Поттер Гарри: другие произведения.

Место с которого так видно Луну

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:

  Принцесса Тар-А́гне была сиротой, и принцессой, вообще-то, называть ее было неправильно. Обращаться к ней надо было "Ваше Величество", но ее звали принцессой - не похожа пока на настоящую королеву, что делать. Кроме дяди (и то двоюродного) родственников у нее не осталось. И дяде приходилось нести бремя управления государством. Когда Тар-Агне вырастет, пусть занимается всем сама, а сейчас нельзя ведь бросить ее на произвол судьбы.
  Обязанностей по управлению государством было немало, и все для маленькой королевы были исключительно тяжелы. Например каждое утро приходилось рано вставать, умываться, одеваться - не абы как, а рассчитывая на приемы важных гостей, большинство из которых являлись объявить принцессе войну.
  Все были злые и жадные - подавай им то кусок побережья, где добывают пурпурных улиток, то долину в горах, где растет лучший на земле виноград, то городок с ювелирами, то еще что-нибудь. Недавно принц из княжества по соседству потребовал чтобы его за Тар-Агне посватали. Он уже вытащил шпагу из штопанных ножен и стал тыкать ржавой железкой во все стороны. Если бы не хладнокровие и политический опыт дядюшки, страшно подумать что бы произошло. Принцессе пришлось бы отправить принца на плаху (что, скорее всего, опять же, привело бы к войне).
  Но принцы были чепухой в сравнении с пытками которым подвергалась девочка на церемониях. Они проводились по ужасным, невыносимым правилам, когда нужно было напяливать пыльные тряпки, говорить только то что подсказывал дядюшка. А когда пытки съедали последние силы, когда от раздражения хотелось расплакаться, было даже нельзя приказать отправить кого-нибудь на плаху.
  Сегодня Тар-Агне вообще опаздывала на прием. За окном неслись мрачные тучи, ветер сотрясал карнизы и ставни, струи дождя били в стекла. Дядюшка нервничал. В такую погоду племянница не желала покидать уютных покоев. А сегодня была важнейшая аудиенция. Прибыли соседи с востока, с единственной целью - объявить принцессе войну. Дядюшке предстояли сложные дни, когда с одной стороны у него будет отправлять всех на плаху принцесса, с другой - угрожать ятаганами расфуфыренные в золотой пух и прах послы.
  Тар-Агне не появлялась, и дядюшка направил ноги в опочивальню. У дверей его встретил отряд преданнейших принцессе стражников.
  - Приказано отправлять на плаху каждого кто приблизится к дверям на расстояние трех шагов, - сказал стражник, сверкая секирой. - Все, я предупредил.
  - Знаю, - ответил дядюшка, пересекая черту смерти. - Уже кого-нибудь отправили?
  - Пока нет. Но я предупредил!
  Дядюшка открыл дверь, вошел. Принцесса стояла у окна, приникнув лицом к стеклу.
  - Моя милая девочка еще не оделась.
  Дядюшка подошел.
  - Дядюшка, я не хочу одеваться. Я хочу завернуться в покрывало и весь день просидеть у окошка.
  - В какое покрывало желает завернуться моя милая девочка?
  - Ты знаешь. В которое висит у камина. На стене в Верхней зале. Дядюшка, прикажи. Пусть его принесут, и я в него завернусь. А потом пусть принесут чашку горячего шоколада, с булочкой. Я буду сидеть у окошка, смотреть в дождь.
  - Боюсь сейчас не получится. Во всяком случае, до обеда.
  - Почему, дядюшка, почему? Почему принцесса не может завернуться в покрывало, приказать чашку горячего шоколада, и посидеть у окошка? Такой замечательный дождь. И даже не принцесса, а уже королева. Ведь так, дядюшка? Ты говорил.
  - Покрывало о котором ты говоришь - династический гобелен. Ему пятьсот лет. Подумай об уважении к предкам, которые его берегли. Они не заворачивались в него, и он провисел до сегодняшних дней.
  - Не заворачивались - значит им было не холодно и не грустно. Почему я теперь не могу завернуться?
  - Потому что в гобелены не заворачиваются. Сейчас мы умоемся, оденемся, прикажем чашку горячего шоколада, и выйдем на аудиенцию.
  - Никуда мы не выйдем! Опять они будут говорить глупости и грозиться! Вот надоели! Дядюшка, давай их отправим на плаху.
  Дядюшка отвел девочку в умывальную, затем в каминную, где был накрыт к завтраку стол - любимая чашка, любимое блюдце, любимая ложечка. Принесли шоколад в старинной серебряной шоколаднице, булочку. Принцесса прожевала кусочек, зажмурилась от удовольствия.
  - Какая вкусная булочка! Пусть нашего повара пока не отправляют на плаху. Очень вкусная булочка! - прихлебнула шоколада, зажмурилась снова. - Какой вкусный шоколад! Пусть нашего повара пока не отправляют на плаху, дядюшка.
  - Хорошо, моя девочка. Наш повар варил тебе каши когда ты еще не умела ходить. Он тебя любит, и мы не будем его отправлять на плаху.
  Принцесса с аппетитом завтракала. Когда с едой было покончено, дядюшка приступил к тяжелейшему.
  - А сейчас нам нужно надеть корону и выйти к послам.
  - Ну-у...
