Полякова Маргарита Сергеевна: другие произведения.

Герцог всея Курляндии

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 7.86*345  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Маленькая страна, детское тело, далекое прошлое... неудачный расклад для попаданца. И то, что ты оказался сыном герцога, только усугубляет ситуацию. Слишком сильные соседи хотят поживиться за счет твоих земель, друзей в политике не существует, но однажды ты понимаешь, что окружающая тебя действительность довольно сильно отличается от того, что написано в учебнике истории. И теперь только от тебя зависит, воспользуешься ли ты представившимся шансом. ПРОДА от 22.05, глава 16,17. ЗАКОНЧЕНО!!! Ушла вычитывать.


Полякова Маргарита

Герцог всея Курляндии

     
      Маленькая страна, детское тело, далекое прошлое... неудачный расклад для попаданца. И то, что ты оказался сыном герцога, только усугубляет ситуацию. Слишком сильные соседи хотят поживиться за счет твоих земель, друзей в политике не существует, но однажды ты понимаешь, что окружающая тебя действительность довольно сильно отличается от того, что написано в учебнике истории. И теперь только от тебя зависит, воспользуешься ли ты представившимся шансом.
     
  
   ВАРНИНГ!!!
      -- Мое знание истории Курляндии оставляет желать лучшего, поэтому воспринимайте опус, как полную альтернативку. Профессиональным спецам в этой сфере данную книгу можно не читать, чтобы не раздражаться.
      -- Проды будут нерегулярно и редко - примерно две главы в месяц.
      -- Просьба в комментах не трогать современную политику и не оскорблять граждан других государств.
      -- В остальном - комментарии, критика и замечания приветствуются! Я стараюсь прислушиваться к своим читателям, но просьба не забывать о вежливости.
    
  
   Поскольку дело подходит к концу, начало ушло на переделку.
  
   Глава 11
   Фридрих Кетлер
   Довыделывался! Похоже, даже железному терпении Якоба пришел конец. Отец решил отправить меня куда подальше. Типа, чтобы глаза не мозолил и узнал, почем фунт лиха. Нет, в самой идее путешествия ничего экстраординарного не было. Вояжи по европейским странам совершали многие наследники. А тут и ехать было относительно недалеко - предполагалось, что я навещу своего родного дядюшку, Великого курфюрста. И я даже был бы не против, честно, у него есть чему поучиться. Но не сейчас!
   На наступивший 1667-й год у меня было слишком много планов. И никакие поездки в них не входили. Впрочем, я прекрасно знал, как решить эту проблему - стоит привлечь на свою сторону матушку. И потянуть время. Пока не разрулю все, что я надумал - с места не двинусь. Дело в том, что я уже отправил подсылов и к Стеньке Разину, и Алексею Михайловичу. Не уверен, что мне удастся остановить восстание (насчет предотвратить и вовсе обольщаться не стоило). Но вот воспользоваться им в своих интересах я просто обязан.
   Хороших управленцев в колонию на мысе Доброй Надежды мы нашли, а вот лихих людей там явно не хватает. Это пока у нас с голландцами отношения хорошие. Но кто знает, как история повернется в дальнейшем. Не хотелось бы рисковать. Ну и на Тобаго не помешали бы люди, готовые дать пиратам отпор. Вдалеке от родных мест и родного языка, поначалу казаки просто вынуждены будут сотрудничать. Ну а потом привыкнут. Сколько там Разин первоначально собрал в поход? Что-то около двух тысяч? Даже с учетом всех потерь, на два корабля хватит.
   Причем рассчитываю я, в основном, на простых казаков. Сам Степан, судя по историческим хроникам, натура противоречивая. И буйная. Спасибо, уже спас одного исторического персонажа. После Аввакума и связываться больше ни с кем не хочется. Тем более, с таким человеком, которому кровь как водица. Захват разинцами Фарабата и то, что они там творили - достаточное тому доказательство. Спасибо, не надо. Мне бы кого-нибудь более вменяемого. Такого, каким оказался Василий Ус. Серьезный, ответственный, и ухарей своих в кулаке держит.
   Вопрос был в том, как подать информацию. Не скажешь же, что будущее вижу. Артамон Матвеев подобного моет не понять. А уж Алексей Михайлович тем более. Единственный шанс расправиться с восстанием до того, как оно разрастется - прижать казаков у Решта, после того, как их потрепал персидский хан. Это один из немногих моментов, когда на ситуацию можно повлиять. Дальше точка невозврата будет пройдена. И русский бунт, бессмысленный и беспощадный, нарисуется во всей красе.
   Не сказать, что я испытывал к незнакомым казакам какие-то особо сильные чувства. Просто, пожив в стране, где постоянно не хватает человеческого ресурса, я научился его ценить. И начал понимать папеньку, которому было глубоко параллельно на религиозные убеждения своих подданных. Между прочим, для 17 века это было небывалым прогрессом. И, кстати, мой дядюшка Фридрих, который Великий курфюрст, придерживался тех же правил. Впрочем, у него и проблемы были идентичные. Только нашу страну пощипали шведы, а его - 30-летняя война и куча всяких более мелких конфликтов.
   Словом, казнь людей казалась мне немыслимым расточительством да, да. Я сам офигел, когда понял, о чем подумал. Все-таки, 17 век сильно на меня влияет. А может, и прошлая сущность Фридриха периодически просыпается. Сам-то я не кровожадный. Наверное. Во всяком случае, пока меня не ввели из себя. И могу поручиться - раньше не смотрел на людей, как на ресурс. И спасение ради выгоды не рассматривал бы. Бр-р-р! Не нравится мне тот, кем я становлюсь. Не зарваться бы. И не оскотиниться.
   Жестокий 17 век диктовал свои правила поведения, и удержаться было сложно. Есть даже поговорка, по поводу того, что самыми сложными испытаниями для человека являются огонь, вода и медные трубы. Я бы еще добавил и безнаказанность. Убежденность в том, что ты можешь делать все, что угодно, и тебе за это ничего не будет, серьезно срывает башню. Тем более, что жизнь тех же крестьян ничего не стоила. Наследник герцога был обязан соблюдать внешние приличия, и на многие его выходки окружающие закрывали глаза.
   В принципе, я мог пропадать на охоте, заводить любовниц и играть в живых солдатиков. Мои хотелки ограничивались бы лишь суммой, которую герцог выделял бы на мое содержание. И то, надавив на жалость матушки, ее можно было бы увеличить. К счастью, мои проекты приносили достаточно денег, чтобы я мог обеспечивать собственные капризы и не клянчить денег у отца. Пусть это не были любовницы и охота, но на науку уходило как бы не больше финансов.
   А укрепление крепостей? Старые замки, построенные еще орденцами, постепенно ветшали, да и не соответствовали во многом новым методам ведении войны. Они плохо выполняли самую главную свою функцию - защищать. И с этим надо было что-то делать. Лучше, конечно, пригласить специалиста, но где его взять? Единственный, кого я знаю - это Вобан. Но он в данный момент при деле - уже занимается постройкой крепостей. А в этом году еще и несколько бельгийских крепостей заставит капитулировать. Понятно, что со столь ценным специалистом никто не расстанется. И переманить его вряд ли удастся.
   В свое время я читал книгу Вобана об атаке и обороне крепостей. Но когда это было? И кто ж мог знать, что мне это пригодиться? А ждать, пока данная книга выйдет в этом веке, бесполезно. Ее издали уже после того, как Вобан помер. Так что приходилось насиловать свою память и обращаться к помощи специалистов калибром помельче. Отец всемерно поддерживал эту инициативу и подыскивал надежных людей, которые отвечали бы и за ход реконструкции, и за возможную оборону.
   Я, кстати, внимательно следил за этим процессом, вспоминая некоторые события все того же разинского восстания. Вот скажите, что нужно сделать с воеводой, у которого при приближении неприятеля не выстрелила ни одна пушка? Вообще не одна? На фиг нужен такой Унковский, который будет потом рассказывать всем желающим, что враг заговорил (!) все оружие, и что ни сабля, ни пищаль этого врага не берут. Вообще-то, такое поведение - это, как минимум, подрыв боевого духа подчиненных. Немудрено, что Разин так долго бандитствовал. То, что он безусловно талантлив - этого не отнять. Но при должном внимании к нарисовавшейся проблеме со стороны Алексея Михайловича, подавление бунта было бы куда более быстрым и менее кровавым.
   Благодаря Артамону Матвееву, нам удалось организовать в Москве свое представительство. И теперь, пусть и с небольшим опозданием, до нас доходили самые важные новости. Отца, например, весьма умиротворила весть, что царских дочерей не спешили отдавать не только нам, но и никому другому. А мне гораздо интереснее было разобраться в том серпентарии, который организовался у трона Алексея Михайловича. Необходимо было понять, кто с кем и против кого дружит. А так же наладить связи на будущее. Дорогое это занятие, скажу вам. Но если хочу в будущем хоть как-то влить на политику России, следует подсуетиться уже сейчас.
   В этом году Симеон Полоцкий только назначен придворным поэтом и воспитателем детей царя. Что-то мне подсказывает, что он вряд ли подвинется, чтобы поделиться с кем-нибудь таким удобным рычагом влияния. Да и Федор Алексеевич еще мал. Можно попытаться подлечить его от цинги и постепенно приучать к мысли, что Курляндия - хорошая страна, но вопрос в том, как пробиться через толпу таких же желающих.
   Ну, знаю я, что Ивану Михайловичу Милославскому повезет гораздо больше, чем Матвееву. Он сумеет остаться у трона, и будет влиять как на Федора, так и на Софью. И что? Что мне это дает? Милославский - очень богатый человек. Его дядя - начальник Приказа Большой казны. По сути, министр финансов. А в перспективе и сам Иван Михайлович эту должность займет. И что можно предложить этому человеку? Надеюсь только на то, что наши люди что-нибудь нароют на Милославского. Не компромат, так слабое место. Не шантажировать конечно, (еще чего не хватало, таких людей лучше не выводить из себя) но получить хоть какую-то возможность влить.
   Я надеялся поймать Ивана Михайловича на тот же крючок, что и Матвеева - привязать его к бизнесу по строительству кораблей, только в России. Как бы ни был богат человек, от такого дохода он не откажется. Плюс, тут сыграют роль не столько деньги, сколько возможность выделиться перед государем. Алексей Михайлович давно пытается организовать постройку кораблей. Но пока дела идут ни шатко, ни валко. Конечно, в ближайшее время спустят на воду "Орел", но это несопоставимо по сравнению с тем, сколько кораблей строит та же Курляндия. А лесов и народа у нас гораздо меньше, чем в России.
   У меня была вполне реальная цель - соломбальская верфь. Я читал, что она якобы еще во времена Бориса Годунова существовала. Однако посланные туда люди нашли только деревню под загадочным названием Терпилов стан. На Соломбальском острове были обширные сенокосы, а рыбный промысел приносил крестьянам неплохой доход. Не было там только вожделенной верфи. Так что если я решусь там строиться, придется начинать все с нуля. Люди и сырье должны обойтись дешевле, но страшно представить, сколько денег уйдет на взятки прежде, чем будет получено разрешение.
   Герцог, кстати, по поводу соломбальской верфи сомневался. Никак не мог точно посчитать, во что она нам обойдется. Зная, что вскоре будет заключено Андрусовское перемирие, надо посоветовать ему там поприсутствовать. И лично переговорить с Алексеем Михайловичем. Тогда никакой бюрократии не будет, проект сдвинется с места, да еще и получит правительственную поддержку. Разумеется, строить корабли будет вовсе не герцогство Курляндское и лично Якоб. А частное лицо. А то, боюсь, Польше это не понравится. Да и Швеция не обрадуется такому ходу. В общем, привлекать внимание к этому проекту не следует.
   В любом случае, соломбальские верфи потребуют больших вложений. А казна, несмотря на доходы, не резиновая. Перефразируя знаменитого мультперсонажа, "деньги - довольно странный предмет. Когда они есть, то их сразу нет". Курляндия вела множество проектов, которые требовали немало трат. Особенно много поглощало восстановление городов и приведение их в нужный мне порядок. Наука, кстати, по степени разорительности стояла не на втором, и даже не на третьем месте. Но если бы ученые не приносили периодически "в клювике" прибыльных изобретений, герцог давно прикрыл бы эту лавочку. Его совершенно не интересовали абстрактные открытия, которые могли прославить ученого в веках, если на них нельзя было заработать денег.
   Словом, ученые, помимо своих изысканий, занимались чисто практическими проектами. И больше всего меня поразил Роберт Гук. Я, конечно, знал, что он великий ученый, но не подозревал насколько. Он явно был недооценен ни при жизни, ни после смерти. И мало соответствовал описанию современников. Несмотря на разницу в возрасте (Гуку было чуть больше тридцати), у нас сложились приятельские отношения, и я не заметил в его характере ни стервозности, ни склочности. Оказалось, что у нас с Робертом немало общих интересов - он увлекался изучением иностранных языков (вплоть до древнееврейского), прекрасно рисовал и играл на органе.
   Зная, что его "Микрография" станет бестселлером, я частично проспонсировал ее издание - на самой лучшей бумаге. И не прогадал. Книга произвела фурор. Особенно раскладывающиеся листы (в четыре раза больше размера самого фолианта) с гравюрами насекомых. Было невероятным, что Гук смог добиться подобного результата на том несовершенном оборудовании, которое было ему доступно. Однако куда больше меня поразили неопубликованные работы Роберта. Начиная с воздушного насоса, который он сделал для своего учителя Бойля. Мда. Ученые 17 века скрывают свои секреты, как гильдейские мастера. Вот только эффекта от этого никакого не будет. Время уже не то, чтобы удержать открытие.
   Ту же теорию вероятностей Паскаль и Ферма открыли совместно. А Гюйгенс методику решения изобрел самостоятельно, и опубликовал еще в 1657-м. Кстати, переписка Паскаля и Ферма до сих пор еще не издана, и Гюйгенс на коне. Так что, прошло время для утаивания открытий. Сейчас, когда живет столько гениев, нужно наоборот трубить про свои изобретения, чтобы застолбить место в истории. А Гук, похоже, никогда этим не занимался. Впрочем, и другие не слишком стремились осчастливить окружающих плодами своей гениальности. И я уже начал с этим бороться, выпуская научный журнал, брошюры, и ведя активное сотрудничество с другими научными обществами и университетами.
   Ученые, которых я начал трясти на тему неопубликованных работ, преподносили один сюрприз за другим. Например, я выяснил, что Ньютон уже изобрел свой закон всемирного тяготения (точнее, его прообраз). А про его научный труд, излагавший основы анализа, я даже не слышал.* А Гук вообще потряс меня до глубины души. Он принес... карманные часы. Нет, вы представляете?! Я столько лет пинал Гюйгенса, чтобы он предоставил мне удобоваримый результат, а тут уже все изобретено! Причем часы мало того, что хорошо работали, они имели минутную и секундную стрелку. Интересно, и почему я об этом никогда не слышал? Про Гюйгенса читал в свое время. И восхищался. Для конца 17 века карманные часы - это реально круто. А про Гука - ни слова.**
   *Ньютон и на самом деле почему-то его не опубликовал. Труд нашли спустя 300 лет.
   ** Гук тоже страдал тем, что не публиковал свои работы. Когда Гюйгенс подал патент на карманные часы, Гук пытался отсудить свое первенство, но попытка не увенчалась успехом, поскольку документы (протокол заседания Лондонского королевского общества, на котором Гук представлял свою работу) были утеряны. Нашли их относительно недавно (в 2000-х).
   Оказалось, что Роберт изобрел карманные часы еще в 1658-м. А еще он закончил с изобретением первого отражательного телескопа. Правда, Гук сильно сомневался в необходимости публиковать свои труды. У него была мечта - издать сразу глобальную работу, в которой он соберет свои знания. Пришлось немало потрудиться, чтобы его переубедить. На фига мне нужны в будущем конфликты Гука и Ньютона при оспаривании первенства изобретений? Придумал - издай. Пусть даже статью в нашем научном журнале. Я обязал всех ученых знакомиться с нашей периодикой. Так что заявить потом "не читал и не слышал" не выйдет. И ссылку на первоисточник делать придется.*
   *На самом деле, противостояние Ньютона и Гука в реальной истории - это целая эпопея. Феерическая. Гук оспаривал первенство многих ньютоновских открытий. Кто прав - за давностью лет не слишком понятно. Оба утверждали, что просто не публиковали уже сделанные открытия. Конфликт зашел так далеко, что став президентом Лондонского королевского общества, Ньютон уничтожил все портреты Гука. Те, что мы видим сейчас - реконструированы намного позже, по воспоминаниям современников.
   Следующим логичным шагом было озаботиться патентами. Однако, оказалось, что все не так просто. К своему удивлению я выяснил, что того патентного права, к которому привык, в 17 веке не существует. От слова "совсем". А то, что было, не могло устроить ни одного нормального человека. Выдача патентов была прерогативой королевской власти и рассматривалась как милость правителя. Такая своеобразная подачка вассалу. Причем в каждой стране условия патентов были разными. И, разумеется, никто не собирался соблюдать права подданного чужой страны. Наоборот. Промышленный шпионаж цвел и пах.
   Единственный выход, который я видел, состоял в популяризации науки. Я даже начал этим заниматься, издав свою версии "Детей капитана Гранта". Но вообще я равнялся на книги Александровой и Левшина, которыми зачитывался в детстве. Эпопею про приключения Нолика я брал в библиотеке раз десять, что весьма способствовало моему увлечению точными науками. Вот и тут мне хотелось создать нечто, что перешагнет через упирающихся королей. Я не могу заставить окружающих соблюдать патентное право. Но я могу донести до максимального количества читателей имена изобретателей и суть их открытий.
   Ну а за новыми открытиями дело не станет. Обсерватория достраивалась, телескопы совершенствовались, а специально для изысканий Гука была построена высокая башня с лабораторией на самом верху. Однако Роберта хватало и на другие проекты. Он активно включился в процесс возведения по новому проекту Митавы и других городов. Роберт даже создал и возглавил специальную комиссию, занимающуюся эти вопросом. И архитектором он оказался ничуть не хуже, чем ученым. По его многочисленным проектам строились и дома, и церкви.
   Мда... не хватает в 17 веке интернета. Книг мало, они довольно дороги и доступны далеко не каждому. Поэтому, кстати, я решил издавать брошюры. И читателям удобно, особенно студентам, и самим ученым полезно. В них проще вносить правки и их легче собрать в единый научный труд. Некоторые искренне удивлялись, когда им приносили на согласование черновой вариант, созданный из их же статей. Но народ быстро распробовал такую подачу материала, и вскоре моему примеру последовали Париж и Лондон. Я, кстати, заказывал для Курляндской Академии их работы и, по договоренности с авторами, издавал дополнительное количество экземпляров. Типография в Митаве работала на полную мощность.
   Ну и научные связи крепли, не без этого. К концу 1667-го года разгорелась дискуссия по поводу единой метрической системы. Вбросил идею, разумеется, я. Иначе до такой простой мысли никто не додумался бы до 18 века, как это и было в моей реальности. Однако мне и в голову не приходило, что разразится целая научная война, поскольку каждая страна хотела привязать систему мер к своим особенностям. Чувствую, в этой реальности метр и килограмм будут совсем не те, к которым я привык.
   Впрочем... пусть хоть какие-то будут! Все эти пуды, футы, мили, лиги... запутаться можно. Да что говорить, если даже одна и та же мера длины была весьма приблизительна. А ведь единые стандарты могут упростить международную торговлю. Да и просто - удобно же! Я, например, в Курляндии потихоньку ввожу подобную систему. Пусть и по местным стандартам длины, но приведенную к единому знаменателю. Чтобы локоть в Гробине не отличался от локтя в Митаве. И стандартные образцы были разосланы по всей стране с объяснительными письмами. Ну а проверяющие периодически шерстили рынки и ярмарки. Учитывая, что штрафы за обман герцог ввел зверские, желающих проигнорировать приказ нашлось немного.
  
   Якоб Кетлер
   Изобретательности наследника можно было только позавидовать. Он всеми силами пытался оттянуть свой визит к дядюшке. Даже герцогиню на свою сторону перетянул. Причем почтительный сын вовсе не отказывался от путешествия. Напротив. Активно готовился к дальней дороге и постоянно находил недоделки и неувязки, которые мешали ему отправиться в путь. А всего-то и сопровождения - два десятка мальчишек, которых Фридрих выдрессировал, трое взрослых, которые будут за ними присматривать, и трое слуг во главе с Отто.
   Сам Якоб, правда, в свое время путешествовал намного скромнее. Однако наследник за свои деньги может тащить за собой хоть всю армию. И его желание понятно - если уж учиться у дядюшки, то не только самому. Великий курфюрст успешно воевал. И не менее успешно занимался политикой. Так что не откажет поднатаскать и племянника, и его войско. Слава о наследнике, как о человеке, который увлекается наукой, музыкой и живописью, распространилась по всей Европе. Да и как писатель он стал популярен. Так что дядюшка давно хочет познакомиться с племянником.
   - Ты хотел мен видеть, отец?
   Якоб только вздохнул, глядя на сына, активно не желающего следовать последней моде. Герцогиня уже несколько раз выговаривала ему за неподобающие нарды, но Фридрих только мило улыбался, и делал по-своему. Наследник ненавидел кружева, напрочь отказывался носить парики и слишком коротко стригся. Вот и в этот раз его наряд не отличался ни пышностью, ни вычурностью. Высокие сапоги, узкие штаны и укороченный камзол. Ткань, конечно, дорогая, но вышивки и драгоценностей минимум.
   - Переоденься прежде, чем покажешься на глаза своей матери, - вздохнул Якоб, жестом предлагая сыну сесть. Тот едва заметно скривился, но послушно кивнул. - Хочу обсудить с тобой поездку к твоему дяде. Ты слишком долго ее игнорируешь.
   - Я готовлюсь, - возразил Фридрих. - Мне хотелось бы опробовать в дороге несколько своих новинок, но некоторые требуют доработок.
   - Именно поэтому ты затеял пошив новой формы дл своего отряда? - насмешливо поинтересовался Якоб.
   - Ребята быстро растут. Им все равно нужно было менять форму. Вот я и решил попробовать новый вариант. В том числе и парадный. Все-таки, я поеду с официальным визитом.
   - А оружейники над чем хлопочут?
   - Новое оружие! Вы не представляете, отец, какой шедевр выдало семейство Исаевых! Достойные продолжатели своего предка! Они усовершенствовали ружье Кальтхофа и получили пятнадцать выстрелов подряд*!
   *Ружье конструкции Кальтхофа, выполненное неизвестным мастером и рассчитанное на 15 выстрелов хранится в Эрмитаже. Так что данное изобретение вполне укладывается в реальность.
   - Дорого, конечно? - вздохнул Якоб
   - Дорого, - признал наследник. - Пока всего сорок штук изготовили. Десяток оставлю вам, а остальные заберу с собой. Будем испытывать.
   - Ну, про новые полевые кухни ничего тебе говорить не буду. Сам убедился, насколько много пользы они приносят, - признал герцог. - А студентов с собой зачем берешь?
   - Так всего пять человек. Тех, кто на лекарей учится и большие надежды подает. Четверо с последнего курса, и один выпускник, который год практиковался под руководством Бартолина. Тот, после успехов с оспой, и другие заболевания вознамерился искоренить.
   - Да, слышал, ему Левенгук с Мальпиги очень помогли. Обещают чуму победить. Веришь в это?
   - Ну, насчет чумы не уверен, - честно признался Фридрих. - Хотя кое-какие подвижки по предотвращению эпидемий есть. Ученые считают, что заразу разносят крысы. И что причиной множества эпидемий является грязь.
   - То-то гляжу, ты больно рьяно взялся за соблюдение чистоты. Но я тебя могу только поддержать. Митава стала такой прекрасной, какой никогда не была.
   - Вы же знаете, отец, простые люди не всегда понимают устремления, направленные в будущее. Они живут одним днем. Большинство из них неграмотные и объяснить им существование открытых Левенгуком анималькуль просто бессмысленно.
   - Да даже ученые не сразу поверили, - невольно улыбнулся герцог, вспомнив, как Курляндскую Академию навестили представители сразу нескольких научных сообществ Европы. Оказалось, что Левенгук еще и линзы научился делать особые. Увеличивающие так, как остальным не снилось. Впрочем, после серии опытов, ученым пришлось признать правоту Антони. И заплатить немало денег за приобретение линз его работы.
   - Поэтому я и посчитал, что штрафы в качестве наказания подействуют лучше всяких объяснений. Тем более, что в Митаве организована специальная служба, которая собирает мусор в установленных местах и сжигает его в яме за городом. И служба золотарей исправно работает, так что незачем нечистоты из окон выливать. Помимо штрафа, кстати, провинившийся вынужден мыть весь загаженный участок улицы, - пояснил Фридрих.
   - А если учесть, как бдительно следят за этим развлечением соседи, уклониться от наказания не удастся, - кивнул Якоб. - Но я так и не понял, зачем тебе студенты-лекари. Думаешь, им будет в дороге работа?
   - Конечно! Такой простор для исследований! Ведь однажды лекарям придется сопровождать в походе настоящую армию, чтобы вовремя оказать помощь раненым. Так пусть тренируются в мирное время. И я заодно посмотрю, насколько быстро лекарский обоз будет следовать за основными силами, не будет ли он нас тормозить, как и обоз с припасами.
   - Я бы больше волновался за карету с подарками, которую организовала твоя матушка, - вздохнул герцог и невольно улыбнулся, глядя на то, как меняется выражение лица Фридриха.
   - Их уже целая карета? - ужаснулся он.
   - Если будешь медлить, наберется и на обоз, - пригрозил герцог. - А я и слова не скажу, поскольку продвигать торговлю нужно. Сам знаешь, времена сейчас не слишком удачные. Французы, вон, свои таможенные тарифы резко повысили. А царь московитский решил ограничить права иностранных купцов в своей стране.
   - Ну, с Алексеем Михайловичем, вроде бы, удалось договориться?
   - Да. Удачно я поприсутствовал на подписании Андрусовского перемирия. Строительство кораблей на соломбальских верфях - вопрос решенный. И от налогов поначалу это предприятие освобождено будет, и документ грозный имеется, который приказывает препятствий нам не чинить. А вот в правах Алексей Михайлович наших торговцев урезал. Пусть не так, как иных, но все же.
   - А русские купцы за сотрудничество откуп неимоверный требуют?
   - Такой, что чуть ли не даром им товар отдавать надобно! - возмутился герцог.
   - Возьмем свое в других странах и на других товарах, - сжал губы Фридрих.
   - Никак ученые твои очередную новинку изобрели? - оживился Якоб.
   - Вот, отец, посмотрите. Думаю, женщинам это понравится. Не каждая, даже очень богатая дама, может расшить платье бриллиантами. А это более доступный вариант, - пояснил наследник и высыпал на стол горстку прекрасно ограненных и сверкающих камней.
   - И что это? - покрутил в руках герцог блестящую вещь.
   - Это итог экспериментов со стеклом и хрусталем. Издали от бриллиантов не отличишь. В принципе, им можно придавать цвет, но над этим мы пока работаем.
   - Думаю, ты недооцениваешь стоимость этой придумки, - хмыкнул Якоб. - Но полагаю, герцогиня тебя просветит. Иди, переоденься, она ждет тебя к ужину.
  
   Фридрих Кетлер
   Да ладно, я и не надеялся, что мне удастся долго избегать путешествия. И так протянул, сколько мог. Но у меня действительно были дела, которые требовали срочного решения. И как бы отец не посмеивался, военная форма была действительно важной. Да я почти год убил на то, чтобы изобрести одежду, которая одновременно и меня бы устраивала, и для 17 века не казалась бы слишком экстравагантной. Полевую форму для моих ребят шили по образцу века 21-го, а вот над парадной следовало потрудиться.
   Мне нравились мундиры века 19-го. С воротником-стойкой, двубортные, строгих линий. Однако чтобы получилось хоть что-то похожее, потребовалось перебрать несколько видов тканей. Поскольку цветами Курляндии были белый, красный и черный, два последних я и выбрал в качестве цветовой гаммы. Черный, разумеется, был основным. Красный был обозначен только широкой полосой между двумя рядами золотых пуговиц. Плюс эполеты, плюс золотое шитье по вороту, и получился вполне себе представительный наряд. Ну а на голову пришлось изобретать нечто вроде пикельхаубе. Нарисовать-то эту каску я нарисовал по памяти, но от рисунка до конечного экземпляра полегло немало неудачных заготовок. Ну и да, пришлось согласиться на плюмаж. Поскольку раз уж я отнял у народа кружева и ленты, то должен же оставить хоть какую-то компенсацию?
   Мой собственный наряд отличался от остальных отсутствием красного цвета, увеличенным количеством золотой вышивки на груди и отсутствием верхней пуговицы. Изначально планировалось, что хоть там-то будут кружева, но я настоял на шейном платке (в качестве уступки выбрав материалом самый дорогой шелк). Еще в прошлой жизни моя прошлая благоверная была буквально помешана на всяких "Двойных Виндзорах" и "Четверках". Так что пришлось поневоле выучить. Последний вариант, кстати, к моей новой форме очень подходил. Ну а в качестве компромисса шейный платок украшала заколка с бриллиантом.
   Собственно, именно этот наряд я и решил опробовать на матушке. Не сказать, что она пришла в восторг, но и возмущаться не стала. Особенно после того, как поставила условие, что на ближайшем балу я появлюсь в приличествующем случаю наряде. Я пообещал. Ну а после того, как я подарил ей довольно большую шкатулку со стразами, она и вовсе пришла в хорошее расположение духа. Ну, примерно на это я и рассчитывал, когда подтолкнул изобретение. Собственно, от того хрусталя, что мы уже производили, до этого украшения - один шаг. Ну а хорошая огранка придала конечному продукту вид драгоценных камней.
   Конечно, повозиться пришлось. Хорошо, что мы давно уже обзавелись ювелирами - еще когда начали делать рамы для зеркал. Поскольку сами зеркала были очень дорогостоящим предметом, доступным далеко не каждому, их оформление тоже должно было быть на уровне. Для ювелиров это оказалось хорошей практикой. Собственно, в 17 веке существовало уже несколько видов довольно сложных огранок - мне, например, нравилась "огранка Мазарини". Поэтому я думал, что с изготовлением стразов никаких проблем не возникнет. Однако повозиться пришлось, поскольку оказалось, что камни и хрусталь грант по-разному.
   Герцогиня, получив обещание, что ей предоставят новоизобретенных блестяшек ровно столько, сколько она захочет, успокоилась, перестала на меня наседать, и с легким сердцем благословила в путешествие. Ну и наказов, конечно, надавала, не без этого. Такое ощущение, что ей хотелось доказать братцу, что она тоже не в глухом углу живет, и что Курляндия - процветающая держава. Хотя, по-моему, это уже никому особо доказывать не нужно. С тех пор, как наше Научное Общество начало активно публиковать работы своих членов и вести переписку с учеными других стран, Курляндия у многих на слуху.
   Одно время я опасался, что такая слава привлечет ненужное внимание. И соседи решат пощипать растолстевшего гуся. Однако Якоб не желал вторично наступать на грабли, и не светил доходами. Наоборот, у его приближенных складывалось ощущение, что в казне никогда не бывает денег. Особенно когда маменька жаловалась, что приходится ограничиваться в количестве балов. Будучи не раз обманутым и преданным, герцог никому не доверял. И теперь никто, кроме него самого, не видел полной картины того, что происходит в Курляндии. А Якоб поощрял рассуждения о том, как много уходит средств на восстановление страны и как чудовищно расточителен наследник, спускающий все деньги на Академию и на свои развлечения.
   В последнее охотно верили. И очередным подтверждением этому стала моя поездка к дядюшке. Где это видано - тащить с собой столько народа для рядового визита? Ну да, одна только карета с подарками (больше напоминающая поставленный на колеса вагончик) чего стоила. А был еще обоз с провиантом, лекарский обоз и две полевых кухни. Я бы еще и пушки прихватил, чтобы испытать их в полевых условиях, но меня бы тогда никто не понял. А жаль. Поэкспериментировать с ними очень хотелось.
   Нужно сказать, что с оружием, наконец, у меня наметился прорыв. И существенную помощь в этом оказало ружье Кальтхофа, приобретенное за бешеные деньги. Пока я его не увидел, не мог поверить, что уже существует магазинное ружье. Мастер расположил магазин для пороха и пуль в середине ружья под замочной частью. Заполнение ствола оружия порохом и пулями из двух каморных магазинов производилось при движении вверх-вниз специального рычага. При этом затравочный порох подсыпался на полку, закрывалась крышка и взводился курок. Исаевы его доработали, додумались до системы братьев Клетте, расположив в прикладе магазины для пуль и пороха, и в результате, я имел скорострельное оружие! Дорогое, сложное в использовании, но имел! И пока мне не удастся изобрести унитарный патрон, ничего лучшего не предвидится.
   В общем, я удовольствовался полученным результатом (хотя это не значит, что отказался от дальнейшего совершенствования). А потом еще и про штык вспомнил. На данный момент имелись только багинеты с тонкой рукоятью, которая вставлялась в ствол ружья. По понятным причинам, меня это не устраивало. Поэтому мой вариант штыка приобрел привычный z-образный изгиб и был прикреплен к стволу. Вроде бы, данный девайс к концу 17 века появился. Так что если я и опередил время, то немного.
   Пушки, кстати, тоже были усовершенствованы. Для начала, вертикально-сверлильные станки сменились горизонтально-сверлильными. В первом случае сверло находилось под значительным давлением оседающего на него ствола и очень часто ломалось. В результате, заготовка оказывалась испорченной, и деньги вылетали в трубу. При горизонтальном же расположении ствол надежно крепился на специальных салазках, а сверло, не испытывая излишних нагрузок, позволяло оперировать режимами механообработки в широком диапазоне, что значительно улучшало качество обработки.
   Хотя самый большой геморрой, конечно, был с обработкой орудийных цапф*. На это "удовольствие" уходило пять, а то и шесть дней! К счастью, мне помог Гук, и у нас появилась машина для обточки цапф, действовавшая от водяного колеса. Убедившись, что данное изобретение способно обрабатывать до пяти орудийных стволов в сутки, в процесс тут же вмешался герцог, который стал брать заказы от соседей. Мда. Если бы меня спросили, кто успешнее всех сумеет продать снег зимой, я поставил бы на папеньку все свои карманные деньги.
   * Выступы ствола, которыми орудие крепится к лафету
   Разумеется, одними только станками дело не ограничилось. Я стал продвигать идею стандартизации орудий. Новые ружья делались по моему заказу уже с нужными характеристиками, а вот с пушками пришлось повозиться. Идея стандартизации веса ядер и зарядов показалась окружающим слишком революционной. Ну а жесткая дрессировка расчетов и вовсе возвела меня в ранг самодуров. Но я, не обращая внимания на всякие глупости, работал над прицельными приспособлениями. А гонял, кстати, не только пушкарей, но и пехотинцев, введя трехшереножный строй и мерный шаг.
   Курляндское войско потихоньку росло, хотя назвать это армией по-прежнему язык не поворачивался. Слишком мало было порядка, о единообразии приходилось только мечтать, да и в эффективности я был не уверен. Мои ребята выглядели гораздо более слаженными. И я надеялся, что дядюшка выделит пару опытных вояк, чтобы погонять нас должным образом. Тех, кто воевал с не самыми последними армиями Европы и умудрялся побеждать. Ну а во время путешествия я посмотрю, что творится в стране, в каком состоянии наши границы, и не бесчинствуют ли бандиты. Благо, никто не заставлял меня постоянно тащиться рядом с медленно ползущим обозом.
   Путешествие в 17 веке само по себе занятие долгое. Но телеги превращали его в невыносимо занудное мероприятие. Так что я периодически отрывался (разумеется, с небольшим сопровождением), заезжал в города и деревушки и интересовался местной жизнью. Да и мой Пепел унылого передвижения не одобрял. Арабский конь, когда-то подаренный мне на день рождения, вырос и стал надежным спутником. Поскольку я сам за ним ухаживал, то сильно привязался к Пеплу. И порой мне казалось, что мы понимаем друг друга без слов.

