусь более привычным делом -- обеспечением операции. И организацией наемников, которые должны были создать проблемы со снабжением войску Вильгельма.
   Самым главным военным специалистом стал, разумеется, мой брат Александр, который не отказался размяться и попробовать свои силы против Вильгельма. А вторым -- муж моей старшей сестры, принц Гомбургский. И разумеется, я позаботился об антирекламе Вильгельма. Причем с учетом не слишком большой грамотности населения. Яркие плакаты с доходчивыми рисунками и минимумом текста обвиняли принца Оранского в агрессии, перешедших на его сторону аристократов в предательстве, и обещали всевозможные блага тем, кто вступит на защиту законного короля Якова.
   В итоге, нам удалось собрать армию в 25 000 человек. Это были и собственно войска Якова (оставшиеся после разгрома и собранные в единый кулак), и добровольцы, и наемники. Последних оказалось довольно легко набрать -- они помнили мою щедрость и неплохие условия службы. Полагаю, когда вести о начавшейся заварушки дойдут до Европы, к нам присоединиться еще несколько любителей повоевать. И нет, меня не пугало, что сил у Вильгельма было чуть ли не в два раза больше. Поскольку вместе с войском прибыли усовершенствованные пушки. А среди моих солдат находились умельцы, виртуозно владевшие скорострельными ружьями и уже имевшие опыт по выбиванию руководящего состава.
   У меня было дикое искушение опробовать в этой заварушке пули Нейслера. Прямо руки чесались. Однако я сумел удержаться. Рано, рано такие вещи вытаскивать. Вильгельм далеко не дурак, он быстро разберется, что к чему, и к 1700 году этими пулями будет вооружена вся Европа. Мне оно надо? Да обойдусь! Тем более, что мною было придумано несколько военных хитростей. Да и в лагере Вильгельма было, как говориться, "все не так однозначно". Некоторые перебежчики готовы были вернуться и делать вид, что просто шпионили в стане противника. И я не скажу, что меня это сильно удивляло.
   Даже те "семеро бессмертных", которые отправили Вильгельму приглашение прийти в Англию с войском, не указали в тексте своих подлинных имен, скрыв их за цифрами. Безусловно, штадхаудеру было известно, кто есть кто, но сам факт... Какой патриотизм? Какие убеждения? Какой подвиг во имя Англии? Собственная выгода, и ничего больше. А если шкурные интересы совпадают с интересами страны, так можно себя еще и героем почувствовать.
   Понятно, что Яков таким соратникам не доверял. Так же, как и мне. И это было взаимно. Надеяться на честное королевское слово -- полный идиотизм. Так что у меня был дополнительный план. Впрочем, для начала требовалось одержать хотя бы одну победу над Вильгельмом. А то уже Лондон готов был принять его в свои объятия. И нет, я не думал, что это будет легко. Там один Черчилль чего стоил. Он, конечно, предатель и перебежчик, но это отнюдь не умаляет его военных талантов.
   Войско Якова изначально было хуже вооружено и имело меньше опыта, чем войско Вильгельма. Но теперь ситуация поменялась. Я привез с собой множество пушек, а привлеченные наемники если и умели что хорошо делать, так именно сражаться. Ну и военачальники не подкачали - за Александром была взятая Рига (что, кстати, немало) и часть земель до Гауи, а принц Гомбургский успешно громил турок и шведов. Не самых слабых противников на данный момент. Вымуштрованные расчеты и достаточное количество снарядов прилагались. Так же как походные кухни и лекарские обозы.
   Две армии встретились недалеко от столицы. Вильгельм снова попытался действовать нахрапом, но на сей раз номер не удался. Разумеется, его проинформировали о наступлении верных Якову войск, но Оранский полагал, что это был лишь небольшой отряд. Наш авангард под командованием Александра столкнулся с небольшим отрядом врага, который был обращен в бегство. После короткого преследования Александр оказался лицом к лицу с Вильгельмом и его войсками. Принц Оранский по-прежнему полагал, что отряд моего брата -- это всё, что есть у Якова, и начал нападение, разрушив строй. В итоге его боевые порядки оказались стоящими спиной к нашим.
   Очень удачный момент! Мои стрелки в первые же минуты боя сняли несколько военачальников. Благо, что это оказалось несложно -- издалека видно по породистым коням, расшитой золотом одежде и ярким плюмажам.
   Мы дождались, когда основная часть пехоты и кавалерии Вильгельма подставится под наши пушки, и выдали первый залп. После чего принц Гомбургский и его конная гвардия ринулась вниз по холму, чтобы напасть на левое крыло вильгельмовского войска. Ну а чуть позже наши войска ударили по центру. Буквально через 15 минут левое крыло вражеского войска было рассеяно. В центре пехота Вильгельма еще яростно защищалась, отражая атаки нашей кавалерии, но итог этой битвы был уже предсказуем.
   Что я могу сказать по результатам сражения? Артиллерия рулит. А если учесть, что в настоящее время принято воевать чуть ли не строем, итог получился очень неутешительный для армии Вильгельма. Разгромом, конечно, я бы это не назвал, но откатились они далеко. И мы не спешили их преследовать. В лагере Якова начали происходить заметные изменения, и всё требовалось утрясти.
   Как я и думал, мои пушки были оценены по достоинству. Да и командующие у нашего войска имели неплохую репутацию. Так что итогом поражения Вильгельма стало появление перебежчиков и нейтралов. И это было очень хорошо. Мне требовались свидетелей того действа, которое должно было произойти в Лондоне.
   Прежде, чем продолжать войну с Вильгельмом, я желал получить обещанное. И, надо сказать, Яков очень неприятно удивился, увидев, что для этого все готово. И что его младшая дочь уже в Англии. Чего мне это стоило - отельный разговор. Анна даже слышать ничего не желала о том, чтобы покинуть Курляндию. Пришлось поступить как последнему самодуру - просто приказать, и получить свою первую в этом мире семейную ссору. Анна переоделась в мужское платье (не сказать, чтобы это сильно помогло, поскольку моя супруга была дамой очень фигуристой) и обзавелась очень серьезной охраной. Даже влезая в откровенную авантюру, рисковать я не хотел.
   Кажется, я упоминал, насколько негативно отнесся Яков к идее отдать корону Ирландии? Его приближенные восприняли эту идею не лучше. Так что мне пришлось выдержать еще одно сражение, отстаивая свои интересы и не желая размениваться на "вечную дружбу". Редкий случай, когда и те, кто изначально поддерживал короля, и оппозиционеры, и осторожные нейтралы в кои-то веки были едины. Они не желали отдавать дойную корову. И я их понимал.
   Однако выбора у них не было. То есть, в каких-то мелочах я готов был торговаться, но от главного отступать даже не собирался. По сути, Яков находился у меня в заложниках. И ситуация могла сложиться так, что я сам по себе буду сражаться с Вильгельмом. И тогда победителю достанется вся Англия. Такого исхода собравшиеся тоже не желали. Пришлось нам подписывать соглашения, предусматривающие взаимное соблюдение интересов. Но мне было что предложить даже зажравшимся английским олигархам. Производство предметов роскоши оказалось прекрасным козырем для торга.
   С ирландцами пришлось разговаривать отдельно. Среди них было много католиков, а потому они поддерживали Якова не за страх, а за совесть. Ссориться с ними не стоило. Совершенно безбашенные люди. Кромвель их давил, потом англы топили в крови, но даже в 21 веке ирландцы продолжали сопротивляться. И пока амеры не взрастили всяческие ИГИЛ, те же ИРА были одними из самых знаменитых террористов. Так что я предпочел договориться по-хорошему. Понятно, что проблем все равно будет выше крыши, но я попытаюсь их минимизировать. Благо, довольно много читал в свое время о традициях Ирландии. И собирался их соблюдать.
   Коронация Анны получилась относительно скромной. Относительно - потому что Вестминстерское аббатство поражало своей красотой, а присутствующие, проникнувшись моментом, облачились в парадные одежды. А корону для супруги я сделал заранее. Совершенно не похожую на европейские образцы - легкий ободок из переплетенных ветвей, усыпанных бриллиантами. Орган играл позаимствованную мною у Баха музыку, и все присутствующие невольно прониклись торжественностью момента. Для меня было очень важно, что церемония проходила по всем правилам, в присутствии нужных свидетелей. А уж что касается пышности... закончится конфликт с Вильгельмом, и повторим в Ирландии. С помпой, с кучей приглашенных и с фейерверками. Так, чтобы в историю вошло. На таких вещах лучше не экономить, чтобы не получить потом обвинения в самозванстве.
   Однако, рано или поздно все праздники заканчиваются, и наступают суровые будни. Ни Вильгельм, ни его армия никуда не исчезли. И радовало только то, что удалось выбить некоторых лидеров. И теперь в войске царило смятение. Черчилль, кстати, был ранен. Причем даже не сильно серьезно, но в ближайшее время сражаться не мог. И дух у армии был подорван. Ходили смурными простые солдаты, не желавшие снова сталкиваться с моими меткими скорострельными пушками, и злились перебежчики, осознавая, что возможно поставили не на ту лошадку.
   Если Яков стал покладистым и готов уступить, а на его стороне сильное войско, то зачем поддерживать Вильгельма? Основным камнем преткновения было то, что Яков поддерживал французов. Но теперь, когда Людовик сделал очередную попытку отхватить английские колонии, об этом и речи не может быть. Такого не прощают. Возможно, Англия не вступит в Аугсбургскую лигу, но и поддерживать Францию тоже не станет. А для многих оппозиционеров этого было вполне достаточно.
   Ну а чтобы Вильгельму совсем не пришлось скучать, я слил ему информацию, что корабли под французскими флагами начали кружить в опасной близости от его драгоценных Нидерландов. И это даже не было полной ложью. Корабли действительно были. И флаги французские были. А тот мелкий нюанс, что Франция не имела к этому безобразию никакого отношения... да кому интересны такие мелочи?
   Если верить донесениям моих соглядатаев, принц Оранский чуть ли не по потолку бегал. Если Франция нападет на Нидерланды как раз в тот момент, когда он, вместе со своим войском отсутствует, ему этого не простят. И Вильгельм потеряет не только призрачную английскую корону, к которой только примеривался, но и свое положение в родной стране. Свою репутацию. А в его случае это хуже смерти. Принц Оранский вовсе не рассчитывал застрять в глуши, завязнув в боевых действиях. А потому пошел на компромисс.
   Надо ли говорить, что в качестве главного миротворца выступил я? И сколько сил мне пришлось потратить, чтобы организовать королевское примирение двух упрямых баранов - ни в сказке сказать, ни пером описать. И Яков, и Вильгельм понимали, что долгое сражение не в их интересах. Стюарт не доверял своим придворным, готовым перебежать на сторону победителя, а Оранского звали Нидерланды. Так что пришлось делать хорошую мину при плохой игре.
   Вильгельму пришлось вернуться в Нидерланды. Однако он, как умный человек, обставил это красиво, затеяв очередную рекламную акцию. На сей раз с моей помощью. Типа, он и не собирался отбирать у Якова трон, а ушел потому, что достиг своих целей. Под давлением со всех сторон Якову действительно пришлось неслабо уступить. Он подписал приказы о созыве парламента, пообещал не помогать Франции (причем это, как раз, ему легко далось), и пошел навстречу некоторым требованиям протестантов. Засилье католиков отменялось.
   Правда, и в другую сторону перекоса не было. Я призвал народ равняться на Курляндию, где либерально относились к различным религиозным течениям. Требование было только одно - не хулить чужую веру и не призывать к насилию под религиозными лозунгами. И ничего, живет как-то народ. Даже в России, которую собравшиеся считают дикой, и то происходит постепенное примирение раскольников с православными. Дело идет трудно, не без эксцессов, но идет же!
   В итоге, самым недовольным остался Яков, который сохранил корону, но потерял часть свобод и земель. Ирландия отошла под мою руку, а Уэльсу, как и Шотландии, подтвердили статус независимых государств, имеющих общего монарха. Создание Соединенного Королевства Великобритания на некоторое время отодвинулось.
   Ну а меня впереди ждал Дублин, повторная коронация Анны, и осваивание новой страны. Надеюсь, я сделал правильную ставку, и история изменится в нужном мне направлении.
  
