N02far: другие произведения.

Ова 4 (часть 2)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa

  Глава 4/12.
  
  - Вот, значит, как это - жить с комфортом.
  Заку, открывший дверь, первым заглянул в новую камеру Кьюджина и его собственную, в общем-то.
  - Не отвлекайся! - рыкнула на него Кин.
  Коноховец чувствовал себя не слишком хорошо, но от отправки в лазарет отказался. Да и до корпуса, из которого выселили убитого Кьюджином бойца вместе с его шестерками, идти было ближе. Кьюджин, ставший пару минут назад Восемьдесят восьмым, занял последний этаж восьмого корпуса. Бывшие шестерки, жившие здесь, похватали, что смогли унести, и были резко выселены. Поэтому вещей осталось много. Хотя в этих корпусах и случались переселения после каждого турнира, все же новые бойцы подселялись сюда нечасто. А те, кто и жил здесь, даже если после турнира места изменялись, не торопились переселяться сразу, а порой и не меняли этажей вовсе. В этот раз пятеро зеков, которых сюда пустили для выноса вещей, унесли только то, что влезло в руки, а многое осталось. Мебель, кое-какая одежда, много разной еды, мусор, дурь, стол для игры в карты и еще кое-какой инвентарь для развлечений. Пусть предыдущий житель остался живым и сейчас был прописан на этаж ниже, боец счел, что нервировать своим присутствием победителя турнира ему не следует.
  Кин и Заку помогли плохо стоявшему на ногах Кьюджину добраться до дивана и усадили его. Коноховец был в состоянии дойти и сам, но решил не тратить силы. Лекарь должен был скоро прийти прямо сюда, но Кин и сама прекрасно представляла, что следовало делать при ожогах.
  - Заку!
  Парень все понимал не хуже ее.
  - Знаю, уже ищу!
  Что-нибудь от ожогов. Боль Кьюджина беспокоила слабо, об этом Коноховец проинформировал еще в пути. Вообще, единственной проблемой была именно усталость. Печать удерживала его, и, чтобы драться, пришлось преодолевать и ее воздействие и, собственно, использовать техники. Снова сказалось не особо большое количество собственной чакры. Во время применения техник Кьюджин обычно манипулировал чакрой вне своего тела, благо ее было в достатке, а свою использовал только для непосредственно контроля. Но сейчас такой фокус не сработал. Мешала печать, затруднявшая как раз выход чакры из тела Коноховца. Вот и попал Кьюджин в неприятное положение, но даже до реального риска было пока далеко.
  - Расслабься, Кин. Это всего лишь ожоги.
  Куноити скептически хмыкнула. Ожоги напоминали клеймо, выжженное на коже, слишком уж форма у них была четкой, складывающейся в рисунок. Звуковик притащил банку с неизвестным содержимым. Кьюджин скептически глянул на белое нечто, но препятствовать втиранию этого в свое тело не стал.
  - Заку! Осмотрись. Есть здесь что-то интересное?
  Парень послушно отправился изучать хоромы, на ходу комментируя:
  - Сомневаюсь. Все самое интересное вынесли, оставили то, что и так достать несложно.
  - Курево есть?
  - Ага!
  В общем хламе тут же были найдены сигареты и огонь. Кин пришлось пересесть на правую сторону от Коноховца, чтобы не мешать ему курить. Прикурить помог Заку. Прихожую начал наполнять терпкий горьковатый дым, и Коноховец задумчиво протянул:
  - И здесь Сарутоби.
  Кин вопросительно посмотрела на хозяина.
  - Забей, вас это все равно не особо касается.
  Пусть куноити и пыталась не показать виду, но ей хотелось знать, что на уме у нового хозяина. Само то, что хозяин извращенцем не был и ничем особо плохим не выделялся, было однозначно хорошо. Предельная жестокость к противникам на арене виделась Кин скорее плюсом, чем минусом. Однако время, проведенное в тюрьме, научило девушку, что нужно очень чутко чувствовать настроение и интересы хозяина и уметь давать ему именно то, что он хочет. В противном случае она вполне могла вернуться к тому, от чего ее совсем недавно освободили. Допускать такое еще раз Кин не хотела и постоянно была готова как угодно услужить хозяину.
  Когда раздался стук в дверь, большинство ожогов уже было обработано.
  - Заку! Дверь! - крикнул Кьюджин.
  Новая жилплощадь действительно была внушительной, два десятка человек разместились бы на ней с легкостью, а трое могли бы и потеряться.
  - Иду!
  Звуковик пробежал мимо, принявшись открывать дверь. Вошел врач, даже без сопровождения охраны. Постояв у входа, он огляделся.
  - Нечастый гость я в этом месте.
  Кин недовольно глянула на гостя. Не нравилось ей то, что ее хозяин остается без помощи, да медик еще и время на болтовню тратит. Сам же Кьюджин пожал плечами:
  - Буду даже рад, если оно так и останется. Вы приготовили новый протез?
  Меднин кивнул, раздеваясь и готовя свою переносную аппаратуру.
  - Конечно. В этот раз металл получше, да и конструкция, - он извлек из чехла четырехпалый протез, и в этот раз ладонь действительно была ладонью, а не клешней, - ожоги вас не беспокоят?
  - Не особо.
  Мацуки отогнал куноити красноречивыми жестами и сам осмотрел раны Кьюджина. Несмотря на то, что получены они были сегодня, свежими раны не выглядели. И на следствие ускоренного заживления, которое встречалось у некоторых клановых синоби, похоже не было. Нет, дело не в регенерации и не в ускоренном метаболизме. Скорее, походит на тонкую медицинскую обработку. Поврежденные ткани были искусственно удалены, а на открытую плоть было нанесено защитное покрытие, медицинская кожа, которую применяли многие ирьенины, когда не могли быстро восстановить и закрыть повреждения. Но все же были некоторые детали, на которые ирьенин обратил внимания и в прошлый раз, когда осматривал руку.
  - Могу я задать откровенный вопрос?
  - Не обещаю, что отвечу, - предупредил Коноховец.
  - Вы сеннин?
  Вопрос калеку не только не удивил... Вообще не вызвал никакой внешней реакции - парень все так же отстраненно-задумчиво курил.
  - Допустим.
  - И повышенные способности к... хм... выздоровлению происходят оттуда?
  Кьюджин все же перевел взгляд на Мацуки.
  - Допустим.
  - Что же, тогда я сразу займусь протезом.
  Кин услужливо приволокла откуда-то пепельницу, а затем и столик для удобства. Затем встала рядом и смиренно потупилась, ожидая приказов. Заку поведение напарницы не нравилось. При первом пробуждении она соображала с некоторым трудом, пусть внешне казалось, что с ней все не так плохо. Но, проснувшись утром, куноити принялась изображать послушную служанку. Винить ее в чем-то было сложно. Кьюджин, с нечитаемым выражением лица наблюдавший за ее действиями некоторое время, сообщил Заку всего одну фразу: нужно время. Пользоваться своим положением он не собирался, но даже так Звуковика коробило от того, как выглядела его напарница.
  А Мацуки заканчивал с закреплением протеза и получил от Кьюджина обещанное ранее вознаграждение. Поверив работоспособность протеза, ирьенин тут же собрался и удалился, указывая на то, что после турнира у него хватает и других пациентов. Коноховец лишь ухмыльнулся:
  - Ну, я вам пациентов не оставлял.
  Ирьенин кивнул:
  - И на том спасибо.
  Мацуки ушел, оставив заключенных втроем. Кин все так же стояла рядом с хозяином, всем видом демонстрируя собачью преданность, а вот Заку зашевелился.
  - Слушай, есть вопросы.
  Кьюджин, как раз пробовавший с помощью протеза управиться с сигаретой, что получалось не слишком хорошо - железка не давала достаточной точности движения, - вопросительно протянул:
  - М-м-м?
  - Что дальше?
  Коноховец все же перевел взгляд на Звуковика, отчего тот поежился:
  - Не пойми неправильно. Ты завалил пятерых на ринге, стал лучшим. Но ты же не собираешься на этом останавливаться, - Заку покосился на Кин, но та лишь стояла, направив взор в пол и, не получив поддержки, продолжил. - Мы тебя поддержим всеми силами, что бы ты там не задумал, но... К чему нам хоть готовиться?
  Кьюджин, окончательно сломав сигарету неуклюжим протезом, закурил следующую. Кин дернулась помочь, зажечь пламя или еще как, но была остановлена коротким жестом.
  - К чему готовиться? - Коноховец удобнее устроился на диванчике, на который был посажен, кивнул куноити. - Кин, сядь.
  Заку проследил, как напарница приволокла табурет и села недалеко от хозяина, чуть поморщился, но снова уставился на Коноховца.
  - Если честно, пока еще не знаю. Есть одна проблемка. Кому принадлежит эта тюрьма?
  Заку удивился такому вопросу.
  - Муи.
  Но Коноховец отрицательно покачал головой:
  - Нет, он тут всем управляет. Я спрашиваю, кто хозяин этого места?
  Звуковик пожал плечами:
  - Страна Травы, я так понимаю.
  - Формально - да, - кивнул Кьюджин. - Но на самом деле это нейтральная земля. И обеспечен этот нейтралитет всего одним законом: тюрьма не торгует информацией. Объяснять, почему?
  Заку отрицательно покачал головой:
  - Не надо, и так ясно. Стоит им допросить кого-то из заключенных и продать эту информацию, как это место тут же утопят в океане. Но... зачем тогда оно нужно?
  Кьюджин хмыкнул:
  - Экономия. Каждой стране держать свою собственную полномасштабную тюрьму дорого. Особенно мелким странам. Да и геморроя... Подготовка надзирателей, постоянное наблюдение, охрана, специалисты, способные удерживать синоби в повиновении. Клановая техника Муи весьма удобна и эффективна и не требует много средств, особых печатей и прочего. Как выяснилось, его техника хорошо работает даже против меня. Знал бы сразу, не дал бы поставить на себя эту гадость.
  Заку кивнул:
  - Хорошо, формально эта тюрьма - нейтральная территория. Что дальше?
  Кьюджин затушил сигарету и утопил ее в пепельнице.
  - Когда я был там, снаружи, я слышал об этом месте. Даже о проводимых здесь боях слышал. А знаете, о чем я не слышал? Чтобы кто-то уходил отсюда своим ходом на все четыре стороны. Не было такого. Да и деревни отзывают своих редко. Слишком редко. А еще с острова не вывозят трупы. И, как мы уже выяснили, примерно раз в полгода финалист турнира исчезает в неизвестность вместе с половиной своих людей.
  Заку догадался:
  - Ты хочешь узнать, куда они исчезают?
  - Ага, - кивнул Кьюджин, - и заодно занять чем-то время, пока меня обратно не вызовут. Или пока не надоест ждать.
  Звуковик почесал затылок:
  - Я даже не знаю с чего начать. Есть идеи?
  - Не-а, - отрицательно мотнул головой Коноховец. - Никаких. Но я для того и одержал победу в турнире, чтобы проблемы сами на меня свалились.
  Он перевел взгляд на Кин, но вопрос задал Заку:
  - Ты там продуктов для готовки не находил?
  - Да, есть, все на складе рядом с кухней.
  - Кин, ты вроде что-то про готовку говорила. Сообрази что-нибудь.
  Куноити поднялась, поклонившись:
  - Слушаюсь.
  Заку снова отреагировал недовольным взглядом, но лишь тяжело выдохнул. Пусть займется делом для начала.
  - Три к носу, Заку, - Коноховец ободряюще подмигнул шестерке, - пара преданных людей на воле мне лишней не будет, так что вытащу я вас отсюда. Но спокойной жизни не обещаю.
  Звуковик кивнул:
  - Я понял, да. От меня что-то требуется?
  - Хм, - Кьюджин задумался, - пока нет, мне нужно отдохнуть пару дней... Хотя... пересчитай весь хлам и посмотри, что можно толкнуть. Дурь нам особо не нужна, не в таких количествах точно, да и прочего хлама там хватает. Найди покупателя. Не хочу, чтобы появилась неожиданная проблема с деньгами.
  Заку поднялся:
  - Хорошо, сделаю.
  - И проверь наш новый дом на наличие потайных дверей. Не люблю нежданных гостей.
  Коноховец и сам неплохо определил эти потайные ходы, но решил проверить возможного будущего подчиненного.
  - Понял, - кивнул Звуковик.
  Заку отправился осматривать хоромы, а сам Коноховец, бросив последний взгляд на пачку сигарет, поморщился и потопал искать себе кровать для ночлега. Спать и вправду хотелось изрядно. Топая по захламленному коридору, одному из двух, он переступал через брошенные вещи, желая добраться до последней комнаты. Все здесь еще удерживало стойкий запах, оставшийся от прежних хозяев, что несло в себе немало дискомфорта для сеннина. Банда предыдущего владельца этажа пила, курила, трахалась, и все эти запахи были отлично различимы, возможно, даже и обычному обонянию. Оставалось надеяться, что сам хозяин был чистоплотен.
  Надежды не оправдались. Комнатка в самом конце коридора пусть и была порядочно обчищена... Видимо, шестерки выносили в первую очередь имущество своего хозяина... Но даже так приятным местом не являлась. Кровать, столы, пол, все было изрядно залито алкоголем. Причем недавно, но это еще можно было перетерпеть. А вот характерные запахи, исходившие от кровати, отбивали всякое желание на ней спать.
  - Кин!
  Девушка примчалась быстро.
  - Да, хозяин?
  Коноховец не стал одергивать девушку из-за обращения.
  - Постарайся найти чистое постельное белье.
  Куноити кивнула:
  - Поняла.
  Она удалилась, а Кьюджин лишний раз убедился, что обзавестись служанкой заранее было хорошей идеей. Однако за уборку комнаты он все же взялся сам. Пока Кин нашла где-то чистый комплект белья, Кьюджин успел избавиться от большинства источников неприятных запахов, а заодно и выбросить в коридор мусор. Генеральной уборкой всего вокруг можно заняться завтра. Кин, принесшая чистое, сразу начала заправлять кровать, а Кьюджин размышлял: дождаться ужина или сразу завалиться спать.
  Чутье сработало за секунду до удара по входной двери. Слух уловил движение на лестнице, ведущей к основному входу, но Коноховец успел определить только то, что гость был мужчиной. А затем раздался удар. Неизвестный с размаха ударил кулаком по толстой деревянной двери, отчего та слетела со всех креплений и влетела внутрь прихожей, сметая с пути мебель.
  Кьюджин выскочил в коридор и шагнул навстречу гостю, но тот сам шел к нему. Невысокий, чуть ниже самого Коноховца, жилистый мужчина лет сорока. Черные штаны синоби, заляпанные кровью. Тело также в крови. Рядом с сердцем - хирургический шрам, свежий, недавно зашитый. Еще несколько шрамов в других местах, в основном - на брюхе. Ноги босы. Руки от запястья до локтя обмотаны тканью. На лице тоже шрамы, хирургические, даже не зашитые, из разреза на горле торчит дыхательная трубка. Бешенный взгляд обращен на Кьюджина.
  - Фы! Вфе, шмля! Ушью шуху ко вшеф ешехням!
  Неспособность говорить, вызванная глубоким хирургическим вмешательством, гостя не смущала. Да и объект, судя по всему, матерился. Но внимание Кьюджина привлекла рука, которой был нанесен удар по двери. Кости переломаны и вывернуты наружу, сухожилия разодраны, торчит мясо. Крупная капля крови уже собралась капнуть на пол, растянулась почти на длину ладони, а затем втянулась обратно. Кости захрустели и начали вставать на место. Регенерация быстро восстанавливала повреждения, и в таком темпе через десяток секунд не останется и следа.
  В коридор выскочили Заку и Кин, но Кьюджин жестом остановил их.
  - Я же сказал, проблемы меня сами найдут.
  Гость с рыком бросился в атаку.
  
  Глава 4/13.
  
  Противник рывком сблизился, притормозив всего в паре метров от Коноховца. Первым был удар левой ноги куда-то под ребра, но Кьюджин блокировал удар локтем руки и сразу же блокировал второй удар, снова левой ногой, но в этот раз по голове. Затем последовал удар правой руки, который Кьюджин отвел своей рукой. Прямой удар в грудь он отвел вниз правой рукой, а вот уйти от резкого прямого удара ноги, врезавшегося в грудь, не успел. Но удар был не сильным, скорее, мощный толчок, заставивший отшатнуться назад. Низкорослый противник подпрыгнул, нанося удар локтем сверху, пользуясь собственной массой при падении, но Коноховец принял этот удар блоком обеих рук, правда, слегка растерявшись. Воспользовавшись заминкой, противник нанес сильный удар ногой по колену Кьюджина, заставив согнуть ногу и встать на него. Без промедления последовал удар той же ногой по голове, врезавшийся в блок, а затем и толчок второй ногой в грудь, уронивший Коноховца на спину. На все это ушло секунды три или четыре.
  По инерции продолжая движение, Кьюджин перекатился через голову, снова присев на ноги. Подскочивший противник нанес удар правой рукой, соскользнувшей по блоку, затем удар левой. Коноховец захватил руку и продолжил тянуть ее на себя, одновременно разворачивая корпус, продолжая захват и перебрасывая противника через себя, бросая его спиной на пол. Кьюджин сразу нанес удар кулаком протеза по лицу зека, ломая нос. Но второго удара нанести не сумел. Заключенный схватил прямоугольный разнос, видимо, унесенный из столовой, и подставил под удар, держа двумя руками. Металл прогнулся, но удар сдержал. Зек резко выпрямил руки, ударяя разносом по лицу Кьюджина, заставляя его на миг отшатнуться, и резко перевернулся на живот, вскакивая на ноги.
  Вскочив на ноги, противник рванулся к Коноховцу, нанося удар коленом в живот, но нарвался на блок. Кьюджин сразу блокировал и второй удар, на этот раз руки, отводя его в сторону, а сам подался телом вперед и ударил лбом в нос зеку. Кин швырнула кухонный нож в спину противнику, но тот на это никак не отреагировал, полностью поглощенный боем с сеннином. Бросившись вперед, зек ударил правой, но врезался в блок, затем ударил левой рукой, но Кьюджин вновь заблокировал удар. Следующий удар правой Коноховец перенаправил, и кулак зека врезался в стену, с хрустом ломающихся костей пробивая стену. Пользуясь заминкой. Коноховец схватил противника за голову и дважды приложил лицом о ту же стену. Третий раз не получилось - зек вывернулся, и сам положил руку на затылок противника и ударил лицом о стену. Нанес быстрый удар ногой - метил явно в голову, но Коноховец успел уклониться, - затем блокировал два удара руками и не успел заблокировать быстрый выпад коленом в живот.
  Отшатнувшись назад и наступив на какой-то комок тряпок, Кьюджин зацепил его ногой и швырнул в лицо зеку. Сразу рванул вперед и со всей этической силой вогнул колено в грудь зека. Захрустели ребра, проламываясь под силой удара, прогибаясь внутрь, к сердцу. Но зек резко завел левую руку под колено, а правой ухватился за пояс Коноховца и резко поднял противника, переворачивая через себя.
  Кьюджин едва успел подставить руки, чтобы не клюнуть носом в пол. Зек же вывернулся из-под противника, и накинулся на него сзади, обхватив руками шею с явным намерением задушить. Коноховец тут же заводит руку за спину противника и вырывает из раны нож, одним быстрым движением подрезая сухожилия на руке. Хватка резко ослабевает, и калека скидывает с себя зека. Противник скатывается в сторону и переворачивается, нанося удар ногой. Кьюджин отводит удар в сторону, сразу проводя ножом по сухожилиям на ноге. Зек тут же толкает Кьюджина второй ногой, сам перекатывается назад, но не может найти опору, так как ткани просто не успевают срастись.
  Коноховец подскакивает к нему, нанося удар коленом. Удар врезается в блок, но зек откатывается в одну из комнат. Кьюджин снова сближается, нанося удар кулаком протеза по лицу, а затем замахивается ножом. Зек подставляет ладонь, и клинок легко проходит сквозь плоть. Вывернув руку, и выдернув нож из руки Коноховца, зек бьет кулаком в шею противника. Но калека сдвигается от удара, вновь хватаясь за рукоять ножа и резким рывком вырывает его, разрезая плоть между средним и безымянным пальцами. Зек второй рукой бьет Коноховца, а затем ударом ноги откидывает его от себя. Раны на нем затягивают очень быстро.
  Зек подхватил попавшую в руки табуретку, швырнул ее вперед и сам же бросился на Кьюджина. Коноховец табурет отбил, но зек вместо атаки скользнул мимо него к выходу из комнаты и дал деру. Звуковики благоразумно мешать ему не стали, пропустив. Кьюджин проследил за быстро удаляющимся психом и отбросил нож.
  - Что это, блядь, было? - высказался он, утерев разбитую губу.
  Заку осторожно подошел к тому месту, где шла драка, внимательно глядя под ноги.
  - Смотри, - он указал на капли крови, оставленные противником.
  Кьюджин подошел к Звуковику, присел, ткнув пальцем в лужу крови, а затем потер каплю крови между пальцами. Даже обычному взгляду было видно, что в крови есть какие-то гранулы, а на ощупь они ощущались еще лучше. Небольшие гранулы какого-то минерала.
  - Заку, ты рожу этого психа раньше не видел?
  Звуковик задумался, но отрицательно покачал головой, хотя и без уверенности.
  - Нет, не помню такого.
  Кьюджин повернулся к куноити.
  - Кин?
  - Нет, хозяин, я его не помню.
  Коноховец снова перевел взгляд на кровь между пальцами, задумавшись над чем-то.
  - Ты знаешь, что это? - спросил Заку.
  - Есть у меня догадки, откуда взялось это, - он указал на кристаллики, - но, Рикудо мне свидетель, лучше бы я ошибся. Потому что если я прав, мы в том еще дерьме.
  