  - На улице все равно дождь, ты не погуляешь даже во дворике.
  - Я не собираюсь гулять. Ни в садах, ни во дворике. Я хочу сидеть у окошка и смотреть в дождь. Так здорово в дождь сидеть у окошка, и чтобы камин трещал. И с шоколадом, и с булочкой.
  - Конечно. И после обеда ты сможешь этим заняться. А сейчас нам нужно выйти в Приемную залу, и послушать что скажут послы.
  - Но после обеда дождь может кончиться. А послы подождут, если им что-то нужно.
  Дядюшка подошел к девочке, обнял за плечи, повторил:
  - Нам нужно выйти в Приемную залу, и послушать что скажут послы.
  - Ну пусть, - Тар-Агне вздохнула, - пусть тогда мы их послушаем, а потом прикажем отправить на плаху, всех. Хорошо?
  - Обязательно, моя девочка, - дядюшка мягко вытолкнул принцессу из кресла. - Обязательно.
  * * *
  В Приемной зале терпеливо ждали. Позолоченные послы расхаживали по сияющему паркету и разглядывали красивый лепной потолок. Рукоятки ятаганов на поясах зловеще отсвечивали багряным золотом.
  Появилась принцесса. На ней было пышное платье, пелерина, корона с сияющими драгоценностями. Короне было полтысячи лет. В свое время ее сделали именно для таких случаев - когда какому-нибудь не взрослому еще монарху нужно было показать, что он тоже не лыком шит. Короной перепользовалось немало предков Тар-Агне, и каждый остался ею доволен. Принцессе она шла особенно - в ней были замечательные сапфиры. (И они добывались в краях которые пришли отбирать злые послы!)
  Девочка, не отвечая на приветственные поклоны, забралась в тронное кресло, нахохлилась. Главный посол выступил вперед и что-то протараторил, протягивая бумагу, скрепленную огромной печатью.
  - Что он сказал, что он сказал?
  Подошел переводчик.
  - Он говорит чтобы мы отдали им Восточные горы. Нахал, да?
  - Ух, какой гадкий! А почему это вдруг?
  Вопрос был переведен, ответ получен.
  - Он говорит, что ваши предки овладели этими территориями незаконно. У него есть документы, вот они тут... Глупец, да?
  - И что они собираются делать? Если мы им не отдадим, Восточные горы?
  - Ясно что, - сказал переводчик презрительно. - Объявят войну.
  - Войну? Настоящую?
  Посол снова затараторил.
  - Что он сказал, что он сказал?
  - Он говорит, что у наших восточных границ уже сосредоточено войско. Огромное войско, несколько миллионов человек с ятаганами.
  - Замолчи, замолчи, замолчи! - принцесса вскочила. - Дядюшка, это что - правда? Несколько миллионов ятаганов! Это же такая куча, наверно! Откуда у них столько? Они у них в государство не влезут!
  - Ятаганов бывает гораздо больше. Увы, но он говорит правду. Вчера на государственном совете начальник разведки доложил об этом. Тебе, моя девочка, нужно сказать, что мы должны изучить документы. Что мы будем думать - неделю.
  - А может отправить его на плаху? Тогда и думать не надо.
  - Видишь ли, думать все равно придется...
  - Ну вот, опять думать, - Тар-Агне вздохнула, снова забралась на трон. - Хорошо, дядюшка. Я тебя люблю, и поэтому прикажу подождать.
  - Да. Только тебе нужно предложить подождать, ни в коем случае не приказывать.
  - Это почему? Я принцесса! - огонь сапфиров сверкнул с огнем синих глаз. - Я даже королева - ведь ты говорил, дядюшка? Почему я не могу приказать?
  - Поговорим об этом потом и не здесь. И вообще, сколько раз говорили...
  - Да, и что - опять? Не хочу, не хочу, не хочу разговаривать! Хочу приказывать! А то какой толк королевой быть?
  - Хорошо. Прикажи подождать неделю.
  - Скажи им, - сверкнув сапфирами, принцесса обернулась к переводчику, - что я приказываю подождать неделю.
  Переводчик протараторил по-восточному. Послы покивали.
  - А ты ему правду сказал? - Тар-Агне обеспокоенно заерзала в кресле. - Сказал, что я так приказываю?
  - Нет... Просто сказал, что мы должны изучить документы.
  - И не сказал, что я приказываю? Опять обманули! - принцесса стукнула кулачками по подлокотникам. - Дядюшка! Почему? Почему вы меня опять обманули? Ты ведь согласился! Не надо было соглашаться тогда!
  Дядюшка, который с самого начала опасался, что сегодняшний случай не обойдется без жертв, только сказал:
  - Девочка, мы все-таки поговорим... Потом.
  - Опять потом, опять говорить! Надоело!
  Тар-Агне спрыгнула с кресла, повернулась чтобы умчаться.
  - Ты куда, моя девочка?
  - Скажи им, что я ухожу, и буду учить их дурацкий язык. Когда выучу, пусть приходят, я сама расскажу, правду. А вы все - ты, дядюшка, тоже! - гадкие, гадкие, гадкие обманщики!
  И принцесса умчалась. Послы с тревогой ожидали официального разъяснения.
  - Что говорить? - спросил переводчик невозмутимо.
  - Правду...