  
   Глава 4
   Жить на две страны проблематично даже в прогрессивном 21 веке. Чего уж говорить про 17-й? А если учесть, что двумя разными странами нужно управлять? В какой-то момент я даже позволили себе слабость пожалеть, что влез в такую авантюру. Но на самом деле, у меня не было особого выбора. Если я желал, чтобы Курляндия оставалась богатой и независимой страной, следовало приложить все усилия. И ирландская корона, доставшаяся моей жене, казалась неплохим способом решить проблемы.
   Во-первых, менялся статус. И Курляндии, и мой личный. А это в политике очень важно. Во-вторых, ослабление Англии и лишение ее такого источника дохода, как Ирландия, должно было внести нужные мне изменения в мировую историю. И нет, я не разделял мнение о том, что Ирландия - это нищая страна, с которой нечего взять. Если бы было нечего взять, то англы бы за эту территорию так не цеплялись.
   Да, работы предстояло море. Однако моему отцу Курляндия досталась в еще более ужасном состоянии. И ничего, он справился. И я постараюсь. Почему бы хотя бы не попытаться найти с ирландцами общий язык? Самых отъявленных бузотеров проредил Кромвель, да плюс в дальнейшем активных деятелей в колонии высылали, так что неразрешимых проблем возникнуть не должно. К моему счастью, сэр Уильям Петти уже покинул этот бренный мир. Вот кто мог бы доставить немало проблем! Однако и без него недоброжелателей хватало.
   В этом плане фигура Анны в качестве королевы оказалась оптимальным решением. Она устраивала и сторонников Якова - поскольку была его дочерью, и его противников - поскольку была протестанткой и любви к своему отцу не питала. К тому же, новоявленных подданных моей жены грела надежда, что они смогут присосаться к каким-нибудь выгодным курляндским производствам. Я не спешил их разочаровывать. Пусть привыкнут к Анне в качестве королевы, а там посмотрим.
   Правильная традиционная ирландская коронация предусматривала целый ритуал. Довольно древний, и не совсем приличный. Однако я ограничился празднеством в Дублине. Коронация вылилась в широкомасштабное гуляние с фейерверками и разбрасыванием денег. С одной стороны, в будущем это может стать поводом для бунта под лозунгом, что "царь не настоящий", а с другой... для бунта всегда повод найдется. А значит нужно сделать так, чтобы народ бунтовать не хотел.
   Наверное, я так и не убедил бы Анну стать королевой, если бы это не было действием в рамках противостояния Якову Стюарту. Папашу своего моя супруга на дух не выносила. И для того, чтобы доставить ему неприятности, готова была многим пожертвовать. Хотя как раз Дублин никаких особых жертв от нее не требовал. Столица Ирландии была менее ирландской, чем любой другой город. К концу семнадцатого столетия Дублин являлся единственной частью Ирландии, где большую часть населения составляли протестанты. И управлялся он английским протестантским меньшинством. Словом, Дублин и Анна нашли друг друга.
   К сожалению, чем дольше я присматривался к поведению Анны, тем отчетливей понимал, что полноценной правительницей Ирландии она не сможет стать никогда. И потому, что не слишком рвется решать государственные вопросы (внешняя мишура правительницы ей нравится гораздо больше) и потому, что не слишком расположена к ирландцам.
   Мда. Видимо, моей супруге нужен был рядом полная тряпка Георг, чтобы она проявила хоть какие-то лидерские качества. Видимо, в реальной истории Анне просто деваться было некуда. А теперь, оперевшись на мое надежное плечо, она вполне может наплевать на дела и получать только удовольствие от балов, нарядов и подобострастия своих подчиненных. Кажется, Анна унаследовала английскую снобистскую привычку смотреть свысока на всех, кто не является англичанином. И ирландцы в ее глазах были людьми второго сорта.
   Словом, отношения с населением выстраивал я. Вникал, общался, старался помочь и перетянуть на свою сторону. Ну или хотя бы обеспечить нейтралитет. А с Англией не раз и не два пришлось бодаться. Чего только стоило надавить на Якова, чтобы он не вводил высоких пошлин на ввоз ирландских шерстяных изделий в Англию. В стране и так с производством туго было. Еле-еле теплились кое-какие очаги кустарной и мануфактурной промышленности. В большинстве своем - производство льняных тканей, винокурение и зачатки хлопчатобумажного производства.
   Сложнее всего далось противостояние с англиканской церковью, в пользу которой производилась всеобщая уплата десятины. Но поскольку католиков в Ирландии было большинство, проблему решить удалось. Любви в глазах церковников после этого я, понятно, не снискал, но для меня важнее было получить лояльное население.
   В принципе, снижение налогов и уважительное отношение к местным традициям уже должны были сыграть свою роль. А я планировал дополнительно простимулировать местное сельское хозяйство. Мои опытные теплицы в Курляндии давно переросли в нечто вроде исследовательских центров. И новые, более урожайные сорта зерновых показали себя прекрасно. Да и животноводство не отставало. Поощрение мелких собственников и постепенная скупка земель у разорившегося дворянства позволяло мне свободно экспериментировать в Курляндии.
   Однако главным своим достижением я считал не повышение урожайности, а постепенное избавление от закабаления крестьян. Работа велась не один год (точнее - уже не первое десятилетие), но постепенно давала свои плоды. В Курляндии стало почти неприлично иметь крепостных, статистику портили только недавно присоединенные земли, но и там велась работа. К счастью, в моей стране не было такой проблемы, как в России 1861-го. Для того, чтобы предоставить землю всем желающим, не нужно было осваивать Сибирь и Дальний Восток.
   В Курляндии все еще было достаточно земель. А теперь появилась возможность обосноваться и в Ирландии. После Кромвелевских чисток, периодических восстаний и последней войны, с населением там тоже было не густо. Хоть из колоний народ обратно выкупай. С одной стороны - вроде бы неплохая идея. Освобожу ирландцев от рабства и получу верных людей. С другой... а получу ли? Не очень-то я верю в человеческую благодарность. А заиметь дополнительное количество смутьянов не хотелось бы. В конце концов, земли можно было заселить менее проблемными подданными.
   Год 1689 предоставил для этого немало возможностей. Сначала случилось крестьянское восстание в Чехии, давшее немало беженцев, а затем (после того, как австрийцы стали терпеть поражения от турок) к чехам присоединились сербы. Пришлось постараться, чтобы организовать доставку беженцев именно в Курляндию, но зато я получил в итоге более 30 тысяч новых подданных*.
   * В реальной истории 60-70 тысяч сербов бежали в австрийские владения.
   Стоило мне все это не дешево, и отдачи быстрой не обещало, но деваться некуда. Мне нужны были люди. А тут еще и дополнительные траты последовали - не мог же я упустить восстание Леслера в Нью-Йорке! Вояки там были еще те - ремесленники, мастеровые, мелкие торговцы... однако форт Нью-Йорк они захватили. И начали устанавливать свои порядки. Свергли местную колониальную администрацию, создали свое правительство (Комитет безопасности), предоставили избирательные права всем свободным поселенцам, независимо от их имущественного положения и аннулировали ряд торговых монополий.
   В реальной истории поводом для восстания стала Славная революция. В этот раз народу не понравилось отделение Ирландии и усиление парламента. Впрочем, как я уже говорил, если народ жаждет бунта - повод найдется. Так что мне пришлось выделить деньги на поддержку свободолюбивых повстанцев. Отправить с ближайшим голландским кораблем наемников и оружие. Надеюсь, что Леслер продержится не до 91 года, а подольше. На самом деле, чем дольше - тем лучше. Пусть англы тратят время и деньги на подавление восстания. Плюс, у бунтарей есть шанс - на сей раз им придется иметь дело не с Вильгельмом, а с Яковом. Пока король на что-то решится, пока парламент договорится... можно раскачать ситуацию в регионе.
   Понятно, что Нью-Йорк англы не отдадут. И рано или поздно восстание будет подавлено. Но свободолюбивые идеи могут прорасти и в других фортах. Причем под руководством все того же Леслера. Небесталанный мужик, раз смог грамотно организовать ремесленников и мастеровых. Нужно будет попытаться спасти его от петли и простимулировать на дальнейшую деятельность по освобождению от английского колониального гнета.
   Ох, траты, траты.. почему деньги всегда быстрее уходят, чем зарабатываются? Казалось бы - я находил все новые и новые способы наполнения казны. Одни продажи сахара сколько принесли! Биржа в Риге тоже давала приличный доход, да и мои прежние производства не простаивали. Пусть англичане сбили цену на ткани, но в Курляндии появлялись все новые расцветки и узоры. Зеркала продавались по-прежнему неплохо, да и на простых оконных стеклах мы немало зарабатывали, за счет их большого размера. Я уж не говорю о доходах, которые шли от целой сети банков и продажи оружия и кораблей!
   Однако и траты были немаленькие. Чего только стоили мосты и дороги! А укрепления и карантинные избы на границе? А содержание и обучение армии? Строительство кораблей? Если содержание школ я свалил на города, то Академия по-прежнему висела на мне. Как и экспериментальные лаборатории с теплицами. К сожалению, не все открытия ученых приносили доходы (хотя я к этому очень стремился, да и самим гениям очень нравилось получать финансовое подтверждение собственной гениальности). И в то же время, отказаться от некоторых проектов было просто выше моих сил.
   В одной из лабораторий имени Глаубера, например, сделали сразу два выдающихся изобретения. В первом я опознал швейнфуртскую зелень - выдающуюся по красоте и яркости оттенка зеленую краску, донельзя ядовитую. Впрочем, меня она интересовала не как краситель, а как один из самых токсичных мышьякосодержащих препаратов против мышей, крыс и насекомых. Это же какое подспорье в деле борьбы с чумой! Ну и ядовитый краситель может пригодиться, не без этого. Красивые зеленые обои можно организовать в спальне недруга. И никто не поймет, отчего это он вдруг загнулся.
   Второе изобретение тоже меня порадовало. Умники поднапряглись и изобрели-таки йод. Если учесть, что с золой морских водорослей они возились уже почти десять лет - могли бы и пораньше расстараться. А я ничем помочь, к сожалению, не мог. Поскольку убей не помнил, чем там нужно воздействовать на золу, чтобы получить йод. Точно так же, как знание того, что эфир открыли еще в 13 веке, не помогло пока продвинуться в создании нормального наркоза.
   Хорошо хоть, исследования крови, которые я направил в нужное мне русло, дали долгожданный результат. К сожалению, ушел из жизни Расмус Бартлин (все-таки, 74 года по меркам 17 века - очень приличный возраст), но Марчелло Мальпиги, Ян Сваммердам*, Ричард Лоуэр и Антони ванн Левенгук продолжили работу. И опередили-таки время. Вышел в печать солидный научный труд, рассказывающий о группах крови, резусах и исследованиях в области переливаний крови.
   *В реальной истории умер в 1680, но в моей аи продолжает трудиться
   На самом первом переливании я присутствовал лично. И, к счастью, оно прошло успешно. А уж какой фурор произвело в научном обществе - описать невозможно. Причем больше всего хлынуло негатива. От служителей церкви (причем разных религиозных конфессий) до аристократов, возмущенных тем, что в их жилы попадет кровь черни. Мне, как вы понимаете, было на это сугубо фиолетово. И я нашел лично для себя трех доноров. Так, на всякий случай. И для детей с супругой тоже.
   - Ваше высочество, пришел отчет о здоровье его величества Людовика XIV, - отчитался Генрих, раскладывая передо мной бумаги.
   Мой секретариат со временем разросся, но Генрих так и остался доверенным лицом. Он был умен, прекрасно справлялся со своими обязанностями, и не давал поводов заподозрить его в работе на другие страны. Словом, проверенный человек, и на его лояльность я мог рассчитывать.
   Именовать "высочеством" меня стали сразу после коронования моей супруги. Хотя я и раньше мог на это претендовать. В конце концов, еще мой отец был признан имперским князем. Однако я не наглел. Титул желательно подкрепить чем-нибудь существенным. И если раньше "высочеством" меня называли скорее в желании подольститься, причем не самые влиятельные правители, то теперь меня в качестве высочества признали все соседи.
   Не воспользоваться этим было глупо, и я окончательно ограничил городские вольности в Курляндии. Ландтаг имел право заниматься только внутренними делами города. Выбирать себе правителя они больше не могли. Ну а поскольку все более менее важные посты занимали лояльные мне люди, недовольных практически не оказалось. Да и те бухтели потихоньку, больше по привычке. Возможно, опасаясь моих соглядатаев.
   Нужно сказать, что к концу 1680-х, моя разведка вышла на новый уровень. Теперь я узнавал новости в своей стране и за рубежом намного быстрее, чем мои конкуренты. И переделанные голландские корабли, развивавшие приличную скорость, очень мне в этом помогали. Надо бы теперь все-таки постараться и сделать клипер. Пусть даже в единственном экземпляре. Поскольку путешествовать между Ирландией и Курляндией я собираюсь постоянно.
   Немудрено, что заполучив свои глаза и уши при дворе Людовика XIV, я захотел узнать о нем как можно больше. Фигура он неоднозначная, сильно влияющая на мировую политику, но стоит ли его убирать? Чем дольше правит Людовик, тем в большую яму скатывается Франция. Одна только Курляндия зарабатывала бешеные деньги на любви короля-солнца к роскоши. В Версале появился Янтарный кабинет, Хрустальная комната и Зеркальная галерея. В моих интересах было, чтобы Франция оставалась достаточно сильной, и смогла сдерживать ослабевшую Англию. И чтобы после смерти Людовика она не смогла удержать своих завоеваний.
   - Посмотрим, что там со здоровьем его величества, - пробормотал я, просматривая бумаги. Вопрос был далеко не праздный - если мне все-таки понадобится срочно убрать Людовика, следовало сделать это так, чтобы никто не заподозрил руку Курляндии.
   - Позволю себе заметить, что его величество лечат отъявленные шарлатаны, - скривился Генрих. - Они абсолютно игнорируют все открытия Курляндской Академии.
   - Да если б только французы были такими спесивыми! - хмыкнул я. - В других странах дело обстоит не лучше. Часть наших изобретений принимается, а часть отвергается напрочь. В том числе медицинская. Жена Вильгельма Оранского так и не согласилась на прививку от оспы, несмотря на пример собственного мужа.
   - А его величество Людовик и вовсе считает, что все самое лучшее и передовое производится во Франции, - согласился Генрих. - Даже то, что в Курляндии приходится закупать предметы роскоши, он переносит очень болезненно.
   - Если король доверяет собственное здоровье шарлатанам - это его дело, - отмахнулся я. - У него аж три медика рядом, причем все трое закончили Сорбонну.
   - Ваше высочество, да вы только почитайте, чем они занимаются! - обычно невозмутимый Генрих раскраснелся. Даже интересно - что могло вывести из себя столь спокойного субъекта.
   От чтения доклада, повествующего о том, как над Людовиком издеваются его врачи, у меня волосы дыбом встали. Один из докторов, посчитав, что главным источником инфекции являются зубы, выдрал их у короля. Все. Попутно сломав челюсть и выдрав большую часть неба. В целях дезинфекции, он обработал Людовику дырку в нёбе 14 раз раскалённым железным прутом, и всё выжег. И да, если кто-то до сих пор не впечатлился - проделано все это было без наркоза.
   - Кажется, мне впервые в жизни потребуется нюхательная соль, - пробормотал я, отрываясь от бумаг. - Боюсь, что от дальнейшего чтения данного документа мне станет плохо. А я-то не верил, когда мне доносили, что во время трапез у короля вино из носа выливается.
   - Там еще и пища застревает, которую приходится вынимать через нос. И пахнет его величество... не лучшим образом.
   Казалось бы - разогнать таких врачей куда подальше! Но Людовик продолжал пользоваться услугами шарлатанов. По их рекомендации он каждый день пил слабительное, результаты чего тоже не замедлили сказаться на его здоровье. На пятой точке короля появилась опухоль. И удаляли ее тоже без наркоза. Полагаете, что на этом всё? Вы недооцениваете энтузиазм королевских врачей!
   После тяжелой операции Людовику еще и кровопускание сделали, а потом отправили в церковь помолиться о здоровье. Мало того, ему пришлось еще и отсидеть два часа на королевском совете, сидя на покоцанной заднице, поскольку даже такая вещь, как операция, не имела права нарушить устоявшийся порядок дня Версаля*. Да как он умудрился дожить в реальной истории до 76 лет?! Видимо, права древняя поговорка - если человек хочет жить, медицина бессильна.
   * Французский историк Луи Бедранд исследовал записи врачей Людовика и донес свои исследования до благодарного человечества.
   - Ну, что ж. Полагаю, его величеству, если он и в самом деле неприятно пахнет, понравится наше новое изобретение, - улыбнулся я. В лаборатории при Академии появился-таки приличный одеколон! Вопрос был только в том, как его назвать. Я склонялся к французскому viril (мужественный). С таким названием распространять его будет проще, все-таки Париж уже сейчас считался столицей мод. Так чего не воспользоваться?
   - Полагаю, его величеству понравится и новый вид фарфора, - предположил Генрих. - Из России прислали интересный образец.
   О да. Чем-чем, а талантами земля русская никогда не была бедна. Крестьянский мальчишка Васька, приставленный к мастеру фарфоровых дел, довольно скоро превзошел своего учителя и создал, ни больше ни меньше, костяной фарфор, который имеет все шансы войти в историю под названием "васильевский".
   Мой братец, изрядно обрусевший Федор Федорович, тут же взял гения в оборот, выдав ему единовременную премию, заключив договор, по которому парень будет получать процент с дохода от изготавливаемых изделий, и приставил учителей. Дескать, для того, чтобы торговаться с иностранцами, языки понадобятся, и грамотность неплохо было бы повысить. Ну и цену на новый продукт мы задрали до небес. Однако я не сомневался в том, что покупатели найдутся в нужном количестве.
   - Ну а теперь показывай, на что мы эти деньги спустим, - вздохнул я. - Наверняка не один проект финансирования требует. Что у нас первостепенное?
   - Начнем с телеграфа? - невозмутимо поинтересовался Генрих. - Не соизволит ли ваше высочество присутствовать на первом сеансе связи?
   - И ты молчал? - подскочил я на кресле.
   Вообще-то первый оптический телеграф Гук выдал еще в 1684-м. И я захотел постучаться головой о стену, досадуя, что сам не вспомнил о такой нужной вещи. Однако затем я взял себя в руки, и выделил денег на доработку этого шедевра в нужном мне направлении. Пусть я не великий спец, но хотя бы оптический семафор Кулибина смогу повторить! Правда, как оказалось чуть позже, я был излишне оптимистичен в своих прогнозах. И знаний мне явно не хватало. Но Гук, снабженный моими пожеланиями и деньгами, принялся за дело со свойственной ему самоотдачей. И вот, наконец, создал нужный образец!
   *Реальная история.
   Пока я занимался политикой и договаривался об ирландской короне, Гук не только усовершенствовал оптический телеграф, но и построил четыре промежуточные станции, чтобы проверить эффективность связи. Изобретённый им фонарь с отражающим зеркалом позволял строить эти самые промежуточные станции на больших расстояниях, и использовать телеграф и днём, и ночью. Даже в небольшой туман. Нужно ли говорить, что испытание прошло успешно? Но от подсчета, во сколько мне обойдется строительство нужного количества промежуточных станций, у меня началась амфибиотропная асфиксия. Душила даже не жаба - жабища.
   К счастью, дохода Гук тоже приносил немало - он изобрел и усовершенствовал термометр-минима, барометр, гигрометр и анемометр. Спрос на такие вещи никогда не снижался. А уж какими партиями закупали парафин! Он практически весь шел на импорт. Потому как с одной стороны парафиновые свечи - это удобно и прогрессивно, а с другой - я опасался нанести вред свиноводству Курляндии. Хрюшек выращивали и для изготовления свечей в том числе.
   Словом, Курляндия работала, как хорошо отлаженный механизм. Еще бы Ирландию так настроить! Там, как всегда, была куча недовольных. Причем недовольство это было ни на чем не основано. По сути дела, я получил нечто вроде Польши с ее шляхетским гонором и вечным стремлением к рокошам. Впрочем, до открытых столкновений и призывов к мятежу пока не доходило, а закрывать рты болтунам я давно научился. Когда финансовое благополучие твоей семьи завязано на конкретного правителя, поневоле станешь сторонником власти.
   Я не возражал против национальной ирландской одежды и местных праздников. Но главное - нас сближала общая нелюбовь к Англии. В той истории, которую я помню, многие ирландцы сражались на стороне Якова Стюарта во время его попытки вернуть себе трон после Славной революции. Однако тогда речь шла больше о защите своей католической веры. А теперь Яков стал воплощением всего того, что ирландцы ненавидели - английского диктата. Многим и Анна из-за этого не слишком нравилась, так что для них я, в качестве неофициального правителя, стал оптимальным вариантом.
   Полагаю, ирландцы рассчитывали со временем от нас с Анной избавиться. Однако я методично и неустанно начал их опутывать кредитами, предоставлять новые возможности и помогать увеличивать доходы. Ирландия должна накрепко быть привязанной к Курляндии. Полностью зависеть от наших промышленных товаров и оружия, превратившись в сельскохозяйственную страну. Возможно, позже здесь появятся какие-нибудь свои заводы, но пока я не собирался давать в руки ирландцам лишних козырей.
   Разумеется, меры по безопасности следовало усилить. Меня и мою семью охраняли надежные и обученные люди. Я не профессионал, но живя в 21 веке с его обилием информации, трудно не запомнить элементарных вещей по организации охранных служб. Больше всего, разумеется, бдили за детьми. Это было моим самым уязвимым местом. И дочь, и сына, я любил, и прикладывал усилия, чтобы не избаловать их, а воспитать нормальными людьми. Поэтому даже при самых больших авралах я старался выкраивать время, чтобы проводить его с детьми. Тем более, что старшая дочь, несмотря на малое количество лет (всего семь) уже была сговорена.
   Признаюсь честно - я планировал помолвку с самого ее рождения, но не слишком рассчитывал на то, что авантюра удастся. Ведь в качестве потенциального жениха я рассматривал ни кого иного, как Петра I. Несмотря на то, что воспитывался он должным образом, и влияние на него имели нужные люди, помолвка могла сорваться. Если бояре начнут ставить палки в колеса - ничего у меня не выйдет. Так что я не торопился и ждал удобного момента. Ждать, надо сказать, пришлось недолго.
   Если государственным умом Наталья Нарышкина не отличалась, то житейской смекалки ей было не занимать. И она прекрасно понимала, что лучшее средство укрепиться на троне - это обзавестись наследником. А потому уже начала искать Петру невесту. Наталья почему-то надеялась, что в браке Петр остепенится. С чего бы это, интересно? Короче, ситуацию нужно было брать в свои руки. Как я уже это делал, поставляя Петру нужных любовниц и постоянно проверяя его окружение.
   Не зря, кстати. Сколько за Петром охотилось "случайно гуляющих" прелестниц - не перечесть. И Анна Монс, между прочим, в их числе. Правда, избалованный женским вниманием Петр с первого взгляда внимания на ее прелести не обратил, а второй встречи не состоялось. Мой братец за этим проследил. Однако количество дам, стремящихся запрыгнуть к Петру в постель, тоже повлияло на решение Натальи Нарышкиной женить сыночка. И пришлось извернуться, чтобы уговорить ее не торопиться.
   Сам Петр вообще не горел желанием жениться. У него и без того проблем было выше крыши. Один только Нерчинский договор чего стоил! Я подозревал, что он ничем не будет отличаться от того, что был заключен в моей реальности, и оказался прав. Собственно, кроме личностей тех, кто вел переговоры, ничего и не случилось эдакого, что могло бы повлиять на результат. Другое дело, что со временем Петр мог вернуться к этому вопросу и изменить расклад в свою сторону, но пока он только злился на договор, считая его личной неудачей. Хорошо хоть у молодого царя хватило мозгов не повторять "подвиг" Голицына и не затевать нового похода на Крым. Понимал, что не готов.
   К счастью, в нашем варианте истории на Петра больше оказывал влияние мой брат, чем его мать. Да и кандидатура Лопухиной в качестве невесты, если честно, не выдерживала никакой критики. Что даст этот брак? А я в качестве приданого обещал корабли, пушки, помощь в неизбежной войне со Швецией и постройку нескольких заводов при условии должного соблюдения секретности и разумного дележа доходов. Причем все это не после свадьбы, а прямо сейчас. Не сразу, конечно, а постепенно, но предлагал я более чем щедрые условия.
   Если кто-то вдруг решил, что я с чего-то решил заняться благотворительностью, спешу огорчить. Влезть на российский рынок мне самому было выгодно. Полезных ископаемых здесь куда как больше, чем в Курляндии, рабочая сила дешева, а глухих уголков, которые можно закрыть от иностранцев - не сосчитать. И уж конечно, дележ доходов будет идти таким образом, чтобы принести мне выгоду. Плюс, вербовать народ в Курляндию и колонии будет проще, да и с Уралом связь пора было плотнее налаживать. Но одно дело - влезать во все это в качестве правителя чужой страны, и совсем другое - в качестве потенциального царского тестя.
   Словом, помолвка между моей дочерью и Петром все-таки состоялась. Ну и прекрасно. А лет через восемь можно будет им встречу организовать. Вместо Великого посольства по всяким Голландиям, затащим царя в Курляндию. Поучиться там есть чему, и проследить за его безопасностью будет проще. Ну а там и в российскую политику можно будет поглубже влезть. Хотя Петр, нужно отдать ему должное, со своей работой неплохо справлялся. Для 17-летнего - так просто превосходно.
   Инженерная и Навигацкая школа возникли лет на 10 раньше, чем в реальной истории, как и Приказ Военных дел. А одним из первых указов запрещалось снимать шапку и становиться на колени перед дворцом, а также подписывать прошения на высочайшее имя уничижительными именами. Все-таки, некоторые европейские веяния неизбежно проникали в Россию. Впрочем, Петр старался не нервировать лишний раз бояр, и на торжественных мероприятиях строго соблюдал все традиции.
   Царь искренне считал одинаково неудобными и русские, и европейские парадные одежды. Поэтому в узком кругу носил "курляндский костюм" - удлиненный пиджак и брюки. Но больше всего ему нравилась курляндская военная полевая форма. В ней можно было хоть на голове стоять. Она не стесняла движений, была не маркой и удивительно дешево обходилась. А Петр оказался весьма рачительным молодым человеком. Он даже любовницам слишком щедрых денежных подарков не делал, предпочитая обходиться продукцией со своих предприятий.
   Словом, воспитали Петра нормально. Надеюсь, что и с другим моим воспитанником получится не хуже. Я последние лет пять прикармливал Ференца II Ракоци. Что называется, с малых лет. Юный потомок трансильванских правителей воспитывался в иезуитских школах, поэтому подсунуть ему своих учителей оказалось не так уж просто. Пришлось договариваться напрямую с его матерью - Илоной Зриньи. Железная дама, должен я сказать. Сдалась она только на обещании поддержки войны за независимость.
   Упор в обучении Ференца делался на военное дело. Гоняли парня серьезно. И к 1692 году, к своим 16 годам, он выглядел старше своего возраста и умел уже довольно многое. Не хватало практики. Но с этим было проблематично. Я несколько раз подумывал - не вмешаться ли мне в ход событий, и каждый раз отступал, полагая, что еще рано. Поэтому когда австрийцы начали осаждать Мукачев, я только усилил охрану Ференца. Встревать в эти разборки у меня не было ни сил, ни желания.
   Я спокойно следил и за отправкой Илоны Зриньи в Вену, и за ее последующей высылкой. Пока что Ференцу ничего не грозило. Более того, уже в следующем году парня должны были назначить ишпаном (управляющим) Шарошского комитата. Немного самостоятельности ему не повредит. Ну а там посмотрим, как будут развиваться события. Если я правильно помнил, восстание должно было начаться через пять лет, и я не собирался его торопить. К этому событию нужно было как следует подготовиться.

***

   Дела в Ирландии шли ни шатко, ни валко. Упертый консерватизм местного населения мешал продвигать многие проекты. Особенно тормозило старшее поколение. Дескать, привык я ходить в рубище и пасти двух овец, значит, и дети мои будут это делать. И никакие разумные доводы не помогали. Приходилось действовать хитростью, обходными путями, а то и опираться в переговорах на местный фольклор. Местные католические священники после этого начали смотреть на меня с неодобрением. Так что пришлось всячески изворачиваться и их успокаивать. Дескать, у меня в Курляндии живут люди разных религий. И никому это не мешает.
   Я даже пожертвование католической церкви сделал. Пусть противно, пусть официально я принадлежу к другой вере, но ссориться с этими людьми не стоило. Мрачное средневековье в Европе вовсе даже не закончилось. Буквально пару лет назад на рыночной площади Варшавы сожгли литовского дворянина Казимира Лышынского, обвиненного иезуитами в атеизме. И сам Карл Лотарингский*, хоть и не одобрил данного действа, но и выступать против не стал.
   *В реальности Карл умер в 1690, но в моей аи проживет подольше.
   Ну а в этом году и вовсе произошло одно из самых громких дел против колдовства - "охота за ведьмами" в Салеме, в результате которого 19 человек было повешено, один раздавлен камнями, а почти две сотни человек оказались в тюрьме. Жутковатое событие. И оказаться в рядах тех, кого обвиняют в колдовстве, мне совершенно не хотелось. Некоторые короли, конечно, и получая анафему лично от папы, жили неплохо. Но я еще не достиг такого уровня крутости. И за семью свою опасался, не без этого.
   К сожалению, отношения с Анной постепенно разладились. Она так и не смогла мне простить, что я заставил ее стать королевой Ирландии. Может быть, отчасти и из-за этого не стремилась принимать участия в управлении страной и окружила себя англичанами и курляндцами. Ну а к супружескому долгу она охладела совершенно. Толи это так повлияли на нее неудачные третьи роды (несмотря на все старания врачей, ребенок родился мертвым), толи сказывалась болезнь, от которой у нее начали отекать ноги. Причин этому могло быть множество - от неправильной работы почек до сердечно-сосудистых заболеваний, но медицина пока еще не была достаточно продвинутой, чтобы поставить верный диагноз.
   К несчастью, мой верный Отто скончался в самом начале 1692 года. Конечно, возраст у него был уже преклонный, но потеря была ужасной. Я и не осознавал, какой груз он на себе тянет и сколько уюта привносит в мою жизнь. Вместо него пришлось брать трех слуг. Но никому из них я не мог доверить миссию найти мне постоянную любовницу. А озадачивать этим Генриха было неправильно. Он и так на себе весь секретариат тащит.
   Однако несмотря на ухудшившиеся отношения с женой, я ценил жизнь Анны. А наших детей просто обожал. Старался как можно чаще с ними заниматься, изобретал для них одежду и игрушки (изготовление фарфоровых кукол быстро превратилось в одну из статей дохода), и писал книги. В большинстве своем, это был плагиат различных сказок народов мира, которые я сам читал в детстве. Ну а за выпуском сборника дело не стало. И иллюстрации к нему я нарисовал с любовью. И, кстати, покупали данный сборник охотно.
   Образовательные книжки я тоже не бросил писать, а теперь пришлось озаботиться и произведениями с моралью. Стоит ли говорить, что я желал своей дочери только самого лучшего, и несмотря на то, что распланировал ее брак, желала, чтобы она была счастлива? Именно исходя из этих соображений, я написал очередную книгу о том, чем может закончиться для страны нежелание правителя исполнять свои обязанности. Да и не только правителя.
   Это были связанные между собой истории нескольких людей. И начинались они как в популярных романах этого времени - с Великой любви или тяги к приключениям. Принц женился на пастушке, принцесса сбегала с бедным дворянином, сын кузнеца отправлялся в дорогу с бродячими музыкантами, а сын крестьянина решал посмотреть мир. И поначалу, вроде бы, все было прекрасно, но затем... затем романтика заканчивалась, и начиналась жизнь.
   Принц осознавал, что пастушке не место в высшем обществе. Она не только не имеет манер и не умеет себя вести (этому, худо-бедно, можно научить), но и не может быть достойной соправительницей, матерью наследника, ибо не знает множество мелочей, которым благородных девиц учат с детства. Принц слышит шепотки и насмешки за спиной, и в результате пастушка оказывается в монастыре, а принц женится на другой - той, которая составит ему достойную партию и принесет ценное приданое в виде дополнительных земель и новых льгот.
   С остальными героями дело обстоит не лучше. Крестьянин по неопытности связался с бандой разбойников и закончил свою жизнь в петле. Кузнец, ставший наемником, к концу жизни не заработал ничего, кроме старых ран. А те соседские дети, с которыми он когда-то рос, обзавелись семьями и сами стали хозяевами булочниц, мельниц или сапожных мастерских. Ну а в кузнице, когда-то принадлежавшей его отцу, хозяйничали чужие люди.
   Ну и побег принцессы не закончился ничем хорошим. Потому как соблазнивший ее авантюрист оказался вовсе не дворянином, а жить предполагал на те деньги и драгоценности, которые она прихватила. Разумеется, слуг в доме не было, а принцесса ничего не умела делать по дому. Да она даже одеваться не умела самостоятельно! К тому же король, который к ней сватался, был оскорблен тем, что его невеста сбежала с каким-то авантюристом. И в стране началась война. Глупый поступок принцессы стоил множества жизней и привел к гибели династии.
   Словом, получилась довольно жуткая, хоть и поучительная вещь. А судя по тому, как ее раскупали, не я один был озабочен правильным воспитанием подрастающего поколения. Петру Алексеевичу, кстати, тоже был отправлен экземпляр. И царь тут же велел перевести книгу на русский язык. Умный парень. Марте Скавронской в данном варианте истории ничего не светит. Надо бы теперь еще озаботиться подстраховаться с другой стороны - написать что-нибудь об опасности близкородственных браков. Жениться царям на пастушках, безусловно, не стоит, но свежую кровь периодически вливать необходимо.
   Ох, как бы мне хотелось заниматься музыкой, литературой, живописью, и не думать о глобальных проблемах! Никогда я не пойму тех, кто рвется к власти. Помимо внешней мишуры и возможности набить карман, это налагает еще и серьезные обязанности. В том числе - общаться с людьми, которых на дух не выносишь. Например, с посланником Роберта Спенсера, второго графа Сандерленд, который окопался рядом с Вильгельмом Оранским еще до попытки Славной революции. Политик он был от бога, так что иметь с ним дело было небезопасно.
   С другой стороны - ссориться с Вильгельмом я тоже не хотел. Тот вступил в Аугсбургскую лигу, а дружить против Франции было интересно. Вопрос воевать или не воевать перед принцем Оранским даже не стоял. Ему просто деваться было некуда - нужно отдавать безумные долги. Он даже хотел продать свой личный фьеф Оранж, располагавшийся на юге Франции! То есть, поначалу, Вильгельм предлагал его отдать папе в счет погашения долга. Но старый папа помер, новый не захотел связываться с сомнительной историей, и теперь предложение о покупке поступило мне. Вот честно - я даже не представлял, как на это реагировать!
   В плюсе было то, что императоры Священной Римской империи признавали графов Оранских в княжеском достоинстве. У князя Оранского было право голоса в коллегии имперских князей, что тоже не последнее дело. Суверенность правителей Оранжа с XV века неоднократно подтверждали и короли Франции. Хотя последнее, как раз, не довод. Во время первой войны с Вильгельмом III, Людовик XIV не постеснялся оккупировать Оранж. Хотя, конечно, идея заиметь свои земли прямо во Франции... соблазнительно.
   С другой стороны - княжество не просто маленькое, оно мизерное. Задавить его ничего не стоит. Плюс, Людовик меня не любит, и неизвестно, как отнесется к продаже. Ну и самое главное - денег Вильгельм просил за этот сомнительный огрызок земли столько, что никакому разумению не поддавалось. Нет, понятно, что в результате торгов цена снизится. Но на мой взгляд, все равно останется слишком высокой.
   Я, разумеется, взял себе время на размышление, и тут же отправил в Оранж своего человека - на месте оценить, чего нам там предлагают. Несмотря на то, что я сильно сомневался в том, что стоит влезать в данную авантюру, исследовать вопрос следовало со всех сторон. Ведь вполне возможно, что покупателем будет кто-то другой, а я стану всего лишь посредником. Но тут тоже нужно обдумать все плюсы и минусы данной ситуации.
   Впрочем, думать об этом на ночь глядя совершенно не хотелось. Стоит навестить детей, заглянуть ради приличия к жене и можно отправляться спать. Тем более что любовница для мня, как ни странно, нашлась сама.
  