***

   Когда мы, наконец, добрались до дядюшки, я облегченно вздохнул. Определенно, длительные путешествия в 17 веке предпринимать не стоит. С тоски позеленеешь. Возможно, на меня влияют воспоминания о веке 21-м, и понимание что это расстояние можно было бы преодолеть за несколько часов. И главное, занять себя было абсолютно нечем, кроме охоты и визитов в находившиеся рядом с дорогой города и деревни. Даже если пересесть в карету, учитывая тряску, читать и писать было просто невозможно.
   Выход был один. Я (вместе с охраной, разумеется) обгонял процессию, останавливался в заранее условленном месте встречи, и там уже находил себе дело. В основном, писал новую книгу, поскольку запала в мою голову мысль сделать точные науки доступными и увлекательными. Да и вообще мне хотелось удержать появившуюся благодаря моим прошлым произведениям моду на нового литературного героя - ученого, исследователя, авантюриста и мастера. Высмеять полуобморочных изнеженных селадонов, закатывающих глаза и заламывающих руки. И идеально это было делать на противопоставлении - закинуть обоих в опасную ситуацию, из которой нужно выбраться.
   Я даже небольшой комикс в книжке нарисовал, позаимствовав образ иностранца из старых советских мультфильмов. Такое тощее, тонконогое нечто, носящее парик больше себя самого и утопающее в кружевах. По замыслу это чудо, куртуазно раскланиваясь, так запуталось в собственных ногах, что завязало их в сложный узел и шлепнулось на пол. Рисунки уместились на одну страницу, но результат вышел неплохой - Отто, увидевший плоды моего творчества, долго смеялся.
   Но даже это не могло полноценно скрасить дорогу, так что когда мы добрались до места назначения, я облегченно вздохнул. А когда избавился от кареты, набитой подарками - то и повеселел. Дядюшка, надо сказать, дарам обрадовался. И что-то у меня сложилось такое впечатление, что с финансами у него не очень. Да и вообще Великого курфюрста я как-то немного иначе представлял. Более мужественным и суровым. А передо мной стоял уставший мужчина, выглядевший не на свои 48, а как минимум, на 60. Немного оплывший, грузный, с узкими усиками и вьющимися светлыми волосами до плеч. Ну, не парик, и то радует.
   А вот супруга у него была ничего так, симпатичная. Плоская, правда, как доска. Фридрих женился на ней недавно, летом 1668-го, невзирая на ее вдовство и на то, что прошлый ее брак оказался бездетным. Мда. Старая песенка о том, что "даже если вам немного за 30-ть, есть надежда выйти замуж за принца" оказалась права. Доротея София смогла. И недовольной не выглядела. Ну и подарки ей тоже понравились, не без этого. Зеркало - это незаменимая для женщины вещь.
   Я и кузенам своим несколько интересных вещей прихватил. В качестве наследника мне был представлен 13-летний Карл Эмиль, которому был подарен экспортный вариант нашего ружья. Упрощенной конструкции, рассчитанный всего на четыре выстрела подряд, но зато изукрашенный до невозможности. Разумеется, с нетерпением дождавшись окончания нудной официальной церемонии, наследник утащил меня пробовать новую игрушку. Еле его притормозил, чтобы остальным детишкам подарки раздать в виде шикарной лошади-качалки и нескольких настольных игр.
   Надо сказать, мое первое впечатление о, мягко говоря, небогатом дворе курфюрста находило все больше и больше подтверждений. Фридрих, хоть и сумел добиться независимости Пруссии, но абсолютную власть так и не получил. И дворяне, и горожане не торопились менять свои привычки. И в результате курфюрст оказался так же стеснен условностями, как и мой отец. У Якоба даже положение было немного лучше - часть земель у нерадивых подданных он выкупил. А тут на каждый чих нужно оглядываться, опасаясь спровоцировать недовольство.
   И, кстати, даже такие старания оказались напрасными. Славные старые традиции поступать не в интересах государства, а как левая пятка прикажет, многим подданным курфюрста казались привлекательными. Причем настолько, что неожиданно организовался бунт. Сословия периодически отказывались присягать своему суверену и искали сближения с Польшей. А на сей раз оппозиций сложилось сразу две. Во главе городской встал Иероним Роде из Кёнигсберга, а во главе дворянской -- фон Калькштейн*.
   *В реальности это произошло в 1663 году. Я сдвинула событие, чтобы ГГ набрал военного опыта (не сразу против профессиональной армии) и опыта подавления оппозиции.
   Мог ли я упустить такой момент? Разумеется, нет. И вместо драгоценного племянника в гостях у курфюрста оказался благородный наемник. А что? Петру нашему Алексеевичу можно простым бомбардиром представляться, а мне нет? Главное, что официально Курляндия никакого участия в этом бардаке не принимает. А мое желание получить немного боевого опыта дядюшка одобрил. Тем более, что командование мне все равно никто не доверит. Мало мне наблюдателей от отца, так еще и Фридрих своих приставил. И солдат своих дал полтора десятка. Для того, чтобы противостоять небольшим отрядам бунтовщиков, этих сил было вполне достаточно.
   Как я представлял себе бунтующих горожан? Вилы, сделанные из кос пики, дубины. Ну, может быть, один мушкет на десять человек. Однако столкнулся я с совершенно иной картиной. У оппозиции было не только огнестрельное оружие, но и пушки. Целых две. Так что мне сильно повезло, что о военной тактике и стратегии эти типы не имели никакого представления. И что среди них не оказалось своего Суворова. Собственные действия, если честно, я могу оценить только на "удовлетворительно".
   Все-таки, играть в солдатики и оказаться на реальном поле боя - это очень разные вещи. И мне очень, очень повезло, что я столкнулся не с профессиональной армией. Было время немного прийти в себя, понять, что происходит, и принять несколько решений по дальнейшим действиям. Мои кураторы, уже имеющие представление о возможностях моих ребят, план одобрили. И, скажу я вам, новые ружья произвели на противника впечатление. Настолько сильное, что морально подавленная оппозиционная армия стала понемногу разбегаться.
   Но если горожан удалось хорошенько припугнуть, то дворяне оказались не из робких. И мне не раз и не два пришлось пожалеть, что я не прихватил с собой пушки. Просто... ввезти их можно было только как подарок (иначе не поймут, а то и заподозрят в нехороших намерениях), а делать подобные подарки жаба давила. Даже меня. Что сказал бы на такое предложение папенька - я и представить боюсь. Так что пришлось пользоваться тем, что предоставил Фридрих. Не впечатлило, если честно.
   Несмотря на некоторые трудности, небольшая военная компания оказалась довольно успешной. Бунтовщиков потихоньку прижали к ногтю. А у меня с каждым новым сражением командовать получалось все лучше и лучше. Ну и какими бы дворяне ни были храбрыми, в идиотизме их сложно обвинить. А то, что выступать против моих ребят, вооруженных скорострельным оружием, смерти подобно, скоро дошло до всех. Какой-то надутый хлыщ даже начал вопить, что это, типа, не благородно. Ну да, конечно. Может, мне дуэль тут устроить, как последнему идиоту?
   К сожалению, частые победы - это не только опыт. Тут еще и головокружение от успехов может наступить. Сколько потом анализировал свой поступок - так и не смог понять, чего вдруг меня понесло. Неужели возрастная бесшабашность в голову вдарила? Или прошлая сущность тела проснулась? Как-то неприятно было признать, что это я сам по себе такой идиот. Ну куда, куда меня понесло? Обычный бой, азарт, отступающий противник... и мне словно вожжа под хвост попала. Я бросился преследовать врага.
   Ну, знаете, в лучших чапаевских традициях. Командир впереди, на лихом коне. Понятно, что ничем хорошим такая авантюра закончиться не могла. Некоторые дворяне, выступившие против своего сюзерена, участвовали в различных европейских заварушках. И, в отличие от меня, имели очень большой опыт боевых действий. Так что сумели и заманить зеленого щегла, поддавшегося азарту, и дать отпор. Если бы не скорострельные ружья - там бы я и лег. Но и без того мой идиотизм дорого мне обошелся.
   Пятеро убитых, множество раненых, да и сам я еще легко отделался - несколько царапин, сломанный нос и выбитый зуб. Повоевал, б**!
   Хорошо хоть среди погибших не было никого из моих мальчишек.
  
  
   Глава 12
   Я пробыл у дядюшки гораздо дольше, чем планировал. Во-первых, ждал, когда несколько моих ребят оправятся от ранений (к счастью, легких), а во-вторых, курфюрст Бранденбурга закатил бал. Ну... не то чтобы я наделся увильнуть от этого процесса, но многочисленные кандидатки на роль моей любовницы (а то и супруги) раздражали. Прежде всего, своей бесцеремонностью. Понятно, что они видели перед собой юного наследника. Но это же не означает, что я полный придурок! Хотя то, что папенька своевременно занялся моим сексуальным воспитанием, радовало. На прижимающихся дам я реагировал не так остро.
   Ну а "случайные" демонстрации различных частей тела и вовсе смешили. После того, что я видел в 21 веке, эти попытки соблазнения выглядели до тошноты консервативными и скучными. Хотя, конечно, странно было бы ждать от обычного бала присутствия стриптизерш на шесте. В общем, мое и без того отвратное настроение (из-за собственного идиотского поведения во время боя) испортилось окончательно. Вынужденный влезть в "пристойный наследнику герцога" наряд и исполнять манерные танцы, я думал только о том, как бы отсюда побыстрее свалить.
   Возвращение домой было невеселым. Дядюшка Фридрих отметил мой героизм, но мне самому было тошно от собственной глупости и порывистости. Отвлекало только написание книги. Отто, которому очень понравились мои веселые рисунки, дал неплохой совет - сделать несколько страничек-комиксов внутри повествования. И работа над ними прибавляла настроения. А вдохновение переполняло: пока герой-в-кружевах падал в обмороки и читал высокопарные признания, добиваясь любви дамы, герой-авантюрист брал штурмом балконы. Внешность последнего была мною нагло позаимствована у очень молодого Тихонова*.
   *Такого, каким он был, например, в фильме "Дело было в Пенькове".
   Еще одним развлечением было посещение местных трактиров. Изначально у меня была вполне благая цель - герцог производил довольно много водки, и мне хотелось понять, как обстоят дела с алкоголем в Курляндии. И заодно прикинуть, будут ли пользоваться спросом настойки. Та же Франция прославилась своими винами. Да и у других стран свои фирменные алкогольные напитки существовали. Почему бы Курляндии не заиметь какой-нибудь оригинальный продукт? Пусть пока только на экспорт?
   Однако поскольку я отрывался от основных сил, чтобы посетить деревню или город, в сопровождении не только охраны, но и пятерки пацанов, исследования порой приобретали вид дегустации. Пацаны, почувствовав себя взрослыми, стремились доказать это самыми глупыми способами. Я особо не препятствовал, понимая, что дурную энергию надо куда-то девать (тем более, что сменяющиеся более взрослые охранники были всегда трезвыми и всегда настороже), но и активного участия не принимал. Я и в прошлой жизни со спиртным встречался редко и в небольших дозах, и в этой жизни намеревался вести себя точно так же.
   Вот насчет курева - это да. Был грех. Дымил как паровоз. Но когда в доме появился ребенок, решил бросить. А вспоминая, как мне тяжело далось избавиться от вредной привычки, в своей новой жизни я решил вообще к куреву не притрагиваться. Тем более, что в 17 веке это гораздо более вредное дело, чем в веке 21-м.
   Словом, основным моим развлечением было смотреть, как ведут себя мои парни под градусом, и делать себе соответствующие пометки. Надо сказать, узнал я о своих ребятах много нового. Если в трезвом виде они меня несколько опасались и старались выглядеть прилично, то в поддатом состоянии многие показали свое истинное лицо. И не сказать, что мне оно понравилось. Из 20-ти ребят, которых я уже целенаправленно таскал по различным питейным заведениям. Держать язык за зубами даже в пьяном виде могли только трое.
   Не то, чтобы мальчишки были совсем безнадежны, но хвастовство может в один неприятный момент серьезно аукнуться. И не факт, что повзрослев, болтуны изменятся в лучшую сторону. А это было плохо. Вообще-то, я рассчитывал набрать новых ребят и начать их обучать. А из уже обученных делать нечто среднее между разведкой и дипломатическим корпусом. Но для того, чтобы хотя бы половина ребят была способна выполнить нужное задание, их следовало еще гонять и гонять. Так что периодически устраивал выволочки и проверки.
   Однако самое интересное случилось уже недалеко от Митавы. Очередное питейное заведение оказалось настолько приличным, что удивился даже я. Непривычная чистота, обалденно вкусная еда и сногсшибательная выпивка. Глядя на изумленные физиономии ребят, сделавших первые глотки, я решился опробовать местный алкоголь, и не прогадал. Это была песня! Нечто мягкое, без сивушной отдушки, явно настоянное на множестве трав и изумительно пьющееся. Не знаю, как это сделано, но рецепт нужно купить за любые деньги! Некоторые мысли, похоже, и вправду материальны. Не успел я подумать об эксклюзивном курляндском алкогольном продукте, как нашел кандидата на эту должность.
   Разумеется, я захотел познакомиться с производителем этого шедевра. И тут меня ждала еще одна неожиданность. Сопоставимая с ударом в солнечное сплетение. Дух вышибло примерно так же. Изготовителем понравившегося мне напитка оказалась 20-летняя красавица, от вежливой улыбки которой мои мозги отчалили в неизвестном направлении. Шикарная шатенка с аппетитными выпуклостями была просто неправдоподобно хороша. Бархатные карие глаза, нежная алебастровая кожа, пухлые губы, тонкий румянец и запах свежескошенных трав... Сформулировать первое внятное предложение я смог только через несколько минут.
   Выяснилось, что передо мной вдова (ничего удивительного, если учесть, что в 17 веке приняты ранние браки, а возможность погибнуть предоставляется чуть ли не на каждом шагу), что зовут ее Гертруда, и что понравившаяся мне настойка сделана по старому семейному рецепту. Тяжеловесное имя девушке не подходило совершенно. У меня Гертруда ассоциировалась с крупной теткой, которая при желании может хобот слону оторвать. Хотя... с именами в данную эпоху дело вообще обстояло не очень. Меня назвали Фридрихом в честь дяди, который оставил отцу Курляндию. А в Пруссии, насколько я помню, несколько поколений этих Фридрихов было.
   Однако гораздо больше меня удивило не имя, и не семейное положение девицы, а ее нежелание воспринимать меня всерьез. Мол, у такого типа, как я, денег, наверняка, даже на дополнительную порцию настойки не хватит, не говоря уж о собственном бизнесе. Сначала я слегка растерялся от такого заявления, а потом понял, что сам виноват. Притащился в трактир в обычной полевой форме, кружев с париками не ношу, к драгоценностям равнодушен. Да и выгляжу не лучшим образом. Выбитый зуб еще никому привлекательности не добавил. Хорошо хоть опухоль на носу спала. В общем, на богатого человека я точно не был похож. А на аристократа тем более.
   Первой идеей, разумеется, было понтануться - представиться полным титулом и высыпать деньги. Но потом мен посетила гораздо более здравая мысль. Рецепт понравившейся мне выпивки может купить мой представитель. А раскрывать свое инкогнито вовсе не нужно. Будучи простым Фридрихом, завязать небольшой любовный роман будет проще. А дама мне реально понравилась. Настолько, что препятствия в достижении цели меня совершенно не пугали. Маска обычного парня станет отличным прикрытием для того, чтобы отдохнуть от манерности герцогского двора.
   Однако сразу окунуться в любовную авантюру мне не удалось. По прибытии в столицу на меня навалилось множество дел. Отец, к счастью, не стал меня песочить за дурацкое поведение в военном конфликте (которое мои сопровождающие, наверняка, расписали ему в ярких красках). Напротив. Он был рад, что я получил урок. И, похоже, все-таки начал воспринимать меня всерьез. Ничем другим я не могу объяснить его решение отдать под мое управление часть страны - Семигалию.
   Если честно, к такому повороту дел я не был готов. Мне только удалось научиться управлять парой городов так, чтобы они приносили прибыль. А тут - довольно большая территория. Хотя... с другой стороны... Якоб же должен потихоньку приучать меня к тому, что я буду править страной. Так почему не сейчас начать "натаскивать щенка на капитана"? Отец наверняка будет следить за всеми моими действиями и укажет на мои косяки. Если некоторые наследники мечтали скинуть засидевшихся на троне предков и получить власть в свои руки, то у меня такой мечты не было. Я слишком хорошо осознавал, какая это ответственность.
   К сожалению, маменька оказалась не такой понятливой. И как я ни объяснял ей, что никакого ранения, по сути, не было, что я жив и здоров, ничего не помогало. Она буквально выела мне мозг чайной ложечкой. И дай ей волю, никуда бы от себя не отпустила. Хорошо, что я был уже слишком взрослым, чтобы сидеть возле женской юбки. Так что выказал матушке все полагающееся уважение, побывал на очередном тошнотворном балу, на семейном вечере, и даже протанцевал со всеми указанными дамами.
   В результате матушкиных капризов пришлось задержаться в столице, но это оказалось мне на руку. Во-первых, я начал планомерную осаду Гертруды. Периодические поездки (благо, недалеко), комплименты и мелкие подарки (в основном, поделки из янтаря) действовали должным образом. Дама смотрела в мою сторону все более благосклонно, но пока не уступала. Во-вторых, через посредников, я выкупил рецепт божественной настойки и поручил своим стеклодувам создать оригинальную бутылку под новый продукт. Ну а в-третьих, пришлось разбираться с результатами собственных действий. Благодаря мне восстание Стеньки Разина не состоялось, и казачков своевременно разогнали. Ну а вариант - сослать самых отмороженных в заморские колонии - царской власти очень понравился.
   Скажу прямо - не ожидал такого результата. Не думал, что Алексей Михайлович прислушается к предупреждениям. Тем более таким странным. Но как мне пояснил Артамон Матвеев, среди бор попадаются авантюристы, способные на многое ради царской милости. А уж если им еще и слить информацию, где именно нужно ловить супостата, то тем более. Так что на Реште приключении Стеньки и закончились. Снабженный ценными сведениями, Прозоровский не стал ни медлить, ни слать грамоты с увещанием отстать от воровства и принести повинную. Выждав момент, когда казаки перепьются, а затем еще и потерпят поражение от войск персидского шаха, стрельцы довершили разгром.
   И вот теперь нужно было казаков куда-то пристроить. Поскольку если караваны в Гамбию и на мыс Доброй надежды отправлялись в ближайшее время, то на Тобаго корабли должны были уйти почти через полгода. К счастью, бунтовщиков присылали постепенно, так что проблему я частично решил. И лично познакомился со столь примечательными личностями как Сережка Кривой и Алешка Каторжный. Физиономии оказались неописуемо разбойничьи. Так что я позаботился и о надежности перевозки. Странно, что их вообще не казнили. Неужели засветились недостаточно?
   Надо признать, у Алексея Михайловича оказался недюжинный талант к самопиару. Не знаю уж, что наговорили казакам его подручные, но замена смертной казни на ссылку воспринималась многими как манна небесная. Часть бунтовщиков, получив по щам, моментально пришла в чувство. Такие казаки кались и целовали крест в том, что будут верно служить. Ну а оставшимся предлагали познакомиться поближе с курляндским палачом. Как ни странно, упорствовать никто не стал. Видимо, надеялись сбежать, прибыв на место.
   Чтобы отбить подобное желание, пришлось проводить разъяснительную работу с помощью тех, кто уже побывал в дальних странах. И нет, это не были уговоры. На авантюристов и головорезов уговоры не действуют. Это был сухой рассказ о том, куда им предстоит плыть, где жить, какие там правила и опасности. Словом, дали понять, что одному в таких условиях выжить нереально. И даже маленьким отрядом нереально. Поскольку помимо голландцев и англичан, которые с удовольствием поохотятся на конкурентов-бандитов, есть еще незнакомые хищники и недружелюбные негры. В общем, картина получалась безрадостна, так что пришлось и пряников немного пообещать.
   В зависимости от поведения, казаки получат доступ к оружию и смогут неплохо обосноваться. Зимы там нет, добыть еды не проблема, и главное - не ссориться с голландцами, которые могут помочь в случае чего. Зато местное население можно нагибать так, как подскажет фантазия. В ответ, конечно, тоже может неслабо прилететь, но вряд ли казаков этим испугаешь, тем более, если они сумеют взять золото. Ну и рабами торговать можно, благо курляндские купцы дадут за них приличную цену. На Тобаго и американском континенте все еще не хватает дешевой рабочей силы. Так что работорговля - это прибыльный бизнес надолго.
   Наверное, я, как человек более поздней эпохи, должен был испытывать к рабству отвращение. Однако у меня не было никакого желания изображать из себя борца за права чернокожих. Да и отец не понял бы такого фердебобля. Я и так показал себя гуманным типом, вступившись сначала за старообрядцев, а затем за казаков. Ну а то, что мое милосердие базировалось на некоторой выгоде, никого не удивляло. Для жителей 17 века было бы странно, если бы я вел себя иначе.
   Вполне вероятно, на меня действительно воздействовал окружающий век. А может, сказывались гены тела, в котором я оказался. Как-то так получалось, что я чисто машинально начинал просчитывать выгоду от того или иного поступка. И, несмотря на ворчание отца, по поводу трат на Академию, это тоже не было благотворительным проектом. Помимо научных открытий, ученые работали над конкретными заданиями на благо Курляндии. Ну а поскольку плату за это получали соответствующую, как и патентные отчисления, то никто не возмущался. Наоборот. Горели энтузиазмом. Впрочем, до появления чистых ученых-теоретиков было еще далеко. Багаж знаний только накапливался, а потому их требовалось постоянно проверять на практике.
   - Что нового в Академии? - поинтересовался я у Гука, которого оставил за главного на время своего отсутствия.
   - Поступили несколько предложений от научных сообществ разных стран, - сообщил Роберт. - Сманивают наших ученых.
   - И кто-нибудь согласен?
   - Думаю, Кольбер все-таки уговорит Гюйгенса.
   - Ну, это ожидаемо, - вздохнул я. - Христиан уже отказался от места главы Курляндской Академии. Видимо, Парижская кажется ему престижней.
   Что сказать? Гюйгенс изначально был одиночкой, для которого наука - всего лишь средство. Это отнюдь не умаляет его гениальности. Но Христиан никогда не погружался в научный процесс целиком, как тот же Глаубер. И занимался только тем, что ему самому интересно. Я периодически с этим боролся, но результаты не впечатляли. Что ж. Пусть теперь Кольбер попробует направить гений Гюйгенса на благо Франции. Переписка между нашими Академиями не утихнет, обмен научными открытиями тоже, так что я не слишком переживал.
   Да и было кому подхватить Академию. Благо, в Курляндии уже было достаточно гениальных ученых. И я предоставлял им широкое поле деятельности. Тот же Жан-Батист Дени, когда Палата депутатов Франции законодательно запретила переливание крови от животных человеку, обратился за продолжением экспериментов именно к нам. Я, правда, направил бурную энергию в другое русло - целая команда гениальных ученых занялась исследованием крови.
   Расмус Бартолин, Марчелло Мальпиги, Ян Сваммердам, Ричард Лоуэр, Антони ван Левенгук... не имена, цела плеяда звезд! Моим делом было задать им нужное направление. Ну не может быть, чтобы эти светлые головы не открыли группы и резусы крови! Вот это будет прорыв!
   - А Ньютона англичане не сманивали? - поинтересовался я у Гука.
   - Лучше бы не сманивали, - хмыкнул он. - После того, как Исаак получил степень магистра наук, ему выделили для жилья собственный каменный дом. Да и оклад ему вы назначили приличный. А англичане пообещали должность профессора математики и оптики плюс 100 фунтов в год. Это когда он на одних только патентных отчислениях больше зарабатывает!
   - Похоже, Исаак оскорбился, - невольно улыбнулся я. Самоуверенности у Ньютона было выше крыши. Разумеется, и причина для нее была, но иногда это раздражало, если честно. Исаак был убежден, что его род восходит к шотландским дворянам XV века, и только мое нежелание обнародовать непонятные знания не позволяла поставить Исаака на место, сообщив, что еще полторы сотни лет назад предки его были бедными крестьянами.
   - Он был удивлен, что именно меня назначили ответственным за Академию, - признал Гук.
   - Но Исаак совершенно не умеет учить! - пояснил я собственное решение.
   После того, как Ньютон получил степень магистра, ему передали группу студентов, с которыми он несколько часов в неделю занимался стандартными учебными предметами. Занимался добросовестно, ничего сказать не могу, но как преподаватель оказался абсолютно беспомощен. Ну и как такого человека ставить руководить Академией? Он ученый. И, как и многие гении, раздражается, когда окружающие не понимают элементарных (на его взгляд) вещей. Нет, на Исаака у меня были другие планы. Я думал поставить его во главе Курляндского Научного Сообщества. А Академию отдать под контроль Гуку.
   Вот кто умел и желал учить окружающих! Роберт создавал потрясающие пособия и стал соавтором моей книги для детей, где в игровой форме подавались основы точных наук. Шедевр должен был получиться ничем не хуже моих приключенческих романов. Кстати, увидев рисунки в стиле комиксов к книге, которая как раз находилась в процессе написания, Гук уговорил меня сделать иллюстрации и к детской книжке. Пусть более простые, но не менее веселые.
   - Наконец-то! Именно вас я и искал. Мне казалось, что вы в первую очередь поинтересуетесь, как продвигаются дела с моим экспериментом. Все-таки, дело касается вашего здоровья! - Марчелло Мальпиги надвигался на меня с неумолимостью тяжелого танка.
   Этот худощавый итальянец с копной густых темных волос и острым носом оказался на удивление активным. Не зная о перспективах стать врачом папы, он прекрасно себя чувствовал в качестве врача герцогской семьи. И активно сотрудничал с Глаубером. А уж как преподаватель медицины в Академии он оказался и вовсе выше всяких похвал. Однако иметь собственного лечащего врача означало быть под постоянным его контролем. Особенно в случае недомогания.
   Я, правда, не считал, что сильно пострадал. Подумаешь, сломанный нос и выбитый зуб. А небольшие царапины мне на месте залечили. Не зря же я брал с собой лекарский обоз. Понимал, что в 17 веке даже несерьезное, казалось бы, ранение может стать причиной очень больших неприятностей. Однако в остальном проблемы не видел. А вот Мальпиги считал иначе. И расстроился, когда мой нос обзавелся небольшой горбинкой. А уж выбитый зуб и вовсе стал вызовом его профессионализму.
   Не имею понятия, как с подобными проблемами справлялись в восточной Европе, но у Италии были свои способы. Большей частью базирующиеся на наследии Римской империи. И зубное протезирование не было для итальянцев чем-то сверхъестественным. Хотя выглядело, надо сказать, жутко. Но Мальпиги обещал, что усовершенствует конструкцию. И вот теперь, когда у меня, наконец, дошли руки до Академии, Марчелло хотел, чтобы я, в первую очередь, посмотрел на итоги его работы. Но мне и так, если честно, не очень удобно было, что я, увлекшись делами и ухаживаниями за понравившейся дамой, немного подзапустил дела Академии.
   В общем, мне было не до выбитого зуба. И если честно, стоматология 17 века, даже в исполнении Мальпиги, не внушала мне особого доверия. Я бы, возможно, и вовсе не связался с этим делом, если бы не одно но. Если дырку не закрыть, остальные зубы со временем начнут "разъезжаться", занимая свободное пространство. Не хотелось бы до этого доводить. Так что пришлось мне следовать за Марчелло в его святая святых.
   Не могу не сказать, что со временем вместо пары мастерских - химической Глаубера и механической Гюйгенса - у меня возникло множество новых. И все они были поделены по сферам деятельности. Попытки получить лекарства химическим способом проводились в одной лаборатории. Рядом располагался исследовательский цех с лучшими микроскопами и линзами, где ученые пытались изучить различное сырье. И тут же в полуподвальном прохладном помещении находился специализированный морг, где проводили вскрытия. Исследования же оспы и других опасных заболеваний проводились в отдалении, на закрытой территории.
   В лабораториях часть инструментария и сырья дублировались. Чтобы ученые могли одновременно работать, если их вдруг настигнет вдохновение. Существовали даже специальные ширмы, помогающие создать ощущение приватности и помогающие скрыть исследования от слишком любопытных глаз. Закрепить за собой первенство в каком-либо открытии было стремлением каждого ученого. И распространение брошюр с обсуждением результатов опытов всячески этому помогали. Под гриф "совершенно секретно" попадали только такие изобретения, которые могли принести прибыль.
   Мальпиги тоже довольно ревниво относился к своим открытиям. А поскольку он, как и Глаубер, зарабатывал на продаже лекарств, то не спешил делиться их рецептами. Вот и свое новое увлечение протезированием он обставил с помпой. Марчелло никогда раньше этим не занимался, но имел общее представление, как и что делать. Ну и материал под рукой для экспериментов тоже имел в достатке. Крестьяне частенько теряли зубы по разным причинам, так что было на ком отточить навыки.
   Изначально Мальпиги набивал руку, действуя по старым технологиям. Из твердого материала (чаще всего из кости) вытачивался зуб, в нем делалось несколько отверстий, в них протягивалась тонкая проволока и закреплялась на соседних зубах в несколько оборотов. Конструкция получалась крепкой, но некрасивой. Можно было отлить зуб из металла, сразу с нужными держателями, но золото и серебро были слишком мягкими, а железа не хотелось. Впору вспомнить сказку "Старик Хоттабыч" и зубы, превращенные в бриллианты.
   Мальпиги продемонстрировал мне некоторые результаты своих последних экспериментов, и я, вздохнув, решился ему довериться. То протезирование, которое мне предлагал Марчелло, было похоже на произведение искусства. Белый, выпиленный из кости зуб, был вставлен в золотой "подстаканник" с "рожками" по бокам и маленькими дырками на дне. Крохотными винтиками одно крепилось к другому. Смотрелось довольно изящно. Планировалось, что "рожки" оденут на два соседних зуба, а затем прижмут должным образом специальными ювелирными плоскогубцами, которые предварительно хорошенько прокипятили.
   Ощущения были малоприятные и даже немного болезненные, но зуб встал как родной. И я больше не был похож на разбойника с большой дороги. Вполне вероятно, что на вставные зубы пойдет мода, и Мальпиги на этом неплохо заработает. Тем более, если будет предлагать ставить зубы целиком из драгоценных металлов. И надо ему идейку подкинуть, что зубы можно и другими способами украшать. Например, крепить на них драгоценности. Вроде бы, еще индейцы племени майя украшали свои зубы посредством стачивания и нанесения инкрустаций из нефритовых, бирюзовых, изумрудных и рубиновых заклепок. А в 21 веке данная мода вышла на новый виток.
   Попутно, пока мне вставляли зуб, я успел послушать и некоторые сплетни о событиях в мире. Все-таки, налаженная переписка между учеными приносила свои плоды. Как и ожидалось, обсуждали они не только дела научные, но и политику. Переписку своих я негласно контролировал, сумев предотвратить несколько непреднамеренных утечек, но правители остальных стран до такого уровня цинизма еще не дошли. Да и не каждый способен оценить, как может аукнуться самая безобидная, на первый взгляд, информация.
   В общем, мне со вкусом поведали и о крестьянских восстаниях в Шведской Лифляндии, и о том, как Луи XIV явился в парламент и собственноручно вырвал из книги протоколов все листы, относящиеся к периоду Фронды. Очень взрослый поступок! Ну и, как вишенка на торте, последовало повествование о незадачливых голландцах, которые привезли несколько кораблей чилийской селитры, но никак не могли их продать.
   Анекдотический случай какой-то! Похоже, народ пока не знал, что из себя представляет чилийская селитра, потому и не спешит брать. А отчаявшиеся голландцы уже готовы выбросить ценный продукт в море! Вскочить и тут же бежать, чтобы перехватить груз, мне помешали только щипцы в моем раззявленном рту. Но как только процесс протезирования был закончен, я пулей сорвался с места. Такую удачу, которая плывет прямо в руки, упускать нельзя.
   С делами следовало поторопиться. Матушка организовывала очередные домашние посиделки, на которые в приказном порядке собрала всю семью. Повод для посиделок был, причем не один. Во-первых, у нас сменился сюзерен. После отречения Яна II Казимира королем польским и великим князем литовским стал Михаил Корибут Вишневецкий. В нашей жизни это ничего особо не меняло - обязательства Курляндии перед Речью Посполитой остались прежними. Однако знать такие вещи было, безусловно, необходимо.
   Второй новостью стало грядущее замужество моей старшей сестры - Луизы Елизаветы. Ну, пора уже. Ей 23 года недавно исполнилось. Вроде бы, в 17 веке были популярными ранние браки. Хотя и исключений из данного правила я знаю предостаточно. Начать с того, что наш отец женился в 35 лет. Да и матушке на тот момент 28 стукнуло. В общем, есть с кого пример брать. Так что меня на данный момент интересовал более практичный вопрос - кто у нас муж.
   - И кто станет супругом нашей сестры? - вежливо поинтересовался я. Мама чуть заметно поморщилась.
   - Принц Гомбургский, - воодушевленно ответил отец. - Принимал участие в штурме Копенгагена, дослужился до генерал-майора, и Карл Х даже собирался назначить его наместником Лифляндии. Но, после смерти короля, Фридриху пришлось уволиться со шведской службы.
   - Его тоже зовут Фридрих? - удивился я. То, что этот тип легко поменял одного хозяина на другого, меня не столь волновало. Для 17 века это было обычное дело. Пока шведы платили и давали должности, служил им. Перестали - начал искать хозяина щедрее.
   - Мой брат поддерживает идею этого брака, - вздохнула матушка. - Хотя я считаю, что можно было найти более удачный вариант.
   Ну да. Изложенная герцогиней история мне тоже как-то не очень понравилась. Расписывая военные таланты будущего зятя, отец забыл уточнить, что этот принц при штурме Копенгагена получил тяжелое ранение и потерял голень правой ноги. Правда, протез не мешал ему воевать дальше. А после того, как Фридрих уволился со службы, он женился на богатой вдове, которая недавно отдала богу душу.
   Принц не растерялся, приобрел поместье в Бранденбурге и подружился с моим дядюшкой, курфюрстом Бранденбурга. Немудрено, что тот всячески поддерживал идею данного брака. А вот мне, как и герцогине, стало казаться, что наша Луиза Елизавета достойна большего. Талантливый вояка - это хорошо. Но хромой вдовец для юной девицы не лучшая партия. Даже если он поступил на службу в бранденбургскую армию в звании генерала кавалерии и готов был поменять религию.
   Про его насквозь меркантильный первый брак я вообще промолчу. Нам еще Дюма-отец на примере своих мушкетеров поведал, что в 17 веке для мужчины жить за счет женщины - это вовсе не предосудительно, а в порядке вещей. Однако я относился к альфонсам не очень хорошо. А за своей старшей дочерью Якоб давал хорошее приданое. Плюс, возможность породниться с курфюрстом Бранденбурга, пусть даже через племянницу. Словом, не треснет ли харя у этого принца Гомбургского?
   Впрочем, мое мнение тут мало кого интересовало. Высокие стороны пришли к соглашению, обговорили детали, и теперь дело оставалось за малым. Моя сестра отправляется на венчание в Кельн. Ну а мне оставалось только надеяться, что ее семейная жизнь сложится удачно. Не скажу, что мы были с сестрой близки, но за столько лет я успел привыкнуть к своим родственникам и чувствовал за них ответственность.
   - Дети так быстро растут и покидают семейное гнездо, - расчувствовалась маменька.
   Ну да. Я ведь даже Александра у нее забрал. И скажу я вам, мой младший брат покинул столицу с удовольствием. И явно отбывает неприятную повинность, присутствуя на семейном вечере. Александр, как и Фердинанд, увлекся военным делом и получил под свое начало два десятка пацанов. Теперь преподаватели гоняют двух братьев одновременно. Разница в возрасте учитывается, разумеется, но совместные военные игры стали интереснее.
   Впрочем, возле матушкиной юбки все еще сидели мои сестры Шарлотта София и Амалия, так что жаловаться было рано. Вот когда первая отправится аббатисой в Херфордский монастырь, а вторая замуж выйдет, вот тогда станет пустовато. Как бы герцогиня вдруг внуками не озадачилась. Я первый под раздачу попаду, как самый старший. А поскольку помолвка с Анной Стюарт пока еще находится в подвешенном состоянии из-за слишком юного возраста невесты (которой всего четыре года), то возможны разные варианты. Герцог попытался намекнуть жене, что одобряет самостоятельность взрослых детей, но герцогиня тут же вскинулась.
   - Уж больно много свободы взяли некоторые! - припечатала она, гневно глядя в мою сторону. Оп-па... и чем же это я провинился?
   - Матушка, чем же я вызвал ваше неудовольствие? - не выдержал я.
   - А кто врачей в Московию отправил, меня не спросив? Аж трех учеников взял у Мальпиги. К чему? Варваров учить? Так они нам за то спасибо не скажут. Или при московитском дворе за наших врачей пообещали что-нибудь?
   - Врачи наши курляндские своей ученостью прославились в разных странах. А среди детей Алексея Михайловича есть сыновья болезные, - попытался я сгладить конфликт.
   - Помочь государю, пусть и чужой страны, благое дело, - вмешался отец, который тоже участвовал в этой авантюре.
   При всей моей любви к матушке, держать язык за зубами она совершенно не умела. Поэтому ей совершенно не нужно знать, что мы сделали попытку пропихнуть своих людей поближе к московскому трону. Пацаны начинали учиться у Глаубера, когда тот только обосновывался в Каркле, а затем повышали квалификацию у других ученых. Студентам периодически устраивались проверки на лояльность, и тех, кто показался перспективными, обучали специально.
   Должность шпиона предполагает железные нервы, умение анализировать, способность якобы невзначай разговорить человека, и авантюрный склад личности. Нужно на месте самостоятельно оценить, какие сведения представляют особый интерес, какие документы следует скопировать или выкрасть в первую очередь, и кого нужно своевременно убрать. Причем в 17 веке все это осложнялось еще и плохой связью.
   Изначально планировалось врачей еще несколько лет поднатаскать, но туту уж больно ситуация сложилась благополучная. У Алексея Михайловича умерла первая жена, заставив его (пусть и на время) обратить более пристальное внимание на собственное здоровье, а Милославский Иван Михайлович, к которому я и планировал подкатить изначально, получил руководство над Аптекарским приказом. С царским тестем он состоял не в слишком близком родстве, но я помнил о его возвышении при Федоре и решил действовать на опережение. Почему бы курляндским врачам не помочь Ивану Михайловичу выслужиться перед государем?
   В свете того, что Аптечный приказ обладал монополией на торговлю лекарствами, в их же интересах было расширить список этих лекарств. К тому же, врачи в основном были иноземные, а большинство лекарственных препаратов выписывалось из Европы и стоило больших денег. А тут, можно сказать, Европа сама со своими лекарствами ко двору пожаловала. К тому же, наши ученые вели активную переписку с Лаврентием Блюментростом еще тогда, когда он служил лейб-медиком саксонского курфюрста. Так что студентов наших на месте ждали если не с распростертыми объятиями, то уж точно с нетерпением. Ибо они везли рецепты, реактивы, готовые снадобья, целую коллекцию брошюр с научными публикациями, а так же разные диковинки для Аптекарского огорода. В том числе картошку. Блюментрост, в свое время получивший докторскую степень за диссертацию о цинге, весьма заинтересовался нашими исследованиями на эту тему.
   - Так и не передумал родниться с московитами? - тихонько поинтересовался отец, с которым мы отошли в сторону, позволив герцогине тиранить остальных членов семейства. - Один раз они нам отказали уже.
   - Не отказали, - мягко поправил я. - Решили поторговаться. В другой раз меньше запросят. Или мы больше потребуем в качестве приданого.
   - Тем более, что теперь речь пойдет не о наследнике.
   - Я думаю, что хорошей кандидатурой станет Фердинанд. Ему легко языки даются. Даже русский, хотя тот весьма тяжел в произношении. Я до сих пор до конца его не освоил, а Фердинанд говорит почти бегло.
   Серьезно, даже стыдно было. Толи сказывалось то, что в своей прошлой жизни я говорил на современном русском, толи организм мне попался бракованный, но язык мне давался с большим трудом.
   - Какую из русских принцесс лучше сватать, вот в чем вопрос, - вздохнул Якоб. - Бояре московитские как в рот воды набрали, не больно откровенничают. Поди узнай, что там за девицы.
   - Да те, кто нам подходит, маленькие еще. Хотя, говорят, Мария обещает вырасти настоящей красавицей. Она лет на пять моложе нашего Фердинанда. Как раз лет через восемь-девять созреет.
   - И Фердинанду время будет остепениться, - кивнул герцог.
   Угу. Вот только нужно проследить, чтобы брательника не унесло куда-нибудь не в ту степь. И любовницу ему подобрать подходящую. Что-то мне не хочется, чтобы получилась та же история, что и со сватовством к Ксении Годуновой. Ее жених, прибывший в страну, вел себя совершенно по-хамски. А нам нужны крепкие связи с русским царским домом. Если честно, я пока не решил, в каком русле следует править ситуацию после смерти Федора, и не знаю, будет ли возможность вообще влиять на происходящее, так что Фердинанд был запасным тузом.
   - Матушка твоя все еще хочет породниться с Генрихом Нассау-Зигенским, - нахмурился Якоб. - А я, правду сказать, ничего особого о нем не слышал.
   - У Нассау-Зигена единственный достойный претендент, Иоганн Мориц. Но ему уже больше 60-ти. Такого я для своей сестры не хочу.
   - Достойного кандидата найти сложно, - согласился герцог.
   Это да. "Принцев мало, и на всех их не хватает". А те, кто свободен... с доплатой не надо. Взять того же Филиппа Орлеанского, он со дня на день вдовцом станет. Разница в возрасте небольшая, но на фига сестре нужен гей? Детей он, правда, каким-то образом завести умудрился, но насколько я помню, по поводу смерти его первой жены ходили очень нехорошие слухи.
   А в Португалии есть целый бесхозный король Альфонсу VI. Бывший, правда. Балбес, тунеядец, лентяй, частично парализованный и психически неуравновешенный тип, от которого к брату ушла страна и жена. Нужно ли Курляндии такое счастье? Хочу ли я, чтобы сестра страдала, глядя на то, как ее супруг бесцельно прожигает жизнь и спускает выделенные им деньги, не желая ничем заниматься? Вопрос, что называется, риторический.
   Хотя стоп. У Кристиана V, который только недавно стал королем Дании, есть брат Георг. Как раз ровесник нашей Амалии. Будем вместе дружить против шведов! А в качестве приданого можно пообещать не только приличную сумму, но и корабли. В истории, которую я помню по прошлой жизни, Георг должен был стать мужем Анны Стюарт. Но я из кожи вон вылезу, чтобы его опередить. Проблема, которая может возникнуть - Георг готов был переехать в Англию, а я собираюсь перевезти Анну в Курляндию. Но думаю, это решаемый вопрос.
   - Вы правы отец. Найти достойную партию нелегко. Но мне кажется, что Август Саксен-Вайсенфельсский куда предпочтительнее Генриха Нассау-Зигенского. Он весьма удачно управляет своим герцогством, увеличив его территорию. А дочь Августа, София, как раз ровесница нашего Карла Якоба.
   В реальной истории она, вроде бы, вышла за князя Ангальт-Цербстского, но тут есть варианты. Если княжеский титул покажется Августу привлекательнее, чем финансовые плюшки, можем посватать другую его дочь. И увести Кристину у Августа Фридриха Шлезвиг-Гольштейн-Готторпского. В конце концов, если выбирать из герцогских сыновей, второй сын лучше, чем седьмой. А Курляндия, как бы это помягче выразиться... слегка богаче. Совсем чуть-чуть. Ровно на собственные производства, собственный флот и собственные колонии.
   - А для Александра тоже невесту приглядел? - улыбнулся герцог, явно позабавленный моими наполеоновскими планами. Но судя по тому, как заблестели его глаза, думать на эту тему он будет. И с матушкой посоветуется.
   - Думаю, для Александра невесту стоит поискать среди дочерей Густава Адольфа, герцога Мекленбургского. Если не ошибаюсь, у него их восемь. Александр, после окончания Академии, вполне может направиться в поездку по Европе и сам выбрать для себя супругу.
   Этот Густав Адольф прогрессивный правитель, между прочим. И деятельный. Провел перепись населения, издал положение о школьной реформе и даже позаботился составить распоряжение о пожарной охране, которое я собирался позаимствовать.
   - Да ты, смотрю, серьезно этим занимался, - удивился отец.
   - Мне хотелось бы, чтобы у моих братьев и сестер была достойна партия.
   - Как я понимаю, принца Гомбургского в качестве жениха для Луизы Елизаветы ты не одобряешь.
   - Договоренность достигнута. Наш дядя всячески способствует этому браку. Так что рассуждать об этом бесполезно, - пожал я плечами. - Изучая вопрос с женихами и невестами, я уже понял, что достаточно сложно найти действительно достойного кандидата. Но прошу вас, отец, не торопитесь с Амалией.
   - Да, герцогиня была права. Дети действительно быстро взрослеют. Даже слишком быстро, - погрустнел Якоб. - Я рад, что ты столь ответственно подходишь к делам. Жаль только, что не ко всем.
   - О чем вы, отец?
   - О твоей любовнице. Неужели ты думаешь, мне не донесли, куда ты бегаешь чуть ли не ежедневно в простом облачении? - недовольно поинтересовался герцог. Вот ведь! Да понятно, что донесли. Еще, небось, и от себя присочинили с три короба.
   - Вас не совсем верно информировали, отец. Это не официальная любовница, а всего лишь... ну... небольшое развлечение.
   - Сын, я тебя не узнаю. Светлый ум, несвойственная возрасту прагматичность, и вдруг служанка в трактире! Понимаю, что ты молод. И что кровь кипит. Но неужели нельзя обзавестись куртизанкой рангом повыше?
   - Опять демонстрировать галантные манеры? - возмутился я. - Мне хочется, чтобы хотя бы дома моя женщина ждала не наследника герцога и не благородного кавалера, а просто меня. Пусть хотя бы в постели не будет интриг. Эта, как вы изволили выразиться, служанка, даже не знает, кто я такой.
   - Что ж. Молодость имеет право на безумства. Главное, чтобы они не закончились самым печальным образом. Даже если у тебя будут бастарды, они должны родиться позже законных детей. Наша Курляндия и так невелика. Если ее будут раздирать междоусобные войны...
   - Я понял вас, отец.
   - И тебе все равно придется покончить со своей тайной жизнью. Я поставил тебя во главе Семигалии отнюдь не только на словах и бумагах. А чтобы управлять территорией, нужно ее знать. Так что планируй в скором времени поездку, тебя ждет Бауска, - поставил меня перед фактом герцог. - А уж возьмешь ты с собой служанку, открыв свое настоящее имя, или оставишь ее и дальше работать в трактире - это твой выбор.
   Да уж, умеет папенька озадачить! Собраться в дорогу, разрулить все срочные дела в Академии, выяснить, как успехи у Карла Якоба с кораблями, а у Фердинанда с Александром - с военным делом, разобраться с новыми изобретениями и... решить что-то с Гертрудой. Последнее было сложнее всего. Это отцу я мог рассказывать про мимолетные развлечения (и то не факт, что он поверил). На самом деле все было куда сложнее.
   Да и чего в нашей жизни бывает просто?
  
