# Глава 16. О разорении Белерианда и гибели Финголфина

Дж Р Толкин

Ныне Финголфин, король Севера и верховный король нолдор, увидев, что народ его умножился и стал силен, а союзники-люди - многочисленны и отважны, задумал еще раз атаковать Ангбанд. Ибо понимал он, что все они живут в опасности, пока не замкнут круг осады, и Моргот свободно трудится во тьме своих подземелий. Этот замысел был мудр согласно мере его знания; ибо номы еще не постигли истинной силы Моргота и не поняли, что война с ним без помощи извне - безнадежна, поспешат они или промедлят. Но поскольку земли их были прекрасны, а королевства - обширны, большинство нолдор довольствовалось тем, что есть, веря, что так будет всегда. Поэтому мало они были расположены слушать Финголфина, а сыновья Фэанора в это время - менее всех. Среди вождей номов лишь Ангрод и Эгнор поддержали короля; ибо из их земель был виден Тангородрим, и угроза Моргота всегда присутствовала в их думах. Так замыслы Финголфина обратились в ничто, и в мире еще некоторое время царил покой.


Но когда пятое поколение людей после Беора и Мараха еще не вошло в возраст мужества (это случилось через четыреста пятьдесят пять лет после прихода Финголфина), пришла беда, которой Финголфин долго опасался, но по ужасу своему и внезапности она превосходила его величайшие страхи. Ибо Моргот втайне долго готовился, пока злоба его сердца все возрастала, а ненависть к номам становилась все горше; и он желал не только покончить со своими врагами, но и разорить и осквернить те земли, которые они заняли и украсили. И говорят, его ненависть пересилила доводы разума, и если бы он выждал еще немного, до полного свершения своих замыслов, то номы погибли бы все. Но и он недооценил доблесть эльфов, а о людях Моргот еще ничего не знал.


Пришла зима, ночи стали темны и безлунны; и широкая равнина Ард-Гален простерлась в тумане под холодными звездами - от крепостей номов в горах до подножия Тангородрима. Слабо горели сторожевые костры, и мало было стражей; и немногие бодрствовали в лагерях конников Хитлума. И внезапно Моргот выпустил реки пламени, и потекли они через равнину быстрее конницы балрогов; и Железные Горы изрыгнули многоцветный огонь, и зловонный смертоносный пар от него заполнил воздух. Так была уничтожена равнина Ард-Гален, и пламя пожрало ее травы; и она стала выжженной пустыней, полной удушающей пыли, голой и безжизненной. Самое имя ее изменилось, и позже ее всегда называли Землей Жажды, Дор-ну-Фауглит* на языке номов. Множество обугленных костей обрели там себе непокрытую землею могилу. Ибо многие номы погибли в этом пожаре, они не успели добраться до гор, и их настигло текучее пламя. Высоты Дортониона и Эредвэтрина сдержали огненные потоки, но все леса на склонах, обращенных к Ангбанду, загорелись, и дым посеял смятение среди защитников. То была Третья из великих Битв, Дагор Браголлах, Битва Внезапного Пламени.

*[Примечание к тексту]: Земля Удушающего Пепла (на языке синдарине).


Впереди того пламени двигался Глаурунг Золотой, отец драконов, а за ним следовали балроги и черные армии орков в таком множестве, которое номы раньше не видели и не могли себе даже представить. И они атаковали крепости номов и прорвали осаду Ангбанда, и убивали везде, где только находили, номов и их союзников, Темных Эльфов и людей. Многие самые стойкие враги Моргота были уничтожены в первые дни войны, находясь в смятении и разброде и не сумев собрать свои силы. Война более не прекращалась в Белерианде; но считают, что Битва Внезапного Пламени закончилась с приходом весны, когда натиск Моргота ослаб. Ибо тогда он понял, что собрал недостаточно сил и недооценил доблесть номов. Более того, его командиры и соглядатаи принесли ему новости о Друзьях Эльфов, людях Белерианда, и об их силе на поле брани; новый гнев разгорелся в сердце Моргота, и он принялся замышлять дальнейшее зло.