  
  

   Глава 5
   Ранние солнечные лучи освещали кружево постельного белья, искусную резьбу по дереву и нежное округлое женское плечико. Занавеси из многочисленных тонких нитей с нанизанными на них хрустальными и стеклянными бусинами колыхались на ветру и мелодично звенели. Это был очередной дурацкий писк моды пошедший, на сей раз, с легкой руки моей новой любовницы. Дескать, ткани - это привычно, скучно и уныло. А вот украшения из хрусталя, янтаря и стекла в качестве занавесей, раздвижных ширм и прочих мелочей - необычно, свежо и изысканно. А мне что? Жалко что ли?
   Летний утренний ветерок, влетавший в распахнутые окна, освежал не только разгоряченные тела, но и мозги. Как-то очень уж вовремя мне подвернулась эта Аннабель, виконтесса де Берн, просившая называть ее просто Энни. И в одной постели мы оказались подозрительно быстро. Обычно местные дамы предпочитают более длительный процесс ухаживания. Да и вообще... эта Энн подозрительно много знала о моих вкусах, моих интересах и даже некоторых моих слабостях. А еще она внешне чем-то напоминала мою юношескую любовь - Гертруду. Похоже, это чья-то "медовая ловушка", и меня решили бить моим же оружием. Осталось только выяснить, на благо чьей страны работает предприимчивая вдовушка, и кто она на самом деле.
   Понятно, что не я один такой умный - нужных любовниц королям в постели подкладывать. Но куда деваться было? Мне совершенно не нравилось то влияние, которое оказывала на Людовика XIV Ментенон. Как хорошо с Монтеспан было! Даже перестав быть любовницей короля, она умудрялась втравливать его в безумные траты. И пропагандировала нашу продукцию, получая свой честный процент с той суммы, на которую разорялся Людовик.
   А теперь что? Королевский двор, некогда бывший самым блистательным в Европе, стал целомудренным и высоконравственным. Версаль превратился в настолько унылое место, что о нём отзывались как о месте, где "даже кальвинисты завыли бы от тоски". И разумеется, мои доходы упали. Как я мог такое допустить? Да нет никак. И действовать мои шпионы начали еще лет десять назад.
   Не знаю, действительно ли в реальной истории состоялся брак между Людовиком XIV и Ментенон, но здесь этого не произошло. Прежде всего потому, что вокруг короля кружилось множество юных фей, готовых его утешить. И тоже вроде бы не одобрявших очевидных безумств. Как ни говори, а Людовику уже 55 лет стукнуло! Я тоже в 18 чувствовал себя лучше, чем сейчас, когда мне слегка за сорок. Так что можно понять короля-солнце, который хотел немного перевести дух.
   Последняя любовница, юная Элизабет, держалась возле Людовика уже не первый год. Мои люди отыскали этот редкий по своей красоте цветок в нищем, полуразрушенном замке, который мог бы стать прекрасной иллюстрацией к первым главам романа о Капитане Фракассе. Кроме дворянства и красоты, у девушки ничего не было. Но даже для того, чтобы стать любовницей богача, нужен был хотя бы один приличный наряд, в котором ему можно было бы попасться на глаза. Так что договорились с девушкой быстро.
   Да и предлагалось ей вовсе не шпионить и не доносить, а заниматься вполне богоугодным делом - поддерживать и утешать короля. Вернуть его к жизни, выдернув из того болота, в которое Ментенон превратила весь двор. Да, Людовик уже не так молод, чтобы сутки напролет отплясывать на балах, но он вполне может найти себя в другом. Стать покровителем искусств, например. Париж по-прежнему должен оставаться мировой столицей моды, образчиком вкуса, центром притяжения для творческих людей. Словом... необходимо и дальше продолжать разорять королевскую казну. И справилась Элизабет великолепно, за что теперь получала многочисленные бонусы - и от короля, который по-прежнему был щедр с любовницами, и от меня, в качестве процента от продаж курляндской продукции.
   Я был доволен и собой, и получившейся аферой, пока не повстречал Энни. Она настолько соответствовала моим взглядам на идеальную женщину, что я сразу заподозрил неладное. А затем, понаблюдав за ней, убедился, что здесь действительно что-то не так. Мда. Кажется, с возрастом сообразительности у меня не слишком прибавилось. Разумеется, все в Европе, кого только интересовал этот вопрос, знают, что наши отношения с Анной разладились. И не подложить мне любовницу было бы полной глупостью с их стороны. Поэтому меня интересовал только один вопрос - кто же это успел первым?
   Черноволосая, фигуристая, с пронзительными серыми глазами, Энни выглядела гораздо моложе заявленного возраста в 25 лет. А я, даже поняв, что эта дама из себя представляет, не стал отворачиваться. Во-первых, Энни действительно была в моем вкусе. Нравились мне такие дамы - не слишком худые, с приятными округлостями, и (главное!) не глупые. А во-вторых, ко мне могут подвести шпионку и другим способом. Такую, которую я никогда не смогу заподозрить. Оно мне надо?
   Нет уж. Пусть думают, что я клюнул. Нужно только узнать, кто хозяин той райской птички, в чьи сети я, якобы, попался. Чтобы понять, какую именно дезинформацию ей следует гнать. И да, сейфов для себя нужно заказать побольше. И приучаться хранить там даже самые ничтожные, ничего не значащие бумажки. Я принимаю участие в жестокой игре под названием "Большая политика". А это значило, что нужно быть максимально осторожным.
   Хм... но если на меня пошла охота, то и к Анне наверняка попробуют подобраться! И чтобы исключить всяческие недоразумения я приставил нескольких соглядатаев к собственной жене. Была у меня такая мысль, что охлаждение наших отношений связано с тем, что Анна завела себе любовника. Но, похоже, ей действительно этого не требовалось. Супруга с удовольствием устраивала бесконечные королевские приемы и балы, но в кавалерах ценила исключительно восхищение издалека и умение говорить комплименты.
   Я слегка успокоился, но наблюдение не снял, периодически меняя людей, наблюдающих за женой. Неприятностей лучше не ждать, их лучше предотвратить. Нам с Анной некуда деваться друг от друга, так что всю оставшуюся жизнь придется поддерживать видимость хороших отношений. И мы, кстати, оба делали для этого все возможное. Понятно, что чужие соглядатаи быстро узнали правду, но приличия были соблюдены.
   Я и любовницу не стал выставлять напоказ, как это любил делать Людовик. Вот еще! Я не испытывал к Энни и сотой доли той привязанности, что когда-то питал к Гертруде. Это был просто приятный способ сбросить напряжение, снизить раздражительность и получить от жизни удовольствие. Вот и сейчас, отдыхая на огромном ложе (постелью данного монстра просто язык не поворачивается обозвать), я чувствовал, как повышается настроение, а мозги начинают лучше работать.
   Пожалуй, сегодня стоит выкроить время и сделать то, о чем меня давно уже просит жена - навестить Тринити-колледж. Анна не раз и не два бывала в курляндской Академии, и теперь хотела организовать нечто наподобие в Ирландии. Разочаровывать я ее не стал, но если честно, даже не надеялся что-то кардинально изменить. Это свою Академию я строил "с нуля", и сам диктовал правила. А тут все уже отлажено, имеет глубокие традиции и освящено временем. А ломать через колено - это не мой метод.
   Тут лучше поставить грамотного руководителя. И я, естественно, вспомнил о Гюйгенсе. Тот, правда, начал жаловаться на то, что здоровье его ухудшилось, и что в его преклонные годы (64 уже стукнуло!) путешествовать вредно, но я был упрям. Обещал лучших врачей, всемерную поддержку и приличное финансирование. Да и потом... погрузившись в дела, Гюйгенс, наверняка, и думать забудет обо всяких болячках. Я даже пообещал издать его "Космотеорис" за свой счет!
   Короче, Христиан не устоял. А при встрече со мной даже прослезился. Дескать, эвон в какого правителя превратился мальчик, которого он когда-то наставлял. Я, разумеется, польстил ученому, сказав, что его вклад в мое воспитание бесценен. Короче, обычная светская болтовня. Однако Гюйгенс, похоже, с возрастом стал очень сентиментален, и снова расчувствовался.
   - Ваше величество... как редко сильные мира сего вспоминают своих наставников и бывают им благодарны, - покачал головой Христиан.
   - Мне повезло встретить на своем пути самых образованных людей нашего времени, - дипломатично улыбнулся я. - А вы обладаете редким даром. Вы всегда могли разглядеть талант там, где остальные оставались слепы.
   - О, да! Таланты я чувствую! - не стал скромничать Гюйгенс. - И желаю вам представить весьма интересного молодого человека, которому хочу составить протекцию. Поверьте, он прославит и колледж, и вас, и всю Ирландию.
   - И кто же это? - удивился я. Что-то не вспоминалось мне ни об одном великом ирландском ученом. Может, у него просто не было шанса проявить себя, и история не сохранила его имени?
   Передо мной склонился светловолосый и светлоглазый молодой человек примерно 25-26-ти лет. Округлое лицо, внимательный взгляд и довольно консервативная одежда. Скажу честно - никаких ассоциаций в моей голове не возникло. До тех пор, пока Гюйгенс не представил мне своего протеже.
   - Ваше величество. Позвольте вам представить. Блестящий эссеист, неплохой поэт и беспощадный критик. Джонатан Свифт.
   Парень снова поклонился, что позволило мне не потерять лица и своевременно поймать отвалившуюся челюсть. Вот это ничего себе! Об этом персонаже я совершенно забыл. Да и годы его жизни совершенно не отложились в моей памяти. А он, оказывается, мой современник! Это я удачно зашел... Более ядовитого пера мне не найти при всем желании!
   Оказалось, что Свифт учился в Тринити-колледже, который закончил всего лет семь назад. Джонатан получил степень бакалавра и, судя по его завуалированным отзывам об учебе, пожизненное скептическое отношение к научным премудростям. (Что, безусловно, говорит о местном качестве обучения, да). Ну, это Гюйгенс быстро исправит. Тем более, что Свифт в прошлом году получил звание магистра в Оксфорде. Глупо же разбрасываться ценными специалистами! А в том, что наука - не пустые заумности, а конкретные изобретения, Джонатан быстро убедится.
   Свифт уехал в Англию сразу, как только началась заварушка, не получившая в нашем варианте истории названия "Славная революция". Долгое время он обретался в качестве секретаря у сэра Уильяма Темпла, но при дворе Якова особых перспектив не светило. Ну а тут нарисовался весь из себя просвещенный я. Слава о курляндской Академии гремела по всему миру. И хотя многие открытия ученых считались спорными (а то и вовсе еретическими), не признавать их значимость было просто невозможно.
   - Что ж, Христиан. Я знаю вас много лет. И верю, что юноша, которого вы мне представили, действительно гениален, - покровительственно улыбнулся я. Свифт покраснел.
   - Каждую деталь нужно поместить на свое место в огромном механизме. И тогда этот самый механизм удивит свое работой, - с некоторым пафосом заявил Гюйгенс.
   - Мне не раз приходилось убедиться в вашей мудрости, учитель, - польстил я старику. - Так что... дадим птице простор для полета. Я доверю молодому человеку возглавить кафедру литературы в Тринити-колледже. И возможно, что спустя годы, появится отдельный факультет, где будут изучать, как можно словом воззвать к подвигам, поддержать в трудную минуту друзей и уничтожить врагов.
   - Ваше величество... не знаю, справлюсь ли я, - слегка ошалел от такой чести Свифт.
   - Я в вас верю, молодой человек.
   И никогда данная фраза не давалась мне так легко. Разумеется, в данный момент преподаватель из Свифта никакой. Прежде всего потому, что он понятия не имеет, как правильно составить учебный курс по изучению литературы. Но этого сейчас никто не знает. А мне пора задумываться о создании своего агентства, которое будет вести последующие пропагандистские войны. Свифт привлек меня именно потому, что кроме литературного таланта был превосходным сатириком. И шаржи рисовал весьма узнаваемые. Так что... на кого делать ставку, если не на него?
   Я давно уже думал о службе, которая сможет влиять на мировые СМИ. Однако это было, вроде как, не к спеху, поскольку газет выпускалось очень мало. В России, например, только одна - "Ведомости о военных и иных делах, достойных знания и памяти, случившихся в Московском государстве и во иных окрестных странах"*. Причем за прошлый год вышло не больше 40-ка экземпляров, а тираж так вообще смешно - чуть больше тысячи.
   *В реальной истории вышли на 10 лет позже.
   Разумеется, развлекаловки в газете не было никакой, не говоря уж об острополитических статьях. Впрочем, в других странах дело обстояло не лучше. Кроме Курляндии. Там, помимо официальных и научных изданий давно уже выпускались развлекательные. Со сплетнями, кроссвордами, фельетонами, анекдотами и прочими радостями жизни. Их, кстати, охотно покупали и за рубежом, потому как я, с недавнего времени, решил переводить газеты на французский и английский.
   Делалось это, разумеется, отнюдь не просто так. И уж точно не для того, чтобы "развлечь просвещенных соседей легким чтением". Мне нужно было, чтобы к нашим газетам привыкли. Чтобы их считали безобидными, и в то же время научились им доверять. А потому мы подстраивались под различные ситуации.
   Во Франции - вели прокоролевскую политику. Язвили над теми, кто не нравился его величеству, и охотно публиковали приписываемые Людовику остроты. А в Англии напротив - поддерживали оппозицию. Вроде бы осторожно, чтобы не ссориться с Яковом, но многие из тех, кто не любил короля, охотно покупали наши издания. В то числе и за рубежом. Вильгельму Оранскому я лично распорядился отсылать несколько бесплатных экземпляров.
   Полагаю, понятно, для чего это нужно? Разумеется для того, чтобы в любой удобный момент начать продвигать в прессе нужную нам политику. Мало ли, что газета издается в Курляндии... она зарегистрирована в Англии/Франции/Австрии и выражает идеи народа! Потому как борется за всеобщее счастье, да. А тот, кто разглядел в благородном порыве гнусные политические происки - сам нехороший человек! И мы прямо в следующей статье это обязательно докажем.
   Словом, я взял на вооружение все те гадости, которыми кормили меня СМИ в 21 веке, и собирался при необходимости пустить их в ход. Однако было понятно, что один я с этим не справлюсь. И даже несколько относительно талантливых авторов, работающих на нашу газету, не могли спасти ситуацию. Мне нужен был вдохновитель. И Свифт для этой цели подходил как нельзя лучше.
   Надо бы и в других странах открыть нечто вроде литературных школ. Потому как имеющиеся салоны - это совершенно не то, что мне нужно. Проблема в том, где найти учителей и идейных вдохновителей. Но время пока еще есть. Так что можно начинать еще и заботится о том, чтобы нас не стоптали конкуренты. Ведь наверняка, как только методика войны в СМИ докажет свою эффективность, умные люди возьмут ее на вооружение.
   К сожалению, в конце 17 века не очевидна была даже польза обучения вообще, не говоря уж о таких тонких материях, как литература. У себя в Курляндии, например, я отдавал предпочтение инженерам. Да и Петр 1, несмотря на свою молодость, имел довольно прагматичный взгляд на то, чему следует обучать подданных. Хотя я, помня свою версию истории, вовсю радовался тому, что в России вообще появились школы.
   Сначала это было обучение для учителей. Образованных людей остро не хватало. Мне даже пришлось поделиться курляндскими специалистами русского происхождения. Однако дело, хоть и со скрипом, двигалось. Учителей выпускалось все больше, и постепенно в России открывались все новые и новые школы. Причем Петр, наслушавшись о курляндских нравах, тоже норовил повесить школы на баланс городов.
   Разумеется, понимания у бояр и купцов это не находило, но царь продавил свое решение. И вскоре появились не только школы. На Воробьевых горах уже строился первый корпус будущей Русской Академии. Профессорами я тоже обещал поделиться. Причем обучение нужно было поставить так, чтобы уже лет через десять большинство постов заслуженно занимали русские специалисты. Пусть даже они будут выходцами из самых низов. Нужен только небольшой толчок, а таланты в России найдутся. В этом Петр уже сам успел убедиться.
   Да и я пересмотрел многие взгляды, сложившиеся у меня при изучении в школе истории России. Кто, например, не знает, с какими трудностями столкнулось распространение картошки в стране? А оказывается, не надо было никого заставлять. Нужно просто показать пример. Как сажать, как растить, как выкапывать, как хранить и как готовить. И пусть сначала картошка считалась "свинской" едой, в результате стала чуть ли не любимым блюдом. И от голода спасала не раз и не два, и от цинги. И называлась, между прочим, вовсе даже не картошкой, а курляндкой. Буква "д", правда, из названия со временем потерялась.
   Впрочем, история давно уже свернула с известного мне пути. Чего только стоили два сына Степана Разина - шестнадцати и четырнадцати лет, которые обучались в Навигацкой школе. Причем матерью одного явно была какая-то индейская скво, а второго - красивая мулатка. Мда. Слышал я, что Разин себе гарем завел, но теперь убедился в этом воочию. Между прочим, Степан оказался очень даже неплохим руководителем: гонял пиратов и конкурентов, и уже достиг потолка карьерного роста, став "князем земель русских заокеанских", по поводу чего официально объявил, что уходит от дел. Пора бы уж. Он же ровесник Гюйгенса!
   Вот что значит - использовать нужного человека должным образом. Вместо русского бунта, бессмысленного и беспощадного, удачное завоевание колоний. Хотя тут, конечно, еще и добротный флот помог, не без этого. Корабли, как в Курляндии, так и в России, давно уже строились из дерева, просушенного по всем правилам. А соломбальские верфи с каждым годом только разрастались. Жаль только, что пока в России с непониманием относятся к мысли о том, что вырубленный лес нужно восстанавливать.
   В Курляндии уже изрядно подросли первые высаженные деревья. И я по-прежнему стимулировал данное занятие. Древесина требовалась не только на корабли и различные бытовые изделия, но и на бани. Я приучал своих подданных мыться. Это было еще одним шагом к тому, чтобы предотвратить массовые эпидемии. В Курляндии строилось множество общественных бань. Причем с жителей на их содержание брался небольшой налог.
   Понятно, что делал я это не в целях личного обогащения. А с дальним прицелом. Заплатив налог, человек получал пропуск в баню раз в неделю вместе со всей семьей. Причем посещение бани вовсе не было рекомендацией или, упаси боже, приказом. Это было вознаграждением. Хочешь - пользуйся и ходи в баню. Не хочешь - не ходи, но налог с тебя все равно снимут. И угадайте, кто победил в эпической битве человеческих предрассудков с человеческой жадностью?
   Разумеется жадность! Выкладывая деньги, привилегиями пользовались по максимуму. Тащили в бани всю ближнюю и дальнюю родню. Так что налогов мне впритык хватало только на то, чтобы работать не в убыток. Но я не роптал. Задумывалось это не для прибыли. Я надеялся, что постепенно походы в баню станут привычным ритуалом. И оставаться грязным станет попросту неприличным.

***

   В день, когда моему сыну исполнилось восемь лет, я подарил ему его первую "настоящую" шпагу. От его прежних игрушек она отличалась разве что тем, что не была деревянной, но Якоб был счастлив. Наследник потихоньку получал образование, которое пригодится ему не просто как будущему правителю, но и как грамотному человеку. Мне казалось важным научить ребенка смотреть на мир непредвзято.
   Больше всего я опасался, что из пацана вырастет мальчик-мажор. Пустой тип, которому все должны, и который ради своих прихотей спустит на глупости все семейное состояние. Как я ни старался, но не мог быть с Якобом постоянно - дела отнимали слишком много времени. А потому я пристально следил за теми, кто окружал моих детей и мог бы на них влиять.
   Кого приставить к Якобу я быстро решил. Карл, бывший одним из тех мальчишек, которые когда-то начинали вместе со мной свой путь, оказался идеальной кандидатурой. Мужчина был крепким середнячком, рабочей лошадкой, которые обычно и везут самую тяжелую работу. Звезд с неба он не хватал, но в его надежности можно было не сомневаться.
   Во время моего противостояния с Вильгельмом Оранским Карл получил ранение, решил отойти от дел и начал хлопотать за своего сына, чтобы тот смог попасть в окружение к моему наследнику. Однако я слишком ценил своих людей, чтобы ими разбрасываться. Так что у Якоба появился и товарищ по играм (то, чего мне самому так не хватало), и суровый наставник. Карл учил моего сына ездить верхом, держать в руках шпагу и обходиться без слуг.
   С Луизой было сложнее. Дочери нужно было найти не просто наперсниц, но и правильных воспитательниц. А с этим были проблемы. Поскольку методы женского воспитания в 17 веке и мои взгляды на то, что должна знать и уметь девочка, кардинально отличались. Нет, я не против умения вышивать и плести кружева. Но я хотел, чтобы Луиза приобрела и более практичные знания. Например о том, как вести большое хозяйство.
   Поскольку для своей дочери я планировал брак с Петром, то желал, чтобы этот союз оказался счастливым. Чтобы им было хорошо друг с другом. Так что я всемерно поощрял необычные увлечения дочери. Нравятся ей цифры? Лучшие учителя к ее услугам. Хочется научиться стрелять? Вот и прекрасно. Специально для Луизы была создана облегченная модель скорострельного пистолета (синтез фантазии Лоренцони и семейства Исаковых).
   Анна морщилась, делая замечания, что женщина должна быть более скромной и сдержанной. Но я не видел в этом проблемы. Луиза как раз была на редкость хладнокровна и прагматична. А то, что она (пусть и поверхностно) начнет разбираться в оружии и кораблях, поможет ей в будущем. По крайней мере, сможет поддержать разговор с мужем.
   Хотя я, конечно, планировал, что она возьмет под свое крыло образование, медицину и благотворительность. В России с этим пока... не очень. Ну и финансы страны будут под приглядом грамотного человека. Петр в этом откровенно плавал. Причем в целом точные науки давались ему легко, но долго сидеть над отчетами он не мог чисто физически. У него прям-таки почесуха начиналась.
   Петр, со своим стремлением жить на высокой скорости, идеально вписался бы в безумную жизнь любого мегаполиса 21 века. А вот в веке 17 ему было тяжко. Понятно, что Петру нужна была совсем не такая женщина как Лопухина. Вот я и воспитывал дочь должным образом. Вот только не мог с ней проводить столько времени, сколько хотелось бы. А ведь я проявлял заботу не только о детях, но и о племянниках!
   К сожалению, для своей старшей сестры Луизы Елизаветы я мало что мог сделать. Прежде всего потому, что доверительные отношения у меня с ней сложиться просто не успели. Сестра даже мои подарки принимала выборочно. Дескать, Гомбург - город бедный, и не годится ей носить чрезмерно пышные одеяния.
   Я много раз капал на мозги ее мужу Фридриху, чтобы тот поберег супругу. Но все было напрасно. И в самом начале 1694 года* Луиза Елизавета умерла при очередных родах вместе с ребенком. Так что пришлось срочно разбираться с ее делами. Прежде всего - с наметившейся свадьбой ее старшей дочери.
   * В реальности умерла в конце 1690-го
   Мою племянницу Шарлотту сватал небезызвестный Иоганн Эрнст III, герцог Саксен-Веймарский. Алкоголик и псих. Разумеется, я не мог допустить такого союза, и пристроил племянницу за его брата - Вильгельма Эрнста. Тот года четыре назад развелся, и жениться больше не собирался от слова "никогда", но хорошее приданое сломило его сопротивление. Этот тип тоже, конечно, не подарок, но уж лучше, чем его полоумный братец.
   Остальным детям было выделено небольшое содержание, и я начал искать приличные партии и для них тоже. На самом деле - не такое уж простое занятие. В Европе все друг другу родня. И, к сожалению, нищих аристократов намного больше, чем обеспеченных. И хоть бы дельные были, а то ведь кроме гонора и нет ничего за душой! Надо посмотреть по сторонам внимательнее. В Дании, вон, до сих пор София Гедвига не замужем. Надо бы озаботиться.
   Однако куда больше в Дании меня волновал мой племянник Ульрик - сын Амалии и Георга, брата короля. Парню скоро должно было исполнится 18, а ему абсолютно ничего не светило. А между прочим, правитель подрастал толковый. Учителя у него хорошие были. И привязанность к Курляндии, как к исторической родине, привить сумели. К тому же, я не забывал посылать племяннику интересные игрушки, книги и модные новинки.
   Пора было птенцу становиться на крыло. Понятно, что датский трон у будущего Фредерика IV никто оспаривать не собирался. Но и оставаться на третьих ролях было глупо. Не для того Ульрика воспитывали. И я принялся давить на Кристиана V, чтобы тот доверил своему племяннику управление Исландией и Фарерскими островами.
   Разумеется, действовал я не напрямую. Своих людей при датском королевском дворе у меня было предостаточно. В том числе и рядом с его любовницей - Софией Амелией Мот. Какая женщина не любит нарядов и украшений! А уж как слабый пол умеет мужикам мозг выносить, добиваясь своих целей, и говорить нечего. Так что Кристиан V потихоньку сдавал позиции. Самым сложным оказалось даже не договориться о передаче власти Ульрику и его относительной свободе действий, а о нарушении датской монополии на торговлю с Исландией.
   Я, разумеется, хотел расширить эту самую монополию и включить в круг избранных Курляндию и Ирландию, что совершенно не находило понимания при дворе Кристиана. С Фарерскими островами дело обстояло несколько проще. Еще лет 30 назад они были переданы в частное пользование некоему Кристоферу Габелю. Но там творился такой беспредел и масштабные злоупотребления, что король подумывал забрать острова обратно. Словом, переговоры тянулись уже два года, но я надеялся, что к 1695-му мы все-таки договоримся.
   Вообще-то изначально я планировал эти земли купить. Благо, в датской казне денег не было, нет, и не будет. Но зачем платить за то, что можно получить путем политических манипуляций? А выкупать территории можно будет постепенно. В счет долга по кредиту, который я непременно предоставлю Фредерику IV на войну со Швецией. А то, что Северная война начнется и в моем варианте истории - это даже не вопрос. Швеция сильно уязвлена поражением. И выдавливает из населения все соки, лишь бы накопить сил на реванш.
   В России, кстати, тоже прекрасно это понимают. Но там, как всегда, все сложно. С одной стороны, нужно продолжать наводить порядок на прибалтийских территориях, завоеванных еще Алексеем Михайловичем и готовиться сцепиться со Швецией. А с другой стороны - война с Турцией, начатая еще при Софье, продолжалась. И нужно было срочно обезопасить свои границы. А потому Петр еще пару лет назад занялся подготовкой похода, а я всемерно ему помогал. Радовало, что русский царь не стал действовать с наскока, не захотел повторять ошибок Голицына и вообще вел себя довольно рассудительно.
   Вылезать из кожи, чтобы в срочном темпе строить крупные корабли, галеры, струги, барки и другие плавательные средства, на сей раз не требовалось. Россия уже давно имела пусть и не слишком большой, но вполне надежный и "обкатанный" флот. Но у соломбальских верфей все-таки появился конкурент - верфи в Воронеже. Правда, там тоже обошлось без штурмовщины. Поход готовился постепенно и основательно. Проверялись и полевые кухни, и оружие, и одежда для солдат, и медицинские обозы.
   Холопам, вступившим в войско, царь обещал свободу. И мне такое начинание очень понравилось. Надо намекнуть Петру, что свободу можно давать и тем, кто усердно трудится. Например, на строительстве дорог. Я постепенно налаживал все новые и новые пути сообщения между Курляндией и Россией. С правильно расставленными постоялыми дворами и военными, следящими за порядком. К сожалению, садиться на пароход, чтобы путешествовать по каналу, рисковали не все - испытывали иррациональный страх перед дымящим чудовищем. Пароходы служили больше буксирами и охотно таскали грузы против течения. Население окрестных деревень до сих пор собиралось по берегам посмотреть на это чудо.
   Отлаженная система караванов дала новый толчок торговле, и мои вложения постепенно окупались. Переселенцев из России стало меньше, но увеличилось количество желающих учиться. Для них имелись русские школы с русскими преподавателями, но живя за границей и постоянно общаясь с окружающими людьми, нельзя не выучить язык. Практически все студенты получали образование за счет государственной казны, и затем обязаны были отработать три года там, куда их пошлют. Дальше центральных российских губерний пока не посылали - школ не хватало.
   Самых талантливых я оставлял при Академии. И надо сказать, таких было немало. За шанс хватались руками, ногами и зубами. Тем более, что где-где, а в Курляндии можно было убедиться, что образование открывает многие двери. Ходили буквально легенды о счастливчиках, которые в одночасье неприлично разбогатели, сделав какое-нибудь нужное изобретение. А те, кто не верил слухам, мог сам убедиться. Да хоть дойти до особняка, который принадлежит Жаку Пильне. Нищий француз сбежал из родной страны от гонений, но сумел приложить голову в нужном направлении. И на какой-то свекле заработал немыслимое состояние!
   Ну а кому претит скучная оседлая жизнь, для того открыт путь в колонии. И не в неизвестность, а на обжитое место. Приключений там, конечно, можно найти с избытком, но и денег заработать изрядно. Казаки постоянно туда путешествуют. И кто-то возвращается назад, рассказывая сказочные истории о своих похождениях и соря деньгами, а кто-то остается жить в Африке. И тоже, как говорят, неплохо устраивается. Да и почему нет, если глава русской колонии - ни кто иной, как бывший фаворит царевны Софьи князь Василий Голицын.
   Вот уж к кому судьба оказалась благосклонной! Опальный князь, полагавший, что ссылка в столь отдаленные края всенепременно закончится смертью и его самого, и его семьи, был приятно удивлен наличием какой-никакой цивилизации. Неожиданно для самого себя, Голицын оказался самым образованным человеком на всем побережье. И со временем даже прогнул под себя местных голландцев. Те сначала были недовольны засильем русских, которых оказалось неожиданно много, но затем незаметно попали под влияние.
   Постепенно, голландцы оказались расселенными только на самом побережье мыса Доброй Надежды. А вот русские не пугались проникать и вглубь материка. И как-то быстро разобрались, каких негров можно продавать в рабство, а каких можно верстать в свое войско. А уж после того, как в русской колонии высадился целый отряд православных священников, к казакам присоединились торговцы. Монахи поставили небольшую часовню, дома для семейных попов, и приступили к более основательному строительству большого храма и монастыря. Правда, первое время батюшки невольно осеняли себя крестным знамением при виде негров, но быстро привыкли. И уже крестили и венчали чернокожих без дрожи в голосе.
   Я ожидал разборок с голландцами из-за африканских территорий, но им, похоже, было не до того. Я и сам не понял, какую кашу заварил с восстанием Леслера в Нью-Йорке. Не желая привлекать к себе внимание, я организовал доставку бунтовщикам оружия и пороха на одном из голландских кораблей. Через десятые руки, разумеется. Но у меня вылетело из головы, что раньше форт Нью-Йорк принадлежал именно голландцам! И те воспользовались сложившейся ситуацией.
   Да, уже почти лет 30 тому назад голландцы официально передали Нью-Йорк англичанам в обмен на колонию Суринам. Но пепел Нового Амстердама еще стучал им в сердце! Полагаю, вряд ли голландцы надеялись отобрать Нью-Йорк обратно. Но вот отомстить англам воспользовавшись случаем - это уж от души! Мало того, что восстание Леслера продолжалось до сих пор (кажется, парламент и Яков только в этом году договорились, как им следует действовать и решили послать войска), так еще и в других местах бунты вспыхивать начали.
   Пора в прессе лепить из Леслера образ пламенного революционера, борца с колониальным гнетом и за права трудящихся. А под это дело и в других странах начинать создавать кружки идейных борцов за светлое будущее. Тайные общества хорошо прижились по всей Европе. Настолько хорошо, что вряд ли у масонов есть шанс стать всемирной могущественной организацией. А на базе подобных кружков по интересам легко продвигать идеи об исключительности собравшихся. И о том, что только они знают, по какому пути должна идти их страна.
   Разумеется, я не мог охватить своим вниманием всю Европу. Да это было и не надо. Меня интересовали конкретно Англия и Франция. А вот затем, чтобы революционная зараза, как чума, не расползлась на территорию Курляндии и России, требовалось следить внимательно. Хотя... надо же моей тайной службе на чем-то новичков натаскивать! Плюс, от идеи революции до ее реализации не так близко. Требуются связи, время и (главное!) деньги. Без финансовой поддержки ни одна революция в принципе не может состояться.
   Ну и делом людей нужно занять. Чтобы некогда было о всякой чепухе думать. Уж на что ирландцы свободолюбивый народ, а деньги и на них действуют безотказно. И самые сильные кланы в данный момент интриговали не против меня, а против друг друга, чтобы получить концессию на разработку полезных ископаемых. Все-таки интернет - это классная штука. Столько лет прошло, а в памяти много чего отложилось из споров на форумах и интересных статей.
   Ирландцы были свято уверены, что ничего ценного в недрах их земли просто нет. И англичане охотно поддерживали это заблуждение. Однако мои знания говорили об обратном. Ну а легендировать свои находки мне не составило труда. Стоило шепнуть паре-тройке "доверенных" людей, что я случайно встретился с эльфами, подданными королевы Медб. И за помощь, которую я оказал (нет, детали рассказать не могу, дал клятву), мне открыли местонахождение нескольких месторождений.
   Возможно, в другой стране у меня этот номер и не прошел бы, но ирландцы были чрезмерно суеверными. И несмотря на то, что исправно ходили в церковь (в большинстве своем в католическую), верили в различных фантастических существ. Так что моя сказочка прокатила. Тем более, что ирландцы довольно быстро убедились в том, что существует месторождение меди в Авоке, свинца и цинка у города Наван, цинка в Силвермайнс, свинца и серебра - в Тине. И вот тут началась веселуха!
   Допуск к ценностям захотели получить все. Даже Яков прислал мне из Лондона письмо, в котором говорилось, что на самом деле все ценности принадлежат англичанам. И что добычу ископаемых нужно заморозить, потому как неизвестно, как она повлияет на мировой рынок. Ха! Да мне самому мало! Куча проектов требовали увеличения финансирования! Это не говоря о том, что окружению Якова нужно тоже косточку кинуть, чтобы они отвлекали короля от ненужных мыслей.
   Так что год 1694-й закончился для меня относительно благополучно. А вот 1695-й начался с того, что простудившись, умерла Наталья Нарышкина.*
   *Реально умерла в феврале 1694, но здесь прожила немного подольше. И прожила бы дальше, если бы не простуда.
  