  
  
  
 Глава 13
      Толстые свечи потрескивали, скупо освещая комнату и создавая эффект того, что причудливые тени на стенах двигаются. Мне не спалось. Слишком многое следовало обдумать после сумбурного и неожиданного разговора. Гертруду, похоже, такие вещи не смущали. Она видела уже десятый сон. Впрочем, из нас двоих, бОльшим дураком оказался все-таки я. Признавать это было обидно, но Штирлица из меня не выйдет.
      Будучи наследником богатого герцога и не испытывая нужды в деньгах, я оказался слишком далек от простого народа. И, разумеется, спалился. Гертруда догадалась, что я не тот, за кого я себя выдаю. Правда, мой истинный титул все-таки произвел на нее впечатление. И возможно, послужил основным стимулом к тому, что Гертруда согласилась ехать со мной в Бауску.
      - Но как же ты догадалась, что я вовсе не простой наемник? - попытался понять я. Обидно же! Мне-то казалось, что я хорошо шифруюсь.
      - Смеешься? После тех подарков, что ты мне дарил?
      - Но там не было ничего такого!
      - Для тебя, возможно, и не было. Но я слишком хорошо знала цену вещам, которые ты преподносил в качестве безделушек. Знаешь ли ты, что янтарные бусы носит только жена бургомистра? А зеркальца и у нее нет. Пусть даже маленького. Я не решаюсь одеть даже те украшения, которые ты охарактеризовал, как поделки из стекла. Знакомый ювелир подтвердил, что это не драгоценные камни. Но, тем не менее, предложил хорошую цену.
      - И ты продала? - озадачился я, решив подумать над собственным скудоумием позже. - Почему? Ты не должна нуждаться. Я сам проследил, чтобы тебе выплачивался процент с дохода от продажи алкоголя. За твой рецепт.
      - Но мне сказали, что продажи еще не начались. Так что я получила пока только единовременную выплату в качестве вознаграждения. И нет. Конечно же, я не продала твой подарок. Мне вполне хватает тех денег, которые ты бездумно на меня тратишь.
      Гертруда улыбнулась, а мне захотелось постучаться головой о стену. Да, мои мозги были заняты совсем другими вещами, но можно же было уделять своей женщине больше внимания? Подробнее интересоваться ее жизнью? Подумаешь, подарки дарил и деньгами кидался... Мало ли в чем еще она нуждается. Но я слишком привык, что женщина сама озвучивает все свои желания. А Гертруда... Гертруда ничего не просила.
      Ладно, будет мне урок на будущее. Единственное оправдание - при одном взгляде на Гертруду моя голова отключалась. Я слушал нежный голос, любовался ямочками на щеках, провожал жадным взглядом аппетитную фигурку, и таял. Наверное, свою роль играл юный организм, поскольку я уже и не помню, когда последний раз испытывал к женщине столь светлые и нежные чувства.
      - Я сразу поняла, что ты из благородных, - покачала головой Гертруда. - И осознала, что у нас нет будущего. Несмотря на то, что я несколько раз предупреждала о том, что пью настои, защищающие от нежелательной беременности, и тщательно высчитываю опасные дни, ты предпочитал все контролировать сам. Несложно сделать вывод, что твоя семья слишком знатна и богата, чтобы позволить тебе жениться на служанке, да еще и вдове.
      Признание получилось тяжелым. Моя принадлежность к семье Кетлеров Гертруду больше напугала, чем воодушевила. Однако расстаться с ней было выше моих сил. Может, и к лучшему, что она станет моей официальной любовницей. Я, наконец, смогу делать ей подарки, достойные ее красоты. И охранять свое сокровище должным образом. Не думая о том, что какая-нибудь трактирная пьянь может обидеть Гертруду.
      Производство элитного алкоголя, способного стать визитной карточкой Курляндии, действительно застопорилось. Дело было в бутылке. Мне не нравился ее внешний вид. И это несмотря на то, что художники разработали несколько вариантов. Хотелось чего-то эдакого. Чтобы сразу бросалось в глаза. И чтобы подделать было проблематично. К счастью, у меня уже давно действовала отдельная стекольная мануфактура, специалисты которой проводили различные интересные эксперименты.
      Началось все с производства стекол больших размеров. Поскольку технологию я знал весьма приблизительно (читал когда-то в интернете на одном из "попаданческих" сайтов), то денег и времени на эксперименты ушло много. Но зато и результат получился выше всяких похвал. Жидкое стекло выливалось в ванну с расплавленным оловом, и из-за своей меньшей плотности стеклянная масса образовывала верхний слой.
      Помимо размера, большим плюсом было и то, что поверхность на границе раздела двух жидких сред получалась практически ровной, что позволяло почти полностью исключить оптические искажения в будущем листе стекла. Поскольку зеркальные мануфактуры стали строиться по всей Европе (французы не сумели удержать секрет, выведанный у венецианцев), требовалось приложить усилия, чтобы обойти конкурентов. И теперь не только стекло, но и зеркала изготавливались большого размера. И цены на эту роскошь были соответствующими. Зато стоимость обычных мелких зеркал значительно снизилась. Нет, не по доброте душевной. С целью придавить конкурентов. Хотя бы немного. Людовик тут собирался запретить ввоз иностранных зеркал во Францию, но посмотрим, устоит ли он сам перед нашим продуктом.
      Вдохновленные процентными отчислениями с продаж, экспериментаторы из кожи вон лезли, чтобы придумать что-нибудь интересное. И нашли-таки любопытную идею для бутылки. И не только для нее. Мои гении изобрели прессованное цветное стекло. Его технология предусматривала предварительное изготовление деревянной модели, а уже по ней чугунной формы. Внутреннюю поверхность этой самой формы доводили с помощью инструментов.
      После всех вышеперечисленных манипуляций каплю раскаленной добела жидкой стеклянной массы помещали в форму, и за счет давления плунжера (рассчитанного и созданного Гюйгенсом специально для этих целей) распределяли стекло равномерно по всей форме. После этого форму остужали, а погрешности литья устраняли вручную. Впрочем, последнее случалось не так уж часто. Немалым плюсом прессованного стекла было то, что в дополнительной обработке оно практически не нуждалось.
      Первые образцы прессованных стеклянных изделий были копиями граненой посуды, изготовление которой мы успешно освоили: стаканы, чаши для пунша, вазы, сосуды для специй, блюда для фруктов... В общем, выбор был большой. Заветная бутылка для алкоголя получила насыщенный коньячный цвет и любопытную структуру. Более того, после употребления ее вполне можно было использовать, как предмет декора.
      Надо сказать, что доведенные до ума стеклянные предметы приносили неплохой доход. Не только посуда, но и украшения уходили влет. А мастера еще и играли цветом, добиваясь невероятных результатов. Наши мануфактуры производили и молочное стекло разной степени прозрачности, и кровавое, словно рубин, и насыщенно-синее, как лазурит, и имитирующее драгоценные камни.
     
