Преображенская Маргарита: другие произведения.

Хозяин воды и травы. Книга 2. Огненный венец

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 8.08*23  Ваша оценка:
  • Аннотация:


    Верату Некромант Запада, в прошлом Наперсница Смерти, сбросив венец служения своей тёмной госпоже, обращается к свету. Исполняются все её сокровенные желания: рождение детей, любимый мужчина, спокойная и счастливая жизнь рядом с близкими людьми. Ужасы прошлого, постепенно стираясь из памяти, уступают место росткам новой жизни, ведь тот, кому она служит теперь, и есть сама Жизнь, но прошлая победа над собой и над обстоятельствами, вовсе не гарантирует, что всё и дальше будет складываться в пользу победителя. В Стране Смерти по-прежнему идут кроваваые дожди, а чёрные травы шепчут новые имена, и есть ещё тот, кто склоняет голову перед ужасающе-прекрасной и вечной владычицей этого жуткого места, посвящая ей новые и новые жертвы. И когда войны и моры, заговоры и предательства чёрным веером начинают разворачиваться вокруг, каждому предстоит нелёгкий выбор, последствия которого невозможно предугадать.

Хозяин воды и травы. Книга II. Огненный венец


роман
(находится в процессе написания)

продолжение Книги 1
( вполне может рассматриваться как самостоятельное произведение)
Ответы на многие вопросы можно найти в разделе "Глоссарий" Книги 1


С 01.01.2017 продолжения выкладываются на сайте ПродаМан



Оглавление:




Часть I.Миг страха [К оглавлению]

  Вечеринка, к которой Ингван, как и подобает зачинщику веселья, готовился очень тщательно, была в самом разгаре. Несмотря на чёрную темноту ночи, обнимавшей в это время года мегаполис, главой которого был его отец, дом, полный светящихся фиалов, непринуждённо паривших в воздухе, лучился потоками тёплого жёлтого света. Гости в умопомрачительных нарядах, которые больше раздевали, чем одевали их, судя по степени облегания и откровенности, развлекались, найдя занятие себе по вкусу. Некоторых из них Ингван застал за восприятием ментальных наркотиков, способных взвинтить мозг до мегавзрыва волнующих ощущений на выбор испытуемого, несколько влюблённых пар предавались безудержному сексу на крыше под звёздами, часть разношёрстного сборища апатично танцевала на площадках без притяжения, взлетая и кружась в воздухе, словно осенние листья на ветру, кто-то планомерно наполнял желудок самыми дорогими и изысканными яствами - всё, как обычно. Близился апогей праздника, которого ждали все. Ингван называл его Миг Страха. Когда ночь становилась особенно тёмной, а сердца и умы собравшихся достаточно открытыми для разного рода жути, он начинал своё действо. Как правило, это была попытка воспроизведения какого-нибудь страшного и давнего оккультного обряда. Иногда Ингвану казалось, что его усилия достигают цели, но утром он с грустью убеждался, что всё это было лишь бредом воспалённого разума, плывущего в винных парах. То, что он подготовил на этот раз, производило впечатление средства настолько верного и древнего, что от осознания захватывало дух.

  - Миг Страха! - воскликнул Ингван, объявляя начало импровизированной мистерии, - Миг Страха! Гости, толкаясь и ахая, собрались в тёмной комнате. То там, то сям слышались весёлые смешки, ругань, бессвязные междометья.
  - Ну, же, Ингви! - наконец, рявкнул кто-то хрипловатым баритоном, в котором он узнал голос своего приятеля Йера. - Мы ждём уже сотню лет, а ты и не чешешься! В этот миг зажёгся свет, и все гости увидели, что они окружены со всех сторон расставленными по кругу чашами для фимиамов на высоких подставках, сплетённых из причудливо изогнутых металлических прутьев, словно звери, попавшие в загон.
  - Обряд, который мы с вами проведём сегодня, очень древний и опасный, поэтому всех слабонервных, а также излишне щепетильных прошу покинуть помещение! - сказал Ингван, прекрасно зная, что никто не тронется с места. Так и случилось. Толпа заулюлюкала, призывая хозяина дома к началу действий. Ингван выждал эффектную паузу и продолжал:
  - Знаете ли вы легенды о Даме Чёрных Лугов?
  - Что за вредная баба?!
   - Старая дева.
   - Училка по законам, правам и обязанностям жителя мегаполиса.
  - Моя злая мачеха.
  - Твоя новая пассия?
Пьяные голоса продолжали выкрикивать предположения под всеобщий смех публики.
  - Это госпожа, предсказывающая смерть и её дарящая, - сказал Ингван, когда шквал идей поутих. - Вы хотите узнать, когда и как вы умрёте? Гости опять возбуждённо загомонили. Теперь в этом гомоне слышался целый сонм самых разных эмоций: ропот недовольства, испуганные девичьи восклицания, радостное тупоголовое гиканье, холодная ядовитость скептиков, неподдельный интерес желающих смерти своим врагам.
  - Я собираюсь жить вечно! - крикнул Йэр, перекрывая голоса толпы. - В наш век чудодейственных вакцин и перерождений смерть уже побеждена, были бы деньги. Так пусть предсказывает её сколько угодно! Я послушаю и посмеюсь.
  Этот выкрик воодушевил собравшихся. Всё шло как по нотам. Ингван преступил к практической части. Он извлёк тот самый фолиант, который буквально свалился ему на голову в лавке древностей на окраине мегаполиса. Туда он, золотой мальчик, всегда чуравшийся кварталов бедноты, забрёл вчера странным образом, словно подчиняясь какому-то наваждению, словно кто-то свыше или "сниже" управлял им. Эту лавку ему уже приходилось посещать вместе с родителями когда-то страшно давно. И вот он пришёл снова. Книга действительно была стоящая. В век новых технологий таких экземпляров уже почти не осталось. От её страниц веяло пылью веков, мраком потусторонних сил. Почему он выбрал именно обряд вызова Дамы Чёрных Лугов? Ингван сам не знал ответа на этот вопрос. В книге было много и другой жути, но его внимание почему-то привлекла страница именно с этими странными стихами. Ему даже показалось, что властный и при этом невыразимо-нежный и сладкий женский голос нашёптывал ему их. А теперь он сам готов был произнести это заклинание. Ингван возжёг огонь, от которого началось воскурение фимиамов. Сандал, кипарис, мята... Ароматы окутывали зал, просачиваясь под кожу, в каждую клетку тел, находящихся в нём. В чёрных лугах травы шепчут за именем имя, Слёзы дождей с кровью ран перемешаны наших.
  Ингван читал, то и дело облизывая губы, мгновенно пересыхающие от волнения. Капля крови из его пальца до ужаса медленно падая, словно пробиваясь сквозь толщи преград, достигла, наконец, пола, но так и не коснувшись его, вдруг взмыла вверх к потолку, повинуясь какой-то нарушающей законы обычной физики силе.
В тёмных одеждах Ты ходишь одна меж другими, Стелет дорогу дымок фимиама из чаши, Лентой.
  Дымок воскурений из каждой чаши вплетался в единое полотно, образуя ленту, змеясь, уходящую ввысь, туда, где концентрировалась темнота, которую не могли разогнать слабые отсветы огня внизу. И в этой недосягаемой и страшной вышине медленно концентрировался сгусток мрака, завораживая взгляд своей чёрной струящейся глубиной, которая таила в себе зарождение чего-то немыслимого и ужасного.
Нанизаны бусины разных столетий, Вынутых душ и начертанных оккультных знаков Словно шаги.
  Издали сверху действительно донёсся слабый, но от этого не менее страшный, звук шагов. Это был стук тонких и острых каблуков дамских туфель, гулко отдававшийся в каждом сердце.
Разрывает незримые сети Лента пути, по которой Ты выйдешь из мрака.
  Ингван замолчал, в ужасе глядя, как падают одно за другим тела внутри круга, словно стебли, внезапно срезанные острым лезвием косы. Между застывшими от страха телами двигалась тёмная тень, в которой угадывались очертания женской фигуры, одетой в тёмный плащ с капюшоном. Она подходила к каждому из участников этого обряда на краткий миг, неизменно оканчивающийся падением жертвы на пол. Всё происходило так быстро, что Ингван не мог уследить за её перемещениями. Наконец, очередь дошла и до него.
  - Не убивайте меня! - пролепетал Ингван, увидев перед собой тёмную фигуру в капюшоне.
  - Я не для этого пришла на твой зов, - сказала Дама Чёрных Лугов. - Спасибо за щедрое подношение. Я довольна.
Глос её был твёрд, словно сталь, и сладок, как вязкий, тёмный мёд.
  -Вы ведь, - Ингван запнулся, нервно сглотнув, но всё же решился продолжить. - Вы ведь сама Смерть.
  - Я? - Дама позволила себе приглушённый смешок. - Вовсе нет, я всего лишь та, кто говорит о Смерти. Наша встреча с Ней ещё впереди.
  Она сбросила капюшон и приблизила к нему своё бледное призрачное лицо. Обрамлённое растрёпанными рыжими локонами, оно было полупрозрачным и от этого ещё более жутким. Рваный шрам, кровавой полосой разрезавший её высокий лоб, будто линия по которой вскрывали череп, только усугублял кошмарность происходящего. В следующий миг их губы слились в поцелуе. Ингван ощутил, как эта сущность проникает в его тело, заполняя его собой, словно найдя там временное пристанище, и потерял сознание.
  Утром о страшной трагедии узнал весь мегаполис: золотая молодёжь - дети сливок местного общества были мертвы. По версии следствия смерть наступила от передозировки только вошедших в моду ментальных наркотиков. Родители несчастных уже оплакивали своих непутёвых чад. Всюду сновала пресса, психологи, адвокаты, представители правоохранительных органов. Назревал крупный скандал, развеять который предстояло главе мегаполиса, тело сына которого так и не было найдено. Впрочем, как и тело его приятеля Йэра.
  Они словно сквозь землю провалились. Их искали ещё несколько месяцев после того, как страсти по погибшим улеглись, но безрезультатно. И никто не заметил, как в самом опасном и гиблом уголке земли, где даже военные с некоторых пор ограничивали своё присутствие управляемыми станциями, напичканными электроникой, опасаясь оставлять там живых людей, появились два странных молодых человека.
  Ингван, не боясь ничего, шёл вперёд, решительно выбирая путь. Вернее говоря, он боялся, но Дама Чёрных Лугов, управлявшая сейчас его телом, казалось была лишена страха. Йэр, нехотя плёлся позади него, периодически заходясь дурацким, тихим хихиканьем.
  - Прекрати постоянно ржать, придурок! - однажды зло проворчал Ингван, грубо схватив его за плечо, и осёкся, встретив страдальческий и полный страха взгляд Йэра. "Я послушаю и посмеюсь. Так он говорил мне," - голос Дамы Чёрных Лугов обрушился на мозг Ингвана, как ураган. - "Так пусть слушает и смеётся!"
  Йэр опять противно захихикал, с ужасом взглянув на Ингвана, кажется, он тоже воспринимал Её голос, и они продолжили путь. Шли долго. И Ингван постепенно начал вслушиваться в то, что теперь жило в нём. Он словно был собой и не собой одновременно, зная всё о той, что теперь пребывала внутри, а может быть, это было не всё, а лишь то, что Она позволила ему узнать? В любом случае, прикосновение к чужим воспоминаниям и мыслям вызывало интерес, заслонявший страх и притуплявший понимание кошмарности всего происходящего, оно, словно расширяло его знания, дав взглянуть на ситуацию под совершенно иным углом, оправдывающим всё, даже чью-то смерть.
  Да, теперь он многое знал о Ней. И Её история, казалась ему намного более ужасной, чем то, что случилось или когда-либо могло случиться с ним или Йэром. История, начало которой было светлым и прекрасным.
Часть II.Эпоха листопада [К оглавлению]