  * * * * *
  
  Впервые за полгода Муи спускался в подземелье своей тюрьмы, переоборудованное под лабораторию. Бывшие казематы крепости, которые пришлось долго и вдумчиво перестраивать и переделывать. Долго вычищать, добиваясь стерильной чистоты. Медленно и осторожно обставлять необходимым оборудованием. Никто не должен был знать, какую именно работу здесь ведет Муку. Никто не должен был знать, что он вообще что-либо здесь делает. Сапоги тихо постукивали по отполированному камню, сзади цокали каблучки сапожек Рьюзецу. Факел Муи держал сам, так как иное освещения здесь не было предусмотрено. Грубо продолбленные в камне стены, переходящие в свод потолка, и ровные отполированные ступеньки. Запах влажности, к которому все сильнее добавлялся запах крови.
  Наконец свод закончился, и Муи с любовницей вошли в одну из дополнительных операционных. Шкафов с инструментом здесь почти не было, только столы и тележки. На столах - тела тех, кто уже умер, но еще не разобран на органы. Тела тех, кто не справился. Отработанный материал. Единственный рабочий, умело вырезавший что-то из мертвого тела, не обратил на Муи никакого внимания.
  Глава тюрьмы прошел дальше, в основной блок. Пять столов, расставленных звездой. На всех пяти тела, живые. Эти даже в сознании, но пустые взгляды бездумно обращены в потолок. К ним подведены какие-то трубки, по одним течет кровь. По другим - жидкости разных цветов. Вокруг основное оборудование и емкость с жидкостью, в которой плавает предоставленный старцем минерал. Над одним из тел склонились врачи, на пол лилась кровь, и под их ногами валялось разорванное сердце, но Муку стоял в стороне, делая какие-то записи.
  - Отец! - приходу Муи он всегда был рад.
  Глава тюрьмы хмуро осмотрел всех пятерых. Всего час назад они бегали по тюрьме и убивали заключенных. Потеря контроля - плохо. Бесконтрольных психов, жаждущих только убивать, они могли получить с самого начала.
  - Эти пятеро убили полсотни заключенных. Совсем не тот результат, которого я от тебя ждал, Муку!
  Парень, молодой, но гениальный, испытывал искреннее отчаяние. Его и без того бледная кожа, кажется, побледнела еще сильнее. Выцветшие волосы были покрыты сальным налетом. Под глазами черные круги от недосыпания, сами глаза красные. Постоянное пребывание в подземелье за работой явно не шло ему на пользу.
  - Прости, отец. Я был окрылен успехом и не подумал, что они смогут вырваться из-под контроля. Мы уже нашли проблему и исправим ее в ближайшее время. Идем.
  Из второй лаборатории выехала тележка, которую вез работник, только что потрошивший один из трупов. Он привез сердце, которое тут пошло в дело.
  - Что с ним? - Муи указал на того, над кем сейчас проводили операцию.
  Муку улыбнулся:
  - О! Это самый сильный из пяти первых экземпляров. Он почуял источник и направился сразу к нему. Судя по ранам, сеннин очень хорошо его потрепал. Сердце разорвано, некоторые ткани и органы не выдержали перегрузки, их придется заменить. Но он дошел своим ходом, значит, мы на верном пути.
  Муи поморщился. Кьюджин не дурак, и встреча с одним из подопытных пусть и была неизбежной, рано или поздно, но Муи хотел бы, чтобы это случилось как можно позже.
  Все же они покинули операционную и прошли в комнату отдыха. Здесь тоже пахло кровью, да и повсюду были ее следы, так что ни Муи, ни Рьюзецу присаживаться не стали. Но даже если к крови как-то притерпеться, то запах медикаментов и каких-то едких химикатов, стоявшим вторым по отвратительности после крови, не оставлял шансов. Куноити была очень рада, что ей больше нет необходимости сюда возвращаться. Муку тут же прошел до стола, наливая себе то ли чай, то ли нечто подобное.
  - Сенчакра, собранная с арены, - начал объяснять Муку, не дожидаясь вопроса, - запустила процесс. Но без постоянного притока ничего не получится. К тому же, работая не на полную мощность, артефакт нестабилен.
  Муи отрицательно покачал головой:
  - Мы не будем открывать артефакт, Муку. Ты сказал, что сможешь обойтись и без этого.
  - Конечно! Пятеро у нас уже есть. Но в следующий раз мы сможем обработать сразу десятерых... Правда, это предел для одной операции. С этим я ничего сделать не смогу.
  Муи махнул рукой, показывая, что это не так важно.
  - Сначала я хочу быть уверен, что эти пятеро находятся под нашим полным контролем. Мне нужны солдаты, которые подчиняются приказам, а не толпа берсеркеров, это ясно?
  Муку закивал:
  - Да, отец. Я все подготовлю. Первая пятерка станет послушнее дрессированных собак.
  - Тебе что-нибудь нужно?
  Сын задумался, а затем энергично закивал:
  - Да. Сенчакра. Я пока не буду создавать новых экземпляров, но мне нужно изучить, как она взаимодействует с артефактом.
  - Это возможно, - немного подумав, кивнул Муи, - что-то еще? Тебе хватает состава?
  Сын закивал:
  - Да, его более, чем достаточно.
  Муи нахмурился. Сын не понял вопроса. Гениальный ученый, в остальном он был абсолютно бездарен.
  - На какое количество особей хватит состава?
  Муку задумался...
  - Это... Если мы больше не будем терять подопытных, то на сотню... Примерно. Нет, чуть меньше.
  Недостаточно. Категорически недостаточно. Муи не знал, откуда старец берет минерал. А зависеть от этих поставок никак не хотел. Он вообще ни от кого не хотел зависеть. Наелся на всю оставшуюся жизнь.
  - Ясно. Больше никаких побегов, Муку. Не хватало, чтобы кто-либо что-либо заподозрил. Ты же не допустишь больше такой ошибки?
  Муку снова энергично закивал.
  - Да... то есть... нет... То есть, не допущу. Никаких побегов.
  Муи, удовлетворенный ответом, поднялся. Его сын перевел взгляд на Рьюзецу и покраснел, что было особо заметно на фоне его общей бледности.
  - Рьюзецу... сан... у меня к тебе просьба... мне... Ну, нам здесь без тебя так... В смысле, ты очень хорошая работница, и твоя помощь была бы... Ну, неоценима! Да!
  Девушка вздрогнула, отрицательно взмахнув рукой:
  - Нет, Муку, прости, но я еще не могу отмыться от въевшихся запахов, может, как-нибудь потом.
  Торчать здесь только для того, чтобы Муку мог на нее пялиться, истекая слюной, куноити не собиралась.
  - Работай, сынок, - отрезал отец, и гости покинули подземелье.
  Муку сжал кулаки. Он хотел разбить чашку, что держал в руке, но на это не хватило силы. Разозлившись еще сильнее, он швырнул ее в стену, но сам же облился горячим напитком, по ошибке называемым чаем. Выругавшись, Муку пообещал то ли сам себе, то ли еще кому-то:
  - Я все сделаю! Я еще докажу, что могу все сделать, как надо! Увидите! Вот увидите!
  
  Глава 4/14.
  
  Несмотря на происшествие, случившееся прошлой ночью, настроение у Заку было приподнятым. Он впервые за долгое время спал в отдельной комнате. В комнате, в которой чем-то неприятно попахивало и было грязно, но все это казалось мелочью. А еще больше его настроение поднял завтрак. Кин, выглядевшая невыспавшейся и усталой, приготовила завтрак. Настоящий завтрак. Настоящая еда. Это было почти праздником. А еще большим праздником было то, что обедать и ужинать они тоже будут нормальной пищей. И спать он сегодня ляжет в этой же комнате и завтра снова будет завтракать тем, что приготовит напарница. Как мало человеку надо для счастья. Все отнять, а затем вернуть хоть что-то из того, что было отнято.
  - Что за выражение лица? У тебя сейчас харя треснет! Смотреть противно!
  На кухне они с Кин были одни. Пока Кьюджина не было рядом, куноити по поводу и без грубила Заку, но тот был даже рад. Такое поведение было обычно для его напарницы. Той, которая была до того, как попала сюда. Однако стоило Кьюджину появиться в поле видимости, как куноити тут же принимала вид покорной рабыни. На прямой вопрос Заку в отсутствии Кин Коноховец ответил, что сейчас из нее эти привычки не вытрясти. А вот позже на воле это будет сделать намного проще. Затем задумался, и добавил: "если мне раньше не надоест это обращение "хозяин"".
  - Эй! Я же твоей стряпне радуюсь! Вкусно же!
  Но Кин лишь недовольно проворчала:
  - Не для тебя старалась.
  Звуковик не стал отвечать. Поведение напарницы не портило его хорошее настроение. Впервые за все время, проведенное здесь, у него была реальная надежда снова оказаться на свободе.
  На Кухне появился Коноховец. Шрамы на его теле затянулись и выглядели так, будто им было уже больше месяца. Да и сам он был внешне бодр. Молча взял свою порцию и приступил к трапезе, не обращая внимания на Звуковиков. Так казалось, во всяком случае. Однако он все же заговорил:
  - Сегодня хотя бы в прихожей уберитесь, а то как свинарник.
  - Сделаем, - кивнул Заку.
  - Да, хозяин, - подтвердила Кин.
  И, переглянувшись, отправились выполнять поручение.
  До обеда успели только перенести все, что было определено Кьюджином как "хлам на продажу", в отдельную комнату и только начали вычищать холл. Кин все пыталась внести хоть какое-то ощущение уюта в обстановку, но получалось не очень. Примерно за час до обеда всех выгнали на общую прогулку для того, чтобы пересчитать заключенных. Кьюджин отошел в сторону ото всех, к самой ограждающей сетке вблизи стены. Он задумчиво осматривал корпуса с заключенными и основной замок. Кин стояла рядом, а Заку отправился собирать свежие слухи. Звуковик управился быстро.
  - А не к нам одним ночью гости приходили, - парень был явно ряд, что сумел добыть важную информацию, - Надзиратели приказали не болтать, да как же об этом не болтать? Почти пятьдесят трупов.
  - Только заключенные? - спросил Кьюджин.
  - Что? - Заку сбился с мысли и не сразу понял вопрос.
  - Убиты только заключенные?
  Звуковик кивнул:
  - Ну... Да. А что?
  - И сколько всего было этих... М?
  - Кроме нашего, еще четыре. Но может, и наш - это один из прочих... Но сомнительно. Нападали на первый и второй корпуса.
  Коноховец, прошедшийся взглядом по другим зекам, ответил:
  - Вот как. Либо надзиратели знали об атаке и вовремя смылись из-под удара. Либо эти психи били избирательно. Либо и то, и другое сразу. Раньше такие нападения бывали?
  Заку отрицательно покачал головой. Кьюджин хмыкнул:
  - Кто бы сомневался.
  Коноховец задумался, молча водя взглядом по корпусам тюрьмы.
  - Ты знаешь, кто они?
  - Да... и нет, - Кьюджин перевел взгляд на Заку. - Встречался с синоби, способными регенерировать травмы так же быстро. Биджу, очередной условно неубиваемый противник... Какой уже по счету?
  Коноховец взглянул в небо, вспоминая, а Звуковик поежился. Очередной? Условно неубиваемый? По счету?
  - Рикудо, только не говори, что ты с такими каждый выходные пересекаешься.
  Кьюджин неопределенно повел головой.
  - Не скажу. Если это те, о ком я думаю, то убить их вполне возможно. Достаточно долго и больно бить. Проблема не в самих этих психах, а в тех, кто их разводит.
  Заку подождал, что Коноховец расскажет что-то еще, но тот молчал. Пришлось спрашивать:
  - И ты знаешь, кто их разводит?
  Кьюджин снова неопределенно покачал головой.
  - Да и нет. Меня сейчас не это волнует.
  Заку окончательно потерял нить мыслей своего патрона.
  - Ты о чем?
  Коноховец кивнул в сторону замка.
  - Смотри. Разбираешься в фортификации?
  - Не особо, - признался звуковик.
  - Как и большинство синоби. А это не просто тюрьма. Это замок. Хороший замок. Строение стен, крепости, вся внутренняя архитектура. Это место было крепостью. Судя по следам на стенах, ее не раз брали на приступ, но каждый раз отстраивали.
  Кьюджин кивнул себе за спину, на одну из внешних стен. Заку посмотрел туда же, но ничего не заметил.
  - Кладка неоднородная, - объяснил Коноховец. - Сильно неоднородная. По этим стенам прикладывали чем-то ранга этак "S" с плюсами, причем не раз и не два. Корпуса заключенных были построены не так давно, как сама крепость. Не удивлюсь, если крепость помнит самого Рикудо, а вот корпуса в лучшем случае - позапрошлую войну, и то сомневаюсь.
  Коноховец перевел взгляд на девятый корпус.
  - А вот арена стояла еще до постройки корпусов. Там тоже кладка неоднородная, но это почти незаметно. Арена была. Крепость была. Теперь стала тюрьма, но на арену исправно попадают воины. И дерутся. А под рингом сложные конструкции, которые я разобрать не могу. Не все так просто, как кажется на первый взгляд.
  Кьюджин снова задумался. Заку чувствовал себя пришибленным. Его патрон, не так давно попавший сюда, смог столько рассказать об этом месте. Того, о чем Заку не просто не знал, даже не задумывался. В голову бы не пришло. И еще было большим вопросом, как он определил структуру стен, если ни разу к ним не подходил даже?
  - К чему вы клоните, хозяин? - неожиданно подала голос Кин.
  Заку удивился вопросу. Хотя удивление было скорее приятным. А Кьюджин поощрил вопрос ответом:
  - К тому, что историю в академии проходят не просто так. Начнем урок. Хм, с чего бы и начать? Эта тюрьма формально принадлежит Куса но Куни. А херня, что если сойти на берег, до границы страны еще чесать хорошим темпом чуть ли не день? То есть, страна там, тюрьма здесь, и никто никаких претензий не предъявляет?
  Заку напомнил:
  - Ты сам сказал - выгодно.
  Кьюджин кивнул:
  - Стало выгодно, когда замок стал тюрьмой. А до этого? Продолжим исторический экскурс. Страна Травы. Холмы, леса, реки. Посевных земель чуть больше, чем нихрена. Рудников нет. Мануфактур нет. Ни хрена нет, если честно. Потому что эта страна очень неудачно расположена. Войны по ней прокатывались лишь немногим реже, чем в Стране Дождя. И, что закономерно, в Стране Дождя сильная Какурезато, так что огрызаются они знатно. Зато Страну Травы регулярно перепахивали армии синоби, поэтому ни хрена там и нет. Опять же Какурезато. Вы хоть одного выдающегося синоби из Кусагакуре помните? Не помните. Потому что не было никогда таких. Это в Амегакуре гэнинов дрючат так, что искры летят. Скрытое Селение Травы ничем интересным впечатлить не может. Но, что мы имеем в итоге? Страна - кусок земли, непонятно, каким чудом еще считающийся страной. Скрытая деревня - смех один. А крепость регулярно пытались сломать и регулярно отстраивали. Даже клан, в ней издревле проживающий, сохранился. Их символика на арене скрыта, но никуда не делась, - Коноховец немного помолчал, затем добавил, - хотя я приукрасил. В Куса но Куни все же кое-что есть. Плантации травы. Той самой, мешок которой стоит у нас в отдельной комнате. Конопля называется. Символично, не правда ли? Я даже не удивлюсь, если раньше она называлась Аса но Куни, но потом изменили слог, чтобы пристойно выглядело.
  Кьюджин замолчал, показывая, что экскурс окончен. Звуковики стояли, пытаясь переварить информацию. Но все же откровенными дураками они не были, так что достаточно быстро Кин уловила намек.
  - В этой крепости охраняли нечто важное, да?
  Кооховец пожал плечами:
  - Да... И нет. Не охраняли, а хранили. И не просто важное, а нечто, что позволяло настучать по сусалам всем недоброжелателям и вернуть власть в Стране.
  Здесь уже сообразительность проявил Заку.
  - Ты имеешь в виду того психа?
  Но Кьюджин отрицательно покачал головой:
  - А вот и не угадал. С... Хм. С одним психом, похожим на нашего, я пересекался уже в другом месте. И в тот раз его создали на моих глазах, а не привозили извне. Скорее, технику по созданию привезли сюда.
  И снова смысл уловила Кин:
  - Привезли эту технику, а здесь уже была какая-то своя.
  - Ага, - кивнул Кьюджин, - и что-то я сомневаюсь, что для того, чтобы пиписьками помериться. Скорее, совместить. Я, конечно, могу и сильно заблуждаться... Но, как говорил один мудрец, если какая-нибудь неприятность может произойти, она случится. Если смотреть с этой стороны, то совместить собираются не просто так. У психов была одна большая проблема. Они были психами. Операция превращала их в неконтролируемых кровожадных убийц.
  И снова Кин первая поняла направление мысли хозяина.
  - Вы думаете, что здесь их могут сделать послушными? Управляемыми?
  Коноховец улыбнулся, но как-то хмуро.
  - Это один из вариантов. Самый неприятный. Есть и другие объяснения, с той или иной долей правдоподобности. Но для меня все эти варианты сводятся к одному. Нужно узнать, что здесь происходит.
  Кьюджин замолчал, обводя взглядом заключенных. Поморщился:
  - Слушай, Заку. Какого хера на нас все пялятся?
  Заку и Кин тоже огляделись. Действительно, многие заключенные бросали в сторону троицы взгляды, и будто ожидали чего-то.
  - А, это. Ну, ты теперь большая шишка. И тебе полагается собственная банда. Они все ждут, что ты начнешь людей набирать.
  Коноховец хмыкнул:
  - Людей набирать. Рыбы им соленой с молоком, а не банду. Чтобы то место, которым они думают, по прямому предназначению занято было. Возвращаемся, я жрать хочу.
  Троица спокойно вернулась в свои апартаменты, но спокойно пообедать им не дали. Стоило всем троим расположиться за столом, как входную дверь, для порядка приставленную на место, отодвинули, и в проход вошел надзиратель. Столовая была смежной с прихожей, поэтому Кьюджин махнул гостю рукой.
  - Присаживайся. Кин, приготовь гостю чашечку чая.
  Надзиратель, а, судя по форме, он был комендантом корпуса, ухмыльнулся.
  - Думаешь подкупить меня чашкой чая?
  - Если бы я хотел дать взятку, я бы дал взятку. А это просто вежливость, - наблюдая, как надзиратель прошел до стола и сел напротив, сказал Коноховец. - Меня называют Кьюджин, а тебя?
  Надзиратель хмыкнул:
  - Сунг. А у тебя есть номер.
  - Срал я на номер.
  - Считаешь себя самым умным? - прищурился Сунг.
  - Да, - уверенно кивнул Кьюджин.
  Надзиратель улыбнулся:
  - Забавно. Я должен был еще утром зайти, да времени не было. По правилам я должен объяснить тебе правила поведения в корпусе.
  Кьюджин пожал плечами:
  - Новых людей я сюда водить не стану...
  - Если станешь, сообщи дежурному, - вставил Сунг.
  Коноховец кивнул, продолжив:
  - Дурью мы не балуемся. Драки устраивать... Это уже от соседей зависит, но нарываться специально больше смысла нет. В том, что я противников убиваю, больше никто не сомневается. Есть какие-то правила, о которых вы хотите рассказать?
  Сунг снова хмыкнул:
  - Правила есть, но тебе они, похоже... Н-да. После предыдущих хозяев много осталось?
  Кин поставила перед надзирателем чашку, но сама садиться не решилась, отойдя в сторону. Сунг на чашку посмотрел, но пить пока не стал.
  - Много, - кивнул Коноховец, - мы все в одну комнату сгрузили, хотите посмотреть? И да, вот это уже взятка.
  Надзиратель усмехнулся, взял чашку, отпил.
  - Зайду попозже. Что ты хочешь взамен? Раз никого водить не собираешься.
  - Пока не знаю. Я так понимаю, о ночном госте спрашивать бесполезно?
  Сунг хмуро кивнул:
  - Правильно понимаешь.
  То, что Сунг сам к этим гостям относился сугубо негативно, было видно невооруженным взглядом, но работа есть работа.
  - Ну и ладно, - не стал настаивать Кьюджин. - Заглядывайте в гости, надзиратель Сунг.
  