  - Скажу так. Королева Тар-Агне удалилась в библиотеку, где будет учить восточный язык, чтобы иметь возможность разговаривать напрямую. И что я отправляюсь на пенсию.
  Он затараторил.
  * * *
  Вслед за этим произошла оскорбительная история. Подбегая к опочивальне принцесса треснулась лбом о дверной косяк. Грохот раздался такой, что стражники у дверей сначала даже бросились врассыпную. Корона слетела на пол и, сверкая синим огнем, укатилась. Тар-Агне бросилась на кровать, растирая ушибленный лоб.
  - Ой-ой-ой! Как больно! Как ужасно! Дядюшка! Нянюшка! Ой-ой-ой!
  Искры в глазах не гасли, звон в ушах не стихал, голова гудела как колокол над воротами Замка.
  Прибежала нянюшка - пухлая старушка, которая нянчила девочку с ее первого дня в этом мире. Принесли пузырек с вонючей мазью, которой нянюшка спасала непоседливую принцессу от ушибов и ссадин. Тар-Агне была уложена на кровать. Шишка была обработана мазью. Переживающим стражникам было предложено удалиться. Нянюшка осталась дежурить у кровати. Девочка, с примочкой на голове, кряхтела, вздыхала, хныкала.
  По Замку пронесся слух - принцесса расшибла голову и скоро умрет. В опочивальню прибежал поваренок - требовались разъяснения как поступать с обедом. Получив распоряжения ("Корочку хлеба... И полчашечки шоколада... Если я не умру") поваренок умчался. Обед был подан как требовалось. (Правда не обошлось без тарелки супа и пучка ароматной зелени, которую старик-повар всегда покупал для принцессы сам, в секретном месте.)
  Когда дядюшка решился заглянуть в опочивальню, Тар-Агне там не было - ее увели в каминную, где она доедала суп и догрызала пахучие зеленые хвостики.
  Настало время менять примочку. Нянюшка - пухлая, в чепчике, в переднике, в многочисленных юбках - суетилась вокруг несчастной.
  - Ой-ой-ой, нянюшка! Оно щиплется!
  - Тар-Агне! - нянюшка рассердилась. - Сядь смирно и не верти головой. Схлопотала увечье, а лечиться будет дядюшка? Повернись и не дергайся.
  Принцесса зажмурилась, обернулась к старушке. Нянюшка шлепнула примочку на шишку.
  - Ай! - Оно щиплется! Так щиплется, что я точно умру, наконец!
  - Не вертись! Нашалила - сиди с лекарством, безобразница.
  - Я не нашалила! Оно само! А ты нет чтобы меня пожалеть - ругаешься! Ты не любишь меня! А я играла у тебя на коленях! Какой сегодня ужасный, горький, тяжелый день! Сначала не дают посидеть у окошка, посмотреть в дождь. Потом не позволяют приказать дурацким послам чтобы убрались. Потом мучат примочками. Если хочешь чтобы я быстрее поправилась, отпусти меня на кровать. Я полежу, и все заживет, и не мучь меня своими примочками. Все меня обманывают, хотят отобрать Восточные горы, ждут моей смерти.
  - Надо слушаться взрослых! - увещевала нянюшка. - Опять не послушалась дядюшку?
  - А почему он запретил мне приказывать, нянюшка? Я ведь даже ведь королева! Хочу - приказываю! Не хочу - не приказываю! Скажи ему, нянюшка, пусть он не запрещает приказывать.
  - Скажу, скажу. Только ты слушайся, и не заставляй меня волноваться.
  - Это все он виноват! Запретил отправить послов на плаху... Пусти меня, я пойду и прилягу. У меня трещит в голове, звенит в ушах, мигает в глазах. Я скоро умру.
  - Надо слушаться взрослых! Теперь голова будет болеть, и ты не заметишь как нам объявят войну глупые люди. О государстве хотя бы подумала, если себя не жалеешь.
  Нянюшка собрала лечебные принадлежности и уплыла.
  - Иди отдыхать.
  Дядюшка подошел к креслу, где горевала принцесса.
  - Дядюшка... Почему жизнь - такая противная штука? Почему все так гадко?
  - Болит, моя девочка?
  - Ужасно! - Тар-Агне потрогала примочку. - Хоть бы умереть скорее.
  Он отвел племянницу в опочивальню. Проследил чтобы девочка улеглась, завернулась, закрыл окно занавеской - чтобы стало темно, уютно, сонно.
  - Отдыхай.
  * * *
  Голова болела, звенела, гудела - заснуть было невозможно. Тар-Агне сползла с кровати, добрела до окна, просунулась в занавеску. Дождь кончился. Прошла к гардеробной, выудила накидку, туфельки, облачилась, вышла во дворик.
  Там было здорово. По небу плыли пухлые клочья с серыми брюшками - так низко, что проглотили верхушку Башни. Сонный ветер дул чуть-чуть и совершенно не холодно. Сад был напоен свежайшим ароматом зелени и цветов, радостных после дождя. Принцесса бродила, внюхивалась в аромат, и донюхалась до того, что голова загудела по-другому - от запахов.
  Присела на скамеечку рядом с дверьми. Сидела завернувшись в накидку - лохматую, мягкую, теплую, - и ей было уютно (насколько может быть уютно с такой шишкой на лбу). Оглядывала дворик, замшелые влажные стены, мокрые крыши вокруг.