  
  
  
  

   Глава 6
   Большой лист бумаги, занимавший почти весь мой рабочий стол, был расчерчен линиями, кружочками и исписан пометками. Кончики листа надежно придерживали трость с вычурным набалдашником, яшмовая чернильница, томик пьес Мольера и пистолет. Для меня - так вполне обычный набор. Ну а Генрих, давно уже привыкший к различным моим чудачествам, тоже не обращал внимания на подобные мелочи.
   Мы рассматривали сложившуюся политическую обстановку, и размышляли, стоит ли нам вмешиваться в ситуацию и как это лучше сделать. Оценив цепкий, аналитический ум Генриха, его прекрасную память и абсолютную верность, я периодически приглашал его подумать со мной вместе. Взгляд со стороны оказался удивительно полезен. Дружбой я подобное сотрудничество не назвал бы, но то, что Берн стал моим особо доверенным лицом - однозначно. Он давал интересные советы и не боялся со мной спорить.
   Вот и сегодня мы никак не могли прийти к единому мнению. И для того, чтобы политическая картина мира стала более наглядной, раскатали на рабочем столе лист бумаги и начали схематично изображать сложившуюся ситуацию. Надо сказать, данная работа здорово помогла разложить мысли по полочкам. И теперь следовало принять несколько решений.
   - Итак, от предложения Вильгельма Оранского купить принадлежащие ему во Франции земли мы отказываемся, - подвел я первый итог.
   - Не стоит того фьеф Оранж, - покачал головой Генрих. - Слишком велико там влияние папистов. Да и его величество не позволит у себя под боком своевольничать.
   - Согласен. Да и цену Вильгельм ломит, - вздохнул я.
   Как ни хотелось заиметь собственную базу во Франции, однако предлагаемый вариант был не выходом. В том варианте истории, который я помнил, существование фьефа Оранж ничем не помогло Вильгельму Оранскому в его противостоянии с Францией. А это значило, что овчинка не стоила выделки.
   - Теперь давай к Амстердаму перейдем, - оторвался я от листа бумаги и потер глаза. Кажется, засиделись мы сегодня за чертежами и документами. Донесения агентов, деловая переписка, отчеты... все это нужно не только прочитать и проанализировать, но и сложить в единую картину, чтобы правильно составлять планы на будущее.
   - В Амстердаме все идет так, как мы запланировали, - отчитался Генрих. - Городские низы с удовольствием бунтуют. Полагаю, что если продолжать их поддерживать, беспорядки продлятся в течение года.
   - Прекрасно! Часть клиентов амстердамской биржи, не желая терять прибыли, воспользуются услугами биржи рижской, - потер руки я.
   Надо сказать, дела там и так шли неплохо. Рига процветала и росла ударными темпами. Но, как известно, денег лишних не бывает. А потому я воспользовался сложившейся ситуацией и слегка проспонсировал городские низы, которые подняли бунт. Мои вложения окупились стократно. Многие торговцы уже не пожелали рисковать, и выбрали биржу рижскую. Ну а я им организовал режим наибольшего благоприятствования.
   Жаль, что поддержка крестьянского восстания в Моравии и Оломоуце мне денег не принесла. Только моральное удовлетворение. Я не желал, чтобы на карте когда-либо появилась Австро-Венгрия (это уж точно было не в интересах Курляндии, подобный хищник под боком никому не нужен) а потому прикладывал усилия заранее. В идеале, я хотел получить свободную Чехию и свободную Венгрию. Но посмотрим, что у меня выйдет.
   - Польский король Карл просит вашей помощи, - прервал мои размышления Генрих. Я невольно поморщился. Польский вопрос на расчерченном нами листе пестрел огромным количеством пометок, пояснений и вопросов.
   Собственно, Польша интересовала меня постольку поскольку. Но ровно до того момента, пока Карла Лотарингского не попытались отравить. К счастью, попытку совершили любители, так что моим врачам удалось откачать его величество. Однако нехорошая тенденция, как говорится, была налицо. Я смутно помнил, что в знакомой мне версии истории Карла, вроде бы, тоже отравили. Но вот когда это было, и кто был в этом замешан? Вроде бы, он французам на больную мозоль наступил?
   *По предположениям историков, Карл действительно был отравлен в 1690-м. Однако в данном аи он продолжает жить. На 1695-й год ему 52 года.
   Дело в том, что раз уж короля решили убрать, рано или поздно попытку повторят. И я даже знаю кто - Сапеги давно уже лезут на рожон. Но в моих интересах продлить жизнь Карлу. И попридержать Сапег, не дав им развязать "Домашнюю войну". Не сейчас. Тут и Северная война наклевывается, и война за испанское наследство, так что лояльная и вменяемая Польша нам пригодится. А вот потом... делить шкуру неубитого медведя, конечно, не стоит, но я был бы дураком, если бы не прикинул своих действий.
   Если с Карлом что-нибудь случиться, претендентов на трон образуется сразу несколько. И по поводу их личностей можно даже не гадать. Как только нарисовалась угроза жизни королю, часть его подданных сразу же начала строить планы на будущее после его смерти. Кто-то выступал в поддержку законного наследника Карла - принца Леопольда, но большая часть упирала на то, что тот слишком мал и предлагала саксонского претендента - Фридриха Августа. Были и такие, кто выступал за французского принца Конде, но их было меньшинство. Один французский ставленник* уже сбегал от польской короны, и поляки, похоже, не хотели, чтобы подобное повторилось.
   *Будущий французский король Генрих III
   Наследник у Карла был действительно еще мелкий. Не повезло мужику - первое время рождались только девочки. И только шестой ребенок оказался нужного пола. И это после 16-ти лет брака! Так что в данный момент пятилетний Леопольд может стать разве что игрушкой в чужих руках. Понятно, что мне выгоднее всего поддерживать именно его, но до определенной степени. Поскольку раздела Польши не избежать, была у меня мечта вовремя вмешаться в события и откусить кусочек от этого пирога. Хорошо бы по границе Немана, вместе с Гродно, но посмотрим, что получится.
   - Давай теперь по России, - вздохнул я. - Петр не передумал на Азов идти?
   - Смерть матери его величество тяжело переживал, но от планов своих не отказался. Походу быть. И судя по тому, насколько тщательные приготовления он ведет, можно надеяться на успех. Ваш брат очень помогает царю. Так что тут пока вмешательства не требуется. Нужно решить, что делать с Андреем?
   Мда. Бывший любовник Нарышкиной в России оставаться не хотел. Да и не нужно это было. Свою задачу он выполнил на все сто, так что вполне мог возвращаться в Курляндию. Здесь его уже ждали новые документы, титул и большое поместье. Я умею быть благодарным тем, кто хорошо мне служит.
   - С Андреем уже все решено. Оставаться в России ему небезопасно. Так что он возвращается в Курляндию, - сообщил я.
   Если честно, мне и самому хотелось бы туда вернуться. Соскучился я по своей стране. Тем более, что там все уже налажено, устроено, и прекрасно работает. И заводы, и верфи, и даже сельское хозяйство. Борьба за чистоту тоже принесла свои плоды - Курляндия по праву может считаться самой аккуратной страной Европы, а то и всего мира. Высаживаются леса, мостятся улицы и дороги, благоустраиваются города. А на центральной площади Митавы вскоре появится новая достопримечательность - памятник моему отцу, Якобу Кетлеру. Кто, как не он, этого достоин!
   Возможно, в следующем году мне и удастся посетить Курляндию. Пока же было не до этого. Дел в Ирландии было - грести не разгрести. Одни только земельные споры чего стоили! Я уже устал разбираться, когда и кому принадлежал очередной клочок земли, в результате чего он переходил из рук в руки и кто имеет на него больше прав. Причем в данном развлечении участвовали не только англичане и ирландцы, но и католическая церковь!
   Неожиданного союзника я нашел в лице Патрика Сарсфилда*. Удивительный человек! В нем самым необыкновенным образом сочетались скромность, склонность к меланхолии, отчаянный патриотизм и несомненный военный талант. Изначально он относился ко мне с некоторым подозрением, но затем, убедившись, что я действительно пытаюсь сделать что-то для Ирландии, начал меня поддерживать. И, между прочим, эта поддержка обеспечила мне лояльность многих довольно нужных людей.
   *В реальной истории погиб в 1693-м, но в моей аи не было изгнания Якова, и у Патрика не было необходимости эмигрировать во Францию, чтобы сражаться там под знаменами Людовика.
   Однако лучшее, что можно сделать, чтобы обеспечить себе поддержку - повысить качество жизни населения. И именно этим я занимался. Добыча полезных ископаемых только разворачивалась, сельское хозяйство только начало реформироваться, так что в поиске быстрого дохода я сделал упор на то, чем всегда была славна Ирландия - на выпивку.
   Ох, какое пиво варили в Дун-Дялгане (Дандолке, если по-английски)! Благодаря своему удобному расположению - легкому доступу к качественной воде, солоду и дрожжам, а также богатым сельскохозяйственным угодьям, обеспечивающим огромный урожай ячменя, в городе работало почти сорок пивоварен, что давало рабочие места большинству местного населения. И опередить на сто лет Гинесса стало одним из моих заветных желаний.
   Вообще пили в Ирландии много. На мой взгляд - даже чересчур. И всяких видов спиртного здесь производилось просто немыслимое количество. Начиная с потина (местной разновидности самогона крепостью 90%), заканчивая неплохим виски. И как бороться с алкоголизмом в одной отдельно взятой стране - я пока не очень представлял. История учит, что сухой закон - явно не лучший выход.
   Единственное, что во всей этой ситуации было хорошего - заработать на алкоголе можно прилично. Только не внутри Ирландии, а продавая продукцию за рубеж. В ту же Англию. Но желательно, чтобы экспортируемый товар выглядел достойно. И мои стекольных дел мастера принялись разрабатывать дизайн новых бутылок. Для курляндского алкоголя они на славу постарались. Наша выпивка пользовалась спросом не только в Европе, но и за океаном. Теперь я намеревался представить миру ирландский бренд.
   Еще одним неожиданным источником прибыли оказалась местная ювелирка. Вот уж чего я не ожидал! Как-то не ассоциировалась у меня Ирландия с данным искусством. Однако оказалось, что местные мастера, при наличии стимула, могут вытворять настоящие чудеса. Особенно отличился некий Ричард Джойс. Человек с такой судьбой, о которой впору романы писать.
   Этот уроженец Кладдаха попал в плен к алжирским пиратам, возвращаясь из Вест-Индии домой, к своей невесте. Его продали в рабство к мавру-ювелиру, у которого он и овладел ювелирным мастерством. В свое время Патрик Сарсфилд мне все уши прожужжал о том, что необходимо выкупать ирландцев из рабства. И, как ни странно, с алжирскими пиратами удалось договориться быстрее, чем с английскими рабовладельцами. Так что Ричард Джойс вернулся в свой Кладдах, открыл ювелирную мастерскую, и вскоре Патрик уже демонстрировал мне его первое изделие, в котором я с удивлением узнал знаменитое на весь мир 21-го века кладдахское кольцо.
   Собственно, в других изделиях тоже не было ничего для меня нового. Чаще всего встречались клевер, кельтский крест, орнамент из "бесконечной" плетенки и, конечно же, арфа. Этот символ красовался в Ирландии повсюду. Начиная с государственного флага (золотая арфа на синем фоне) и заканчивая чеканкой монет. Кстати, в 21 веке я видел ее даже на банках пива. Так что символ и без моей поддержки пережил века.
   Оценив талант Ричарда Джойса, я помог мастеру развить частную мастерскую в небольшую (пока) фабрику по производству ювелирных изделий. И нарисовал несколько образцов, известных мне еще по прошлой жизни. Мало ли я красоты видел в музеях и кино? Можно начать хотя бы с шатленов. Помнится, в 18 веке эти цепочки, на которые можно было цеплять множество мелочей, пользовались большим спросом. На них носили часы, перчатки, очки в футляре, маленькие зеркала, флакончики духов и много чего еще. В свое время в Эрмитаже я видел изумительные ювелирные шедевры.
   Вещь получилась дорогая, статусная, и очень быстро стала остромодной. Разумеется, появились подражатели, но я был к этому готов. И постоянно придумывал новые и новые виды шатленов. Ну и другие новинки уходили влет. Все-таки интересный дизайн значит очень и очень много. А уж после того, как я узнал, что и при французском дворе народ начал меряться... шатленами, у меня появилась очередная идея по вытягиванию из Людовика денег.
   Я вспомнил о существовании Готторпского глобуса, который был создан еще лет 30 назад. Идея посидеть в небольшой компании "в чреве земном" была довольно интересной, и я решил ее развить. Разумеется, за счет Франции. Благо, там у меня были нужные связи в самом сердце столицы. Точнее - в спальне самого короля.
   Надо сказать, что женщины в качестве шпионок использовались политиками очень активно. Не на пустом месте Дюма придумал свою миледи. Моя любовница Аннабель, виконтесса де Берн (которую я звал просто Энни), получала, например, содержание сразу от нескольких стран. Ушлая девица! Хотя ее основным хозяином, как я подозреваю, был Вильгельм Оранский. Впрочем, мне она была удобна, так что я держал Энни при себе. Нужная информация, вовремя поданная под нужным соусом, творила настоящие чудеса.
   Аннабель была весьма амбициозна и очень любила богатые подарки. Ну а я мог себе позволить их дарить, поскольку получал взамен отличную рекламную кампанию. Правда, первыми все новинки появлялись у моей супруги. Королева все-таки. К тому же, наши отношения, наконец, снова наладились, хотя и приняли форму больше дружеских, чем любовных.
   К сожалению, все наши с Анной попытки увеличить количество детей очень долго заканчивались ничем. Два выкидыша, три смерти новорожденных* и абсолютная беспомощность врачей, которые не могли определить причину происходящего. Только в 1695 в нашей семье произошло пополнение - родилась Шарлотта. Поздний, долгожданный, и оттого особенно любимый ребенок. Энни не раз намекала, что готова мне родить хоть несколько детей, но бастардов я плодить не желал.
   *В реальности Анне Стюарт так и не удалось обзавестись детьми, несмотря на многочисленные (по крайней мере 17 (!) раз) попытки забеременеть.
   По меркам 17 века это выглядело чуть ли не благочестивым поведением. Монархи всего мира не ограничивали себя в количестве внебрачных детей. Тот же Людовик вообще не стеснялся награждать детьми многочисленных фавориток. Хотя, надо отдать ему должное, к некоторым женщинам привязывался надолго. Элизабет, которая попала в постель к королю-солнцу не без моей помощи, оставалась главной дамой его сердца. И тоже, кстати, родила Людовику ребенка, которого король признал.
   Элизабет умело управляла настроением короля, заботилась о его здоровье и держала блистательный двор в ежовых рукавицах. Его величество души не чаял в своем "бесценном сокровище". Знал бы Людовик, какое состояние сколотила Элизабет на его слабостях! Курляндская, а теперь и ирландская продукция с удовольствием раскупались французским двором, а ушлая дама получала свой законный процент с продаж. А что? Товар качественный, оригинальный, а Людовик слишком гордился своим званием "самого элегантного короля Европы", чтобы уступать этот титул кому-то еще. Он слыл покровителем искусств, и его частенько изображали в образе Аполлона.
   Собственно, через Элизабет я и поведал королю-солнцу о существовании интересного глобуса. Понятно, Людовик просто не мог позволить, чтобы где-то существовала диковинка, которой не было у него! Тем более, что короля убедили, будто изготавливать "начинку" чудесной вещи будут механики Франции. И вообще это чисто отечественный продукт, который превзойдет по своей красоте жалкий оригинал готторпских герцогов. Последнее было чистейшим враньем. Французским в проекте было только золото, которым платили за работу. А мастера, как раз, были курляндские. С имеющимися в стране учеными и механиками нам не пришлось тратить аж десять лет на доводку проекта до ума.
   Собирали глобус уже во Франции. Во-первых, Людовик следил за ходом работ, а во-вторых, в собранном виде незаметно дотащить такого монстра от Митавы до Парижа вряд ли было возможно. Так что оставалось надеяться, что французские мастера не подведут. Под королевским-то присмотром! Мда. Не первый раз удивляюсь - и как только у короля-солнца сил на все хватает? Войны, любовницы, балы, балеты, политические интриги... в его возрасте вообще вредно столько напрягаться.
   Впрочем, шут с ним, с этим Людовиком, пусть упивается собственной исключительностью. Моей-то целью было как раз не получить славу, а заставить короля-солнце в очередной раз растрясти кошелек. И результат получился ошеломляющий. Людовик действительно серьезно потратился на изготовление глобуса. И, что особенно радовало - большая часть его денег осела в курляндском бюджете. Ибо цветное стекло, хрусталь и глауберит* для отделки заказывали именно у нас.
   *мельхиор в данной аи
   Нижние две трети глобуса были сделаны из отполированных медных листов, а верхняя часть - из стекла, заключенного в частую сетку серебряных параллелей и золотых меридианов. Контуры стран и континентов складывались из самоцветов, а столицы обозначались драгоценными камнями. Главной же заманухой было то, что по изначальной идее, драгоценными камнями должна быть выложена вся карта мира. Пусть не сразу, пусть по мере возможностей, но король-солнце, конечно же, соизволит создать шедевр, которому не найдется в мире равных. Ага. Особенно по дороговизне.
   Надо сказать, что Людовику полученный результат очень понравился. Настолько, что он предпочитал заниматься делами и принимать любовниц внутри глобуса. При солнечном свете стекло различных оттенков давало потрясающий эффект - внутри глобуса игра цветов была воистину впечатляющей! Однако и в сумерках, при должном освещении, эффект получался немногим хуже. Людовик растрезвонил на весь мир, какие у него потрясающие мастера (готторпские герцоги скромно промолчали, что сама идея нагло у них украдена), а я с наслаждением читал донесения о том, как постепенно глобус обрастает панцирем из драгоценных камней.
   Разумеется, такое достижение нельзя было держать в тайне. И контролируемые мной французские газеты разразились восторженными статьями о восьмом чуде света, которое подарил миру великий король. Подробные описания великолепия прилагались. Вот только вызвали эти газетные материалы не восхищение, как рассчитывал Людовик, а возмущение простых французов, как я и подозревал.
   Если учесть, что во Франции начался очередной голод*, можно было понять, что недоброжелателей у расточительного короля становилось все больше и больше. Появлялись памфлеты, обличающие статьи и пьесы, в которых остро звучало негодование. Причем авторы не всегда оказывались французами. Свифт, например, тоже поучаствовал. Язык у него действительно оказался острый, а манера обличать недостатки - безжалостной. Если его кафедра выпустит в ближайшее время с десяток специалистов с талантом хотя бы в половину свифтовского, можно будет влиять на политику всего мира.
   * Голод во Франции времен Людовика XIV случался периодически.
   К сожалению, не только я играл в политику, но и политика играла мной. Яков Стюарт, под давлением своего парламента все-таки влезший в Аугсбургскую лигу, пытался найти для казны денег везде, где это было только можно. И закончилось это принятием навигационных актов, которые, в том числе, запрещали перевозить английские и колониальные грузы на иностранных кораблях и вывозить их в другие страны, минуя Англию.
   Ну не обнаглел ли мой тесть? Да Курляндия кучу денег зарабатывает как раз на колониальных перевозках! Наши самые быстрые корабли давно уже стали очевидным выбором для тех, кто хотел доставить скоропортящийся груз или срочную почту. И Англия, между прочим, была в числе наших постоянных клиентов. Пусть и расплачивалась не всегда деньгами. Но ценный товар - тоже неплохо. Я всегда знал, как и где его сбыть по самой выгодной цене. Да для чего мне рижская биржа, в конце концов?
   Словом, в настоящее время велись активные переговоры, чтобы для Ирландии было сделано исключение. А то, что под синим флагом с золотой арфой будут плавать корабли курляндского производства... так ничего личного, только бизнес. Пока что парламент упирался. А вот Яков Стюарт готов был пойти на уступке. Он-то рассчитывал, что рано или поздно Ирландия вернется под его юрисдикцию, а это означало, что необходимо показать себя, как правителя, с лучшей стороны.
   В принципе, решение можно было немного подтолкнуть, подмазав кого следует. Благо, английские аристократы взятками не брезговали. Однако денег у меня было в обрез. Все доходы уходили на финансирование различных проектов - от строительства баз для пароходов по маршруту Курляндия-Ирландия до спонсирования азовского похода Петра. Не от большой душевной щедрости, разумеется. А в рамках приданого моей дочери. Уже в следующем году Петр должен был приехать в Курляндию, чтобы провести официальную помолвку.
   Хотя визит свой царь планировал не только ради знакомства с невестой. Швеция явно готовила реванш, и не видеть этого мог только слепой. Даже если бы сам Карл XI не захотел бы воевать, ему просто не оставили бы выбора. Поражение в войне с Данией и Россией, а также потеря огромных территорий, нанесли огромный вред репутации Швеции. И лишили нескольких источников дохода. А в казне и так было шаром покати. Я даже опасался, что в данной реальности Северная война начнется раньше (что было бы весьма некстати), но пока шведы только копили силы.
   Кто первым окажется под ударом, когда они с этими силами соберутся? Россия, Курляндия, Дания и Польша. Собственно, именно между этими странами и планировалось заключить тайный союз. Причем такой, чтобы потом ни Дания, ни Польша с этого паровоза не спрыгнули. Не хочется мне на пару с Россией бодаться со шведами. Прижать-то мы их прижали, и потрепали хорошо, но их армия по-прежнему сильна. А у шведского трона подрастает небесталанный Карл XII. Хотя, с другой стороны, Карл Лотарингский - это вам не Август. И сговариваться с врагом за спинами союзников не станет.
   Впрочем, время для того чтобы обдумать, как лучше провести эту встречу, у меня еще было. Для начала - Петру неплохо было бы себя показать. Удача в войне с Турцией повысит его значимость. А Петр сделал все, чтобы поход оказался удачным. Да еще и я помог. В основном - оружием и людьми. Наемники охотно отзывались на мои призывы поправить свои финансовое положение, зная, что я всегда щедр. А Петру пригодятся инженеры, подрывники и специалисты по захвату крепостей.
   К тому же, рядом с Петром были взрослые и опытные люди. Причем я имею в виду не только Шеина с Шереметьевым. К войску присоединились все мои братья. Александр и Федор возглавили сухопутные войска, а Карл Якоб командовал объединенным русско-курляндским флотом, который должен был обеспечить полную блокаду Азова. Даже принц Гомбургский, несмотря на свой преклонный возраст, (63 года как-никак!) решил тряхнуть стариной.
   Хорошая подготовка дала прекрасные результаты - поход удался. Сам Петр в гущу битвы не лез (подозреваю, что удерживали его с трудом), командуя осадными работами и ходом сражения с палубы своего флагманского корабля "Апостол Петр". Царь, разумеется, влез в авантюру не один. Михаил Федорович Кетлер, сын Федора и мой племянник, составлял ему компанию. И так же рвался в бой.
   Его, впрочем, тоже дальше берега не пускали. Так что все, что мог Михаил - помогать Петру разбираться в сложившейся ситуации. Пока все продвигалось хорошо. Укрепления возвели быстро, а обстрел крепости одновременно с левого и правого берегов дал свои результаты. Сначала был поврежден угловой бастион, а затем и стена начала поддаваться. Минеры лишь завершили дело, сумев превратить часть кладки в бесформенный вал.
   Ну а тут уж не утерпели казаки. Практически открытый путь в крепость, и не захватить? Да вы смеетесь! Так что остальному войску осталось только воспользоваться успехом сорви-голов. А в первых рядах, кстати, в город влетел ни кто иной, как старший сын Разина - 19-летний Тимофей. Вот уж горячая кровь! Даже во втором поколении не остыла. Ну а к тому, что кожа у парня темнее привычного, окружающие быстро привыкли. Крещен? Храбр в бою? Значит свой!
   Отличился, между прочим, и Александр Меньшиков. Вот что делать с этим интересным персонажем, кто скажет? С одной стороны - вор. Причем вор запойный и не умеющий видеть краев. С другой - пока что Меньшиков на данной стезе отличиться не успел. Ну... за руку, во всяком случае, не ловили. Ну и самое главное - предан он был Петру с Михаилом истово. И храбр оказался безмерно. Разбрасываться подобными людьми не стоило. К тому же, в этой реальности Меньшиков не имел такого влияния на Петра. И вполне вероятно, что у него просто не будет возможности воровать с присущим ему размахом. Посмотрим. Пригляд за данным персонажем осуществлялся плотный.
   Словом, Азов был взят, и Петр решил развить успех. Не в этом году, разумеется. Было ясно, что армия должна отдохнуть и приступать к новым сражениям со свежими силами. Но то, что дальнейшей войне быть, Петр решил однозначно. Выйти к Черному морю было его мечтой. А разгром Крымского ханства избавил бы Россию от давнего и жестокого врага. Ну и на волне своей первой значимой победы Петр чувствовал себя окрыленным. И работа по укреплению Азова и зачистке близлежащих территорий велась основательная.
   Решение "заморозить" военные действия оказалось как нельзя кстати. На царя неожиданно свалилась новая проблема - к осени стало ясно, что на землях Лифляндии и Эстляндии случился неурожай, и перед людьми замаячил страшный оскал голода. Поскольку там теперь проживали его подданные, Петр не мог не отреагировать на случившееся. Прибалтийские земли были присоединены к России не так давно, а потому там следовало действовать с особой осторожностью - и так недовольных хватало.
  