  Глава 4/15.
  
  Куноити хромала по коридору, зло матерясь сквозь зубы. Фантомные боли. Боли в ноге, которой у нее уже не было. Каждый шаг сопровождался чувством всаживаемых в позвоночник раскаленных игл. Каждый десятый шаг вспышка боли сбивала дыхание, заставляя остановиться и дышать. Дышать, чтобы унять проклятую боль. Протез противно поскрипывал на каждом шагу, насмешливо отсчитывая каждый десяток. Очередной десятый шаг, и...
  - А-а-ар!
  Она упала, не справившись с болью. На несколько секунд боль сковала все движения, и она лишь тихо мычала, всеми силами сдерживаясь от того, чтобы закричать в голос. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох. Боль отпустила. Не исчезла, нет. Теперь она никогда не исчезает. Боль преследует ее ежедневно, ежечасно, каждую минуту, каждую секунду. Боль в ноге, которой нет. Перевернуться, сесть на задницу, оттащить свое слабое измученное тело к стене. Отдышаться. И попытаться подняться, опираясь на стену. Ей предлагали... Нет, ее упрашивали держать рядом с собой кого-то, кто всегда поможет. Она отказала. Просто не могла себе позволить показывать кому-то, как ей больно. Мучительно больно. Снова встала на ноги. Отдышалась, и похромала дальше, отсчитывая проклятые десять шагов. Шаг за шагом, зло ругаясь сквозь зубы.
  Ирьенины в один голос твердили, что никаких травм нет. Остатки мертвой плоти на ноге отрезали, синяки и ушибы зажили. Никаких травм. Но это бесило еще больше. Понимание, осознание того, что боль засела не в ее теле, а в ее голове. Засела глубоко, очень глубоко. Там же, где и воспоминание о дне, который она хотела всеми силами забыть. День, когда все кончилось.
  Кьюджин не обманул. Никакого обмана. Пообещал гору неприятностей в случае разрыва договора и сам же их устроил. Она все пыталась понять, как могла согласиться на то предложение. Почему не предвидела того, что произошло? Чувство вины за разрушение своего дома сжигало куноити едва ли не сильнее, чем постоянная боль. Но она сделала то, что сделала. И проиграла. Сначала проиграла помощникам Кьюджина. А затем...
  - А-а-ар-р-р!
  Снова, стиснув зубы, остановиться. Но не упасть, успев облокотиться на стену рукой. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох. Тера. Ублюдок! Тварь! Желание собственными руками порвать его на куски. Ненависть, лютая, злобная ненависть. Кажется, именно ненависть помогала ей каждый день вставать и двигаться, идти, делать. Месть. Жажда мести. Но Тера был лишь первым. Он ответит за то, что надругался над ней. Тому, кто принесет ей голову Теры, она заплатит очень дорого. Еще больше она заплатит тому, кто приведет этого ублюдка живым. Если он попадет в ее руки, смерть его будет долгой и мучительной. Она применит все свое воображение, чтобы последние дни этого ублюдка были невыносимы. Но он первый. А второй.
  Кьюджин. Она отлично понимала, что Като не по своему желанию и не из удовольствия атаковал Суну. Это была его работа. Его обязанность. Но от этого желание убить ненавистного палача меньше не становилось. Эта ненависть была другой. Кьюджин не измывался над ней, не издевался. Нет. Он лишь нанес хладнокровный удар в самое сердце. Один, но какой? Удар, после которого она уже не считала себя живой. Просто призрак, жаждущий мести.
  Куноити остановилась рядом с окном, выглянув наружу. Вечерело, но солнце еще не опустилось за скалы. И в его алом свете можно было рассмотреть руины, оставшиеся от ее селения. На месте крупных зданий лишь груды камней. Хоть как-то выстояли удар только нижние уровни резиденции и арена Суны. Но даже так оба здания находились в таком состоянии, что грозили вот-вот развалиться окончательно. А сил и времени на ремонт попросту не было. По остальной Суне разбросаны домики для выживших. Домики. Громко сказано. Куски ткани, натянутые над очищенными от мусора площадками, где ютились выжившие. Казалось бы, что после такого удара выживших будет немного. Но все вышло намного хуже. Скрытая деревня не зря была скрытой деревней. Фуиндзютсу, защитные печати, барьеры. Они должны были защитить. Не защитили, сделали только хуже.
  Она помнила, как ругалась с кем-то из подчиненных, пытаясь сквозь ноющую боль вслушиваться в доклад. Защитные печати сработали, но они были рассчитаны на техники, на чакру, но не на то, что обрушилось на Суну. Куноити понимала, это не техника и не чакра. Газовая взрывчатка. Гениально, просто и эффективно. Печати сработали, но лишь слегка удержали ударную волну. Людей, оказавшихся на улице, вмяло в песок, но не убило сразу. А за ударом пришел жар. Воздух, раскаленный сгорающей взрывчаткой и давлением, обжигал кожу и легкие, но не убивал. Мучил и калечил, но не убивал. Кому не повезло оказаться ближе к эпицентру, где ударная волна была сильнее, если не убивало самим ударом, то накрывало осколками. Верхние ярусы резиденции, принявшие первый удар, разлетелись в мелкую крошку и, подбрасываемые в воздух взбесившимися защитными печатями с одной стороны и получающими ударный импульс от взрыва с другой, накрыли большую часть Суны смертоносным каменным дождем. И снова не убивающим, а калечащим и ранящим. Затем от перемены давления воздуха в воздух поднялась вся пыль и мелкий песок, после взрыва начавший медленно оседать на всех поверхностях толстыми слоями.
  Именно тогда начался ее тихий кошмар. Она перенесла взрыв, заваленная обломками дома. Но не могла выбраться сама. Раскаленный воздух обжигал лицо, рот и легкие, резал глаза. Чтобы дышать им, приходилось применять технику футона. Так она боролась с жаром. Сама не знала сколько - минуту, час. Она не знала, потому что это время слилось для нее в сплошное повторение одних и тех же действий. Держать рядом с лицом прохладный воздух. Осторожно вдыхать его, не слишком быстро, чтобы не смешать горячий и холодный. Медленно выдыхать. Охлаждать, снова вдыхать. Она ждала, что ее найдут. Но ее никак не находили. Воздух остыл, но вместо него пришла пыль. Теперь куноити фильтровала воздух от мелкого песка, но с каждой секундой это становилось все сложнее. Пыли было все больше, а воздуха все меньше. Из-за облака пыли, вставшего над Суной, стало темно. И она лежала, отгоняя пыль, заставляя себя дышать и стараясь не провалиться в сон, чтобы не умереть. Лежала и ждала спасения. А спасение все не приходило. Потому что вся Суна была заполнена такими же, как она. Заваленными, раненными, борющимися за жизнь. Погибших было немного. Зато раненым не было числа. Выжившие синоби пытались найти и помочь выжившим, обыскивали руины, искали. Искали, а сами не знали, что делать. Несколько колодцев были завалены взрывом, еще несколько забиты пылью. Оставшиеся синоби со сродством воды пытались поднять воды из-под земли, но ничего не получалось. Только через день синоби со стихией воздуха удалось полностью разогнать или посадить пылевые облака. Но к тому времени выживших уже мучила жажда. А поить их было нечем. И не хватало медиков, чтобы лечить ожоги, переломы, открытые раны. Но она всего этого не видела.
  Она лежала, неспособная даже повернуть голову, и пыталась дышать. Нашли ее только на третьи сутки. Потом была лихорадка - какая-то дрянь попала в открытую рану. Несколько дней она бредила. А когда все же пришла в сознание и увидела то, чем стала Суна, пожалела, что осталась жива. Треть жителей умерла за эти дни. Они умирали долго и мучительно. От внутренних ожогов, от попавшего в легкие песка, под завалами, от травм, от жажды. Из выживших не меньше трети стали калеками. Многие оставили конечности под завалами. Кто-то сумел выбраться, но не получив вовремя помощи, отчего раны на руках и ногах гноились, а вовремя оказать помощи так и не смогли, так что конечности отнимали. Были и те, кто выжил после полученных внутренних травм, но обречены до конца жизни дышать, терпя боль в груди.
  Но даже на этом все не закончилось. Проблема с водой все еще не была решена. Не хватало пищи, медикаментов, просто здоровых рук. И без того плачевное положение грозило стать критическим. Кьюджин выполнил обещание. Выполнил в полной мере.
  Еще немного посмотрев на деревню в лучах заходящего солнца, она двинулась дальше. Остатки синоби Суны ютились в академии, находившейся на самом краю деревни и более чем на две трети встроенной в скалу. Пострадала она не так сильно, как все остальное, так что управление Суной сейчас осуществлялось отсюда.
  Пройдя до прохода в один из бывших классов, куноити немного постояла у входа, собираясь с мыслями и пытаясь взять себя в руки, и шагнула внутрь. Класс был наскоро перестроен в операционную. На полу - въевшаяся кровь, столы также в крови. Но пациентов здесь уже не было. Им повезло, несколько меднинов выжили и смогли организоваться. Это спасло еще несколько жизней. Но она сюда шла не за этим. Она шла к последнему оставшемуся здесь пациенту. Хотя это сложно было назвать пациентом.
  На дальнем столе лежала конструкция из металла и дерева, внутри которой крепились закрытые емкости с живыми органами. Сердце, легкие и мозг. Органы ее брата. К тому, что лежало на столе, она не могла относиться, как к брату. Но и оборвать жизнь так же не могла. Поэтому приходила сюда, садилась рядом и сидела, ощущая тяжелый запах крови. Кажется, несмотря на прошедшее время, она все еще не осознала и не приняла всего произошедшего. Так и сидела, иногда по нескольку часов, а затем возвращалась к себе. Куноити медленно душила неспособность чем-либо помочь своей деревне. Она была слишком слаба, и ей самой сейчас требовалась постоянная помощь. Она сама ничем не могла помочь.
  Раздался стук. Куноити вздрогнула. Дверей в классе не было, да и не стал бы никто стучаться. Кто попало сюда не ходит, а остальные не станут стучаться. Но кто это?
  Не дожидаясь ее ответа, в дверь вошел высокий человек. Черный плащ с алыми облаками ясно давал понять, кто это. На лице спиральная маска с единственным глазом. Мужчина вошел, наклонил голову чуть вбок и учтиво поклонился. Куноити тихо сглотнула. Сейчас она была беспомощна, беззащитна. Это был не страх, а напряжение. Смерти она не боялась, после всего перенесенного перспектива умереть казалась почти освобождением. Но у нее еще оставались обязанности перед кланом, перед Суной. И у нее были обязательства перед самой собой. У нее еще была ее месть.
  - Приветствую, Темари-сама, - голос Акацки был спокоен, - прошу прощения за внезапность. Не могли бы вы уделить мне немного своего драгоценного времени?
  Девушка кивнула:
  - Я слушаю.
  - Наш лидер, Пейн, очень хотел переговорить с вами. К сожалению, по ряду обстоятельств мы не могли появиться раньше. Но лучше поздно, чем никогда. Вы не против?
  Куноити снова кивнула. Акацки сложил печати. Несколько секунд ничего не происходило, а затем перед ним замерцала проекция. Полупрозрачное изображение того, с кем Темари говорила перед тем, как разорвала союз с Конохой. Пейн так же первым делом учтиво поклонился.
  - Здравствуй. Сказал бы, что рад снова вас видеть, но это будет неуместно.
  Куноити нахмурилась:
  - Сказала бы, что рада вас видеть, но это будет ложью.
  Пейн кивнул.
  - То, что произошло, ужасно. Это трагедия. Я не отрицаю, что вина за ваши беды лежит и на мне. Тем не менее, я обещал вам содействие во время нашего последнего разговора. И готов его предоставить.
  Темари перевела взгляд на парня в маске, затем снова на Пейна.
  - Мы не выполнили свою часть договора. И не можем выполнить. Гаара мертв.
  Пейн кивнул.
  - Джинчуурики умер. Но биджу бессмертен. Он возродится рано или поздно. Наша помощь будет уместна, учитывая ваше положение. Вода, еда - все то, что вам нужно, мы способны предоставить. Не сиюминутно, конечно, но способны.
  Куноити, несмотря на боль, поднялась.
  - Зачем вам это? Такие расходы... Это...
  Пейн остановил ее движением руки.
  - Я понимаю твой вопрос. Но это дело принципа. Ты можешь как угодно к нам относиться. Но я живу с одной единственной целью. Остановить войны. Остановить раз и навсегда. Потому что в своей жизни я тоже прошел через страдания и боль. И я не хотел бы их приумножать. Но я не всесилен и не всеведущ, ты могла в этом убедиться. Я совершил ошибку. И должен за нее отвечать. Меня глубоко печалит произошедшее. Если бы я мог предоставить вам помощь ранее, я бы это сделал.
  Темари отрицательно покачала головой.
  - Я не могу тебе доверять.
  Пейн кивнул:
  - Это было ожидаемо. Но, тем не менее, первый груз с помощью прибудет завтра. Там простые люди. Они привезут воду и пищу. Вы вправе прогнать их. Так же, как в праве и принять нашу помощь. Грузы будут приходить раз в неделю. Если вам что-то нужно, напишите список и передайте этим людям, в следующий раз они попытаются привести то, что вам нужно. Также мы можем помочь, эм...
  - Канкуро, - подсказал второй.
  - Да, Канкуро. Восстановить его тело. Если ты пожелаешь принять нашу помощь. Сейчас у меня нет времени. Признаться, мы тоже серьезно себя дискредитировали. Но через какое-то время я снова с тобой свяжусь. Надеюсь, мы сумеем преодолеть наши разногласия.
  Он вновь поклонился, и проекция исчезла. Акацки в маске снова чуть наклонил голову.
  - Прощайте, Темари-сама. Или, возможно, до встречи.
  Он применил какую-то технику, и в его глазу будто появилась воронка, в которую всосало все тело Акацки. Секунда, и ничто уже не напоминает о двух ее гостях. Куноити села, с каждой следующей секундой стоять было все мучительнее. Боль и не думала утихать. Ей нужно подумать. Очень хорошо подумать над тем, что произошло.
  
  Глава 4/16.
  