  Эпоха листопада, пронизывала все миры и остро ощущалась на уровне подсознания неизбывными образами умирающей листвы, паутин и пёстрых лохмотьев. От неё не скрыться, не уйти, перебегая из реальности в реальность. С ней нужно просто смириться и продолжать жить. Листья клёнов всё такие же золотистые, как и пять веков назад, напоминали о том, что завершается очередной жизненный цикл. Верату шла по мокрой аллее, вымощенной опрокинутыми плачущими небесами, словно прокалывая их острыми ударами шпилек. Ей очень нравились никогда не выходящие из моды туфли на высоких каблуках, стук которых напоминал биение сердца. Сегодня, повинуясь случайному, казалось бы, порыву, она снова, как в давние, почти стёршиеся из памяти, тёмные времена, облачилась в чёрное, словно в кольчугу тайны, хотя в душе переливался спектром самых разных красок букет ярких, будоражащих чувств. Осень, бушевавшая вокруг, была ей словно сестра, такая же рыжая и вечная, грустная и пылкая, полная загадок, прохладной философии и тленья. Предчувствия зрели где-то внутри подсознания, напоминая о себе неясными всплесками тревоги, непонятными образами перемен. Предвидение, покорное её воле, подкреплённой щедрыми жертвоприношениями, во времена тёмного служения, теперь отстранялось, словно кто-то, стремясь сбить с толку, запутывал прерывистый след. Последнее время это ощущение повторялось с пугающей частотой, напоминая ей об уязвимости на новом витке. Теперь Верату уже не была одинока, как когда-то. Возлюбленный, дети и дети их детей, - боль каждого из них она очень остро воспринимала как свою собственную, готовая на любые, даже самые страшные вещи, ради блага семьи. И в этом была слабость, из которой могли возникнуть возможности манипуляций и давления.
  Сегодня Рибил, правнучка принцессы Виты, собиралась представить ей своего жениха. Верату, как глава рода по женской линии, с опаской относилась к любым чужакам, пытавшимся войти в их клан, усматривая в каждом из них потенциальную угрозу, и часто не ошибалась. Поэтому подкравшийся дождливый вечер вызывал смешанные чувства в её душе. Она вернулась с прогулки, которая хотя и должна была развеять её мрачные мысли, на самом деле только усилила их, и вышла в гостиную, рассеянно проследив взглядом, как в зеркале проплывает высокая и бледная рыжая дама. Она по-прежнему казалась молодой, но её молодость, выглядела, словно изящная и роскошная маска, скрывающая множество лет, страстей и самых разных поступков за завесой обманчивого внешнего облика. Рибил, такая же белокурая и зеленоглазая, как Вита, подбежала к ней, словно вырвавшийся на свободу вихрь, сияя весельем и счастьем. Ей было восемнадцать. Именно было по-настоящему, а не на вид. Верату уже не помнила себя в этом счастливом и романтичном возрасте, а скорее всего не хотела помнить, вычеркнув из жизни период с тринадцати и до двадцати лет, который до сих пор тёмным росчерком печали таился в глубине едва заметных отпечатков времени, тенями затаившихся в углах её губ.
  - Верату! - Рибил порывисто обняла её, хитро и вместе с тем умоляюще заглянув в глаза. - Он обязательно тебе понравится. Только не пугай его. Не смотри так мрачно! Улыбнись. Верату усмехнулась в ответ. Да. Конечно, она улыбнётся этому юноше, присутствие которого чувствовала за версту. Более того, она очарует его, расположив к себе. Так нужно для безопасности семьи.
  - Вот, это мой Войд! - защебетала Рибил, подталкивая жениха к Верату.
  Молодой человек поклонился, не сводя восхищённых глаз с вошедшей рыжеволосой дамы. Рибил замешкалась, не зная, как лучше представить хозяйку дома: главой рода, пращуром их семьи, пра-пра-пра-пра-...бабкой? Всё казалось каким-то слишком уж пафосным и неправдоподобным на вид для ничего не знающего о них чужака.
  Предвидение Верату шевелилось где-то глубоко внутри, озаряя мозг скомканными и при этом болезненно яркими образами. На голой ветке колыхался трепетный золотой лист, красивый, тонкий и беззащитный, хотелось согреть его в ладонях, заслоняя собой от ветра.
  - Здравствуйте, молодой человек! Я и есть та самая суровая тётушка, о которой вам рассказывала страшные сказки ваша избранница. Но поверьте, моя строгость лишь видимость, а в душе я таю поляны нежных незабудок. Называйте меня Верату, я не люблю излишних церемоний, - улыбка получилась холодной и поверхностной, не отражая истинных чувств.
   - Рада встрече с Вами. - Верату подала ему руку для поцелуя и ощутила грандиозный взрыв видений внутри, словно возникших от его прикосновения.
   На голых ветвях Древа Вечного Космоса, будто листья, трепетали планеты и звёзды, - золотые, багряные, с прожилками зелени, они, казалось, дрожали от холода или от страха. А в следующий миг могучий порыв ветра сорвал их с ветвей, закружив в вихре всепоглощающего тленья. Верату до хруста сжала зубы, и накативший кошмар отступил. Только теперь она заметила, что гость что-то восхищённо говорит ей.
  - ...обворожительно прекрасна, - услышала она окончание его фразы, видимо, представляющей собой адресованный ей вычурный комплимент. А где-то в тёмных закоулках подсознания жутким, коварным и чужим шёпотом едва заметно прозвучало: 'По-прежнему!' Или это был просто бред воспалённого разума, зажатого в тисках многовековой паранойи её жизни?
  Весь вечер Верату внимательно присматривалась к гостю, отслеживая его мысли, что для неё не составляло труда. Он был пуст, словно сияюще-белый лист, и по-настоящему влюблён, этот новый ухажёр Рибил, в противовес тем опасным связям, которые наклёвывались в жизни этой девушки и других детей ранее, но были развеяны Верату. И даже запах его был пустым, таким же, как тысячи других ничем не примечательных запахов. Так пахнут посредственности. В нём не существовало ничего, заслуживающего внимания, и всё же... предчувствия не могли её обмануть.
  - Так что же? - проводив своего возлюбленного, Рибил умоляюще смотрела на неё, словно кошка, выпрашивающая еду.
  - Вам нужно больше общаться, дорогая, - Верату, казалось бы, одобрительно пожала её руку.
  - Он тебе понравился? - просияв, спросила Рибил. - Он не может не нравиться! Верно?
  - Я бы сказала, что он меня заинтересовал, - Верату улыбнулась, вслушиваясь в сигналы, которые уже подавал её Соглядатай.
  Пожав руку гостю во второй раз, она подсадила ему эту сущность, способную сливаться с объектом слежки, быть его вторым я. Загадки хороши, когда ты смог их разгадать, и Верату собиралась это сделать.
  Ночью на балконе, словно притянутая светом огромной кровавой луны, она, падая навзничь и изогнувшись в дугу, зависла в воздухе, как в длани ночного ветра, входя в транс перед долгожданной беседой. Он прикоснулся к её сознанию в условленное время, словно тёплая волна, как всегда пробуждая невиданное ликование в душе Верату. У Него было много имён. Кто-то знал его как Хозяина воды и травы, светлых лесов и прозрачных озёр. Другие обращались к нему Светлейший Владыка. А для Верату Он был единственным божеством, в которое она верила, следствием и причиной всего, её возлюбленным. Они как обычно говорили о пустяках. О погоде в тех мирах, где пролегал сейчас Его путь, о том, как приятно вдыхать ароматы ночи. Так было всегда. Они говорили о пустяках, потому что знали всё друг о друге без слов. Верату чувствовала его тревоги, созвучные тому, что переживала она. Он охватывал своим внимательным взглядом все миры, все проявления жизни, всё, что росло, дышало, цвело и увядало, чтобы расцвести вновь. Первое время это вызывало ревность в душе Верату, но с каждым днём она всё чаще перенимала Его взгляд на вещи. Сегодня от беседы впервые осталось странное послевкусие недосказанности. Нечто ускользало от её взора, прячась за каскадами мыслей и изящными сплетениями слов. Светлейший Владыка что-то скрывал от неё. Верату не стала настаивать на абсолютной откровенности. В конце концов, она сейчас тоже не поведала ему всего. Неясное и тёмное нечто назревало в где-то глубине, словно древнее чудовище, поднимающееся из мрака, в котором дремало до нужного срока. Нечто, требующее разгадки именно от неё.
   Мысленным взором она прикоснулась к своим детям. Венустус охотился в дальнем краю вместе с двумя своими сыновьями, это всегда было его страстью. Верату невольно залюбовалась красотой движений его могучего статного тела, тем, как бьётся огонь золотых волос на ветру. Он был так похож на отца!
  - Мама! - Венустус послал ей ментальный поцелуй, от которого стало тепло и радостно на душе.
  Лудио, такой же бледный и темноволосый, как она в юности, играл в кости в компании весьма сомнительных типов и, судя по всему, выигрывал, периодически жуля с помощью изящного заклинания переворота. Они с братом были близнецами, хотя и совершенно разными внешне, как ночь и день. Заметив присутствие матери, Лудио отсалютовал ей ментальным образом цветка, рассыпающегося звёздным дождём.
  Шентесс как всегда, карпела в библиотеке над древними фолиантами, загадочная и неповторимая, словно один из них. Её кожа, глаза и волосы были настолько светлы, что казалось, будто она соткана из лучей очень яркого света. Шентесс подняла голову, устало взглянув в пустоту, откуда ей слышалось присутствие Верату, и тепло улыбнулась ей, отложив книгу.
  Авем, самая младшая, парила высоко в небесах, поднявшись над пеленой туч и молний, чтобы видеть солнце, большая белая птица с чёрной отметиной на крыле. Она объединила в себе черты матери и отца: тёмные волосы, зелёные глаза. Авем пульсировала счастьем, ментально обнимая мать. Верату улыбнулась, чувствуя умиротворение. Это была прекрасная ночь, из тех, что не созданы для сна. Духовным взором она поискала Виту и резко отпустила длань ветра, опускаясь на поверхность балкона. Её силуэт чёрной статуей разбил багряный лик луны на две части.
  - Верату, - бывшая принцесса Имеллина стояла в дверях, устремив на неё взгляд больших зелёных глаз. От неё тянулся шлейф аромата горечи и тоски, особенно сильный сегодня.
  - Проходи, дорогая, - Верату улыбнулась ей, как в те времена, когда та была маленькой девочкой, и Вита ощутила, что эта улыбка, этот голос, против воли пробуждают в ней ощущение радости, как в детстве. Повзрослев, она стала воспринимать Верату во всей её многогранности и неоднозначности. Путь к сердцу той, кого она так хотела видеть своей матерью, что даже преодолела ради этого грань между мирами, для неё заслонили родные дети Верату, полубоги, с которыми Вита никогда не могла сравниться ни в силе, ни в красоте, ни в мудрости. Иногда она чувствовала себя ненужной частью в этой блестящей когорте ярких личностей. Названные братья и сёстры были очень милы в общении с ней. Хозяин воды и травы подарил принцессе бессмертие. Но Вита всё равно ощущала себя чужой среди них. Хитрая и загадочная улыбка Лудио, недосягаемая красота и благодатность Венустуса, непререкаемое знание и спокойствие Шентесс, и, наконец, прикосновения крыльев и порывистость Авем, будто пригибали её к земле.
  - Как ты? - Верату погладила принцессу по волосам, как когда-то, страшно давно.
Она все эти годы пыталась всячески сглаживать противоречия, изо всех сил стараясь быть для Виты хорошей матерью и прекрасно зная, что развязки всё равно не избежать. Верату понимала, что именно её игра в Имеллине спровоцировала в конечном итоге страдания этого ребёнка, который так и не смог повзрослеть за эти несколько веков.
  - Я, - Вита опустила голову, чтобы скрыть слёзы. - хочу уехать.
  - Куда ты поедешь? - Верату уже знала ответ, но задала вопрос, чтобы не вызвать новый взрыв эмоций принцессы.
  - В Имеллин, вернее в то место, что было когда-то моим Имеллином, - Вита подняла на неё взгляд, полный скорби и боли. - Мне надо почтить память моих родителей. Хочу побывать на могиле отца и матери.
  - Хорошо, - Верату положила ей руку на плечо, от чего Вите захотелось броситься ей на шею и заплакать.
  - Не посылай со мной эскорт. Я хочу быть одна!- вместо этого принцесса вырвалась и отошла к стене. - Без твоего постоянного контроля.
  - О! Конечно, ты ведь давно взрослая девочка, - мягко улыбнулась Верату. Соглядатай уже тихо скользнул по её длинным пальцам на плечо принцессы.
  - И ничего не сообщай Пресветлой! - Вита взглянула на неё исподлобья.
  - Как скажете, ваше высочество, - голос Верату источал елей.
  - Я отправляюсь прямо сейчас, - Вита посмотрела на Верату, словно надеясь, что та запретит ей уходить, прижмёт к себе, заставив остаться.
  - Я провожу тебя, если позволишь.
  Клубок мыслей, роившихся в голове принцессы, был опаснее клубка ядовитых змей. Каждая больно жалила Верату в самое сердце. Вита была несчастна. Бессмертна, одинока и несчастна. Можно заставить её остаться, усмирить магией этот всплеск эмоций, превратив её в послушную куклу, как Верату делала множество раз в свои тёмные времена, но теперь она уже не могла поступить так с Витой. Принцесса как во сне направилась к порталу. Под аркой она остановилась, бросив на приёмную мать затравленный, полный боли взгляд.
  - Мы ведь ещё встретимся? - этот вопрос Виты заставил Верату нервничать, потому что она не знала ответа, натыкаясь на вязкую пустоту внутри своих видений, в точности как в тот роковой миг у Озера Грёз, и эта пустота пугала её больше самых страшных противостояний её жизни.
  - Нет ничего такого, что может помешать нам, - её ответ немного успокоил принцессу. Она шагнула в портал, не зная, что два незримых телохранителя по приказу Верату последовали за ней.