   Петр I
   Белый снег плотным покрывалом укрывал деревья и землю, и блестел на солнце так, что становилось больно глазам. Накатанная дорога стелилась под полозья саней, и путешествие получилось комфортным. Этому немало способствовали и меха, в которые был закутан царь, и поставленная в возке небольшая печка, и удобно расположенные вдоль тракта постоялые дворы. Дорога из России в Курляндию оказалась широкой, добротной и весьма оживленной.
   Петр в очередной раз вздохнул, невольно позавидовав Фридриху Кетлеру. Герцог, казалось, умел делать деньги даже из воздуха. Вот и на постоялых дворах он немало зарабатывал. Небось, давно уже отбил траты и на их возведение, и на постройку дороги. Местные крестьяне готовы были буквально молиться на курляндца - ведь благодаря ему у них постоянно была работа! Чего только стоила расчистка леса от кустарника вдоль всей дороги! Но зато теперь организовать неожиданное нападение залетным разбойникам будет очень проблематично.
   Как только царский караван въехал на территорию Курляндии, Петр все чаще и чаще покидал сани, чтобы осмотреться по сторонам. И Михаил вместе с ним. Он хоть и был наполовину курляндцем, России никогда не покидал, считая ее родной страной, и своего знаменитого дядю Фридриха ни разу не видел. Так что ему тоже было любопытно. Все-таки, одно дело - рассказы отца, и совсем другое - собственные впечатления.
   Петр тоже много слышал о Курляндии. И ценил помощь, которую ему оказал Фридрих, когда Софья пыталась занять трон. Ну а к Михаилу царь относился, как к родному брату. И любил его, пожалуй, даже больше, чем свою сестру Наталью. Ведь не с ней же Петр учился держаться в седле, владеть шпагой и стрелять из винтовок. И уж тем более, стоически переносить наказания за совместные мальчишеские авантюры. Федор Федорович, князь Тверской, вполне заменил Петру отца, которого царь практически не помнил.
   Именно поэтому Петр благосклонно отнесся к идее еще больше породниться с Курляндией. Маленькая, зависимая от Польши страна, неожиданно обрела и силы, и богатства. Но понятно, что выстоять в одиночку против такого врага, как Швеция, не могла. И искала союзников. Почему бы и нет, если это сотрудничество будет взаимовыгодным? Петр и помолвку решил провести как можно быстрее, чтобы получить помощь в войне с Турцией, которую он собирался продолжить уже в следующем году.
   В целом, Курляндия производила впечатление благоустроенной и довольно зажиточной страны. А Митава так и вовсе выглядела необычайно величественно - широкие улицы, аккуратные дома и расчищенные дороги. Ну а особняк Матвеева, в котором планировал остановиться царь, располагался практически в центре города и поражал своей роскошью. Это здание давно стало чем-то вроде русского центра, но столь высоких гостей здесь еще не было.
   Петр, если честно, недолюбливал Артамона Матвеева. Уж слишком тот был вороват и нахален. И когда Артамон Сергеевич помер, не испытывал сожалений по этому поводу. А вот его сын, Андрей Матвеев, был совершенно другим. Получивший образование в знаменитой курляндской Академии, он считался образованным и интересным человеком. И вполне мог исполнить роль посла в любой из Европейских держав - благо, языков знал с десяток и куртуазному обращению был научен.
   Андрей прекрасно принял высокопоставленную делегацию и разместил прибывших с комфортом. Все встречи на официальном уровне должны были начаться только со следующего дня. Все-таки, царю не помешало бы хорошенько отдохнуть с дороги, послушать последние новости и почитать свежую европейскую прессу. Программа Петра ждала обширная - помолвка с дочерью Фридриха, официальный бал по этому поводу, посещение Академии и многочисленных заводов, и встреча с правителями других стран, планирующих заключить союз против Швеции - королем польским и королем датским.
   Фридрих Кетлер оказался совершенно не таким, как представлял себе Петр. Царь ожидал, что герцог на него сразу же начнет давить, добиваясь особо льготных условий для своих российских проектов. Однако обстановка была теплой, и даже семейной. И сам Фридрих, и его жена Анна приняли гостя весьма радушно, и говорили только о семейных делах, науке и культуре. И Петр, несмотря на то, что недолюбливал балы, прекрасно отдохнул на вечере в свою честь. Немного танцевал, слегка выпил и пообщался с интереснейшими людьми (один Ньютон чего стоил!).
   Знакомство с невестой тоже прошло как по маслу. Честно говоря, Петр немного побаивался этого момента. Некоторые русские цари выбирали себе жену не менее, чем из трехсот красавиц, которых специально свозили на смотрины! Однако на сей раз политические интересы страны диктовали совсем иное. России было выгодно заключить союз с Курляндией. А потому Петр готов был улыбаться и быть куртуазным со своей будущей женой, как бы она не выглядела.
   Однако ему повезло. Юной Луизе только на днях должно было исполниться 15 лет, но уже сейчас было видно, что она обещает вырасти настоящей красавицей. Изящная, улыбчивая, с пронзительными темными глазами, Луиза произвела самое лучшее впечатление не только на царя, но и на его окружение. Девушка прекрасно говорила по-русски, держалась со скромным достоинством, и была (даже на самый придирчивый и консервативный взгляд) подобающе одета.
   Европейскую моду оголять руки и груди дам в России не одобряли. Там женщине неприлично было выйти из дома с непокрытой головой! Однако в наряде Луизы удачно сочетались и роскошь, и стиль, и целомудрие. Наверняка, ее платье придумал сам Фридрих Кетлер, который периодически выдавал настоящие шедевры моды, хоть и не занимался этой темой всерьез. Поговаривали, что блистательный Луи XIV аж скрипит зубами, как завидует такому дару.
   Благодаря этому, Луиза в своем наряде выглядит просто блистательно. И, пожалуй, став женой Петра, привнесет много нового в русскую женскую моду. Было бы неплохо. Петр, после общения со своей невестой, был полностью ей очарован. Луиза могла поддержать разговор практически на любую тему! И восхищенно слушала об Азовском походе царя! А восхищение в газах прекрасной девушки кружит голову посильнее самого дорогого вина.
   Впрочем, неудивительно, что Луиза выросла красавицей. При таких-то родителях! Анна Стюарт, несмотря на то, что немного располнела с возрастом, оставалась довольно эффектной дамой. Да и Фридрих оказался весьма импозантным мужчиной. Подтянутый, стремительный и наслаждающийся жизнью, он позволял себе не следовать моде, и в тоже время, выглядел дорого и элегантно.
   Мода, пошедшая с легкой руки герцога, Петру очень нравилась. А парики царь и сам терпеть не мог.* Так что они не особо прижились в России. Даже те, кто следовал европейской моде, предпочитали их не носить. Тем более, что духовенство относилось к ним резко отрицательно. А спорить с церковью... храбрецы встречались, но редко. Да и к чему парик, если у царя были собственные волосы, причем довольно густые и даже немного вьющиеся? Тот же Людовик XIV, поговаривают, париком плешь прикрывал.
   *Несмотря на то, что Петр ввел моду на парики, и вроде бы остались свидетельства, что царь их носил, но на картинах его изображали без париков.
   Атмосфера на приеме у Кетлеров царила настолько доброжелательная, что царь позволил себе немного расслабиться. Так что помолвка прошла легко. И его подарки были приняты благожелательно. А какими завистливыми глазами смотрели гости, оценивая самые дорогие меха, костяной фарфор и изящные поделки из уральских самоцветов!
  
   Фридрих Кетлер
   К встрече с Петром я готовился долго и основательно. Было очень любопытно взглянуть на столь интересную историческую фигуру. Однако выглядел царь совершенно не так, как изображали его на портретах в знакомом мне будущем. Единственное, пожалуй, что совпало - так это рост больше двух метров. В баскетболе царя с руками бы оторвали, тем более что в данной версии истории он не сутулился, не путался в конечностях, и не стеснялся собственного тела.
   Петр выглядел даже моложе своего реального возраста (а ему было-то всего 25), держался уверенно и общался с окружающими весьма свободно. Все-таки, его учителя не зря свою зарплату получали. Петр научился держать свой темперамент в узде и совершенно не производил впечатления "дикого варвара из далекой России", к которому была готова моя супруга. Анна, правда, после знакомства с русским царем, свое мнение изменила, и с благосклонностью смотрела на то, как он ухаживает за нашей дочерью.
   Было очевидно, что Луиза Петру понравилась, а это очень хороший задел для будущей семейной жизни. Я, надо признаться, сделал для этого немало. У моей дочери была русская кормилица (так что какой язык для Луизы родной не скажет даже она сама) и, соответственно, русскоговорящая подружка для игр - молочная сестра Нюрка. Ну и бальный наряд дочери я придумывал тщательно - чтобы всем угодить. И европейским модникам, и русским консерваторам.
   В этой исторической реальности даже Петр не позволял себе слишком противопоставлять себя традициям! Он носил небольшую ухоженную бородку, и совершенно не походил на кота, как это было в памятной мне реальности, где царь носил свои знаменитые усы. И похож он был, пожалуй, больше всего на официальные портреты своего уже покойного брата Ивана V. Да, наряд у Петра был вполне европейский - вошедший в моду с моей легкой руки. Но он оказался настолько удачным, что пользовался популярностью и в России. К тому же, мужчины имели намного больше свободы самовыражения, чем женщины.
   Приехавший с Петром Михаил тоже ничем не выделялся из общей делегации русских. Надо сказать, что мой племянник больше пошел в Романовых, а не в Кетлеров. Мы все среднего роста и телосложения, а Михаил - настоящий богатырь. Высокий, широкоплечий и уверенный в себе молодой человек, в движениях которого явно угадываются повадки бойца. Да и на лицо хорош собой - не зря же мой братец выбрал себе в жены самую красивую из сестер Романовых! Посмотрим, что он представляет из себя при более близком общении - Михаил получил от меня приглашение на наше семейное собрание Кетлеров.
   Собрания такие, к сожалению, случались нечасто. Александр был постоянно занят с войсками, Карл Якоб и вовсе мог отчалить в какую-нибудь дальнюю колонию, а вытащить из России Федора было и вовсе проблематично - с возрастом братец стал тяжел на подъем. Однако помолвка моей дочери и русского царя была достаточно веским поводом, чтобы собраться. Александр и Карл Якоб прибыли с семьями, так что на семейном приеме было довольно шумно и весело.
   - Был рад с тобой познакомиться, племянник, - искренне сказал я, когда вечер, наконец, закончился. Михаил, кажется, был немного ошеломлен происходящим. Мало того, что он познакомился сразу с тремя дядьями, ни одного из которых до сих пор в глаза не видел, так еще малолетние кузены и кузины облепили его, как мартышки.
   - Я тоже рад со всеми познакомиться, - улыбнулся Михаил. - Я как-то и не задумывался о том, какая у меня большая семья здесь, в Курляндии. Все-таки, одно дело - слушать рассказы отца, и совсем другое - встретиться с вами лицом к лицу.
   - Ты всю свою жизнь прожил в России. Россия стала твоей родной страной. Но никогда не забывай, что ты еще и Кетлер. И что в Курляндии ты всегда найдешь помощь и поддержку.
   - Спасибо, - искренне поблагодарил Михаил и сжал меня в своих медвежьих объятиях.

***

   Стран, заинтересованных в том, чтобы Швеция была окончательно повержена, было много. Но реальными силами обладали не все. Та же Пруссия, пытавшаяся влезть в наш союз, на самом деле ничего существенного не предлагала. С их нынешним курфюрстом Фридрихом я был очень хорошо знаком. К сожалению, он не унаследовал от своего отца ни его политических талантов, ни дальновидности его ума, ни его твердой воли. Зато его скользкую предприимчивость унаследовал на все сто!
   Великий курфюрст, в свое время, не гнушался перебегать из одного военного лагеря в другой, получая за это приличные суммы. И, насколько я помнил историю, его сынок тоже особой порядочностью в этом плане не отличался. Во время Северной войны Пруссия постоянно металась между союзниками и врагами. Фридрих даже дал согласие Карлу XII на проход шведских войск через Переднюю Померанию в Саксонию, хотя посол Кейзерлинг в Москве всячески отрицал данный факт.
   Да и потом дела обстояли не лучше. Не отказываясь от сотрудничества с Польшей и Россией, Пруссия продолжала вести дела с Швецией, пытаясь с ее помощью избавиться от остатков ленной зависимости Польши, а также расширить свои территории за ее счет. Помнится мне, был даже проект союзного договора между Пруссией и Швецией, который предполагалось скрепить браком сестры Карла XII и прусского кронпринца.
   Ну и зачем нам нужен такой союзник, от которого больше убытков, чем помощи? Я поэтому и Карла Лотарингского берег, приставив к нему дополнительную охрану и слегка утихомирив Сапег. Вот уж чего я точно не хотел - так это Августа Сильного во главе Польши. Потому что союзник из него будет ничем не лучше прусского курфюрста. Нет уж, пусть в своей Саксонии подковы гнет. В этой версии истории он даже курфюрстом не стал, поскольку его старший брат, Иоганн Георг IV, был своевременно привит от оспы, и умирать не торопился.
   Поскольку женщина, по которой саксонский курфюрст сходил с ума, скончалась, тот направил свои усилия на войну с французами. Причем небезуспешно. И похоже, что в этой реальности Иоганн Георг IV имеет-таки шанс продавить свои права на Герцогство Саксен-Лауэнбург. И в этом нелегком деле ему нужно помочь против Леопольда. Тот, насколько я помню, тоже всякие договоры со Швецией заключал.
   Мда. Как ни крутись, а выбор союзников против Карла XII был весьма ограничен. В Митаву приехали с пышной свитой король Польши Карл Лотарингский и сын датского короля Фредерик (видимо, царственный отец решил натаскать наследника и дать ему опыт международных переговоров, тем более что русский царь был даже на год моложе). Так и возник своеобразный Четверной союз - Россия, Польша, Дания и Курляндия. Страны, кровно заинтересованные в том, чтобы шведский хищник больше никогда не смог поднять свою голову. Мы должны были обсудить примерный план действий и свои взгляды на дележку медвежьей шкуры.
   Я, в первую очередь, настаивал на том, что Курляндия поделит с Данией Моонзундский архипелаг. Хотелось заполучить Даго и Вормси, оставшиеся за шведами в результате нашей прошлой войны. Дания же хотела оттяпать у Швеции часть земель и установить свою полную власть на Ютландский полуостров и даже на часть территории на материке - до того места где разделяются реки Эльба и Траве. Короче, заполучить весь Шлезвиг-Гольштейн. За Гамбургом, разумеется, останется статус вольного имперского города.
   Ну... цель достойная. И мною поддерживаемая. Если на карте мира не появится ни Автро-Венгрии, ни Германии - нам же лучше. Да и потом... замутить Кильский канал силами сразу нескольких держав! Это ж золотое дно! Только договор продумать до мелочей.
   Самые большие аппетиты были у России. Ревель - это даже не обсуждалось. Ну а в идеале - оттяпать у Швеции все, что можно, включая Финляндию. На этом фоне Польша даже как-то скромно смотрелась. Дело в том, что все территории, которые у поляков отняли шведы, теперь принадлежали России. И ловить там точно было нечего. Но зато Польше нужны были союзники против турок. И против Пруссии, которая вконец обнаглела, забыв, что не так давно была польским вассалом.
   Словом, страны хотели договориться, и они договорились. Понятно, что ничего и никогда не бывает так, как оно изначально задумано. И наверняка наши интересы не раз и не два столкнутся. Но я считаю, что это - не самая большая цена за устранение шведской угрозы. А талантливому Карлу XII лучше всего подрезать крылья на взлете.

***

   В самом начале 1697 года, как только позволили погодные условия, Петр снова двинулся на Крым. Начало было многообещающим. Войско под командованием Шеина (пожалованного, между прочим, званием генералиссимуса* за первый удачный Азовский поход) взяла Перекоп и Бахчисарай, а Шереметев хапнул Очаков и Карасубазар. Однако захватить земли и удержать их - это две очень большие разницы. Плечо снабжения оказалось слишком длинным, и вскоре начала ощущаться нехватка продовольствия.
   *В реальной истории еще при Федоре Алексеевиче вышел указ, в котором стрельцам "под страхом бесчестия и наказания было велено именоваться по чинам иноземного строя", и в данной аи дело было так же.
   В мире тоже продолжалась веселуха. Неожиданно для всех на престоле Швеции оказался юный (всего каких-то 15 лет!) Карл XII, а в сентябре Людовик все-таки завершил свою девятилетнюю войну с Аугсбургской лигой. Луи опять сцепился с Вильгельмом Оранским, но тот не играл такой большой роли, как в памятной мне версии истории. А с Яковом договориться оказалось проще. Впрочем, Вильгельма можно было понять. Под идею захвата английского трона тот набрал сумасшедших кредитов, и теперь расплачивался по счетам.
   Я даже начал подумывать - а нельзя ли привлечь Вилли к нашей коалиции против шведов? Голландский флот нам не помешает, дополнительные солдаты - тоже. А у Оранского появится шанс вернуть себе уважение и хоть немного рассчитаться с кредиторами. Фьеф Оранж почему-то никто не желал приобрести. Впрочем, и продать данную территорию можно было далеко не каждому.
   К осени же стало ясно, что голод на территориях Лифляндии и Эстляндии продолжится. Год снова выдался неурожайным, и крестьяне принялись потихоньку бунтовать. И на моих землях тоже. Так что мы совместно с русскими развернули масштабное строительство дорог и мостов, потому как плодить нахлебников никто не хотел. Это сначала бесплатную раздачу продуктов воспринимают с благодарностью. А потом начинают считать, что так и должно быть. Нет уж, пусть трудятся и получают плату за свой труд, в том числе и продуктами. Тем более, к благотворительности все равно придется прибегать - весной понадобится посадочный материал.
   У русских в Крыму дела тоже продвигались не очень. Несмотря на тщательную подготовку, стало понятно, что удержать завоеванное не удастся. Чтобы сделать Крым своим, необходимо было закрепиться в Северном Причерноморье. И начинать дальнейшие военные действия уже оттуда. А это задача, как минимум, лет на десять. Хотя... если война со Швецией пойдет по благоприятному сценарию, и учитывая активность Петра... может, дело и быстрее будет двигаться.
   С одной стороны русским войскам не повезло - кому понравится оставлять завоеванные города? С другой - в целом результат войны оказался положительным. Все Северное Причерноморье они оставили за собой, и заключили вполне удачный мирный договор с Турцией. Тут, кстати, история сыграла русским на руку, поскольку султаном Османской империи был Мустафа II. Человек, не отличающийся военными талантами и интересующийся больше охотой, чем политикой.
   Ну а после того, как имперские войска Евгения Савойского разгромили турецкую армию под Зентой, у Мустафы II появилось очень много проблем. Так что русским он уступил. Петр, в силу молодости и горячности, заключенный мирный договор победой не считал, но я полагаю, историки смогут оценить его по достоинству. Первый, самый сложный шаг сделан. И если русский царь будет и в дальнейшем подходить к важным делам с той основательностью, которую он продемонстрировал, то завоевание Крыма - это дело ближайшего будущего.
   У меня же, как всегда, возникла очередная проблема, которую нужно было срочно решить. На сей раз, правда, приятная. В Африке наконец-то нашли золото и алмазы.
  