  Очередное утро очередного дня началось с негромкого стука в дверь. За последние дни Звуковики смогли привести апартаменты в более-менее пристойный вид и даже выветрить большинство неприятных запахов. Встречать гостей было незазорно. Гостью.
  Девушка пришла одна, без сопровождения. Не была она надзирателем, не была куноити из клана Муи, не была и заключенным. Заку, открывший дверь, порядком удивился, увидев ее. Не мог он так же безошибочно отличить гейшу, как это сделал Кьюжин. Другая деревня, другая школа, но повадки были очень похожи. Внешне закрытое и скромное кимоно со спрятанным в ткани оружием могло быть легко снято. А под ним не было ничего. И это не считая характерной пластики, мимики и скопа прочих отличительных деталей. Гостью пустили в прихожую и пригласили сесть. А вот чаем не угощали. Коноховец смотрел на нее безразличным взглядом, ожидая начала разговора. Оба Звуковика стояли за его спиной.
  - Насколько я понимаю, - гейша не стала играть голосом, выражаясь спокойно, без соблазнительных ноток, - мы с тобой коллеги.
  Лицо Кьюжина осталось непроницаемым.
  - Признаю, до твоего уровня мне еще расти и расти, - дружелюбно улыбнулась куноити, - меня зовут Рьюзецу.
  - У тебя ко мне какое-то дело?
  Девушка улыбнулась.
  - А ты куда-то спешишь?
  - Нет. Но удовольствия от общения не получаю, так что предпочел бы заняться чем-нибудь другим.
  Куноити кивнула:
  - Например, убил бы кого-нибудь. Да?
  Кьюджин промолчал.
  - Как насчет небольшого обмена? Сегодня тебя пригласят на ринг. Но не для драки с другими заключенными, а для поединка с нашими питомцами.
  - Неинтересно, - ответил Коноховец.
  - Мое предложение обмена или поединок?
  - Оба.
  Рьюезецу хмыкнула.
  - За поединок тебе заплатят.
  - Не испытываю недостатка в средствах.
  - Возможно, тебе нужна плата другого рода? - никаких соблазнительных движений. Гейша намекала на информацию.
  Кьюджин едва заметно качнул головой.
  - Тебе нечего мне предложить. Я имею достаточно информации, чтобы понимать ситуацию. Информации, за которую мне очень хорошо заплатят за пределами тюрьмы. Больше, чем вы способны предложить.
  Рьюзецу кивнула.
  - Сразу виден высокий класс. Умеешь набивать себе цену. Но не обольщайся. Ты знаешь не так уж и много.
  - Я знаю достаточно, чтобы любая из Великих Какурезато захотела расколотить ваш замок до основания.
  Куноити кивнула:
  - И ты не первый. На нас нападали много раз, но никто так и не сумел довести дело до конца. Ведь мы еще живы.
  Кьюджин позволил себе сдержанную улыбку.
  - Молодец, хорошая девочка, выкрутилась. А хочешь, я тебя удивлю?
  Рьюзецу кивнула:
  - Попробуй.
  - Ваши подопытные. Очень живучие ребята. Вот только идея их создания принадлежит не вам. А я знаю, где, когда и как подобные им были созданы. На моих глазах все происходило. И источник минерала мне известен.
  Гейша умела держать лицо. Она очень хорошо держала лицо. Но все же промежуток времени, потребовавшийся ей для ответа, очень о многом сказал Кьюджину.
  - Вы так уверены, что наши подопытные действительно связаны с тем, о чем вы говорили?
  - Абсолютно. Но с тобой я больше ничего обсуждать не буду.
  Куноити кивнула.
  - Понимаю, - она поднялась, поклонившись, - спасибо за демонстрацию разницы между нами. Теперь я знаю, чему мне стоит учиться.
  Коноховец не ответил, даже не смотрел в ее сторону. Рьюзецу удалилась, стараясь выглядеть максимально непринужденно, хотя и была серьезно напряжена. Когда за ней закрылась дверь, Заку вопросительно посмотрел на хозяина.
  - Э-э-э... Я не буду выглядеть совсем дураком, если спрошу, что это было?
  - Будешь, - ответил Коноховец.
  А Кин одарила напарника уничижительным взглядом.
  - Что непонятного? Хозяин сделал Муи тонкое предложение.
  Заку отмахнулся:
  - Это я и сам понял. Просто не верится. Ты всерьез хочешь договориться с Муи?
  Кьюджин пожал плечами:
  - Если он сам захочет.
  Заку нахмурился, что говорило о тяжелой работе мысли.
  - Но он глава тюрьмы. А ты заключенный. Мы действительно можем о чем-то с ним договариваться?
  - Не мы, а наш хозяин, - поправила Кин.
  Коноховец поднялся и неторопливо побрел на кухню.
  - Хозяин напоминает, что он еще не завтракал.
  Куноити тут же бросилась собирать стол, а Заку пошел вслед, не унимаясь:
  - Но что ты ему можешь предложить? Ты и так сидишь в его тюрьме!
  - Заку, я пока сижу в пока его тюрьме. Но все может измениться. Он не может меня напугать, ему просто нечем. Зато у него есть, что мне предложить. И у меня есть, что ему предложить. В конечном итоге, мы же не враги. Он выполняет свою работу, у меня есть свои причины сидеть здесь и не рыпаться. Так почему бы нам не договориться?
  Кин выставила тарелки на стол, и Кьюджин сосредоточился на еде. Заку некоторое время тоже был занят своей порцией, но вопросы у него не кончились.
  - А можешь рассказать, как ты понял, что ему нужно? Ну, про тот минерал.
  Коноховец поднял взгляд на шестерку, размышляя, к чему эти вопросы. Хочет донести? Не, пусть донесет. Сразу станет ясно, насколько ему можно доверять.
  - Ничего сложного. Я знаю, что это за минерал и откуда он взялся. У меня есть причины считать, что Муи не является одним из тех, кто контролирует место, в котором добывается этот минерал. Если он уже знает, то моя информация интереса для него не представляет и сам торг теряет смысл. Так что представим, что он не знает. Значит, с ним связался тот, кому принадлежит место добычи и секрет минерала. Когда этот неизвестный, назовем его Альфа, договаривался с Муи, он мог как рассказать о минерале, так и не рассказывать, предоставив только сам продукт и описав его основные свойства. Я бы на месте Альфы ничего не рассказывал, во всяком случае, не сразу. Когда будет результат - да, а на стадии разработки - нет. С большой вероятностью Альфа поручил Муи решить проблему с неуправляемостью подопытных. Минерал имеет и другие побочные эффекты, но что мы видели на деле? Психи не нападали на надзирателей. Да и ушли сами. Значит, в какой-то степени их контролируют. Но все это домыслы. На самом деле все зависит от того, какие взаимоотношения у Альфы и Муи. Если достаточно дружеские и доверительные, мне ничего не светит. А вот если между ними есть трения и недопонимание...
  Договаривать он не стал, намек был понятен.
  - И ты решил рискнуть, - кивнул Заку. - В одном случае ты ничего не теряешь, а в другом можешь многое приобрести.
  Кьюджин кивнул:
  - У меня есть основания считать, что этот Альфа не относится ни к одной из Какурезато, в лучшем случае связан с каким-то из Дайме. Причем точно не с Дайме Великих Стран - у них и свои исследователи найдутся. Его надежность как партнера очень неоднозначна. Я же вполне могу говорить от лица Конохи. Чувствуете разницу?
  Звуковики покивали.
  - Значит, ждать ответа? - спросил Заку.
  Кьюджин пожал плечами:
  - Обычно берут день или два на раздумья. Правда, если Муи не дурак, то позовет сразу, как будет время на разговор.
  Заку порывался что-то еще спросить, но Коноховец жестом остановил вопрос и вернулся к еде. Больше по этой теме рассказывать он ничего не собирался, и так достаточно сказал. Правда, к чести Звуковика, он не порывался никуда улизнуть и всегда оставался в поле зрения или где-то рядом. Судя по всему, даже мыслей идти и что-то кому-то докладывать у него не возникало. Про Кин можно и не вспоминать, она не позволяла себе даже намеком показать нечто иное, чем полное подчинение. Ей действительно потребуется реабилитация, чтобы прийти в норму... Ну, или шоковая ситуация. Но, прикинув варианты, Кьюджин решил оставить эту проблему до возвращения, а потом передать Кин в руки медиков. Повторить тоже, что он делал с Саске, не выйдет - ситуация другая. Да и не Коноха это, никакого размаха. К тому же, вреда от состояния Кин нет ни для Кьюджина, ни для нее самой. Даже наоборот. Заметив, что она плохо спит по ночам, первые три дня Кьюджин приходил к куноити, чтобы посидеть рядом, а уходил, стоило ей заснуть. Подействовало - теперь засыпала без проблем и спала крепко.
  Муи размышлял недолго. Приказ привести заключенного после обеда был отдан практически сразу после того, как Рьюзецу передала содержание разговора. После этого Муи размышлял над двумя вопросами. Первый - как много захочет Коноховец. Самое очевидное отпадало. Цену информации Кьюджин знал и менять ее на свободу не станет. Деньги ему, вроде как, тоже не слишком нужны. Значит, услуги и информация. И с этим были проблемы. Торговать информацией Муи не мог - это одно из условий существования тюрьмы. С услугами было непонятно. Вторым вопросом было: действительно ли этот заключенный знает, о чем идет речь? И насколько много он знает? Если знает о минерале и о месте, из которого он берется, то должен знать и того, кто минерал поставляет. Но тогда почему старец никак не отреагировал на Кьюджина? Они все же незнакомы? Вопросов было много. И откладывать разговор не имело смысла.
  Дверь кабинета открылась, и на пороге возник один из помощников:
  - Заключенный доставлен.
  - Впустите.
  Насколько знал Муи, ранее заключенные в кабинет начальника тюрьмы не попадали. У доносчиков и агентов были другие места для встречи. Но все когда-то случается в первый раз.
  Кьюджин вошел, сразу встретившись взглядом с Муи. Он не осматривал комнату, как любой синоби на его месте, не оценивал возможное место для боя, что было у профессионалов в крови на уровне рефлексов. Нет, он просто спокойно дошел до стола и сел напротив Муи.
  - Устроим светскую беседу или сразу к делу? - голос спокойный, никакой скрытой иронии.
  - У меня нет настроения на беседы.
  Кьюджин кивнул:
  - Идет. С чего начать?
  - Я хочу убедиться, что ты знаешь, о чем говоришь. Без этого весь остальной разговор станет невозможным, - ответил Муи.
  Он всматривался в собеседника и никак не мог избавиться от ощущения, что глаза Кьюджина едва заметно светятся. В кабинете было хорошее освещение, которое мешало убедиться в этом точно.
  - Минерал. Вы, думаю, используете его в виде раствора. Оказывает влияние на состояние чакры в организме. Позволяет спокойно переносить даже смертельные раны, но до определенного предела. Когда заканчивается чакра, наступает смерть. Побочных эффектов два. Первый - безумие в той или иной форме и степени вкупе с агрессивностью, хотя бывают и исключения. Второй побочный эффект - ниндзютсу и гендзютсу. Изменение чакры почти напрочь лишает способности использовать техники.
  Муи вынужден был признать:
  - Все верно. Тогда не будем откладывать, что ты хочешь в обмен на информацию об источнике минерала?
  Кьюджин чуть улыбнулся:
  - Меньше, чем ты ожидаешь. Я не ищу мгновенной выгоды. Скорее, я склонен к сотрудничеству, на пользу нам обоим, естественно.
  Муи изобразил немой вопрос, подталкивая собеседника к дальнейшему объяснению, хотя и заметно напрягся.
  - Я расскажу вам, где был найден минерал. Деревня Горячих источников. Приходилось слышать о такой?
  Хозяин тюрьмы кивнул.
  - Она находится в жерле давно потухшего вулкана. Минерал залегает под ней.
  - И ты вот так просто мне это рассказал?
  Кьюджин ухмыльнулся:
  - И что? Ты вот так прям сразу помчишься выкапывать ценный ресурс? Мы оба понимаем, что у вас нет такой возможности. Месторождение наверняка охраняется. А у тебя нет достаточного количества верных людей нужной квалификации, так что это знание для тебя имеет очень спорную полезность.
  Муи мысленно ударил себя рукой по лицу. Собеседник имел на руках все козыри, и ему, Муи, было нечем ответить.
  - Ты говоришь о сотрудничестве, - разговор все же предстоит долгий, так что хозяин кабинета подумал закурить. - О каком сотрудничестве идет речь?
  Кьюджин кивнул:
  - Давайте не будем ходить вокруг да около. Ваши разработки имеют для меня интерес на уровне чистого любопытства. Мне любопытно, получится у вас или нет. Запрещать вам и даже мешать не собираюсь. Не верю, что вы сумеете создать целую армию бессмертных болванчиков, способную захватить мир. Хочешь - работай, твое право. Уверенно защищать свои границы и давить на соседей - да. Но Великая Скрытая Деревня - это больше, чем армия. Но, раз ты способен провести такую работу, не привлекая к себе никакого внимания, значит, умеешь вести дело. Терпеливо, вдумчиво. Поэтому я говорю о сотрудничестве. Не лично меня и лично тебя. А, скажем, твоего клана и Конохи. Мы сумеем отбить месторождение минерала и поставлять его сюда. Пока у тебя не накопится достаточно сил, чтобы делать это самостоятельно. Минерал меня мало интересует, хотя у него есть полезные чисто медицинские свойства. В Конохе собраны материалы тех, кто раньше этим занимался. Что я хочу взамен? Верного союзника. И базу для проведения различных исследований вдали от чужих глаз. А, и, конечно же, всю информацию о тех, кто предоставляет вам минерал. Понимаете, о чем я?
  Муи медленно кивнул, осознавая всю глубину и широту предлагаемого ему договора.
  - Понимаю. Но у меня два вопроса. Первый: как ты можешь говорить от лица Конохи?
  - Вам что-нибудь говорит слово "Корень"?
  Муи подтвердил собственные предположения.
  - Второй вопрос: что помешает тебе кинуть меня?
  Кьюджин улыбнулся:
  - Здравый смысл? Знаешь, кто обычно предает союзников? - не дожидаясь подтверждения, Кьюджин ответил на собственный вопрос. - Трусы и слабаки. Те, кто боятся, что их предадут. И те, кто слишком слаб и опять же боится, что их предадут. Я предпочитаю простые решения. Как тебе такая логическая цепочка: я не предам тебя, потому что уверен, что ты не предашь меня. Ты не предашь меня, потому что уверен, что я уничтожу весь твой клан, если ты меня предашь. И это не угроза. Это констатация факта. Согласишься - получишь союзника, верного и способного с пониманием относиться к твоим интересам. Хотите расти и развиваться? Я не против, Коноха будет даже рада новому сильному союзнику. Но это дела будущего, а сейчас... Откажешься... - Коноховец развел руками. - Значит, не судьба.
  Муи впервые за время разговора улыбнулся.
  - Забавно. Эти рассказы про Суну...
  Кьюджин кивнул:
  - Правда. Ирония в том, что это была кара за предательство.
  - Обнажен клинок... Сегодня цикады молчат... Он другом был...
  Коноховец не стал никак комментировать хокку. Муи продолжил:
  - Мне сложно вот так сходу принять твое предложение. Хотя не спорю, оно очень привлекательно.
  - Не тороплю, - Кьюджин чуть склонил голову набок, - но и не тяните слишком сильно. Есть что-то срочное, что нельзя откладывать?
  Муи кивнул:
  - Да. Поединки на арене.
  - Вам нужно, чтобы я дрался? Или что-то иное? - уточнил Конохоец.
  - Сенчакра.
  Смысла скрывать глава тюрьмы больше не видел. Всего скорее, он согласится на предложение. Было в Кьюджине нечто, чего не хватало старцу. Прямота. Четкие рамки, построенные на вполне понятных разумных основаниях. Да, в этом случае Муи получал подчиненное положение. Но здесь все сводилось к доверию. Старцу не было доверия, вообще никакого. А Коноховскому Палачу?
  - Я могу поделиться и так, - пожал плечами Кьюджин, - если в разумных пределах. Но потом ты мне расскажешь, зачем она вам?
  Муи улыбнулся.
  - Конечно. Что же, я рад, что мы пришли к взаимопониманию.
  Кьюджин поднялся и чуть поклонился:
  - Взаимно. Врагов у меня хватает, не успеваю закапывать. А вот друзья появляются нечасто.
  
  Глава 4/17.
  
  Дважды в день сеннин приходил на ринг. Не для того, чтобы драться с кем-либо. Просто вставал в центре и начинал свой танец. Танец, кажущийся одним и тем же, но каждый раз неуловимо отличающийся от того, что был в прошлый раз. И наблюдавшие за этим могли видеть, могли ощутить ту неуловимую в другое время разницу. Превосходство. Сеннин двигался неспешно, медленно, порой на миг застывал в положениях, в которых стоять неподвижно было невозможно. Наклонялся в сторону, замирал, но не падал. И двигался, чувствуя нечто, недоступное другим. И любой зритель мог видеть свет в темных глазах. Не слишком яркий, но заметный.
  Но никто не видел того, что происходило внизу. В глубоких казематах Крепости, где артефакт, который вполне мог называться древним, медленно напитывался текущей сверху силой. Где человеческий ум пытался понять законы мироздания и подчинить их себе.
  Человек, наблюдавший за тем, как темная едкая субстанция капля за каплей стекает вниз, на тела его созданий, искренне верил, что сможет достичь результата. Сможет подчинить себе законы мироздания. Сможет усмехнуться в лицо природе и богам. Он не был настоящим синоби, слишком слаб. Но был умен. И всю жизнь положил на то, чтобы умом заслужить себе место в этом мире. Но так было раньше, сейчас он верил в то, что не просто пробьется наверх. Он верил, что сможет стать чем-то большим.
  - Достаточно.
  Последняя капля упала на лоб тела, когда-то бывшего человеком, тут же впитавшись в кожу.
  "Ты слишком нерешительный!"
  Голос, шипевший, при этом как-то еще и рычащий, в сознание слово за словом, сочился нетерпением.
  - Всему свое время, - тихо ответил Муку.
  Голос мог слышать только он, и потому отвечать громко было нельзя. Он так и не решил, что это за голос, и где его источник. Но голос порой подсказывал, направлял, иногда даже предостерегал от ошибки. Но с каждым днем становился все нетерпеливей, кажется, он хотел увидеть результат сильнее, чем сам Муку.
  "Чем больше силы ты в них вольешь, тем послушнее они станут. К чему эти бесконечно повторяющиеся попытки? Какую грань ты ищешь? Грань между неудержимой яростью и послушанием? Ее нет. Сколь бы много силы ты ни влил, эти существа станут лишь еще яростнее, но все равно будут подчиняться".
  Муку очень хотелось приказать голосу замолчать, заткнуться, оставить его в покое хоть на какое-то время. Но это было бесполезно.
  - Я должен быть уверен, что подопытный находится под контролем. Больше никаких ошибок.
  На условно живых телах с вливанием темной субстанции, собираемой с артефакта, все более заметными становились изменения, внешние и внутренние. Бледнела кожа, вены темнели, глаза выцветали, вокруг глаз появлялся черный рисунок, пока только намеки, но...
  "Они послушны. Они выполняют приказы. Они реагируют на зов. Что тебе еще нужно?"
  Муку мотнул головой:
  - Нет. Слишком агрессивны. Как цепные псы на коротком поводке. Они способны лишь кусать тех, на кого укажет хозяин. Этого недостаточно. Они должны уметь выполнять любой приказ в любой обстановке.
  Прикованный к ложе бывший заключенный мог показаться мертвым. Ни единого движения, никакой реакции на внешние раздражители, и это ощущение было обманчивым. Стоило коснуться бледной тонкой кожи, как подопытный тут же дергался, начинал вырываться, пытаясь достать того, кто к нему прикоснулся. О послушании пока и речи не шло.
  "Я уже говорил тебе о причинах, - шипел голос. - Я уже говорил, что ты делаешь неправильно".
  - Нет! Я этого не сделаю! - цедил сквозь зубы Муку.
  Голос в голове рассмеялся.
  "Тогда у тебя ничего не выйдет. Все твои жалкие потуги - ничто. Ты топчешься на месте. И не получишь никакого результата".
  Муку отмахнулся от голоса.
  - Я уже все приготовил. У меня уже есть то, что нужно.
  Он взял в руки свиток, заполненный сложными рунами и пропитанный той же едкой субстанцией. Свиток, который давал необходимый эффект. Муку поднял свиток и подал на него чакру, чувствуя неприятное покалывание.
  - Замрите.
  Но два тела, находившиеся в лаборатории, и так не двигались. Муку потыкал пальцем в одного из них, но никакой реакции не последовало. Улыбнувшись, он взял со стола скальпель и резанул по коже. Снова никакой реакции.
  - Вот так уже лучше. Видишь? Ты видишь?! Не потребовались мне твои советы!
  Но голос, вопреки обыкновению, промолчал. Умолк, впервые за долгое время.
  В этот вечер Муи решил понаблюдать за сеннином, тем более, освободилось немного времени. Он смотрел, как двигается его новый партнер, и размышлял. Размышлял о важном и не очень. Например, о том, что будет делать дальше и как выстраивать взаимоотношения с Коноховцем. Кьюджин пока не намекал на то, что ему как-то мешает печать, но снять ее следовало, хотя бы в знак доверия. А еще размышлял над тем, почему сеннин открыто показывает эти движения? Уверен, что для стороннего наблюдателя они будут бесполезны? В этом есть смысл, повторить такое не сможет не сам Муи, ни кто-либо из этой тюрьмы.
  В ложе вошел один из синоби, поклонившись.
  - Мастер, пришел ваш сын.
  Это было неожиданно. Раз поднялся из своих подземелий сам, значит, есть, чем похвастаться.
  - Пусть войдет.
  Синоби ушел, а через несколько секунд Муи ощутил резкий запах химии и всего того, от чего все еще отмывалась его любовница.
  - Отец, у меня получилось!
  Муи даже поднялся, разворачиваясь лицом к широко улыбающемуся сыну.
  - Конкретнее, - он тоже был рад и не сдерживал своей улыбки.
  Сын продемонстрировал свиток.
  - Это контролирующий элемент. Сегодня весь день потратил, чтобы проверить его работу. Никаких проблем. Послушные, как дрессированные собаки. Не единого сбоя. Я даже привел двоих с собой, чтобы показать...
  Отец с сыном продолжали разговор, а два подопытных стояли в коридоре неподалеку, изображая статуи, в сопровождении пятерых синоби клана. Стояли неподвижно, ожидая новых приказов. А затем почти синхронно повернули головы в направлении Кьюджина. Они не могли видеть сеннина, но отлично его ощущали. Синоби переглянулись, напряглись, но сделать ничего не успели.
  Тем, кто стоял ближе, первым же ударом выпрямленных ладоней пробило грудь. Остальные успели дернуться, но не более того. Бывшие заключенные двигались быстро и били очень сильно. Закончив с синоби, они оба направились прямо на арену, к Кьюджину, но разными путями.
  Первым выскочил на арену тот, кто уже сталкивался с Коноховцем ранее. Перепрыгнув ограждение, он присел на ноги, упершись в пол руками и подняв на Кьюджина лицо, оскалился, тихо зарычав. Коноховец бросил взгляд на ложе с Муи, соображая, что делать. Подопытный был настроен агрессивно, но драться сейчас в планы Кьюджина вроде не входило. Но на арену выскакивает второй заключенный, с другого направления, будто зажимая Коноховца в тиски.
  На миг все трое замерли. А затем зеки бросились в атаку. Первый подскочивший к Кьюджину зек нанес удар ногой, который Коноховец легко блокировал. Сразу тем же образом атаковал и второй заключенный, но удар снова врезался в блок. Коноховец присел, уходя от удара рукой, и сразу сам нанес удар ногой по второму зеку. Тот отскочил назад, уходя от атаки. Первый снова атаковал рукой. Кьюджин перехватил удар левой рукой, нанося два удара правой по ребрам и снизу по челюсти. А затем пинком откинул противника от себя.
  Второй тут же снова бросился в атаку, но Коноховец пропустил его мимо себя. Зеки накинулись на него вдвоем, атакуя с одного направления. Удар ноги Кьюджин отбросил блоком, удар руки блокировал, не успел отвести еще удар, из-за чего получил по ребрам ногой. Зек нанес прямой удар руки, но Кьюджин перехватил руку и перебросил противника через себя. Второй накинулся на него со спины, схватив за шею и потянул на себя. Кьюджин толкнул свое тело верх и, полетев вниз, с инерцией ударился спиной в противника, так же переворачивая его через себя.
  В ложе, где Муи разговаривал с сыном, не замечая происходящего на арене, ворвался один из синоби.
  - Мастер! Подопытные атаковали наших! Они на арене.
  Глава тюрьмы обернулся и увидел, как сеннин дерется с заключенными.
  Кьюджин уклонился от замаха рукой, пнул заключенного, который был за его спиной, и возвратным движением выкинул ногу вперед, ударив второго. Резко сдвинулся назад, ударяя локтем в грудь, а затем и по лицу, но тут же получил удар от второго. От второго удара уклонился, толкнув зека за спиной в того, что был спереди, и подогнав дополнительным пинком. Но противники удержались на ногах и снова бросились вперед.
  - Муку! Останови их!
  Парень поднял свиток, послал на него чакру, приказывая.
  - Стоять на месте!
  Никакой реакции, бой продолжался.
  - Стоять на месте! - выкрикнул Муку.
  - Бесполезно, - процедил Муи,и сам бросился на арену.
  Откинув одного зека в сторону, Кьюджин чуть пригнулся, пропуская удар над собой и одновременно разворачиваясь вокруг своей оси. Уклонившись от удара, он на выходе сам ударил локтем по лицу зека, снова пригнулся, ударив в бедро и заставив присесть, резко выпрямился, схватил зека за голову, ударил коленом по лицу. Однако хруста не последовало. В этот раз подопытные были чуть помедленнее, но покрепче. Даже сильные удары не причиняли им вреда, только дезориентировали ненадолго.
  Отец с сыном выпрыгнули на ринг, и Муку тут же повторил жест со свитком, направив в него чакру.
  - Приказываю не двигаться!
  Подопытные не реагировали. Муи, начал хмуро складывать печати, приказав соклановцам:
  - Не приближаться!
  Кьюджин блокировал левой рукой удар зека, атаковавшего со спины, локтем правой ответил ударом в живот, а затем добавил кулаком в лицо. Второй зек ударил ногой с разворота в голову, но Кьюджин пригнулся, однако не успел уйти от второго удара в грудь, отчего отшатнулся назад. Сразу перехватив атаку первого противника, заблокировав удар рукой, этой же рукой он ткнул зека в плечо. Сдвинулся ко второму, который уже начал удар ногой. Ударил на опережение по его ноге своей, а возвратным движением ударил по ноге другого зека. Пользуясь заминкой, поменял опорную ногу и ударил ногой в пах и этой же ногой по лицу.
  Зек упал на спину, и к нему подскочил Муи, приложив ладонь к груди.
  - Катон: Тенро!
  Тело взревевшего от боли зека быстро покрыло пламя. Печать пыталась сдержать чакру. Чакра из-за минерала пыталась зарастить повреждения и действовала все сильнее. Печать, реагируя на чакру, все сильнее жгла тело. Замкнутый круг. За пределами ринга терлись синоби с цепями, готовые схватить второго зека, снова бросившегося на Кьюджина. Но теперь вместе с Коноховцем зека отоваривал еще и Муи. Вдвоем они просто били по очереди, не давая подопытному и шанса. В какой-то момент Муи приложил к его груди ладони и снова произнес:
  - Катон: Тенро!
  Второй заключенный вспыхнул. Ринг заполнился запахом паленой плоти. Кьюджин, машинально поглаживающий протез, вопросительно глянул на Муи.
  - Небольшое недоразумение, - Муи бросил испепеляющий взгляд на сына, будто указывая, кого именно считает недоразумением.
  - Отец! Я все проверил! Все было нормально!
  Подобный колокольному звону, хохот шипяще-рычащего голоса в голове мешал нормально думать.
  - Я бы спустился вниз и сам посмотрел. Зачем было тащить их с собой?!
  - Отец, я...
  - Все! Возвращайся вниз! И больше никаких действий без моего контроля!
  Муку хотел еще что-то сказать, но помолчал и, понурившись, покинул ринг. Муи глянул на Кьюджина, тоже собирался что-то сказать, но Коноховец его опередил.
  - Все нормально. Это было даже забавно. Но все же лучше контролируйте разработку. Пока безумный ученый под контролем, все отлично. Но стоит его отпустить - катастрофа. У нас собственный живой пример есть.
  Муку спускался вниз, пытаясь не обращать внимания на хохот в голове.
  "Ну что? Справился без моих советов? Обманул всех? А?"
  Муку отмахнулся.
  - Заткнись! Отстань от меня! Я узнаю, что произошло, и...
  Голос снова засмеялся.
  "Что ты узнаешь? Тела сожжены до состояния пепла! Ты и понятия не имеешь, почему твой свиток не сработал! А я знаю!"
  Муку поморщился.
  - И почему же?
  "Да потому что и не должен был. Потому что это не ты со своим свитком контролировал их".
  Парень остановился, уставившись в одну точку, будто смотрел на того, с кем говорил.
  - А кто?
  Снова смех, но уже другой. Не хохот, который издают те, кто наблюдает за чужой неудачей. Смех, предвкушающий.
  "Артефакт. Его сила".
  Муку даже сплюнул от негодования.
  - Я и так знаю, что сила артефакта способна их контролировать.
  "Да. А то, что эту силу не в какие свитки не поместить, до тебя не доходит?"
  - И что мне делать?
  "Ты знаешь. Я уже рассказал тебе. Все рассказал".
  Муку еще постоял на лестнице, принимая какое-то решение, а затем уверенно кивнул.
  - Да, я помню. Но...
  "Ты не слушал моих советов, поэтому ничего не получалось. А теперь все получится. И отец похвалит тебя. Снова похвалит. Ты видел, как рад он был успеху? Он снова будет рад. В этот раз все получится так, как надо. Это я могу тебе пообещать".
  Парень снова кивнул:
  - Да. Да! Теперь все получится!
  И побежал вниз. Теперь он знал, что нужно делать. Он точно знал, что нужно делать.
  