Часть III.Земли Без Королей [К оглавлению]


  Даредевил вложил новенький зачарованный клинок в ножны и, прочитав накануне украденное у стражей заклинание, открыл дверь в запрещённые для неофитов пространства.

- И куда же это мы собираемся? - строгий голос магистра Акатуса, заставил подростка замереть на пороге, изображая статую из парка Семи Вождей.

  Дверь, подчиняясь воле старшего, захлопнулась перед носом, погасив в душе ученика свет надежды на славу в героической борьбе со злом, к которой стремился и готовился любой неофит. С мечтой о запрещённых пространствах, кишащих опасными существами и тёмными силами, ждущими его появления, теперь предстояло надолго распрощаться.

- Я ошибся дверью. Случайно, - Даредевил не посмел взглянуть в глаза магистра, оскверняя свои уста подобным враньём, и предусмотрительно обратил свой взор долу.
- Бывает, - в голосе Акатуса, на миг послышалась насмешка, - Раз уж вам, юноша, так не терпится приносить пользу обществу, сражаясь со злом, извольте следовать за мной.

  Даредевил не поверил своим ушам. Его приглашает сам магистр! И не для наказания, а не иначе как для какого-то важного дела. Он с радостью отправился вслед за Акатусом, гадая, для чего нужен ему. Магистр не разделял восторгов своего ученика. Слишком много таких вот пламенных мальчиков, отчаянно желавших победить зло, погибло на его глазах, даже не успев сделать взмах клинком или нанести удар заклинанием. В душе мага давно зародилась искра симпатии к Даредевилу. В этом хитрющем и смышлёном двенадцатилетнем неофите он узнавал себя в детстве. Тогда у него не было наставника, всё приходилось постигать самому. Он чудом уцелел после своей первой встречи с проявлениями Хаоса. Теперь, когда были ясны многие причины и следствия, налажены связи с высшими силами, он старался найти способных учеников, научить их всему, что умел сам, ограждая от бед и проблем, пока они не окрепнут, чтобы дать бой. Религия и общественная мораль красиво и методично муссировали понятия добра и зла, разжигая в сердце каждого верующего стремление отдать жизнь во благо империи, защищая народ от надвигающейся опасности. Но сам Акатус не мог бы дать точное определение добру или злу, уж очень смешанными были их проявления в его мире. Магистр привык смотреть на жизнь без шор религиозных догм и политических воззрений, которые тормозили развитие научной мысли и порой шли вразрез со здравым смыслом. Ему хотелось видеть всё, как есть, и он добивался этого от всех своих учеников. Думая так, магистр увлёкся, не раз смерив шагами комнату, куда они с учеником пришли, поднявшись по тёмной лестнице на три этажа вверх. Здесь было прибежище его проектов и идей, часть из которых существовала на уровне воздушных замков, но многое уже воплощалось в жизнь. Новые конструкции и обрывки разных записей, детали каких-то непонятных устройств, порошки и снадобья в тёмных склянках, свечи в закапанных воском горшочках,небрежно брошенная одежда и даже недоеденная куриная ножка, уныло торчащая из бокала вина, - всё это придавало интерьеру необыкновенный колорит.

  Наконец, на доброй сотне сделанных туда и обратно шагов маг вспомнил о Даредевиле, который, не смея нарушить поток мыслей учителя, таращился на разные странные штуки в его кабинете, борясь с желанием стянуть что-нибудь мелкое и необычное себе в карман.

- Так вот, юноша, - магистр, прогнал улыбку с лица, сурово взглянув на мальчика, - Вы будете работать в моём наблюдательном пункте. Я поручаю вам слушать Хаос, и отслеживать изменения в нём. - Спасибо, господин магистр! - радостно воскликнул Даредевил.
- Не благодари, - всё также сурово остановил его Акатус, - Это испытание, а не подарок.

  Даредевил с повышенным рвением преступил к своим новым обязанностям. Он многие часы должен был проводить в специальной стеклянной комнате, полной звуков и видений. Первое время мальчик не мог справиться с их вихревой раздробленностью, не в силах собрать всё в целостную картину. А затем из глубины эфира стали слышаться отчётливые голоса и приходить яркие образы. Даредевил докладывал о каждом из них магистру, вызывая то мрачную озабоченность, то лёгкую улыбку на его жёстком, почти непроницаемом лице. Он сам пока не мог понять, что всё это значит, но очень старался вникнуть в суть дела. Постепенно новоявленный наблюдатель даже стал различать направления и миры, коих оказалось великое множество, в которые он мог заглянуть. Жизнь в них поражала своим разнообразием, казалось, их всех объединяет лишь одна деталь - озеро, окружённое лесом. Оно будто пронизывало всю вселенную. Последнее время Даредевил, выполнив свою основную роль, повадился уже по личной инициативе наблюдать за одним далёким миром, очень непохожим на тот, в котором жил он сам. Вот и сегодня, когда магистр наглухо закрылся в своём кабинете, оставив только щёлочку под дверью, сквозь которую в такие моменты всегда пробивался нездешний ослепительный свет, будто Акатус беседовал с чем-то высшим и прекрасным, юный неофит снова устремился сознанием туда, где всё было не так, как в привычной ему жизни, но всё же существовало нечто вроде запрещённых пространств, в которые, нарушая законы, проникли три сущности. Они-то и стали излюбленными объектами изучения мальчика. Две из них не представляли особенного интереса, потому что были обычными людьми, а третью он не мог видеть, но слышал её голос, что придавало наблюдениям особенный колорит прикосновения к какой-то жуткой тайне, благодаря которой можно было в дальнейшем покрыть себя славой или просто интересно провести время. Вот и сейчас он тоже смотрел за ними, не понимая, чем всё это так привлекают его.

  Ингван лежал на пустоте, созданной Дамой Чёрных Лугов заклинанием парения, словно зависнув над островком твёрдой земли и смотрел ввысь, туда, где ещё не успевшее погаснуть вечернее небо, покрывалось непроницаемой бронёй облаков. Гряда тёмных туч неумолимо надвигалась слева, словно стремясь поглотить последние отсветы усталого закатного солнца. Йер беспокойно спал чуть поодаль, беспрестанно нервно хихикая даже во сне.
   Незнакомая местность вокруг, состоявшая в основном из топких равнин, покрытых скудной болотной растительностью, приводила в уныние. Да и как могло быть иначе? Эти пределы, закрытые для любых посещений тремя защитными периметрами были официально признаны аномальной зоной. Всё началось с того, что здесь пару десятков лет назад произошла эпидемия неизвестной науке болезни. Местные жители были потомками первопоселенцев, дерзнувших обживать этот запретный кусок земли, оказавшийся богатейшим месторождением полезных ископаемых. Их новый дом, овеянный мрачными тайнами седой древности, стал по иронии судьбы и их могилой: люди заражались и один за другим умирали в страшных мучениях. Их мёртвые тела, словно выжженные изнутри неведомым мором, покрыли города и веси в некогда печально-известных Землях Без Королей. Ингван читал об этом в запрещённых источниках информации, потому что все сведения были изъяты правительством из широкого доступа, чтобы исключить панику среди населения планеты. В живых не осталось никого. Поползли пугающие слухи о проклятии древних, о монстре, живущем в озере, расположенном в самом центре этих гиблых мест. Но все слухи воспринимались теми, кто не видел истинного положения дел, как очередное развлечение, ведь конец света предсказывали уже как минимум 1000 раз, а он по-прежнему так и не наступил. С тех пор в Землях Без Королей осталась только скудная сеть военных баз и научных станций для наблюдения за территорией, но и им не суждено было просуществовать и нескольких лет. Природная катастрофа, возникшая ни с того, ни с сего и сопровождавшаяся необъяснимыми ураганами и землетрясениями в абсолютно спокойной до этого зоне, имела ужасающие последствия, благодаря которым все станции и базы были утрачены. Поэтому теперь Земли Без Королей, намертво запечатанные периметрами, просматривались и патрулировались только автоматическими установками, управляемыми извне, что вполне позволяли осуществить чудеса робототехники нового века.
   По мрачному велению судьбы или в наказание за собственное безрассудство Ингвану выпало странствовать именно здесь, и, в чём он был почти уверен, путь его лежал в самое сердце аномалий, к древнему озеру, жуткие легенды о котором в последнее время всколыхнули общество с новой силой, мрачно зияя из бездны многих лет забвения. Одна из них была изложена в той злополучной книге через несколько страниц после обряда вызова Дамы Чёрных Лугов. Несколько строк врезались в память, нестерпимо-ярко обжигая сознание:

  Когда грянет Хаос, круг жизни замкнув,
  Тумана веков всколыхнув глубину,
  Свет с Тьмою, сойдясь, снова станут одним,
  В мирах остановятся ночи и дни,
  И Времени рухнет последний причал,
  Откроется путь к Колыбели Начал,
  Где сон без движения в вечном пути
  И новой надежды опять расцвести...


  Он много раз представлял себе, как это будет, но разве может разум обычного человека вместить в себя то, что выше его сил?

- Зачем мы идём туда? - вслух спросил Ингван, по-прежнему глядя ввысь, где в его мыслях роились, сгущаясь, ужасы грядущего.
- Тебе не надо знать, - вкрадчивый, ласковый шёпот Дамы Чёрных Лугов, приятно окутывал мозг. - Лишнее знание ослабляет.
- Сколько дней мне осталось?- в голосе Ингвана засквозила горечь, застывая разбухающим комом в горле, мешавшим вздохнуть.
  Он ежечасно корил себя за свою глупость, за то, что пренебрегал здравым смыслом и элементарными правилами, позволяющими избежать опасности, за то, что не слушал отца и наставников, опьянев от ощущения вседозволенности и могущества. Когда-то, совсем недавно, он мог поступать, как ему заблагорассудится, и даже преступления, которые он совершал, сходили с рук, благодаря усилиям его семьи. Теперь он знал, что любое могущество - лишь иллюзия, и подобно отрезанной голове в золотой чаше. Всегда есть тот, кто могущественнее тебя, тот, в чьей чаше плавает или будет плавать твоя голова.
   Тучи затянули всё небо, и пошёл дождь. Капли падали на защитный купол, вызывая его свечение в точке прикосновения, отчего место ночлега отчаянных путников окружала пелена светящихся всплесков.