      Начавшийся 1670-й год омрачился печальным известием из России - умер наследник царя, его старший сын Алексей Алексеевич. А мой отец как раз только выслал делегацию, которая должна была договариваться о невесте для Фердинанда. Надеюсь, пока наша делегация доберется до Москвы, Алексей Михайлович придет в себя и будет более вменяем. Тем более, хорошенько прикинув все варианты, в качестве приданого мы хотели просить не только город, но и свободные земли.
      Не знаю, какие планы лелеял мой отец, но мне было изначально понятно, что приличного варианта нам все равно не предложат. Помнится, жениху Ксении Годуновой Калугу обещали. Полагаю, и Курляндии на большее рассчитывать не стоит. Нет, мы, конечно, поторгуемся, благо время есть. Но тут скорее речь будет идти о размерах финансирования молодой семьи, которая начнет жить отдельно. Ну а если еще вспомнить о донельзя консервативных и обожающих взятки русских чиновниках, то вариант с городом кажется совсем неинтересным.
      Зачем ломать уже сложившийся уклад? Тем более, что косные чиновники, которые ненавидят все, что нарушает их привычный ход жизни, и панически боятся потерять теплое место, будут упираться руками и ногами. Другое дело, если поселение организовать "с нуля". Построить его так, как нам нужно и принимать тех людей, которые будут жить и работать по нашим правилам. Естественно, в конфликт с российскими законами никто вступать не будет, но определенную свободу действий нужно выбить.
      В качестве удобного места я вспомнил про Гусь-Хрустальный. Сейчас там, вроде бы, какая-то деревушка, и земли не кажутся русским ценными и интересными. А вот если поставить свой небольшой закрытый городок и организовать производство по Курляндскому примеру, может выйти интересный эффект. Казна Алексея Михайловича получит доход, а Фердинанд помимо содержания, которое будут выплачивать русские, будет иметь независимый финансовый источник. Может, и соломбальские верфи на него можно будет скинуть.
      Стройка там уже заканчивалась, так что вскоре можно будет приступать к созданию кораблей. Алексей Михайлович, желавший получить флот ничуть не меньше своего знаменитого потомка, активно включился в проект. И его личный контроль благотворно сказывался на сроках строительства, поскольку волшебным образом уменьшал крючкотворство и количество тех, кто желал на халяву примазаться к делу.
      Русские, впрочем, были неоригинальны. В Курляндии тоже таких халявщиков хватало. Внаглую лезли к герцогу с герцогиней, вспоминали славные деяния своих предков, и буквально требовали себе теплое место с хорошим доходом. Матушку эти деятели, может быть, и разжалобили бы, но к счастью, она ничего не решала. А мы с отцом вовсе не желали делиться доходами. Самим было мало. Деньги (к сожалению) сами собой не размножались, траты постоянно увеличивались, и одной из граф постоянного расхода стал выкуп поместий разорившихся дворян. А хозяевам предлагалось поискать удачи в колониях. Причем даже проезд оплачивался из герцогской казны. Ну а на фига плодить под боком недовольных?
      Немало денег поглощал и флот. В Виндаве строились новые корабли из просушенного дерева, которые должны были выйти в море уже года через три. Я планировал поставить во главе эскадры опытного капитана, а к нему приставить Карла Якоба. Раз парень увлекся флотом, пусть учится командовать, маневрировать, прокладывать курс и воевать. К тому моменту, когда начнется Сконская война, у Курляндии должен быть флот, который присоединится к голландцам и датчанам. Не знаю, удастся ли нанести шведам удар такой силы, как я задумал, но не воспользоваться шансом преступно.
      Так что зря отец на Академию бочку катит. Самое большое количество денег уходит отнюдь не на нее. К тому же, мои ученые не только тратят, но и зарабатывают. Не говоря о том, что активная научная деятельность улучшает имидж Курляндии. Недавно к нам прибыл довольно известный ученый Кристиан Франц Пауллини. И надо сказать, что география его поездок впечатлила меня даже больше его открытий. Для 17 века это реально круто. Ну а чем заняться он нашел, поскольку увлекался бактериологией, а у нас в Академии проводились довольно интересные исследования на эту тему.
      Да и вообще обмен научными изысканиями и любопытной литературой оказался очень хорошей идеей. И не успела типография Митавы издать труд Ричарда Лоуэра "Трактат о сердце, а также о движении и цвете крови, и переходе лимфы в кровь" и распространить его, как я получил другую научную работу, буквально только отпечатанную. Иезуит Франциско Лана де Терзи в своем труде о проверке новых изобретений описал, ни больше ни меньше, прообраз вакуумного дирижабля. Идея, конечно, была чисто умозрительная, не подкрепленная расчетами, и недостижимая, но мое бурное воображение тут же нарисовало армаду "Кировых" с нарисованными акульими улыбками.*
      * Если вдруг кто-то не знает, то дирижабль "Киров" - это классовый советский зубастый дирижабль из серии стратегий Red Alert (2 и 3части).
      Разумеется, интересовался я не только научными трудами. Пьесы Мольера тоже мимо меня не прошли. А вот мои собственные произведения не только разошлись по Европе, но и получили первое громкое признание. Опус с комиксами, высмеивающими героя-в-кружевах, был официально запрещен во Франции. Ну а поскольку Людовик XIV имел большое влияние, полагаю, скоро и другие государства подтянутся поддержать запрет. Ха! Никакие финансовые вливания не могли бы сделать такую громкую рекламу моей книге!
      Курляндия, несмотря на свое подчиненное положение по отношению к Речи Посполитой, была отнюдь не пустым местом в европейских реалиях. И дело было даже не в колониях, которые успешно развивались. Гораздо большее влияние на общественное мнение оказывало наше Научное Сообщество и то, что наша страна производила множество предметов роскоши. Хрусталь, мельхиор, стразы, изысканные поделки из янтаря, большие зеркала... А вскоре должно было прибавиться и еще одно чудо. Ньютон, простимулированный постоянными отчислениями за изобретения, представил на наш суд прообраз граммофона.
      Изначально пришлось, правда, поделиться с ним идеями, но зато мы получили очередную новинку. Не удивлюсь, если ее вскоре скопируют, но сливки мы снять успеем. А потом начнем совершенствовать изобретение. То, что сделал Исаак, больше напоминало фонограф: на сменном вращающемся барабане по цилиндрической спирали размещалась звуковая дорожка. Записи получались короткими, громкость оставляла желать лучшего, но главное - первый шаг был сделан. И как только нашу продукцию начнут подделывать, мы выкинем новый вариант - граммофон с пластинками из шеллака.
      Гук, правда, не мог позволить своему извечному сопернику вырваться вперед. Как я ни разводил ученых по разным углам, они умудрялись конкурировать в самых разных сферах. И похоже, что в этой реальности, некоторые из законов Ньютона появятся под двойной фамилией. Тщеславие и амбиции заставляли этих гениев работать чуть ли не на износ. И результаты получались самыми неожиданными.
      Роберт Гук принес мне, ни больше ни меньше, счетную машину, которая выполняла все арифметические действия*. Надо же, а я был уверен, что первым был Лейбниц. Читал про его механический калькулятор, способный выполнять вычитание, умножение и деление. Вроде бы, по этой теме еще и Паскаль работал, но то, что у него вышло, мне совершенно не подходило. Роберт продвинулся дальше.
      * В реальности Гук создал ее в 74 году. Но тут он живет благополучно. Ни чумы, ни пожаров, ни скудного финансирования. Так что думаю, это приемлемое допущение.
      Надо сказать, что Роберт чем дальше, тем больше производил на меня впечатление. Я даже не знаю, была ли хоть какая-то сфера жизни, которой он не интересовался. Несмотря на приличный доход, он частенько сам кроил и шил себе одежду. И вообще, как выяснилось, Гук разбирался в тканях довольно хорошо. И с моего полного попустительства вовсю экспериментировал, изобретая способы печати на ткани и ее тиснения.
      К моему заданию просчитать возможность создания клипера Гук тоже отнесся творчески. Даже создал механическую модель. И жестоко подрезал моей мечте крылья, уведомив, что кили, шпангоуты и стоящий такелаж нужно делать из железа, иначе корабль развалится от нагрузок. Словом, нужна мощная металлообрабатывающая промышленность. Хотя, разумеется, бесполезными эти расчеты не были. В результате, Гук разродился целой серией экспериментов по вопросу веса металлов и их сплавов. Так что от мечты отказываться не будем. Просто подвинем ее немного во времени.
      В общем, уезжать от такой бурлящей, интересной жизни не хотелось. Пришлось напоминать себе об ответственности и о том, что правитель далеко не всегда занимается тем, что ему интересно. Я бы даже сказал, наоборот. И раз уж отец отдал Семигалию под мое управление, нужно было отнестись к своим обязанностям серьезно. Хорошо хоть Якоб не собирался делить страну между детьми, как мой прадед Готхард. Деду Вильгельму это явно впрок не пошло. Его попытка бороться с дворянской оппозицией силовыми методами закончилась изгнанием из страны.
      Кстати, в те далекие времена столицей Семигалии была Митава. Но мне в качестве опорной базы предлагалась Бауска. Типа, крутись, сынок, как хочешь. Ливонская, а затем и Тридцатилетняя война изрядно потрепали город. Да и шведское нападение не прошло бесследно. По Оливскому миру город и замок вернулись моему отцу, но работы тут было - невпроворот. Герцог принял решение выделить 12 000 талеров на ремонтные работы. Но судя по тому, как были повреждены войной и без того довольно ветхие крепостные сооружения, денег могло не хватить.
      Для меня жизнь в шатре не представлялась чем-то особенным. Не в первый раз. А вот Гертруде требовалось найти нормальное жилье. Но я припряг незаменимого Отто, и вопрос решился. Мой слуга всей своей фигурой выражал неодобрение тому факту, что на роль своей любовницы я выбрал даму неблагородного происхождения, но свою работу выполнял ответственно.
      К счастью, Гертруда оказалась легкой на подъем. Получив возможность не думать о зарабатывании денег и об обеспечении своего завтрашнего дня, она расцвела, и казалась совсем юной. Она с удовольствием со мной путешествовала и явно наслаждалась жизнью. Хотя, с другой стороны, в 17 веке не так много людей имели возможность посмотреть даже собственное государство, не говоря уж о других странах. А я, следя за восстановлением Бауски, посещал и другие города Семигалии.
      Выводы были неутешительными - страна оставалась бедной и малозаселенной. Поступающие в казну деньги ту же расходились на важные проекты, а доходы населения оставляли желать лучшего. Про крестьян я вообще молчу. Хотя вон в Лифляндии в 1671 вообще вышел устав, по которому все беглые и вольные люди, поселившиеся на земле феодала, объявлялись крепостными. Однако мне-то хотелось улучшить, а не ухудшить жизнь курляндцев. Пришлось вспомнить о любимом деле всех попаданцев - организовать строительство дорог, и хоть как-то занять население. Ну и строительство канала требовало рабочих рук.
      В реальной истории этот проект так и не был завершен. А мы планировали закончить его году к 1673-му. Судоходный канал должен был соединить реку Лиелупе с морем на западе и Даугавой на востоке. Проект, кстати, тоже жрал деньги, как не в себя. И воровать на нем пытались - мама не горюй. Однако и перспективы вырисовывались интересные. По расчетам, канал должен оживить торговлю и способствовать притоку народа
      Для привлечения рабочих рук отец пошел на беспрецедентные меры - приказал отлавливать бродяг и попрошаек. Да и выпрашивающих подаяния калек проверять на реальность увечий. После нескольких рейдов количество шушеры в Курляндии резко снизилось. Профессиональные нищие никогда в жизни не работали и не собирались это делать. Так что канал стал еще и способом исправительных работ для представителей мелкого криминала.
      К счастью, уехав в Бауску, я не оказался отрезанным от происходящего в остальной Курляндии. Налаженная курьерская служба доставляла и письма, и документы, и даже новые книги. Карл Якоб порадовал тем, что на озере Зебрус удалось, наконец-то, построить хоть нечто похожее на опытовый бассейн. Оказывается, ничего подобного в 17 веке еще не было, так что пришлось изобретать все самим.
      Помощь Ньютона в этом деле оказалась просто неоценимой. Без него проект вряд ли состоялся бы. Даже в том виде, в котором он есть.
   Параллельно озеру выкопали небольшой ров, длиной в 115 метров, глубиной в полтора, и шириной в три, облицевав его деревом, чтобы не оплывал. На облицовку пошла лиственница, потому что из той жизни я помнил, что она менее подвержена гниению. На одном из концов рва установили 20-метровую вышку, опускающийся внутри которой груз через систему полиспастов тянул модель корабля. На другом конце - подобие мостового крана, чтобы доставать модель из воды и опускать ее туда. Ну, и два перепускных канала, соединяющихся с озером, чтобы обновлять воду. Я тут же на радостях опробовал полигон, прокатившись на буксире по каналу на двухместной лодочке.
   Проблема была в том, чтобы вычислить сопротивление и скорость корабля, зная сопротивление и скорость модели судна. Пересчитать сопротивление и скорость с модели в "натуру". Но учитывая, сколько гениев было в Курляндском Научном Сообществе, была надежда, что вопрос решаем.
      Вернулся я в Митаву только в 1672-м. Международная обстановка вновь накалилась, и отец решил, что не стоит держать наследника слишком близко к границе. Пребывание в столице тоже ни от чего не защищает, сам Якоб тому пример, но его опасения понять было можно. Франция и Англия начали войну против союза голландцев, испанцев и Бранденбурга. Причем ходили упорные слухи, что курфюрсту хорошо заплатили за участие в коалиции. Я бы не удивился. Мой дядюшка Фридрих был исключительно прагматичным человеком. Вот только, если я правильно помню историю, дела у голландцев пойдут плохо. Причем настолько, что будет принято решение открыть шлюзы и затопить часть страны.
      Неладно было и у наших соседей. Польско-казацко-татарская война против Османской империи вынудила Речь Посполитую вспомнить о том, что Курляндия является вассалом, и запросить положенное - либо войско, либо деньги. И это в тот момент, когда у нас самих была перспектива ввязаться в войну! Мало того, я помнил, что вскоре у поляков дела пойдут совсем кисло и в противостояние втянется Россия. А вот это было совсем не в тему. На Алексея Михайловича у меня были совсем другие планы.
      Тут скоро Сконская война начнется, по результатам которой я планировал поменять границу с Шведской Лифляндией на границу с Лифляндией Русской. Ну и для Курляндии земель немного оторвать. А если Алексей Михайлович решится воевать с Османской империей, то второй фронт он вряд ли потянет. А у меня уже в Дании агенты вовсю работают. Тамошние ястребы горят желанием вернуть провинцию Сконе, утраченную по результатам прошлой войны со Швецией. И пусть ситуация раскачается только к 75-му, предпосылки уже есть. Так что я уже начал свою большую авантюру, и вылет русских из этой схемы совершенно некстати.
      Разумеется, герцог был в курсе всех моих телодвижений. В конце концов, именно он пока глава государства. И ввязываться в международные свары без его ведома было просто нереально. К тому же, Якоб имел гораздо больше опыта и лучше меня разбирался в политике. Все-таки, одно дело - это сухие знания, полученные от учителя (пусть очень неплохого), и совсем другое - практический навык переговоров и сражений. Отцу не слишком понравилась моя авантюра, но он согласился рискнуть.
      - Наверное, мое время вышло, - вздохнул он, прогуливаясь со мной по небольшому парку, созданному рядом с митавским замком. До садов Версаля он не дотягивал, но выглядел вполне симпатично.
      - Прошло? - удивился я. Наш приватный разговор был настолько секретным, что мы специально решили пройтись по парку. Помещениям с нишами, портьерами и ширмами, даже проверенным, мы не доверяли. Шпионы умудрялись подслушивать разговоры даже сквозь воздуховоды и печные трубы. А здесь нас точно никто не услышит.
      - Все то время, пока я правлю Курляндией, я старался сохранить нейтралитет, - объяснил свою мысль отец. - Но теперь никто не соблюдает договоренностей, а в принятии важных решений так спешат, что не успеваешь уследить.
      - Курляндию не оставят в покое. Шведы хорошо нас ограбили, и я уверен, придут к нам вновь. А наш сюзерен не защитит нас, поскольку связан очередной войной. Мне не хотелось бы, чтобы Курляндия вновь пострадала.
      - Пушки, которые ты продемонстрировал, произвели на меня впечатление.
      - Пока их никто не видел кроме мастеров, но тем хорошо платят за молчание, - предупредил я следующий вопрос. - Полагаю, что к началу войны таких пушек станет больше. И их расчеты будут тренироваться. Правда, расход пороха приличный получится. Но я, кажется, нашел выход
      - Покупая у голландцев какой-то хлам якобы на удобрения?
      - Наверняка остальные страны скоро поймут, что это за хлам. И тогда цены на него взлетят, - улыбнулся я, вспомнив свою аферу с чилийской селитрой. Голландцы с удовольствием отдали ее за небольшие деньги, и я заказал еще. - Самое интересное, это сырье действительно можно использовать как удобрение. Но мы потратим ценный ресурс на изготовление пороха.
      - Обходились же как-то.
      - Ну да, благо Глаубер получил азотную кислоту еще 45 лет назад. Но лучше, если у нас будут разные варианты. Пушки нужно осваивать.
      Вооружив своих мальчишек скорострельными, но очень дорогими ружьями, я все свои силы кинул на работу по улучшению артиллерии. И, изнасиловав мозги математиков и мастеров, мне удалось добиться приемлемого результата. Я заимел артиллерию примерно наполеоновского периода. Нет, сначала, как и всякий правильный попаданец, я пытался казнозарядки сделать, но для 17 века этот продукт оказался слишком высокотехнологичным.
      В результате, я представил отцу двенадцатифунтовые пушки, которые могли делать четыре выстрела в минуту. Гладкоствольные бронзовые орудия заряжались с дула и устанавливались на деревянных лафетах, оборудованных подъемным механизмом (довольно примитивным, надо сказать). Ствол имел длину примерно 12-18 калибров. По идее, пушка должна была стрелять чуть ли не на три километра, но возвышение ствола ограничивало дальность стрельбы максимум до 800-1000 метров.
   Мои пушки стреляли не только ядрами, но и картечью. Отлита из чугуна, одна к одной, картечь со 150-200 метров могла пробивать кирасы. Пересмотрел я свои взгляды и на охрану артиллерии. Тренировки показали, что количество человек, обслуживающих пушку, напрямую зависит от калибра орудия. Для моих 12-фунтовых красавиц полагалось восемь канониров и семь пехотинцев.
   Собственно, скорострельность пушек улучшить было можно, но... не нужно. Ибо ствол пушки разогревается и нужно ждать, пока он остынет. Скорее всего, в мороз этот показатель будет выше, особенно если предварительно облить пушку водой, но это еще нужно проверить. Пока что я не рисковал демонстрировать свое изобретение посторонним. И у меня было всего десять образцов.
      Однако пока время терпело, и желаемые сто штук я успею сделать, как и обучить расчеты. И неплохо бы заодно лишить противника возможности самому стрелять из пушек. Поэтому (вместе с пушкарями) до седьмого пота тренировались и снайперы, получившие лучшие винтовки 17 века. Семейство Исаевых превзошли сами себя. И хотя оружие получилось чудовищно дорогим, я не поскупился на изготовление ста штук. Пусть стрелки выбивают вражеских офицеров и пушкарей.
      - Побывал я в Виндаве. Посмотрел на то, как строится новый флот, - поделился отец. - Похоже, ты действительно уверен, что война скоро.
      - При датском дворе есть наши люди, - пояснил я. - Так что я не сомневаюсь, что война будет. Но нам нужно, чтобы шведы увязли в этой самой войне как можно глубже, чтобы им было не до Курляндии.
      - Твой брат увлечен кораблями. И рвется в дальнее плавание, - вздохнул Якоб.
      - Когда война на пороге? - удивился я. - Нет, наш флот должен поддержать Данию. Отец, вы же знаете, на каких условиях мы договариваемся.
      - Да, договор против шведов и брат короля в мужья нашей Амалии. А от нас в качестве приданого оружие, деньги, и флот, который будет сражаться на их стороне, - кивнул Якоб. - Кристиан, насколько я знаю, согласился, так что сейчас идут переговоры о деталях. И если все сложится, уже в следующем году Амалия отправится к будущему мужу.
      - А Карл Якоб разведает будущие места битв. Кажется, он сошелся с Мишелем Баском? С тем, который Маракайбо грабил в компании с Олоне?
      - Пират, - поморщился герцог. - Но дело свое знает.
      - А что с невестой для Фердинанда? - полюбопытствовал я. Последние сведения о происходящем при русском дворе до меня еще не дошли.
      - Предварительно московиты согласны. Но они любят затягивать переговоры. Даже когда все ясно. Так что пока идет переливание из пустого в порожнее. Мы настаиваем, чтобы Фердинанду показали всех принцесс. Пусть он сам делает выбор. Портреты сам знаешь, слишком много лгут. Мы и так уступили московитам слишком во многом.
      - Матвеев и Милославский должны нас поддержать, - прикинул я. Матвеев вообще сейчас в фаворе. Как же: сам царь женился на его воспитаннице.
      - Да и сам московитский царь не противится браку. Наши курляндские врачи произвели на него сильное впечатление, - гордо пояснил герцог.
      Это да. Ребята развернулись. По их рекомендации даже свинцовые трубы водопровода менять стали. И наследник Федор явно стал себя лучше чувствовать. Да и сам царь-батюшка перестал жаловаться на боли в сердце. Словом, наши специалисты показали себя с лучшей стороны. И это тоже большой плюс.
      - Что ж... Фердинанд в этом году отправится в Россию, а в следующем Карл Якоб и Амалия навестят Данию, - прикинул я. - Если, конечно, переговоры закончатся удачно и в том, и в другом случае.
      - Хочешь, чтобы брат показался на твоем новом большом корабле? - подначил меня герцог.
      - Нет, корабль пока не готов, - признал я. - Планируется спустить его на воду года через полтора. Удержать его в тайне долго не получится, так что главное, чтобы пронюхали про корабль попозже. И не успели ничего подобного сделать в ближайшие лет пять. А лучше семь.
      Корабль, который планировалось назвать в честь отца "Герцог Якоб" был моей гордостью. Великолепный 74-хпушечник явно превосходил все, что строилось в данную эпоху. Помимо мощного залпа этот корабль мог похвастаться и неплохой скоростью, почти как у фрегата, за счет узости корпуса, изрядной длины и мощной парусной оснастки.
      - А голландские флейты ты к чему купил? В Виндаве могли бы построить не хуже, - недовольно заметил отец.
      - Это спорно, - возразил я. - Наши мастера-корабелы не всегда выдают качественный результат. Да и сколько времени займет строительство? Война на пороге. А тут, как правильно заметил господин Мольер, кто время выиграл, все выиграл в итоге. Я хочу, чтобы можно было быстрее связаться с нашими колониями. То, что известия оттуда идут годами - это не дело. И я мечтаю создать скоростной корабль. Ну а голландские флейты купил, чтобы было, на чем тренироваться, достигая нужного результата. Даже если итог будет неутешительным, это выйдет дешевле, чем начинать собственный проект "с нуля".
      Ну, да. Поскольку создать клипер моей мечты не получалось, я решил работать с тем, что есть. Тем более, что у голландского флейта соотношение между длиной и шириной было подходящее. Хотя и "допиливать" много пришлось. Причем на каждом корабле свое, чтобы потом сравнить результаты. Зато в итоге должно получиться хотя бы два жизнеспособных варианта корабля со скоростью, намного превышающей все, что в 17 веке ходит по морям. И если в моей версии истории клипера были построены, чтобы приносить торговцам доход, то здесь их главной задачей становилась связь. Хотя, конечно, и выгоду не стоило упускать. Да и кто бы мне ее упустить позволил? Уж точно не папенька, у которого в глазах щелкают цифры.
      - Что ж. Если у тебя все получится, то мы сможем заработать не только на быстром товарообороте, но и на доставке чужой корреспонденции.
      Кто бы спорил! И главное, этот корабль конкуренты не сразу повторить смогут. Нужно, чтобы он себя показал, продемонстрировал свою полезность, а там уж начнут выделяться деньги на создание подобного проекта. Но я-то хотя бы примерно знал, что и как нужно сделать, а вот подражатели потратят и деньги, и время прежде, чем добьются нужного результата. Единственное - наш корабль можно захватить, но будем надеяться на удачу и скорость.
      - Русские вскоре доставят очередную партию поселенцев. Похоже, у них довольно много людей, не согласных с царской властью. Ну... Нам же лучше, - пожал я плечами, переходя на другую важную тему.
      - А ведомо ли тебе, что часть бандитов, отправленная на Тобаго, сбежала? Да примкнула к пиратам?
      - То не наша вина! - тут же открестился я. - Писано же было в сопроводительных документах, чтобы оных лиц охраняли должным образом!
      Ситуация и впрямь сложилась странная. Толи историческая, толи юмористическая - так сразу и не поймешь. Началось все в 1669, когда нам доставили из России двух братьев - Степана и Фрола Разиных. И, что называется, мой шаблон треснул. Во-первых, я удивился, что этих гавриков не казнили. Но это ладно, может быть добрейший царь-батюшка решил проявить милосердие. В конце концов, кровавого восстания не случилось. А то, что казаки купцов пограбили да против персов выступили - так это пустяки, дело житейское.
      Разумеется, я захотел посмотреть на данных легендарных личностей. И тут произошла очередная несостыковка. Степан совершенно не был похож на собственный классический портрет из учебника истории. Ну, где он с кудрями. Причем воображение дорисовывает цвет волос золотым, а цвет глаз - светлым. Однако в реальности Разин больше походил на свое изображение в тюрбане. Такая яркая, восточная внешность явно не могла принадлежать стопроцентному славянину.
      Впрочем, если учесть, сколько кровей перемешано в казаках, ничего удивительного в этом не было. Даже у хрестоматийного Григория Мелехова турки в родню затесались. Так что знаменитый атаман Стенька походил вовсе не на былинного богатыря и типичного русича, а на Абдуллу из "Белого солнца пустыни". Красивый, жестокий, харизматичный, властный, передвигающийся верхом уверенней, чем пешком, и не признающий авторитетов. Ну а если учесть его способность создавать дееспособное войско из всего, что попадется под руку, то не мудрено, что Степан сбежал с Тобаго. Причем не один.
      Намного удивительнее то, что эти два брата-акробата вскоре "всплыли" в письмах из колоний. Причем во главе двух кораблей - "Сокол" и "Кречет". Я даже удивился. Все-таки, казацкие "чайки" и полноценные фрегаты - это две очень разных вещи. Но, с другой стороны, остальные пираты тоже академий не кончали. А воевали успешно. Да и корабли, наверняка, были захвачены вместе с командой. Так что было кому подсказать нужные детали.
      Однако то, какого успеха авантюристы смогли достигнуть, внушало реальное уважение. Эти два казака не нашли ничего лучше, чем сколотить подходящую компанию и отправиться с Морганом в его знаменитый поход на Панаму. Учитывая, что в известной мне истории пираты награбили что-то около шести миллионов крон, на месте Генри Моргана я не стал бы поворачиваться спиной к казакам.
      - Совместно с Алексеем Михайловичем мы разослали приказы поймать смутьянов. И вздернуть их на первом попавшемся дереве, - недовольно проворчал герцог.
      - Пираты рано или поздно заканчивают свой жизненный путь на рее.
      Ага. Или в должности губернатора. Но об этом я говорить не стал, чтобы не расстраивать отца.
      - Теперь и не знаю. Стоит ли брать переселенцев из России в колонии? - помрачнел Якоб.
      - А кого брать? Вы знаете, отец, в Курляндии не хватает жителей даже для потребностей нашей страны, - вздохнул я. - И это притом, что переселенцам предоставляются выгодные условия. Такие, каких они никогда не имели в своей стране. Тут и налоговые послабления, и помощь в создании производств... Да одни школы чего только стоят!
      - Кстати о школах, - оживился герцог. - Что это за история с сиротой, которой ты оказал личную протекцию?
      - Так это для того, чтобы поддержать главу Курляндской Академии. К Роберту Гуку племянница приехала. А ей всего одиннадцать. Что может дать столь юной девочке одинокий мужчина? Вот я и взял ее под свое крыло. Гук, кстати, был только благодарен.
      Ну а как еще я мог объяснить свой поступок? Как? Тем, что читал на одном из сайтов исторические сплетни про то, что Гук соблазнил собственную племянницу? Прямо скажем, познакомившись с Робертом ближе, я понял, что это обвинение - несусветный бред. Гук, несмотря на все свои научные изыскания, оставался истово верующим человеком. Не способным на подобный поступок. В тщательно подавляемую влюбленность я еще поверю. Но и этого постараюсь не допустить.
      Чего в моем варианте истории не хватало Гуку? Внимания и тепла. Проблем-то! Организуем! Благодаря своим многочисленным изобретениям Роберт стал довольно богатым человеком. Так что от желающих выйти за него замуж отбоя не было. Так что выберем скромную, домовитую девушку, и пусть женится. Срочно. И вообще надо как-то решить вопрос с личной жизнью наших ученых. А то они, увлеченные своими опытами, даже поесть не успевают, не говоря уж о большем. Так что начнем с Гука. А там, глядишь, и Ньютон подтянется. Хотя тому, похоже, наука заменяла вообще все.
     
      Якоб Кетлер.
      Чем больше проходило времени, тем отчетливее герцог убеждался в том, что у его сына легкая рука. Даже самые явные авантюры, придуманные им, заканчивались благополучно. И именно поэтому Якоб предпочитал прислушиваться к Фридриху. Наверное, если бы герцог принимал решения единолично, он и не подумал бы столь активно вмешиваться в международную политику. Позиция нейтралитета, позволяющая заработать на обеих воюющих сторонах, нравилась ему куда больше. Но сын был прав. Сложившиеся обстоятельства диктовали совсем другую манеру поведения. А за возможность избавиться от шведской угрозы герцог многое бы отдал. Ну и отомстить им хотелось, не без этого. За собственную беспомощность, за унизительный плен, за разорение любимой страны, в благополучие которой было вложено столько сил.
      Якоб был не уверен, что придумки наследника сработают так, как хотелось бы. Планы были грандиозные. Но кому как не Якобу знать, что порой самые разумные идеи разбиваются о действительность. Хотя то, что уже удалось сделать, безусловно радует. Брак Фердинанда и русской принцессы Марии принес даже больше, чем рассчитывал Якоб. Видимо, Фридрих правильно сделал, посоветовав просить невозможного. В результате ожесточенных торгов стороны пришли к взаимовыгодному решению.
      Для московитов было дипломатической победой получить иностранного жениха высокого происхождения на условиях его переезда и принятия им православия. Герцог последний пункт не слишком одобрял, но согласился, просчитав выгоды. Для Курляндии же основным приобретением стали немыслимые торговые льготы, разрешение на организацию своих производств и негласный договор против Швеции. Последнее, кстати, не слишком-то понравилось Алексею Михайловичу. Ему еще прошлая война аукалась.
      Ну а Фердинанд, кажется, был доволен. Чего стоило уломать спесивых московитских бояр и устроить показ принцесс - отдельный героический эпос. Однако теперь сын был женат на редкой красавице, и получил в управление один из старейших городов Московии - Тверь. Герцог не очень понимал эту систему, но для него было достаточно, что все налоги пойдут в семейный бюджет его сына. Правда, их еще собрать нужно. После смутного времени город был изрядно разорен польско-литовскими войсками. И не восстановился до сих пор. Местами картина весьма напоминала Курляндию после шведского нашествия.
      Впрочем, то дело поправимое. А вот на тех землях, что были стребованы дополнительно под производства, придется отстраиваться чуть ли не на пустом месте. Небольшой поселок на реке со странным названием Гусь не в счет. Будем надеяться, что разведчики Фридриха принесли верную информацию, и там действительно есть нужное сырье. Замахнулись-то, ни больше ни меньше, фарфор изготавливать! Герцог бы и в Курляндии такое производство организовал. Но с учетом доставки сырья - удовольствие это влетит в копеечку. А ему и с глауберитом* проблем хватало. До сих пор не удалось наладить бесперебойную доставку нужной руды.
   *мельхиор в данной аи.
      К тому же, фарфор будет производиться на том условии, что Курляндия получит равные права с Россией на торговлю этим продуктом. И Якоб прекрасно понимал, что никто в накладе не останется. Русские, которым постоянно закрывали возможность пробиться в Балтику, будут рады обойти заслон. А скромная Курляндия получит свой доход. И даже алчные московитские бояре, попортившие герцогу немало крови своим упрямством, косностью и взяточничеством, ничего не смогут сделать. Теперь дело касается не какого-то правителя далекой маленькой страны, а непосредственно царской семьи.
     
      Фридрих Кетлер
      Кой черт занес меня на эти галеры? Ну серьезно? Мало мне курляндских проблем, так я еще в российские вписался! Брательнику моему досталась Тверь, толку от которой (в финансовом смысле) было как от козла молока. Вся ее слава была в прошлом. Не только политическая, но и финансовая. К настоящему моменту от ремесленного и торгового потенциала города практически ничего не осталось. Да и жителей там было... Слезы одни. Блин, ну вот как русские цари могут раскидываться подданными, когда у них не только Урал с Сибирью не освоены, но и в центральной полосе черт знает что творится?
      Единственный, кто был доволен - это мой брат Фердинанд. В нашем положении браки по любви, как вариант, вообще не рассматриваются. В лучшем случае, между супругами будет достигнуто согласие, а с возрастом придет понимание и теплота в отношениях. Как у наших родителей. Так что Фердинанду действительно подфартило. С кровопролитными боями (и это не преувеличение) выбитое право посмотреть на царевен принесло свои плоды. Кандидатура Марии была горячо одобрена, и похоже, братцу грозило стать подкаблучником. Оставалось надеяться, что это у него эйфория от медового месяца еще не закончилась.
      Словом, сейчас моему брату не то что Тверь, шатер вполне подошел бы. Он был примерно так же внимателен к окружающей обстановке, как тетерев на току. Пришлось увеличить его охрану. И еще двоих врачей прислать. К счастью, матушка этот шаг одобрила. Чего-чего, а детей своих она любила. Не одобряла, конечно, что отец позволил Фердинанду поменять религию, но и не слишком возмущалась. В Курляндии вообще к этому проще относились. И сам Якоб, несмотря на собственное вероисповедание, привечал людей разных конфессий.
      Поляки, кстати, никаких претензий по поводу брака выдвигать не стали. Хотя понятно, что не очень им это понравилось. Таким макаром вассал и вовсе может поменять хозяина. Но перед ними стояла более важная проблема в лице Османской империи. А мы дали денег и оружие (заодно избавились от старья). Ну и не стоит забывать, что свобода действий воспринимается шляхтой... весьма своеобразно. Так что, прищемив хвост одному из своих вассалов, можно нарваться на непонимание остальных. А сейчас не то время, когда можно рокоши провоцировать.
      Ох, как бы мне не аукнулась моя авантюра самым жестоким образом! Все мои придумки держатся только на "авось", и в любой момент все может пойти не так. Впрочем... брак с русской царевной - это уже свершившийся факт. Договоренность с датским королем Кристианом V тоже была достигнута. Моя сестра Амалия уже в следующем году должна была отправиться в Данию, чтобы выйти замуж за Георга, брата короля. Предложенное оружие, флот и деньги были оценены по достоинству.
      Вопрос был в России. Если она к 1675 году втянется в войну с Османской империей, никаких активных действий в шведском направлении от нее ждать не стоит. А как повернутся русские дела в противостоянии с турками - я не помнил. Мои знания по истории оставляли желать лучшего. И это было не впервые, когда я пожалел о данном факте. Хорошо, что хоть вообще что-то в голове осталось. Но планировать действия чуть ли не в мировом масштабе с таким багажом знаний... Это даже не смешно.
      Но, как любят повторять попаданцы из когда-то прочитанных мною книг, делай, что должен. Ситуация сложилась как нельзя лучше - наконец-то настанет тот редкий момент, когда Швеция подставится под поражение. Окончательно задавить зверя вряд ли возможно. Но нанести ему болезненный удар, чтобы он зализывал раны и не лез в политику - вполне реально. Если объединиться. Я не хочу еще одного разорения Курляндии. Отец этого не переживет. Да и мне будет жаль потраченных сил и средств. Страна только-только начала вылезать из ямы.
      Я договаривался, переписывался, интриговал, и вообще жизнь била ключом. Наверно потому, что мне вновь было 22 года. Я уже начал забывать, как это весело. Даже многочисленные обязанности меня не угнетали. И, к сожалению, не всегда воспринимались всерьез. Но слишком яркой оказалась любовь к Гертруде, мне слишком нравилось дарить ей божественную музыку (внаглую грабя будущих гениальных композиторов), и чересчур интересными были беседы с умнейшими людьми, собравшимися в Курляндском Научном Сообществе.
      Издавались новые книги и брошюры, велась активная переписка, обновлялось оборудование в лаборатории, позволяя гениям творить и не думать о прозаичных вещах, составляющих скучную обыденность. Они тоже жили на подъеме, на взлете, упиваясь работой и своими открытиями. И я бы сказал, что все было хорошо, что будущее рисовало только радужные перспективы, но это никогда не было правдой. И жизнь всегда это подтверждала, внося свои правки. К сожалению, самые надежные планы могут полететь в тартарары.
      У Ньютона взорвалась лаборатория, похоронив двоих талантливых, но неосторожных учеников и работу целых трех месяцев. А в декабре 1672 года, прямо перед Рождеством, умер Глаубер.*
      * На самом деле, в РИ он умер гораздо раньше. Даже если учесть, что в моей аи о его здоровье начали заботиться, было уже поздно, чтобы переломить ситуацию. Плюс возраст (на 1672 год Глауберу было 68 лет). Ну и последствия постоянных отравлений не могли не сказаться.
  
  
  