  Вдруг откуда-то справа хлопнуло. Тар-Агне вскочила, стала всматриваться сквозь листья, унизанные бриллиантом капель. Определенно, там справа кто-то упал со стены!
  - Ай! - воскликнула девочка в восторженном ужасе. - Кто-то ко мне крадется! Кто-то хочет ко мне проникнуть!
  Подхватила полы накидки, побежала на звук. Пробравшись сквозь листья, вымокнув под водопадом капель, прибежала к стене - и увидела мальчика, который только что поднялся с земли. За спиной у него висела на ремешке лютня.
  - Ты кто? - спросила принцесса. - И зачем прыгаешь со стены когда у тебя лютня? Ты можешь ее сломать!
  - Не сломаю. Видишь - не испачкалась даже.
  - А мне дядюшка запрещает прыгать со стен. Говорит могу сломать что-нибудь... А зачем ты ко мне упал? Рассказывай, только честно.
  - Я пришел посмотреть умерла ты или не умерла.
  - Почему я должна умереть?
  - Люди говорят, что тебя пристукнули дверью послы с востока. Чтобы не тратиться на войну.
  - Мало ли что говорят, - Тар-Агне разозлилась. - Так бы они меня и пристукнули, когда я прикажу отправить их всех на плаху. А зачем тебе сейчас лютня?
  - Она всегда со мной.
  - И спишь с ней? А где ты живешь?
  - В Башне.
  - В этой? - Тар-Агне указала в облака, пронзенные стволом Башни. - Здорово! А можно я приду к тебе в гости? Я еще никогда не была в Башне!
  - А дядюшка тебя отпустит? Он у тебя строгий. Заставляет стоять в углу по три часа в день.
  - Люди говорят? - принцесса разозлилась еще больше. - Ничего подобного! Мой дядюшка - самый добрый дядюшка в мире. А еще он - самый замечательный дядюшка в мире. И самый лучший. И если кто скажет про него гадость, я прикажу отправить того на плаху, - она топнула, вскинув фонтанчик брызг. - Так своим людям и передай.
  - Тогда приходи ко мне ночью. Из моего окна знаешь как здорово видно Луну!
  - Не знаю, - Тар-Агне расстроилась. - Откуда? Я никогда не была в Башне, говорю ведь, - она вздохнула. - Но какая разница откуда смотреть на Луну? Отсюда, - обвела рукой стены и листья, - ее тоже знаешь как видно.
  - Ты просто не видела. А вообще есть места откуда Луну видно так, что даже мое окно - чепуха.
  - И ты знаешь такие места?
  - Только одно, если честно... Но оно такое! Если б ты знала!
  - Я хочу знать! Я хочу, хочу, хочу увидеть Луну с этого места. Покажи его, я приказываю!
  - Оно не очень-то близко. Знаешь лес на горе, за рекой?
  - Не знаю... Я никогда не выходила из Замка... А как мы туда попадем? Ведь надо чтобы никто не знал!
  - Я знаю секретный ход.
  - Тогда пойдем смотреть на Луну, сейчас же! - принцесса схватила мальчика за рукав.
  - Сегодня не получится, - тот вздохнул. - Сегодня у меня репетиция. Мне, кстати, пора. Я, понимаешь, думал к тебе заглянуть - вдруг жива? - и потом сразу на репетицию.
  - И правильно! Надо все самому проверять. Но у меня шишка так сильно болит! Знаешь как я страдаю!
  - У тебя страшная шишка, - мальчик аккуратно потрогал шишку. - Такие шишки заживают долго. Тебе, наверно, ставят примочки?
  - Еще какие. Не представляешь как они щиплются!
  - Еще как представляю. В прошлом году я упал с дерева, и мне ставили такие примочки, что я чуть не умер. Умер бы, и тебя не увидел.
  - А ты что - хотел меня увидеть с прошлого года? Зачем?
  - Первый раз увидел в прошлом году, когда поступил на службу в оркестр, и ты мне очень понравилась.
  - Да? Почему?
  - Не знаю... Понравилась - и все. Я даже сочинил для тебя музыку.
  - Да? - Тар-Агне подпрыгнула, разбрызгав лужицу под ногами. - Сыграй мне, сыграй, сыграй! Я приказываю!
  - Давай не сейчас. Сейчас мне нужно лезть обратно.
  - А когда ты придешь? Когда сыграешь мне музыку? И когда мы пойдем смотреть на Луну?
  - Давай завтра, вечером. Завтра у меня нет репетиции. Я за тобой приду, и мы пойдем смотреть на Луну. Если у тебя не будет важных государственных дел, конечно.
  - Не будет у меня никаких дел! Я прикажу отправить их всех на плаху. Только обещай, обещай, обещай! - она схватила мальчика за рукав.
  - Договорились ведь. До завтра!
  Он отцепил принцессу от рукава, забрался по вьющимся стеблям на стену, прошел по верху и скрылся.
  - Если не придешь, я прикажу отправить тебя на плаху! - крикнула вслед Тар-Агне. - Ну и вот. Опять я одна, и никому не нужна.
  Она вернулась в опочивальню, села на пуфик, стала ждать. Через три минуты переместилась в кровать, стала ждать там. Но до завтрашнего вечера оставалась такая уйма времени... А завтра утром опять - эти рожи с этими дурацкими ятаганами. Надо обязательно отправить их всех на плаху. Надоели уже, сил никаких нет, придурки.