- Время ничего не значит, - сказала Дама, видимо, отвечая на его вопрос. - Важен лишь результат. Тебе выпал шанс стать настоящим героем, разве не этого ты хотел тогда в детстве, когда заглянул в мою лавку древностей ? Желания имеют свойство исполняться, попав в нужный ореол.
- Ты ведь тоже не всемогуща! - Ингван, сжал кулаки в бессильной ярости, - Есть тот, кто выше тебя! И ты его боишься.
- Есть, - Дама Чёрных Лугов улыбнулась, вызывая у Ингвана ощущение внутренней дрожи. - Но в отличие от тебя я могу дать ему бой.
Ингван закрыл глаза, сдерживая слёзы бессилия.

- Спи! - Дама коснулась его мозга, опутывая его чарами сна, противиться которым было невозможно.
   Ему снилось, как он выходит из-под защиты купола, и устремляется вдаль, преодолевая бесконечные топи и гиблые леса, корявые ветви старых деревьев в которых покрыты светящимися янтарными цветами. Он мчится вперёд, пройдя каменный лабиринт, чтобы увидеть бездну тумана за ним, бездну, в которой клубится первозданный Хаос.


Часть IV.Завесы и узоры [К оглавлению]



  Тенебрис мягко затворил за собой двери, которые, смыкаясь, моментально образовали непроницаемую стену, и прошёл внутрь небольшого зала, в котором его в полной темноте ждали немногочисленные адепты. Они молчали, и было слышно только шумное дыхание, да ещё бешеный стук сердец приготовленных к жертвоприношению людей. Тенебрис посвятил свою жизнь тёмному искусству. Приверженность к таковому в его мире считалась греховной и строго каралась местными законами, но это только разжигало желание в его душе. Тьма, к которой он обращался, даровала могущество здесь и сейчас и была способна осуществить любые желания, купленные новым жертвоприношением. Это, по мнению Тенебриса, выгодно отличало его веру от общепринятого, так называемого, светлого культа, требовавшего исполнения многих совершенно невыполнимых правил ради сомнительной, но прекрасной жизни после того, как его сердце остановится навсегда. Но Тенебрис вовсе не планировал умирать, ему хотелось жить вечно, вот для чего он выбрал саму Смерть своей госпожой. Так случилось очень давно. Отчаявшаяся душа безнадёжно больного может решиться на всё. Долгое время он не мог найти отклика на свои мольбы ни у светлых, ни у тёмных богов, но через некоторое время всё изменилось кардинальным образом.
  Сон, в котором он бродил по чёрным лугам под кровавым дождём, навсегда врезался в его память, как и ужасающе-прекрасное лицо Хозяйки этой мрачной страны, перед которой он теперь всегда склонял голову, не в силах больше взглянуть на Неё. Изучать тёмное искусство было тяжело, ведь все его последователи были истреблены в его мире давным-давно, но всё же в уцелевших тайниках остались книги и ритуальные атрибуты, коих оказалось вполне достаточно для того, чтобы овладеть основами, а потом бесконечно совершенствовать своё мастерство. Прошло уже много лет, но Чёрная Княгиня, как именовали Владычицу Страны Смерти, не спешила сделать его своим наперсником.

   Тенебрис утешал себя тем, что таковых вообще было мало за всю историю существования тёмного культа. Женщины, проходя обряд посвящения, собирали цветы отнятых ими жизней с чёрных лугов, чтобы подарить их Княгине, а она, сплетя из них венец, возлагала его на голову избранной в знак своей вечной связи с ней, награждая невиданным могуществом, чтобы исполнять волю своей госпожи. Мужчинам даровался пылающий жезл, созданный из стволов деревьев, в которые обращались, застывая, фонтаны крови из тел их жертв. Истинные имена наперсников Смерти были покрыты тайной, но предания о противостоянии двух из них, учителя и его ученицы, посмевшей сбросить венец служения, бередили воображение Тенебриса. Он бы никогда не позволил такого какой-то выскочке женского пола! Жезл, принятый из рук Чёрной Княгини, стал его навязчивой идеей, недосягаемой пока мечтой, единственной целью, которой он посвятил жизнь. Тенебрис возжёг чёрные свечи и произнёс начальную формулу ритуала. Собравшиеся адепты вторили ему нестройным хором.

- Тебе поклоняемся, Княгиня! Прими это в знак верности. И да цветут чёрные луга из века и в век, - бархатный тенор Тенебриса тёмной мелодией смешивался с музыкой страха, исходящей от прикованных к алтарю жертв.

   Дымок чадящих свечей вызывал лёгкое головокружение, предшествовавшее слиянию реальностей. На краткий миг взору открылась Страна Смерти. Он словно парил над ней, как нетопырь, распустивший кожаные крылья. Чёрные луга с шепчущими проклятия травами казались бесконечными, сливаясь с горизонтом в немыслимой тёмной дали. А потом он увидел трон, на котором восседала её ужасающе-прекрасная Госпожа, освещённая чёрным светом от парящего высоко, в тёмном нигде, куба. Тенебрис не видел её лица, только мрак струящихся одежд, полы которых касались верхней ступени лестницы, ведущей к трону. Сегодня рядом с Княгиней был ещё кто-то. Он стоял чуть позади по левую руку, и у Тенебриса захватило дух от осознания страшной силы, сконцентрированной в этом незнакомце. Когда видение исчезло, оставляя послевкусие сладкой жути от прикосновения к чему-то непознаваемому и высшему, Некромант подошёл туда, где была прикована первая жертва, и, не обращая внимания на жалобное стенание, с размаху вонзил ритуальный нож ей в горло, умывшись из фонтана крови, хлынувшей из свежей раны.

  'Для человека Время подобно реке, в которую нельзя войти дважды. Для владеющего временами и пространствами, и творящего их, время не значит ничего, потому что сам Он - Вечность. Он тот, от кого происходит всё, что живёт и умирает, Он - Абсолют, Источник Всего.
  Его дыхание порождает звёздные ветра.
  Его сны создают миры.
   Его мысль вмещает всё сущее.
  А когда Его всевидящий взгляд пронизывает пространства и времена, словно множество тончайших вуалей, на которых,словно узоры, вытканы те или иные события, Он способен увидеть каждого в каждый миг его жизней и смертей, и решить продолжать ли существование этой завесы или свернуть её, снова обращая в ничто, и никто не в силах помешать ему в этом, потому что Он и есть Судьба...'

   Шентесс нахмурившись оторвалась от рукописи, которую старалась расшифровать уже несколько лет, и отложила её в верхний ящик стола, услужливо открывшийся в месте прикосновения её руки. Когда-то рукопись имела вид свитка, который Верату уничтожила словом разрушения, но такие вещи никогда не исчезают бесследно. Они воплощаются в мыслях другого автора, чтобы снова явиться в мир. Теперь рукопись выглядела как тетрадь, густо исписанная замысловатыми знаками. Шентесс забрала её у одного сумасшедшего, которого нашла в какой-то из своих исправительных клиник для одержимых. За каждым из символов, испещривших листы, крылось нечто важное. И это важное до недавнего времени ускользало от Шентесс. А теперь разгадка была так близка, что где-то на уровне сердца сладкой истомой мерцало предвкушение. Но... Шентесс забыла о назначенной встрече. Авем уже стояла у дверей, извлекая из своей пышной шевелюры остатки белых и чёрных перьев, застрявших в волосах в момент обращения в человеческий облик. Шентесс вышла ей навстречу, словно озаряя всё вокруг, своим светом, который, казалось, исходил от каждого миллиметра её кожи, волос, от радужки глаз. Авем порой даже робела перед ней, ощущая это неизбывное свечение, которое казалось то нестерпимо-холодным, то обжигающим. Шентесс не всегда была довольна своей сестрой, чья порывистость и подростковый максимализм не имели ничего общего с кротостью и смирением истинной добродетели, к которой она стремилась, насаждая такие идеи в охраняемых ею мирах, но не любить этого мятежного, искреннего и очень талантливого ребёнка, было невозможно.

- Ты готова? - Шентесс улыбнулась, убрав последнее маленькое чёрное пёрышко, повисшее на непослушном локоне в районе лба девочки.
- Да, - Авем радостно кивнула.

  Они занимались долго и плодотворно. Шентесс очень гордилась успехами своей сестры, которая стремительно продвигалась в изучении тонкостей магии, обнаруживая яркие способности к целительству и преображению. Когда обучение было окончено, Авем с надеждой взглянув на свою наставницу, спросила:

- А что насчёт моей просьбы?
- И речи быть не может! - строго сказала Шентесс.
- Ну, почему?! - Авем поджала губы, словно маленькая капризная принцесса.
- Потому что это очень опасный артефакт, ты с ним не справишься! - голос сестры источал твёрдость и назидание.
- Почему вы все не верите в меня! - обиженно воскликнула Авем.
- Я верю в тебя, - низкий обволакивающий голос Лудио прозвучал над ухом прежде, чем статная фигура брата возникла между Авем и её строгой наставницей. Шентесс укоризненно взглянула на него.
- У меня были дела здесь неподалёку, решил заглянуть на огонёк. Могу составить тебе компанию, сестрёнка, - Лудио выдал одну из самых обворожительных своих улыбок, коих в его арсенале было более чем достаточно, и протянул Авем руку. Та не задумываясь, положила свою маленькую ручку в его горячую ладонь.
- До встречи! - его голос всякий раз бередил какие-то странные глубинные эмоции, которых Шентесс боялась и подавляла в себе.
- До встречи. - сказала она вслух, а потом добавила уже ментально, - Ты несёшь за неё ответственность! Не забывай!
- Я просто воплощение ответственности, - парировал Лудио, сопровождая свой ответ ментальным образом белого голубя, томно хлопающего длинными ресницами.
Голубь был до того смешным, что Авем не сдержавшись залилась хохотом, обнаружив свои способности подслушивать телепатические беседы взрослых, которые ей удавалось тщательно скрывать ранее. - До свиданья, сестрица, - торопливо сказала она, опомнившись, и они с Лудио эффектно растворились в воздухе.
- Ты и правда поможешь мне? - спросила Авем, недоверчиво взглянув на брата.
- Конечно, к тому же, я лучше любого артефакта, - он заговорщически подмигнул ей, от чего в его тёмных глазах заплясали лукавые искры.


   Шентесс вернулась в свой кабинет, который из-за нарочито-скромного убранства был очень похож на келью монахини, и остановилась в нерешительности. Что-то было не так! То ли какой-то элемент интерьера изменил своё расположение, то в воздухе витал какой-то странный ускользающий аромат, то ли... Точно! Шентесс нахмурилась, сложив на груди руки. Яшик стола, куда она убрала рукопись, был чуть-чуть приоткрыт. Кто-то уже пролистал с таким трудом добытые сведения и, возможно, тоже понял, как их прочесть. И Шентесс уже догадалась, кто это успел проникнуть в её покои. В душе на мгновение вспыхнул факел гнева и тут же погас, усмирённый усилием воли. Добродетель не может гневаться. Шентесс плотно закрыла ящик, запечатав его охранным заклятием, и подошла к арке, в которой прятался портал в её миры.
   Соглядатай Верату по-прежнему не фиксировал ничего сколько-нибудь опасного. Войд был идеален: добр, внимателен, аккуратен и осторожен, положителен со всех сторон, не свершая ничего такого, что могло бы настораживать или вызывать желание пресечь его отношения с Рибил. Каждый миг существования их союза, словно был специально создан, чтобы подтвердить: Войд действительно любит её всем сердцем. Однако, Верату чувствовала, что что-то было не так. И это необъяснимое ощущение, приводило её в бешенство. Она множество раз просканировала астральное тело Войда, его сознание, его плоть и не обнаружила никаких подвохов. Он по-прежнему был восхитительно пуст, словно сосуд, в который ещё не поместили никакого содержимого. Рибил не была первой в списке дорогих для Верату людей, но всё же каким-то странным образом входила в него, хотя совершенно не представляла собой ничего особенного - обычная девушка, каких тысячи, такая, которых прежде ведьма даже не замечала среди живущих, признавая только тех, кто обладал глубиной силы или блеском таланта. Верату часто думала о ней, не решаясь сказать обо всём Светлейшему.
  Последнее время они отдалились. Виной тому был целый спектр мрачных событий, чёрным веером разворачивающийся вокруг. Вселенную потрясали то там, то здесь бушевавшие войны и моры, возрождались из пепла и поднимали головы тёмные культы, странные идеи бередили умы. Хозяин воды и травы бросил все силы на отражение этих напастей, их с Верату дети обороняли каждый свою территорию, из тех, что были охвачены бурей разных проблем, опираясь на сообщества магов, которые заблаговременно создавались и пестовались в каждом мире.