  
  

   Глава 7
   Россыпь драгоценных камней на столешнице моего рабочего стола завораживала. Хотелось коснуться каждого из них, чтобы убедиться, что это не сон и не мираж. Первая партия африканских алмазов, доставленная в Курляндию, оказалась воистину великолепна. И среди них был тот самый камень, с которого началась алмазная лихорадка - массой в 21 карат, найденный рядом с рекой Оранжевая. Пожалуй, он займет достойное место в моем музее. Пусть напоминает, с чего все начиналось. А чем все закончится - я даже предположить не могу.
   Надеюсь, слух о найденных в Африке ценностях дойдет до Европы года через два, а лучше через три. Когда все будут заняты войной за испанское наследство. И вмешиваться в колониальные дела у них не будет ни времени, ни сил. Хотя я, конечно, подстраховался, как мог. Поселение на мысе Доброй Надежды состояло не из оторванных от мира буров (как в памятной мне версии истории), расселившихся в случайном порядке. На сей раз там плотно обосновались курляндцы и русские, построив небольшие крепости в строго отведенных для этого местах. Так, чтобы было удобно и путешествовать, и защищать свою территорию, и вывозить ценности.
   Несмотря на то, что из России в Африку ехали не самые законопослушные люди (а то и вовсе имевшие конфликт с властью, как тот же Василий Голицын), страна про них не забыла. Территории следовало укреплять и развивать, так что вскоре к авантюристам начали присоединяться более приличные поселенцы. А когда от колонии пошла отдача в виде поставок ценных пород дерева, шкур экзотических животных и рабов, Россия и вовсе усилила свой контроль над прибыльными землями. И начала активнее поставлять оружие. Так что поселенцы, если что, смогут выдержать нападение врагов. И уж точно не останутся против этих самых врагов в гордом одиночестве.
   Я давно готовился к тому, что золото и алмазы найдут, и разработал несколько сценариев для их вывоза. И о том, что первая партия доставлена, мне сообщили сразу же. Оптические телеграфы Гука теперь были и в Ирландии. Правда, пока только на самых важных направлениях. И вот теперь я рассматривал свалившееся на меня богатство. И не верил своим глазам. Алмазы плотным ковром устилали всю столешницу, и казались нереальным видением в стиле сказок "Тысячи и одной ночи". Теперь я мог увереннее готовиться к войне с Швецией. И начать-таки несколько новых проектов, на которые до сих пор не хватало средств.
   Разумеется, планируя захватить власть в Ирландии, я понимал, что придется столкнуться с трудностями. И прекрасно знал, что Ирландия - очень бедная страна. И да, "нелегкая это работа - из болота тащить бегемота". Но это был хороший шанс прижать Англию, так что... не отступать же теперь! Тем более, что сельское хозяйство, наконец-то, начало приносить хоть какую-то прибыль. А с весны этого года я планировал провести эксперимент по методу царского садовника 18-го века Андрея Эклебена. Пока на одном поле. Посмотрим, что получится, и не является ли информация, читанная мною еще в интернете века 21-го, полной туфтой.
   Ладно, полюбовался я на алмазы, и достаточно. Теперь их следует хорошенько спрятать. И договориться с русскими о том, как подольше сохранить нашу находку в тайне. Петр не дурак, и необходимости секретности в данном деле отлично понимает. Армия, конечно, у России неплохая (и даже победоносная), флот тоже давно существует (хоть и не участвовал в крупных сражениях, только каперов гонял), но воевать со всей Европой желания нет. Ни у меня, ни у Петра. И лучшее доказательство этому - визит ко мне Андрея Матвеева, выступающего на сей раз в роли представителя интересов России.
   - Рад, что мои взгляды совпадают со взглядами его величества, - кивнул я, как только положенные по протоколу слова были произнесены. - Василий Голицын предпринимает все усилия, чтобы информация не просочилась раньше времени.
   - Про радение боярина Голицына царю известно, - степенно кивнул Андрей Матвеев.
   Опа! Значит, Голицын теперь снова боярин... а то его иначе, чем Васькой, в официальных письмах и не называли. Хотя... служит он действительно честно, и связаться с Софьей (пока та была жива) ни разу не пытался. Надо сказать, та подозрительно быстро скончалась. Уж не знаю, кто поспособствовал, но по-моему, данное решение было верным. Не то, чтобы это гарантировало отсутствие дальнейших стрелецких бунтов, но хотя бы другого претендента на трон, кроме Петра, в России не было.
   - Крепости на мысе Доброй Надежды крепкие, - продолжал рассуждать я, - командуют там люди верные...
   - Там тайну постараются сохранить, не спорю. Так алмазы не только на мысе нашли, - вздохнул Андрей. - Из Сьерра-Леоне привезли царю камни красоты невиданной.
   Удержать челюсть на месте мне удалось только немыслимым усилием воли. Блин! Этого еще не хватало! Нет, я знал, что русские купили там небольшую территорию. Изначально данные колонии принадлежали португальцам, но уже довольно давно там хозяйничают все, кому не лень. И англичане, и голландцы, и французы... проще сказать, кого там не было! Они вывозили коренных жителей, а потом продавали их в качестве рабов в Вест-Индии, Северной и Южной Америке. И если сначала охотники за черным товаром просто похищали местных жителей, совершая рейды в западноафриканские земли, то со временем обнаружили, что вожди местных племён готовы сотрудничать.
   Торгуя рабами, племенные лидеры зачастую имели не только материальную выгоду, но и избавлялись от наименее желательных соплеменников. Как правило, рабы обменивались на ром, ткани, бисер, огнестрельное оружие и иную продукцию, привозимую европейцами. Словом, как всегда - ценности за бусы и зеркала.
   Русские навели на этих территориях некоторый порядок, и потихоньку подгребли торговлю рабами под себя. Дело это оказалось настолько выгодным, что Петр велел выкупить дополнительные земли и послал в Сьерра-Леоне несколько кораблей с переселенцами и теми, кто сможет их защитить. В основном, это оказались казаки, которые уже давно привыкли путешествовать по разным экзотическим местам. Кто оседал в колониях, кто возвращался в Россию, а кто и пиратствовать пускался.
   - Значит, в Сьерра-Леоне тоже нашли алмазы, - пробормотал я. Это осложняло дело. Очень осложняло. Русские там и закрепиться-то как следует не успели! - И где нашли?
   - В верхнем течении реки Сева. Человек там надежный командует, а вот людишки... - Андрей нахмурился и невольно сжал кулаки. - Казаки в основном. Народишко вольный и не всегда верный. А ну кто европейцам проболтается?
   - Алмазы добывать местные рабы станут? - уточнил я, и, получив утвердительный ответ, продолжил. - Выход один. Предложить казакам долю хорошую от добычи. На том условии, что никто из них не покинет территорию ближайшие три года.
   - Могут согласиться, - признал Андрей.
   - Я сейф подарю надежный, курляндской выделки. Замков на пять. Пусть ключи у разных казачьих атаманов будут. А долю от алмазов пообещать делить по пиратским принципам. Атаманам полуторную долю, остальным поровну. И тогда они сами друг за другом следить будут. Абсолютной гарантии верности это, конечно, не даст, но какое-то время находку алмазов мы удержим в секрете.
   - Царь наш надеется на помощь оружием и кораблями, - высказал главную просьбу Андрей. - И дар прислал со Сьерра-Леоне, зная, что герцог Кетлер любит необычные вещи, и что музей курляндский на всю Европу знаменит.
   Дар был действительно... странный. Довольно большой голубой камень, совершенно непохожий ни на одну из известных мне пород*. По словам Андрея, нашли его не в реке, а в песке. На месте каких-то старых развалин. Пожалуй, такому артефакту действительно место в моем музее. Там, кстати, накопилось уже достаточно странностей, не вписывающихся в ту официальную науку и историю, с которыми я был знаком по прошлой жизни. И скелет очередного выловленного плиозавра занял там достойное место.
   *На одном из сайтов по альтернативной истории мне попалась информация о том, что в 1990 году, в ходе археологических раскопок в Сьерра-Леоне, геолог и археолог Анжело Питони обнаружил странный камень голубого цвета. Несколько независимых экспертиз показали, что этот камень, должно быть, имеет искусственное происхождение. Не знаю, насколько информация соответствует действительности, но мне идея понравилась.
   - Дар щедрый, - признал я, налюбовавшись камнем. - Что ж. Будет от Курляндии помощь оружием.
   - А чтобы то оружие выделывать лучше, государь человека талантливого прислал. Простой солдат, в походе Азовском участвовал, а представил недавно модель вододействующей машины для обтирки и сверления ружейных стволов, а также для отточки штыков*. Звать его Яковом Батищевым, и желал бы царь, чтобы в Академии проверили его изобретение. Да помогли ему умения его улучшить.
   * В реальности Батищев представил свое изобретение в 1714 году, но с увеличением в России школ и целенаправленным поиском талантливых людей, в данной аи сделал это раньше. Петр в силу юного возраста не рискнул сразу давать изобретателю зеленый свет и решил сначала проверить его проект.
   - Мои ученые с удовольствием побеседуют с вашим умельцем, - пообещал я. - И с ним непременно будет заключен наш обычный курляндский контракт, по которому он станет получать процент с прибыли от использования его изобретений.
   Ха! Да это подарок покруче голубого камня! Батищев, конечно, вернется в Россию, но если к его светлому уму добавить несколько лекций от курляндских преподавателей, то изобретения его еще поразят мир. Ну и мои умники, может быть, пару интересных идей выдадут по итогам работы. Богата все-таки Русь светлыми умами! Даже то немногое, что я знал об изобретениях Батищева, заставляло безмерно уважать этого человека. Он создал самые совершенные металлообрабатывающие станки своего времени, на много десятилетий обогнав Западную Европу, превосходные пороходельные машины, особого рода колеса под мортирные и пушечные станки для перевозки орудий в походах... это не говоря о постройке заводов в Туле!
   Пожалуй, в этой реальности Яков вполне может свершить еще больше. История потихоньку, но неотвратимо начинает меняться. Порой даже в мелочах, о которых я никогда не задумывался. В той версии истории, которую я помнил, тот же Петр где-то в конце 90-х разрешил продажу табака в стране. А сейчас об этом и речи идти не могло. Царь на дух табачный дым не выносил.
   Причем началась эта нетерпимость с сущей ерунды. Два малолетних авантюриста - Петр, которому было 12, и Михаил, которому едва исполнилось 9, решили попробовать покурить. Да мало ли пацанов в этом возрасте первый раз к сигарете тянутся? Вот только высокородным балбесам табак достался крепкий. И после того, как они попытались затянуться по паре раз, драло их нещадно. Прямо-таки наизнанку выворачивало. И с тех пор что один, что другой, от табака нос воротили - мутило их от одного запаха.
   Ну а если учесть, что православные священники никогда привычки к табакокурению не одобряли, то и распространения она не получила. Разве что ноздри не драли за это дело, а вот отлучение от двора и крупный штраф можно было схлопотать запросто. В конечном итоге, курили только иноземцы и только в своей Немецкой слободе, ибо к священникам присоединились ученые, в один голос заявившие о вреде табака. Особенно для детей и женщин. Разумеется, московитов в очередной раз сочли варварами, а я по-хорошему им позавидовал. Лучше уж исключить возможность вредной привычки, чем потом от нее отвыкать. Тем более, что не у каждого силы воли хватит.
   Да, история потихоньку менялась, но какие-то события случались в свой срок, несмотря на то, что были предприняты меры к тому, чтобы они не произошли, или хотя бы пошли по другому, более удобному сценарию. В начале 1699-го года стало ясно, что войны за испанское наследство не избежать. Собственно, давно уже было понятно, что ждать наследника от испанского короля Карла II не стоит, так что еще лет семь назад Англия и Франция подписали соглашение, по которому признали баварского принца Иосифа Фердинанда наследником испанского престола.
   Я, если честно, с большим интересом ждал, чем все это закончится. Дело в том, что в реальной истории Иосиф умер от оспы, а здесь ему сделали прививку. Однако, похоже, кто-то очень не хотел отдавать испанский престол. Потому что маленький мальчик все равно умер. Только на сей раз от простуды. Меня терзают смутные сомненья, да. И есть подозрение, что это дело рук Людовика, который все никак не уймется с расширением границ своей власти. Так что события вышли на финишную прямую, и война за испанское наследство стала неизбежной.
   Мне начавшиеся в Европе разборки были только на руку. Корабли сновали между Курляндией и Южной Африкой, вывозя бесценные сокровища. И очень не хотелось бы, чтобы кто-то вмешался в данный процесс. Пока (тьфу, тьфу) ситуацию удавалось держать под контролем. Русские в Сьерра-Леоне ужесточили меры по сохранению секретности, так что есть надежда, что и оттуда информация просочиться не скоро.
   Что интересно, одни сокровища, похоже, притягивают к себе другие. Мое увлечение собиранием различных ценностей и пополнением музейной коллекции было всем известно, а потому я одним из первых узнал, что в долине реки Бойн, не так далеко от Дублина, было найдено нечто интересное. Рабочие, которым потребовался щебень для строительства дороги, обнаружили, ни больше ни меньше, Ньюгрейндж. Знаменитое мегалитическое культовое сооружение.
   Разумеется, я поехал смотреть на это чудо. Интересно же, как все выглядело изначально! До того, как притащились реставраторы и навели там "порядок" исходя из соображений "я художник, я так вижу". И да, как я и предполагал, никакой стены из кварцита и гранита, опоясывающей холм, не наблюдалось. Не было даже никаких признаков того, что она вообще должна здесь быть - ни камней, ни щебня. Зато внутри оказалось много чего интересного. Начиная с лежащего перед входом огромного камня с высеченными на нем спиралями. Отправившийся со мной в поездку Патрик Сарсфилд благоговейно коснулся их рукой.
   - Я слышал только рассказы об этом древнем месте, - прошептал он. - Его называли курганом фей. Считалось, что это дом бога Дагды.
   - Это отсюда каждый год, в ночь на 1 ноября, выходят наружу феи? - припомнил я местную мифологию.
   - Да, когда один год кончается и уступает своё место другому, наступает ночь "без времени", и можно увидеть фей, - мечтательно улыбнулся Патрик.
   Странные все-таки эти ирландцы! С одной стороны - убежденные христиане (в большинстве своем католики), а с другой - не потеряли веры в языческих божеств. Тот же Патрик явно не решался переступить порог. И я шагнул первым. Картина передо мной, надо сказать, открылась просто феерическая. Да уж... одно дело - смотреть на подобные чудеса по телевизору, и совсем другое - коснуться их рукой.
   Стены прохода состояли из огромных, грубо вытесанных глыб. Длинный коридор вел в крестообразное помещение с изумительным многоступенчатым сводом высотой примерно метров шесть. По самым скромным прикидкам, монолиты в стенах этой комнаты весили тонн так тридцать, а то и все сорок. Интересно, как их сюда затащили и поставили? Историки утверждают, что на деревянных катках. Ага. Пусть возьмут 40-тонную глыбу и попробуют ее перевезти на деревянных катках хоть куда-нибудь. (До ближайшего карьера 14 с лишним километров!) А я посмотрю.
   Интересно, почему такие науки, как физика или математика требуют доказательств, а история нет? Понятно, что универсальной формулы тут не выведешь, но можно же с цифрами в руках доказать вероятность той или иной версии? Привлечь математику, логистику, географию... да хоть генетику! Или хотя бы честно признаться, что выдвинутая версия - это только версия, и ничего больше. И не преподносить ее как истину в последней инстанции, чтобы не пришлось потом прятать археологические артефакты, которые данной версии не соответствуют.
   Взять хотя бы Ньюгрейндж, который мы осматривали самым тщательным образом. Насколько я знал, во время зимнего солнцестояния, когда солнце восходит над рекой Бойн, окно над входом улавливает солнечные лучи, которые проникают внутрь по проходу на 19 метров, освещая гробницу. При этом лучи солнца в течение пяти дней фокусируются в небольшом (всего около 20 сантиметров!) окне. По утверждениям историков, Ньюгрейнджу примерно 5000 лет. Как строители того времени могли это рассчитать?!
   Кем и зачем это сооружение было построено - непонятно. То, что здесь находились захоронения, не говорило о том, что Ньюгрейндж изначально строился для этих целей. Ну а поскольку в течение огромного количества лет доступ сюда был свободным, нашли мы с Патриком не так много. Всего пару погребений, несколько кремированных тел, изделия из кости и немного золота. Причем, что интересно, несколько вещей явно древнеримского происхождения, хотя (насколько я помню) до Ирландии Римская империя, вроде бы, не добиралась.
   В любом случае, находка оказалась интересной. И следовало подумать, как ее можно использовать для своих целей. Так что я организовал охрану у Ньюгрейнджа и отрядил несколько рисовальщиков, которые должны были зафиксировать - что, где и в каком положении лежит. Сооружение нуждалось в некоторой реставрации, но я даже не сомневался, что вложения окупятся. Буквально через несколько дней весть о находке разлетелась по всей Ирландии, и образовалась целая очередь из желающих попасть внутрь.
   Похоже, придется брать под охрану весь комплекс Бру-на-Бойн. Вот только археологов квалифицированных у меня под рукой нет. Да вообще никаких нет. Не существует пока данной науки. Так что в первую очередь нужно проследить, чтобы ничего не растащили и не разрушили от дурного усердия. Но как же радовало, что небольшой рычажок влияния на ирландцев я все-таки нашел!
   Чтобы стать своим, нужно было здесь родиться. Но я предполагал, что вполне подойдет вариант использования местной мифологии. Потому как если создать впечатление, что ко мне благосклонны древние боги, то и население станет относиться по-другому, более лояльно. Собственно, я уже начал работу в данном направлении, когда сообщил, что информация о ценных месторождениях мне была подсказана сказочным народцем. А теперь, после нахождения Ньюгрейнджа, у меня была база, чтобы развивать данную идею.
   В целом, год выдался на удивление спокойным. В августе, как я и ожидал, королем Дании стал Фредерик IV. А вот кардинальной смены календаря в России так и не случилось. О, сколько копий было сломлено в интернете на эту тему! Типа, прав был Петр или не прав. Дескать, мог бы под Европу и не подстраиваться. Ну, в этой реальности сместилось только начало года - на первое января. А вот летоисчисление осталось прежним. Все равно те, кто непосредственно общался с иностранцами, прекрасно знал, какой у них там календарь. Так что две цифры года (одна от сотворения мира, вторая от Рождества) соседствовали разве что в официальных документах и учебниках истории.
   Ну а закончился 1699 год, как и начинался, весьма приятным событием - я выдавал замуж свою дочь. Как все-таки летит время! Еще недавно читал ей сказки и дарил фарфоровых кукол, а теперь ей 17 лет, и она уже невеста. И уезжает в другую страну. Разумеется, Луиза не будет оторвана от семьи. С ней едут верные люди, связь между нашими странами налажена, да и братец там за ней присмотрит, если что, но... отпускать ребенка во взрослую жизнь было сложно.
   Хотелось, конечно, самому поехать в Россию и понаблюдать, как там проходит церемония венчания, но меня бы никто не понял. Да и в православный храм вряд ли пустили бы. Я-то, в отличие от своей дочери, веру не менял. А она стала Елизаветой Федоровной. И кажется, была искренне счастлива, что вскоре выйдет замуж за Петра. Их переписка была весьма активной и довольно любопытной. (И нет, мне не стыдно, что я ее читал. Я был слишком заинтересован в их браке, чтобы пустить все на самотек). Похоже, молодые люди действительно друг другу нравились.
   Разумеется, Луиза везла с собой богатое приданое. А я придумал для нее шикарное свадебное платье. Ну, как придумал... тоже позаимствовал из ранее виденного. Цвет, разумеется, был белым. Благо, в России этот цвет символизировал свет и непорочность. Для Европы такой выбор был бы сомнительным - белый долгое время являлся цветом траура и скорби. Однако и там находились смелые женщины, ломавшие традиции. Да взять ту же Елизавету Стюарт! Ее папенька Яков I отвалил за платье из серебристо-белой, расшитой бриллиантами парчи, целое состояние.
   Однако я взял за образец знаменитое свадебное платье Грейс Келли. Потрясающе элегантное и идеально подходящее к случаю. Никаких открытых плеч и рук! И только самые дорогие материалы. Одних только кружев больше трехсот метров ушло. Я уж молчу о количестве ткани, пошедшей на пышные юбки и шлейф. Да там даже фата представляла из себя произведение искусства, и была закреплена так, чтобы сзади спускаться почти до пола, а спереди, прикрывая лицо, - до пояса. Тончайшая шелковая сетка не мешала рассмотреть черты лица, и создавала в тоже время иллюзию закрытости.
   Судя по донесениям, свадьба прошла прекрасно. Молодые выглядели счастливыми, наряд невесты произвел самое положительное впечатление, и похоже, что повальная мода выходить замуж в белых платьях на сей раз начнется с России. Что ж. У этого брака есть все шансы оказаться удачным. А у моего внука (или внучки) появится возможность занять русский престол. Надо сказать, что от таких перспектив кружилась голова.
  
   Луиза
   Ехать в чужую страну было страшно. Отрываться от семьи, от знакомых, от привычного образа жизни... однако выбора не было. Луиза с детства росла с осознанием того, что замуж она будет выходить не по любви, а по суровой государственной необходимости. И оставалось только молиться, чтобы муж попался такой, от которого тошнить не будет. Королевский долг королевским долгом, а юной девушке хотелось немного счастья.
   Луизе, к ее несказанной радости, повезло. Петр оказался приятным внешне молодым человеком, интересным собеседником и галантным кавалером. А какие он подарил подарки! Одни соболиные шкурки чего стоили! Все присутствующие в зале дамы (да и некоторые мужчины тоже) готовы были кружева на запястьях сжевать из зависти. А дорогущий фарфор, который нигде, кроме как в России, и не производят?
   Жених оказался щедр, охотно с Луизой переписывался, и вскоре она поняла, что невольно им увлеклась. К счастью, Луизе было с кем поговорить о России. Ее кормилица многое рассказывала о своей стране. И батюшка православный частенько заходил в дом к своим единоверцам. Позже Луиза поинтересовалась у отца, почему тот сразу не крестил ее в нужную веру, раз уж все равно задумал выдавать замуж за Петра. Объяснение оказалось простым - герцога свои же не поняли бы.
   Луиза невольно вздохнула. Пожалуй, по отцу она будет скучать больше всего. Фридрих уделял ей довольно много внимания, и она привыкла к его опеке. Да, в Россию вместе с ней едет множество слуг. В том числе и кормилица с дочерью Нюрой, которая стала для Луизы молочной сестрой и подругой для игр. Но все-таки отчий дом было покидать страшновато. Кто знает, как примет иностранку далекая снежная страна? Луизе хотелось произвести на своих будущих подданных хорошее впечатление.
   Надо отдать ее отцу должное - он сделал все, чтобы помочь любимой дочери в этом нелегком деле. Даже фасоном свадебного платья озаботился. Луиза чувствовала себя настоящей принцессой из сказки, когда примеряла этот волшебный наряд. Дорогая ткань, кружево, бриллианты, необычный фасон и цвет... кормилица утверждала, что в белоснежном платье ее девочка похожа на ангела. Даже матушка, от которой так трудно было добиться одобрения, улыбнулась и вздохнула, явно вспомнив что-то хорошее.
   Но ничто не может длиться вечно. И приготовления тоже. Поэтому как только снег как следует улегся на землю, санный обоз под усиленной охраной двинулся в путь - по наезженному тракту к границе с Россией. Луиза смотрела в окно и с печалью понимала, что вряд ли еще раз увидит Курляндию и своих родителей. Теперь у нее начинается новая жизнь, в которой она стала Елизаветой Федоровной. Невестой русского царя.

