Полонская Елизавета: другие произведения.

Оранжевая сумка

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    10 место в финале конкурса "Свободное творчество 2011"


   - Не конец света, - вздохнула Тома и прислушалась. Гостиничный номер заполнялся тоской, ему это очень шло. Пустые стены, крашенные в желтый, облезлая тумбочка, две кровати, болтающаяся на сломанной петле дверца шкафа (болта, болта...). На дверце - зеркало. В нем то и дело отражались большеглазые девицы, - сумрачная, с напряженными губами, Тома и красная от беспокойства, растрепанная Люська.
   Обитатели гостиницы разбрелись кто куда, чтобы с толком потратить остатки курортного вечера. Самое сладкое время в Светлогорске. Одни уминали его в кафе под шансон и крепкие напитки, другие выбрали прогулки по набережной под бормотание моря или поцелуи среди сосен под комариный писк. Нашлись даже любители танцев в санатории под оглушающую попсу.
   На волейбольной площадке затеяли спор гитара и аккордеон: "каэспэшники" исповедально заныли про семейство на фоне Пушкина, в ответ "народники" грянули про бродягу, проклинающего судьбу. У крыльца взрывались кошачьим визгом заросли шиповника, их облаивали деловитые дворняги, призывая к порядку скрывающихся в кустах драчунов.
   И никому не было дела до двух обескураженных сестер.
  
   - Она же все время при мне была! - с жаром убеждала старшую сестру Люська, показывая, как зажимала сумку под мышкой: - а как с лавочки поднялась, - нет ее!
   Люськины кудряшки вздыбились над потным лбом. "Причесалась бы, - думала Тома, - хотя, какая разница?" В ней бултыхалась злость пополам с какой-то мутью: накатит - и отхлынет (волна, волна...). "Только не распускаться, не орать на девчонку", - уговаривала себя. Сама тоже хороша, куда смотрела? Не зря мама говорила, что за Люськой бес ходит. Но такой мечтательный, тихохонький, что не замечаешь подвоха. И точно, БЕСтолочь мелкая. Тома чувствовала, что опять закипает (не буду, не буду, мамочка!)
  
   Когда в номер вошел милиционер, Люська так и стояла посреди комнаты с прижатой к груди рукой. Казалось, она не до конца поверила, что лишилась увесистого бочонка, привычно оттягивающей плечо, и удивлялась подозрительной легкости в теле, словно какая-то его часть потерялась.
   - Вот сейчас все и расскажешь, - буркнула Тома.
   Могучего сложения парень важно хмурил брови, изображая готовность слушать потерпевших.
   - Сумка тридцать на двадцать, из плотной ткани оранжевого цвета, - попеременно излагали сестры, переглядываясь и торопливо подсказывая друг другу подробности. - Присели на скамейку, которая на пирсе. Рядом две пожилые дамы, еще молодая парочка - те спиной стояли, смотрели на закат.
   - Больше никого?
   - Не знаю, - Тома смутилась. Как объяснишь? Простор моря, догорающее солнце. Разве что-то другое имело значение?
   - Понимаете, - волновалась Люська, - отвлеклась, потом смотрю - нету.
   Тома вспомнила, как застыли на горизонте безмолвные корабли, кудлатые облака бежали за ворчливым прибоем... Волны сердито подхватили остатки московской маеты - и забросили куда подальше, за кромку неба.
   А в это время кто-то положил глаз на сумку и выжидал. Следил за жестами, прислушивался к восторженной болтовне, тихонько пристраивался. И - хвать! Из-под коротенького Люсиного носа, пока мечтательный бес брызгал ей в лицо прохладными каплями. Тому передернуло: жалкие дурёхи.
   Было ясно - сумку искать не станут. Участковый на колдобистом канцелярите рассуждал о "часто имевших случаться" кражах в курортный сезон, беспечности отдыхающих и прочем. Его нудный голос и внушительная фигура заполняли почти все пространство комнаты, вытеснив сестер в угол возле окна. Тома безучастно подписала протокол.
   А у Люськи глаза горели: надеялась.
   - Справку об утере паспорта заберете в отделении, - сказал милиционер на прощание.
  
   Улеглись и выключили свет. Люська, поскуливая, принялась перечислять содержимое сумки. Скороговоркой, будто молилась:
   - Косметичка прозрачная. Знаешь, такая приятная на ощупь, с ней на экзамены пускали. В косметичке школьный проездной. Ой, там же брелок был, который Саня подарил! Ужасно прикольный, в форме уха, помнишь? Купальник, хоть и старенький, зато сохнет быстро. Еще серьги! Те, что вчера купили. Кошелек (кажется, всхлипнула)... кошелек-то был с маминой вышивкой.
   - Знаю, не нуди! - не выдержала Тома. Сестра притихла.
   Засыпая, Тома гадала, чем сейчас занят неведомый "гастролер". Небось, посмеиваясь над раззявами, пересчитывает купюры, которые Люська сдуру сняла с Томиной кредитки. (Вот бестолочь! Ведь говорила много не снимать! Мамочка, ну правда говорила!) Потом разглядывает купальные трусики, тычет в кнопки электронной книжки, откладывает в сторону янтарные серьги, кидает в пакет для мусора Санькин брелок... Записки! Тома внезапно вспомнила о разноцветных бумажках, Люськиных путевых заметках. Сестра всегда таскала их с собой, то и дело записывая что-нибудь на коленке, а вечером переписывала начисто. Ей нравилось раскладывать яркие квадратики на тумбочке, подоконнике, кроватях (прямо поверх серо-синих, "cолдатских" одеял). Комната в заплатках заметно веселела. Люська брала листики по очереди, вдумчиво читала (как билет на экзамене), иногда вслух:

   Повезло, здесь кошки живут. Потому что гостиница дешевая.

***

   На дискотеке танцуют с серьезными лицами, как в прошлом веке. Наверное, мама на такие танцульки ходила. А папа? Музыка тоже стародавняя.

***

   После обеда гуляли в окрестностях молочного магазина. Занятное местечко: особняки, развалюшки, буераки, сосны, - полная чехарда. И тут я выступила:
  - Пошли к Гагарину! Отсюда недалеко. Классный такой, каменный, в нише. На торце дома - ниша, в ней Гагарин.
  Тома насторожилась:
  - Когда ты успела разнюхать?
  - Утром, - говорю, - когда за сырками ходила. И тащу Томку в проем между сарайчиками.
  Нашла я этот дом. Стою перед ним дура-дурой. Потому, что в нише - рыбак. В лодке! На голове зюйдвестка! В руках канат!
  А Тома хохочет:
  - С какого боку он Гагарин?
  Плечами пожимаю:
  - Серебряной краской выкрашен.
  Тома обозвала меня чудилой лохматой. Правда, ласково.

***

   Возле переезда корова с розовым пятном. Восторг.

***

   От Томы влетело за шляпу. Поcеяла где-то. Решила, что забыла в туалете на набережной. Зашла туда, у билетера спрашиваю: не находил ли кто? Нет, говорит. Зато с тех пор стал пускать бесплатно. А с Томы продолжает брать десять рублей, даже если мы вдвоем заходим. Видимо, влюбился. Ему лет тридцать уже.

***

   Продавец бус - Луи де Фюнес. И улыбка та же, только грустная.

***

   Увидели рукописное объявление. Сначала бросились в глаза слова "В ПЯТНИЦУ ИДУ В БАНЮ", выведенные большими жирными буквами. Потом разобрали остальное, накорябанное мелко и криво: "Чинка обуви с 10 до 17" и адрес. Копии "шифрограммы" попадались повсюду - на телеграфных столбах, пляжных переодевалках, даже на стволах деревьев. Пошли по следу.
   Мастерскую нашли в подвале облупленной трехэтажки. Вычислили по знакомой фразе на двери - "В ПЯТНИЦУ...В БАНЮ". Сапожник - армянин по имени Маис. В фартуке из толстой, пахучей кожи, сшитом лет пятьсот назад. Инструменты смахивают на инквизиторские. Маис маленький, мне по плечо. Пожилой, болтливый и добрый.
  
   Записки окажутся на помойке, исчезнут без следов, будто они сродни тряпью, арбузным коркам и дырявым сандалиям. Уж лучше бы этих бумажек не было вовсе, как и того, что описано в них!
   Тома перекатывалась с боку на бок, взбивала подушку, расправляла одеяло, пытаясь убаюкать неприятные мысли и уснуть. Как бы не так. Тот, незамеченный на пирсе, продолжал ворошить Люськины "богатства": в мусорный мешок летели зеркальце, расческа, карта метро, ментоловые леденцы, таблица английских глаголов...
   Сколько Люськиных привычек, наивной девчачьей жизни вмещала эта сумка, - пузатая, приметная, лихо оранжевая! Пока в полотняное нутро не забрались чужие руки...
  
   "Не рука это вовсе, а паук, - изумилась Тома, уже во сне. - Странно, что сразу не разглядела. Надо раздавить. Противно: склизкий. Уползает. Мед-лен-но, слиш-ком мед-лен-но..."
  