  Глава 4/18.
  
  Рьюзецу без стука вошла в кабинет, неся в руках поднос с чаем. Девушка дружески улыбнулась Кьюджину, что не произвело на последнего никакого впечатления. Видимого. Да и чай ему не слишком понравился.
  - Ты сказал, что хочешь узнать о человеке, который предоставляет мне минерал.
  Коноховец кивнул:
  - Да, нам уже несколько раз приходилось пересекаться с его подопечными. Они создают много проблем. Слишком много.
  Отпивая горячего чая, Муи задумался ненадолго, прежде чем ответить:
  - Не знаю, главный человек он или подчиненный, но... Старик, но возраст определить не берусь. Он не похож на синоби. Сколько я за ним ни наблюдал, ни разу не заметил, чтобы он проявил хоть какие-то присущие синоби, действия, реакции, что угодно.
  Однако Кьюджин подтвердил соображения Муи.
  - Среди его подчиненных мы почти не встречали синоби. А если там и были какие-то нукенины, то только наемники. Да и вообще эта организация синоби не любит, так что ваши слова - скорее подтверждение известных нам фактов.
  - Не любят синоби? - Муи немного удивился.
  Он слышал о разных организациях. Некоторые состояли из синоби, некоторые активно пользовались их услугами, охотно или не очень, но таких, чтобы "не любили" на его памяти не было.
  - Именно. Правда, это может быть ширмой, но самые фанатичные высказывались как раз в том ключе, что мир нужно вовсе избавить от синоби.
  - Простите, - встряла в разговор девушка, - но такое вообще возможно?
  Коноховец кивнул:
  - Вы, возможно, удивитесь, но да, это вполне реализуемо. Как ни странно, подавляющее большинство синоби - клановые. Эти способности передаются через кровь. Даже те, кого называют безклановыми, не имеющих никаких особых способностей, помимо общих, все равно имеют среди своих предков кого-то из кланов. Исключения - редкость. Два или три человека за поколение в Великой Скрытой Деревне. Если кому-то, каким-то образом, удастся вырезать большую часть синоби, появление новых будет сведено если не к нулю, то близко к этому. То, что это сложно выполнимо - другой вопрос.
  У девушки по спине пробежались мурашки. До этого момента она о таких вещах не задумывалась. А вот Муи понял все правильно.
  - Подожди. Ты хочешь сказать, что наши исследования...
  - Они хотят получить возможность сделать людей сколько-нибудь опасными для синоби. Убивать неопытных гэнинов они вполне способны. Толпой, неся чудовищные потери, но способны. Да и методами эти ребята не гнушаются, устраивая... всякое. Методов борьбы существует великое множество, совсем не обязательно вообще сражаться.
  Муи задумался, а Кьюджин не торопил его.
  - Сложно поверить, - признался глава тюрьмы.
  Коноховец кивнул:
  - Я знаю. И потому не настаиваю, что мое видение ситуации является единственно верным. Я могу ошибаться. Но, к сожалению, со временем я встречаю все больше доказательств, подтверждающих мои соображения. Да, на данный момент я не верю, что они когда-либо дорастут до того, что смогут представлять прямую угрозу для сеннина, даже для сильного дзенина в открытом бою, но... Знаешь, проверять не имею ни малейшего желания.
  Муи вынужден был согласиться:
  - Да, я бы тоже не хотел. Но мы ушли от темы. Старик. Поскольку не синоби, то хорошо за пятьдесят. Ходит с тростью. Одет в балахон с капюшоном, лицо прикрыто тканью, это искажает голос. На руках перчатки, кожаные. Умен и опытен. Хорошо разбирается в людях, еще лучше разбирается в поведении толпы. Он сразу сказал, что ты умеешь устраивать зрелища. Правильные зрелища.
  Кьюджин никак не отреагировал на слова, остался сидеть все так же неподвижно, и Муи продолжил:
  - Несколько раз демонстрировал весьма впечатляющую осведомленность. Он сам нашел меня. И, похоже, лучше меня знал, что хранится в этой крепости и как это можно использовать. Больше ничего особо рассказать не могу. Всегда выдерживал одну и ту же линию поведения, но это с большой вероятностью,просто маска. О себе ничего не рассказывал, у меня практически ничего не спрашивал. Только по делу. Минерал его люди доставляли вместе с продуктами. Как они это организовали - я не знаю. Его сопровождающие... Ну, мужчины, где-то около тридцати. Хорошо сложенные, темные балахоны, не разговаривали, только ходили следом. Так же на синоби не похожи.
  Кьюджин медленно кивнул:
  - Хорошо.
  Казалось, даже эта не слишком ценная информация ему о многом рассказала. Муи даже испытал некоторую зависть. Его собеседник отличался аналитическим умом, быстро анализировал информацию и находил необычные подходы в разных ситуациях. Одно его предложение о сотрудничестве чего стоит. Да и осведомленность. Возможно, он так же, как и тот старец, собирал крупицы информации, составляя из них целостную картину.
  - Хорошо, - повторил Коноховец, - не откроете мне еще одну тайну? Тайну вашей крепости.
  Муи ожидал подобного вопроса, но его также мучило любопытство.
  - А что тебе самому известно?
  - Не много. Ее пытались штурмовать войска Камня и Облака в разное время. Это не считая всяких мелких сошек, но раз за разом умывались кровью и отступали. Тем не менее, ваш клан находится здесь в фактической ссылке, причем очень давно. Дальше - только слухи, ничего конкретного.
  Глава тюрьмы не верил, что это действительно все, что известно Коноховцу, но спорить не стал.
  - Так уж получилось, что я сам знаю далеко не все. Со всеми этими постоянными войнами, конфликтами, нападениями сохранились далеко не все записи, что делали мои предки. Насколько я знаю, хм... Наш клан не ссылали сюда для охраны крепости. Не совсем так. Мы - те или потомки тех, кто был посажен сюда охранять крепость. Мы так долго здесь живем, что... Ну, получили некоторые способности от того, что охраняем. Или, точнее, храним. Это артефакт. А если точнее - клетка. Что или кто в ней находится... - Муи развел руками, - эта информация утрачена. Но, если на крепость напали, двадцать один член клана должен собраться на, хм, ринге и произвести определенный ритуал. Один из нас, избранный заранее, отправляется к артефакту и получает от него силу. Силу, достаточную, чтобы отбить практически любое нападение. А затем умирает. Это должен быть определенный человек. В свитках его называют избранным, но я бы назвал его проклятым. В предыдущем поколении это был мой дядя. После его смерти...
  - Твой сын, - безошибочно угадал Кьюджин.
  Муи кивнул.
  - К счастью, на нас больше не нападают, так что есть надежда, что и ему своей жизнью жертвовать не придется.
  Коноховец ухмыльнулся:
  - Биджу, и вы туда же? Благородная жертва, - он обреченно выдохнул. - Похоже, это вечный человеческий порок: создавать себе великомучеников собственными руками. Когда же вы, наконец, поймете, что это чудовищно и неэффективно.
  Муи испытал некоторую обиду за всех тех, кто когда-то отдавал свои жизни за клан.
  - Не стоит недооценивать силу человеческой добровольной жертвы.
  Коноховец поморщился:
  - Это сила человеческой лени и тупости. Жертва - самый простой вариант, требующий меньше всего усилий. Не потому его везде используют, что он очень хорошо, а потому, что прост, и ничего придумывать не надо. Хотя, если вспомнить про то, когда это все было придумано...
  Кьюджин задумчиво смотрел на Муи. Коноховец размышлял над чем-то, и глава тюрьмы не собирался ему мешать.
  - Время, - наконец, вновь заговорил Кьюджин. - Если определить время, когда был создан артефакт, то можно примерно вычислить, что именно в то время происходило и кто мог оказаться в вашей клетке.
  - Во времена Отшельника Шести путей много чего происходило, - пожал плечами Муи, - он же был богом среди синоби.
  - Был ли? И кого ты считаешь богом, Муи? Мне неизвестен не один настоящий бог. А единственный, приблизившийся к этому статусу реально существующий дух - Шинигами.
  Неожиданный поворот дискуссии, но Муи было даже интересно.
  - Ну, насколько известно из легенд, Рикудо мог создавать объекты из чакры, создал луну и вообще первым узнал о существовании чакры.
  Кьюджин чуть улыбнулся:
  - И? Это делает его богом?
  Муи удивился, не поняв сути вопроса.
  - Допустим, все, что ты сказал, верно. Но задумайся, Муи. Каждый синоби с помощью чакры преобразует окружающий мир, используя ниндзютсу. Возможно, Рикудо лишь достиг в этом вершины мастерства, что еще не делает его богом. Мне известны синоби, тем или иным способом добившиеся бессмертия. Рикудо бессмертным не был. Вообще, существует миф, что Шинигами и есть Рикудо. То, что с ним случилось, когда он достиг совершенства во всем.
  - Интересная идея, - улыбнулся Муи.
  - Еще какая. Становиться бессмертным привратником на пути умирающих душ. Сомнительная перспектива, на мой взгляд. Небезызвестный Орочимару мертвецов поднимать может. И сам бессмертен. Может, о нем тоже лет этак через тысячу будут вспоминать как о боге. Или о нас с вами, как о первопроходцах в создании каких-нибудь существ, которые через тысячу лет вытеснят синоби. Может, Рикудо вообще синоби не был? Мне известен сеннин, учитель которого сам так сеннином и не стал, но научил ученика, простите за тавтологию. Время хоронит историю, оставляя лишь легенды, Муи. Никто сейчас не скажет точно, что происходило много лет назад. Лишь некоторые намеки. Но, как я уже сказал...
  Закончить он не успел. С улицы донесся сигнал тревоги. Коноховец вопросительно взглянул на Муи, а тот крикнул:
  - Стража!
  Двое подчиненных тут же вошли в дверь, готовые драться или защищать мастера.
  - Откуда идет тревога?
  Синоби переглянулись.
  - Сейчас выясним.
  Муи беззвучно выругался, оглянувшись на гостя.
  - Дай мне несколько минут, чтобы решить проблему, и мы продолжим разговор.
  Коноховец кивнул, снова размышляя о чем-то. До тревоги, похоже, ему не было особого дела. Или он просто не показывал этого. Рьюзецу осталась в кабинете. Не то, что бы ей хотелось поговорить с безмолвным гостем, но не за любовником же таскаться. Хотя на самом деле хотелось, конечно. Было в этом Коноховце нечто, делающее его не таким, как все остальные. И не что-то одно, список отличий был длинным. Начиналось с совершенно туманного прошлого. Если собрать все слухи, которые о нем ходили, хватит на целую жизнь. А ведь Кьюджин был относительно молод, вряд ли больше двадцати пяти. А если убрать слухи и оставить то, что было правдоподобно, все равно получалась весьма насыщенная и интересная жизнь. Следующим пунктом шло то, что он сеннин. Сеннины сами по себе были той еще редкостью. Сколько живых сеннинов сейчас жило в мире? Вряд ли больше десятка. Пятая Хокаге в Конохе, ее бывший напарник, Извращенный Отшельник и писатель Джирайя, и этот Кьюджин. Плюс к ним еще небезызвестный Орочимару. Четверо так или иначе относились к Конохе, по крайней мере, были выходцами из нее. Были два сеннина в Облаке, и один точно жил в Тумане, об остальных только слухи. И вот, один из них сидит прямо перед ней. Все равно, что прикоснуться к живой легенде. Синоби, что серьезно порушил Великую деревню, вот он, всего в десятке шагов. Были в нем и другие отличия. Поведение. Сколько раз Рьюзецу видела Кьюджина, парень всегда был спокоен. Небольшие проявления эмоций были, скорее, для собеседников, просто для поддержания беседы. Совсем не факт, что Кьюджин действительно что-то чувствовал и чувствовал то, что показывал. А может, и совсем наоборот, показывал именно то, что чувствовал, потому что скрывать не боялся.
  Коноховец перевел взгляд на девушку, показывая, что отлично чувствует ее пристальный взгляд. Он всегда замечал ее взгляд, даже когда она это скрывала. Прекрасный миф о том, что любой опытный синоби всегда ощущает, когда на него смотрят. Глупость. Любой опытный синоби может смотреть так, что его взгляд не ощутить обычным чутьем. И этот взгляд. Тусклый свет зрачков. Странный взгляд. Будто взгляд со стороны, спокойный, отрешенный. Будто ему плевать, что происходит вокруг, будто он - сторонний наблюдатель. Стоит признать, в его поведении это тоже отражалось. Кьюджин узнал, что здесь проводятся какие-то эксперименты, и ничего. Как будто так и должно быть. Нет осуждения, нет настороженности. Только интерес, и то слабый. Видимо, у синоби, отправившего на тот свет не меньше тысячи человек, понятия морали, если и остаются, приобретают весьма своеобразные формы.
  Коноховец потерял к Рьюзецу интерес и снова уставился в пустоту, над чем-то размышляя. Ее взгляд ему был безразличен.
  - Могу я задать вопрос?
  - Не обещаю, что отвечу.
  - Почему ты сидишь здесь? В тюрьме? Не верю, что тебя действительно можно здесь удержать против твоей воли.
  Кьюджин все так же смотрел перед собой.
  - Есть причины.
  На чем ответ и закончился. Но он и не обещал, что обязательно ответит.
  - У тебя есть семья?
  - Возможно.
  - Завидую твоей жене.
  - Звучит, как насмешка, учитывая, где я нахожусь, - сохраняя спокойный голос, отвечал Кьюджин.
  - Но у тебя есть причины на это, - напомнила Рьюзецу.
  Коноховец кивнул, переведя взгляд на потайную дверь. Ту самую дверь, что вела в лабораторию Муку. Затем перевел взгляд на Рьюзецу.
  - Я знаю, кто поднял тревогу.
  На то, чтобы сложить два и два, у девушки ушли мгновения. Она вскочила, соображая, что сделать. Броситься к выходу или остаться здесь. В конечном итоге, подопытные не должны были ее атаковать. Вроде. Но раз они снова вырвались на свободу... Параллельно с этими мыслями она материла Муку, у которого в очередной раз все пошло через...
  Дверь с грохотом проломилась, и через образовавшееся отверстие вывалился некто. Он не был заключеным, судя по обрывкам одежды. Нет, один из тех, кто работал внизу. Но в остальном... Почти прозрачная кожа, красные круги пропитанной кровью плоти вокруг глаз, черные татуировки, точнее, какие-то символы, появившиеся от вливания чакры. А вот лица Рьюзецу не узнавала, потому что оно немыслимо изменилось. Челюсть выдвинулась вперед, сузилась. Вся голова как-то странно вытянулась. Существо переводило взгляд с сидящего на своем месте Кьюджина на Рьюзецу, будто само еще не решило, что будет делать дальше. Лишь стояло и смотрело, глубоко дыша, отчего расширялась и сжималась грудная клетка.
  - А я понял, зачем нужна была сенчакра, - задумчиво произнес Коноховец, рассматривая новое действующее лицо, - она позволяет мутировать организму.
  Из прохода вывалились еще два собрата первой твари и зарычали на Кьюджина, тогда как первый рычал на Рьюзецу. Коноховец едва заметно поморщился - этот балаган начал ему серьезно надоедать.
  