  Мечтая как было бы здорово отправить на плаху всех дурацких послов, принцесса уснула.
  * * *
  Наутро опять было пасмурно, холодно, мрачно. Дядюшка с твердым сердцем направился в опочивальню. Тар-Агне, которая сегодня проснулась часа на два раньше обычного, находилась в совершенно расстроенном состоянии. Целый час она терпеливо ждала вечера. Только вертелась у зеркала, находя, что снадобье оказалось на высоте, и что теперь не стыдно смотреть на Луну. Но ждать сил оставалось меньше и меньше.
  - Ну почему его нет? А вдруг вообще не придет? Я ведь тогда отправлю его на плаху...
  Так убиваясь, она сидела на полу еще целый час.
  Дядюшка подошел к несчастной племяннице, присел. Прижал принцессу к себе, погладил по распущенным волосам.
  - До сих пор так болит голова?
  - Нет, дядюшка, - девочка утерла глаза, вздохнула. - Голова не болит. Просто гудит, и в ушах звенит, но уже не болит, почти... Я бы даже позавтракала. Пусть принесут чашку вкусного шоколада. Ну, и булочку.
  - Это мы сейчас устроим. Почему тогда плачешь?
  - Он не пришел, и мы не пойдем смотреть на Луну.
  - А когда он собирался прийти?
  - Вечером...
  - Но до вечера еще есть время. Он еще может прийти, и наверняка придет. Если, конечно, ты не обещала отправить его на плаху.
  - Обещала, дядюшка, обещала, - принцесса вздохнула горько. - Но только если он не придет... Если придет - зачем?
  - А он - это кто?
  - Откуда я знаю... Да и какая разница!
  - Даже не знаешь имени? Плохо. Если бы мы знали имя, я бы его нашел и привел.
  - Нет, пусть сам приходит, раз обещал!
  - До вечера еще есть время, - дядюшка поднялся. - А ты пока умывайся, одевайся, завтракай, нам нужно...
  - Я никуда не пойду!
  Тар-Агне встала, добрела до кровати, улеглась уткнувшись лицом в скомканное покрывало.
  - Буду лежать пока не умру. Или пока он не придет. И прикажи наконец этих клоунов отправить на плаху. И скажи, что никаких приемов больше не будет.
  * * *
  Весь этот тяжелый, дурацкий, томительный день принцесса не выходила из опочивальни. Она лежала, молчала, вздыхала, иногда тихо плакала. День шел, а он так и не появлялся; уже перевалило за полдень, а он так и не приходил. Ее звали завтракать, обедать, но она отвечала, что ей ничего не надо, пусть только всех отправят на плаху, а ее оставят наконец в покое.
  Пришел вечер - холодный, ветреный, неспокойный. Тар-Агне, завернувшись в одеяло, перебралась к окну и смотрела в ненастное небо.
  - Ну и пусть, - шептала она, прижимаясь ноющим лбом к стеклу. - Пусть не видно Луну. Он все равно не пришел. Я скажу дядюшке, он прикажет его разыскать. А потом я отправлю его на плаху. Просто ужасно как! Я злая, свирепая, страшная, кровавая, жестокая, мрачная, беспощадная, бесчеловечная... Пусть знает.
  И она шмыгала носом, и плакала, и слезы текли по щекам.
  Потом побродила по комнате. Потом переоделась в ночную рубашку. Потом улеглась. Потом долго лежала, не закрывая глаз. Потом в каминной часы на полке пробили десять. Потом - пол-одиннадцатого. Потом - полдвенадцатого, и пора было умирать.
  Вздыхала, ворочалась, наконец стала проваливаться - засыпать.
  Тут произошло странное.
  В отдушине, в стене под потолком, что-то заворошилось. Крышка отдушины отвалилась, упала на толстый ковер. Образовалось отверстие, из которого выпало не очень большое, серое, и ужасно пыльное. Оно шмякнулось вслед за крышкой и стало чихать!
  Принцесса вспрыгнула на кровати. Серое, пыльное и чихающее стало разворачиваться. Посреди опочивальни возник мальчик.
  - Ты пришел! - воскликнула Тар-Агне радостно.
  - Ну да, ведь договорились?
  - Я дожидалась с утра! А ты все не приходил!
  - Хм... Вроде как договорились - до вечера?
  - Ну и что? - Тар-Агне спрыгнула с кровати, подбежала. - А вдруг? Как тебя зовут, кстати?
  - Люди зовут Ведд-музыкант.
  - Опять твои люди!
  - Ты зови просто Ве́дде.
  - Ведде, как мы пойдем смотреть на Луну? Видел какие тучи? Они съели Луну, как быть?
  - Там куда мы пойдем Луну видно всегда. Не переживай... На улице сыро и холодно. У тебя есть теплая куртка?
  - А как мы пойдем? Полезем туда? - девочка указала на дыру отдушины.
  - Да. Одевайся.
  Тар-Агне сбегала в гардеробную, принесла любимую меховую накидку - длинную, мягкую, сверкающую.
  - Нет, - Ведде оглядел и ощупал накидку. - Она испачкается и порвется. Нужна старая и, по возможности, грязная тряпка.