   Глава 14
   Смерть Глаубера стала для меня ударом. В принципе, я понимал, что недолго ему осталось. Ученый угробил свой организм задолго до нашей встречи. И то, что в последние годы он старался беречься, уже никак помочь не могло. Да и возраст у него для 17 века был вполне почтенный - как-никак, больше 70-ти стукнуло. Ну а если учесть, что у Глаубера и ноги отказывали, и тремор рук начался, и память подводила... Ничего хорошего ждать не приходилось. И все-таки, его смерть выбила меня из колеи.
   - Он же был первым ученым, прибывшим в Курляндию? - хмурился присутствовавший на торжественной церемонии прощания Ньютон, ежась на холодном ветру.
   - Да. С него все началось, - подтвердил я. - С него и с Гюйгенса. Небольшие дома в далекой деревеньке стали первыми лабораториями. И там рождались великие открытия.
   - Теперь Академия Курляндии славится на всю Европу. Не говоря уж о нашем Научном Сообществе, - напыщенно провозгласил Исаак, гордившийся своим положением.
   - Хотелось бы, чтобы так продолжалось и дальше.
   - Мне кажется, нигде ученых так не чтут, как в Курляндии. Гюйгенс наверняка пожалел, что перебрался в Париж. Свою последнюю работу, во всяком случае, он вынужден был издавать за свои деньги. И небольшим тиражом. Да и Глауберу вы создали наилучшие условия. Живи он в другой стране, наверняка давно бы уже скончался. А тут такие почести...
   - Я хочу, чтобы профессия ученого стала престижной, - признал я. - Чтобы люди поняли, что именно наука двигает мир дальше. Именно поэтому я приказал отдать землю недалеко от Академии под кладбище. Здесь будут хоронить самых выдающихся ученых.
   - Я слышал, Глауберу заказали даже не памятник, а целую скульптурную композицию, - ревниво заметил Ньютон.
   - Хотелось бы достойно почтить его память. И увековечить хотя бы самые выдающиеся изобретения Глаубера, - объяснил я. - И потом... Чем лучше я создаю условия для ученых, тем больше получаю отдачу. Да и вам это выгодно. Вы получаете хороший доход от своих изобретений.
   - Гука даже женили...
   - И у человека сразу характер в лучшую сторону изменился, - рассмеялся я.
   Спутницу жизни для великого ученого искали долго и ответственно. В результате, ему досталась исключительно домашняя женщина, которая ценила уют, восхищалась гениальностью мужа и организовывала его быт даже в мелочах. Гук летал на крыльях любви и, вдохновленный, продолжал изобретать. Жизнь его была устроена, открытия ценились на мировом уровне, и даже племянница была определена в лучшую школу и получала содержание от курляндской казны. Жаль, Ньютон пока никак не поддавался на мои попытки его женить. Но... Все еще впереди.
   ...Как известно, неприятности не случаются по одной. Воспользовавшись тем, что я решаю дела в столице, на меня насела матушка. Ей вздумалось вновь поговорить о моей женитьбе. Я даже опешил. Вот еще чего не хватало. Мы же договорились на кандидатуру Анны Стюарт, в чем дело-то? Оказалось, что дело в англичанах. Точнее, в их очередном порыве к свободе и защите собственных прав. Мало того, что парламентская оппозиция выступила против короля, так еще и мой потенциальный тесть Яков, герцог Йоркский, покинул пост Адмиралтейства и слинял из Англии.
   Временно, конечно. Но матушка всполошилась. Еще свежи были воспоминания о том, как англичане укоротили на голову своего короля. И ни благородная кровь сюзерена, ни международное возмущение им не помешали. Так что переживания моей родительницы можно было понять. Вдруг мы поставили не на ту лошадку? Вдруг нужно срочно менять политику и искать невесту в другом месте? Там, где нет бунтов? Блин! Весело начался у меня 1673 год...
   Разумеется, я благородно отказался от поиска других невест. Более того, нужным людям были отправлены указания поддержать все противоборствующие стороны. И деньги для этого выделены немалые. Пусть и Карл II, и сам Яков знают, что у них есть поддержка. Благодарность властьимущих - это, конечно, миф, на который не стоит рассчитывать, но любая мелочь может сыграть в нужный момент. К тому же, я и про оппозицию не забыл. Подкупать ее пока рано, а вот налаживать связи - самое то. Мне нужна была поддержка моих матримониальных планов.
   Разумеется, английская оппозиция умела думать и просчитывать наперед все свои ходы. И то, что ни у Карла, ни у Якова не было наследников мужского пола, учитывалось. При таком раскладе было выгодно отдать дочерей Якова на сторону. Чем дальше, тем лучше. Чтобы ни они сами, ни их мужья, не могли влиять на ситуацию. Плюс, деньги считать англичане тоже умели. А секрет анилиновых красителей мы успешно сохраняли. Рецептуру знали только три человека. Остальные выполняли узкие функции и не могли рассказать ничего важного при всем желании. А если учесть, какая жестокая конкуренция царила на рынке тканей, мы зарабатывали очень неплохие деньги.
   Англия и так присосалась к этому ручью под обещание будущего брака. Курляндия продавала им ткани по самой низкой цене. Однако собственное производство открыло бы совсем иные перспективы. И англичане прекрасно это понимали. Их жабища давила от подсчетов, какие деньги проплывают мимо их носа. И шпионов возле Каркле мы ловили шайками. Ну и при торговле нам палки в колеса ставили, не без этого. Англия не умела проигрывать и не желала учиться это делать. Некоторые деятели готовы были, продавливая свои интересы, отдать за меня Анну "прямщаз", но девочка еще была слишком мала. В России тоже были люди, которые желали как можно быстрее получить доступ к прибыльным предприятиям. Но там Алексей Михайлович их хоть немного сдерживал. А мне приходилось изворачиваться, чтобы сдерживать его.
   Европа же была занята своими разборками. Там шла очередная война, которой грех было не воспользоваться. Особенно с моим послезнанием. Ситуация складывалась интересная. Людовик так размахнулся со своей войной против Австрийских Габсбургов, что опустошил Пфальц, устроив там жуткую резню. А мой дядюшка Фридрих Вильгельм, курфюрст Бранденбурга, сразу понял, куда ветер дует. И тут же, как флюгер, поменял направление своей политики.
   Не просто так, конечно. Хитрый курфюрст заключил с Францией сепаратный мир, содрав за это дело 800 тысяч ливров. Вот ведь! Даже завидки берут. Я бы последовал его примеру. Но кому на фиг интересна Курляндия в военном плане? Ни армии, ни побед. Мы пока - всего лишь небольшая страна, которая производит множество интересных вещей. По мнению соседей, кстати, не самая богатая.
   Между прочим, мы с отцом приложили неимоверные усилия, чтобы окружающие считали, что полученные деньги улетают в трубу - на спонсирование колоний, которые не приносят прибыли, на поддержку Академии, от которой нет практической отдачи, и на военные игрушки герцогских сыновей. Вот уж чего нам совершенно не было нужно - чтобы кто-то из соседей проникся завистью и попытался оторвать кусок. Я, собственно, поэтому и на Алексея Михайловича пытался влиять в нужном мне русле. Я не хотел, чтобы он ввязывался в войну с Османской империей.
   Воюет Польша? Вот и пусть воюет. Этот сюзерен (чтоб ему пусто было) высасывал из Курляндии деньги и оружие не хуже мощного пылесоса. Пусть в приемлемом размере (в договоренности четко прописывались наши обязательства), но все равно ситуация не радовала. Тем более, что дела у поляков она войне шли... не очень. И, как ни странно, именно этим мы воспользовались, чтобы исключить вмешательство России. Кто там проявил себя круче всего? Собеский? Не нужен полякам такой король. А Курляндии ем более.
   В той версии истории, которая была мне знакома, свое слово сказало французское золото. Бездарно вложенное, кстати. Но нет человека - нет проблемы. Всего один выстрел из модифицированного ружья может навсегда изменить историю. Началось все, правда, с отравления Вишневецкого еще в начале 1672-го. Язва пищевода такая язва... Ну а там и до Собеского очередь дошла. Пока он еще не покрыл себя военной славой.
   Собеского, правда, удалось убить не сразу. Хитрый тип, чувствующий опасность и безусловно храбрый, он легко отбился от банды наемников. Пришлось стрелять в спину. И с Дорошенко мы провернули примерно тот же сценарий. Чтоб туркам жизнь медом не казалась. В конце концов, у них там в греческом монастыре Юрий Хмельницкий обретается. Вот пусть он и рулит. В той истории, которую я помню, военной славой Юрий себя не покрыл.
   С казаками у Курляндии были довольно плотные связи (многие из них отправились искать лучшей доли в колонии, и некоторые даже вернулись разбогатевшими), так что организовать отстрел нужных персон проблем не составило. Ни к Собескому, ни к Дорошенко многие казаки, по понятным причинам, любви не питали. А заполучив в качестве платы вожделенное многозарядное ружье или право не оплачивать собственное путешествие на заработки в далекие колонии, казаки резвились от души. И поэтому в данном варианте истории польский трон получил Карл Лотарингский. Ну а кто еще?
   Вместо французского золота представители выборного сейма получили золото курляндское. И, кстати, не прогадали. Поскольку Карл одержал не менее убедительную победу в битве под Хотином. И ни о каком Бучачском мире речи даже не шло. В отсутствии гетмана Дорошенко южная часть Киевского воеводства не была потеряна. Да и на других направлениях дела обстояли гораздо лучше - Польша не уступила Подольское и Брацлаское воеводства. Карл оказался куда более талантливым полководцем, чем покойный Вишневецкий. И вот удача - оказался холостым. А у меня имелась еще одна непристроенная сестра - Шарлотта Мария. Вообще-то, она готовилась стать аббатисой Херфордского монастыря, но какие монастыри, когда родной стране требуется укрепить свое положение?
   Карл, между прочим, был весьма привлекательным мужчиной. А влияние в Польше нам необходимо. Сейчас, конечно, рано об этом говорить, но наступит момент, когда Курляндия сможет побороться за свою независимость. И будет лучше, если Польша отпустит нас добром. Ну и в Сконской войне я планировал принять активное участие. И противодействие Польши никак в планы не вписывалось. Так что пусть Шарлотта Мария со всем доступным ей смирением примет свою судьбу и начнет влиять на мужа в нужную сторону. Наш отец, между прочим, данную точку зрения горячо поддерживал.
   Военные подвиги Карла и поддержка стоявшей за ним Австрии дали нужный результат - Польша уверенно сдерживала турок, а Россия не психовала и не готовилась к войне. Границы укрепила, конечно, на всякий случай, но особого ажиотажа не было. Раз поляки успешно справлялись с давним врагом, значит, лучше было поддержать их в этом стремлении. Глядишь, на Россию у Турции уже сил не хватит. Тем более, что за Карла впряглись и все остальные Габсбурги, а они многим могли помочь. Турки заслуженно считались сильным и опасным врагом, так что к войне с ними подходили ответственно.
   Однако несмотря на то, что активных военных действий против Турции Россия так и не развернула, Алексей Михайлович не горел желанием связываться со Швецией. Даже вариант усилить армию европейскими наемниками не слишком ему нравился. Прежде всего потому, что денег в русской казне для этого было недостаточно. Я, конечно, слил информацию, что на Амуре золото есть, но когда будет результат - понятия не имею. Золото нужно найти, наладить разработку, организовать охрану и вывоз. Дело не одного дня. И даже не одного года.
   Идиотская ситуация, но в данный момент проще было добраться от Курляндии до Африки, чем до Амура или Урала. Корабли периодически навещали колонии, люди там обосновались надежно, и дела шли не так уж плохо. Осевшие на мысе Доброй Надежды казаки строили остроги в нужном мне направлении и постепенно осваивали территорию. Мало того, с одним из кораблей в Курляндию прибыли их представители с богатыми дарами, которые хотели сманить побольше народа на благодатные земли. Нет преграды патриотам! Я, разумеется, помог в этом благом начинании.
   К сожалению, несмотря на предпринятые усилия, перспектива втянуть Россию в войну со Швецией грозилась накрыться медным тазом. Я вел тяжелые переговоры с Матвеевым, который руководил внешней политикой, и со всем семейством Милославских. В конце концов, если русские хотят получить земли, а армию послать не желают, пусть платят наемникам. Бояре - люди богатые. А война - прибыльное дело. Там на одних трофеях можно не только отбить вложения, но и изрядно разбогатеть. Дело осложнялось тем, что бояре не могли действовать самостоятельно. О шляхетских вольностях они могли только мечтать.
   Не уверен, что Алексей Михайлович позволит боярам такую авантюру. В первую очередь потому, что им не доверяет. Да я и сам не знаю, куда их может понести. Вдруг, захватив территории, они возжелают объявить себя самостоятельными правителями. И откажутся подчиняться центральной власти. Не хотелось бы втянуть Россию в гражданскую войну. Ничем хорошим это не закончится. Так что я, пытаясь влиять на нужных людей, ходил по очень тонкому льду.
   Тем временем, бардак в Европе только усиливался. Англия и Голландия заключили сепаратный мир, а курфюрст Бранденбурга выкинул очередной фортель: вновь сменил сторону. И опять не бесплатно. На сей раз Фридрих Вильгельм вступил в австро-испано-голландскую коалицию против Франции, получив за это дело 200 тысяч талеров. Умеют же люди устраиваться! И плевать хотели на абстрактные рассуждения о справедливости и верности союзникам.
   Правда, судьба за такие фердебобли может и наказать. Иногда - слишком жестоко. Курфюрст Бранденбурга потерял своего старшего сына. Его наследник, Карл Эмиль, умер, не дождавшись своего 20-тилетия. Моя матушка очень сочувствовала брату, но смерть детей была обыденным явлением в 17 веке. Даже для царствующих семей. А новым наследником должен был стать мой тезка Фридрих. Ему, вроде бы, лет 17 должно быть. Во время своей поездки в Бранденбург я знакомился со всеми детьми курфюрста, но запомнил в основном старшего. Кто же знал, что обстоятельства сложатся по-другому!
   Мировые события касались Курляндии постольку-поскольку. Нас волновало только возможное снижение покупательной способности европейцев в связи с многочисленными войнами. Однако наш товар приобретали, преимущественно, люди богатые. А они баловали себя вне зависимости от того, в каком положении находится их страна. Единственное, что влияло на нас непосредственно - это происходящие в Польше события. Но тут мы подстраховались. За возможность получить польский трон Карл Лотарингский был согласен на многое. Его не пугали даже прилагающиеся к короне проблемы в виде Турции и излишне свободолюбивых шляхтичей.
   Шарлотта Мария была пристроена замуж, Карл в качестве приданого получил дополнительные деньги и оружие, и мы остались довольными друг другом. Разумеется, ни о каком полном доверии и речи не шло. Правители - народ чертовски беззастенчивый. И предают они так же легко, как дышат. Поэтому радовало, что в результате военных действий Польше по-любому было не до нас. Оружие мы поставляли, но не самое дорогое и новое. А лишних денег у моего отца еще никто не сумел выцыганить.
   Понимая, насколько Польша нуждается в финансировании, Якоб даже закидывал удочки по поводу уступки территорий в Польской Лифляндии. Раз земли не удалось прихватить по брачному контракту с поддержкой русских, то может, в результате войны обломится? В любом случае, Курляндия остается польским вассалом. Так что по сути дела, эти территории от Польши никуда не деваются. Да, герцог будет иметь там больше прав и сможет проводить собственную финансовую политику, но в самой Курляндии это никому не мешает.
   Поляки пока думали, но, похоже, готовы были частично согласиться. Для Карла его Лотарингия была гораздо важнее, чем далекие земли, не приносившие особого дохода. А разгоревшаяся война требовала денег, денег и еще раз денег. Пока что обсуждались границы территорий и положение шляхтичей, которые перейдут Курляндии вместе со своими землями, но главное, что процесс пошел. Нищета в этой самой Польской Лифляндии была голимая. Кроме понтов тамошние шляхтичи похвастаться ничем не могли. Но, как известно, король в Польше - величина очень неустойчивая. И весьма зависимая от настроения своего окружения. Даже не знаю, возможно ли в принципе призвать поляков к порядку. Впрочем, если дальше дела пойдут, как в знакомой мне истории, Польша заплатит за свои шляхетские свободы самую высокую цену - она так никогда и не станет империей.
   Год 1675 начался с пышной и громкой свадьбы. С датчанами удалось договориться, и моя сестра Амалия вышла-таки замуж за младшего брата Кристиана V - Георга. Жених был... никакой. Вообще. Ленив, любитель выпить, и не имеющий никаких амбиций. Думается мне, Амалия быстро загонит его под каблук. А поскольку жить они будут при датском дворе, то поневоле начнут оказывать влияние на политику. Хотя, конечно, только на сестру никто не рассчитывал. С ней отправились верные люди в поддержку тем, кто уже крутился у датского трона и договаривался о свадьбе.
   Кристиан V оказался довольно расчетливым и практичным человеком. А еще он умел торговаться. Приданое Амалии влетело нам в копеечку. Помимо денег, оружия и помощи курляндского флота, пришлось способствовать найму авантюристов. Поскольку в Европе шла очередная война, многие искатели приключений продали свои шпаги именно там. Однако, к счастью, не все. Те же поляки были очень даже не прочь повоевать, если им за это заплатят.
   Я даже удивился, если честно. У них, вообще-то, собственная война шла. Однако, как оказалось, не все горели благородным желанием защитить свое отечество. А вот заработать хотелось многим. Мда. Есть все-таки в шляхетской вольнице свои положительные стороны. Для соседей, разумеется. Кто бы еще смог наплевать на короля, на страну, и отправиться воевать в другую страну? Да и у русских оказалось все не так печально. Алексей Михайлович, которого уговаривали чуть ли не хором, решил рискнуть.
   Разумеется, он не собирался оголять границы. И тем более вступать в войну "прямщаз". Договоренность была такой, что русские ударят только после того, как убедятся, что шведы несут поражения. Просто... В реальной истории к такому повороту дел никто не был готов. А если у русских войска окажутся под рукой, то воспользоваться ситуацией будет проще. Я даже Фердинанда привлек, благо теперь он весь из себя православный, и может действовать в интересах своей новой родины. Все-таки, муж царской дочери. Недавно подарившей, кстати, Алексею Михайловичу первого внука. Не сказать, что предложение назначить Фердинанда одним из командующих приняли с большим энтузиазмом, но и не отклонили.
   Однако до тех пор, пока ситуация раскачается, время еще было. И армию наемников было решено использовать в другом направлении. После того, как Людовик XIV порезвился в Пфальце, курфюрст Бранденбурга почувствовал себя очень неуверенно. Разумеется, я довел до его сведения информацию о грядущем нападении шведов, но ситуация складывалась не лучшим образом. Фридрих не мог дробить свою и без того не слишком большую армию.
   Денег у курфюрста тоже было не слишком много. Так что пришлось договариваться о торговых преференциях и его поддержке в случае шведского нападения на Курляндию. Платить наемникам за защиту чужой страны не слишком хотелось, но деваться было некуда. Шведов следовало прижать. И чем болезненнее удар им нанесут, тем дольше они будут восстанавливаться. Моей целью было отвадить шведов от Курляндии. И я готов был на все, чтобы защитить свою страну. Денег жаль, но ущерб может быть куда больше, если Курляндию снова разорят.
  
   Фридрих, курфюрст Бранденбурга
   В том, что бывший союзник готовится ударить в спину, ничего удивительного не было. Фридрих и сам был грешен, примыкая то к одной, то к другой стороне. Но сам факт, что Швеция, вместе с которой Бранденбург сражался против Польши, приняла сторону Франции, был неприятен. Война на два фронта могла уничтожить и более сильную страну. Карла XI можно было понять: он рассчитывал увеличить свои континентальные владения как раз за счет Бранденбурга. И как раз тогда, когда Фридрих был вынужден защищать свои западные земли!
   А куда было деваться после того, как французы вторглись в Пфальц? К счастью, Бранденбург выступал не один, а в союзе с Голландией, Священной Римской империей и Испанией. Однако дробить армию не хотелось. Не так уж она велика. Но и перебрасывать войска в срочном порядке - тоже не самое большое удовольствие. К счастью, неожиданную помощь оказала Курляндия. Повезло Якобу. Наследник у него вырос прагматичный. Зубами выгрыз торговые преференции, льготы для своих товаров, и даже помощь в том случае, если шведы нападут на Курляндию.
   У самого Фридриха наследник неожиданно умер. А следующего сына совершенно не готовили для подобной должности. И курфюрст опасался, что может быть уже поздно заниматься его воспитанием. Мало того, что сын Фридрих был слаб здоровьем, так еще и отличался бесхарактерностью, был склонен поддаваться чужому влиянию и обожал роскошь. Такому наследнику страшно было отдавать страну. Племянник, хоть и производил впечатление транжиры, считал каждый талер. И последняя личная встреча явно показала, что волчонок подрос. И что он вовсе не такой легкомысленный, поверхностный мот, как все думают.
   Курляндское предложение о помощи было как нельзя кстати. И наемников удалось найти довольно легко. Да и почему нет? Ведь их задачей было отнюдь не сражаться с противником лицом к лицу, а стрелять в спину, истребляя шведов небольшими отрядами. Благо, для этого были все предпосылки. Курфюрст сделал вид, что отправился на Рейн вместе со всем своим войском. И мужественно пережил вторжение врага в свою страну. Торопиться было нельзя. Шведы - серьезный противник, считающийся чуть ли не непобедимым.
  
   Фридрих Кетлер
   Мое вмешательство в историю становилось все более и более заметным. Я предупредил дядюшку о шведском нападении, и тот не подвел. Встретил неприятеля во всеоружии. Отряды наемников начали нападать на шведское войско еще тогда, когда оно начало двигаться из Померании и Мекленбурга в Укеермарк. И когда шведы добрались до Бранденбурга и распылили свои силы, увлекшись грабежами, началось массовое истребление небольших шведских отрядов, расползшихся по разным деревням и селениям. Ну а неожиданное появление самого бранденбургского курфюрста оказалось для шведов совершенно неожиданным. На сей раз Фридриху не пришлось бросать магазины и совершать 250-километровый марш за две недели.
   В этом варианте истории сил у моего дядюшки было куда как больше. И возможностей больше. Поэтому к тому моменту, когда две армии схлестнулись на Фербеллинской равнине, шведские войска изрядно поредели. От пехоты осталось едва ли 5000, драгун было чуть больше трехсот, а орудий осталось всего шесть. Плюс, шведы лишились главнокомандующего, большей части обозов, и явно пали духом. А у курфюрста был ветеран множества войн Дерфлингер, который несмотря на преклонный возраст (69 лет, ни много ни мало), был еще бодр, и муж моей старшей сестры принц Гессен-Гомбургский, который так и рвался в бой.
   Но самое главное - в этот раз у курфюрста хватило пехоты. И он сумел занять Фербеллин раньше шведов. Результат оказался совершенно неожиданным. Фридрих не просто нанес шведам поражение, он их полностью истребил, потеряв всего 300 человек убитыми и раненными. И если на фоне общеевропейской войны данное сражение имело второстепенное значение, то психологический эффект оказался сногсшибательный. Народ понял, что шведов можно побеждать. Причем не просто побеждать, а громить. И естественно, на данное событие последовала реакция.
   Особенно впечатлился Алексей Михайлович. Ну согласитесь, трудно остаться равнодушным, когда шведов, которые считались практически непобедимыми, громит какое-то второстепенное государство. По сравнению с Россией что Бранденбург, что Пруссия - недоразумения, не больше. Там и армии-то особой нет и быть не может. Русские цари привыкли оперировать куда большими цифрами войска. И тут такая победа! Немудрено, что Алексей Михайлович начал активнее прислушиваться к советчикам, вдохновляющим на отбор у Швеции "исконно русских земель".
   Советчикам, конечно, мы приплачивали. Но далеко не всем. Некоторые старались, что называется, по зову души. Да плюс еще сам Алексей Михайлович резко активизировался. Похоже, замена свинцовых труб, а так же оказание медицинской помощи по последним курляндским стандартам, принесли свои плоды. Царь стал чувствовать себя намного лучше и перестал жаловаться на боли в сердце. Да и Федор поправил здоровье. Наследник, наконец, начал выглядеть как обычный подросток, а не как свежевыкопанный зомби. У него хватало сил даже на игры.
   В общем, к тому моменту, когда шведы начали терпеть от датчан поражение за поражением, русские уже были на низком старте. А у Кристиана V дела шли на редкость хорошо. Дополнительное финансирование, неплохое вооружение и довольно большая армия наемников развернули войну на суше совсем в другую сторону. В сражении у Фюллебру, во всяком случае, датчане поражения не потерпели, поскольку силы были примерно равны. Хотя и полной победы не получилось. Шведы грамотно отступили.
   Форпост в Лунде датский король взял довольно легко. И расслабился, считая, что шведы ушли на зимние квартиры. Однако разведка (заранее мной проплаченная и проинструктированная) не дремала. И своевременно донесла Кристиану, что враг не только не ушел, но и готовится к нападению. Благо, река достаточно замерзла для того, чтобы выдержать вес солдат. И что неплохо бы первыми занять позицию на холмах, располагавшихся недалеко от северной стены Лунда. Датский король, нужно отдать ему должное, к советам прислушался. А потому попытка шведской армии переправиться через реку под прикрытием безлунной ночи удалась лишь частично.
   Точность пушечных выстрелов и днем оставляла желать лучшего, не говоря уж о темноте. Но тут главным было попасть даже не в людей, а разбить лед на реке. И если часть людей все-таки успела пересечь реку, то более тяжелые и менее поворотливые обозы и пушки уходили под воду. И даже знаменитая кавалерия шведов, на которую Карл XI делал ставку, не могла исправить ситуацию. Имевшаяся между двумя армиями территория была совершенно непригодна для кавалерии. А подходящие холмы уже заняты датчанами. Ну и, не стоит забывать, что на сей раз двойное преимущество было как раз у армии Кристиана V. Почти 6 000 пехоты против 2000 шведской!*
   * В реальности 5000 датской пехоты, но тут она усилена наемниками, как и кавалерия.
   Разгромленные шведы, понеся серьезные потери, вновь отступили. Карла XI критиковали все сильнее и сильнее, его воины пали духом, да и потеря обозов не могла не сказаться на боевом настрое солдат. Теперь и речи не было о возможности штурма Хельсингборга. Тут бы Мальмё удержать. Тем более, что дела на море у шведов обстояли совсем плохо. Их и в знакомой-то мне версии истории били в хвост и в гриву. Так что и теперь развернулись вовсю. Но в этот раз в историю войдут и пять курляндских кораблей под командованием моего брата.
   Командование Карла Якоба, разумеется, было чисто парадным. Реально управлял кораблями совершенно другой человек. Которому, кстати, принадлежали четыре судна из пяти. Все началось с того, что я вспомнил о том, что читал о существовании у Бранденбурга своего флота. И разумеется, перехватил голландца Бенджамина Рауле вместе с его кораблями. А их, ни много ни мало, было аж 10 штук. Правда, большая часть являлась откровенным хламом. Меня же этот человек заинтересовал не имеющимися у него кораблями, а своими талантами.
   Если я правильно помню, в знакомом мне варианте истории Бенджамин использовал свое каперское свидетельство даже не на сто процентов, а на все двести. Умудрился за месяц захватить больше 20-ти шведских торговых кораблей. И все было бы хорошо, но оказалось, что торговля - это священная корова, которую трогать нельзя. И голландцы, вложившие в те самые шведские корабли свои деньги, призами их не признали. Так что завоеванное имущество пришлось вернуть.
   Ну и зачем нам такие проблемы? Совершенно незачем. Если Бенджамину так хочется повоевать против шведов, нужно дать ему такую возможность. Помочь отремонтировать самые перспективные корабли, вооружить команды, и направить вместе с Карлом Якобом помогать датчанам и шведам. Там будет, где развернуться. Тем более, зрела в моей голове авантюрная мысль о том, как ограбить шведского грабителя. Впрочем, загадывать было рано. А вот если Сконская война сложится по новому сценарию, который я вчерне прикинул, это будет уже совсем другая история.
   Понятно, что планы никогда не воплощаются так, как задумывались. Но пока дело двигалось в нужную сторону. Кристиан V радовал своей вменяемостью. И если не подведут остальные персонажи игры, история, наконец, сдвинется с места.
  
   Карл Якоб
   Что светит второму сыну герцога не самой большой страны? Да ничего. В лучшем случае, выделят небольшое содержание, а добиваться всего придется самому. Именно поэтому Карл Якоб понимал, что ему повезло. Он занимался любимым делом, к нему относились с уважением, и он не был вынужден скитаться в качестве бедного родственника. Расчетливый отец и весьма прагматичный старший брат умели зарабатывать деньги. И постепенно увеличивали влияние Курляндии.
   Подумать только, его младший брат женился на дочери русского царя! Да и сестрам повезло. Одна вышла замуж за брата датского короля, а другая - за короля польского. Самому Карлу Якобу и его младшему брату Александру тоже присмотрели не самых последних невест, но пока об этом было говорить рано. Вот после войны со Швецией, особенно если эта самая война окажется удачной - другое дело. Овеянный славой победитель - это совсем не то же самое, что просто второй сын. А в победе Карл Якоб был уверен.
   Если на суше шведы были сильным и опасным противником, то на море... Не внушали. Чего только стоила провальная попытка риксадмирала Густава Отто Стенбока добраться до шведской Померании, чтобы высадить там десант. Флот оказался в таком жалком состоянии, что вынужден был вернуться в Даларё. Разумеется, шведы постараются учесть свои ошибки, но вряд ли смогут кардинально изменить ситуацию. А вот датчане чувствовали себя на море уверенно. Не говоря уж о голландцах. Ну и курляндские корабли, вооруженные лучшими пушками, лишними не будут.
   - Рад приветствовать вас, ваше высочество, - вежливо поклонился Нильс Юэль. Карл Якоб польщено улыбнулся.
   А что? По европейским меркам он вполне мог считаться принцем. Габсбурги ему родня, отец еще лет 20 назад был признан имперским князем, да и Курляндия - не какой-нибудь нищий Анхальт-Цербст. Радует, что статус герцогского сына признают и в Дании. Тем более, что Карл Якоб вовсе не рвется в командующие. Понимает, что ни опыта, ни влияния у него недостаточно. Вот покажет себя в бою - тогда да. Тогда можно будет на что-то претендовать. Но скорее всего, самостоятельно командовать флотом Карлу Якобу придется еще не скоро.
   - Я смотрю, вы уже готовы к бою, - кивнул он датскому командующему флотом.
   - Да, мы давно уже готовы. И ждем голландцев. К сожалению, они запаздывают. Их эскадра уже давно должна быть здесь.
   Общая встреча союзников была назначена у острова Борнхольм. В общем-то, датский флот сам по себе был грозной силой, но его командующий Нильс Юэль справедливо решил, что кашу маслом не испортишь. Тем более, что получил прямой приказ не лезть на рожон и беречь корабли. Так что он не решался атаковать шведов, пока не подошли голландцы. Карл Якоб, хоть и рвался в бой, надеясь испробовать новое оружие, но союзника не торопил. У него, помимо планов помочь датско-голландскому флоту, было еще и дополнительное задание. Наглое, невозможное, авантюрное, но весьма многообещающее. Но говорить об этом рано. Рано было даже об этом думать.
   Драгоценный старший брат, которому мало было просто зарабатывать деньги, пустился в международные интриги. Причем энергии у Фридриха было столько, что перед ним пасовал даже отец. После плена Якоб вообще сильно сдал, и стал еще осторожнее. А вот его наследник развернулся вовсю. Став совершеннолетним, он словно отпустил вожжи и перестал прятаться за спиной отца, скрывая свои таланты. Это ведь с подачи Фридриха семья Кетлеров начала родниться с самыми известными и влиятельными королевскими домами.
   - Сколько вымпелов обещали прислать голландцы? - поинтересовался Карл Якоб.
   - Обещали девять. Да еще адмирал Иенсен Родстэн должен четыре датских корабля привести. Всего наш объединенный флот теперь будет равняться шведскому*, - подсчитал Нильс Юэль. - Надеюсь, Господь дарует нам победу.
   * В реальной истории 26 против 32-х, теперь 31 против 32-х
   - Я тоже на это надеюсь. Что слышно о шведском флоте?
   - О, шведы не учатся на своих ошибках, - отмахнулся Юэль. - Казалось бы, после неудач Стенбока, они должны были сменить политику. Но нет.
   - Их флотом снова командует человек, не сведущий в морском деле? - удивился Карл Якоб.
   Даже он, не слишком отягощенный возрастом и мудростью, понимал, что происхождение - это далеко не все. И даже талант далеко не все. Нужен опыт, который нарабатывается только в дальних походах и битвах. А шведы действительно устроили танцы на граблях. Несмотря на неудачи, преследовавшие страну именно из-за неудовлетворительного командования флотом, там все еще продолжали назначать на высшие должности приверженцев господствовавшей дворянской партии. Так что новым командующим был назначен вовсе не адмирал (и даже не генерал!), а человек, хотя и больших способностей, но совершенно не сведущий в морском деле - барон Лоренц Кройц.
   К удовольствию Карла Якоба, ждать пришлось не так уж долго. Голландский флот под командованием шаутбенахта ван Альмонда наконец подошел к Борнхольму. И, к явному разочарованию Юэля, главнокомандующим союзным флотом был назначен голландский адмирал-лейтенант Корнелус ван Тромп. Нильс был настолько расстроен, что буквально на следующий день после известия о личности командующего решился схлестнуться с шведами. И это при том, что запрет ввязываться в бой с сильнейшим противником никто не отменял.
   Все началось с того, что Нильс Юэль увидел шведов в 10 милях к северо-востоку от полуострова Ясмунд на Рюгене. Карл Якоб прекрасно понимал, что они рискуют, поскольку шведов было больше, но тоже не удержался от авантюры. И смельчакам повезло. Из-за целой серии шведских неудач (типа неправильно понятых сигналов и засвежевшего ветра), Юэлю удалось "отрезать" шесть неприятельских кораблей, которые плелись сзади, и в результате артиллерийской стрельбы два из них были уничтожены. Причем оба - с помощью курляндского флота.
   Ну, тут, конечно, стоит сказать спасибо и шведскому командующему. Если у шведского флота и были шансы победить, воспользовавшись своим численным преимуществом, Кройц их уничтожил. Увидев, что датский брандер находится в опасной близости к кораблю, на котором был его сын, командующий бросился ему на помощь. В результате, все корабли, согласно инструкции, повернули, следуя движениям адмирала. И получился полный бардак.
   Впрочем, у союзников тоже было не все гладко. Но пока датчане и голландцы упрекали друг друга, выясняя, кто и что неправильно сделал, Бенджамин Рауле решил рискнуть, и Курляндия захватила два отделившихся от шведского флота небольших корабля. Надо сказать, что чем дальше, тем больше не нравился Карлу Якобу голландский командующий. С Нильсом удалось быстрее найти общий язык. И поняв, что ясмундское сражение явно стало удачным, Карл Якоб решил приоткрыть свои планы. И втянуть Юэля в придуманную братом авантюру.
   Фридрих мечтал, ни много ни мало, захватить Стокгольм и ограбить его до нитки. Дескать, шведы должны Курляндии, и должны немало. Даже если посчитать чисто финансовый ущерб, сумма получается приличная. Но как оценить пребывание в плену всей семьи Кетлеров? Что было бы адекватным наказанием? Разумеется, тоже разорить шведов. И, между прочим, шанс на это был - пока Карл XI вплотную занят войной с датчанами. Разумеется, победить Швецию лихой налет не поможет. Но вот ограбить...
   С голландцами этим планом Карл Якоб делиться не стал. Еще в Курляндии брат намекал, что те повязаны с шведской торговлей. А вот Нильсу идея понравилась. Даже очень. Уверившись в своих силах, он решил развивать успех и забыть о приказе беречь корабли. В конце концов, победителей не судят. А если он проиграет... то и судить будет некого. Так что покамест флот двигался к Эланду. А затем планировалось сделать рывок до столицы. Ван Тромп, вполне вероятно, будет возмущаться, но, кто не рискует, тот не становится богатым человеком.
   На вкус Карла Якоба, сражение у Эланда оказалось хоть и победным, но откровенно идиотским. Если сначала линии обеих флотов значительно растянулись, и бой шел на параллельных курсах, нося, скорее, характер преследования, то затем происходящее стало напоминать фарс. Кройц, и без того показавший себя не лучшим командующим шведским флотом, из-за собственной дурости утопил собственный флагманский корабль. Ну и сам утонул вместе с ним.
   Кройцу, видите ли, приспичило немедленно повернуть. Причем (как потом рассказывали немногие спасшиеся) его убеждали в необходимости перед поворотом убавить паруса, поскольку корабль неустойчив и имеет слишком мало балласта. Ему указывали на необходимость сначала закрепить орудия, так как при приведении к ветру они могут переброситься на подветренный борт и вызвать губительный для корабля крен. Все доводы не привели ни к чему - Кройц уперся как баран. В результате, флагманский корабль бросился к ветру, опасно накренившись во время поворота. Ну а под ударом нового сильного шквала он лег на левый борт и начал опрокидываться.
   Дальше случилось именно то, о чем Кройца предупреждали умные люди - незакрепленные орудия перекатились на подветренную сторону, а полупортиков нижней батареи, разумеется, задраить не успели. Ну и неизбежная вишенка на торте - в то время, как правый борт корабля был еще высоко над водой, загорелся пороховой погреб. В результате, в течение буквально нескольких минут сильнейший шведский корабль взлетел на воздух.
   Ван Тромп, надо сказать, не слишком торопился с преследованием шведского флота. Хотя мог бы взять пример с Нильса. Впрочем, у Юэля последователи нашлись. Бенджамин Рауле, разгоряченный азартом боя, не стал топтаться на месте. И они начали действовать с Нильсом на пару. Ван Тромп, разумеется, пытался вмешаться. И призывал разделять войну и торговые интересы. Однако и Дания, и Курляндия слишком пострадали от шведов, чтобы задумываться о таких мелочах. Нильс был вдохновлен победой над давним противником, а Карл Якоб хотел воплотить амбициозный план старшего брата.
   Шведы оказались разрознены и деморализованы. После гибели обоих флагманов, оставшиеся без руководства шведские капитаны начали выводить свои корабли из боя. Выигравшие более выгодное положение относительно ветра, союзники имели больше возможностей для маневрирования и могли продолжительное время держать отступающего противника под обстрелом. И вот тут Нильс Юэль с Бенджамином Рауле развернулись вовсю. Они не давали врагу ускользнуть и обстреливали даже те корабли, которые выбросились на мель.
   Разгром был страшным. Даже те шведские корабли, которые не были потоплены, получили довольно серьезные повреждения. И могли только ползти, надеясь своевременно добраться до берега. Но даже если им это удастся, их ожидал дорогостоящий и долгий ремонт. В любом случае, противостоять врагам на море Карл XI теперь не мог. У Швеции больше не было флота.
  
   Фридрих Кетлер
   Неожиданно, но Сконская война шла даже лучше, чем я надеялся. Похоже, датчанам удастся вернуть потерянные территории. А Швеция перестанет считаться непобедимой державой. После того, как Кристиан V разбил войско Карла XI в битве при Лунде, Алексей Михайлович решился на военные действия.* И в самом начале 1677 года войска Ромодановского и Самойловича двинулись на Шведскую Лифляндию. Основными направлениями для удара стали Нейхаузен, Мариенбург, Тирзен и Дерпт. Разумеется, русские планировали захватить и Ригу, и Пернов, и Ревель, но тут (неожиданно) в ситуацию вмешались мы.
   * В реальной истории он умер еще в январе 1676, а в измененной курляндские врачи подправили ему здоровье. Так что к январю 1677 он еще жив.
   Это было наглостью. Беспросветной. Даже бОльшей, чем идея ограбить Стокгольм. Я хотел, ни больше ни меньше, поучаствовать в войне со Швецией. Понятно, что у Курляндии было не так много шансов. И я, наверное, так и не решился бы на данную авантюру, если бы обстоятельства не сложились столь благополучно. Однако шведы распылили свои силы на более опасных соперников. То есть на армии Дании и России. Как только войска Алексея Михайловича перешли в наступление, против них были выставлены практически все имеющиеся в Шведской Лифляндии силы.
   Понятно, что удара в спину от Курляндии никто не ожидал. И уж тем более никто не мог предположить, что мы решимся напасть на Ригу. Но у меня под рукой было шесть кораблей во главе с Мишелем Баском, не отправленным на Сконскую войну, и довольно приличное войско во главе с младшим братом Александром. Сам я осуществлял общее управление и следил за снабжением. Как ни старались учителя, к сожалению, ни великого полководца, ни гениального адмирала из меня не вышло. А управленцем я еще в своей прошлой жизни был неплохим. Поэтому командовать боем доверил тем, кто умеет это делать.
   Так что вскоре после начавшегося наступления русского войска, в завоевательный поход двинулось и войско курляндское.
  