  Глава 4/19.
  
  Рванулись с места все практически одновременно. Рьюзецу дернулась в сторону, складывая печати, а Кьюджин выхватил из-под себя стул и швырнул его в того противника, который атаковал девушку. Стул ударил ему по голове, дезориентировав. Второй противник, бросившийся на Коноховца, хотел то ли ударить головой, то ли укусить, но не вышло. Кьюджин перехватил его голову, стукнул лбом о стол и добавил ударом локтя по затылку, отчего голова пробила столешницу, пройдя насквозь по самую шею. Последний противник вскочил на стол и прыгнул на Коноховца сверху, но был перехвачен и выброшен в окно. Пробив толстое стекло, он улетел вниз. Рьюзецу, которую окружили маленькие пламенные шарики, кажется, даже имевшие что-то вроде лиц, выстрелила ими в противника, но попали далеко не все. Псих загорелся, но вместе с ним загорелось и все дерево вокруг. Кьюджин осуждающе глянул на девушку:
  - Ну вот, устроила пожар в кабинете любовника.
  Не успела Рьюзецу возмутиться, как Коноховец подскочил к ней, подхватил на руки и, взяв разбег, выскочил в разбитое окно. Рьюзецу пискнула лишь во время прыжка, а затем было слышно только свист воздуха. Несколько секунд полета позволили чуть оглядеться щурящимися глазами. Пламя. Во всех корпусах что-то полыхало, а заключенные выбегали на улицу.
  Приземлились с негромким ударом. Девушку на несколько мгновений вжало в руки парня, но ощущение быстро прошло, и она встала на ноги. Контролируемый бардак вокруг медленно превращался в откровенный хаос. Все больше заключенных выбегали на улицы, среди них были и надзиратели и даже синоби клана. А еще то там, то здесь, мелькали психи с измененными лицами, хватали кого-то и утаскивали в неизвестном направлении.
  - Зачем ты прыгнул? - девушка бросила на Коноховца вопросительный взгляд.
  - Туда поднимались еще твари, а у меня не было желания с ними драться, - он оглянулся, проводя по заключенным взглядом, - к тому же, своих надо найти.
  Рьюзецу ухмыльнулась:
  - Своих?
  - Мы в ответе за тех, кого приручили. Ищи, - он тоже ухмыльнулся, - своих. Ваши синоби способны с этим справиться.
  И, больше ничего не говоря, побежал к восьмому корпусу. По пути пришлось распинывать и расталкивать самых нерасторопных, да и зеки бежали из медленно разгорающихся корпусов. Точнее, уже не бежали. Все, кто мог, уже выбрался наружу, и, когда Кьюджин подошел к широким створкам дверей, изнутри на него прыгнул противник. Коноховец схватил створку и резко двинул ее навстречу. Тварь с гулким ударом врезалась головой в металл и потеряла равновесие. Кьюджин схватил противника за голову и зажал его шею между двух створок, а затем подпрыгнул и ногами ударил по обеим. Створки ворот сомкнулись, сжав шею между собой и оторвав противнику голову. Проводив взглядом откатившуюся голову, явно мертвую, Кьюджин хмыкнул и зашел внутрь.
  Камеры по большей части уже опустели. Кое-где были раненные, где-то бушевали твари, где-то даже еще отбивались обычные зеки. Вечеринка в самом разгаре. Просканировав каморку надзирателей, Кьюджин зашел внутрь и достал из стола кунай. Все же это лучше любого кухонного ножа, и вполне подходящий инструмент для, к примеру, обезглавливания.
  Между лестничными пролетами было достаточно широкое пространство, так что Коноховец не поднимался по лестнице. Первым же прыжком запрыгнув на третий этаж, еще двумя он поднялся на свой уровень. Прислушался. В апартаментах никого не было, во всяком случае, он никого не заметил. Вошел, осматривая обстановку, прислушиваясь к запахам. По виду, драки здесь не было, все вещи на местах, ничего не перевернуто и не разбито. Судя по запаху, и Кин и Заку ушли еще до ужина и больше не приходили.
  Выяснив все, что его интересовало, он вернулся на лестничную площадку и без затеи спрыгнул вниз. Неожиданно резко на уровне пятого этажа откуда-то сбоку выскочила сжатая в кулак рука. Ударом Кьюджина впечатало в стену. Стряхнув с себя крошку, Коноховец поднялся, сразу блокировав удар подскочившего к нему противника. Этот выглядел крупнее остальных. Высокий, почти два с половиной метра, полноватый - если по-простому, походил на сумоиста, разве что мышцы были отлично видны под кожей. Удар левой руки Кьюджин хоть и блокировал, но снова оказался впечатан в стену. Силы у противника...
  Резко отступил, уклоняясь от неприятно быстрых ударов рук. Не то, чтобы совсем быстрых, мог бы уклониться и контратаковать, но не хотел. Пропустив над собой еще один прямой удар, резанул кунаем по сухожилиям, пригнулся, сблизился, уходя от удара второй руки, резанул по ногам и прыжком перемахнул через перила. Приземлившись, но не забывая следить за слегка замешкавшимся противником, пошел к выходу. Однако за дверями корпуса стоял еще один точно такой же сумоист. Открыв дверь и всмотревшись в лицо мужика, Кьюдин отметил его сходство с предыдущим. Братья, возможно, даже близнецы. Разве что один волосы стянул косичкой и носил аккуратную бородку с усами. А у второго волосы отстрижены и усов нет, но есть бакенбарды.
  - Вы что, самые умные?
  Мужик улыбнулся ему в ответ, кровожадно так улыбнулся:
  - Не... мы самые здоровые.
  Из-за дверей раздался грохот от приземления второго брата. Кьюджин на миг сосредоточился, отыскивая поблизости синоби. Следовало наконец избавиться от печати. Но сначала...
  Дверные створки вылетели от выпрыгнувшего на улицу противника. Тот сразу кинулся на Кьюджина, да и второй ничуть не отставал. Кьюджин успел уклониться от одного взмаха, прыгнуть, уклоняясь от второго, но угодил прямо на третий. От удара его, будто игрушку, отшвырнуло в сторону, заставив пропахать своим телом землю между корпусами. Он даже не успел подняться, когда к нему подскочил один из братьев, нанося удар коленом. Кьюджин блокировал, но не помогло - слишком сильный удар. Он врезался в стену за спиной, проминая кладку, и сразу же в живот прилетел удар от второго брата. Третьего удара Коноховец нанести не позволил, зацепившись руками за стену и перевернувшись вверх головой. Так что кулак сумоиста врезался туда, где его уже не было.
  Кьюджин прыгнув, стараясь приблизиться к дверям седьмого корпуса - там еже был живой синоби и даже вполне в сознании, похоже, повезло парню. Но добраться до ворот не дали. На втором прыжке один из братьев схватил его за ногу, замахнулся, как тряпичной куклой, и ударил о землю, а затем еще приложил об угол здания, выбив телом Коноховца пару десятков кирпичей. Третьего удара нанести не успел, Кьюджин вырвался из захвата и откатился в сторону. Присел, сплюнул кровь. Это становилось опасно, сейчас он не мог так быстро блокировать повреждения, не заставляя печать обжигать собственное тело. Следовало избавиться от печати раньше, но Кьюджин стал слишком самоуверенным. Вот и расплатился сполна.
  Глянув на кинувшихся к нему братьев, Коноховец вздохнул поглубже и шагнул. Грудь и спину обожгло печатью, но он ввалился в двери седьмого корпуса. Морщась от боли, он топал туда, где лежал синоби, и мысленно надеялся, чтобы никто не оказался на его пути. Лишних сил на то, чтобы держать еще и усиленные чувства, не было. Не повезло - на него выскочил один из психов. Скрипнув зубами, Кьюджин покрепче перехватил так и не выпущенный кунай. Противник двумя прыжками сократил дистанцию и бездумно бросился на противника. И сразу поплатился за это врезавшимся в печень кунаем. Кьюджин перебросил судорожно дернувшееся тело через себя, пнул по голове и пошел дальше, так как двери корпуса уже с грохотом влетели внутрь. Не было времени добивать. Этот псих поднимется и поднимется быстро, регенерация закроет раны за несколько секунд, но это будет уже не важно.
  Коноховец ввалился в дежурку, сразу откинув прижавший синоби стол. Тот сначала испугался, но сделать уже ничего не мог, только двигал глазами.
  - Сними печать! Давай!
  Синоби покосился на переломанную руку. Вторая была зажата мусором. Кьюджин сам поднял руку синоби и прижал к своей груди. От боли в потревоженной конечности синоби едва не потерял сознание, но все же откашлялся, сосредоточился и произнес:
  - Катон: Тенро, отмена!
  И раньше, чем печать полностью отпустила тело сеннина, синоби увидел горящие, будто звезды, глаза.
  - Спасибо, парень, - уже совершенно другим голосом произнес сеннин.
  В комнату ворвалась одна из тварей и дернулась к сеннину. Но тот мгновенно встал, развернувшись, и еще успел нанести удар рукой снизу вверх, прямо в грудь гада, отчего тот пробил потолок. Кьюджин чуть пошатнулся, снова сплюнул кровь.
  В дверной проем заглянул один из братьев, крикнув:
  - Я наше...
  Договорить он не успел. От удара в лицо он полетел вперед головой, пробивая все перегородки на пути. Кьюджин шагнул из дверей, и сразу получил удар кулаком по голове. Но от удара лишь слегка отвел голову в сторону. Сумоист даже замешкался на миг, а затем получил ответный удар, от которого полетел туда, откуда пришел. Коноховец потер ушибленную челюсть, заодно проверяя собственное состояние. Несколько недель воздержания от нормального использования чакры сказались негативно, да и полученные парой минут назад удары тоже здоровья не прибавили. Мысленно отметив себе необходимость предъявить Муи требования компенсации за неудобство, Кьюджин несколькими шагами переместился к выходу.
  Но сзади снова зашевелились. Братья ожидаемо оказались живучими, и сеннин лишь поморщился. Возиться с ними никакого желания не было. Однако, выбравшись на улицу, они не кинулись в атаку, а лишь утерли один разбитый нос, а другой губу.
  - Брат? - прогнусавил тот, что был с разбитым носом.
  - Да, брат, - кивнул второй.
  Чуя какие-то неприятности, Кьюджин рванулся к ним, чтобы не дать им сделать то, что они собрались сделать. Но не смог. Оба сумоиста держали под языками какие-то капсулы, которые и раздавили зубами. Проглотив содержимое, они оба оскалились. Кожа на их лицах начала быстро бледнеть, а вены, наоборот, темнели, даже чернели. Глаза заволакивало пеленой, и на коже вокруг них появлялся черный рисунок. Сеннин тоскливо выдохнул:
  - И что же вы все с собой делаете?
  Братья не стали отвечать, бросившись в бой. Двигались они быстрее, чем раньше, но все равно недотягивали до сеннина. Но и Кьюджин, уклонившись от пары ударов, нанес ответный. Был немного удивлен. Удар, от которого в прошлый раз они летали, не задевая пола, в этот раз одного из них лишь пошатнул.
  
  Муи удалось справиться с основной проблемой. Заключенные были загнаны в первые два корпуса и забиты туда битком. Вместе с надзирателями. На улице остался только он сам и синоби клана, способные противостоять тварям. Основной бой закончился, и Муи обвел взглядом прогулочную площадку. Трупы, много трупов. Не меньше трети заключенных лежали здесь вместе с половиной надзирателей. Многие тела просто разорваны, некоторые горели, некоторые уже просто тлели. Запах крови и обожженной плоти лез в нос, но сейчас волновал Муи мало.
  У него вообще было всего три вопроса. Где Рьюзецу? Где Муку? И где Кьюджин?
  Рьюзецу нашлась сама. Муи опасался, что она не сумеет выбраться из кишащей тварями крепости, но оказалось, Коноховец сделал ему одолжение и вытащил девушку, когда выбирался сам. Так что любовница была неподалеку и старалась не обращать внимания на трупы и запах.
  Где сидит сын, Муи догадывался. Но идти туда совершенно не спешил. Судя по тому, что он видел, твари были порождениями артефакта. Слабым подобием того, чем должен был стать его сын, если пришлось бы, усиленные минералом, да и то не все. Но у них была одна слабость. С минералом или без, яд артефакта убьет их всех, может, за несколько часов, может, к утру, а может, и за сутки. Но в любом случае Муи лучше дождется, пока они передохнут сами, чем полезет в подземелье, рискуя людьми.
  А вот с сеннином было неясно. Не заметить его было бы сложно, значит, в бою он не участвовал. Да и между заключенными, которых затолкали в камеры, прятаться бы не стал. Значит, либо уже мертв, во что верилось с большим трудом, либо где-то сражается, либо уже сам штурмует подземелья, что не удивило бы Муи.
  Но раздавшийся со стороны седьмого или восьмого корпуса грохот намекнул на то, что сеннин до подземелья пока не добрался. Грохот продолжался, и в какой-то момент из стены примерно на середине высоты четвертого корпуса вылетел один из Денсетсу но Бакакьедай. Пролетел он немного, так как сверху над ним, будто из воздуха, материализовался Кьюджин и мощным ударом отправил вертикально вниз. Сам же приземлился неподалеку. Второй брат выскочил из отверстия, проделанного его братом, и прыгнул на Коноховца. Короткий обмен ударами, попадавшими на блоки, и Кьюджин особо мощным пинком отправил противника в полет до стены, которая едва не развалилась от врезавшейся в нее туши. Второй брат уже поднялся и пошел на Коноховца.
  Кьюджин поднял руку, готовя ударную технику. Противник был уже порядочно измотан боем и особую прыть продемонстрировать не мог. На заднем плане пошатнулось все же не выдержавшее общего надругательства здание седьмого корпуса и начало заваливаться на восьмой корпус. Гремел камень, поднималась пыль, и Коноховец направил руку на противника. С ладони поднялся светящийся в вечерней темноте поток сенчакры. Удар буквально содрал с живота и части лица кожу до самого мяса. Бугай покачнулся, но упрямо продолжил идти вперед. Новая техника, еще один удар. Кожа, только начавшая регенерировать, снова распалась в пыль, а за ней - и часть мяса. Снова начинает регенерацию, снова идет вперед, упрямо, упорно. Третий удар. С тела и нижней части лица срывает мясо, обнажает кости, до мяса срывает кожу и на руках. Еще удар. Кьюджин уже мог спокойно увидеть внутренние органы среди оголенных костей, но противник упорно топал вперед, игнорируя повреждения. Но он подошел слишком близко. Коноховец поднял ладонь повыше, и следующий удар сделал более сконцентрированным. Поток сенчакры снял кожу лица, ободрал мясо до костей, разъел сами кости, а за ними и все, что было внутри черепной коробки. После удара осталась только задняя стенка черепа на торчащем из тела отрезке шеи. Тело пошатнулось и рухнуло на камень. Кьюджин делал мысленную отметку: уничтожение головного мозга фатально.
  Сзади зашевелился второй брат, но подскочивший Муи положил на его грудь руку.
  - Катон: Гока Тенро!
  Тело вспыхнуло, и глава тюрьмы подошел к сеннину. Светящиеся глаза и сетка жил вокруг них. Муи предположил:
  - Режим сеннина?
  Кьюджин кивнул.
  - Да... и нет. Вы выяснили, что произошло?
  Муи хмыкнул. Коноховец и сам отлично понимал, что произошло. Догадывался, как минимум, но...
  - То, что сидело внутри артефакта, буянит. А ты удивительно спокоен.
  Кьюджин пожал плечами:
  - А что? Разрушения, гора трупов, массовый мордобой, всеобщий хаос, непонятная тварь хочет вылезти в наш мир. Обычное дело. Почти рабочие будни.
  Земля ощутимо затряслась, и девятый корпус начал разваливаться на глазах. Несколько секунд тряски, и из облака пыли, поднятого при разрушении, взлетел монолитный объект, октаэдр, черный, но отчего-то заметный на фоне темного вечернего неба. А на нем стоял Муку собственной персоной. Но отчего-то частично покрытый черными, будто вороньими, перьями, которые не закрывали только лицо, и имевший два птичьих крыла за спиной. Кьюджин хмыкнул:
  - А вот и источник проблем пожаловал. Это хорошо, искать не надо. И, как полагается, превратил себя в монстра. Все, как обычно.
  За спиной Коноховца что-то хлопнуло. Что-то, напоминающее призыв. Муи и Кьюджин обернулись, и Коноховец удивленно высказался:
  - Блядь! Великий Рикудо! А вот это уже что-то новое!
  За ними стоял высокий, вполне человеческого роста, заметно светящийся в темноте павлин.
  
  Глава 4/20.
  