  В этот вечер они совместными усилиями, наконец, подавили основные очаги несчастий. Светлый диск солнца медленно скатывался за горизонт, покрывая тёплой позолотой всё вокруг. Они сидели на веранде за столом и пили чай, по своему обыкновению ведя ментальную беседу. В душе у Верату тоже разливалось приятное тепло, от чего цветы в её новом венце становились ещё более яркими, алея в рыжих волосах, словно пылающие блики невероятно-яркого заката. Хозяин воды и травы, не отрываясь, смотрел на неё, думая о том, как идут ей эти два цвета: красное и чёрное. Почему он выбрал именно эту женщину из сотен других, более красивых, более мудрых, более покладистых и мягкосердечных? Он не мог бы объяснить. Да и кто из всех этих женщин смог прийти к нему, преодолев Круг Хаоса? Только она. В её лице ему иногда виделась Чёрная Княгиня, вернее та, кем она была в начале, до того, как он заточил её в Мир Смерти. Было нечто необъяснимо-родственное в этих двух сущностях. И не венец служения так связывал их. Что-то другое, в чём нужно было разобраться, и о чём Хозяин воды и травы не спешил говорить Верату. Последнее время вокруг творилось множество необъяснимых вещей. Узоры на завесах пришли в бесконтрольное движение, и это не могло остаться незамеченным. Когда последние сполохи заката, угасли под натиском ночной темноты, Верату получила несколько сообщений от своих соглядатаев, каждое из которых несло в себе отголоски грядущих бед, требовавших незамедлительных действий от неё. Самое важное касалось Виты. Мысленные отпечатки событий, записанные Соглядатаем, ярко вспыхивали в мозгу, восстанавливая картину произошедшего.

  Вита шла по столице Имеллина, успевшей стать за время её отсутствия сердцем огромного мегаполиса. Это было страшно: наблюдать, как море прошедших лет безжалостно уносит всё, что было когда-то родным, словно камушки с линии прибоя. Страна, которой она правила, превращалась в рассадник разврата. Или может быть ей, такой древней и старомодной, было не под силу принять нынешние нравы и обычаи. Единственным, что осталось от милого её сердцу прошлого, было кладбище. Вита прошла мимо новых захоронений вдаль, в заросли бурно цветущих кустарников, которые когда-то посадили здесь по её приказу, а сейчас они уродливо разрослись, зачерпывая пустоту корявыми толстыми ветками. Бесхозные, потерявшие форму, как всё вокруг.

  Могила матери затерялась среди множества других захоронений и разрушенных временем и местными вандалами склепов. Но маленький храм, вернее то, что от него осталось под давлением безжалостной руки времени, хотя и покрылся трещинами и плесенью, всё ещё был цел. Дверь,заваленная тлеющим хламом, преграждала ей путь. Вита разбила преграду заклинанием воздушного молота и вошла внутрь. Запустение и скверна, царившее кругом, вызвали слёзы на глазах принцессы. Статуи древних богов обветшали и почернели, будто потеряв былой свет. В самом углу на полу лежало изваяние её отца. 'Светлый Освободитель король Малеарн' - гласила полустёршаяся надпись.

- Папа! - Вита обняла статую за шею, встав на колени, и разрыдалась. Гнёт прошедших веков был слишком тяжёлым бременем для обыкновенного человека. Слишком много бед и бурь свалилось на её голову, слишком много необъяснимого и невероятного произошло.
- Я не хотела, чтобы всё было так! - бесконечно повторяла Вита, раскачиваясь в такт своим рыданиям. - Я не знала, что всё будет так.
- Моя смерть на твоей совести! - сказала вдруг статуя, подняв голову с пустыми каменными глазницами. - Ты - моя слабость и причина всех бед.

Вита отшатнулась, не веря своим глазам.

- Но, что я должна была сделать? Что я могла сделать? Я была ребёнок! - воскликнула она.
- Так сделай сейчас, когда тебе всё ясно. - сказал статуя. Из её руки выкатились маленькие и пустые песочные часы.
- Наполни их песком у Озера Грёз и принеси мне, принцесса! - статуя схватила её за руку своей холодной и мраморной дланью.

  Вита в ужасе попыталась высвободить руку и закричала. В этот миг прямо из воздуха материализовались две высоких фигуры, словно размытых полумраком этого места. Одна из них ударила по руке статуи короля, разбивая её в пыль.

- Бегите принцесса! - сказала вторая фигура, схватив Виту и подталкивая к выходу.

   Потемневшие статуи древних богов, ожили, преграждая им путь. Странные телохранители принцессы приняли бой, в пылу которого все забыли о Вите, которая ползком пробиралась среди осколков поверженных статуй и сгустков странной материи, остававшейся от ран защищавших её. Верату, как всегда, солгала, послав за ней свой эскорт. Вита не знала, что делать: разозлиться на ведьму или радоваться чудесному спасению. Противоречивые чувства вновь захлёстывали её, как огромная волна.

- Ты пожертвовала собой для неё много раз, но разве она ценит твою жертвенность? - голос отца был таким настоящим.

  Статуя тянулась к ней, жалобно простирая обломки мраморных рук. - Кто ты рядом с ней? Никчёмная приживалка. Влюблённая бездарность, которой, как подачку, бросили бессмертие, чтобы откупиться. Козырь в её игре. Вита выскочила из храма как раз в тот миг, когда он обрушился, погребая под обломками всех оставшихся внутри. Тело била нервная дрожь. Слёзы застилали взор. Она опрометью бросилась через кладбище, только у выхода нащупав в кармане что-то гладкое и твёрдое. Принцесса вынула вещицу из кармана, с ужасом понимая, что это такое. На ладони лежали пустые песочные часы. Вита очертила в воздухе круг, призывая узы связей.

- Приди, пожалуйста! Ты очень мне нужен! Пожалуйста! - всхлипывая сказала она, когда круг вспыхнул чёрным, монохромно переливаясь по контуру.
Часть V.Проникновение [К оглавлению]



  Лудио шагнул к ней из пустоты, схлопнувшейся за его спиной в маленькую тёмную точку. Вита в слезах бросилась к нему на шею. Он крепко обнял принцессу, слегка оторвав от земли и тихо шепча ей на ухо какие-то нежные слова, плавно переходившие в поцелуи. Рядом с ним было так хорошо и спокойно, что Вите на миг показалось, будто между ними больше не было его измен и её истерик, приведших их отношения к полному краху. Эту ночь они снова провели вместе. Утром Лудио застал её за разглядыванием мира за окном роскошного гостиничного номера в лучшем отеле мегаполиса сквозь стекло песочных часов.

- Как ты думаешь, что мне с ними делать? - спросила Вита, переведя взгляд на своего любовника.
- Я бы не стал обременять себя безделушками, приносящими проблемы,- сказал Лудио.
- Уничтожить их? - Вита замахнулась, чтобы выбросить часы в окно.
- Нет-нет-нет, - Лудио мягко остановил её руку, нежно поцеловав кончики тонких пальцев принцессы. - Отдай мне, я найду им применение.

Вита, немного подумав, положила часы в его открытую ладонь и улыбнулась, будто сбросив тяжкий груз со своей души.

  Второго соглядатая Верату подсадила своему старшему сыну. Много раз она пыталась таким образом вести наблюдение за Хозяином воды и травы, но Светлейший не позволял ей увидеть больше, чем хотел открыть, мягко указывая, что не нуждается ни в чьём контроле, будь это даже контроль со стороны любимой женщины. Это не обижало, но давало повод для тревожных мыслей. Последнее время Верату не могла отделаться от ощущения, что скоро произойдёт что-то ужасное. Предвидение, хотя и было её врождённым даром, но без подпитки привычными для тёмной магии средствами, которыми она успешно пользовалась много веков, не могло дать верную картину грядущего. Хозяин воды и травы отрицательно относился к подобному пристальному взгляду сквозь время, потому что все эти манипуляции требовали определённых жертв от видящего, даже в условиях полного отсутствия обращений к Чёрной Княгине, жертв, на которые он не хотел обрекать свою возлюбленную. Венустус же был практически бессменным спутником отца в любых делах, унаследовав многие его способности. Поэтому наблюдение за ним очень помогало обрести целостную картину разворачивающихся событий. На этот раз сообщение соглядатая не на шутку встревожило Верату.

  Венустус приближался к своей цели. Для этой могучей сущности, возможно, не уступающей по силам даже самому Хозяину воды и травы, живущие в разные времена придумали много имён: Озеро Грёз, Круг Хаоса, Организм...Чем оно было на самом деле, не мог пояснить даже Светлейший или не хотел этого объяснять. Венустус, звавший его на манер матери Озером, посвятил много времени изучению особенностей его воздействия. По его наблюдениям, след Озера существовал в каждом из миров, но был особенно опасен только в том мире, где находился так называемый Ключ - сущность его пробуждающая. Опасность следов заключалась в различных магических аномалиях, которые существовали даже в самых спокойных с этой точки зрения мирах вблизи Озера. На берегах всегда находился лабиринт из трёх соприкасающихся спиралей, который, в отличие от других более поздних оккультных сооружений Озеро не разрушало. А этому лабиринту, казалось было столько же лет, сколько самой Вселенной, столько же сколько его отцу - целая Вечность. Лес, окружавший каждый след Озера, только казался лесом, на самом деле представляя собой армию Хранителей Озера, имена которых тоже рознились. Но что такое простые имена - только слова. Верату называла их кустосами, и Венустус тоже применял это название. Кустосы представляли собой уникальную расу существ, принимающих любые обличья, в зависимости от необходимых действий. Одна деталь оставалась неизменной - вкрапления цвета янтаря. Такими могли быть их глаза или цветы на ветвях, камни под ногами или даже украшения на шее. Кустосы придерживались только интересов Озера и действовали только ради их реализации. Судьбы людей или каких-либо других форм жизни были им безразличны. А интересы Озера, насколько Венустус мог судить по своим наблюдениям и логическим выкладкам из них, были враждебны, приближая гибель всего, что существует.

  Лес встретил Венустуса настороженно, мрачно глядя на него мириадами янтарных глаз, в обрамлении мягких, скользких лепестков. Множество раз Хранителей Озера пытались уничтожить. Их сжигали и выкорчёвывали, травили химикатам и убивали всеми возможными заклинаниями, но они, умирая, всякий раз возрождались вновь, словно были частью могучего организма Озера Грёз, словно прорастали побегами от единого неповреждённого корня. Венустус пришёл сюда вопреки строжайшим запретам отца, которые он частенько нарушал в последнее время. Ему нужны были материалы для дальнейших экспериментов, образцы воды из Озера, камней с его берегов, и ... Венустус раздражённо оторвал от ветки особенно яростно глазевший на него янтарный цветок и аккуратно поместил его в контейнер, вызвав возмущённый шелест, скрипы и шорохи. Но это не могло остановить его. Он приблизился к лабиринту. Поросшие мхом камни, обрамлявшие тропу в неведомое, казались живыми, существами, которые маскировались от чужих глаз под природные объекты. Всё вокруг было полно напряжения и враждебности, которые сгущались с каждым его шагом, грозя разразиться молниями гнева. Венустус продолжал свой путь. Нужно было разобраться в том, что происходит, найти корень этого гадкого организма и уничтожить его. Марево тумана, скрывавшее Озеро Грёз, сегодня было настолько плотным и вязким, что полностью прятало зеркало вод. Венустус разогнал туман своей силой внутреннего света, доставшейся ему от отца. Гладь озера, покрытая неприветливой рябью волн, встретила его настороженно и мрачно. Зачерпнув воды, Венустус посмотрел её на свет, невольно залюбовавшись игрой теней, возникших в ответ внутри и не замечая, как увеличившиеся волны, набегая на берег, формируют из своих пен нечто принимающее человеческий облик.