  
  
  

   Глава 15
   В свое время я не без интереса читал о многочисленных попытках захватить Ригу. Да что далеко ходить - в последнюю русско-шведскую войну армия царя Алексея Михайловича тоже осаждала этот город. Но поскольку союзная Дания тогда промедлила, из затеи ничего не вышло. В принципе, в той версии истории, которую я знал, ничего не вышло и позже, у Августа II. Впрочем, чего хотел этот польский король, похоже, до конца не знал даже он сам. Но та осада фактически стала началом Северной войны.
   Взять Ригу получилось только у войск Петра I. Но кружить возле города столько времени, сколько Шереметьев, у меня не было ни желания, ни возможности. Поэтому я решил использовать лучшие решения тех, кто уже осаждал Ригу. И избежать их ошибок. Так что в первую очередь мне пришлось обеспечить морскую блокаду города. Благодаря датско-голландско-курляндскому флоту, кораблей у шведов практически не было. А те, что остались, Карл вряд ли отправит к Риге.
   К организации войска я тоже подошел со всей ответственностью. Выжал максимум из возможностей Курляндии. Однако выше головы не прыгнешь. Думаю, здесь мне и ноутбук с информацией не сильно помог бы. Потому что нужны не только идеи, но и образованные люди, и производственные возможности. А культура производства складывается не один год. И даже не одно десятилетие. Поэтому я подошел к решению вопроса со свойственной Кетлерам прагматичностью.
   Во-первых, положение, при котором на многотысячную армию приходилось аж десять пушек меня не устраивало*. Во-вторых, логистика как наука пока еще не сложилась. А в-третьих, очень силен был консерватизм. Внедрить нечто новое было нечеловечески сложно. Причем это касалось и производства, и армии, и науки. Уж казалось бы - полезность прививок от оспы была доказана! Однако если вы думаете, что народ побежал прививаться, то ошибаетесь. Даже при королевских дворах, где были и средства, и возможности, далеко не все решились на это действо. К своей невесте, например, я не просто заслал врачей, а чуть ли не силой продавил нужность прививки.
   * Во время Сконской войны, в битве при Лунде, на 8 000 шведского войска пришлось ровно 10 пушек, так что это не преувеличение.
   А теперь представьте, насколько сложно сдвинуть с места консервативных военных? Тем более что я был всего лишь наследником, не отмеченным победами. Мне и так постоянно выговаривали за мои эксперименты. И это несмотря на то, что мальчишки, которых ко мне приставили, были никому не нужны. И числились всего лишь моей игрушкой. Точно так же, как и мальчишки, приставленные позже к братьям. Недоброжелатели критиковали и слишком дорогое оружие, и убогую форму, и вообще призывали не тратить из казны деньги на эти глупости.
   Однако я предпочитал не спорить, а доказывать свою правоту делами. Мои новинки воспримут всерьез только тогда, когда удостоверятся в их успешности. И взятие Риги как нельзя лучше послужило бы этой цели. Спасибо, отец меня поддержал. Наверное, потому, что я, как наследник, имел право на собственные ошибки. И откреститься от моих неудач будет проще - типа, молодой, глупый, не уследили, и тому подобное. Вроде как это моя личная инициатива, к которой Якоб не имеет отношения. Понятно, что шито белыми нитками, но так многие поступают.
   Полевые кухни, которые я в свое время придумал, были по достоинству оценены ближайшими соседями и постепенно проникали во все европейские войска. Однако мало кто из военачальников озадачивался полной организацией процесса. А я завел специальную хозяйственную часть, которая занималась только обмундированием, кормежкой и снарядами. Организовать ее так, чтобы она не тормозила основное войско и своевременно оказывалась в нужном месте, было не так уж просто.
   Однако еще сложнее оказалось создать нечто типа саперного батальона. Прежде всего потому, что не все понимали, зачем это надо. Но я знал, что быстровозводимые полевые укрепления сыграют свою роль, а потому настоял на своем. Более того, я не пожалел денег на организацию нескольких смотров и тренировочных марш-бросков, в процессе которых мы определились, в каком порядке лучше двигаться, сколько лошадей и человек требуется на одно орудие, и как оптимальнее маневрировать. Надо сказать, мой младший брат Александр, несмотря на свой юный возраст, показал себя с наилучшей стороны. У него реально был талант военачальника. И храбрости хватало.
   Основной проблемой была скорость передвижения войска. Пехота и обозы тащились слишком медленно. По идее, эту проблему могли бы решить хорошие лошади - одновременно крепкие и выносливые. Однако пока что Курляндия не могла себе позволить ни разводить породных коней, ни, тем более, их закупать. В перспективе планировалось поднять подобный проект совместно с Россией, но мне результат нужен был как можно быстрее. В результате, получилось нечто вроде повозок Дикого Запада, лошадей припрягли таких, каких нашли, а пехоту неустанно тренировали. Над повозками, кстати, работали довольно долго. Климат Прибалтики и Америки, мягко говоря, отличается. Так что транспортное средство пришлось усовершенствовать под местные реалии.
   Мне буквально спать не давали походы Суворова. Мог же он организовать солдат так, чтобы армия быстро передвигалась? На основе его опыта, можно было и курляндских солдат подтянуть. Проблема только в том, что в основном это наемники и новобранцы. У первых абсолютно отсутствует чувство коллективизма, а вторые вообще "деревянные". Пока добьешься отдачи - поседеешь. Плюс, общая численность нашего войска оставляла желать лучшего. Да чего о Курляндии говорить, если Дания со Швецией в том же Лундском сражении воевали силами 8 000 против 13 000. Тот же Алексей Михайлович в свое время только на осаду Риги 25 000 отрядил.
   У Курляндии же своей армии практически не было. Пришлось организовывать все "с нуля", причем под пристальным и не очень-то одобряющим польским взглядом. Так что для военных действий я собрал всех, кого только мог. От польских шляхтичей до казаков. Влетело данное удовольствие в копеечку, но 5 000 я наскреб. И теперь это войско подходило к Риге, которую со стороны моря запер наш флот. Дело предстояло трудное. Практически невозможное. Но я рассчитывал на нашу артиллерию и несколько секретов, которые готов был вытащить из рукава, как шулер запасного туза.
   Для начала Александр разослал небольшие конные отряды. В основном, для разведки. Хотя некоторые и реквизициями умудрились заниматься. Мы данное дело не одобряли, но и запрещать было бесполезно. Мародерство было вполне нормальным явлением для 17 века, гуманностью здесь никто не отличался, а вызывать среди солдат недовольство в самом начале похода было полным идиотизмом. Достаточно было того, что в собранном с бору по сосенке войске дисциплина поддерживалась на приемлемом уровне. Так что не будем требовать невозможного. Благородные рыцари в блестящих доспехах, с безупречной моралью и возвышенным романтизмом, встречаются только в романах.
   Поскольку общая организация процесса из-за этих реквизиций не страдала, я делал вид, что ничего не вижу. А Александр вообще не обращал внимания на такие мелочи - ему и без того забот хватало. Он опасался, что Кобершанц повлияет на продвижение нашего войска - Алексей Михайлович, в свое время, здесь подзадержался. Однако наша артиллерия показала себя наилучшим образом - несмотря на некоторые трудности Кобершанц был взят. И я, воспользовавшись подсказкой из будущей истории, предложил переименовать его в Александршанц.
   По моей задумке, отвоеванные территории вместе с Ригой должны были перейти под руку моего брата. То есть, они останутся в составе Курляндии, но Александр станет управляющим. Так что неплохо было бы пропиарить его, как талантливого военачальника. К тому же, первую победу следовало отметить. И, как показали дальнейшие события, старался я не напрасно. Воодушевленный такой немудреной лестью, брат почувствовал себя увереннее, и это не замедлило сказаться на результатах. Динамюнде мы тоже взяли. Даже долгая блокада не понадобилась.
   Полагаю, дело было в том, что несмотря на отсутствие связи, слухи расходились быстро. И все уже знали о многочисленных шведских поражениях. То есть народ просто понимал, что на выручку никто не придет. Плюс, перспектива была сомнительной - по сути, выбор стоял между Курляндией и Россией. И учитывая блага, которые мы предлагали, а так же шляхетские вольности, которые прилагались к статусу подконтрольной Польше территории, жестокого сопротивления мы не встретили. Один из наших конных отрядов подступил к Кокенгаузену, находящемуся от Риги вверх по Двине. Оказалось, что гарнизон крепости насчитывает меньше двух сотен людей, так что не составило труда принудить его к сдаче, пообещав право свободного выхода для вояк. И, разумеется, слово свое мы сдержали.
   Под шведским владычеством Рига находилась уже без малого полвека. Но горожанам еще были памятны те времена, когда их город имел статус вольного имперского города Священной Римской империи. И если бы у них был выбор, они бы предпочли вернуть этот статус. Но Рига была слишком важна, чтобы ее упускать. Так что к ее осаде мы подошли со всевозможным тщанием. И, конечно же, начали с того, что предложили сдаться по-хорошему. Зачем портить такой хороший город и приносить горожанам финансовый ущерб?
   Что касается самих рижан, то они (может быть) и согласились бы. Однако бал правили шведы, которые наотрез отказались сдаться. Что было весьма предсказуемо. Представляю, что сказало бы им их начальство на бездарную потерю города. Одно дело - уступить в бою (и то по головке не погладят), и совсем другое - просто взять и подарить город врагу. Никто и не рассчитывал, что все будет просто. Наше предложение о сдаче было просто соблюдением правил приличий.
   Я даже обещал, что грабежей не будет, что при необходимости я выкуплю город у своих войск. Это, в общем-то, было обычной практикой. Плюс, мы гарантировали Риге особый статус и еще большее развитие торговли. Я мечтал иметь собственный Амстердам. Но основывать его следовало не на пустом месте, а на хорошей базе.
   Я бы даже закинул торговцам свои предложения по этому поводу, если бы это не было разглашением наших военных планов. Впрочем, вряд ли это изменило бы ситуацию. Все наши призывы канули втуне. Сдаваться, естественно, рижане не собирались. Ну и ладно. Как говаривал Джон Сильвер, "Вместо нас заговорят наши пушки и тогда живые позавидуют мертвым". Пока мы не покажем силу, никто нас всерьез не воспримет. Так что после небольшого военного совета было решено начинать более активные действия. Брат расположил артиллерию в свежепереименованном Александршанце. Пушки наши были надежными, испытанными, так что довольно успешно начали обстрел Риги. Особо удачным оказалось попадание в башню рижской цитадели, где находился порох. Взрыв получился феерическим.
   Однако в качестве артиллерии рассчитывал я вовсе не на пушки, и даже не на ядра с картечью. Не зря же я столько денег вбухивал в Академию! И не напрасно собрал вокруг себя столько гениев. Мои ученые, после долгих ошибок и множества попыток, довели-таки до ума ракеты. Нет, до "Тополя-М" и полетов на Луну было по-прежнему далеко, но оказалось, что увеличить их точность все-таки можно. Если разобраться с оперением и запускать с направляющих трубообразного типа. Тут мало было расчетов, тут еще и с материалом пришлось повозиться.
   За основу мною была взята ракета Конгрива. Помнил я о ней не так много, но даже некоторых наметок хватило для того, чтобы толкнуть вперед научную мысль. Да, я не могу сказать, что теперь ракеты стали идеально точными. До этого еще было работать и работать. Но они, по крайней мере, летели в нужную сторону и имели дальность больше двух километров. Полагаю, что в дальнейшем мне удастся усовершенствовать это изобретение, но пока я желал проверить, насколько оно вообще действенно. Выяснилось, что для стрельбы по городам - вполне.
   Под Ригой мы застряли на несколько месяцев. Однако блокада и постоянный обстрел сделали свое дело. А уж когда в городе начались пожары, требования рижан сдать город стали еще громче. Многочисленные перебежчики рассказывали, что в Риге голодно и страшно. И что жители угнетены. Пришлось повторить свои обещания не допустить погромов и разграбления, а так же настоять на встрече с представителями местного торгового сообщества.
   Может быть, некоторые наивные люди и думают, что странами и городами правят чиновники, но по моему опыту - правят торгаши. И чем крупней капитал, тем больше давления на власть. Сохранить свои деньги, а еще лучше - их приумножить, хотят многие. Вот и сейчас я собирался закинуть удочку именно тем, кто мог повлиять на ситуацию. А уж они сами оплатят выгодный вариант. Рига - богатый город. Но кто не желает стать еще богаче? Зачем покупать курляндские товары у перекупщиков, когда можно торговать напрямую? Когда можно создать свою биржу, в пику Амстердамской? Когда планируется открыть несколько банков?
   Словом, спустя еще неделю, Рига капитулировала. Мне, правда, пришлось раскошелиться, "выкупая" город у собственного войска, но жалеть об этом не стоило. Хорошее отношение важнее денег. А достигнутые договоренности грозили принести прибыли не только рижским торговцам, но и Курляндии в целом. Так что вскоре гордый собой Александр уже въезжал в город через Песочные ворота. И, нужно отдать должное местным чиновникам, нам довольно быстро удалось навести порядок.
   Вероятнее всего, свою роль еще сыграло и то, что действовал я не только на суше, но и на море. Курляндский флот не только обеспечивал блокаду. К нему потребовалось добавить небольшую армию наемников, и мы нагло захватили весь Моонзундский архипелаг. С дальним прицелом, разумеется. Ежу было понятно, что данные территории мы не удержим. Это даже Дании не понравится, не говоря уж о шведах. Но если я хочу закрепить за собой Ригу, мне нужно нечто, чем можно торговаться!
   После захвата города и островов дела пошли лучше. Несмотря на то, что шведы твердо стояли на этих землях уже полвека, любви у местного населения они не сыскали. Да и кто будет питать теплые чувства к захватчикам? Так что мы получили множество желающих присоединиться к нашей операции. И я вовсе не обольщался, что они это сделали от большой любви к Курляндии или Польше. Причиной становилась и месть, и выяснение отношений, и желание обогатиться.
   Глупо не использовать то, что само идет в руки. Пришлось мне, как истинному прогрессору и попаданцу, раздавать множество обещаний. Но партизанское движение оказалось как нельзя кстати. Когда громят твои обозы и стреляют из-за угла, воевать уже не слишком хочется. К тому же, основные войска Швеция бросила против более сильных противников. А на нашу долю осталось местное ополчение. Понятно, что они не горели желанием воевать. Перспектива оказаться под властью Курляндии (читай Польши) отторжения у них не вызывала. Местным феодалам шляхетские вольности импонировали куда больше шведских строгостей. Ну и русские не казались им приемлемым вариантом. Так что мы больше договаривались, чем реально сражались.
   Тем более, что на большой кусок рта я не разевал. Захватить территорию мало, ее еще удержать нужно. Так что наше войско остановилась у устья Гауи. И постепенно мы начали наводить порядок. Как вы понимаете, дошедшие до нас русские не обрадовались, что их опередили. Но что им оставалось делать? Воевать с союзником? Глупо как-то. Тем более, что русских-то шведы встретили во всеоружии. И большой вопрос, кто бы победил в этот раз, если бы не Сконская война.
   К счастью, упираться русские не стали. Вполне вероятно, решили разобраться с Курляндией уже после того, как нагнут шведов. Рига была для них важна, но не менее важными казались и Орешек, и Ниеншанц. Ну а поскольку шведская армия, сражавшаяся сразу на нескольких театрах военных действий, просто не могла разорваться, дела у Алексея Михайловича пошли неожиданно хорошо. И к осени 1677 года русские войска добрались до Выборга и Кексгольма. Бедный Карл XI не знал, что делать. Остатки его флота были разбиты у острова Лолланн (только пленными союзная эскадра взяла почти 2000 человек), да и армия держалась из последних сил. Весной датчане захватили Мальмё, а обнаглевший флот союзников напал на Стокгольм. (Вот где я погордился одним из своих братьев!*). Пиратский грабительский рейд принес неисчислимые убытки и заставил шведов запросить мира.
   *В реальной истории Карл Якоб умер в 1677, но в моей аи он проживет долгую и насыщенную жизнь.
   ...Осень 1677 года я неожиданно встретил в Англии. Озабоченный моим будущим браком, папенька буквально выпнул меня за границу, сообщив, что дальше они и без меня справятся. Я и не сомневаюсь. Все отлажено, организовано, и при умелом руководстве (а у Якоба данного таланта не отнять) вполне может работать без моего участия. Другое дело, что мне совершенно не хотелось покидать страну в такой ответственный момент. Вдруг потребуется срочное вмешательство?
   Однако увильнуть от визита было нельзя. Он был связан с весьма значительным событием - сестра моей будущей невесты, Мария, выходила замуж за Вильгельма Оранского. И мое присутствие на церемонии было очень желательным. Блин, в Англии погода и так-то мерзкая, а уж в октябре тем более. И, чтоб вы знали, Сент-Джеймсский дворец чертовски холодный. А его комнаты - тесные и ветхие. Плюс, с Анной пришлось встречаться отдельно, поскольку на церемонию ее не пустили.
   История довольно занятная на самом деле. Началось все с того, что я буквально заставил свою невесту привиться от оспы. Как я уже говорил, несмотря на доказанную пользу данной операции, далеко не все к ней прибегали. Мария, например, наотрез отказалась. И заставлять ее никто не стал. Ну а тут произошла очередная неприятная история - оспой заболела гувернантка Анны, леди Фрэнсис Виллерс. Причем так заболела, что в конечном счете скончалась.
   Казалось бы: вот он - повод убедиться в том, что прививка от оспы необходима. Ведь сама-то Анна не пострадала. Но нет! Мария пошла по пути наименьшего сопротивления. Она просто запретила Анне присутствовать на свадьбе и посещать одни и те же мероприятия и помещения. Женская логика такая логичная... Ладно, я хоть посмотрел на Вильгельма Оранского. Интересная личность все-таки. Немного на ворону похож, но властность так и прет. Немудрено, что он возжелал получить английский трон.
   Встреча с невестой тоже оказалась довольно интересной. Пока что Анне было всего лишь 12 лет, но еще года три, и, пожалуй, алчные английские дворяне спихнут ее за меня замуж. Меня буквально одолели, пытаясь выпытать секреты, навязать договоры и даже отравить. От последнего я уберегся чудом - предназначенное мне блюдо сожрала одна из собак, в изобилии бегающих по дворцу. И, глядя на судороги животного, я понял, что посижу на диете. Резко расхотелось не только жениться, но и дышать одним воздухом с этими уродами, которые привыкли собственные проблемы решать через чужие смерти.
   К счастью, мне не нужно было долго задерживаться в Англии. Для исполнения долга вежливости вполне достаточно было поприсутствовать на церемонии и познакомиться с невестой. Милая девочка, кстати. Вполне может вырасти в яркую, интересную женщину. Я подарил множество подарков, погулял с ней в парке (свита не в счет, я уже и сам перестал замечать постоянно трущихся рядом со мной людей) и результативно пообщался. Неглупая девочка, прагматичная, чувствующая себя в семье не слишком уютно, и стремящаяся как можно быстрее вырваться из Англии. Из таких девочек, обычно, вырастают хорошие жены. Особенно если муж приложит минимальные усилия, сохраняя в доме тепло и уважение.
  
   Анна Стюарт
   Девочке было страшно. По-настоящему страшно. Она всегда знала, что ее, как принцессу, ждет брак по расчету. Но сейчас складывалось ощущение, что ее стремятся как можно быстрее сбыть с рук. Словно она товар, который вот-вот прокиснет. Жаль, но Анну никогда не любили. И не стремились держать рядом. Сначала ребенок жил у своей бабушки по отцовской линии - у королевы Генриетты Марии. Затем у тетки, тоже Генриетты, герцогини Орлеанской. А в Англию Анна вернулась только после смерти последней, всего семь лет назад. И не нашла здесь ни особой любви, ни тепла.
   Сосватали ее чуть ли не с рождения - жених был старше Анны на целых 15 лет. Но, как ей заявили, других достойных вариантов не было. Брат датского короля Георг неожиданно женился, а если выбирать из остальных кандидатов, то наследник Курляндского герцога оказался самой выгодной партией. Маленькая страна производила чудесные вещи. Очень дорогие и очень востребованные. Дамы при королевском дворе хвастались большими зеркалами, столовыми предметами из глауберита* и яркими тканями прекрасной выделки. К тому же, Анна слышала, что ее жених весьма талантливый музыкант и сочинитель.
   * Напоминаю, что в данном мире так называется мельхиор.
   - Не волнуйтесь, ваше высочество, - успокаивала принцессу перед встречей с женихом новая гувернантка Генриетта Хайд. - Я видела Фридриха Кетлера. Он хорош собой и отменно воспитан.
   - А какой он? - женское любопытство неистребимо в любом возрасте.
   - Он одет по моде своего герцогства. На первый взгляд, не так пышно. Но присмотревшись, понимаешь, что одежда сшита из весьма дорогих тканей и довольно изящно украшена. Кажется, сын герцога любит простые, лаконичные линии, но не чужд роскоши. Он привез великолепные подарки. И часть из них решил вручить вам лично, при встрече.
   - Как ты думаешь, там будут чудесные янтарные безделушки? Такие, которыми хвастались придворные дамы?
   - Могу сказать точно, что там будут ткани, - вздохнула гувернантка. - Большего, к сожалению, узнать не удалось. Фридрих хорошо умеет хранить свои тайны. Но полагаю, он щедро вас одарит. Никто не может упрекнуть его в скупости. К тому же, подарки - это тоже политика.
   - В чем же тут политика? - удивилась Анна. - Все и так знают, что в Курляндии производят множество интересных вещей.
   - Да. Но одно дело - слышать о них, и совсем другое - к ним прикоснуться. Увидеть их воочию. Понять, что это не просто слухи. И оценить качество, - пояснила своей воспитаннице Генриетта Хайд.
   Анне еще повезло. Ее муж еще был не слишком стар, не слишком уродлив и весьма образован. Очень, очень многие мужья благородных дам не могут похвастаться подобным. А Фридрих, по слухам, практически не пьет, не переносит табака, и весьма умерен в связях личного характера. В настоящий момент у него всего одна любовница, и та из простого сословия. То есть такая, которую можно отставить в любой момент, избежав скандала и выяснения отношений.
   Бастардами Фридрих не обзавелся, в жестоком обращении со слугами не замечен. Даже бездумная трата денег на различные проекты типа Академии не казалась существенным недостатком. Хорошая, рачительная жена сможет поставить мужа на место. Пусть не сразу (Анна слишком молода), но женщина частенько становится шеей, которая вертит головой в нужном направлении. Союз с Курляндией действительно выгоден Англии. Прежде всего потому, что герцогство предпочитает поддерживать нейтралитет.
   Участие в недавней датско-шведской войне оказалось понятным исключением. Для безопасности собственных границ пойдешь еще и не на такое. И Курляндия показала себя с наилучшей стороны, одержав (пусть и в союзе с Данией и Голландией) несколько впечатляющих побед. Ограбление Стокгольма было настолько дерзким, что потрясло всю Европу. Говорили, что из шведской столицы были вывезены огромные ценности. И теперь Карл XI вынужден будет приложить немалые усилия, чтобы хоть как-то поправить положение. В ближайшее время шведской активности на политической арене можно было не ожидать.
   Вопреки всем страхам Анны, встреча с женихом прошла прекрасно. Симпатичный, улыбчивый молодой человек произвел на нее самое хорошее впечатление. Непривычная одежда, свободная манера держаться и подкупающая искренность. Анна и сама не заметила, как расслабилась и перестала стесняться. Ну а подарки, которые преподнес жених, были и впрямь чудесными! Ткани самых необычайных расцветок, большое янтарное панно с изображением осеннего леса, огромное зеркало, искусно расписанный фарфоровый сервиз и множество приятных мелочей.
   Однако самыми запоминающимися стали подарки, изготовленные специально для Анны. И существовавшие чуть ли не в единственном экземпляре. Первым подарком стала большая книга с яркими иллюстрациями, где рассказывалась сказочная история о рыцаре, спасающим принцессу от дракона. Причем в рисунках, изображающих принцессу и рыцаря, можно было узнать саму Анну и Фридриха. А вторым подарком сало нечто и вовсе чудесное - напоминающее подзорную трубу, но показывающее дивные по красоте картинки. Фридрих назвал это калейдоскопом. И что-то подсказывало Анне, что эта вещь вызовет бурный интерес при дворе. И недолго останется единственной в своем роде.
  
   Карл Якоб Кетлер
   Умеют ли люди видеть будущее? Вполне вероятно. Карл Якоб подозревал, что этим даром владели и его отец, и его старший брат. Герцог умел развивать важные производства и делать выгодные вложения. А Фридрих чувствовал людей и продвигал самые незаурядные изобретения. Более того. Несмотря на то, что старший брат относился к своим полководческим способностям весьма пренебрежительно, просчитывать ситуацию он умел. И если самому Карлу Якобу идея напасть на Стокгольм казалась невероятной, то Фридрих продумал и такую возможность.
   Мало того, что на всех курляндских кораблях стояли новые пушки (которые замечательно стреляли!), а самые талантливые стрелки получили великолепные ружья, которые хоть и стоили несусветно дорого, но были очень эффективны, Фридрих разработал еще и новые ракеты. Именно они должны были помочь взять Ригу. И именно их планировалось использовать для налета на Стокгольм. Карл Якоб, получивший очень хорошее образование (особенно учитывая, что он вовсе не наследник), никогда не слышал, чтобы ракеты летели так далеко. Однако его брат сумел сделать из игрушки грозное оружие. Все-таки не зря в их Академии и Научном Сообществе трудилось столько гениальных ученых!
   - Ваше высочество! Вы, как наиболее благородный по происхождению, должны обратиться к жителям Стокгольма с предложением сдаться, не доводя дело до кровопролития - предложил Нильс Юэль.
   - Не думаю, что они к нам прислушаются, - вздохнул Карл Якоб. Уж он-то сам точно не сдался бы без боя!
   - Мы захватили в плен несколько шведов, спасая их от гибели в морской пучине. Почему бы не направить их в Стокгольм, передав наши требования?
   - Это будет по-христиански, - согласился Карл Якоб. - Никто не скажет, что мы не предложили спасения.
   Естественно, Стокгольм сдаться не пожелал. И это при том, что защищать его было особо некому. Войско Карла XI пыталось сдержать датчан, а флот был практически весь выведен из строя. Ну, именно на такой случай Фридрих и предложил воспользоваться новым оружием. И полетели ракеты. Эффект оказался впечатляющим. И психологический в том числе. Всего несколько часов обстрела, и город предпочел сдаться. И выплатить контрибуцию. А Карл Якоб был в первых рядах тех, кто эту самую контрибуцию принимал. Ну и прихватил себе несколько интересных вещиц, не без этого. Нильс Юэль и Корнелис Тромп тоже не стеснялись.
  