  Птиц, будто не обращая внимания на двух удивленных синоби, смотрел в небо. Туда, где висел артефакт. Кьюджин быстро справился с удивлением или, скорее, даже ошеломлением и тоже переключился на артефакт.
  - Учитель?
  Муи старался выглядеть отстраненным. Призывное животное, пусть и о павлинах он никогда не слышал, но это было призывное животное. Надо заметить, необычное. Так же, как и у ученика, у павлина светились глаза, и вокруг них расползлась такая же светящаяся сетка жилок. Чем-то напоминало небезызвестный бьякуган, точнее, вздутые при его использовании вены. Но у этих двоих сетка светилась. Да и к тому же высок был этот павлин, слишком большой для своего вида.
  - Ученик, - ответил на приветствие птиц.
  - Ты здесь по делу?
  - Да... и нет.
  В другой ситуации Муи бы улыбнулся. Теперь понятно, откуда эта привычка у Коноховца. Видимо, для Кьюджина появление учителя было большой неожиданностью. И если он и испытывал нетерпение от желания узнать, зачем тот пожаловал, то скрывал это практически идеально. Никаких даже намеков.
  Павлин тем временем медленно пошел вперед, навстречу спускающемуся Муку. Сын Муи смотрел на павлина, павлин внимательно смотрел в ответ. Кьюджин, немного подумав, пошел следом.
  - Сила та же, но запах иной, - издалека бросил Муку, - ты ведь не Хоодо?
  - Нет. Он был моим учителем.
  Муку приземлился в паре десятков шагов. Руки и ноги его были удлиненны относительно человеческих, шея вытянута, тело казалось исхудалым. Муи, осмотрев его, спросил:
  - Сын, что ты делаешь?
  Существо бросило короткий презрительный взгляд на Муи:
  - Молчи лучше, букашка. Это тело теперь принадлежит мне.
  - Тебе? - глава тюрьмы догадывался, но не хотел верить.
  - Тому, кто был заключен в артефакте, - ответил Кьюджин.
  - Той, - поправил павлин.
  Существо чуть наклонило голову в сторону, улыбнулось:
  - Что старик Хоодо рассказал обо мне?
  - Не слишком много, госпожа Ятагарасу. Когда-то вы были союзниками, но потом разошлись разными путями.
  Ятагарасу язвительно улыбнулась:
  - Разошлись, да? Хоодо предал нас, как и все остальные. Продался никчемным людишкам. Думаю, ты даже не знаешь, в чем мы были союзниками и против кого сражались?
  Павлин чуть склонил голову:
  - Отчего же, знаю. Вы сражались с людьми, пытались их уничтожить, но проиграли.
  Существо недовольно дернуло головой:
  - Этот кисама, выблядок Отсутсуки, который известен вам, как Рикудо Сеннин, жадная до власти мразь. Он не побеждал нас. Он нас обманул. Предал после того, как мы помогли ему остановить другую жадную до власти сучку. Но драконистая задница Кагуя была просто злобной жестокой стервой, которой было плевать на смертных. Зато кисама Отсутсуки был мразью другого порядка.
  Муи пытался понять то, что сейчас услышал. Мировоззрение неожиданно начало трещать по швам, пытаясь уложить все это в какую-то целостную картинку. Так и Кьюджин еще подлил масло в огонь:
  - Я говорил тебе, не бог Рикудо. Сильный синоби - да. Но никак не бог.
  Ятагарасу в голос рассмеялась.
  - Бог? Его действительно считают богом? Даже драконья задница Кагуя богом не была, хотя и все вместе сенджины не смогли убить ее. Девять сильнейших из нас растащили ее тело на части и сошли с ума, пытаясь удержать ее мощь. Но даже она богом не была, а уж этот выродок... - Ятагарасу злорадно улыбнулась, - хотел стать сосудом для ее души и получил по полной программе.
  Кьюджин улыбнулся:
  - Значит, я оказался прав? Рикудо стал Шинигами?
  Ятагарасу пожала плечами:
  - Не знаю, сенджин. Знаю только, что он проклят. Никогда не умрет и никогда больше не будет жить. Кагуя знала толк в проклятьях. Шинигами мне неизвестен.
  Кьюджин шагнул вперед:
  - Госпожа Ятагарасу, позволь еще вопрос. Ты сеннин Ворон? В смысле...
  - Сенджин, - поправило существо, кивнув, - забавно, правда. Хоодо так и не смог стать настоящим сенджином, но не уступал мне в силе.
  Ятагарасу снова перевела взгляд на павлина:
  - Отсутсуки, получив долю силы Кагуи и разделив наших братьев и сестер, обратившихся биджу, между своими учениками, начал войну. Недоношенный выблядский пророк нового мира. Войну, целью которой было вытеснить нас, хозяев этого мира, нашего мира, и дать место для людей. Но какая это была война? Девять сильнейших из нас, обезумевшие, были цепными псами этого выродка. Перед каждым из нас встал выбор. Приклонить голову перед новым хозяином или умереть вместе со своими собратьями.
  На лице существа появилась выразительная горечь.
  - Я не виню тех, кто сдался. Даже людей не виню. Вы, хоть и твари, но даже не помните всего этого. Даже не знаете, кто и какой ценой подарил вам право на жизнь, - Ятагарасу засмеялась с оттенком безумия, - правда, не обещаю, что вас это спасет. Не думаю, что остался хоть кто-то, кто застал те времена или помнит о них.
  Из обломков девятого корпуса полезли... Муи не знал, как их назвать. Эти существа уже не были людьми. Одержимые демонами, не иначе. Покрытые перьями, с крыльями за спинами и со звериными мордами. Ятагарасу бросила на них презрительный взгляд.
  - Из вас даже китсунетсуки получаются уродливые. Но, это мои китсунетсуки, - существо перевело взгляд на Муи, - ты и твой род годами хранил мою клетку и иногда выпускал порезвиться. И, о великий случай, вам достался этот биджев минерал. Благодаря ему моя сила не убивает ваши слабые тела. Так что благодарю тебя за мою будущую армию, букашка.
  Снова перевела взгляд на павлина.
  - Так что, сенджин? Ты готов преклонить передо мной голову и признать старшей? Я не держу зла на твоего учителя. Он спас своих учеников, дал им будущее. И ты силен и достоин зваться сенджином, - существо перевело взгляд на Кьюджина, - раньше я презирала весь ваш вид. Но...
  Ятагарасу махнула когтистой лапой:
  - Долой прошлые обиды. Любой сенджин, что признает меня старшей, будет моим союзником, и не важно, как он выглядит. Признай меня старшей, сенджин. И мы вместе заберем себе этот мир.
  Кьюджин чуть наклонил голову, будто действительно обдумывал ее предложение... Муи неожиданно вздрогнул. А ведь он действительно мог его обдумывать. Хитрый, изворотливый. Что помешает ему согласиться на столь привлекательно предложение?
  - Госпожа Ятагарасу, один вопрос. А что будет с людьми? Нас наплодилось много, очень много.
  Существо поморщилось:
  - Какая досада. Но я не устрою геноцид. Не уподоблюсь выблядку Отсутсуки. Уничтожим непокорных, а для остальных установим свой порядок. Общий и единый для всех.
  Кьюджин задумчиво кивнул:
  - Это очень заманчиво, но это важное решение. Дайте немного времени на размышления, госпожа Ятагарасу.
  Существо немного задумалось и кивнуло:
  - Конечно. Ты мне не мешаешь.
  - Я тоже немного подумаю, Ятагарасу, - добавил павлин.
  Существо улыбнулось:
  - Надеюсь на вас.
  И, слегка взмахнув крыльями, взлетело. Не так, как птица, а так, будто его или ее и не тянуло к земле. Воспарила и поплыла обратно к своему артефакту. А из-под земли все лезли и лезли ее... китсунетсуки, что бы это ни значило. Когда она отлетела достаточно далеко, Кьюджин тихо, но весьма бурно и витиевато выругался, активно упоминая всех биджу, Рикудо, сенджинов и все возможные и невозможные способы сексуального общения между ними.
  Муи, чтобы не показывать, насколько хреново он себя в данный момент чувствует, спросил:
  - Кьюджин. Такое у тебя тоже часто бывает?
  Коноховец отрицательно покачал головой:
  - Бля! Такая пизда впервые! Сам в ахуе!
  - Вот потому я прибыл. Потому что почувствовал ее.
  Кьюджин устало потер лоб:
  - Жалею об одном. Что, бля, позволили всему этому случиться. Знал бы, извини, Муи, но закопал бы твоего сына вместе с артефактом, причем в диаметрально противоположных концах мира. Чтобы наверняка.
  Муи нервно кивнул:
  - Да. Знал бы я, тебе бы помог закапывать.
  Павлин выдохнул, видимо, выражая согласие с общим мнением.
  - Учитель, - Кьюджин снова поднял взгляд на артефакт, - можно в двух словах. С твоей точки зрения, чем это все нам грозит?
  Павлин наклонил голову в другую сторону.
  - В двух словах - полный пиздец.
  - Угу, - кивнул Кьюджин.
  - Эта сучка - старая, но очень умная биджева тварь, - продолжил павлин, ругань в его устах вызывала когнитивный диссонанс в голове Муи. - Она же действительно с Рикудо сражалась и ведь выжила. И Рикудо, даже победив, не смог ее убить. Закатал в ящик и отдав кому-то из учеников. Вот и думай, это Рикудо был слабоват, или она настолько крутой? Проблема усугубляется тем, что большая часть ее знаний - то, что было давно и благополучно забыто, ибо потеряло актуальность. Ну не для синоби все ее знания. И что она будет делать? Воевать. Грязно, подло и зло, как, всего скорее, с ней когда-то воевал старый пень Рикудо, поленившийся добить противника, за что мы и расплачиваемся. Пусть геноцида всему живому она и не желает, но Ка... Кьюджин, - павлин повернул к нему голову, - ты сам знаешь людей, куда лучше меня.
  Коноховец кивнул:
  - Не подчинятся. Воевать будут, если не до последнего человека, то близко к этому. Силенок-то у нее хватит, с целым миром воевать?
  Павлин снова перевел взгляд на артефакт:
  - А она и не будет. Да и поверь мне, найдется достаточно тех, кто к ней присоединится. И ей хватит хитрости действовать не напрямую. Драная биджева ворона, курица, возомнившая себя прекрасным лебедем. Это она нам сейчас все рассказывает, просто попиздеть было не с кем все это время, вот и разговорилась. Да я бы и без ее рассказа все понял. Почти все. Но после этой крепости она будет работать по-другому.
  Кьюджин поморщился:
  - Короче, допускать этого никак нельзя. Хоть какие-то положительные моменты есть?
  Павлин кивнул:
  - Да... и нет. Она же такая же, как и я. Сеннин. Но тело ее в этом артефакте. А то, с чем мы говорили...
  - Одержимость.
  - Моего сына можно спасти? - неожиданно спросил Муи.
  Павлин качнул головой:
  - Нет. Он уже мертв. Нет его. Тело осталось, не более того. Это существо лишь сосуд.
  - Понятно, - глава тюрьмы опустил голову.
  Одержимые зверята Ятагарасу со все большим интересом тянулись к оставшимся людям - решать надо было быстрее.
  - Учитель, я так понял, если мы сломаем артефакт...
  Павлин издал звук, который можно было определить, как насмешку:
  - Сломает он. Сам ты сломаешься... Хотя ты прав. Смерть сосуда ничего не даст, эта тварь уже подчинила себе многих. Ее это лишь слегка затормозит. А вот уничтожение артефакта...
  Павлин и Кьюджин переглянулись.
  - Есть что-то подходящее? - спросил Коноховец.
  Птица отрицательно покачала головой:
  - Нет... и есть, - перевела взгляд на Муи.
  Тот даже испугаться успел...
  - Вы на что...
  - Твой предок не просто так сюда посажен был, уважаемый Муи, - ответил павлин, - ваша клановая техника.
  - Тенро? - удивленно переспросил Муи.
  Птиц кивнул:
  - Она самая. Крайний метод, так сказать. Если других не останется.
  - Почему крайний?
  Кьюджин хмыкнул, ответив за учителя:
  - Техника сжигает активную чакру. Просто сжигает. А теперь посмотри на этот артефакт и вдумайся, насколько там много чакры? И что будет, если она вся разом вспыхнет?
  - Это... невозможно...
  Павлин кивнул:
  - Да... и нет. Ты в твоем текущем состоянии такого точно не осилишь. А вот если весь ваш клан попытается провернуть нечто подобное сообща... - птица задумалась, - да если их правильно направить... - покосилась на толпу подчиненных Ятагарасу, - да если этих куда-нибудь убрать.
  Кьюджин ударил ладонью по лбу:
  - Не верю, что я на это подписываюсь.
  Павлин отмахнулся движением крыла:
  - Тебе достанется самое простое, расслабься.
  - Пиздец! Почему опять я?! - тихо матерился Коноховец. - Почему я снова вляпался в какое-то биджево дерьмо?! Сегодня утром еще был обычным заключенным в обычной тюрьме! А теперь?!
  Муи посмотрел на матерящегося Кьюджина, на безмятежного павлина, на своих людей, на артефакт.
  - Мы всерьез собираемся атаковать и пытаться убить древнюю тварь, которую не смог убить сам Рикудо?
  - Добро пожаловать в мой мир, - хмыкнул Коноховец.
  Муи глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, и выдохнул.
  - Ворон взлетел... Упало черное перо... Пророчит несчастье... Что мы должны делать?
  Павлин поднял голову к ночному звездному небу.
  - Прекрасное хокку. Подготовьте людей, вы знаете ритуал. Но теперь изменится финал. Избранный не станет сосудом. Избранный станет палачом.
  Муи кивнул:
  - Я все понял.
  - Тогда иди к своим людям.
  Он ушел, оставив ученика и учителя одних. Кьюджин печально вздохнул:
  - Большие шансы?
  - Не слишком. Пятьдесят на пятьдесят. Может, получится, может, нет.
  Коноховец кивнул:
  - Понятно. А выжить?
  Павлин промолчал.
  - Понятно, - повторил задумчивый ученик, - значит, уничтожаем сосуды?
  - Не потянем... По отдельности. Я стану твоими крыльями. Я научу тебя летать, мой ученик. И мой друг. Тебе не привыкать ставить на кон все. И... извини. Я не знал, что Ятагарасу вдруг обнаружиться здесь...
  - И не мог знать. Ее пробудила моя сенчакра, - ответил Кьюджин, - так что все взаимосвязано. Это не я оказался здесь не вовремя. Это я создал обстоятельства, оказавшись здесь. Так что это все не случайность, а просто закономерное стечение обстоятельств. Это все не случайность, а одно сплошное стечение обстоятельств. Начавшееся с того момента, как я покинул Деревню Горячих Источников. Умолчал часть информации, не настоял на том, что деревню следует взять под наблюдение. Боялся, что Данзо узнает слишком много. Так что минерал бы в любом случае всплыл бы где-нибудь. И уже всплывал не раз. А я все равно не намекал на то, что месторождение нужно взять в разработку. И, если бы я был не я, то не убил бы Третьего вместе со старейшинами, а сидел бы сейчас главой Корня и проблем не знал. И не будь я сеннином, не разбудил бы эту черноперую сучку. Закон жизни, из всех возможных ситуаций случится самая худшая. Вот и получил свою самую худшую ситуацию. Каким-то биджевым вывертом наткнулся на древнего особо опасного сеннина в тюрьме для недоделков. Специально, блядь, не придумаешь! Всю жизнь занимался тем, что служил Конохе и обустраивал собственный быт, и вот, на тебе, получи. Спаси-ка мир напоследок, и, если очень исхитришься, может, даже выживешь.
  Оракул кивнул, молча соглашаясь с учеником.
  - Но много на себя берешь. Ее остановят. Просто позже. И трупов будет много. Очень много.
  - Может, смыться и подкрепление привести? - неожиданно предложил Като.
  - Уйдет, сучка. Сама понимает, что ей прятаться надо. А спрятаться она может, да так, что никто не найдет, пока она сама не захочет.
  - Сука!
  Помолчали.
  - Страшно? - спросил Оракул.
  - Да, - кивнул Като, - не подохнуть, это я уже пережил. Ино оставлять страшно. Ребенка. Кучку подростков, которую я вместо себя оставил. Они умненькие, но все равно страшно. Твое поручение еще. Сука! Никогда так сильно жить не хотелось, как сейчас.
  Оракул кивнул.
  - Столько лет прожил, думал, давно уже перестал смерти бояться. Нет, боюсь еще.
  Кьюджин ухмыльнулся:
  - Значит, еще не стар душой.
  - Возможно. А сам?
  Кьюджин задумался, но ответить не успел. Муи всем своим видом показывал, что готов.
  - Ставки сделаны, ставок больше нет, - выдохнул Като. - Умел бы молиться, помолился бы. Поехали, учитель?
  Павлин кивнул и засветился ярче. Его примеру последовал и Кьюджин. И через несколько мгновений два источника света стали едины...
  
  Глава 4/21.
  