Так кончилась Осада Ангбанда; и враги Моргота были рассеяны и отрезаны друг от друга. Темные Эльфы бежали на юг и покинули северную войну. Многих приютили в Дориате, и так увеличилась сила королевства Тингола в те времена; ибо чары королевы Мэлиан оплетали его границы, и зло еще не могло ступить в эти сокрытые земли. Другие нашли убежище в крепостях у моря или в Нарготронде; но большинство бежало из этой земли и скрылось в Оссирианде, или, перевалив через горы, скиталось бездомными в глуши. И слухи о войне и падении осады достигли ушей людей Средиземья.


Сыновья Финарфина приняли на себя главный удар, и Ангрод с Эгнором были убиты. Бреголас, сын Брегора, что был владыкой дома людей Беора после смерти своего отца Боромира, тоже погиб рядом с ними. В той битве король Финрод Фелагунд был отрезан от своего войска и окружен орками в Топи Сереха между Митримом и Дортонионом, и там он бы погиб или попал бы в плен, но к нему подоспел Барахир, сын Брегора, со своими воинами, и выручил короля, оградив его стеною из копий. Они прорубили себе путь из битвы, но потеряли многих воинов. Так Фелагунд бежал и отправился на юг, в Нарготронд, свою подземную крепость, приготовленную для злого дня; но он поклялся в том, что останется в дружбе и окажет помощь в любой нужде Барахиру и всему его роду и потомкам, и в знак клятвы он отдал Барахиру свое кольцо.


Ныне Барахир по праву был владыкой остатков народа Беора; но большинство из них бежало прочь из Дортониона и нашло убежище среди народа Хадора в твердыне Хитлума. Однако Барахир не желал бежать и остался, сражаясь со слугами Моргота за каждую пядь своей земли. Но Моргот преследовал его воинов и убивал, пока их не осталось совсем мало. Враг захватил все леса и нагорья Дортониона, кроме высокогорных внутренних земель, и мало-помалу обратил его в место такого ужаса и потаенного зла, что даже орки не желали входить туда, пока их не гнала самая крайняя нужда. Поэтому Темные Эльфы позже назвали это место Таур-ну-Фуин, что означает Лес Ночи, а номы - Дэльдуват, Тень Ужаса; ибо деревья, выросшие там после пожарища, стали темными и мрачными, а их сплетенные корни цеплялись во тьме будто когти; и любой, заходящий туда, блуждал и слеп, и задыхался, или ужасные призраки доводили его до безумия.


В конце концов, у Барахира осталось лишь двенадцать человек: Берен, его сын, Барагунд и Белегунд, сыновья Бреголаса, его племянники, и девять верных слуг его дома, чьи имена номы помнят: Радруин и Дайруин, Дагнир и Рагнор, Гильдор и Горлим Злосчастный, Артод и Уртэль, и Хатальдир Юный. Они стали изгоями, отчаянной шайкой, они не могли бежать и не хотели сдаваться; ибо их дома были разрушены, а жены и дети захвачены или убиты, кроме Морвен Эледвен, дочери Барагунда, и Риан, дочери Белегунда. Ибо жены сыновей Бреголаса были из Хитлума и гостили среди своих родичей, когда разгорелось пламя войны. Но ныне из Хитлума не было ни вестей, ни помощи, а на Барахира и его людей охотились, будто на диких зверей, и Моргот послал против них множество волков. И Барахир с воинами отступили к горной пустоши около леса, и скитались они среди озер и горных болот той земли, самой дальней от соглядатаев и чар Моргота. Их постелью был вереск, а крышей - облачное небо.


И столь тяжел был натиск Моргота, что Финголфин и Фингон не смогли прийти на помощь Фелагунду и его братьям. Войско Хитлума с великими потерями было оттеснено к твердыням Эредвэтрина, которые едва оборонялись от орков. Хадор Златовласый, князь людей, будучи шестидесяти шести лет от роду, пал в битве перед стенами крепости, защищая арьергард своего владыки, Финголфина. С ним погиб и Гундор, его младший сын, и эльфы оплакали их обоих. А Галдор принял владычество над народом своего отца. Благодаря неприступности и высоте Гор Тени, которые смогли сдержать потоки огня, и доблести эльфов и людей севера, которых не смогли одолеть ни орки, ни балроги, Хитлум не был захвачен и стал угрозой Морготу с фланга. Но Финголфин был отрезан от родичей морем врагов.