   Фридрих Кетлер
   Исторические события шли настолько хорошо, что это просто не могло долго продолжаться. Ситуация играла нам на руку. Пока шведы бодались с Данией, им было не до Курляндии. Да и русские, увлеченные завоеваниями, не стремились выяснить отношения и отнять "все, что нажито честным трудом". Так что мы могли осваивать завоеванное и потихоньку укреплять границу. С Польшей, между прочим, пришлось договариваться отдельно. От конфликта уберегли только семейные связи с Карлом Лотарингским (спасибо, сестренка, хорошо работаешь в качестве жены) и повальная продажность сейма.
   Ну а дальше началась Большая Мировая политика. Окончательное поражение Швеции было многим невыгодно, и естественно, его солнцеподобное величество Людовик XIV не мог не вмешаться. Он своевременно просчитал ситуацию и надавил на воюющие стороны, чтобы те сели за стол переговоров. Поскольку войско Кристиана V было изрядно вымотано, казна истощена, и сил сражаться дальше почти не осталось, он не горел желанием связываться еще и с французской армией. Так что мирный договор был таки заключен, как ни пытался этому противиться Алексей Михайлович.
   Все-таки, Кристиан V был весьма рациональным человеком, а нравы 17 века вполне позволяли заключать дружеские союзы с тем, с кем недавно воевали. Так что помимо мирного договора, между Данией и Швецией был заключён целый ряд других трактатов: договор об оборонительном союзе, торговый договор, и даже договор о браке между сестрой Кристиана V Ульрикой Элеонорой и Карлом XI. Плюс, что исключало вмешательство России, были подписаны некие секретные статьи, в которых договаривающиеся стороны обязались не вступать в союзы с третьими державами без предварительных переговоров между собой.
   Курляндия, разумеется, тоже не рядом постояла. Да, основной причиной нашего участия в этой войне было желание доставить шведам столько проблем, чтобы они забыли о нашей стране. Но глупо таскать каштаны из огня для посторонних людей! Если уж мы ввязались в авантюру, которая закончилась удачей, странно было этим не воспользоваться. И вот тут нам захваченный Моонзундский архипелаг очень пригодился!
   Курляндия оставила себе южную и юго-западную часть Эзеля, отдав остальную часть острова датчанам. Вернули себе датчане и остров Муху, потерянный еще в 1645 году. Причем мы еще и заработали на этом, поскольку обеспечили датчанам тылы на островах и качественное снабжение. Я был заинтересован в том, чтобы затруднить шведскому флоту подход к Риге, а потому готов был делиться с Данией контролем над входами в Рижский залив. Союзный флот и армия никак не помешают!
   А вот со Швецией был долгий и упорный торг. Ригу нам отдавать никто не хотел. Это был чуть ли не второй по значимости город! Однако подкупленная территориями Дания и обнаглевшие русские, продолжающие захватывать земли, заставляли быстро решить вопрос. Вполне вероятно, что в дальнейшем шведы попытаются отыграть все обратно, но пока они нехотя согласились. И разумеется, Даго и Вормси пришлось им вернуть. А еще - торжественно пообещать вмешавшимся в переговоры французам не влезать в ближайшее время в европейские дрязги. Да мы и не собирались! Людовик, видимо, опасался, что мы кинемся помогать Фридриху Бранденбургскому.
   Шведы же, заключив с Данией мир, озаботились возвратом своих территорий в Лифляндии. Причем, поскольку усиление России никому в Европе было невыгодно, денег на борьбу с агрессором Карлу XI выделили и французы, и голландцы. Ну а получив финансовые вливания, шведы тут же обрушились на своего давнего врага - русских. И начали их теснить. Что ни говори, шведская армия оставалась довольно сильной. И Алексей Михайловича спасло только то, что его враг устал и потерял множество оружия и солдат. Впрочем, земли в Финляндии русский царь все-таки отстоять не сумел. И Кексгольм, и Выборг пришлось уступить. Шведы, потерявшие Сконе, стремились вернуть хотя бы земли в Шведской Лифляндии. Русские, которым поначалу победы давались слишком легко, дрогнули под серьезным напором. И вновь собраться с силами им удалось не сразу.
   Оба войска остановились на Неве. У шведов уже не было сил вести войну дальше, да и взятые в кредит деньги оказались не бесконечными, а Алексей Михайлович уперся намертво. Ну еще бы! Взять Нарву ему удалось большой кровью, и он не собирался выпускать из рук этот город. Армия его, хоть и устала, но снабжалась нормально, а вот шведов потрепали изрядно. Так что взаимное мотание нервов продолжалось до осени 1677 года. Первыми дрогнули шведы. И если поначалу Алексей Михайлович даже слышать не хотел о мире (военные успехи вскружили ему голову), то потом ему пришлось уступить. Царю донесли, что Османская империя одержала несколько впечатляющих побед, и турецкие войска подошли слишком близко к русским границам.
   Подписанием мира между русскими и шведами и закончилась война, начавшаяся как Сконская, а превратившаяся в нечто большее. По ее итогам Дания вернула себе практически все, что потеряла в Торстенссонской войне. И провинции Емтланд, Бохуслен, Херьедален, Идре и Серна, и провинцию Халланд (тем более, что последняя была отдана на 30 лет в качестве гарантии условий мира. Это не считая уже упомянутой части Эзеля и острова Муха. Готланд, правда, шведам удалось отстоять.
   Курляндия получила Ригу, часть Эзеля и территории до устья Гауи - небольшую полоску владений вдоль Двины от моря до Польской Лифляндии, включая Кокенгаузен. Ну и у Польши часть земель удалось-таки выкупить - теперь Якобштадт от границы с бывшей Шведской Лифляндией отделяла приличная территория. Так что, даже без учета награбленного в Стокгольме, мы оказались в прибытке.
   Россия откусила почти всю Шведскую Лифляндию. И я бы даже за них порадовался, да. Если бы не понимал, как трудно это все будет "переварить". Шведы стопроцентно постараются вернуть утраченное, местные начнут вставлять палки в колеса, захваченные города нужно будет восстанавливать, да и местные священники вряд ли обрадуются православным конкурентам. Но зато у России на Балтике появился флот - целых пять кораблей, построенных на Соломбальских верфях. А победа, которая в будущем вполне могла оказаться миной под благополучие страны, праздновалась вовсю.
   Мир был подписан, царь вернулся в столицу победителем. А уже в октябре был издан указ о подготовке к другой войне. В нём говорилось о необходимости выступить на помощь польскому королю и защитить православное население Подолии от турецкого насилия. На заседании Боярской думы было принято решение о сборе чрезвычайного военного налога, и уже в начале 1678-го армия князя Ю. П. Трубецкого подошла к Киеву. Вот только порадоваться этому Алексей Михайлович уже не сумел. В феврале 1678-го его все-таки настиг сердечный приступ. Да уж, история очень инертна. И стремится вернуться к своему нормальному течению.
   Правда, итоги правления Алексея Михайловича кардинально отличались от тех, что я помнил. Теперь он войдет в историю не как Тишайший, а как талантливый завоеватель, который нанес поражение Швеции - давнему и сильному врагу, да еще и выход на Балтику завоевал. Хотя Федору с таким наследством придется трудно. Новые территории нужно еще осваивать и осваивать. И это при том, что денег на войну со Швецией потрачено порядочно. А Османская империя - тоже опасный и мощный противник. И сдерживать ее все труднее и труднее.
   С помощью врачей, присланных из Курляндии, семнадцатилетний Федор поправил здоровье и чувствовал себя гораздо лучше, чем в моем варианте истории. Это дало неожиданный эффект. Артамон Сергеевич Матвеев был выпнут в ссылку сразу же, как только Федя пришел к власти. Причем сослан он был вместе с сыном. Поскольку о данной возможности я был осведомлен, то думал, куда пристроить союзника, который еще может пригодиться. Изначально хотел его к Фердинанду сплавить. Но царь Федор Алексеевич неожиданно уперся. Типа, Пустозерск Матвееву светит, и нечего тут. Видимо, Милославские подсуетились, желая убрать конкурента.
   Пришлось чуть ли не похищать Матвеева. Устраивать ему побег, несмотря на опасения испортить отношения с новым русским царем. Федор, правда, довольно быстро отошел. Видимо, Курляндия казалась ему достаточно далекой для того, чтобы быть использованной в качестве места ссылки. Ну а я помог давнему союзнику. Ничего не могу сказать, Артамон Сергеевич, конечно, жук еще тот, но частенько меня поддерживал. Не без дохода для своего кармана, но тем не менее.
   Плюс, что немаловажно, сын Матвеева был весьма перспективным молодым человеком. И учитывая его невеликий возраст (12 лет) я пристроил Андрея в школу при нашей Академии. Такие связи всегда пригодятся. Пацан и в реальной истории вырос в неплохого дипломата. И оставил занятные мемуары о дворе Людовика XIV. Так что просто необходимо было дать ему еще более качественное образование. И желательно, привить нужные ценности.
   Я вообще серьезно относился к семейным проблемам своих знакомых. Слишком хорошо знал, какое значение имеют уют и благоприятная атмосфера для политической и научной деятельности. Гук расцвел после женитьбы и рождения сына. И (к своему удивлению) я узнал, что Ньютон тоже женился. Я-то полагал, что окольцевать его - задача почти невероятная. Исаак отбрыкивался от всех кандидаток, и сообщал, что он слишком занят наукой. И вот на тебе! Остепенился!
   Однако еще больше я удивился, когда выяснил кто стал его избранницей. Ньютон женился ни на ком ином, как на племяннице Гука! Блин, прямо femina fatale какая-то! А так глянешь - скромное тихое существо. Правду говорят люди, что в тихом омуте только первых полтора метра вода, а ниже черти штабелями уложены. Как я выяснил, папенька Грейс хотел вернуть дочь и отказывался давать за ней приданое. Но Ньютон женился наперекор всему, справедливо полагая, что в случае чего я не оставлю его своей милостью. Ха! Да конечно не оставлю!
   В реальной истории личная жизнь сложилась несчастливо как для Гука, так и для самой Грейс. А тут все довольны! Милая, скромная девушка, частенько помогавшая Ньютону, произвела на него самое благоприятное впечатление. Он чувствовал себя рядом с ней спокойно и комфортно. Так что на папеньку плевали с высокой колокольни. И правильно делали, кстати. Брат у Гука был полным неудачником. Роберт постоянно спонсировал его различными суммами. Но Джон толи играл, толи пил, и деньги у него утекали в неизвестном направлении. В знакомом мне варианте истории свою дочь он просто продал, не озадачившись приличиями. Так что Ньютон вмешался весьма своевременно. Тем более, что Джон, в приступе меланхолии, вскоре повесился.
   - Как продвигаются эксперименты с паровой машиной? - поинтересовался я, выслушав все новости научной личной жизни.
   Дело в том, что в 70-х Дени Папен перебрался в Курляндию окончательно, и увлекся созданной Гюйгенсом игрушкой. Он разбирал ее, собирал, и даже умудрился создать дубликат. Похоже, его завораживал пар. И работа механизмов. Ну а поскольку я хотел получить в перспективе хорошие пароходы (хотя бы, поначалу, для хождения по рекам), то всеми силами способствовал его увлечению. Жаль, что сам я имел весьма поверхностное представление о паровиках. Мог задать только самое общее направление. Даже уже созданная игрушка была больше итогом гения Гюйгенса, чем моих откровений.
   - Мы получили несколько удачных вариантов паровиков, - просветил меня гордый Ньютон. - Однако проблема вовсе не в изобретении, а в том, чтобы массово изготавливать такие изделия.
   - А с этим возникают сложности? - догадался я.
   - Еще какие! Даже для того, чтобы создать нужные экземпляры, нам пришлось привлечь лучших мастеров. И на это было потрачено множество времени и денег.
   Мда. Как-то не укладывается это в обычную попаданческую схему. Обычно герой раз - и создает на коленке автомат Калашникова. Причем из подручных материалов, на пустом месте и абсолютно не напрягаясь. А у меня любое открытие идет со скрипом. И далеко не всегда оказывается удачным. Работа с нефтью, например, оказалась не такой результативной, как мне хотелось бы. Даже так называемого греческого огня удалось сделать не так много. А уж над созданием парафина в лаборатории бились почти полгода. Все, что я помнил, так это то, что исходник для него получался в результате перегонки нефти - концентрировался в осадке. А потом его необходимо было перегонять с дистиллятом.
   Как вы понимаете, представление о процессе и сам процесс - это две очень разные вещи. К тому же, нельзя было показывать излишней информированности. Пришлось врать, что ценные указания я нашел в дневниках покойного Глаубера. Типа, документы оказались очень полезными, а потому были засекречены. И нет, я не могу дать к ним доступ, потому как это Страшная Государственная Тайна. А как еще залегендировать то, чего в принципе не существует?
   Хорошо, что с деньгами стало полегче. Война, наконец, закончилась, и мы смогли заняться дальнейшим развитием Курляндии. В Виндаву пришел корабль с деньгами и добром, награбленным в Стокгольме, и я занялся перевозкой и разбором привезенного. Деньги ушли в казну (доля Карла Якоба, по предварительной договоренности, была отложена заранее), а вот на то, чтобы рассортировать остальное, ушло немало времени. Плюс, меня доставали любопытствующие. И родители в том числе. Якоб явно злорадствовал, а маменьке просто было интересно.
   Поскольку грабили Стокгольм целой эскадрой, то полученная в итоге Курляндией сумма, даже с учетом оценки товара, отнюдь не покрывала то, что награбили и пожгли шведы. Однако и такое вливание в казну было не лишним. Я помнил, что лет через 20 сюда придет чума. А потому тратил деньги как на разработку хоть какого-то медицинского препарата, способного ей противостоять, так и на организацию карантинной службы. Это только казалось, что времени предостаточно, но я хотел подойти к чуме подготовленным. Настолько, насколько это в принципе возможно.
   В основном, из ограбленного Стокгольма вывозили оружие и ценности. Однако мой брат (вернется - отблагодарю его особо!), похоже, ограбил несколько библиотек. И вместе с трудами ученых и философов мне досталась воистину бесценная вещь - гигантский кодекс, который называют еще "Дьявольской Библией". Насколько я помню, в самом конце 30-летней войны шведы вывезли это шедевр из Праги. И теперь он оказался у нас. Метр в высоту, полметра в ширину и примерно 75 килограмм веса! Пергаментные листы, потрясающие иллюстрации и завораживающее содержание. Я, разумеется, убрал шедевр под самый прочный замок. Похоже, в моем будущем музее, эта книга станет жемчужиной.
   Музей пока только строился. И эта задумка вгоняла в ступор очень многих моих знакомых. В 17 веке были приняты частные коллекции. А я планировал создать нечто, знакомое мне по 21 веку. Учреждение, которое может посетить любой. Ну, почти любой, поскольку смотрителям, уборщикам и прочему обслуживающему персоналу нужно платить зарплату, а значит, устанавливать соответствующие цены на входные билеты. Так что с любым я, конечно, погорячился. Но все равно это будет шаг вперед. И хороший пиар.
   Для работ своих ученых я выделил целое крыло. А теперь мне придется создавать и дополнительные галереи для художников - после того, как к нам в 1674 году все-таки перебрался Вермеер, выпускники его школы стали пользоваться бешеным спросом. А всё хорошая организация и грамотная реклама! Между прочим, художник нарисовал всю нашу семью Кетлеров, причем совершенно бесплатно. В благодарность за то, что мы спасли его от долгов, дали ему и его семье возможность начать жизнь заново (причем обеспеченную жизнь), и вознесли его талант на новую высоту.
   Мне мой собственный портрет не сильно понравился. Какой-то я слишком приглаженный на нем получился. Причем внешне мне Вермеер нисколько не польстил, но сумел навести незримый лоск. И я представал перед зрителями эдаким сказочным принцем. Матушка, кстати, оценила. И все портреты нашей семьи обосновались в ее кабинете. Как она говорила, это ее успокаивало. Казалось, что все дома, и все рядом с ней. Между прочим, Вермеера и соседи приглашали. И Карл Лотарингский, и Федор Алексеевич. А художник, кстати, прекрасно себя чувствовал. И помирать совершенно не собирался.
   Надо сказать, существование Курляндского Научного Сообщества, а особенно слухов о том, какими суммами я стимулирую ученых, привлекали множество людей. Некоторых я с удивлением обнаруживал, когда они уже представляли для публикации свои работы. Тот же Папен обосновался у нас совершенно незаметно. А некоторых не удавалось сманить, даже обещая очень хорошие условия. Увести у Лондонского Королевского Общества Галлея мне так и не удалось.
   Впрочем, оставалась переписка и печатные издания. Подчас, Курляндия поддерживала проекты, которые нигде не находили понимания. Но я примерно представлял, в каком направлении будет двигаться наука. И помнил самые громкие имена. Ну и образование постоянно контролировал. В результате, те же курляндские врачи пользовались бешеным спросом. Но, к сожалению, и они не могли творить чудеса. Некоторые болезни так и оставались неизлечимыми. И год 1679 начался с того, что умерла моя матушка.*
   * В реальности герцогиня скончалась в 1676 году. Но для чего нужны курляндские врачи?
  
  
   ВНИМАНИЕ! Глава 15 дополнена. Уточнены сведения по границам и итогам войны.
  
   Глава 16
   Смерть матушки мы все пережили тяжело. Очень тяжело. Особенно отец. Он как-то враз постарел, замкнулся в себе и потерял вкус к жизни. Приходилось прилагать немыслимые усилия, чтобы вытащить его из раковины и отвлечь от переживаний. Герцогиня, несмотря на то, что была светской дамой, уделяла семье много времени. И по-своему о нас заботилась. Ее внимание иногда казалось мне навязчивым, но только теперь я осознал, насколько в нашем доме стало пусто без семейных вечеров.
   Гертруда пыталась меня утешить, но у нее не слишком хорошо это получалось. Она сама чересчур переживала. Понятно, что моя поездка в Англию и встреча с невестой не могли не повлиять на отношения с любовницей. Надо отдать Гертруде должное - она не скандалила, не упрекала, не выедала мне мозг и вообще старалась делать вид, что ничего особенного не происходит. Но была откровенно несчастна, и из-за этого я чувствовал себя неуютно.
   Я всячески пытался сгладить ситуацию. Чувства, конечно, были - я по-прежнему сходил от Гертруды с ума. Но ни обещать ей что-либо, ни морочить голову признаниями не хотел. Женщина все равно верит только в то, во что хочет. А у меня были обязательства перед страной. Это только в сказке принц может жениться на Золушке. В реальности 17 века даже ремесленники предпочитали не выпускать умения из семьи. И торговцы старались умножить капиталы. Да те же крестьяне - и то искали вариант, который поможет семье выжить в дальнейшем. Большая Любовь - оно, конечно, прекрасно. Но не в ущерб семье и стране. Как говориться, брак по расчету может быть очень удачным, если расчет правильный.
   Впрочем, Гертруда отнюдь не была идиоткой. И вполне понимала, чем закончится наш роман. Просто ей, как и любой другой женщине, вовсе не хотелось отпускать от себя дорогого мужчину. И уж тем более, отдавать его сопернице. А я стал заранее готовить почву, чтобы наше расставание прошло как можно безболезненнее. Гертруда, получавшая неплохой процент за рецепт своей настойки, и так не бедствовала. А я не забывал дарить ей подарки и готовил для нее достойный прощальный подарок.
   Большой дом в Гольдингене, который мог, при желании, быть преобразованным в гостиницу, уже заканчивали строить. Оставалась отделка и обстановка. Думаю, Гертруда прекрасно распорядится этим даром. И, если захочет, удачно выйдет замуж. С таким приданым она может составить хорошую партию. Не скажу, что у меня данный факт не вызывал зубовного скрежета, но портить жизнь женщине, с которой мне было хорошо, тоже не хотелось.
   От проблем, как всегда, мен отвлекала работа. Мне, наконец-то, удалось добраться до одного из важных исторических персонажей - до Петра Алексеевича. С того момента, как Федор пришел к власти, звезда Натальи Нарышкиной закатилась. Старшие дети Алексея Михайловича изначально не слишком приветствовали второй брак отца, и теперь фигуры на политической доске сместились.
   Собственно, именно этого я и ждал. Мое вмешательство в дела России пока было не настолько сильным, чтобы что-то кардинально изменилось. Ну, удалось мне (точнее, курляндским врачам) на несколько лет продлить жизнь Алексею Михайловичу. Может, и Федор чуть подольше поживет. Однако там изначально все было слишком запущенным. А медицина в 17 веке, даже самая продвинутая, оставляет желать лучшего.
   В любом случае, было понятно, что если не произойдет ничего экстраординарного, Федор придет-таки к власти, и Наталью вместе с детьми отправят с глаз долой. В той версии истории, которую я помню, они жили то в Преображенском, то в Коломенском. А я планировал отправить их к Фердинанду. Его жена тоже не слишком теплые чувства питала к мачехе, но Марии было чем заняться, кроме сплетен и злословия.
   К тому же, для Натальи и детей был заранее выстроен отдельное здание (с подобающей легендой, типа дополнительная резиденция для гостей царской крови), плюс так же заранее из Курляндии к Фердинанду приехали учителя. Если я желал, чтобы из Петра получилось что-нибудь путное, образование ему следовало дать соответствующее. И пьянчужка дьяк Зотов в учителя никак не годился. Единственная проблема - патриарх московский Иоаким был сильно против всякой "латинизации". Но где он, и где мы? А дьяку подлить спиртного побольше, и все дела. Зотов был из тех людей, которым пить в принципе нельзя - залив глаза, он сам себя не помнил, не говоря уж об остальном.
   Фердинанд, ставший после крещения Федором Федоровичем, не слишком обрадовался моим инициативам, но к делу отнесся со всей серьезностью. По сути, он был обязан мне всем, что сейчас имел. Впрочем, нас и без этого связывали довольно теплые отношения. Мои старания создать в семье теплую атмосферу оказались не напрасными. Родственные связи рулят! К тому же, и денег у братца изрядно прибавилось. Настолько, что содержание, которое его семья получала от казны, шло на финансирование школ и на поддержку производства.
   Фарфор, пусть и не сразу, получить все-таки удалось. И теперь мастера тренировались, создавая изысканные формы и придумывая самые необыкновенные росписи. Я, кстати, советовал учитывать русские традиции. И, помня несколько удачных вариантов росписи еще по прошлой жизни, воспроизвел их, а так же создал новые узоры. Для Европы это, конечно, необычно, но может стать изюминкой. Чем-то, что будет принадлежать только русским. Фердинанд прислушался к моим предложениям и не прогадал. Самый первый сервиз, расписанный в русских традициях, стал подарком для Федора к коронации. После чего заказы полились рекой.
   Соломбальскую верфь мне тоже удалось свалить на братца. И, похоже, теперь Петр при всем старании не сможет стать родоначальником русского флота. Часть кораблей прибыла на Балтику, а часть отправилась в дальнее плавание в составе курляндской эскадры. Их ждала жаркая Африка и колониальные товары. Русские купцы, кстати, неслабо вложились в этот проект. А всего-то нужно было завезти в Москву диковинок побольше и сделать подарки нужным людям. А мода - вещь заразная. И "хочу такое же" - весьма действенный стимул.
   Что меня повеселило особо, в стране, которая сидела (говоря современным языком) на "пушной игле", именно мех и пользовался наибольшим спросом. Экзотический. За шкурки зебр, львов и гепардов состоялась настоящая битва. А ведь были еще ценные породы дерева, золото и даже рабы. Последних, правда, при русском царском дворе не поняли. Похоже, не пришло еще время для арапа Петра. Чернокожие дикари производили на русских пугающее впечатление, а потому были тут же проданы местным иностранцам.
   С помощью даров, привезенных на коронацию, мне удалось наладить с Федором неплохие отношения. Царь оказался довольно спокойным человеком и не производил впечатления полной марионетки, как порой рисовали историки. Он весьма благосклонно относился ко всему польскому (в том числе и к Курляндии, как к вассалу Речи Посполитой), сносно владел латынью, интересовался европейской политикой, и вообще был относительно неплохо образован.
   Бояре при дворе, конечно, толкали друг друга локтями, но и помыслить не могли ни о шляхетских свободах, ни об английском парламенте. Хотя что толку от последнего? В этом году тамошняя оппозиция требовала лишить наследных прав герцога Йоркского и разорвать союз с Францией, а Карл в ответ этот самый парламент распустил. А потом еще раз распустил, когда был принят "Habeas Corpus Act", по которому для ареста человека стало требоваться решение суда.
   Нет, все-таки абсолютная монархия рулит. Если во главе страны стоит сильный лидер, то сможет направить державу в нужную сторону. А если безвольный слабак или болезненный уродец (типа Карла II Испанского), то все равно править будет кто попало. Мда. Мне-то в ближайшее время такое счастье, как абсолютная монархия, точно не светит. Даже если Курляндия сумеет освободиться от вассалитета Польши, с дворянами еще разбираться и разбираться.
   Шаги в этом направлении, разумеется, делались. Оптимальным было бы втянуть дворян в долги и постепенно приобретать их имения. А что для этого требовалось? Стремление к роскошной жизни! А чтобы подать пример, я, как наследник и молодой человек, пускал пыль в глаза. Благо, множество предметов роскоши мы производили сами, и тратить на них кучу денег из казны не требовалось. Перед местными любителями роскоши представал парень, который пользовался и зеркалами, и мельхиором, и поделками из янтаря, и многими другими статусными вещами. Плюс, из России начал поступать фарфор, а из колоний - экзотические товары.
   Разумеется, детки богатых семей изо всех сил пытались мне подражать. Да и не только мне. Главной надеждой в этом плане был Людовик XIV. Вот уж кто любил роскошь и умел создавать ее вокруг себя! Пышность и вычурность стала модой. Причем общеевропейской. Тот же Матвеев предпочитал французское платье русскому.
   Словом, я делал все, чтобы дворяне тратили как можно больше. Причем вне зависимости от своих доходов. Наряды, лошади, драгоценности, балы... Да мало ли развлечений, на которые можно спустить деньги! Ну и не забываем, что основанное мной при Академии тайное общество тоже требовало трат. Помимо взносов за допуск в самый узкий круг "избранных", считалось хорошим тоном ставить на бои (и выставлять собственных бойцов), держалась мода на карточные игры, а привнесенная рулетка пользовалась неизменным спросом.
   Понятно, что деньги на развлечения нужно было где-то брать. А далеко не у всех поместья давали достаточно дохода. У некоторых дворян за душой практически ничего не было. Именно поэтому я и создал, наконец, первый банк - чтобы выдавать кредиты стремящимся к роскоши бездельникам. И в первую очередь мы вытрясали деньги из владельцев земли и поместий. Мы с отцом поставили перед собой задачу приобрести как можно больше земель в свою собственность.
   В качестве оплаты по кредитам принимались не только деньги, но и услуги. Самой популярной было служение в колониях. После того, как оттуда стали активнее поступать различные ценности, количество желающих испытать судьбу увеличилось. И если обычно с таких людей брали плату за дорогу, то мы сами приплачивали желающим. Ну и следили, разумеется, кто уезжает. Потерять случайно ценных специалистов не хотелось.
   Конечно же, созданный мной банк появился отнюдь не на пустом месте. Изначально мы с отцом реформировали казначейство, превратив его из невнятного учреждения во вполне дееспособную организацию, которая вела общий учет денег страны, определяла общие правила ведения финансовых операций и осуществляла контроль за всеми финансовыми подразделениями. У Курляндии, между прочим, давно уже был свой монетный двор, причем очень неплохой - задолго до моего попадания в данный мир отец оказывал услуги по изготовлению монет для разных стран.
   Вообще-то, такие специалисты ценились на вес золота. И в конечном итоге наш монетный двор стал закрытой зоной. А в особо секретной лаборатории работали над изготовлением множества существующих образцов монет. Наполеон, в свое время, с фальшивыми деньгами неплохо подгадил России. Так почему не взять передовой опыт на вооружение? По местным законам данная деятельность считается не просто противоправной, но и грязной. Поэтому все мои работники были уверены, что трудятся над существующими заказами.
   Я был не столь разборчив, чтобы переживать по поводу средств, которыми собираюсь добиться цели. Если врага надо ослабить, это необходимо сделать. И лучше подготовится к этому заранее. Не понадобится? Хорошо. А понадобится в самый неожиданный момент - так у меня все готово. Берем штамп, и запускаем его в дело. У меня была идея еще и с ценными бумагами поработать, но тут нужны были специалисты совершенно другого рода. А вообще бумажные деньги - это гениальная придумка. Приобретать ценный продукт за резаные фантики - шедеврально. Но пока народ предпочитал нечто более существенное. А ценности следовало хранить в защищенном месте.
   Главное здание банка строилось уже давно. Оно заранее задумывалось как нечто большое и хорошо защищенное. Глубокий подвал, стены которого выложены из огромных глыб, множество дверей со сложными замками, и довольно хитрая планировка. Плюс, очень ограниченное количество людей, допущенных к ключам. Причем каждый имеет только один экземпляр. И для того, чтобы открыть нужную дверь, нужно было собраться, как минимум, втроем.
   Двери тоже были специально разработаны. Такие, каких в 17 веке еще не делали. Обшитые металлом в несколько слоев, они казались непробиваемыми. Собственно, на дверях я тренировался, планируя в будущем бронировать корабли. Это была очень, очень далекая перспектива, но с чего-то нужно было начинать. И даже при создании дверей я столкнулся со множеством самых разных сложностей. Начать хотя бы с того, что с прокатными станками в Курляндии пока что было никак от слова совсем. В принципе, на кораблях может стоять частичное бронирование. И это уже будет довольно большим прогрессом. Так что двери были всего лишь испытательной площадкой. Удачной. Я тут же получил несколько заказов на изготовление подобного продукта.
   За стены самого банка я тоже не опасался. Не каждую крепость так строили. И денег на это удовольствие ушло прилично. А ведь у банка будут еще и различные отделения в других городах, над надежностью которых тоже следовало поработать. Да и перевозку денег следовало организовать должным образом. Желающих быстро обогатиться всегда хватало. Так что следовало заранее перестраховаться. Тем более, что я организовывал банковское дело по знакомым образцам 21 века. И электроники не хватало, да.
   Первым делом, разумеется, была организована выдача кредитов частным лицам под залог ценностей, важных бумаг и расписок. Именно на этом этапе ловились не слишком богатые дворяне, склонные к роскошной жизни. Впрочем, к ним довольно скоро присоединились и непутевые представители второго сословия. Не только благородные люди оставляли нажитое непосильным трудом недостойным наследникам. У торговцев и владельцев мануфактур тоже таковые встречались. И их тоже следовало приспособить к делу.
   Кредиты недолго были единственной банковской услугой. Чуть позже в огромном здании обосновались Мануфактурный банк (который кредитовал все промышленные предприятия, рудники, кораблестроение и подобное) помогал с организацией реализации товара и способствовал заключению взаимовыгодных договоров для различных собственников. Когда информация начала стекаться в единый центр, быстро выяснилось, что некоторые процессы можно оптимизировать. А отдельные перспективные проекты получили и государственную поддержку.
   Разумеется, пришлось искать специалистов, которые могли адекватно оценить перспективы того или иного дела, оценить риски вложений и прояснить ситуацию с владельцем. То есть, выяснить про него буквально все. Однако, к счастью, у Курляндии такие специалисты были. Причем в различных сферах. Торгуя элитным товаром, необходимо было постоянно отслеживать спрос, особенности рынка, моду, покупательную способность и много чего еще.
   Вторым по значимости стал Земельный банк. Чем больше мы выкупали поместий у разорившихся дворян, тем больше становилось количество арендаторов и мелких собственников. Именно этот банк занимался вопросами земельного залога и выдавал кредиты под обеспечение поместьями. Разумеется, я проследил, чтобы на организацию сельскохозяйственных производств кредит давался на самых щадящих условиях. Причем желающим приходилось соблюдать определенные правила. Понятно, что вкладывая деньги, мы желали получить тот результат, который нам нужен. Здесь, помимо специалистов по оценке, нам понадобились землемеры, агрономы, животноводы и прочие специалисты. Однако преподавание по данным дисциплинам пока еще только начиналось. Причем опытным путем. Я имел только самое общее представление о том, в каком направлении нужно двигаться.
   Еще одним направлением стало колониальное. Во-первых, захваченные земли на Тобаго и в Южной Африке рано или поздно придется перераспределять и оформлять юридически, подтверждая право владения. Во-вторых, колониальные товары представляли собой не менее твердую валюту, чем золото. Ну и, в-третьих, полностью отдавать в чужие руки этот проект нельзя. Слишком большие планы у меня были на ту же Африку. Да и до континентальной Америки, рано или поздно, доберемся. Тобаго станет неплохой стартовой площадкой.
   Словом, дел было предостаточно. Хорошо, что отец помогал. Если поначалу смерть матери повлияла на него так, что он впал в депрессию, то теперь наоборот - ударился в работу. Загрузил себя так, чтобы ни на что другое сил уже не оставалось. Я мог только посочувствовать. Мне тоже не хватало матушки. И, кстати, все мои братья и сестры прислали отцу поддерживающие письма. И это несмотря на то, что многие из них были по уши заняты. Александр и Карл Якоб пытались навести порядок на новозавоеванных территориях и в прибрежных водах, а Фердинанд вместе с русскими отправился воевать с Турцией.
   Там все продвигалось ни шатко, ни валко. Все-таки, Османская империя была очень серьезным противником. И несмотря на то, что Польшу поддерживали Австрия, Венеция и Персия, ситуация оставалось сложной. И вмешательство России было как никогда кстати, тем более, что у Австрии было полно внутренних проблем. Да и силы со средствами уже заканчивались.
   Зная, во что превратиться Австрия в будущем, и какое влияние будет иметь на мировую историю, я думал о том, чтобы подрезать ей крылья на взлете. Ну, для начала, хотя бы создать проблемы. Причем для этого даже особых усилий предпринимать не нужно - всего-то поддержать восстание Имре Тёкёле. Однако тут было несколько нюансов.
   Во-первых, когда восстание началось, Австрия как раз вписалась за своего ставленника Карла и помогала Польше сражаться с Османской империей. А мне это было на руку - не ввязавшаяся в войну с Турцией Россия двинулась в нужном мне направлении - против шведов. Во-вторых, Имре мне не слишком нравился. Особыми успехами он не прославился, так что поддерживать его не очень хотелось. В-третьих, финансы Курляндии были отнюдь не безграничными. А мы воевали со Швецией (пусть и на море), помогали Карлу Лотарингскому и Алексею Михайловичу. Итак еле вытянули такую многоплановую помощь, не иначе как чудом. Хорошо, что военными трофеями немного дела поправили. И наш элитный товар по-прежнему уходил за приличные деньги.
   Даже рынок зеркал мы не сдали. Во-первых, потому, что могли предложить приемлемые цены, а во-вторых, до сих пор никто не мог повторить наш опыт и выдать большие размеры зеркал. Про большие размеры янтаря я и не говорю. Последним приходилось торговать чуть ли не подпольно, чтобы ни у кого не вызвало подозрений наличие такого количества изделий, целиком выточенных из камня. На самом деле, отлитых чуть ли не из янтарного мусора, но это было такой же государственной тайной, как устройство пушек, рецепт мельхиора и секрет наших подзорных труб.
   Левенгук оказался не просто гением. Он умел видеть простые решения самых сложных проблем. Так что курляндская оптика начала улучшаться невиданными темпами. Собственно, с таким количеством увлеченных людей, каждый из которых стремился создать наилучший телескоп, микроскоп или линзы, научный прорыв был прогнозируемым. И наши подзорные трубы, во много раз превосходящие по своим параметрам изделия конкурентов, пользовались неизменным спросом. И это при том, что на изделия безбожно завышали цены. Как и на хронометры. Кстати, партию последних пришлось включить в перечень подарков Карлу II Стюарту для поддержания хороших отношений. А подаренный Анне калейдоскоп вскоре стал сенсацией, и заказы на эту игрушку были расписаны чуть ли не на год вперед.
   Однако я стремился к тому, чтобы Курляндия не только продавала эксклюзивную продукцию, но и могла снабжать себя всеми жизненно необходимыми товарами. У нас уже были свои эффективные заводы, станкостроение вышло на новый уровень, и я решил обратить свое внимание на сельское хозяйство. К счастью, климат в Прибалтике мягче, чем в России. Однако не французский, и не итальянский. Так что за большие урожаи следовало побороться. И, пока до создания искусственных удобрений было еще далеко, я решил попробовать применить народные методы, которые (еще в своей прошлой жизни) встречал в деревнях.
   Первыми моего внимания удостоились водоросли. Во-первых, я надеялся, что удастся получить йод. А во-вторых, я помнил, что из них получали удобрение. Вспомнил я и про сапропель. В своей прошлой жизни я не раз и не два гостил в деревне, и видел, как добывают со дна пресноводной реки донные отложения, сушат их и превращают в удобрения. Да собственно еще в древнем Египте ил для этих целей использовали! Словом, эксперименты продолжились.
   - Полагаешь, из этого выйдет толк? - усомнился отец.
   - Посмотрим, - не стал я ничего обещать.
   - Твой проект с потатом оказался удачным. Сейчас все крестьяне его выращивают. Так, гляди, голода удастся избежать. А во со свеклой уж какой год бьешься. Сколько денег истратил!
   - Да не так уж много, - уперся я. - Это же не самостоятельный проект. Свеклой занимаются попутно. И вы, отец, напрасно считаете, что проект бессмысленный. Нам удалось добиться увеличения содержания сахара в свекле.
   Хотелось бы, конечно, чтобы эксперимент продвигался быстрее. Я и не думал, что это такое долгое и геморройное дело. Хорошо, что свеклой действительно занимались параллельно. У нас было отстроено несколько экспериментальных теплиц, где я пытался улучшить многие сельскохозяйственные культуры. Та же свекла стала крупнее, как и лук с картофелем. Зерновые пока шли туго, но прогресс тоже прощупывался. Плюс, в дополнение к теплицам, мы и с животными эксперименты проводили. Пытались вывести собственные мясные и молочные породы скота. А заодно понять, как и чем животных эффективнее кормить.
   - А что там за проект с Папеном? Мне сказали, ты какой-то странный корабль заложил? - полюбопытствовал отец.
   - Полагаю, если все пойдет хорошо, мы откроем новую эру в кораблестроении! - воодушевленно пообещал я.
   Дени Папен, давно уже осевший в Курляндии, свой первый действующий паровой двигатель изобрел еще лет пять назад. Сначала повторил мою игрушку, созданную Гюйгенсом, потом оптимизировал, а затем мы пытались добиться нормального производства. Мастера разрабатывали и создавали станки, которые были бы способны выдавать стандартные, взаимозаменяемые детали. Ну и делать паровые двигатели не в единичном экземпляре. Хотя до массового производства было еще очень и очень далеко.
   В первую очередь, разумеется, мы начали создавать насосы. При помощи Гука Папену удалось обогнать Томаса Севери и запатентовать паровой насос. Самое важное в этом устройстве было то, что пар для работы насоса образовывался в отдельном котле. Разумеется, у этого изобретения были свои недостатки: он был маломощным, "съедал" во время работы очень много топлива, и главное - работал прерывисто. Вода откачивалось отдельными порциями, и из-за этого его нельзя было использовать как универсальный двигатель для привода различных машин и механизмов, так как они в большинстве своем работают непрерывно. Однако это был явный прогресс!
   - Папен изобрел действительно нечто выдающееся? - удивился отец.
   - Безусловно! Как вы оцените корабль, способный двигаться по реке против течения сам по себе? Без парусов и гребцов? Да еще и тащить немалый груз?
   - Это интересно. Но ты уверен, что подобное возможно? Я о таком и не слыхал никогда. Скажу честно, к твоей игрушке я никогда не относился всерьез. Да и Гюйгенс создавал ее только как развлечение.
   - Она и была развлечением. Но Папен превратил ее в настоящий прорыв. Когда-нибудь и большие корабли будут двигаться с помощью паровых машин. Да и сами машины станут совсем другими. Огромными и более совершенными.
   -Добираться до колоний, без зависимости от ветра, это дорогого стоит... - сразу прикинул перспективы отец.
   - К сожалению, это дело далекого будущего, - признал я. - Во-первых, нужно научиться делать эти двигатели. Что не так просто. Во-вторых, необходимо организовать целую сеть баз, где можно будет заправиться углем. А возможно, создавать специальные корабли для его перевозки. Да и бесперебойную добычу этого самого угля требуется наладить. Словом, проблем очень много. Но с чего-то следует начать.
   К сожалению, как я ни бился, но объективные исторические реалии нагнуть не смог. Не было в 17 веке нужной мне культуры производства. Даже для того, чтобы построить в Курляндии несколько заводов и заставить их работать, пришлось чуть ли не наизнанку вывернуться. Несмотря на сеть школ, на повышенное внимание и даже государственное спонсирование, дело шло туго. Специалистов не хватало. И знаний тоже не хватало. Гук работал с составом и сопротивлением металлов, Ньютон тоже интересовался этой темой, но пока самые важные открытия еще не были сделаны. А я сам в этой теме был абсолютным нулем.
   - Вы знаете, отец, открытие Папена не принесет нам прибыли сиюминутно. Но я надеюсь, что это очень перспективное направление. И когда купцы оценят выгоду, они тоже вложатся в этот проект. Пока я готовлю только первый корабль. Чтобы было что продемонстрировать. Ну и самому посмотреть, как работают наши придумки.
   - Даже и не знаю, что лучше, - картинно вздохнул герцог. - Когда наследник деньги тратит на корабли да на Академию, или когда, как Людовик, спускает на балы и маскарады.
   - Домаскарадился он уже. Распустил своих подданных. До вас, отец, разве не дошли слухи, что у него при дворе черные мессы служили?
   - Мерзость какая! - передернуло герцога. - Читал я, читал донесения нашего человека. Колдунью, вроде бы, недавно сожгли. А Людовик замял дело. Хорошо замял. Если бы не наши люди при его дворе, мы никогда и не узнали бы о случившемся.
   - А вы, отец, еще русских варварами называете. Федор Алексеевич такого безобразия не позволяет. Да и брат пишет, что у них все тихо и благопристойно.
   - Фердинанда мы удачно пристроили, - согласился отец. - Даже и не думал, что столько пользы будет от этого брака. Фарфор русский хорошо идет. И хрусталь они неплохой производить начали. Да слышал я, Фердинанд наш и вдовствующую царицу пригрел? Небось, с твоей подачи?
   - О будущем думаю, - сознался я. Пока наш Федор Федорович сражался против турок, вдовствующую царицу принимала Мария, но с братом это было согласовано.
   - Думаешь, царица пригодится еще? - удивился герцог. - Так ведь Федор Алексеевич, наверняка, корону сыну своему передаст.
   - Если сын будет, - вздохнул я. - А у меня по этому поводу есть сомнения. Федор родился слабым, и болел с детства. Боюсь, курляндские врачи если чем и помогут, то только срок жизни ему продлят. А вот сумеет ли Федор обзавестись дееспособным наследником - большой вопрос.
   Как бы мне ни хотелось обратного, но чудес не бывает. Сведения о здоровье Федора приходили неутешительные. Он то чувствовал себя лучше, а то совсем сдавал. И наши врачи в один голос утверждали, что долгой жизни царю не гарантируют. Я, вообще-то, надеялся хотя бы на лишних лет пять жизни. Чтобы тот же Петр к моменту смерти Федора не совсем сопляком был. Однако следовало готовиться к любому исходу.
   Сам Петр, кстати, судя по корреспонденции, был вполне нормальным ребенком. Впрочем, я всегда подозревал, что его истеричность и неврастеничность - это приобретенные качества. Причем с детства. Сначала Петра испугал стрелецкий бунт и безумная толпа, которая на его глазах разорвала близких ему людей, а затем все это еще и подогревалось разговорами. Петру постоянно капали на мозги, что Софья его ненавидит, что замышляет против него разные гадости, что хочет отравить... В такой обстановке любой свихнется.
   Плюс, как я понял, на Петра очень угнетающе действовал тот образ жизни, который его заставляли вести. Дело в том, что юный царевич был из тех пацанов, у которых шило в одно месте. Причем идущее в комплекте с моторчиком и Perpetuum Mobile. И эту энергию нужно было куда-то деть! А его пытались заставить почтенно шествовать, медленно разговаривать и вести себя, как умудренный годами старец.
   К счастью, примерно представляя характер ребенка, я сразу дал учителям соответствующие указания. И подбирал их по темпераменту. Так, чтобы они вместе с Петром могли постоянно двигаться. И постоянно его учить, благо царевичу было интересно абсолютно все - и корабли, и производство фарфора, и работающие станки, и химические опыты, и пацаны, переодетые в военную форму и тренирующиеся по уже опробованному мной методу. Петр бегал и прыгал вместе с ними. Оружие им не доверяли, но физическими упражнениями занимались.
   Учеба в форме развлечений, когда один предмет незаметно переходит в другой, давалась Петру легко. Царевич обладал живым, гибким умом и поддавался влиянию. Если все так и дальше будет идти, на выходе мы получим вполне адекватного царя. В том числе, ценящего русскую культуру и искусство. При росписи фарфора я и сам напрягся, и привлек специалистов, так что изделия местных мастеров получили свой неповторимый стиль. Не слишком пестрые, изысканные узоры стали узнаваемым брендом. Хотя, конечно, и европейские, и античные сюжеты мы в росписи использовали.
   Помешать воспитывать Петра мне могли бы близкие родичи Нарышкиной, но они предпочитали обитать в Москве и пытались вернуть положение возле трона. К тому же, не больно-то их ждали. Наталья, еще молодая и красивая женщина, обзавелась любовником. Разумеется, под моим чутким руководством. Ответственное задание выполнял один из моих бывших подопечных мальчишек - молодой, красивый парень, за которым девки бегали табунами.
   Надо сказать, что из 20 пацанов к настоящему моменту возле меня остались только пятеро. Остальные были пристроены на различные ответственные должности в Курляндии, а то и в других странах. Все ребята были проверены не раз и не два, но они были не единственными нашими шпионами. И за ними тоже присматривали. Деньги и власть - они многих портят. А я не верил в романтическую чушь вроде безусловной верности типа "они спасли мне жизнь, потому я отдам жизнь за них". То есть, возможно, в реальной жизни такое тоже встречается, но лучше рассчитывать на худшее. Тогда и жалеть ни о чем не придется. А истовая верность соратников, буде такая случится, пусть станет приятным сюрпризом.
   С будущим героем-любовником тоже проводились и собеседование, и даже мастер-класс в одном из борделей Митавы. Парень принял православие, получил имя Андрей, документы на дворянство (подлинные, но выданные на имя его погибшего ровесника), стартовый капитал, нормальный гардероб, целую карету подарков и кучу ценных указаний. По сути, он должен был влиять на Наталью, чтобы та способствовала нужному образованию Петра и не вмешивалась в наши эксперименты.
   Андрей справился на все сто процентов. Наталья потеряла от любви голову, и ей было абсолютно все равно, кто и как обучает царевича. Главное, что ребенок жив, здоров, сыт и доволен. Ну а учителя пользовались представившейся возможностью. Петра натаскивали круче, чем меня в детстве, поскольку управлять ему предстояло не маленькой Курляндией, а огромной Россией. Тут были и иностранные языки, и дипломатия, и мировая история, и даже логистика. Ну и игрушечные солдатики с корабликами тоже присутствовали, поскольку начала военной науки - это тоже необходимый для правителя предмет.
   Впрочем, нужные люди были не только возле Петра. Не мог же я оставить своих сестер без пригляда! Особенно если учесть, как велика в 17 веке детская смертность и смертность в процессе родов. Затхлые помещения, которые никто не догадывается проветривать, и наличие пыли - не лучшее место для новорожденного малыша. Я уж не говорю о гигиене, точнее ее отсутствии! Плюс, за ребенком необходимо было пристально наблюдать, развивать и вообще обращать больше внимания. По факту же, несмотря на многочисленных нянек, результат получался не лучший. Приставленные тетки делали так, как считали нужным и удобным. Так что пришлось с этим бороться, и при школах для девочек открывать специальные курсы.
   Старался я, разумеется, не только для родственников, но и для себя. Следовало думать о будущем. Хотелось бы, чтобы к тому моменту, когда я соберусь обзавестись детьми, технология уже была бы отработанной. Я-то вспомнил все, что знал в своей прошлой жизни, благо у меня был ребенок, и я помнил кучу проблем, с которыми мы столкнулись. А так же дельные советы, которые мы получили. Ну и опыт, сын ошибок трудных, никуда не делся. Так что как правильно организовать процесс - я примерно представлял.
   И, как оказалось, напрягался я не напрасно. Переговоры о моем браке с Анной Стюарт подошли к своему логическому завершению. Невеста выехала к жениху. Мне предстояло жениться.
  