   Утром позавтракали вчерашней простоквашей с хлебом и побрели на пляж. Хватит ли денег до отъезда? Надо брать суп в дешевой кафешке, не ужинать. Как-то доживут, не конец света.
   Они шли мимо палаток с сувенирами, ароматных кофеен, фруктовых рядов... Вчера утром застревали здесь у каждого лотка, как дикарки, заглядывались то на бескозырку с надписью "Балтфлот", то на мозаику из янтарной крошки, одновременно прислушиваясь к голосистым зазывалам. "В Польшу и обратно по транзитной визе!", "Концерт органной музыки проездом!", "Куршская коса - балтийская краса!", - неслось со всех сторон. И куда ни кинешь взгляд, - в витринах ювелирных лавок, на уличных развалах, - переливы янтарных камней, таких медовых кругляшей, в которых искрится переменчивый утренний свет. Тома с Люсей называли это место "Янтарной дорогой". Еще вчера.
   А сегодня - словно пустырь раскинулся на центральной улице. Тот вместе с сумкой украл все желанные, свежеиспытанные отпускные радости.
  Стоило ли мечтать о море, откладывать деньги? Судили-рядили, спорили, куда, на чем поедут, где будут жить, какой брать чемодан. И вот, сбылось, - прочь от окна вагона двинулся Рижский вокзал, наконец-то, отцепилась темная и душная Москва... Приехали, отлично. Что теперь делать в дурацком городишке, где не по-балтийски щедро лупит вездесущее солнце, липнет к ногам мелкий песок, базарно орут визгливые чайки?
   Тома держалась очень прямо и не смотрела по сторонам: вдруг Тот где-то рядом? Ведь он их знает, а они его нет. Наблюдает за ними и ухмыляется, поганец!
   Ей казалось, Тот не только изучил их круглые физиономии, чуть полноватые фигуры, манеру по-московски тараторить, размашисто загребая кистями воздух, запомнил назубок их домашний адрес. Он знает вообще все и, вопреки логике и последовательности событий, во всем виноват.
  
   В том, что она не замужем, нет у нее парня и, кто знает, будет ли когда.
   И в том, что отцу теперь Тома и Люська до лампочки.
   Конечно, они безобразно ссорились, вспоминать не хочется, до чего ссорились...
   Ну и ладно, уехал к новой жене насовсем - и слава Богу.
   Все равно, мама уже не узнает. Нет больше мамы, год как.
   А Люся... маленькая глупая Люська....
   Тома задохнулась от обиды за сестру.
  
   Было что-то еще: неисправимое, жгуче неловкое. Словно идешь неприкрытая и прозрачная, без кожи и мяса. Черт! Тома ускорила шаг, но вдруг остановилась, сжав кулаки, и резко обернулась. Ее глаза натолкнулись на открытый, щенячий взгляд приотставшей Люськи. Стало стыдно: совсем трёхнулась.
  
   Люська села на песок у самой воды, положив голову на колени. Распущенные волосы падали на подол сарафана - ни дать, ни взять васнецовская Аленушка.
   - Чего не раздеваешься? - удивилась Тома. Потом сообразила: - Ах да! Сейчас сниму купальник и дам тебе.
   Сестра отмахнулась:
   - Зачем?
   Но Тома уже шла к раздевалке.
   Вернувшись, она учуяла перемену. Люська сидела в той же позе, но странно напряглась, что-то в ней искрило: вот-вот взорвется.
   - Не может быть! - вскрикнула Тома.
   Люська вскочила, с колен на песок упала та самая, оранжевая.
   - Спасатели принесли. У них обход утром, вот и нашли в кустах, за волнорезом. Всё на месте! Кроме денег, книжки и мобильника.
   - И паспорт? И серьги?
   - Угу, и кошелек мамин, только пустой! - Люська сияла, сарафан струился по ветру, как флаг (и в складки, быть может, тихонько забрался знакомый бес - покататься). - Смотри, - трясла она сумку: - он особо ни в чем не рылся. Только ценное взял, а остальное выкинул, видишь? - Люська запрыгала, бес не давал стоять на месте. - Купальник в пакете, косметичка застегнута.
  
   Сон в руку, не рылся, уполз паучище.
  
   Светлогорск ожил, вернул себе законные краски, звуки. Шум моря, крики чаек, людские возгласы сливались в пестрый, ликующий гомон. Коричневые дети грызли желтую кукурузу, их родители потягивали зеленый "мохито", небо дарило сероватым балтийским волнам голубой оттенок.
   В трех кварталах от пляжа Маис отпер дверь, обшитую ржавым железом, вынес из каморки стул и уселся на самом солнцепеке дожидаться посетителей. На Янтарной дороге возле прилавка с надписью "ВСЁ ПО СТО" толпились взволнованные покупательницы. "Луи", загадочно улыбаясь, в уме прикидывал возможную прибыль удачно начавшегося дня. У переезда корова с розовым пятном отмахивалась хвостом от слепней и злющей черной собачки размером с мужской ботинок.
   Тома обняла свою непутевую сестрицу и, перекрикивая пляжный галдеж, зачастила, как водится:
   - Я же говорила, говорила - не конец света!
   Блаженно зажмурившись в кольце Томиных рук, Люська хихикнула:
   - Зато похудеем.
  
  
  
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Т.Мух "Падальщик"(Боевая фантастика) А.Светлый "Сфера: эпоха империй"(ЛитРПГ) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) Грейш "Кибернет"(Антиутопия) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) А.Найт "Наперегонки со смертью"(Боевик) Д.Сугралинов "Дисгардиум 6. Демонические игры"(ЛитРПГ) А.Ефремов "История Бессмертного-2 Мертвые земли"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"