- Кто смеет беспокоить Круг Хаоса?

  Этот вопрос застал Венустуса врасплох. Он оглянулся и замер, рассматривая то, что говорило с ним. Двойник, похожий на него как две капли воды, стоял совсем близко. Волосы, золотым водопадом струящиеся по плечам, мощная мускулатура, светлая кожа... Только глаза были янтарными, как и цветы в лесу, один из которых покоился сейчас в походной сумке с образцами. Ненависть, застывшая в глубине этих глаз, поражала в самое сердце. Весь этот организм, включавший в себя озеро, лес, лабиринт и ещё что-то за гранью всего видимого обычным взглядом буквально пульсировал ею, словно она была его движущей силой, силой его жизни. Венустус из соображений осторожности отступил на некоторое расстояние, окружая себя защитным барьером.

- Кто ты, чтобы нарушать мой покой? - Круг Хаоса вздыбился высокими волнами, сгущающимся туманом, шумом старого леса. - Ты не знаешь даже, кто перед тобой, жалкое порождение осколков Абсолюта.

  Венустус ощутил, как трещит по швам защитный барьер, сметаемый натиском Круга Хаоса. Ураган, поднявший толщи воды, смешанной с туманом, в огромную крутящуюся воронку вихря, двинулся на незваного гостя. Когда Вихрь приблизился на опасное расстояние, двойник растворился в нём, тоже став водой и туманом. Камни лабиринта перестроились, преграждая путь к отступлению, лес вдалеке встал непроницаемой стеной из переплетений ветвей и корней. Венустус был совершенно один перед разбушевавшейся стихией, перед тем монстром, который внешне казался просто красивым ландшафтом, просто местом, где концентрировались некие древние силы, а на самом деле и бывший этой первозданной силой, куда более древней, чем все миры. Вихрь воды и тумана поглотил бы дерзнувшего потревожить покой Круга Хаоса, но на его пути вдруг возникло препятствие. Кто-то другой принял удар на себя, развеяв воронку, подобно весеннему солнцу, разгоняющему мрачные тучи на небосклоне. Ураган стих так же быстро, как и возник. Гладь озера по-прежнему напоминала ровную поверхность загадочного зеркала, будто случайно обронённого богами среди бескрайнего леса, цветущего множеством янтарных цветов. Фигура Хозяина воды и травы, отражалась в нём, так органично сочетаясь с окружающим великолепием, словно он всегда был частью этого обманчивого ландшафта.

- Никогда больше не приходи сюда! - строго сказал он Венустусу и тот заметил, что впервые за многие годы на невозмутимом лице отца отчётливо пролегла тень печали и беспокойства.
- Что происходит? Я хочу знать! - воскликнул Венустус, но портал, созданный силой Светлейшего, уже уносил его прочь от Озера Грёз.

Соглядатай, случайно сорвавшийся с объекта наблюдения, успел передать ещё несколько важных сведений, прежде, чем был погребён под смыкающимися волнами песка.
  Хозяин воды и травы, прошёлся по берегу, наблюдая, как скользит по воде отражение его земного облика.

- Мы ждём вашего возращения, - сказал Круг Хаоса, и эта фраза расцвела в душе Светлейшего ярким янтарным бутоном, словно паразит, высасывающий силы и счастье.

  Третье сообщение касалось Рибил. Она была беременна. И соглядатай усмотрел что-то очень странное в только что зародившейся жизни, такое, что в совокупности с остальными частями мозаики заставило Верату крепко задуматься и не спать всю ночь. Предвидение по-прежнему натыкалось на стены вязкой пустоты. И всё же Верату начала принимать профилактические меры, больше полагаясь на логику, чем на свои видения. Она отправилась в Имеллин вслед за Витой и Лудио, в целях осмотреться на месте и принять решение.

- Колдуем потихоньку? - оставив Виту, сын материализовался в углу комнаты их фамильного укрытия, какие были в каждом из миров, откуда некоторое время наблюдал за ухищрениями матери.
- Ах, это... - Верату бесхитростно улыбнулась, эффектным жестом закрывая перед носом Лудио, любопытно совавшегося, куда не следует, фолиант, на который она ещё не успела наложить чары.

  Вернее она не могла решить, какие именно чары следует применить, и в раздумьях не сразу заметила, что тоже стала объектом пристальных наблюдений.

- Это всего лишь обычный всплеск творчества, дорогой,- с самым простодушным видом, на какой была способна, сказала Верату.
- Интересный ...всплеск, - многозначительно подмигнул ей Лудио, которого немало позабавила эта игра в простодушие. - И такой восхитительно-тёмный.
- Значительно светлее множества моих прошлых, - возразила Верату, поместив книгу в сейф.
- Мы, наконец-то, с кем-то воюем, мама?- у Лудио захватило дух от сложности шифра замка.
- Пока нет, как видишь, - Верату развела руками и картинно взглянула по сторонам. - Но планируем, - продолжил за неё Лудио, встряхнув чёрными волосами.


  Несмотря на то, что внешность его вряд ли можно было считать божественно- прекрасной, из-за слишком бледного цвета кожи и тяжёлого пронизывающего взгляда тёмных глаз, обрамлённых длинными ресницами, придававшими им оттенок особой мистичности и мрачности, именно он, а не красавец-брат, имел репутацию ловеласа, за которым тянулся шлейф разбитых сердец. Среди попавших под воздействие его сверхъестественного притяжения не было такой женщины, которая бы не сохла по нему, тайно вздыхая по ночам.

- С чего ты взял? - Верату жестом пригласила сына присесть.
- Я тут немного развлёкся, - начал Лудио. Верату нахмурилась. Его 'развлечения', так он называл азартные игры, порой принимали опасный оборот.
- Совсем немного, мам! Я был осторожен. И потом, ты знаешь, что мне в этом нет равных, - Лудио нежно погладил её по руке, не оставив у матери никаких сомнений в том, что он лжёт по поводу осторожности, и продолжал, - Так вот у меня для тебя подарок.


  Он протянул ей синий куб. Внутри этой тюрьмы из зачарованного стекла, где всё сжималось от заклинаний уменьшения, был заточён ванкар, демон седьмого лика. Ванкары славились своим умом и проворством. Поймать такого было нелегко тем более во плоти. Это могло значить только одно: демоны бродят по окраинам, за безопасность которых Лудио нёс ответственность.

- Какая гадость! - укоризненно проворчала Верату, с восхищением разглядывая эту игрушку.
- Изрядная, - с улыбкой согласился Лудио, - Но такая ценная сейчас!

  Демон в кубе, злобно оскалил зубы. Верату вопросительно взглянула на сына, слегка приподняв брови. Их улыбки были похожи, как две капли воды.

- Взамен на крупицу сведений, мама. Я хочу знать, с кем у нас ожидается бой. - Лудио был само очарование. Особенно его низкий, глубокий голос.- Предпочитаю готовиться к войнам заранее. И тебе это тоже выгодно. Я на твоей стороне.

  Верату внимательно взглянула на него. Её руки то нервно переплетались пальцами, то складывались домиком. Надёжный и сильный союзник, который понимает тебя с полуслова, что может быть лучше? Вопрос, можно ли ему настолько доверять ? Лудио не был обыкновенным ребёнком, и только Верату знала, что он такое на самом деле. Да, может быть, Светлейший догадывался обо всём, но молчал.

- Хорошо, - решительно сказала ведьма, поманив за собой сына.

  Вместе они перенеслись туда, где был когда-то её последний схрон. Полуразрушенный усилиями её учителя и прошедших веков, он всё ещё существовал, хотя и был почти мёртв. Скелеты больше не встречали у дверей свою госпожу, глаза черепов на стенах не сияли зелёным огнём, золотые чаши опустели, а разорванная пентаграмма на полу, больше не источала тёмный туман. Всё здесь напоминало о былом могуществе и ужасах её прошлой жизни. Синий куб, подвешенный заклинанием высоко под потолок, разбился, заключив ванкара внутри силовых полей облака света. Демон зарычал, изрыгая потоки проклятий, в бессильной попытке достать кого-нибудь из своих мучителей ударом длинной и мускулистой лапы с длинными когтями.

- Твоя пытка будет страшнее моей, мать демонов! - злобно шипел он, уставившись на Верату безумными глазами, прежде чем Лудио заставил его замолчать. - Скоро! Уже скоро! Тело уже выбрано! Очень хорошее, крепкое тело!

  Для проникновения в грядущее обязательно нужна чья-то кровь и чем сильнее будет это существо, чем больше мучений оно примет, тем действеннее получится результат. Верату не испытывала к ванкарам особой враждебности, но сейчас ей очень нужно было вернуть способность предвидеть, чтобы безошибочно проложить путь, как она всегда делала раньше. Душераздирающие стоны и вой демона не могли её остановить, и Лудио не уступал ей ни в чём.

В коридоре зеркал было холодно и жутко. Она дохнула на сверкающую гладь, нанося кровью ванкара забытые символы на помутневшую поверхность, словно вязь непонятых следов, и отступила назад, дав дорогу образам грядущего. Лудио замер на почтительном расстоянии. Во время такого обряда он присутствовал впервые. То, что его мать из тёмных, он понял, когда был ещё маленьким мальчиком и всей душой ощущал желание быть похожим на неё, не чувствуя никакого родства с Хозяином воды и травы.

Зеркало медленно обретало первоначальный вид, будто с той стороны поверхность согревалась пламенем факела, и, наконец, открыло нечто, заставившее Верату, вжаться в противоположную стену от нахлынувшего ужаса.
  В глубине зазеркалья за спиной её отражения было темно, и, словно, колыхался чёрный океан. В тёмных одеждах с огромным шлейфом мрака, край которого таял в бесконечности призрачных далей, та, грядущая, Верату стояла в окружении полчищ отвратительных и совершенно незнакомых ей сущностей. Они неотрывно смотрели на неё, то ли желая наброситься и разорвать на части, то ли стремясь попасть в её объятья, но не смели к ней прикоснуться. Её лоб венчал свежий, ещё кровоточащий рваный шрам, проходивший в том самом месте, где обычно она ощущала венец, подаренный ей Светлейшим. А из тёмных далей за её спиной к ней приближался кто-то, чей облик показался Лудио знакомым. Он присмотрелся, невольно сделав шаг к зеркалу, и был поражён обрушившимся на него видением. Казалось, он смотрел на мир из чужого тела. Всё вокруг разрушалось, распадаясь на части, вселенная клубилась беспорядочным месивом, обнажая край миров. Это был вовсе не край обрыва или что-то подобное, это был край всего сущего, край за которым заканчивалась реальность и начиналась пустота, которая была страшнее самой смерти, потому что пустота - суть ничто. И этот край миров стремительно и неотвратимо надвигался, уничтожая всё на своём пути. Лудио закричал, чувствуя, что не может остановить это, но тот, из чьего тела он обозревал творящееся разрушение - мог, несмотря на цену, которую требовалось заплатить. Ведь у всего есть своя цена.
  Лудио очнулся от того, что Верату интенсивно трясла его за плечи.

- У меня всё нормально...- вяло проговорил он, заметив, что зеркала, словно столпившиеся вокруг и жадно ловящие каждое их движение, не отражают больше ничего сверхъестественного. - Тогда пойдём отсюда,- сказала Верату, быстро гася остатки магии защитным заклинанием.
- Ты видела что-то?- спросил Лудио, когда они покинули это жуткое место, в котором когда-то его мать провела многие века.
- Почти ничего, а ты? - Верату с интересом взглянула на сына, всё так же простодушно улыбаясь, как и в начале их разговора.
- Я тоже... почти, - хмуро проворчал он в ответ.