Ибо война пошла неудачно для сыновей Фэанора, и почти все восточные рубежи были захвачены. Перевал Аглон взяли силой, хотя и дорогой для Моргота ценой; а Келегорн и Куруфин, потерпев поражение, бежали сначала на юг, потом на запад вдоль границ Дориата и прибыли, наконец, в Нарготронд, где нашли приют у Финрода и Ородрета. Так и случилось, что воины Келегорна усилили войско Фелагунда, но было бы лучше (как выяснилось позднее), если бы они остались среди своих родичей на востоке. Майдрос, глава сыновей Фэанора, проявлял чудеса невиданной доблести, и орки не могли выдержать света его лица; ибо с поры его мучений на Тангородриме дух Майдроса пылал подобно белому пламени, и был он похож на вернувшегося из мертвых, жестокого и ужасного; и орки бежали пред ним. Так и случилось, что его цитадель на горе Химринг не смогли взять в то время, и многие из самых отважных воинов, что остались - из народа Дортониона и с восточных рубежей - собрались у Майдроса; и еще на некоторое время он занял перевал Аглон и закрыл его, так что орки не могли проникнуть в Белерианд тем путем.


Но враги одолели конницу народа Фэанора на равнине Лотланд, ибо туда приполз Глаурунг, и он прошел через Маглоровы Врата и разорил все земли меж рукавами Гэлиона. И орки взяли крепость на западных склонах Горы Рэрир, и разграбили весь Таргэлион, землю Карантира; и осквернили Озеро Хэлэворн. Там они переправились через Гэлион и принесли огонь и ужас в Восточный Белерианд. Маглор присоединился к Майдросу на горе Химринг; но Карантир бежал и вместе с остатками своего народа присоединился к рассеянному племени охотников Амрода и Амраса, и они отступили, перейдя через Рамдал на юг. Они укрепили Амон-Эреб с помощью Зеленых Эльфов и держали там наблюдателей и воинов; и орки так и не вошли ни в Оссирианд, ни в Таур-им-Дуинат, дикие леса юга.

И почти два года номы удерживали западный проход у истоков Сириона, ибо в воде пребывала еще сила Ульмо, и Глаурунг не дерзал двигаться тем путем, поскольку не вошел еще в полную силу; и Миннастирит противостоял оркам. Но, в конце концов, после гибели Финголфина (о которой будет сказано позднее) Саурон выступил против Ородрета, стража башни, с войском балрогов. Тогда Саурон, коего синдар называют Гортауром, был главным слугой Моргота. Ныне стал он чародеем смертоносной силы, повелителем теней и призраков, исполненным зловредной мудрости и жестокой силы, то, чего он касался, искажалось, он извращал все, чем правил: владычество его было мукой. Ему удалось взять Миннастирит, башню Финрода на острове посреди Сириона, приступом, ибо темное облако ужаса окутало защитников. Саурон обратил крепость в грозную твердыню зла*, так что ни одна живая тварь не могла пройти через ту долину, чтобы он не увидел ее, сидя в своей башне. И ныне Моргот также овладел западным проходом, и страх заполнил леса и равнины Белерианда.

*[Примечание к тексту]: И остров стал зваться Тол-ин-Гаурхот, Остров Волколаков.