***

   Северная война, как это и бывает с войнами, началась совершенно неожиданно. Все-таки над нормальной разведкой мне еще работать и работать. О намерении Карла XII идти отвоевывать утраченное отцом, мне докладывали. И даже о том, что он начал собирать войско, докладывали. А вот флот прохлопали. И шведские корабли внезапно нарисовались недалеко от Риги. Впрочем, за войском тоже не заржавело. Русский Дерпт оказался в осаде, как и Нарва*.
   *Напоминаю читателям, что в моей аи по итогам прошлой войны со Швецией границы изменились. Курляндия получила Ригу, часть Эзеля и территории до устья Гауи - небольшую полоску владений вдоль Двины от моря до Польской Лифляндии, включая Кокенгаузен. Дания вернула себе практически все, что потеряла в Торстенссонской войне. И провинции Емтланд, Бохуслен, Херьедален, Идре и Серна, и провинцию Халланд, и остров Муха с частью Эзеля. Россия приобрела почти всю Шведскую Лифляндию. Граница прошла по линии Ламзаль-Вольмар-Валк-Дерпт-Кардис-Ям, и до Невы, которая стала естественной границей. Крепости на Неве остались за шведами, как и Котлин, и Вазенберг, и от устья реки Гауи до области вокруг Пернова и Феллина. За шведами остались и Кексгольм с Выборгом.
   Отдавать Ригу я не собирался ни при каких раскладах. Еще чего! Только выпусти из рук такое сокровище, и сразу новые хозяева найдутся. Если не шведы, так русские к рукам приберут. Типа, отвоевали у врага, значит наше. Впрочем, в самой Риге ни новых, ни старых хозяев тоже не ждали. Город разбогател, жители обросли жирком, почувствовали вкус относительной свободы, и менять ничего не хотели. Стоило отдать должное главе города - организовать оборону Риги он успел на славу. Так что взять город с наскока у шведов не получилось. Ну а там подоспели курляндские корабли под командованием моего брата.
   На сей раз Карл Якоб выступал в роли командующего союзного флота. Три эскадры - курляндская, русская и датская подчинялись именно ему. Ну а что? Опыт Карл Якоб имел немалый, да и вооружение на наших кораблях стояло самое серьезное. Так что тут все было под контролем. Тем более, что шведский флот и раньше-то особого трепета не внушал, поскольку был периодически бит. Ну а сейчас, когда в казне Карла XII шаром покати, флот тем более не представлял из себя серьезной угрозы.
   Нет, если бы шведам удалось запереть Ригу и с суши, устроив полную блокаду, у них (возможно) что-нибудь и получилось бы. Но на суше у армии Карла XII дела пока тоже шли не очень. Поскольку русские организовали сопротивление врагу быстрее, чем шведы рассчитывали. Ха! Да тут ничего удивительного не было. Петр планировал вообще напасть первым. Только немного не успел. И, между прочим, здорово на это злился. Чтобы удержать территории, армии пришлось выдвигаться предельно быстро, и обозы еле успевали за основными силами. А у местного населения, после двух лет голода, покупать было совершенно нечего.
   У других союзников дела обстояли не лучше. Дания снова потеряла почти весь Халланд, и с трудом держалась, зацепившись за Хальмстад. Саксония и Польша тоже не избежали внимания молодого хищника. Однако там шведы не добились значительных успехов. Саксонский курфюрст, которым в данной реальности оставался Иоганн Георг IV, давно уже заключил союз с Карлом Лотарингским, и они пока успешно отражали все вражеские нападения. У Иоганна был богатый опыт сражений в составе Аугсбургской лиги, польский король прославил себя победами над турками, так что Карла XII ждали два очень непростых противника.
   Если бы наш Четверной союз не готовился напасть на Швецию в ближайшее время, неожиданный удар Карла XII принес бы нам куда больше неприятностей, а то и вовсе стал бы фатальным. Однако ничего непоправимого, к счастью, не произошло. Даже Дания не соскочила после первых поражений, как это было в той версии истории, которую я помнил. Ну... в данной реальности Фредерика IV просто никто не понял бы, если бы он решил так сразу сдаться. Датчане вернули себе свои исконные земли только несколько лет назад. И вновь их отдать врагу? Да ни за что!
   Мне тоже не хотелось расставаться с честно завоеванными землями. Но когда шведам все-таки удалось высадиться в устье Гауи, стало кисло. Курляндия никогда не могла претендовать на статус успешной военной державы. И если большой флот себя вполне окупал торговлей и вывозом ценностей из колоний, то большую армию я не мог позволить себе содержать. Да и потом... большая - понятие относительное. Карл XII к одной только Нарве 25 тысяч солдат отправил.

***

   Этот июльский вечер выдался прохладным. От реки тянуло сыростью, а недавно прошедший ливень существенно испортил дороги. Радовало, что не только нам, но и нашим врагам. В шатре, несмотря на множество свечей, было как-то сумрачно и тоскливо. Видимо, сказывалось наше с братом отвратительное настроение. Шведы нас теснили, и мы почти ничего не могли им противопоставить. Почти.
   - Решайся, брат! - уговаривал меня Александр. Его, как полководца, прославившего себя победами, отступление просто выводило из себя. Даже учитывая, что враг нам противостоял более сильный и многочисленный.
   - Ты знаешь, чего я опасаюсь, - решение действительно было сложно принять.
   Дело в том, что относительно недавно я показал брату пули Нейслера (в этой версии истории, скорее всего, они будут называться пулями Исаева). Александр предсказуемо пришел в восторг. Однако выпускать джинна из бутылки у меня не поднималась рука. Повторить эти пули не так уж сложно. И тогда есть шанс получить в лице Швеции еще более опасного врага. А Карл XII и без того был очень сильным противником.
   - Своими силами нам шведов не одолеть, - скрепя зубами, признал Александр. - И помощи от союзников ждать не приходится.
   - Это да, - согласился я. - Союзникам сейчас самим бы кто помог. Русские удачно отбили атаку шведского флота, сняли осаду с Дерпта и Нарвы, но дальше пока дело не движется. Да и Карл Лотарингский с трудом сдерживает шведский натиск.
   - Так что же мы медлим?!
   - Я опасаюсь, что шведы разберутся, чем мы в них стреляем. А если они смогут повторить наши пули... у Курляндии не будет никаких шансов выстоять перед их натиском.
   - Можно подумать, у нас сейчас шанс есть! - возмутился Александр. - Ты же видел, против шведов даже ракеты не помогли.
   - Потому что эффективность у них пока невысокая, - вздохнул я. - Они больше рассчитаны на психологический эффект. А шведы свое отбоялись, когда мы Стокгольм расстреливали.
   - Полагаю, Карл нам этого не простит, - хмыкнул Александр.
   - Да начхать Карлу на Курляндию! - отмахнулся я. - Хотя, конечно, пограбить нас шведский король не откажется. У него задача, прежде всего - вернуть Ригу. Тем более, что город так разбогател и разросся.
   - Подсылы шведские были? - сразу озадачился брат.
   - А то как же! - фыркнул я. - Обещали чуть ли не луну с небес, если Рига добровольно вернется под контроль Швеции. Что характерно, горожане не спешат верить сладким посулам.
   - А чего такого шведы могут им пообещать, чего у них нет? - удивился Александр. - Я же периодически бываю в Риге. У них денег куры не клюют. А налоги ты берешь с них божеские.
   - Потому что на бирже я гораздо больше заработаю. А если начать три шкуры драть, народ разбежится. И прибыль уйдет.
   - Это только ты способен так далеко заглядывать, - невольно улыбнулся брат. - Большинство правителей выбрало бы сиюминутное обогащение.
   - Я собираюсь оставить сыну богатую страну.
   - Если мы не дадим отпор шведам, от Курляндии ничего не останется, - возразил Александр. - И не факт, что тебе удастся удержать для сына корону Ирландии. Проигравших никто не любит.
   Это да. С этим трудно поспорить. С древних времен воины ценили в своем предводителе не только личную храбрость, но и удачливость. Ирландцы тоже. Иногда мне казалось, что и Патрик Сарсфилд поддерживает меня потому, что мне многое удается. Сколько англичане твердили, что Ирландия никчемная страна? А сейчас и сельское хозяйство там потихоньку на ноги становится, и ценные ископаемые нашлись, и даже Ньюгрейндж откопали.
   - Ладно, - скрепя сердце, согласился я. - Пусть будет по-твоему.
   - Сколько времени тебе понадобится на создание таких пуль? - тут же оживился Александр.
   - Запас уже есть. Его доставят в ближайшее время, - признался я. Ну а что? Следовало быть готовым к любому повороту событий. - И производство новых пуль удастся быстро запустить. К этому все готово. Я же предполагал, что придется использовать их против шведов. Просто... не хотел. Не так рано.
   - Ну... немного подождать можно, - с неохотой согласился Александр. - Возможно, русские перейдут в наступление, и тогда Карлу будет не до Риги. Ревель бы удержать.
   - Я полагаю, что война затянется. И мне не хотелось бы открывать свои козыри в самом начале. Но если шведы пойдут в наступление... боюсь, что у нас действительно не будет выбора.
   К счастью, Карл XII, так резво начавший свою военную компанию, немного притормозил. Видимо, был не готов к тому, что получит столь дружный отпор. В другой ситуации его резкий рывок принес бы ему лучшие результаты, но тут ситуация сложилась так, как сложилась. И несмотря на то, что Карл XII не достиг тех успехов, на которые рассчитывал, счет явно был в его пользу. И в Швеции это понимали.
   Первые победы юного короля подняли его престиж и вернули армии уверенность. Швеция вновь заявила о себе, как о грозном противнике, способном сражаться за свои интересы. И я не уверен, чем закончится это противостояние. Даже если Петр снова нагнет шведов, то большой вопрос - какой ценой. И что останется от Курляндии после Северной войны. Шансы потерять все и стать российской губернией (это в лучшем случае) весьма велики.
   Да, ко мне в очередной раз потянулись наемники, которые были не прочь пополнить свои кошельки, но войско по численности все равно получалось не слишком большим. Хотя на сей раз даже ирландцы присоединились - Патрик Сарсфилд набрал целый отряд головорезов, которым некуда было девать дурную энергию. Раньше они устраивали межклановые разборки или дрались с англичанами, а теперь остались не у дел. Поскольку я подобных действий не одобрял. Не хотелось мне ни людей терять, ни обстановку внутри Ирландии накалять, ни с англичанами ссориться.
   А туту такой выход хороший - спустить пар в очередной европейской войне. Заняться любимым делом, да еще и получить за это деньги! Не сказать, что отряд ирландских наемников получился слишком большим - чуть больше 50-ти человек, но вояки они оказались неплохие. Похоже, в этой реальности тоже возникнут "дикие гуси". Только сражаться они станут не за интересы своей Ирландии, а за пополнение своего кошелька.
   В Европе обстановка тоже накалялась. Карл II Испанский перед смертью завещал свои владения второму внуку Людовика - Филиппу Анжуйскому. С тем условием, что испанская и французская короны никогда не соединятся в одних руках. Понятно, что Англии, да и остальным странам, составлявшим недавно Аугсбургскую лигу, такой поворот не понравился. Они тут же заподозрили Людовика в том, что он будет вмешиваться в дела, которые его не касаются.
   Надо сказать, заподозрили не напрасно. Не успел Филипп V Бурбон стать королем, как его дед тут же влез в дела чужой страны и начал ей управлять от имени внука. Действовал Людовик XIV со свойственным ему размахом. Признал права Филиппа на французский престол, занял крепости Испанских Нидерландов и отменил пошлины между Францией и Испанией. А затем и англо-голландские привилегии в испанских владениях отменил. Разумеется, такой поворот дел никого не устроил. И Англия с Голландией поддержали претензии австрийского эрцгерцога Карла на испанский престол.
   Словом, веселуха ожидалась ничуть не хуже, чем в памятной мне версии истории. И я был бы полным идиотом, если бы не попытался этим воспользоваться.*
  
   *На самом деле, история свернула с наезженной колеи гораздо сильнее, чем полагал Главный Герой. Дело в том, что Фридрих Казимир Кетлер, любитель итальянской оперы и оранжерей с ананасами, в тело которого вселился наш попаданец, благополучно скончался в 1698 году, оставив своему малолетнему сыну страну с истощенными финансами.
  

   Глава 8
   Тонкий фарфор мелодично отозвался при соприкосновении чашки с блюдечком. Горячий чай оказался как никогда кстати. А пить его из настоящего произведения искусства было невообразимо приятно. Могу я, в конце концов, позволить себе некоторые изыски? Тем более такие, которые ничего мне не стоят, поскольку являются подарком от любимой дочери, обустроившейся в России. Их васильевский костяной фарфор получил в Европе название "Василевс", стоил бешеных денег и красовался пока только на столах царственных особ.
   Зима 1701 года выдалась в Европе холодной. И снежной. Для Курляндии это оказалось как никогда кстати - шведы не перешли в наступление, закрепившись в устье Гауи. Решили ждать до весны, чтобы начать войну с новыми силами. Ну а Ирландия была далека от европейских конфликтов. У нас только с Англией периодически отношения обострялись, но к этому я был готов. Яков II Стюарт пытался вернуть утраченные позиции, и парламент его в этом поддерживал.
   Английской казне явно не хватало доходов от Ирландии, но развязывать военные действия англы не хотели. Понятно было, что со дня на день начнется более интересная война - за испанское наследство, так что тратить силы и финансы на местечковые конфликты было глупо. В конце концов, с Ирландией можно будет разобраться и позже. Я всячески поддерживал это мнение. Чем больше времени у меня будет, чтобы укрепиться на этой земле, тем лучше.
   Донесения, периодически оказывающиеся на моем столе, говорили о том, что я пользуюсь поддержкой местного населения. Конечно, многие ирландцы хотели бы абсолютной свободы, и не желали видеть во главе своей страны чужака. Но более сообразительные понимали, что выбора особого нет. Или я, или Англия. А возвращаться под "ласковое" крыло бывших хозяев никто не хотел. Даже те, кто поддерживал Якова Стюарта изначально.
   Донесений было много. Кто-то даже сказал бы, что слишком много. Но я считал, что информации лишней не бывает. И что так проще отсеивать откровенно лживые сообщения, которые писались только для того, чтобы мне польстить. Я желал знать реальную обстановку в стране, чтобы держать недовольных под контролем и вовремя реагировать на события. А не утонуть в море информации мне помогал Генрих, который порой выискивал настоящие жемчужины в куче разнообразной шелухи. Вот и сегодня он положил мне на стол весьма занятное донесение.
   Я смотрел на него, и отказывался верить своим глазам. Откуда? Откуда рядом со мной, точнее, рядом с моим сыном взялся этот человек? В свое время я плотно отслеживал окружение Петра I, чтобы не позволить на него влиять разным аферистам. И вот, чуть не проглядел темную лошадку у себя под носом. Откуда, блин, вообще возник этот Франц Лефорт? Какого дьявола он забыл в Ирландии?*
   * В реальности Лефорт начинал свою военную карьеру именно в свите курляндского герцога Фридриха Казимира. Только в этой аи ему не пришлось ехать для этого в Голландию. И в России он решил счастья не искать, так как были возможности карьерного роста. Так же, в реальности он умер в 1699, но в моем аи он не участвовал постоянно в безумных пьянках и празднествах, и прожил чуть дольше.
   В свое время я специально искал рядом с Петром людей, которые так или иначе отличились в известной мне версии истории. Меншиков сам нашелся. А вот Лефорта не было. Ну... нет и не надо. Я пожал плечами и успокоился. А оно вон как повернулось! Похоже, условия службы в Курляндии были настолько хороши, что Франц не поехал в Россию. Решил попытать счастья здесь. Да и флаг ему в руки, если бы он не попытался влезть в окружение моего сына! Впрочем, не будем горячиться. Посмотрим сначала, что из себя представляет Лефорт в данной реальности.
   Я немедленно запросил все, что у нас есть на Франца и погрузился в весьма занимательное чтение. Тщеславен, карьерист, обожает различные шумные пирушки и мечтает стать значимым человеком при дворе. Ага. И мой Якоб стал для этого наилучшей кандидатурой. А что? Пацану как раз в этом году 15 лет исполняется. Самое время лить елей в уши, сообщая какой наследник умный, талантливый и вообще неповторимый.
   Вот козел, а? Да он же на ладан дышит, какое ему влияние на молодые умы? Или Лефорту проплатили за сближение с наследником? Весьма вероятный вариант. Вот только близко к Якобу его никто не подпустит. Рядом с моим сыном должны находиться только верные, проверенные люди, которые учат его тому, чему надо, и воспитывают в нужном русле. А из Лефорта воспитатель, мягко говоря, никакой. В памятной версии истории на Петра он не лучшим образом влиял. А кое-кто и вовсе подозревал Франца в распространении радужных европейских ценностей.
   Между прочим, Лефорт на пять лет меня моложе. А выглядит так, как будто старше на все двадцать. Разгульный образ жизни до добра не доводит. Нет, ну как? Как это он прошел мимо моего поля зрения? Я бы уже давно... направил его энергию в нужное русло. А сейчас... поздно, похоже. Судя по тому, как Лефорт выглядит, жить ему осталось недолго. Впрочем, голову подростку он бы успел заморочить. А вот этого нам точно не надо. Так что отправим-ка мы его с поручением куда подальше. Да хоть в Голуэй! А верные люди проследят, чтобы выпивка лилась рекой, как и другие удовольствия. Так, чтобы Лефорт тихо и мирно упокоился.
   В принципе, можно было поступить с Францем проще - отправить из Ирландии куда подальше. Но мало ли где оно всплывет? А организовывать для Лефорта отравление или пулю в спину... да не такого высокого полета он птица! Пусть все будет настолько естественно, чтобы и внимания никто не обратил. Не будем рисковать. Незачем повторять историю, которую можно изменить.
   Эх, если бы и другие изменения истории давались так же легко! Как бы мне хотелось, например, иметь броненосцы... мощная и компактная паросиловая установка, железная противоснарядная броня, тяжёлая артиллерия... мечта. Однако выше головы не прыгнешь. Курляндия и так опережала остальные европейские страны по уровню своего развития. Маленькая деревушка Каркле давно превратилась в огромный промышленный район, где станки производили станки. Причем такого качества, что конкурентов у нас не было. Да и не продавали мы никому наши последние достижения. А уж борьба с различными шпионами у нас не первое десятилетие была поставлена должным образом.
   Прорывом в кораблестроении, пожалуй, можно было бы назвать наш первый клипер. Но сколько лет он останется единственным - бог весть. Так что в грядущей войне со Швецией я увеличил количество уже привычных кораблей. И пушек. Ну, для нас привычных. А для врага очень даже неприятных, поскольку столкнуться с нашей скорострельностью не хотел никто. Не самоубийцы же! Вообще-то я хотел "порадовать" врагов еще более неприятным сюрпризом, но (как это зачастую бывает) к началу войны новое орудие не успело.
   Началось все с очередной гениальной идеи Гука. Специально оружием он не занимался, но из любопытства побывав на стрельбах, предложил усовершенствовать морскую артиллерию. Почему бы, дескать, не использовать короткие пушки большого калибра? С больших дистанций, да разрывными снарядами с большим разрывным зарядом, да по деревянному флоту... красота! И этого замечания хватило, чтобы я, почувствовав себя идиотом, вспомнил про бомбические пушки Пексана. И закипела работа.
   Продолжалась она долго, ибо я имел о желанном оружии только самое общее представление. И конечный результат стал вовсе не моей заслугой. Над новой пушкой трудилось множество людей, предлагая различные решения. В результате у орудия, для придания большей прочности, была утолщена казенная часть. А для размещения уменьшенного заряда изменена форма каморы. Ну и для удобства заряжения было сделано расширение канала у самого дульного среза - распал.
   В настоящее время проводились испытания новой пушки. И радовало меня не все. Нет, корабли она выводила из строя прекрасно. За счет большого калибра при относительно коротком стволе пушка стреляла очень тяжелыми (почти 40 килограмм) бомбами. При этом перегрузка при выстреле была сравнительно невелика, и риск детонации бомбы в стволе допустимо мал.
   Для испытания нового оружия мы использовали старый корабль. Попав ему в борт, своей массой бомба проломила доски и застряла в борту. Последующий взрыв привел к сильнейшему разрушению деревянных конструкций, возникновению множества очагов возгорания и разлету деревянных обломков и осколков оболочки самой бомбы, смертельно опасных для экипажа, если бы он там был. Присутствующий при испытаниях Карл Якоб чуть не прыгал от радости, и тут же начал убеждать меня изготовить таких пушек побольше и побыстрее.
   Если б все было так просто! Мало того, что баллистика у данных пушек была хуже, чем у тех, что стреляют ядрами, так еще и со снарядами работать было и работать. Бомбы представляли собой чугунные оболочки, заполненные чёрным порохом, и имели дистанционный взрыватель в виде деревянного, со специальной огнепроводной вставкой, запала. В целях безопасности было решено хранить бомбы пустыми и снаряжать их перед боем.
   Проблемы возникали из-за любой мелочи. Даже из-за того, что запал требовалось укорачивать до определённой длины, соответствующей предполагаемой дальности выстрела. Пришлось разрабатывать специальные таблицы, хотя было заранее ясно, что такая "настройка" станет очень грубой и будет делаться "с запасом". О том, чтобы начать делать запальные трубки нескольких стандартов, отличавшиеся длиной и, соответственно, установкой времени взрыва, я пока даже не помышлял. Для начала желательно было провести испытания того, что уже получилось. Причем не по старому кораблю, а в реальном бою, когда добыча пытается ускользнуть от врага, а качка усложняет процесс.
   Как бы я ни старался, но некоторые стены перепрыгнуть было просто нереально. И даже знание - как оно должно быть на самом деле - не слишком помогает по жизни. Потому как сталкивается со вполне определенными трудностями. Да, я обогнал наступивший 18 век. Но не так сильно, как хотелось бы. И уже сомневаюсь, что доживу до того момента, когда не то что "космические корабли бороздят просторы Большого театра", а хотя бы изготовление клиперов выйдет на промышленный уровень.
   Вот медицина меня радовала, да. Курляндская Академия выдавала все новые и новые открытия мирового значения. И несмотря на то, что часть этих открытий признавать в мире не спешили (особенно исследования крови), я понимал, какой огромный шаг мы сделали. И почти не удивился, когда мой секретарь Генрих доложил мне о новом прорыве. Сын Расмуса Бартолина, Каспар, все-таки открыл пенициллин!
   Работы с плесенью шли уже давно - лет 15, как минимум. Однако нужного результата не было. И вот, наконец, прорыв! Каспару все-таки удалось выделить из плесени противомикробное вещество. А еще говорят, что на детях гениев природа отдыхает. Хотя... у Бартолина все семейство было исключительно умным. Аж 12 его родственников были профессорами Университета Копенгагена. Вот и потомок не подкачал.
   - Каспара необходимо наградить, - решил я. - Но мне даже представить сложно, какая награда достойна человека, свершившего столь великое открытие.
   - Титул, который он сможет передать своим детям, - предложил Генрих. - Каспар давно об этом мечтает.
   - Подготовь указ. И на титул, и на поместье. Не слишком далеко от Митавы. И нужно решить вопрос с новым руководителем Дублинского Тринити-колледжа. Гюйгенс совсем плох.
   - Может быть, подойдет Оле Рёмер? Он, вроде бы, неплохо себя показал.
   - Да он от своей обсерватории в жизни не оторвется. А строить такую же в Ирландии... времени жалко. И денег, - проворчал я.
   Оле (он же Олаф) Рёмер был моим личным упущением, поскольку я про него тупо не вспомнил. Ну не идеальная у меня память, не идеальная! А ноутбука под рукой нет. Так что спасибо моим ученым, которые активно переписывались со своими коллегами и ревностно следили за их успехами. Благодаря этому, Оле Рёмер еще в начале 80-х перебрался из Франции в Курляндию. Вообще-то, изначально он планировал вернуться в родные пенаты, в Данию, но Академия его затормозила.
   Увлекшись астрономическими вычислениями на пару с Гуком, он не успел оглянуться, как стал профессором математики. И пусть я поначалу не понял, кого заполучил, но когда в Курляндии появилась самая продвинутая астрономическая обсерватория, и открытия с изобретениями посыпались одно за другим, я осознал, какую золотую рыбку вытащил. И сделал все, чтобы Оле остался в Курляндии.
   Получив прекрасную базу для работы и хорошее финансирование, Рёмер изобрел полуденную трубу, меридианный круг, экваториал с часовым кругом и дугой склонений, микрометр, который использовался при наблюдении затмений, альтазимут, пассажный инструмент и много чего еще. Короче, отрабатывал свое содержание на все сто. Курляндия давно уже стала самым уважаемым и плодовитым производителем подзорных труб, часов, хронометров, так что увеличение ассортимента продаж я только приветствовал.
   - Нет. Рёмер в качестве руководителя Тринити-колледжа не подойдет, - подвел я итог долгих размышлений. - Пусть на благо Курляндии трудится. Я полагаю, данную должность нужно предложить Лейбницу. Я, собственно, изначально именно его на эту должность рассматривал.
   - Полагаете, он сможет? - удивился Генрих.
   - Почему нет? Постарается, и будет в Ирландии своя Академия. Ничуть не хуже курляндской.
   С Готфридом я был заочно знаком уже довольно давно. И Курляндская Академия с ним активно сотрудничала. Вот только перетягивать его к себе я даже не мыслил. До некоторых пор. Однако после того, как на трон Ганновера взошел Георг-Людвиг, отнесшийся к Лейбницу крайне пренебрежительно, я воспользовался моментом. И Готфрид переехал в Курляндию. С перспективами в дальнейшем возглавить Тринити-колледж и превратить его в полноценную Академию.
   Я даже подстраховался и чуть ли не пинками заставил Ньютона опубликовать, наконец, его работы по дифференциальному исчислению. Свою версию анализа он создал еще в 1665 году, но до сих пор держал "в столе". Что за привычка скрывать свои открытия? А потом возникают всякие споры о научном приоритете. Нужна мне эта "наиболее постыдная склока во всей истории математики"? Полагаю, что и без нее обойдусь.
   - Чем еще меня порадуешь? - поинтересовался я, встав с кресла и потянувшись.
   - Мы заключили довольно выгодный договор с Голландской Ост-Индской компанией. Их заинтересовали наши быстроходные корабли и наше оружие. А мы получим доступ ко всем их колониям, где они торгуют.
   - Прибылью, конечно, придется делиться, - проворчал я.
   - Поначалу да. Но нам главное - разведать маршруты, найти свои контакты на побережье и наладить связи. Ну и... все-таки безопаснее путешествовать в составе эскадры.
   - Тоже верно, - вздохнул я.
   - Кстати, ваша новая книга очень помогла при договоре с голландцами, - хмыкнул Генрих.
   Ну да, главным героем моего нового произведения был именно голландец, а временем - Золотой век Нидерландов. В итоге получилось нечто среднее между историей Робинзона Крузо и Синдбада Морехода. Приключения, открытия, способы выживания в различных условиях и конечно же наука. Я продолжал продвигать в литературе образ героя-ученого. Причем не кабинетного теоретика, а практика.
   Читатели 21 века наверняка обвинили бы меня в избыточной рояльности. Хотя этим даже классики страдают. Взять хотя бы "Таинственный остров" Жюль Верна. Там не то, что рояли в кустах... там из-за густых зарослей роялей кусты вообще едва-едва пробиваются. Но интересно же! Помнится, в юности я прочел эту книгу запоем. И потом еще перечитывал несколько раз. Так что пофиг на критиков. Написать поучительную историю, не используя рояли, практически нереально.
   А я ведь туда не только научную составляющую толкнул, но и Ирландию с Шотландией приплел. В разрезе борьбы против англичан за независимость. Пришлось даже слегка пограбить Роберта Бернса, Киплинга и даже Стивенсона. Перед его балладой о вересковом меде я просто не мог устоять! Шикарная же вещь! Помнится, в свое время я был удивлен, что многие коренные англичане не знают этой баллады. Да и вообще не знакомы с частью собственной литературной культуры, которую мы давно воспринимаем как классику. Среди знакомых англичан я не встретил никого, кто был бы знаком с произведением "Трое в лодке, не считая собаки".*
   *Реальный случай.