  - А Луна?! Смотреть на Луну в грязной тряпке?!
  - Луна не обидится. Она понимает.
  - Но у меня нет грязной тряпки...
  - Я так и думал.
  Мальчик вытащил из-за пазухи мятый мешок. В мешке оказалась куртка - старая, затертая, штопанная, но все еще крепкая, и вполне теплая - чтобы согреть маленькую принцессу в промозглую ночь.
  - У меня нет такой ловкой куртки, - девочка вздохнула, разглядывая замечательную одежду. - И такого мешка нет еще больше. А если заведутся, дядюшка заставит выкинуть...
  - Давай одеваться! - Ведде распахнул куртку. - Залезай.
  Тар-Агне облачилась в куртку.
  - Какая уютная! Я прикажу себе такую же.
  - Это моя старая куртка. Видишь как пригодилась! Теперь это, - мальчик раскрыл мешок.
  - То есть как? - Тар-Агне испугалась. - В мешок? Зачем?
  - Там пыльно. А принцессам нельзя быть пыльными. Это должно быть ясно без объяснений!
  - Но как я там все увижу? Вдруг заблужусь не в ту сторону? Куда-нибудь выпаду и потеряюсь? А Луна?
  - Я прослежу чтобы все было в порядке.
  Принцесса тщательно надела мешок. Ведде поставил друг на друга три пуфика, стал на них, взял девочку, поднял, пропихнул в отверстие. Потом ухватился руками за край, подтянулся, пролез, позвал:
  - Ты как?
  - Неуютно, - призналась из мешка принцесса. - Колется. И угол какой-то в спину.
  - Потерпи. Нам нужно увидеть Луну. А чтобы увидеть Луну, часто нужно терпеть. Сейчас я буду тебя волочь. Ты лежи в мешке как лежится, не волнуйся.
  Он потянул сверток с принцессой. Тар-Агне принимала мучения мужественно и даже старалась не хныкать (когда тебя волокут в мешке по трубе - совсем, оказывается, не приятно). Но мальчик волок недолго.
  - Вот моя дыра! Сейчас я тебя развяжу, и мы спустимся по веревке. Ты умеешь спускаться по веревкам?
  - Не знаю, - принцесса растерялась. - Я никогда не спускалась по веревкам. А что делать?
  - Пробовать.
  Ведде развязал принцессу и выручил ее из мешка. Они благополучно спустились, Ведде достал из кармана фонарик. Луч заплясал по непонятным предметам.
  - Мы где?! - Тар-Агне вцепилась мальчику в локоть.
  - Это старая кухня. Ее закрыли еще до того как ты родилась - и я тоже, - потому что полы стали мокнуть.
  Фонарик выхватывал из темноты котлы, сковороды, кастрюли - черные, огромные, страшные.
  - Иди за мной! Не отставай, тут запросто потеряешься.
  Они прошли в непонятную комнату. В середине стояла большая деревянная плаха. Рядом валялись черные кости, ржавые крючья, топорики, топоры.
  - Что это, Ведде? - спросила принцесса когда луч высветил огромный нож.
  - Мясной нож.
  - А что это на нем такое? Черное, липкое, отвратительное?
  - Кровь. Только она тут, от сырости, склеилась в какую-то гадость. А была кровь.
  - Настоящая?!
  - Здесь разделывали животных - коров, свиней, баранов, - чтобы потом готовить из них блюда.
  - Вот этим самым ножом? - Тар-Агне пришла в ужас.
  - Да. Разрубали на много частей. И кости громко хрустели.
  - Вот этим, значит, ножом... И кровь брызгала в стороны? Давай быстрее уйдем, Ведде. Это плохое место, мне здесь не нравится. Только подумать - в нашем старом, славном, уютном Замке есть такие места!
  - Ты даже не представляешь, - мальчик усмехнулся мрачно, - какие места есть в нашем Замке. Одно придется пройти.
  - Правда?! Давай тогда быстрее пройдем, и побежим смотреть на Луну!
  Они вышли из ужасной комнаты. Шли долго - спускались по скользким ступенькам, открывали сгнившие двери, пролезали в затхлые дыры. Ведде бесстрашно рассекал фонариком мрак, и принцессе с ним рядом было совсем не жутко. Когда ему пришлось повозиться с дверью которая не открывалась, Тар-Агне даже решила немножко пройтись.
  - Я пойду погуляю, Ведде, ладно? Немножко. А ты пока открывай дверь.
  - Только недалеко. Тут запросто потеряешься.
  - Как же я заблужусь если мы идем смотреть на Луну?
  Принцесса отошла. Вернулась через минуту, держа за хвост большущую крысу. Крыса висела вниз головой, извивалась и дергалась. (Крысе очень не нравилось, что с ней так обращаются, хотя бы и королева - той-то небось не понравится если ее подвесят за хвост вниз головой.)
  - Смотри, Ведде! - Тар-Агне торжественно предъявила крысу. - Смотри какое милое существо! Смотри - у него лапки, глазки, ушки, усищи, и хвост! Не все так ужасно в Замке! А что это, Ведде? Я прикажу завести такое! Какое замечательное! Что это?
  - Это крыса, - сказал мальчик, открывая наконец затвор.
  - Крыса? - принцесса растерялась. - Вот это и есть крыса?! Ай!