Гибель Финголфина


И случилось так, что в Хитлум пришли вести о потере Дортониона и поражении сыновей Финрода, и об изгнании сыновей Фэанора с их земель. И узрел Финголфин, что близится крушение номов, и исполнился гнева и отчаяния, и сошло на него безумие. И поскакал он один к вратам Ангбанда, протрубил в свой рог, ударил в медные врата и вызвал Моргота на поединок. И Моргот вышел. Последний раз в этих войнах ступил он за ворота своей твердыни, и говорят, неохотно принял он вызов; ибо хотя и был он величайшим из всех существ этого мира, но единственный из Валар знал страх. Но не мог он отказаться от поединка перед лицом своих капитанов; ибо скалы звенели от пронзительного звука серебряного рога Финголфина, и голос его, сильный и ясный, проник в самые подземелья Ангбанда; и Финголфин назвал Моргота трусом и повелителем рабов. Поэтому Моргот пришел, медленно поднявшись от своего подземного трона, и звук его шагов был подобен грому под землей. И он вышел наверх в черных доспехах; и встал перед королем, похожий на башню, увенчанную железом, и его огромный щит, черный и без герба, бросал на короля тень как грозовая туча. А Финголфин сиял под ней как звезда; ибо кольчуга его была покрыта серебром, а синий щит выложен хрусталем; и он обнажил свой меч Рингиль, который сверкал как лед, бледный, холодный и смертоносный.


Тогда Моргот высоко взметнул Гронд, молот Подземного Мира, и обрушил его вниз, подобно удару грома. Но Финголфин отпрянул в сторону, и Гронд пропахал огромную яму в земле, откуда вырвались дым и пламя. Много раз Моргот пытался поразить короля, и каждый раз Финголфин прыгал в сторону, как молния отскакивает от темной тучи; и он семь раз ранил Моргота, и семь раз Моргот испустил крик боли, от которого содрогались скалы, а воины Ангбанда в ужасе падали ниц.


Но в конце концов, король устал, и Моргот ударил его щитом. Трижды падал Финголфин на колени и трижды вновь поднимался, в разрубленном шлеме и с разбитым щитом. Но вся земля вокруг была изрыта ямами, и он споткнулся и упал навзничь у ног Моргота; и Моргот поставил левую ногу ему на шею, и вес ее был подобен упавшей горе. Но все же последним отчаянным ударом Финголфин пронзил его ногу Рингилем, и полилась черная дымящаяся кровь, заполнившая ямы от Гронда.


Так пал Финголфин, верховный король номов, самый гордый и отважный из эльфийских королей древности. Орки не хвастали этим поединком перед вратами; и эльфы не пели о нем - из-за слишком глубокой печали. Но все же рассказ о нем помнят, ибо Торондор, король орлов, принес вести в Гондолин и далекий Хитлум. Се! Моргот поднял тело короля и изломал его, и хотел разорвать пополам и бросить своим волкам; но тут из своего гнезда среди пиков Крисаэгрима примчался Торондор, и он обрушился на Моргота, и ранил его в лицо золотым клювом. Шум от его крыльев был подобен шуму ветров Манвэ, он схватил тело могучими когтями, и стремительно взмыв над стрелами орков, унес короля эльфов прочь. Он положил его на вершину горы, что смотрела с Севера на скрытую долину Гондолина; и туда пришел Тургон, и возвел над могилой высокий каменный курган. Ни орк, ни балрог не осмеливались взбираться на гору Финголфина или подходить близко к его могиле пока не свершился рок Гондолина, и не зародилось предательство среди его рода. Моргот с тех пор охромел, и раны его всегда болели; а на лице остался шрам от клюва Торондора.


Когда в Хитлуме узнали о гибели Финголфина, то оплакали его; и Фингон принял владычество над всеми нолдор, и все еще стояло его королевство на севере за Горами Тени. Но за пределами Хитлума Моргот безжалостно преследовал своих врагов, он находил их убежища и брал твердыни одну за другой. А орки осмелели и бродили, где хотели, заходя все дальше, спускаясь по Сириону на западе и Кэлону на востоке, и так они окружили Дориат. Они разоряли все на своем пути, так что и птицы и звери бежали пред ними, тишина и пустыня неуклонно наступали с севера. Множество номов и Темных Эльфов они взяли в плен и увели в Ангбанд, и сделали там рабами, принуждая пленников служить Морготу своими знаниями и мастерством. Рабы трудились без отдыха в копях и кузнях, и наградой им были лишь муки.