  Мать, конечно, уже успела покопаться в его сознании в момент его мимолётной слабости во время обряда и всё знает лучше, чем он сам, а вот её мысли, как всегда, оставались загадкой.

- Ну, что ж, - Верату довольно улыбнулась, поправила одну из его чёрных прядей, выбившуюся из общей массы.- Тогда нам следует действовать.

  Теперь она уже не сомневалась в чарах, которыми будет пропитан её фолиант.


Часть VI.Чёрный Куб [К оглавлению]



  Авем шла к заветному месту исполнения своей давней мечты, с радостью ощущая тёплую руку Лудио, которого она вела за собой. Присутствие брата, его желание помочь добавляли уверенности в том, что её мечта осуществится, а может быть и не одна. Тропинка убегала вперёд, под нависающие сверху зелёные кроны высоченных деревьев. Лес был мокр от дождя и восхитительно пах влажной листвой и счастьем. Именно так, наверное, и должно было выглядеть самое лучшее место на свете, созданное из солнца, пробившегося из-за пелены туч, шелеста мокрой листвы, лёгкого тёплого ветра и улыбки брата. Они остановились у почти отвесного обрыва, образовывающего нечто вроде чаши, обросшей лесами. В центре, словно гигантская свеча, высилась, одинокая скала, на плоской вершине которой виднелась небольшая крепость, казавшаяся издали игрушечной.

- Я хочу возвести его там! - с воодушевлением сказала Авем, улыбнувшись брату.
- Красивое место, - Лудио внимательно осмотрел будущее расположение объекта, стратегическую важность которого Авем, интуитивно сделав очень грамотный выбор, ещё не осознавала.
  

Мир, где они находились, был в непосредственной близости от оси вращения всех миров, поэтому время здесь шло медленнее, и это таило в себе определённую выгоду, которую Лудио никогда не упускал.

- Тебе тоже нравится?! - радостно спросила Авем. - Я перенесу нас туда.
  

Она взмахнула руками, красиво воздев их к небу, будто хотела дотронуться до облаков, и почти мгновенно оделась в белые перья, только на левом крыле была чёрная отметина.

- Садись мне на спину! - крикнула она Лудио, и, дождавшись, когда тот устроиться в глубине её оперения, взмыла ввысь.

  Они сделали красивый круг над зелёной чашей, а потом Авем сложила крылья и камнем упала вниз. Это была их любимая с Лудио забава, за которую им обоим часто попадало от родителей. Особенно доставалось Лудио, как самому старшему, но это не останавливало их совместного чудачества, продиктованного для Авем жаждой нарушать любые запреты, тем более, что у брата всегда находился какой-нибудь способ выйти даже из самых безнадёжных ситуаций, к которым эта совсем не относилась. Трюк на самом деле был опасным. Земля приближалась так быстро, будто хотела принять их в свои объятья, и в самой низкой точке падения, птица под восторженный крик её наездника, сделав головокружительный разворот, эффектно взмыла вверх. Они приземлились на том самом месте, которое выбрала Авем. Здесь она решила построить свой первый схрон. Ей, в силу её очень юного возраста, пока не доверяли защиту миров, как другим членам семьи, и тайное укрытие ей тоже не полагалось.

- Ты ведь ничего не скажешь матери? - спросила Авем, заговорщически взглянув на брата.
- Если ты обещаешь быть осторожной, - хитро улыбнулся Лудио.
- Я буду самой осторожной из всех неосторожных! - Авем застыла, как образец кристальной честности.
- Тогда начнём,- сказал Лудио.

  Ей страшно нравилось смотреть, как он творит заклинания, выплетая слои защиты, завораживающие своей мощью и сложностью. Объединив усилия, к концу дня они сотворили настоящий шедевр, в котором можно было, и выдержать вековую осаду, и вести войну, и просто приятно поводить время.

- Ты самый-самый ! - воскликнула Авем, обняв брата.- А можно мне пройти в твои миры?
- Нет. - Лудио сказал это спокойно и мягко, но Авем знала этот его тон, обозначавший, что брат не изменит решение, что бы она ни сделала.
- Ладно, - немного загрустив, протянула она,- Но ты хоть останешься со мной? Ещё полетаем.
- Нет, - снова сказал Лудио. - Дела, сестрёнка.

  Попрощавшись с Авем, он отправился Имеллин. Его мысли по-прежнему занимали пустые песочные часы, ожидавшие своего наполнения.


  Чёрный Куб висел в вышине, словно потухшее солнце, освещая мрачным порывом проникновения вовне мысли и чувства. Он был огромен и казался то бархатно-глубоким до головокружения, то отливал металлическим блеском, то вспыхивал звёздными бликами, такими же чёрными, как всё вокруг. У него внутри жили отражения и тайны. По требованию своих хозяев Куб показывал всё, что мог рассмотреть в мирах. Это были самые разные сюжеты: войны, странные люди, пейзажи, ритуальные жертвоприношения, библиотека или что-то ещё. Таким образом Куб познавал миры за пределами того, в котором ему выпало существовать, перенимая у своих создателей отношение к ним и к их обитателям.

  Когда в Куб смотрела его хозяйка, он, повинуясь её приказу, искал объект её притязаний, не уставая снова и снова видеть его стройную, мускулистую фигуру, его длинные светлые волосы, словно напоённые лучами солнца, его зелёные глаза, похожие на озёра. Когда это желанное отражение возникало внутри Куба, он впадал в странное состояние, исполнившись эмоций смотрящей в него. Он пока не знал названия этому состоянию, но в нём были и щемящая тоска, и радость встречи, и давняя злоба, а всё это в целом, казалось, способно разрушить все миры и создать их заново. Куб не мог понять, кому принадлежит отражение, но, даже просто наблюдая за ним, ощущал прикосновение к невиданной силе, которая превосходила силы его хозяйки.

  Иногда, когда другой смотрящий в Куб, был далеко и не мог увидеть, хозяйка требовала показать ей озеро, то самое, что покрыто туманом и находится в центре лабиринта, словно гигантский каменный змей обвившегося вокруг него. В такие моменты Куб ощущал страх. Отражение озера меняло свой вид, превращаясь в неземной красоты лик, прежде чем начать беседу с хозяйкой. Каждая из таких бесед представляла собой торг. Хозяйка требовала каких-то загадочных вещей, а её собеседник требовал платы. Кубу было трудно понять, о чём они говорят, слишком мало опыта он успел обрести. Одно он знал точно, что прекрасный лик лжёт, а хозяйка знает это и злится.

  Но чаще всего в кубе отражалась женщина. Бледное лицо, рыжие волосы, решительный взгляд синих глаз... Куб узнавал её из тысячи других, не понимая, почему она так интересна его повелителю. Он, как и его хозяин, множество раз видел, как она улыбается искромётно дерзкой улыбкой, как она говорит, очаровывая нежным и властным голосом, как ходит, полная величия и грации, достойных королевы, как наклоняет голову, заставляя волосы вспыхнуть, словно костёр на ветру, как горят алым её губы и цветы в её новом венце. Иногда смотрящий в куб увлекался созерцанием настолько, что даже начинал говорить сам с собой, словно сумасшедший. А, может быть, он обращался к той, за кем наблюдал столь долгое время?

  Сейчас куб показывал ему окраинные миры, по которым прокатилась волна нелепых смертей их невинных жителей, попавших под винт неумолимой мясорубки, имя которой - игра. Внешне могло показаться, что всё происходящее - случайность. На самом деле смотрящий в куб стремился к исключению всего случайного, превращая жизнь и смерть в чёткую размеренную многоходовку тысяч фигур на доске времени. Жертвы были ужасны, но и ставки высоки. А цель в таких случаях всегда оправдывает средства.

  Думая так, повелитель куба наблюдал за тем, как его противник, отвлекаясь от самого главного, пытается изучить ситуацию и бороться с последствиями. И эти действия очень забавляли наблюдавшего, потому что напоминали ему действия слепого, силящегося найти солнце. Ему безумно нравилось запутывать ситуацию и наблюдать, как противник начинает сначала нервничать, затем допускать ошибки. Возможно, слепому и удалось, что-то предпринять, но от неминуемого это не спасёт. Вязкость пустоты надёжно скрывала планы смотрящего в куб. И он преступил ко второй самой интересной их фазе.


  Ингван и Йер вот уже почти целый день пытались привлечь внимание автоматических станций, оставленных людьми для наблюдения за ситуацией в Землях Без Королей. Они чувствовали себя брошенными на необитаемом острове, отчаянные сигналы которых не замечает ни один проходящий мимо корабль. Автоматические летательные аппараты воздушного патруля словно не видели их в упор. Защитный купол, созданный Дамой Чёрных Лугов, надёжно скрывал их от мира. Исчерпав все возможные варианты действий, злые, усталые и охрипшие от криков, Ингван и Йер уселись на землю, прислонившись спинами к хитро сплетённой из светящихся нитей преграде. Дама Чёрных Лугов отсутствовала. Ингван не ощущал её внутри, словно она перенеслась куда-то по своим делам. Йер, временно переставший глупо хихикать, выглядел убитым и несчастным.

- Будь проклята эта чёртова клетка и та сволочь, что нас сюда упекла! - он принялся в бессильном исступлении бить кулаком по светящимся узорам, которые казались несокрушимыми.

Ингван похлопал его по плечу, не зная как успокоить.

- Не прикасайся ко мне! Это всё из-за тебя и твоих штучек! - взорвался Йер, в с самым свирепым видом повернувшись к своему приятелю.

  Ингван на всякий случай отодвинулся, видя, что Йер настроен более чем решительно, о чём свидетельствовали его сжатые кулаки и перекошенная от злости физиономия, но его приятель вдруг изменился в лице и отскочил назад.

- Ты что это? - удивлённо спросил Ингван, а Йер, не в силах ничего сказать, только ткнул пальцем куда-то за спину Ингвна.

  Тот медленно повернулся и, вскрикнув, отскочил прочь, почти моментально оказавшись рядом с Йером. Снаружи за их укрытием появились полчища крыс, они бежали прямо на них так, что Ингвану сначала показалось, что началось наводнение и на них надвигаются волны вышедшего из берегов серого шерстяного моря. Но это так поразило Йера и Ингвана, а то, что послужило причиной отчаянной крысиной гонки. За серым морем, змеясь корнями и побегами, двигался лес! Ингван в ужасе наблюдал за его наступлением, не веря своим глазам. Крыс из последних рядов бежавших, заглатывали зелёные побеги. Йер закрыл уши руками, не желая слышать, как хрустят их кости, как хлюпает разрываясь в клочья звериная плоть.

- О, боги! Все, какие есть, помогите нам! - тихо прошептал Ингван, осознавая, что они единственное препятствие на пути неожиданно возникшей опасности. И если их укрытие не выдержит натиска леса, то оба они будут уничтожены, как крысы.
- Не знаю, как все, какие есть, но, как минимум трое из них, - мои старые знакомые, и никто из них точно вам не поможет. Во времена гибели богов, кому интересна жизнь человека, - в голосе Дамы Чёрных Лугов прозвучала ядовитая ирония. Она снова была внутри, и Ингван даже обрадовался её возвращению. Их души переплетались также, как нити созданной ею клетки или как побеги этого жуткого леса.

- Клетка выдержит, - невозмутимо продолжала Дама,- Но нам незачем так ясно указывать наше местоположение.

  В следующий миг их укрытие буквально ввинтилось в землю, оставляя вверху и полчища крыс, и зелёные побеги, которые, как Ингвану удалось разглядеть, венчали янтарные цветы. Они погрузились так глубоко, что вокруг пала полнейшая темнота, словно в могиле. Впрочем, возможно, это и была их могила. Дама снова исчезла. Йер, с детства страдавший клаустрофобией, несколько раз впадал в истерику, истошно вопя, то чтобы его выпустили на волю, то чтобы его убили, прекратив все мучения. Неизвестность действительно самое страшное из всех бед, страшнее её только ожидание удара, который должен вот-вот последовать. Темнота и тишина, царящие вокруг были настоящей пыткой.