  Это не было слиянием или чем-то близким к нему. Или было. Со стороны, наверное, казалось, что птица и человек слились в нечто единое. На самом деле Оракул просто сел на спину ученику и начал за двоих удерживать режим сеннина. Като, постояв пару секунд, привыкая к новому ощущению, поднял правую руку и посмотрел на нее. Его тело уже не источало свет, как в первые секунды. Светились только глаза, ладони и ступни, ну еще крылья Оракула. И сейчас он смотрел на собственную ладонь, ощущающуюся, как живую, и двигающуюся, как живую.
  - Последнее напутствие, учитель?
  - Бей сразу и как можно сильнее. Она опытна, но контролирует чужое тело и не сможет сразу реализовать всю свою силу, - ответил из-за спины птиц.
  - Сразу и со всей силы, - задумчиво повторил Кьюджин, - сделаем.
  Он направил руки и крылья в сторону Ятагарасу. На формирование ударной техники ушли мгновения. А затем яркий столб света прорезал небо, на несколько секунд обратив ночь в день. Но когда он исчез, то Като увидел массивные черные крылья, закрывшие артефакт. Крылья разошлись, и взору предстала крупная, десятка метров в длину ворона.
  - Но я мог и ошибиться, - поправился Оракул.
  Ворона взмахнула крыльями, и в то место, где только что стоял сеннин, полетели сотни крупных острых перьев, легко прорезавших камень. Кьюджин взлетел, облетая ворону. Вскинул руку, и с его ладони с непривычной легкостью начали срываться заряды концентрированной сенчакры. Но и Ятагарасу не сидела на месте, тоже летая и маневрируя и успевая еще отстреливаться перьями.
  Муи с земли наблюдал, как черный, чернее ночного неба ворон кружит над тюрьмой в паре со светящимся в темноте человеком с крыльями. Лучи света, которые выпускал второй, иногда попадали в верхушки зданий, снося сразу целые куски. Иногда рядом падали перья, будто тяжелые острые клинки, врезающиеся в землю.
  - Не мешай мне, - попросил Оракул.
  Кьюджин тут же расслабился, отдавая управление учителю.
  - Высвобождение Света: Мерцание.
  Силуэт Кьюджина засветился ярче, вспыхнул и исчез. А через миг возник над Ятагарасу и ударил ее в спину. Одновременно силуэт возник под ней и нанес удар в брюхо. Первый исчез, но появилось два других, и вспышки света начали бить ворона со всех сторон.
  Птица взвыла и разом распалась на стаю мелких ворон, хлынувшую во всех направлениях. Кьюджин прекратил мерцать и появился где-то в стороне. Однако стая, как по команде, набросилась на него. Не все скопом, а постоянным потоком из врезающихся в его тело ворон, сразу распадавшихся облаком тьмы. Стая била сверху, а Кьюджин просто не успевал выбраться, так как сразу в него врезалось по несколько штук, и так каждое мгновение. Внутри стаи появился крупный силуэт и, пролетев сквозь поток, ударил Кьюджина. Сеннин улетел вниз, врезавшись спиной в крышу одного из корпусов. Ворона резко собралась в единое тело и открыла клюв. Секунда, и в ее клюве образовался шар спрессованной чакры, которым она и выстрелила.
  Шар залетел в отверстие вслед на Кьюджином, и внутри грохнул взрыв, разнося корпус на мелкие куски, разом разрушая его до основания. Раскаленная каменная крошка, в которую обратились стены, полетела во все стороны, едва не накрыв и синоби Муи. Кьюджин вырвался из взрыва и полетел в облет крепости.
  - Это что было?
  - Вы называете ее Бомба Биджу, - спокойно ответил Оракул.
  - А почему она ее может использовать?
  - Потому что умеет и у нее хватает чакры.
  Като тихо выругался сквозь зубы и пошел на новый заход. Они сошлись с Ятагарасу в новом воздушном танце, обмениваясь всеми известными атаками. И ночное небо стало ярким, будто днем. Вспыхивали лучи света, иногда прорезая небо, а иногда и врезаясь в противницу. Летели перья и взрывались ярким пламенем атаки Ятагарасу. И они оба взлетали все выше и выше. А внизу подручные Ятагарасу с рыком бросились на выживших. В едином слитном порыве. И все, что оставалось Муи, это открыть корпуса и заставить людей сражаться за свои жизни. И заключенные вперемешку с надзирателями пошли во встречную атаку. Потому что умереть в бою было как-то приятнее, чем сидеть и ждать, пока твари до тебя доберутся. Пошли не все, но достаточно, чтобы создать буфер между синоби и тварями.
  В небе снова вспыхнул особо мощный луч света. Столб врезался в грудь вороне и низвергал ее с небес на землю. Громадная птица, подгоняемая столбом света, рухнула на внешнюю стену, ломая ее под собой, и по скалам скатилась в воду.
  А через несколько секунд в строй тварей врезался и сеннин. Бомбой упав с неба на землю, он исчез во вспышке света, в которой сгорали и твари. Не все, но их разом стало на третью часть меньше. Снова взлетел. Пытался отдышаться сам и дал немного времени передохнуть и Оракулу. Като даже не замечал радость от полета, не замечал вообще ничего, кроме напряжения всего тела и ощущений от поднимающейся из воды Ятагарасу.
  - И как с ней сражаться? - спросил Като.
  - На истощение. Тело человека, тем более неподготовленного, не выдержит долгого боя.
  Кьюджин хмыкнул:
  - По ощущениям, мы долгого боя тоже не выдержим.
  - Да и нет. Мы продержимся дольше, это главное.
  Ятагарасу резко взлетела из-под воды, поднимаясь высоко в небо. Замерев на миг, она расправила крылья.
  - Ураваза: Гисей!
  Сразу десяток ее китсунетсуки вспыхнули тьмой. Обратились сгустками дыма и резко полетели к хозяйке. Кьюджин, понимая, что чтобы ни делала противница, это не к добру, попытался атаковать сгустки дыма, но его атаки просто пролетали насквозь. А затем поймал Бомбу Биджу, и от взрыва улетел вниз, пробил своим телом крышу крепости и провалился на несколько уровней. Поднялся, отряхнулся. Помещение напоминало казармы, а, скорее всего, ими и являлось.
  - Вау, я пережил прямое попадание Бомбы Биджу.
  - Понравилось? Еще хочешь? - спросил Оракул.
  - Нет... Не особо.
  Отряхнулся, уже снова собравшись взлетать, но Ятагарасу сама прилетела. Пробив потолок, огромная ворона остановилась в другом конце казармы. Перья опали, и перед сеннином вновь предстал сосуд.
  - Прежде, чем мы продолжил, ответь на один вопрос, - попросило существо.
  - Конечно! - махнул рукой Кьюджин. - Спрашивай.
  - Почему ты атакуешь меня? - Ятагарасу наклонила голову в сторону, рассматривая собеседника. - Насколько я помню, у нас с тобой нет личной вражды.
  Като чуть задумался, прежде чем ответить.
  - Потому что ты не первая, кто грезил захватом всего мира. С парочкой таких я даже лично знаком. Ничего хорошего этому миру ты не принесешь. Только смерть. Много смертей. Вот и вся причина.
  - Ты думаешь, я ничем не отличаюсь от других? - лицо существа изобразило скептицизм.
  Кьюджин отрицательно покачал головой:
  - Не особо. Может, похитрее и поизворотливее. Но это ничего не меняет. Если бы не твое желание захватить весь мир, мы бы даже договорились, наверное. Но ты не захочешь вернуться обратно в свою тюрьму. И найти свое место в этом мире не захочешь. Тебе хочется все изменить. Вернуть тот мир, который ты помнишь. Ничего личного, Ятагарасу, но я тебе этого не позволю. Вот и все.
  Существо хмыкнуло:
  - Ничего личного, значит? Обычно вы, люди, легко находите личные мотивы. Впрочем... Не важно.
  Атаковали они друг друга практически одновременно. Ударная техника сенчакры врезалась в Бомбу Биджу. Кьюджин сразу ушел вверх, набрав высоту, сконцентрировался и обрушил на крепость столб света. И крепость начала таять изнутри, дерево мгновенно выгорало, камень трескался и обращался в пыль. Внутренности крепости разом обратились в руины, а что не разрушилось - вспыхнуло. Сеннин сразу рванул к зверушкам Ятагарасу. Заключенных и надзирателей уже почти перебили, но и синоби Муи сильно проредили ряды тварей. Однако просто обрушить на них что-то массовое не получилось - враги сцепились в мясорубке, и на остатках прогулочной площадки шла одна сплошная драка. Кьюджин завис в небе, одиночными точными атаками выбивая одну тварь за другой, сжигая головы. Их оставалось всего-ничего, когда из руин замка выбрался сосуд Ятагарасу. Выбрался и сразу стрельнул в Коноховца, но промазал. Но все равно полетел на сближение, отстреливаясь перьями. Кьюджин было ушел в сторону, но перья полетели в синоби Муи.
  - Биджу!
  Кьюджин шагом приблизился к Ятагарасу и почти в упор атаковал ударной техникой, получив в ответ поток перьев. Но своего добился - ворона перестала атаковать синоби. Вместо этого, перестав барахтаться в воздухе, кинулась на сеннина, будто хотела разорвать его собственными когтями и клювом. Кьюджин сближаться не стал, продолжая отстреливаться техникой и удерживать дистанцию, маневрируя между еще стоявшими корпусами.
  - Нужно спустить Артефакт ниже, - павлин указал на Муи, - они там закончили, и им ничто не мешает.
  Като сменил курс, уходя от атаки, спросил:
  - И как это сделать? Как он вообще в воздухе висит?
  - А то ты не догадываешься?
  Кьюджин тихо матернулся. Сам понял. Просто в бою задумываться о таком было не с руки.
  - Ладно, сейчас.
  На очередном маневре Кьюджин резко сблизился с Ятагарасу и атаковал, что называется, врукопашную. Ворона тут же выпустила во все стороны острые перья, но Кьюджин уже отскочил назад, с близкой дистанции разряжая в противницу ударную технику. Затем почти без промедления вторую, но уже усиленную Оракулом. Перья, те, что не сгорели сразу, полетели во все стороны, и в груду обломков одного из корпусов врезалась уже тушка Муку.
  - Подлети и не мешай мне, - приказал павлин.
  Като приземлился рядом с противником, расслабившись и передавая контроль. Оракул без промедления начал собирать технику:
  - Высвобождение света...
  Но одновременно с ним заговорила и Ятагарасу.
  - Ураваза...
  - ... Хоровод звезд...
  - ... Анжин...
  Като не видел, какая техника набросилась на тело Ятагарасу, потому что его сознание поплыло от боли. И никто со стороны не смог бы сказать что произошло, потому что это была только вспышка света. Пару секунд Кьюджин потратил на то, чтобы подавить боль, найти источник, отрешиться. Выругался в очередной раз, потому что в очередной раз весь удар приняла на себя правая рука. Приподнялся, оглядываясь. Оракул, с перебитым крылом, поднимался в десятке шагов от него. Живой, но явно не в лучшем состоянии. Ятагарасу так же была жива, но выглядела хуже. Крылья оторваны напрочь, тело изранено. Кьюджин повернулся к Оракулу.
  - Нужно опустить артефакт ниже.
  Птиц покосился на противницу.
  - Этим я займусь.
  Ятагарасу засмеялась.
  - Займешься мной? Это недавно ты мог летать и сражаться. А сейчас? Посмотри на себя.
  Она поднялась.
  - Тебе...
  Като шагом переместился к противнице и нанес удар рукой. Сильный удар. А затем еще несколько, но Ятагарасу лишь отшатывалась, отступала, но стояла на ногах. Кьюджин снова крикнул учителю:
  - Действуй!
  Оракул исчез во вспышке света.
  - Позер.
  Ощущения и вправду были неприятными. Пару минут назад Като ощущал мощь, могущество. Он летал! А сейчас осталась только усталость. Но ему не привыкать к усталости. Перетерпит.
  Кьюджин снова сблизился, нанеся два удара, но на третьем Ятагарасу перехватила его руку и второй рукой схватила то, что осталось от плеча, и резко сжала. На миг мир поплыл от боли, но всего на миг. Като ударом ноги откинул противницу от себя. Но сосуд, ударившись спиной о камни, лишь ухмыльнулся. Открыв рот, он сформировал маленькую копию Бомбы Биджу и выстрелил. Кьюджин успел поднять руку и ответить ударом сенчакры, а затем резко отпрыгнул на шаг назад и замахнулся ногой для удара. Ударная техника встретилась Бомбой Биджу, и обе техники взорвались, а Ятагарасу ожидаемо выскочила из пламени с занесенной для удара рукой. Но получила ногой по голове и отлетела в сторону.
  - А еще говорят, опытная, - сквозь тяжелое дыхание выдохнул Като, - так попасться.
  Однако тело Ятагарасу лежало на обломках камня и больше не вставало. Кьюджин оценил свои силы, представил, что ему нужно сейчас подойти к тушке и приложить чем-то по ней, подумал и пошел к артефакту. Вокруг руины, тела людей, запах крови, дым. Крепость полыхает, корпуса почти все разрушены, а те, что еще стоят, уполовинены и тоже горят. Чем ближе подходил к Муи и его людям, тем больше вокруг становилось трупов. В какой-то момент Кьюджин остановился, глянув под ноги. Кин, горло разорвано, мертва. Судя по всему, участвовала в последней самоубийственной атаке.
  - Не судьба.
  И пошел дальше. Или похромал. Оракул опустил артефакт на расстояние вытянутой руки и удерживал его в таком положении. Муи с двумя десятками подчиненных заканчивал технику. Кьюджин глянул на него, на его людей. Почти все - мужчины. Всего две женщины. Это ведь не весь клан. Где-то должны быть семьи и дети. Не ради них ли сражаются сейчас Муи и остальные? Хотя... Кьюджин мотнул головой, это сейчас было не особо важно.
  - Кьюджин! Приготовься! - крикнул павлин.
  Като приготовился, хотя и сам не знал, к чему. Спрашивать не пришлось - артефакт начал источать черный дым. Ятагарасу все еще пыталась защищаться. Вокруг них один за другим начали подниматься новые столбы дыма. Тела ее зверушек. Они зашевелились, начали подниматься.
  - Биджу!
  Като шагом переместился к ближайшему поднявшемуся противнику и ударом локтя в горло заставил снова лежать. Тратить силы на каждого, используя технику, не стоило. Когда Муи завершит печать, это все кончится. Под синоби уже засветились линии общей печати, техника подходила к завершению. Кьюджин скакал вокруг, не давая тварям подняться, еще несколько секунд. Несколько секунд, и все кончится.
  Оракул неожиданно дернулся и исчез во вспышке. Откуда-то со стороны прилетела Ятагарасу, снова, оклемалась, значит. Но именно в нее и врезался павлин. Кьюджин было дернулся, чтобы ему помочь, но по тюрьме прошла волна жара.
  - Катон: Гока Терно!
  Муи приложил ладонь к артефакту, и тот сразу вспыхнул. Ятагарасу взревела и клюнула Оракула, а Кьюджин обернулся на Муи. Глава тюрьмы, повернув к нему голову, улыбнулся.
  - Ты зря недооценивал силу человеческой жертвы.
  И его люди все разом выхватили кунаи и перерезали себе горло. Пламя вспыхнуло сильнее, и артефакт начал светиться изнутри. Като почуял, чем пахнет дело, глянул на рвущих друг друга Оракула и Ятагарасу. И шагнул к внешней стене. Артефакт рванул. Ударная волна разом подавила все звуки. Като сделал второй шаг, почти добравшись до стены. Вспышка пламени поглотила Муи вместе с телами его людей. Поглотила Оракула и сосуд Ятагарасу. Третий шаг, еще один и Като окажется на стене. Но пламя было еще быстрее, уже накрыв большую часть крепости. На последнем шаге пламя нагнало сеннина.
  Взрыв. Шар пламени, все расширяющийся. За секунды шар поглотил всю тюрьму. Еще за две добрался до берега. А затем обрушился и на прибрежную деревню. Ударная волна повалила деревья на километры вокруг. И пламя до небес, превратившее ночь в день...
  
  * * * * *
  
  Настойчивый стук в дверь вырвал тюнина из сна. Не просто стук, кто-то кулаком колотил по двери. Саске поднялся с кровати и, глянув на жену и дочь, пошел к двери. Открыл. На входе стояла Миина. Глаза расширены, смесь страха и ошеломления. И всего два слова:
  - Като мертв!
  Сердце пропустило удар, пока голова пыталась осознать.
  - Что? Как?! Откуда ты знаешь?!
  Миина продемонстрировала свиток. Саске выхватил его, зашел в дом. Свечи на столе зажглись даже не от техники - от одного взгляда. Раскрыл свиток. Печать наблюдения за состоянием. Примерно та же, что ставилась на Хокаге и некоторых других важных лиц. Като получил такую перед штурмом убежища Данзо. Чтобы подчиненные могли узнать о провале. Проверил свиток. "Мертв". Еще раз все просмотрел, и взгляд снова остановился на одном слове.
  - Мертв. Кусо! - крикнул он, не сдержавшись.
  Сверху заплакал ребенок. Саске еще раз выругался, тише.
  - Дай мне минуту.
  И ушел одеваться. Из темноты спросил:
  - Кто еще знает?
  - Ты первый, - Миина переминалась с ноги на ногу, - что делать?
  - Доложить Хокаге. Нужна группа... На поиски. Пока не увижу тело, не поверю.
  Уложился даже быстрее, чем в минуту. Забрал свиток.
  - Идем.
  На выходе создал клонов. К дому Тсунаде подходили втроем, Найт был уже внутри. Дверь открыла встревоженная Шизуне. Вошли, прошли в гостевую комнату. Тсунаде была облачена в домашний халат, не успела одеться. Садиться никто не стал, и Саске, ничего не говоря, открыл свиток перед ней.
  - Печать настроена на Като.
  Женщина на миг потеряла контроль, но всего на миг. Через секунду она уже была Хокаге.
  - Саске, собери поисковую группу. Чтобы через полчаса вышли. Пошел!
  Найт дернулся:
  - Я могу...
  - Нет! - одернула его Тсунаде. - Ты мне нужен здесь.
  Покосилась на Учиха, но тот сосредоточенно смотрел на нее, ответив:
  - Клоны уже выполняют.
  Хокаге кивнула:
  - Пока Саске не вернется, молчать. Свиток тоже может...
  Она запнулась, глядя на раскрытый на столе свиток.
  - Като - сеннин. Он мог сделать что-то, на что среагировала печать. Так что помалкивайте. Все, все свободны.
  Группа Саске и еще восьмерых синоби Корня, двигалась так быстро, как могла. Но все равно дойди до места они смогли только к полудню следующего дня. Первые признаки неладного встретились еще по пути, когда все чаще начали попадаться поваленные деревья. А ближе к берегу вообще весь лес был свален. Команда в один голос указывала на ударную волну от мощного взрыва. Но, когда они наконец добрались до берега, Саске ощутил смешанные чувства. С одной стороны, он увидел то, чего совсем не ожидал увидеть. С другой - с учетом того, о ком идет речь, чего-то подобного стоило ожидать.
  Замка не было. Вообще. На его месте осталось лишь несколько торчащих из воды голых скал. Да и земля на берегу была выжжена. От деревни, что здесь стояла, осталось лишь пара стен от каменных домов, по ним нельзя было даже сказать насколько крупным было селение. И здесь уже рыскали команды синоби. АНБУ Кумогакуре и Ивагакуре, а также ниндзя Кусагакуре, Такигакуре. Первые отчасти отвечали за тюрьму, на земле вторых располагалась деревушка. Саске огляделся и направился к АНБУ Облака, поскольку те просто стояли в стороне, лишь наблюдая.
  Коноховцев они встретили спокойно, не проявляя никакой агрессии. Саске подошел на полсотни шагов, знаком показав: поговорим. Один из них - возможно, старший - кивнул. И Коноховцы подошли ближе.
  - Знатно здесь рвануло, да? - Учиха всеми силами старался сохранить спокойствие в голосе.
  Кумовец, видимо, ничего не заметил.
  - Да. Вспышку взрыва даже наши приграничные посты видели, да и грохот до них докатился, - он кивнул на АНБУ Ивы, о чем-то разговаривавших с ниндзя Травы. - Они первые прибыли. Но что толку-то. Сам видишь, как все выжгло. Даже не скажешь, что там крепость была и деревушка на берегу. А кто далеко живет, сами только вспышку видели, да грохот слышали. Так что биджу его разберет, что здесь произошло. Только у Кусовцев выспрашивать, чем в тюрьме занимались, или догадки строить.
  Саске кивнул - не согласиться было сложно. С учетом повреждений.
  - Естественно, никаких выживших.
  АНБУшник хмыкнул под маской:
  - Кто-то важный там сидел, да? Не у вас одних. Но нет, вообще ничего нет. Даже трупов, разве что в деревне на берегу несколько зажаренных почти до костей. В воде вокруг тоже пусто.
  - А время взрыва?
  Кумовец пожал плечами:
  - Поздний вечер. Точнее вон у них выспрашивай, - и снова указал на АНБУ Камня.
  Коноховцы отошли в сторону, огляделись. Но здесь делать было действительно нечего. А если и делать, то не силами девяти человек. Саске еще раз огляделся. Обыскать берег в обе стороны? Он поднял глаза к небу. Нет, ничего не даст. Точнее, уже обыскивают без них, а скорее всего, уже обыскали. Нужно искать по каналам разведки, есть ли найденные в округе, а не здесь в земле ковыряться. Подумав еще немного, Саске угрюмо дал отмашку на возвращение.
  Как вернулся в Коноху, он не помнил. Отчет перед Хокаге и остальными тоже прошел мимо него. Была надежда, что Като успел уйти с помощью обратного призыва. Но и она не оправдалась. Найт побывал в долине и принес недобрые вести. Незадолго до взрыва учитель Като так же исчез, сказав ученикам, что, скорее всего, не вернется.
  На несколько дней все затихло. Миина проверяла информацию, что было несложно - не только она искала выживших после того взрыва, и никто особо не строил друг другу помех. Смысла не было. Потому что и выживших не было. Не было даже трупов. В Траве разводили руками, отвечая, что по их информации в тюрьме ничего не происходило. Да, были подпольные бои, но это не объясняло взрыва. А о то, что в крепости хранилось нечто, эту крепость защищавшее, так оно и должно было защищать, а не разрушить все вокруг.
  А затем к Саске домой пришла Ино. Он открыл дверь, взглянув на хмурую девушку, мявшуюся у дверей.
  - Ино? - в горле пересохло. - Зайдешь?
  Куноити подняла на него взгляд.
  - Я слышала про тюрьму, и... Като, он?
  Саске хмуро покачал головой. Девушка, державшаяся из последних сил, потеряла самообладание и зарыдала. Не устояв на ногах, упала на колени, продолжая рыдать. Саске присел рядом пытаясь как-то обнять за плечи, успокоить, но Ино вырывалась, что-то говоря сквозь слезы, кого-то ругая. Подбежала и Такара, так же пытаясь как-то успокоить Ино. Отогнала Саске. Учиха отошел на улицу, глядя на рыдающую подругу. В горле засел ком.
  - Като. Неужели все кончится так?..
  
  Конец 1-го тома
  
  Комментарии: сюда.

Популярное на LitNet.com Н.Семин "Контакт. Новая эпоха"(ЛитРПГ) Р.Прокофьев "Стеллар. Инкарнатор"(Боевая фантастика) А.Робский "Охотник: Новый мир"(Боевое фэнтези) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) А.Мороз "Эпоха справедливости. Книга вторая. Рассвет."(Постапокалипсис) В.Соколов "Обезбашенный спецназ. Мажор 2"(Боевик) А.Кочеровский "Утопия 808"(Научная фантастика) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 1"(Киберпанк) В.Василенко "Стальные псы 5: Янтарный единорог"(ЛитРПГ) Е.Решетов "Игра наяву 2. Вкус крови."(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"