  Она разжала кулачок. Крыса шлепнулась на пол, заверещала, и убежала.
  Пошли дальше. Шли долго - спускались по ступенькам, открывали двери, пролезали в дыры. Становилось все холодней. Вскоре Ведде замер у низенькой двери в мокрой стене.
  - Смотри, - он посветил фонариком в дверь.
  Тар-Агне увидела как в глубине на куче гнилья валяются кости.
  - Здесь тоже разделывали животных? А зачем цепь? Чтобы не убежали? Что это, Ведде?
  - Скелет. Этот несчастный умер в этой темнице, и никто его даже не похоронил. Видишь череп? А вот, смотри, ребра.
  - Давай быстрее отсюда уйдем, и больше здесь не будем ходить! Почему чтобы увидеть Луну и послушать музыку, нужно идти такой дорогой? Может быть есть другая? Не такая ужасная?
  - Не знаю. Ладно, идем.
  - Ведде... Ты знаешь где рубят головы?
  - Сейчас головы уже не рубят, - успокоил мальчик. - Сейчас вешают, как-нибудь травят, душат. Вот в старину - да, головы так и летали. Их обычно отрубали на площадях, чтобы все смотрели и веселились.
  - А когда рубят голову - ведь кровь во все стороны?
  - Ха. Когда рубят голову, кровь из шеи фонтаном.
  - Ты видел?!
  - Нет. Лекарь рассказывал, что в шее у нас есть специальная жила, в которой течет вся кровь которая у нас есть. И если голову отрубить, то кровь там течет так сильно, что начинает бить струей. Пока не закончится, и вся вытекает.
  - И люди смотрят и веселятся?
  - Всей площадью.
  - Я прикажу всех, всех, всех отправить на плаху, чтобы больше никто не смотрел и не веселился! Как страшно, противно, как гнусно!
  - Не переживай так. Это было давно, в старину. Сейчас головы уже не отрубают, говорю.
  - Как же тогда веселятся?
  - Изобретают... Нужно идти.
  - Давай больше никогда сюда не придем!
  - А если ты еще раз захочешь посмотреть на Луну?
  - Может поищем другую дорогу? К Луне, наверно, много дорог? Не может ведь быть только одна? Да еще такая ужасная?
  - Конечно. В мире есть разные вещи. Есть такие которых должно быть по одной, как Луна. А есть такие которых должно быть по многу, как дороги к Луне. Я знаю пока только эту, и я тебе показал. А вообще, я думаю, у каждого своя дорога к Луне.
  - Конечно! А то представь сколько народа тут бы столпилось. Не только же мы хотим посмотреть на Луну?
  - Еще бы. Вот сочинители, мои знакомые. Им время от времени просто обязательно нужно смотреть на Луну. А то им становится плохо, и они не могут сочинять музыку.
  Они снова двинулись в путь.
  - Но как получается, что на Луну смотрят все... На Луну смотрит столько народу, а ее всем хватает?
  - Знаешь... Я думаю, что если Луну вправду поделить на всех, то ее, конечно, не хватит. Понимаешь... Луна так устроена, что на нее можно смотреть хоть лопни сколько. Каждому, всем подряд. Но чтобы что-то высмотреть, по-настоящему лунное... Это могут не все. Вот есть у меня знакомый. Он не то чтобы слепой, но с глазами беда. Путает красный с зеленым.
  - Это как?
  - Не знаю. Лекарь говорит, что в общем это нормально, и таких людей немало. Их даже больными не называют. Так вот, попробуй ему объясни как в лесу разыскать землянику. Он ее не увидит, красную на зеленых листьях.
  - Да? - Тар-Агне остановилась. - Он же умрет с голоду!
  - Так вот и с Луной. На нее можно смотреть хоть тресни сколько. Но если не умеешь видеть серебряный цвет, то никогда не поймешь почему Луна такая красивая. Так что Луны хватит надолго, не переживай. Мы пришли.
  Ведде пнул очередную дверь, стали подниматься по лестнице. Запахло мокрой землей, свежими листьями, повеяло ветром - и вышли в промозглую ночь.
  * * *
  Ход вывел на берег реки. Было сыро и холодно. Листья шуршали в ветре, плескалась вода.
  - Мы где? - принцесса огляделась с восторженным ужасом. - Река! Мы пришли?
  - Пока нет. Но мы уже вышли из Замка.
  Они поболтали руками в воде, потом Ведде указал в небо:
  - Если бы туч не было, мы бы увидели Замок в Луне. Знаешь как красиво! Ночью он весь воздушный, будто соткан из серебряных линий. Их будто чертит Луна, когда освещает крыши, парапеты, шпили. А особенно здорово смотрится моя Башня. И особенно когда Луна повиснет над ней. Получается огромная серебристая лампа, которая освещает Замок и лес. И если есть облака, они - будто призраки с серебряной гривой. А деревья - как серебристые слитки. И небо такое черное и бездонное, и в нем крапинки звезд, и все так спокойно, прозрачно, так здорово! Все так уютно, особенно когда в Замке светятся оранжевые окошки.
  - Я хочу посмотреть! - Тар-Агне подпрыгнула. - Ведде, возьми меня в следующий раз! Когда будет как ты сказал! Когда Луну повесят над Башней, зажгут оранжевые окошки! Возьми! Я даже пройду этой дорогой еще, завернусь в пыльный мешок... И посмотрю на кости...