  
   Глава 17
   Женюсь, женюсь, какие могут быть игрушки...
   Год 1681 выдался проблемным и был переполнен событиями. Мировая политическая обстановка начала меняться так, что я за ней не успевал, а тут еще эта свадьба! Похоже, у англичан иссякло терпение. Секрет красителей ни выкупить, ни выкрасть они так и не сумели, так что приложили все усилия, чтобы заполучить его как можно быстрее. Карл II Стюарт и так сидел на троне, как на бочке с порохом. Оппозиция ему буквально житья не давала.
   Дело дошло до того, что король был вынужден разогнать очередной парламент, а лидер оппозиции граф Шефтсбери и вовсе сбежал. Понятно, что для стабилизации обстановки нужны были хорошие новости. Так что Карл II и мой батюшка договорились о браке окончательно. Ну а нам с Анной деваться было некуда. В конце концов, мы знали о грядущем событии и морально были готовы. Вот только если я успел хоть немного хлебнуть свободы, то бедная 16-летняя девочка вообще жизни не видела.
   Возраст Анны меня, если честно, напрягал. В свое время я читал множество попаданческих романов, где герой проваливается в собственное детское тело. И меня всегда удивляло, как быстро он обрастал любовными романами со своими ровесницами. Да как этих школьниц вообще можно воспринимать в качестве сексуального объекта?! Я, например, чувствовал себя полным извращенцем. Мало того, что в данном мире у нас разница в возрасте была 15 лет, так к этому еще следовало прибавить и мою прошлую прожитую жизнь!
   Словом, свадьба удалась. Жених нервничал, невеста готова была упасть в обморок, а гости делали вид, что сильно за нас рады. Единственное, что я мог - это немного поддержать Анну. Девочка оказалась в чужой стране, и сопровождали ее пусть и англичане, но совершенно чужие ей люди. В этот момент я как никогда жалел о том, что умерла моя матушка! Уж она бы сумела поддержать мою будущую жену!
   К счастью, все когда-нибудь заканчивается. Так что с пира мы потихоньку сбежали, благо я к такому повороту готовился заранее. В митавском замке для нас давно уже было выделено отдельное крыло, и нас ожидали слуги. Которых я разогнал. Я и сам могу помочь собственной жене снять платье. И уж точно никому не следует знать, что тут будет происходить дальше. Точнее, не будет происходить. Первую брачную ночь я устраивать однозначно не собирался. Не сейчас. Пусть Анна немного ко мне привыкнет. И я к ней.
   Моя воля, я оттянул бы эту самую ночь как минимум на год. Но полагаю, вряд ли мне это удастся. В 17 веке женщины серьезно подходили к своим обязанностям. А главнейшей из них считалась необходимость подарить мужу наследника. Так что как только Анна немного освоится, думаю, она быстро наставит меня на путь истинный. И мне придется соответствовать ее ожиданиям. Для себя я заранее решил, что сделаю все от меня зависящее, чтобы этот мой брак удался.
   С Гертрудой я расстался заранее. Хотя это было нелегко. Я привык к своей женщине и не очень представлял, как смогу без нее обходиться. Улыбчивая, легкая на подъем, совершенно не меркантильная, Гертруда заняла свое место в моем сердце. Так что мне стоило большого труда заставить себя с ней проститься.
   Для некоторых людей, наверняка, вовсе не было бы проблемой иметь и жену, и любовницу одновременно. Но я не хотел начинать с этого свою семейную жизнь. Так что приехал проститься. Разумеется, со стороны Гертруды было море слез, но, к счастью, никаких упреков я не услышал. Святая женщина! Она беспрекословно согласилась переехать в Гольдинген, хотя поначалу и не хотела принимать от меня в подарок особняк. Однако я тоже умел уговаривать.
   - Радость моя, послушай. Это не плата, это благодарность за то, что ты была рядом и поддерживала меня своим теплом.
   - Ты всегда умел говорить красивые слова, - криво улыбнулась Гертруда. - Не волнуйся, я никогда тебя не побеспокою. Мне было хорошо с тобой.
   - Мне тоже было хорошо с тобой, - признал я. - И я выбрал бы в жены тебя, если бы у меня был выбор. Но я принадлежу не себе. Я принадлежу Курляндии. И интересы страны для меня всегда будут на первом месте.
   Говоря такое, я вовсе не набивал себе цену и не преувеличивал. Я действительно старался. И пытался использовать любые шансы, чтобы укрепить свою страну. В том числе, пристально следил за политической обстановкой у соседей. Особенно в России. Там вот-вот должны были начаться весьма значимые события. И от того, как они повернутся, зависело многое. Причем я никак не мог решить, вмешиваться в процесс или нет. И если вмешаться - то как именно. По идее, меня вполне устроило бы классическое течение истории.
   То, что Федор долго не заживется, уже было понятно всем. Для этого совершенно не требовалось быть врачом. Царь с рождения был слабым и болезненным. Не думаю, что и в 21 веке ему смогли бы серьезно помочь. Разве что срок жизни продлили бы. Я тоже хотел это сделать, но, к сожалению, не получалось. Ближники царя прекрасно это понимали, поэтому торопились, как могли. Вот только ничего хорошего из их спешки не вышло. Первый брак Федора Алексеевича закончился трагически - умерли и жена и ребенок.
   Ничего не могу сказать, царь боролся. И предписаниям врачей следовал, и в дела старался вникать, пока получше себя чувствовал. Освоение бывшей Шведской Лифляндии под его руководством шло полным ходом. Крепости подновлялись и укреплялись, а русский флот потихоньку рос. Правда, покамест корабли отправлялись в дальние страны только в сопровождении курляндских, но полагаю, это будет продолжаться недолго.
   Русские даже обзавелись собственными колониями - точнее, создали базу на Малых Антильских островах, с прицелом потом обосноваться на континенте, когда место подходящее подберут. И угадайте, кто стал во главе, получив понятный местным чин губернатора? Степан Разин. Его поход с Морганом окончился эпичным дележом добычи и дуэлью, после которой пират Генри приказал долго жить. А награбленные богатства были честно поделены между всеми, кто участвовал в походе.
   Словом, Разин возжелал осесть, а русским нужна была база, так что интересы совпали. К тому же, имея за спиной не самую слабую страну, можно своевременно получать помощь. А прикрытие в виде каперского свидетельства давало возможность обогащаться по-прежнему. Братья Разины обросли кораблями (под их началом было один галеон, три фрегата и два флейта), гаремами, сплоченной командой и самыми неожиданными знакомствами. Так что оба получили не только отпущение всех прошлых грехов, но и дворянство.
   Освоение колоний, а так же наведение порядка в Шведской Лифляндии требовали времени и денег, так что я не удивился, когда узнал о заключенном в январе 1681-го Бахчисарайском мире. Хотя, по сути, это было соглашение о перемирии между Турцией, Крымским ханством и Россией. К сожалению, здесь победы русского оружия были не столь убедительны, как в недавней войне со Швецией. Изначально Москва стремилась овладеть землями до самого Днестра, а в результате смогла лишь избежать крупного поражения и сохранить свои владения. Более того, русским не удалось даже избавиться от унизительной выплаты дани крымскому хану. Так что было понятно, что рано или поздно, Москва начнет готовиться к реваншу.
   Однако в любом случае, окончание войны было русским на руку. В Шведской Лифляндии было неспокойно. Кое-где местные жители не хотели мириться со сменой хозяина, и периодически вспыхивали бунты. А если учесть, что после военных действий местность была разоренной, то и разбойничьи шайки были не редкостью. Люди, лишенные привычного образа жизни, выживали как могли. Так что на новых землях следовало навести порядок.
   При всем том, что царю требовались способные люди, гонения на старообрядцев не закончились. Какого-то особо рьяного типа даже сожгли вместе с ближайшими сподвижниками, что на Руси случалось не так уж часто. В этот раз я даже и не подумал ввязываться. Мне Аввакума хватило с головой. На фига нужны фанатики? Я помогал тем, кто был готов уехать. А таких оказалось немало. Тем более, что организованы переезды были хорошо. Благо, уже был опыт. И Федор Алексеевич не слишком свирепствовал. Мне кажется, он даже определенное облегчение испытывал из-за того, что ему не нужно решать данную проблему радикально.

***

   Резкий ветер проникал под теплую одежду, завывал, бросал в лицо снежную крупу, но я ничего не чувствовал. Я заледенел вместе с январем, наблюдая печальную процессию. Год 1682 начинался просто ужасающе. Неожиданно умер отец. Вроде бы, ни на что не жаловался, чувствовал себя нормально, и еще вчера активно работал. А утром просто не проснулся. Его смерть стала для меня еще большим ударом, чем смерть матери. Я настолько привык, что за моей спиной стоит авторитет, что есть человек, к которому я всегда могу обратиться за помощью, что даже растерялся.
   С одной стороны, я давно уже был взрослым человеком, и последнее время фактически единолично управлял Курляндией. А вот с другой... знать, что теперь я -- полноправный герцог, было жутковато. Слишком большая ответственность ложилась на мои плечи. И мало мне было расстройства с организацией похорон, так еще и представители польской шляхты заявились. Казалось бы -- я старший сын, какие могут быть вопросы с наследованием? Однако если бы не своевременно простимулированный сейм, крови бы мне попили немало.
   А утвердить меня в моей должности должны были не только поляки. Пришлось отправлять по городам приглашения высылать своих представителей на ландтаг. И, забегая вперед, могу сказать, что рыцарство, духовенство, должностные лица и городские жители присягнули мне только осенью.
   Смерть отца настолько выбила меня из колеи, что я чуть не упустил начало исторических событий в России. Поскольку первый брак Федора Алексеевича не удался, ему устроили второй. Однако если уж не судьба, то ничего с этим не сделаешь. Семейная жизнь Федора продлилась чуть больше двух месяцев. Болезнь сделала свое дело, и весной 1682 года царь скончался. Причем, что характерно, не сделав никаких распоряжений относительно престолонаследия. Понятно, что ничем хорошим это закончиться не могло. События понеслись с немыслимой для 17 века скоростью. А я решил, в кои-то веки, побыть наблюдателем. Планируемое мной вмешательство было точечным, и на ближайшие события повлиять не должно.
   Недовольство стрельцов родилось не сегодня и даже не вчера. Оно зрело все время правления Федора Алексеевича. Особенно после того, как тот создал полки нового строя. Денег в казне, как всегда, не было, и жалование платилось нерегулярно. Я так подозреваю, большей частью оно оседало совершенно в других карманах. Знакомая ситуация. Некоторые вещи в России не меняются. Ну а тут еще Милославские с Нарышкиными сцепились за место у трона. Каждый род хотел, чтобы корона досталась именно его ставленнику.
   От того, кто станет царём, зависело, какой из этих кланов займёт положение ближних бояр -- советников царя при принятии важнейших государственных решений и ответственных исполнителей этих решений, распределяющих высшие должности в государстве и распоряжающихся царской казной. Понятно, что такой куш упускать никто не хотел. Так что немудрено, что настроениями стрельцов просто воспользовались.
   Нелегко признавать, но просчитывая ситуацию, я все-таки лопухнулся. Думал, что Петру удастся отсидеться под крылом Фердинанда. Но не учел, что теперь он -- царь. И если раньше его таскали в Москву для участия только в некоторых мероприятиях, то теперь его присутствие стало обязательным. И это было плохо. Просто потому, что Москва была большой. Конечно, не тем мегаполисом, что остался в 21 веке, но контролировать столицу было сложно. Несмотря не то, что готовился я к известным событиям заранее.
   Впрочем, было ясно, что вскоре в Москве закрутятся большие дела. Артамон Матвеев быстро учуял, куда ветер дует, и рванул в Россию. Это был его шанс вновь приблизиться к трону, вновь влиять на политику. Переубеждать его я даже не пытался -- бесполезно. Единственное, пришлось приставить к нему дополнительную охрану. Матвеев мне еще пригодится. Не стоит ему погибать, пытаясь остановить бунт.
   Судя по многочисленным донесениям моих людей, Софья была той еще стервой. Неудивительно. Единственная из целого выводка сестер прорвалась к власти. И окружающие приняли такой ее демарш! Никто не напомнил Софье, что она -- даже не старшая дочь Алексея Михайловича. Вот что значит харизма. Что ж. Может, и к лучшему, что мне не удалось на ней жениться. Кто его знает, как сложилась бы наша семейная жизнь. Я слишком самостоятелен, привык все решать сам, хоть и советуясь с отцом. Не захотела бы супруга интриговать? В том числе, и в пользу России?
   Судя по портретам, Софья и Петр были похожи даже внешне. Что уж говорить о характере. Оба нетерпеливые, нетерпимые, активные и властные. У них не было ни единого шанса найти общий язык. А сюда еще накладывалась нелюбовь Софьи к мачехе. Разумеется, она не была дурой. И понимала, что в патриархальной России она никогда не сможет стать полноправной царицей. Но быть регентшей тоже не плохо.
   Получить реальную власть и править за спинами двух малолетних царей... почему бы нет? Глупо упустить такой шанс. И ненависть Софьи к Петру вполне понятна. Мало того, что он был сыном ненавистной, худородной Нарышкиной, так еще и здоровьем был не обижен. Да и живым умом мог похвастаться. На официальных приемах, где оба пацана были обязаны присутствовать, разница между ними была очевидна. На фоне вялого, болезненного Ивана активный, пышущий здоровьем Петр выглядел особенно выгодно. Не удивлюсь, если слухи о его успехах в учебе уже дошли до Москвы. И заставили задуматься как союзников, так и противников.
   Полагаю, Софье хотелось бы убрать Петра. При Иване можно рулить, как ее душеньке угодно. А потом можно стать регентшей при его наследнике. Правда, этого самого наследника нужно было еще получить. Впрочем, Софья дама настырная. Она, пожалуй, на многое пойдет, чтобы удержать власть. У меня даже было искушение помочь ей удержать трон. Но потом я подумал -- а на фига? Да, Софья неплохая правительница. Но при ней всегда будет дележ власти. Всегда будут недовольные, что ими правит женщина. Да и грамотный любовник может влиять на нее в нужную сторону.
   Короче, после долгих размышлений, я решил, что от добра добра не ищут, и сделал ставку на Петра. Пусть история идет так, как ей положено. Так что Матвеева сопровождали не только верные ему люди (а таковых в Москве, несмотря на долгое отсутствие Артамона Сергеевича, оказалось не так уж мало), но и небольшой отряд курляндцев. Добравшись до Троице-Сергиевой лавры, где монахи довольно тепло его встретили, Матвеев после обедни толкнул зажигательную речь перед толпой народа.
   Ничего не скажу, ораторствовать Артамон Сергеевич умел. И своих врагов Милославских ославил на весь белый свет. Припомнил им и то, что было, и чего не было. Первым делом, разумеется, обвинил в казнокрадстве. Ну это понятно. Воровали все, причем некоторые доходили в этом деле до полного бесстыдства. У Матвеева и самого рыльце было в пуху по самые уши. Однако народ его слушал. И негодовал по поводу гадких Милославских, которые с помощью стрельцов незаконно хотят занять русский трон.
   Стрельцы, надо сказать, у населения вообще любовью не пользовались. После того, как Федор Алексеевич ввел полки иноземного строя, стрельцы стали выполнять полицейские функции. А кто же это любит? Тем более, не получая жалование, стрельцы пытались хоть как-то это компенсировать. И кто попадал им под руку в качестве жертв? Понятно, что не бояре. Так что Матвеев знал, на какие больные мозоли давить.
   Ну и плюс Петр действительно представлялся более приемлемой кандидатурой. Это только кажется, что в 17 веке вести долго шли. Какие долго, а какие моментально по стране разлетались. И излишнюю властность Софьи консервативные русичи не одобряли. Ибо не дело девке во власть лезть. Ну и о болезни Ивана тоже знали. Такое не скроешь. А Петр выглядел вполне здоровым. И весьма разумным.
   Надо сказать, в его пользу сыграло даже то, что он жил у Фердинанда. Тот, обрусев, истово соблюдал местные традиции и очень скоро стал своим. Так что про Петра говорили, что воспитывался он в строгости. И что излишней латиницазией не проникся. Мои рисунки, созданные для того, чтобы украшать дорогие фарфоровые изделия, постепенно ушли в народ, и начали появляться на деревянных поделках в виде росписи. Так что складывалось полное впечатление, что в городке, названном по имени реки Гусь, народные традиции берегли и приумножали. А Петра постоянно таскали на всякие мероприятия типа встречи с народом, так что он тоже оказался причастен.
   Да и вообще эти встречи -- с крестьянами, купцами, ремесленниками -- очень много давали. Совершенно независимые люди могли убедиться, что Петр милостив, приветлив, что любит учиться и с любопытством вникает в дела. Особенно я рассчитывал на торговцев -- они, путешествуя по всей стране, а то и заграницу, должны были разнести нужные слухи. А царевичу просто нравилось дарить подарки, утолять свое любопытство и чувствовать себя важной персоной.
   Словом, речи Матвеева упали на благодатную почву. Единственное, с чем пожалуй могли не согласиться -- это кандидатура Натальи Кирилловны в качестве регента. С одной стороны -- а кто еще? А с другой -- совершенно неподходящий человек Нарышкина для того, чтобы реально править. Да и не будет она править. Тот же Матвеев возьмет эту тяжкую обязанность на себя. Может, еще с ее родственниками властью поделится.
   Мне пришлось проводить с Артамоном Сергеевичем довольно долгую беседу. Я не собирался терять завоеванных позиций. Окопавшийся около Нарышкиной любовник должен был остаться на своем месте. И я четко дал понять, что не пойму, если Андрей однажды перекушает грибочков и отправится в мир иной. Я слишком много вложил в Матвеева, пришло время отдавать долги. В конце концов, я вовсе не претендовал на финансы и новые земли. Мне нужен был доступ к информации.
   Деваться Артамону Сергеевичу было некуда. Его сын так и остался в Курляндии. Причем по собственной воле. Андрей Матвеев не захотел покидать Академию, где не только получал образование, но и обзаводился нужными связями. К тому же, ему уже исполнилось 16, и пора было подыскивать невесту, а при посредничестве Кетлеров можно было надеяться на очень хорошую партию.
   Это, кстати, было дополнительным крючком для Артамона Сергеевича. Сама возможность породниться с европейскими королевскими дворами кружила голову. Понятно же, что большинство мелких князьков, гордо именующихся принцами, бедны, как церковные мыши, но сам факт! Я даже намекнул, что мой младший брат и сын Матвеева вполне могут жениться на сестрах. Так что у Артамона Сергеевича был мощный стимул не портить со мной отношения.
   Разумеется, что полностью я Матвееву не доверял. Я вообще парень недоверчивый. Так что к Артамону Сергеевичу были приставлены наемники. Вроде бы -- для охраны. Но на самом деле -- для контроля. Я и для Нарышкиной наемников не пожалел. Влетело мне это в копеечку, но на таких вещах не экономят. Главным заданием наемников было -- сохранить Петра. Ну а остальных -- спасти если получится.
   Я, конечно, надеялся на лучшее. Но русский бунт, как известно, бессмысленный и беспощадный. И дальнейшие события показали, что перестраховался я не зря. Полыхнуло в Москве знатно. На сторону Софьи встали все полки, кроме Стремянного. Стрельцы бунтовали со смаком -- вопили, угрожали, собирались у съезжих изб и выступали против полковников. Понятно, что приказов никто не слушал, а от тех, кто пытался навести порядок, избавлялись быстро и кроваво. Люди Софьи мутили стрельцов, а те, в свою очередь, сбивали с пути истинного простой народ. Словом, весело было всем.
  
   Софья
   Царевна нервно ломала пальцы и еле сдерживалась, чтобы не вскочить, и не заметаться по палатам. Нельзя. На нее смотрят. Сейчас решается ее жизнь. Либо получить власть, либо, в конечном итоге, отправиться угасать в монастырь. Такой судьбы Софья себе не хотела. Низкие своды палаты давили, было невыносимо душно, и даже дивная роспись в виде фантастических птиц и ярких цветов невыносимо раздражала.
   Как же царевна ненавидела этих спесивых, самовлюбленных бояр! И не только Матвеева, который рвался к власти. Но и своих, Милославских. Всем им нужен был только доступ к власти, к казне. Скисли в своих шубах и высоких шапках, только и думают о том, что невместно. А ведь она могла бы выйти замуж! Могла! Принц из семейства Кетлеров первой выбрал именно ее в невесты! Однако ж от него потребовали отказаться от веры и переехать в Россию. Можно подумать, наследник герцога это сделает!
   Когда свадьба сорвалась, Софья выла в подушку всю ночь. Ее надежда вырваться из терема оказалась несбыточной. А вот Машке повезло. К ней иностранный принц приехал сам. И даже веру поменял. Пусть не старший сын, но и не последний человек. Хорош собой, отменно воспитан, по-европейски куртуазен, и деньги умеет делать буквально из ничего! Машка обзавелась детьми, раздобрела, и смотрела на сестер сверху вниз.
   И что с того, что семейство ее от трона заранее отреклось? Небось, прямых наследников не останется, так про них сразу вспомнят. Старший сын у них рос здоровым и сообразительным. Да и остальные дети удались. Говорят, курляндские врачи внимательно следят за их здоровьем. А они известные искусники. Как знать, если бы не их помощь, может Федор и столько не прожил бы. Жаль, что московский патриарх много воли взял, не позволил курляндским врачам царицу осматривать. Может, не умерла бы ни она, ни наследник. И споров о том, кого сажать на престол не было бы. А при малолетнем царевиче регентшей быть куда как удобно.
   Однако сложилось так, как сложилось. И теперь нужно было не упустить хотя бы тот шанс, что имелся. Вопрос только в том, кого поддержат курляндцы. Силу они взяли немалую. И государство вроде бы маленькое, а богатое. И в дела России они плотно влезли. Корабли строят на Соломбальской верфи, фарфор изготавливают, хрусталь, а вскоре, говорят, и до уральских самоцветов доберутся. Со Строгановыми отношения давно уже наладили. И сколько прибыли мимо казны уходит -- представить страшно.
   Несмотря на то, что Машка с мужем остались в своем городке, Софья беспокоилась. О курляндских наемниках слухов ходило не меньше, чем о врачах. А о том, что Петра привечали в Гусе, не знал разве что глухой и слепой. Царевна отдала часть своих драгоценностей - подкупить стрельцов, чтобы те избавились от ее врагов -- Матвеева, Нарышкиных, и многих других. Софья обещала и вольности, и земли, и, само собой, выплатить жалование -- лишь бы ее крикнули на царство. Но как дело повернется -- бог весть.
  
   Фридрих Кетлер
   Чтобы я еще раз когда-нибудь связался с бунтом? Да ни за что! По краю прошли. Едва вообще все не потеряли. Софья, стерва злопамятная, готова была в ущерб себе действовать, лишь бы наказать тех, кто против ее воли пошел, не дал ее врагов уничтожить. Хорошо, что Милославские любят деньги ничуть не меньше Нарышкиных. Они выгоды терять не захотели. Я-то с прицелом разных бояр подкупал. Да не деньгами, услугами. Так что утерлась Софья. Погневалась, погневалась, и утерлась.
   Да и то сказать -- если бы не курляндские наемники, быть бы большой крови. Бунт -- его начать легко, а вот прекратить затруднительно. И уж точно не стоит идти на поводу у взбесившейся толпы. Мои люди уперлись и не дали вывести Петра, чтобы "показать народу". Ивана вон пусть таскают, как хотят. А на Наталью Кирилловну прикрикнуть пришлось, чтобы она не истерила. Вот где Матвеев порадовался, что есть на кого царицу оставить. Андрей был не только любовником, он и как телохранитель не сплоховал.
   Дикая толпа никаких разумных слов не слышала и слышать не хотела. И Михаила Долгорукова успели-таки сбросить на подставленные копья. Пришлось открыть стрельбу по толпе, и только так удалось спасти остальных. Нарышкиных вывозили, чуть ли не завернув в ковер. Единственный, кто остался -- престарелый отец царицы, Кирилл Полуэктович. Видимо, он решил принять на себя гнев, направленный на семью.
   С Софьей пришлось договариваться. Она могла беситься сколько угодно, но понимала, что регентша -- это ее потолок. Так что в конце мая 1682 года Иван V и Петр I были венчаны на царство в Успенском соборе Московского Кремля. Ну а с Хованским вопрос пришлось решать жестко. В столице и так был бардак, так что лишних проблем никому было не нужно. Софья явно вздохнула с облегчением, когда услышала о его смерти. Ну а я передал ей предложение помочь расплатиться со стрельцами.
   Естественно, что не по доброте душевной. Софья подписала меморандум, по которому обязалась не препятствовать нашим делам (тем более, что налоги в казну мы честно отчисляли), обещала не вмешиваться в процесс воспитания Петра и приняла решение избавляться от старообрядцев путем их высылки в Курляндию. Это было выгодно обоим сторонам. Только недавно закончился поместный собор Русской церкви во главе с патриархом Иоакимом, созванный еще при Федоре, и на Софью давили, требуя решительной физической расправы над старообрядческими книгами, церквями, скитами, монастырями и над самими старообрядцами.
   До "12 статей" дело еще не дошло, но я и не хотел этого дожидаться. Хочет русское духовенство от старообрядцев избавиться? Флаг им в руки. А Софья может показать себя милосердной правительницей. Безусловно, найдутся такие типы, которые упрутся, не поедут ни в какую ссылку, и захотят мученически погибнуть, но тут уж я бессилен. Единственное, что я мог сделать -- это разрекламировать общину старообрядцев в Якобштадте, которая изрядно разрослась.
   Несмотря на проблемы, которые доставил мне стрелецкий бунт, в какой-то мере я был благодарен, что он случился. Навалившиеся проблемы помогли мне не думать о смерти отца. А в конечном итоге в России сложился устраивающий меня расклад. Софья стала регентшей, получив полную власть над Иваном. Петр по-прежнему находился под неусыпным надзором моего братца, который искренне к нему привязался, а прибыль от наших русских предприятий увеличилась.
  
   Наверное, пора было подводить предварительные итоги. Я попал в этот мир 22 года назад. И был всего лишь маленьким мальчиком, наследником разоренного войной герцогства. А теперь Курляндия снова богата, увеличила колонии и выбилась в лидеры по производству элитной продукции. Мы породнились с несколькими королевскими домами, сумели отвести шведскую угрозу и даже увеличить территорию страны.
   И первое утро года 1683-го я встретил как герцог Кетлер. Как правитель страны, в которой имелась знаменитая на весь мир Академия, неплохой флот, качественное оружие, сеть банков, надежная разведка и много чего еще. А еще -- как отец замечательной дочери, которой едва исполнился месяц, но на которую у меня были очень, очень большие планы.
  
   Конец первой книги.
  
  
  
  
  
  
  

Оценка: 7.86*345  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Елка для принца" В.Медная "Принцесса в академии.Драконий клуб" Ю.Архарова "Без права на любовь" Е.Азарова "Институт неблагородных девиц.Глоток свободы" К.Полянская "Я стану твоим проклятием" Е.Никольская "Магическая академия.Достать василиска" Л.Каури "Золушки из трактира на площади" Е.Шепельский "Фаранг" М.Николаев "Закрытый сектор" Г.Гончарова "Азъ есмь Софья.Царевна" Д.Кузнецова "Слово императора" М.Эльденберт "Опасные иллюзии" Н.Жильцова "Глория.Пять сердец тьмы" Т.Богатырева, Е.Соловьева "Фейри с Арбата.Гамбит" О.Мигель "Принц на белом кальмаре" С.Бакшеев "Бумеранг мести" И.Эльба, Т.Осинская "Ежка против ректора" А.Джейн "Белые искры снега" И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Телохранительница Его Темнейшества" А.Черчень, О.Кандела "Колечко взбалмошной богини.Прыжок в неизвестность" Е.Флат "Двойники ветра"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"