И Моргот посылал к Темным Эльфам, к номам-рабам и к еще свободным номам своих шпионов и эмиссаров; и в облике, и в речах их крылся обман, и они лживо обещали награды, и коварными словами возбуждали страх и зависть меж народами, обвиняя их королей и вождей в алчности и предательстве. А из-за проклятия убийства родичей в Альквалондэ этой лжи часто верили; и воистину, в эти темные времена в ней была доля правды, ибо сердца и разум эльфов Белерианда заволокли отчаяние и страх. И всегда номы страшились более всего предательства от своих родичей, что были рабами в Ангбанде; ибо Моргот использовал их для своих лихих замыслов и притворно давал им свободу, но воля бывших рабов была покорна его воле, и они уходили лишь затем, чтобы вернуться к нему. Поэтому если некоторые из пленных и бежали по своей воле, возвращаясь к собственному народу, их мало привечали, и в отчаянии они скитались как изгои.


О Смуглолицых


Людей же Моргот притворно жалел, если кто-то прислушивался к его речам, в которых говорилось, что все беды людей произошли лишь от их службы мятежным номам, а из рук истинного владыки земного они получат честь и справедливую награду за доблесть, если оставят бунтовщиков. Но мало кто из Трех Домов желал слушать его, даже если их подвергали пыткам в Ангбанде. Поэтому Моргот преследовал их своей ненавистью и послал своих вестников на восток через горы. И говорят, именно в это время впервые пришли в Белерианд Смуглолицые Люди; и некоторые из них уже тайно служили Морготу и прибыли по его зову; но не все, ибо слухи о Белерианде, его землях и водах, войнах и сокровищах разошлись далеко, и ноги странствующих людей в те дни всегда вели их на запад. И Моргот был рад их приходу, ибо полагал, что они будут более уступчивы и пойдут к нему на службу, и через это можно будет причинить великий вред эльфам.


Вастаки или ромэнильди, как называли эльфы пришельцев, были низкорослы и коренасты, с длинными, сильными руками; с черными волосами, густо растущими у них на лице и груди; с желтой или смуглой кожей и карими глазами; но вида по большей части не отталкивающего, хотя некоторые были угрюмы и свирепы. У них было много родов и племен, и некоторым горные гномы пришлись по нраву больше, чем эльфы. Но сыновья Фэанора, видя слабость нолдор и растущую силу армий Моргота, заключили союз с этими людьми и даровали дружбу величайшим из их вождей, Бору и Ульфангу. И Моргот был весьма доволен; ибо он того и желал. Сыновьями Бора были Борлад, Борлах и Бортанд; они последовали за Майдросом и Маглором и, обманув надежду Моргота, остались им верны. Сыновьями Ульфанга Темного были Ульфаст, Ульварт и Ульдор Проклятый, они последовали за Карантиром, заключив с ним союз, и предали его.


Малую любовь друг к другу питали Три Дома и Смуглолицые; и редко встречались они. Ибо пришельцы долго жили в Восточном Белерианде; а народ Хадора был заперт в Хитлуме, народ Беора - почти полностью уничтожен. Но все же Народ Халет еще остались свободным; ибо северная война поначалу не затронула их, так как они жили на юге, в лесах у Сириона. В те времена они сражались с вторгшимися орками, ибо люди Халет были стойким народом и не покинули бы любимые леса так легко. И среди рассказов о поражениях того времени их деяния вспоминают, воздавая им честь: ибо после захвата Миннастирита орки прошли через западный проход и могли бы разорить все земли до Устья Сириона; но Халмир, владыка халадинов, быстро отправил весть Тинголу, поскольку дружил со многими эльфами-стражами границ Дориата. И Тингол послал Белега Лучника, главу пограничных стражей, с большим отрядом стрелков ему на помощь. Халмир и Белег застали войско орков в лесу врасплох и уничтожили его; и продвижение власти Моргота на юг по течению Сириона остановилось. Так и случилось, что народ Халет еще долгие годы жил в лесу Бретиль в бдительном мире; и под их защитой королевство Нарготронд получило передышку и копило новые силы.