  - Хорошо! - тот кивнул. - Но сейчас нужно идти. Осталось немного.
  - Какие они все-таки обманщики, - принцесса спешила за Ведде по гальке. - Ведь дядюшка знал, что за Замком так здорово! Почему не разрешал выходить?
  - Ты просто не знаешь что бывает за Замком. А он знает, и наверно думает, что тебе не понравится. Он у тебя на самом деле хороший, пусть даже ставит в угол на три часа в день.
  - Да не ставит, говорю тебе... Врут твои люди. Все врут, все обманщики, - Тар-Агне вздохнула.
  Они шли, и журчала вода, и шуршал ветер в деревьях. Ветви склонялись над речкой, капли срывались с листьев и булькали, и было спокойно, свежо, замечательно. Потом мальчик свернул с берега в лес, и они пошли по тропе, спотыкаясь о корни.
  Тропа устремилась в гору, они поднимались долго, и принцесса устала ждать - когда они наконец увидят Луну, а Ведде сыграет ей музыку. Стало казаться, что уже наступает утро, что Луна уже спряталась на день, что ничего опять не получится... Как вдруг!
  Лес кончился. Они вышли на вершину холма. Впереди склон уходил вниз, и под ним расстилался, раскидывался, разливался до горизонта замечательный серебряный мир.
  Облака расступились, и в черной полынье небес Луна - вот она! - спокойно жгла холодным сиянием холодную бездну. Серебряный свет лился, пропитанный влагой ночи. Запах был непередаваем - это был запах Луны, запах спокойного серебра света. Тар-Агне замерла, не двигаясь, боясь спугнуть даже капельку лунного запаха, даже черточку лунного серебра.
  Мир - впереди, под ногами - лежал и светился. Ведде снял с плеча лютню, начал играть, а девочка стояла, смотрела, слушала.
  Музыка была короткая и простая, пара аккордов, несколько нот, - но такая серебряная, такая хрустальная, такая лунная! Влажная как небеса, прохладная как трава, бездонная как весь мир, моргавший огоньками в ночи. Тар-Агне стояла, смотрела, слушала, не двигаясь, не дыша. Ведде доиграл музыку и сказал:
  - Ну как?
  - Мне понравилось! Мне очень, очень, очень понравилось! Только знаешь - давай ты ее никому, и нигде больше не будешь играть.
  - Я ее для тебя и придумал. И чтобы была такая Луна. Если ее сыграть кому-то еще, да еще в другом месте, она испортится.
  - Да! Поэтому даже мне не играй, если не будет такой Луны. Я не хочу чтобы испортилась такая хорошая музыка. Хотя жалко, что ее нельзя принести домой. А потом иногда послушать.
  - Музыку, конечно, можно и в Замке сыграть, - мальчик повесил лютню за плечи. Но толку? В Замке такой Луны нет.
  Они вернулись в лес и двинулись вниз, оставив Луну на вершине холма.
  * * *
  У входа в подземелье принцесса остановилась.
  - Знаешь, Ведде! Я прикажу устроить в Замке такую Луну! Пусть смотрят. Ведь ты говоришь Луне не страшно если на нее будут смотреть даже все?
  - Нужно было с самого начала устраивать Замок так чтобы из него было видно Луну. А теперь поздно.
  - Наверно, - Тар-Агне вздохнула. - Интересно - дядюшка знает, что Луну бывает так видно?
  - Думаю знает.
  - И что - он тоже одевался в мешок, держал в руках нож, смотрел на страшные кости? Чтобы увидеть Луну?
  Они вошли в ход и погрузились во мрак.
  - Насчет мешка не уверен, а нож держал, и костей видел кучу.
  - Не хочу я ножей и костей... Я прикажу, и их отменят!
  - Ха. Если бы все можно было решить так просто.
  - Я все равно прикажу! На всякий случай.
  Они шли обратной дорогой, и больше не разговаривали. Прошли страшные коридоры с темницами, прошли страшную комнату где лежал нож, прошли страшную кухню. Ведде засунул принцессу в мешок, затолкал в отдушину, проволок в опочивальню, и там они долго чихали на пушистом ковре.
  - Ну вот, - сказал наконец мальчик. - Теперь ложись, уже поздно.
  - Да, надо спать, - девочка улеглась, приютилась под одеялом. - Опять завтра дядюшка придет со своими послами. Вот они надоели! Ведде, спаси меня от послов. Я хочу Луну, и хочу музыку, и не хочу дурацких послов, с ятаганами... Так здорово, что ты пришел... Показал Луну и сыграл музыку... Ты придешь еще, ладно? Приходи, засовывай в мешок, волоки... Куда хочешь... Только чтобы из Замка... Ты придешь?
  - Ха. Я могу показать такие места!
  - Только ты обещай... Ведде, давай убежим! - она приподнялась на кровати - Ты знаешь такие места! Давай убежим и будем там жить!
  - Нет. В таких местах лучше не жить все время. В таких местах нужно бывать. Вот это нужно, и обязательно. А жить можно в Замке. Не так он и плох, - мальчик снова уложил принцессу, укутал одеялом.
  - Все равно, давай убежим... Хоть куда-нибудь... Убежим... Хоть немножко...
  Она засыпала.
  * * *
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"