***

   Год 1701 начался с того, что сбылась мечта идиота. Нет, не моя. Моего кузена Фридриха, которому был тесен титул курфюрста Пруссии. Он уже давно мечтал стать королем. Даже согласен был влезть в войну за испанское наследство на стороне антифранцузской коалиции, хотя к интересам его страны намечающаяся заварушка никакого отношения не имела. Задача получения короны, надо сказать, была не из легких. Немецкого королевства в империи до сих пор не случилось по весьма прозаической причине - появление короля сразу же девальвировало бы титул императора. Поэтому Габсбурги, раздавая другие титулы, всячески стремились избежать прецедента.
   При других обстоятельствах император ни за что не решился бы на данный шаг. Однако цена испанского наследства была столь велика, что Леопольд I был вынужден пойти на уступки. Фридрих в ответ обещал помочь деньгами и выделением 8 тысяч солдат -- армия в Бранденбург-Пруссии была достаточно сильной, благодаря его отцу -- Великому курфюрсту Фридриху Вильгельму. В результате, в рыцарском замке Кенигсберга, прусский герцог был-таки коронован под именем Фридриха I.
   Данная новость меня не слишком порадовала. Усиления Пруссии не хотелось. Да и поляки, которые мечтали вернуть вассальные когда-то земли под свое крыло, огорчились. Зря. В таком деле главное - не торопиться. Лучше заставить Фридриха участвовать в войне за испанское наследство еще активнее, чем он это делал в памятном мне варианте истории. А потом посмотрим, что будет с бюджетом страны и поддержкой короля.
   Новости из России радовали меня куда больше. Основанные на Урале чугунолитейные заводы с каждым годом увеличивали выпуск продукции, а Петр, неожиданно для всех, нашел сокровища короля Сигизмунда времен Смуты. И нет. В этом деле я ему никак не помог. Просто потому, что считал рассказы о данных сокровищах байкой.* И даже не подозревал, что их реально можно откопать. Но настырный царь поднял хроники, прошерстил местность, и получил нужный результат, неслабо пополнив свою казну. Оказалось, что Сигизмунд закопал более 900 подвод с добром. Хотя сохранилось, конечно же, далеко не все. Драгоценные ткани, например, безнадежно сгнили. Жемчуг тоже был частично испорчен. А вот оклады от икон и серебро с золотом остались целыми и неповрежденными.
   *Скорее всего, так оно и есть. Так же, как и многочисленные сказания о кладах Разина.
   Однако самую хорошую новость привез мне Атласов, прибывший в Курляндию, так сказать, с дружеским визитом. Владимир Васильевич только недавно закончил свое путешествие, и оставшись недовольным наградой (каких-то сто рублей, пусть даже к ним прилагался чин казачьего головы!) решил продать диковинки мне, как любителю всего необычного. Даже до Ирландии добрался. Хотя... после его похода, Атласову семь верст - не крюк.
   Я, разумеется, с удовольствием познакомился с этим неординарным человеком. Вот откуда что берется, а? Вроде бы, по происхождению Атласов - простой казак (отец вообще выходец из крестьян), а потащился в исследовательский поход и умудрился собрать данные о рельефе, климате, флоре, фауне и населении Камчатки. Да еще и карту нарисовал. Не каждый образованный человек на такое способен.
   Атласов оказался довольно колоритной личностью. Высокий, крепкий, с шикарной темной бородой до груди, наряженный в дорогие одежды, сочетающие турецкий и старорусский стиль. Больше похож на солидного купца, чем на авантюриста. И торгуется со знанием дела. Привезенные им диковинки влетели мне в копеечку. Но от некоторых вещей просто не было сил отказаться! Особенно меня поразило изображение мамонта. Причем Атласов клялся, что нарисован он с натуры. И что зверей таких он встречал на своем пути в изрядном количестве.
   Не сказать, что меня это сильно удивило, после плиозавра-то. Ну и после той твари, что притащили мне из Африки. Местные называют это чудовище конгмато, и рассказывают, что встречается оно вдоль некоторых рек. При жизни существо имело красно-черную окраску, размах крыльев метров в шесть и весьма напоминало птеродактиля. До музея, естественно, доехали только кости. Но и то хорошо. Похоже, у меня собирается неплохая коллекция доисторических тварей.
   Атласова, кстати, я обратно в Россию не отпустил. Нечего ему там делать. Пусть займется чем-нибудь полезным вместо того, чтобы влезать в криминал и сидеть по якутским острогам. У меня Африка не исследована. А платить я буду гораздо щедрее, чем прошлые наниматели. Впрочем, ловкий человек и без посторонней помощи может серьезно разбогатеть. А Атласов как раз из таких людей. Наглый, пробивной, бесстрашный и умеющий выкручиваться из различных ситуаций. Короче, я предложил ему работу, и Владимир Васильевич с удовольствием согласился.
   Хотя... кажется он был немного не в состоянии здраво мыслить после того дара, который я вручил ему за самую прекрасную новость. У меня появился первый внук! Поскольку Атласов передвигался быстро, он стал первым, кто донес до меня данное потрясающее известие. Даже окопавшиеся в Кремле соглядатаи запоздали (как потом выяснилось - почти на сутки) с новостью о том, что в мае 1701 года на свет появился наследник русского престола Алексей Петрович. И я изо всех сил надеялся, что судьба его сложится иначе, чем у его тезки из знакомого мне варианта истории.
   Не только надеялся, разумеется. Одной надеждой сыт не будешь. Рядом с Алексеем уже была нужная кормилица, а затем ее сменят правильно подобранные воспитатели и учителя. Из Петра, при некотором усилии, получился вполне приличный правитель И я не видел никаких причин, почему из его сына нельзя воспитать достойного преемника. Жаль, что многие правители на воспитание подрастающего поколения не обращают столько внимания, сколько необходимо, но по отношению к собственному внуку я готов был исправить данное упущение.
   Для того, чтобы подержать на руках своего первенца и принять участие в его крещении, Петр на время вернулся в Москву. Столица гуляла с воистину русским размахом. Крестным, разумеется, стал Михаил Кетлер, двоюродный брат и лучший друг Петра, а крестной - его любимая сестра Наталья. К появлению наследника, надо сказать, царь отнесся с каким-то прямо таки щенячьим восторгом, и осыпал супругу различными подарками. Хотя Елизавета и без того пользовалась вниманием, уважением и любовью Петра.
   К сожалению, продолжавшаяся Северная война требовала присутствия царя на театре военных действий. Ситуация пока складывалась, что называется, вничью. Если до Варшавы Карл XII не дошел только чудом, то в противостоянии с русскими все было не радужно. Петр осадил Ревель, Нотебург и Ниеншанц, а наш совместный флот пакостил шведам, нарушая их коммуникации. На территории Курляндии было пока спокойно. Атаки шведского флота на Ригу мы отбили, а сухопутную армию, к нашему счастью, Карл пока активно использовал против более опасных врагов. Так что мы ограничивались взаимными перестрелками со шведами, окопавшимися в устье Гауи.
   В мире тоже постепенно начиналась веселуха. Яков II Стюарт и Вильгельм Оранский неожиданно помирились и даже заключили в сентябре соглашение, по которому Филипп V всё ещё признавался королём Испании. К этому договору подключилась и Австрия, которая желала получить испанские владения в Италии и взять под контроль Испанские Нидерланды, становясь на защиту региона от контроля Франции. Англия и Голландия, соответственно, вновь получали свои коммерческие права в Испании.
   Однако свежезаключенный союз чуть было не накрылся медным тазом, поскольку в том же сентябре Яков II Стюарт неожиданно умер. А наследник престола был еще мал, чтобы хоть что-то решать и тем более подписывать. Я прямо-таки потер ладони, когда осознал, что трон Англии займет чучело, которое в памятной мной истории носило имя Джеймс Старый Претендент. Никаких врагов не нужно стране, у которой такой руководитель!
   Разумеется, после смерти короля английский парламент тут же присвоил себе право решать все важные вопросы. И хотя королева-мать была назначена регентшей, реальной власти она не имела и особым уважением не пользовалась. А наследнику, Джеймсу Фрэнсису Эдуарду Стюарту, было всего-то 13 лет. И короноваться под именем Якова III он сможет, в лучшем случае, года через три. Теперь нужно исхитриться и подослать к будущему королю своих людей, которые проследят, чтобы тот развлекался, не отвлекаясь на скучную учебу, и возненавидел парламент, отнимающий у него власть.
   Английский парламент, надо отдать ему должное, быстро сориентировался в обстановке и поддержал решение своего усопшего короля бороться с французским диктатом. Так что в этом варианте истории, как и в том, что я помнил, войну Франции объявили в мае 1702 года. Ну а поскольку в свару влезла и Австрия, я воспользовался моментом и запустил-таки давно готовившийся проект по восстанию Ференца Ракоци.
   Надо сказать, предложения начать восстание против Габсбургов поступали Ференцу и раньше. Но было не время. Зачем сражаться с Австрией, которая слишком сильна? Вот когда она увязла в войне за испанское наследство - другое дело. Кто будет отвлекаться на Венгрию, когда в Европе идет такой передел собственности? Так что подходящего момента мы все ждали с нетерпением. Я заранее связался с Миклошем Берчени (шутка ли - третий по богатству человек в королевстве!) и активно с ним сотрудничал. Даже уговаривал не принимать участие в заговоре 98 года. Ну рано же!
   Разумеется, Берчени поступил по-своему. Так что мне пришлось прятать его на своей территории. Миклош изначально хотел укрыться в Польше, но Карл бы по-любому выдал его заинтересованной стороне. Так что нефиг. Тем более, что нет худа без добра. Берчени постепенно набирал наемников, закупал оружие, проводил тренировки и всячески готовился к будущему восстанию. И вот, наконец, ему дали зеленый свет! А бодрости у 36-летнего графа было хоть отбавляй.
   Единственное, что меня не радовало в этом восстании - так это то, что Ференцу пришлось договариваться с Людовиком XIV. Тот тоже был заинтересован в ослаблении своих врагов, а потому обещал поддержку, если Ракоци возглавит движение за венгерскую независимость. Я сначала возмутился (по привычке), что король-солнце опять лезет не в свое дело, а потом до меня дошло, что это даже к лучшему, поскольку финансировать венгерскую авантюру в одиночку мне не придется. И о том, что французскую помощь разворуют, можно не опасаться - за деньгами к Людовику отправился Берчени.
   - Момент удачный, - согласился Генрих, вместе со мной изучая донесения о начавшемся восстании. - Война за испанское наследство вынудила большую часть австрийских войск в Венгрии временно покинуть страну.
   - Пока восстание только начинается. Для того, чтобы оно приняло нужный размах, потребуется время, - вздохнул я. - Не сомневаюсь, что гайдуки присоединятся к Ракоци. Но сколько усилий пришлось приложить, чтобы и венгерское дворянство поддержало Ференца!
   - Судя по всему, Берчени с французскими деньгами прибудет на театр военных действий не раньше следующего года.
   - Он набрал польских наемников, но пока не слишком много, - заметил я. - Всего каких-то 600 человек. Меня больше радует Тамаш Эсе, который под своим началом собрал 3000 человек. Но им бы не помешала хоть какая-то подготовка. Да и с вооружением там не все гладко.
   - С вооружением у повстанцев всегда проблемы, - пробурчал Генрих. - Хорошо, что мы решили не поддерживать восстание камизаров в Лагендоке. Хотя они уже около трети территории захватили.
   - А смысл ввязываться в эту авантюру? Что мы с этого поимеем? Ослабление короля-солнце? Но мне наоборот нужно, чтобы Людовик как можно дольше вел войну за испанское наследство. Так что лучше его не отвлекать. Нам выгодно, что европейцы заняты внутренними разборками. Меньше шансов, что на нашу африканскую авантюру внимание обратят.
   - Жаль, что мы сами не можем все силы бросить на добычу золота и алмазов, - нахмурился Генрих. - Проклятые шведы! Угораздило же их начать войну именно сейчас! Если честно, я опасаюсь, что нам все-таки придется отдать Карлу Ригу.
   - Не дождутся! - огрызнулся я.
   Дела в Курляндии действительно обстояли не очень. Несмотря на явную угрозу со стороны русских, шведы не отказались от мысли вернуть Ригу, и летом Карл XII предпринял очередную попытку наступления на суше. Нам пришлось уступить, отойдя на заранее укрепленные позиции. И неизвестно, чем все это кончилось бы, если бы не пули Нейслера и не наш флот, оснащенный новейшими пушками. Лишившись снабжения и попав под интенсивный обстрел, шведы вынуждены были отступить. А тут, на наше счастье, русские войска одержали несколько побед, что отвлекло Карла XII от Курляндии.
   Петру I, похоже, надоело куковать под стенами Ревеля, и он решил использовать ракеты. Летело, горело и взрывалось все прекрасно. Но в результате, вместо города русские захватили пепелище, которое нужно будет отстраивать чуть ли не с нуля. И симпатий местных жителей уж точно не приобрели. Зато Ниеншанц с Нотебургом выкинули белый флаг не дожидаясь, пока с ними произойдет тоже самое.
   Впрочем, на сей раз там и обычная артиллерия постаралась на славу, нанеся городским укреплениям значительный урон. Да и русский флот не мешкал. В этот раз его первой крупной победой стала победа в сражении у острова Бьёркё. В результате, шведский флот не смог помочь гарнизону Ниеншанца и Нотебурга, что и ускорило сдачу городов.
   Зато в Европе дела у шведов продвигались лучше, чем хотелось бы. Карл XII действительно оказался талантливым военачальником. Да и поддержка у него была хорошая. Там и Англия отметилась, и Османская империя, и Гольштейн. Понятно, что обосновавшиеся на берегах Балтийского моря русские многим на нервы действовало. И те же англы рассчитывали, что шведский лев загонит русского медведя на те позиции, которые он занимал до начала Сконской войны. Но уступать никто не желал.
   Дания, вынужденная отдать шведам Халланд, держалась за Сконе зубами. В основном, за счет флота. Тут шведы сильно уступали своим врагам. Просто не могли разорваться, чтобы достойно противостоять на море и Дании, и Курляндии, и России. В результате, действовали не так эффективно, как могли бы, поскольку войско без снабжения - это уже не войско. Ну и поддержка сторонников оказалась шаткой. Той же Англии интереснее было участвовать в войне за испанское наследство. Плюс, английский парламент был занят постоянными интригами. Пользуясь тем, что король несовершеннолетний, а королева-мать в качестве регента представляет из себя меньше, чем ничего, они постоянно перетягивали власть и принимали решения, выгодные для своего кармана.
   Впрочем, у Дании все было не так уж плохо на настоящий момент. Потеряв Халланд, Фредерик усилил нажим на Гольштейн. А там к подобному повороту дел оказались не готовы. Датчане добрались аж до Мельдорфа прежде, чем вообще получили хоть какой-то отпор. Если учесть, что в этот раз шведам не позволили высадиться под Копенгагеном, планы Дании по захвату своего соседа казались вполне себе исполнимыми.
   А вот у поляков все было совсем плохо. Курфюрст Саксонии Иоганн Георг IV был серьезно ранен, а Карл Лотарингский убит в одном из сражений. И разумеется, шведы этим воспользовались, взяв Варшаву, Торунь и Познань. Я, честно говоря, полагал, что фронт там вообще рухнет. Поляки и с правителем-то действовали не ахти, а оставшись без главы государства и вовсе могли пойти вразнос. Однако Речь Посполитая продолжала держаться.
   Зато неразбериха началась в Нидерландах, где скончался Вильгельм Оранский. Вот его терять было искренне жаль. Слишком уж антифранцузскую позицию тот занимал. И крови Людовику немало выпил. Не думаю, что Нидерланды выйдут из войны за испанское наследство, но вот насчет эффективности их действий - не уверен. Хорошо хоть Голландская Ост-Индская компания продолжала действовать вне зависимости от смены правителей. И сейчас пыталась вернуть хотя бы часть колоний, воспользовавшись тем, что Англия и Франция сцепились в Северной Америке.

***

   Год 1703 начался просто отвратительно. Один за другим умерли Гюйгенс и Гук. И если Тринити-колледж тут же подхватил Лейбниц, фактически руливший здесь последние полтора года, то Курляндская Академия осиротела. Ньютон, увлеченный деятельностью Научного Сообщества, не горел желанием взваливать на себя проблемы учебного заведения, и я даже пожалел, что отправил Лейбница в Ирландию. Однако переигрывать было поздно.
   Впрочем, я быстро вспомнил, что у меня есть братья Бернулли. И если старший только периодически навещал Курляндию, то младший обосновался здесь еще в 1695 году по рекомендации Гюйгенса. Активно издавался, переписывался со многими учеными и прекрасно зарекомендовал себя, как организатор. Конечно, по меркам начала 18 века для должности главы Академии он относительно молод - всего каких-то 36 лет, но я в нем не сомневался. Иоганн Бернулли был вполне достойным кандидатом на данный пост, и, несомненно, еще прославит Курляндию своими открытиями.
   Имидж самой продвинутой Академии необходимо было поддерживать постоянно. Частично из-за этих соображений, в этом году я планировал отправить в Академию своего сына, которому исполнялось 17. Пора уже было потихоньку отпускать его в свободное плавание. Пусть учится руководить и принимать решения, а я его подстрахую на первых порах. Жаль, братья не смогут за ним плотно приглядывать, поскольку оба заняты на Северной войне. Хорошо хоть зимой активных боевых действий не ведется, и мы получили небольшую передышку.
   Разумеется, Якоб отправлялся в Курляндию не один, а в сопровождении верных людей. Но я все равно волновался. Кто его знает, куда понесет молодую голову? Это был своеобразный экзамен - правильно ли я воспитал наследника, и что за человек из него получился. Посмотрим, как он будет распоряжаться казной и людьми. А ведь ему еще и любовницу подходящую подобрать нужно! На примете имеется сразу несколько кандидатур, и на первом же балу в Митаве станет ясно, к кому у Якоба больше душа ляжет.
   Мда. Скоро и невесту ему нужно будет искать. А я что-то достойных кандидатур не вижу. Да и для младшей дочери необходимо заранее варианты подыскивать. Братцу моему Федору в этом плане даже думать не пришлось - сам царь Петр сватом выступил. Предложил выдать старшую дочь за Федора Матвеевича Апраксина. Тот как раз овдовел недавно. Ну а что? Апраксины с царским домом уже роднились*, а Федор Матвеевич так проявил себя в битве у Бьёркё, что был осыпан дождем наград. Словом, партия была неплохая.
   * Сестра Апраксина Марфа была второй женой Федора Алексеевича, брата Петра I.
   Однако относительно мирное время, позволившее отвлечься на празднества и бытовые дела, закончилось вместе с зимой. По весне снова начались сражения на всех театрах военных действий. В Венгрии пока все шло по самому оптимальному сценарию. Берчени вернулся с французскими деньгами и польскими наемниками, а Тамаш Эсе выиграл битву против регулярной австрийской армии на Лемецком поле. В результате, большая часть Венгерского королевства к востоку и северу от Дуная оказалась под контролем Ракоци.
   Война за испанское наследство шла по уже знакомому мне сценарию, а вот Северная серьезно изменилась. Русские войска пошли в наступление, начали теснить шведов и продвинулись к Выборгу и Кексгольму. Датчане, наконец, тоже собрались с силами и предприняли попытку вернуть Халланд. Но шведы уступать не хотели, и на этом театре военных действий все было сложно. Как и на территории Речи Посполитой, оставшейся без короля в самый неудачный момент. Курляндия и Россия поддерживали кандидатуру Леопольда, сына Карла Лотарингского, но тому было всего 13 лет.
   Успешно год закончился разве что для русских, которые сумели-таки захватить Выборг, но Кексгольм оставался за шведами, и похоже, что заполучить его будет непросто. Курляндия пока оставалась при своих, потеряв небольшую часть территории. Однако Ригу мы отстоять сумели, да и вернуть потерянное (со временем) было реально. Шведы сосредоточили свое внимание на русских войсках и пока оставили нас в покое. Так что я спокойно мог заниматься делами в Ирландии. Мои братья Александр и Карл Якоб полностью контролировали обстановку.
   Разумеется, я использовал время с пользой - развернул настоящую информационную войну против Карла XII. Мне хотелось лишить его поддержки союзников. И настроить против него даже его собственное население. Последнее, кстати, было не так уж сложно - в шведской казне с деньгами давно уже были большие проблемы, а война высасывала из страны последние соки. Причем если поначалу Карлу можно было хоть как-то оправдаться победами, то теперь ситуация становилась неоднозначной. И победы в Польше совершенно не радовали, учитывая, насколько по шведской территории продвинулись русские.
   Так что я просто подкидывал дров в костерок. Благо, специалисты по памфлетам и сатире у меня были - к язвительному Свифту присоединился не менее ядовитый Даниель Дефо. Я когда узнал, что его поместили к позорному столбу, а затем и вовсе запрятали в тюрьму, приложил все усилия, чтобы вытащить бедолагу. Зачем Англии талантливый писатель, да еще и работающий на разведку? Пусть на меня работает. Нужно влиять на умы не только в Швеции, но и в той же Польше, чтобы они утвердили королем Леопольда и выбрали регентом подходящего кандидата.
   Зная поляков, я заранее полагал, что процесс этот будет долгим и муторным. Однако мне, как ни странно, помог Карл XII. В январе 1704 года он начал пропихивать на польский престол своего кандидата - Станислава Лещинского. Реакцию шляхты, у которой гонора всегда было больше, чем здравого смысла, несложно себе представить. И мне было даже интересно, чем все закончиться на сей раз.
  
  
  

Оценка: 7.40*180  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  М.Ртуть "I.Одинокий отец познакомится " (Любовное фэнтези) | | О.Герр "Обреченная любить" (Любовное фэнтези) | | А.Хоуп "Тайна Чёрного дракона" (Любовная фантастика) | | В.Лошкарёва "Хозяин волчьей стаи" (Любовная фантастика) | | А.Пальцева "Высокое напряжение. Опасно для любви!" (Фэнтези) | | Е.Ромова "Одна из тридцати пяти" (Любовное фэнтези) | | Е.Лабрус "Под каблуком у Золушки" (Современная проза) | | Д.Елизарьева "Если я так решила (Следом за судьбой - 1)" (Любовное фэнтези) | | М.Эльденберт "Поющая для дракона" (Любовная фантастика) | | Ж.Штиль "Стервами не рождаются. Приглашение на казнь" (Женский роман) | |
Связаться с программистом сайта.
Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Е.Ершова "Неживая вода" С.Лысак "Дымы над Атлантикой" А.Сокол "На неведомых тропинках.Шаг в пустоту" А.Сычева "Час перед рассветом" А.Ирмата "Лорды гор.Огненная кровь" А.Лисина "Профессиональный некромант.Мэтр на учебе" В.Шихарева "Чертополох.Лесовичка" Д.Кузнецова "Песня Вуалей" И.Котова "Королевская кровь.Проклятый трон" В.Кучеренко, И.Ольховская "Бета-тестеры поневоле" Э.Бланк "Приманка для спуктума.Инструкция по выживанию на Зогге" А.Лис "Школа гейш"
Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"