Говорят, что Хурин из Хитлума, сын Галдора, сына Хадора, был в этой битве рядом с Халмиром, тогда Хурину было семнадцать лет; и это были его первые подвиги на поле брани, но не последние. Ибо Хурин, сын Галдора, в детстве некоторое время воспитывался у Халмира, согласно обычаю людей и эльфов тех дней. И в хрониках записано, что осенью года Внезапного Пламени Халмир взял Хурина, который недавно прибыл из отцовского дома, с собой на охоту на север долины Сириона; и по воле случая или Ульмо они нашли тайный ход в скрытую долину Тумладин, где был возведен Гондолин. Но их схватили стражи и доставили к Тургону; и они узрели запретный град, о котором еще не знал никто за пределами гор, кроме Торондора, короля орлов. Тургон приветил их; ибо от моря по Сириону приходили к нему послания и сны от Ульмо, Владыки Вод, предупреждая о грядущей беде и предсказывая, что королю понадобится помощь смертных людей, если он желает спасти хотя бы часть номов от их рока. Но Тургон полагал, что Гондолин могуч, и еще не пришел час открывать его; и он не желал дозволить людям уйти. Говорят, что он горячо полюбил юного Хурина, и любовь эта совпадала с его целями; ибо ему хотелось оставить Хурина у себя в Гондолине. Но пришли вести о великой битве и о нужде номов и людей; и Халмир с Хурином просили у Тургона дозволения уйти и помочь своему народу. Тургон даровал им разрешение, но они дали ему твердые клятвы и не открыли его тайны; и Хурин скрыл в сердце своем все, что стало ему известно о замыслах Тургона.


Тургон пока не желал, чтобы кто-то из его народа уходил на войну, и Халмир с Хурином ушли из Гондолина одни. Но Тургон, справедливо полагая, что падение Осады Ангбанда будет началом крушения нолдор, если не придет помощь, тайно послал вестников в Устье Сириона и на остров Балар. Там они строили корабли, и многие отплывали в поисках Валинора, дабы молить о помощи и прощении. И они просили морских птиц вести их. Но моря были бурными и широкими, на них лежали тени и чары, а Валинор сокрылся. Поэтому никто из вестников Гондолина не добрался до Запада в те времена; многие пропали, и мало кто вернулся; а рок Гондолина близился.


Слухи об этих деяниях дошли до Моргота, и он забеспокоился, несмотря на победу; и величайшим желанием его было узнать что-нибудь о Фелагунде и Тургоне. Ибо он ничего о них не ведал; знал лишь, что они не мертвы, и боялся, что они окончат свои приготовления и смогут что-то предпринять против него. О Нарготронде он знал точно одно только название, но не ведал ни расположения его, ни силы; а о Гондолине Моргот не знал ничего, и думы о Тургоне тревожили его больше. Поэтому он выслал в Белерианд множество соглядатаев; но отозвал основное войско орков и вновь принялся копить силы. И говорят, Моргот был напуган теми огромными потерями, которые понес в битве, и понял, что не сможет достигнуть окончательной победы, пока не соберет новую армию. Так и случилось, что юг Белерианда обрел на несколько кратких лет подобие мира; но кузницы Ангбанда неустанно трудились.


Осада Эйтель-Сириона и гибель Галдора


Атаки на северные крепости не прекращались. Химринг Моргот окружил столь плотно, что Майдрос не мог никому прийти на помощь, и внезапно Враг бросил большое войско на Хитлум. Орки заняли многие перевалы, и некоторые даже вторглись в Митрим; но Фингон, в конце концов, прогнал их со своей земли, убив многих, и далеко преследовал их по пескам Фауглит. Но победу его омрачило горе, ибо Галдор, сын Хадора, был убит стрелой при осаде крепости Фингона у Эйтель-Сириона. Хурин, его сын, едва вошел в возраст мужества, но был он силен и телом, и духом; и ныне правил домом Хадора и служил Фингону*. И в это же время изгои в Дортонионе были убиты, а Берен, сын Барахира, один едва сумел бежать в Дориат.

*[Примечание к тексту]: Ибо он вернулся к собственному народу после победы в лесу Бретиль, когда пути на север в Хитлум стали свободны из-за поражения орков в то время.


Источник: "The History of Middle-earth", Volume V, "Quenta Silmarillion", pp.279-289

Исправления и добавления курсивом: "The History of Middle-earth", Volume XI, "The Later Quenta Silmarillion", pp.238-241