- Почему же нас никто не слышит? - спросил сам себя Ингван. - Я слышал тебя, странник, - неожиданно ответил ему детский голос, отчётливо и чисто прозвучавший в мозгу.

Так мог бы говорить подросток лет тринадцати.

' Я схожу с ума', - подумал Ингван, нервно поёжившись.

- Нет! - сказал всё тот же детский голос. - Я слушал Хаос и услышал тебя. И теперь всё будет по-другому. Я смогу тебе помочь. Теперь я знаю, где ты.
- Конечно, по-другому, - вкрадчиво сказала Дама Чёрных Лугов, вклиниваясь в их разговор. - Потому что теперь и я знаю, где ты, мальчик.


Часть VII.Ночь кровавой луны [К оглавлению]



  Даредевил, как ошпаренный, выскочил из стеклянной комнаты для наблюдений, где ему удалось дотянуться до далёкого мира, куда тоже добрался Хаос. Того самого мира, обозревать который совершенно не входило в его обязанности. Сущность заговорила с ним, и он даже ощутил её прикосновение! Юному неофиту не приходило в голову, что слушать Хаос такое опасное занятие, что его тоже могут услышать и тем более обнаружить! Теперь ясно, почему магистр сказал, что это испытание, а не подарок. Сказать обо всём Акатусу - было первое, что приходило в голову. И Даредевил даже сделал несколько шагов по направлению к его кабинету, но потом остановился в нерешительности. А что если Акатус разгневается, узнав о его самовольстве? Один раз Даредевилу доводилось наблюдать, как магистр, придя в ярость, обратил нескольких нерадивых учеников старших курсов в большие глазастые пни, видимо, желая указать им их место в иерархии местных интеллектов. Тогда это произвело неизгладимое впечатление на всех неофитов и даже на учеников постарше. Немного успокоившись, магистр сменил гнев на милость и произвёл обратное превращение. Даредевил мог бы поклясться, что те двое до сих пор моргают так же бестолково, будто вместо мозгов у них по-прежнему осталось дерево, и тихо хихикал им вслед. Теперь ситуация могла сложиться так, что его самого постигнет участь испытать гнев магистра. Даредевил вовсе не боялся быть обращённым. Рядом с магистром и его необыкновенными вещицами он готов был стать чем угодно, даже смешным грызуном или букашкой. Но вдруг Акатус отстранит его от наблюдения за Хаосом, лишив возможности осуществить мечту всей его жизни - сражение со Злом? Этого никак нельзя было допустить! Даредевил грезил этой битвой, мечтая о сильном и хитром противнике, которого он, неофит, сможет одолеть, покрыв себя славой. Поэтому мальчик решил ничего не говорить магистру, а всё исследовать самостоятельно, тем более, что мир, из которого приходили звуки был очень далеко, что позволяло ощущать себя в относительной безопасности. Рассуждая так, Даредевил заметил присутствие в зале совещаний, что заставило мальчика снова применить свой дар. Это было не совсем честно, но любопытство взяло верх.

- Их много, магистр? - спросил густой бас, принадлежавший мастеру Фортему, преподавателю боевой магии.

Даредевил сжал зубы от напряжения, силой воли вызывая видение. И вот он: коренастый с пышной седой шевелюрой. Даредевилу всегда казалось, что мастер Фортем, похож на бога войны, статуя которого тоже была в парке Семи Вождей.

- Несколько сотен по моим грубым подсчётам, - в голосе Акатуса слышалась горечь. Он по своему обыкновению прохаживался взад-вперёд, нахмурив брови. - Они разрушили круг защиты у дальних поселений. Уже есть жертвы среди жителей, и среди магов из охранной миссии. - Позвольте выступить моей группе, магистр, - горячо воскликнул мастер Еиуниум, красивый и статный молодой человек, год назад сам закончивший обучение и теперь преподававший искусство быстрого и тайного перемещения, незаменимого на войне.

Даредевил иногда думал, что этому человеку больше подошла бы роль менестреля, чем воина, так замечательно он пел вечерами, когда все собирались трапезничать.

- Выступить придётся всем, - сухо сказал Акатус.- А пока вы разбираетесь с неупокоенными, я займусь изучением источника их силы. - Значит у нас, магистр, появился Тот, Кто Слушает Хаос? - это мастер Спумаи, преподававший тайны маскировки и камуфляжа.

  Его вкрадчивый текучий и мягкий тембр очень нравился Даредевилу, вот только в благообразном облике чародея было что-то слишком уж подобострастное, слишком приглаженно-отутюженное. Мальчику на миг показалось, что кто-то пытается осторожно просканировать стеклянную комнату, и он быстро закрылся от незваного гостя заклинанием капюшона. Его Даредевил вычитал в книгах Акатуса и овладел им уже в совершенстве. Надевший капюшон не видим для врага.

- Для того, чтобы обнаружить обычных некромантов нашего времени, достаточно просто быть внимательным, - сказал Акатус, и сканирующий был отброшен мощной волной чьей-то твёрдой воли.
- Тот, Кто Слушает Хаос, появляется в мирах раз пять столетий. В прошлом своём воплощении, если верить легендам, он пришёл в немощное тело больного младенца и был уничтожен Пресветлой Девой в попытке услышать и увидеть больше, чем ей положено судьбой. Вряд ли после такого боги пошлют его в миры снова,- вполне резонно заметил Еиуниум.

По этой легенде он уже сочинил грустную балладу, слушая которую Даредевил каждый раз плакал.

- Вы думаете, что Княгиня ещё не выбрала новых наперсников? - спросил мастер Люцидум, преподававший искусство управления силами света в любой его форме.

Особенно ему удавалось управление пламенем. Мастер был уже глубоким стариком и, кажется, даже учителем самого Акатуса, но Даредевил чувствовал, что магистр превосходит своего наставника. - Думаю, ей вполне хватило тех двоих, о которых говорят нам легенды. - усмехнулся мастер Фортем, - Они не оправдали сделанных ставок.

- Как знать, - Спумаи хитро взглянул на Фортема, в его взгляде скользнуло что-то неуловимо-хищное. - быть может, она не выбрала других наперсников, потому что прежние до сих пор живы и ещё являются частью её планов.

  Акатус властно прервал эти словоблудия, уводя разговор в плоскость обсуждения грядущей операции. Даредевил только успевал следить за картой, на которой магистр и мастера отмечали места, где вторглись отряды не упокоенных. Таких мест было достаточно много. У Даредевила сжалось сердце, когда было отмечено и его родное селение, где остались мать и братья. Что теперь с ними? Вот бы заглянуть туда! Но сейчас этого делать было нельзя. Тот, кто сканировал комнату, всё ещё был здесь и не оставлял попыток. Даредевил ещё глубже надвинул капюшон и на всякий случай спрятался в углу между диваном и шкафом со склянками. Там его и нашёл магистр Акатус.

- Неудачное место для сна, молодой человек, - сурово сказал он, бесцеремонно растолкав неофита, но Даредевил знал, что на самом деле Акатус рад его видеть.
- Здесь был кто-то! - сказал мальчик. - Он искал меня.
- Нужно меньше подслушивать, - холодно сказал магистр. - И маскировать своё появление. Мастер Спумаи, хитрый старый лис, учуял тебя. Кстати, вынужден признать, что чтение чужих записей пошло тебе на пользу, поэтому не будет наказано. Можешь сбросить капюшон.
- Магистр, - Даредевил просиял от счастья и решил, что пока ему так несказанно везёт, можно окончательно обнаглеть и задать ещё пару вопросов.
- Ну? - Акатус похлопал его по плечу.
- Я и есть Тот. Кто Слушает Хаос? - выпалил Даредевил, не сводя глаз с магистра.
- Да. - без лишних слов ответил тот. - Ты владеешь этим опасным даром, мальчик. Поэтому ты никуда не должен выходить отсюда. Здесь ты под моей защитой, ты единственный, кто может слышать каждого, даже наперсника Смерти, даже тех, кого принято считать богами и коснуться любого из них своим заклинанием.

- А кто-то из них может найти меня? - спросил Даредевил, вспомнив слова Дамы Чёрных Лугов.
- Да, - сказал магистр, - Но только ты решаешь насколько приоткрыть завесу. Будь осторожен.
- Я хочу посмотреть, что с моими родными! - воскликнул Даредевил.
- Нет, - сурово отрезал магистр.

А потом, обняв его, добавил мягко и грустно:

- Их больше нет.


  Вокруг по-прежнему было темно и тихо, но клетка, погребённая под толщей земли, уже не казалась Ингвану такой ужасной, как прежде. Удалось немного успокоиться и в чём-то даже смириться с судьбой. С тех пор, как Дама Чёрных Лугов пребывала в нём, у него появилось много времени, чтобы обдумать своё положение и прислушаться к ней. Их взаимное проникновение становилось всё глубже, с каждым разом раскрывая всё больше и больше подробностей той истории, что привела каждого из их к точке невозврата.


  Матерь Паис, а с некоторых пор Паис Люкси, залпом выпила очередную дозу и убрала флакон в шкаф. Зависимость от Верату и её эликсира бессмертия давно перестала восприниматься, как нечто ужасное и унизительное. Жизнь лучше, чем смерть. Благодаря этой ведьме и её чудодейственному снадобью, она шагнула далеко за пределы человеческих возможностей, через века. Правда, за эту услугу нужно было платить, но Верату пока редко наведывалась в этот мир, и дамоклов меч долга не ощущался слишком сильно. Под именем Паис Люкси бывшая Пресветлая Матерь держала лавку древностей и под видом клуба любителей эзотерики готовила войско магов, способное выполнять указания Верату, догадываясь, что у этой ведьмы есть нечто подобное на чёрный день в каждом мирке. Тоска по погибшему сыну и утраченная связь с внучкой постепенно притупились в душе Паис, уступая место новым знаниям и силам, новым высотам комфорта и красоты нового существования, новым ощущениям для вновь расцветшего тела. Верату, как всегда, появилась внезапно, будто вышла из стены.

- Приветствую, Илана, - коротко бросила она, проходя мимо и жестом приглашая её за собой. В руках у ведьмы был большой старинный фолиант. Тот самый, что она спрятала в сейфе от хитрющего взгляда Лудио.
- О, Верату... Ты так меня до нервного срыва доведёшь, - вздрогнув, сказала Паис и проследовала за ней.- Что-то случилось?
- Пока нет, - ведьма улыбнулась своей мрачной улыбкой, совершенно не изменившейся за эти несколько веков.- Я тебе книгу принесла на хранение.

Верату положила на стол фолиант:

- У меня валяется уже много лет. Место занимает.

  Паис с усмешкой взглянула ей в глаза. Что-то затевалось, но шестёрок не спешили посвящать в тонкости. Это было обидно, но с другой стороны правило: 'меньше знаешь -крепче спишь' не теряло своей актуальности.

- Мне скрыть её подальше или выставить напоказ в своей лавке?- спросила она.
- Просто положи вместе с другими вещицами, пока она не найдёт своего героя, - сказала Верату.
- Как прикажете, Ваша Тёмность, - проворчала Паис, - Или на этом витке времени тебе больше подходит обращение 'Светлость'?

Верату только усмехнулась в ответ. Обращения и титулы давно были не важны для неё. Слова пусты. Как и видения, и даже поступки. Вязкая пустота, словно огромный удав беспощадно сжимала кольца на её шее, делая слепой и глухой, принуждая двигаться наугад. Кто-то перехватывал нити игры, норовя выбить все козыри из рук. И Верату не могла просчитать ходы противника, как когда-то, чтобы составить свой совершенный план. Игра вслепую. Вот, что это было.

- У меня есть задание и для твоих воспитанников, - сказала она.
- Что нужно сделать? - Паис внутренне поморщилась.

  Память иногда нашёптывала ей, что она, Верховная Жрица Светлых Богов Имеллина, вынуждена снова и снова склоняться перед некромантом. Но... В конце концов, жизнь лучше, чем смерть. И это была хорошая жизнь, что объясняло и оправдывало любые поступки.

- Выбери самых способных твоих учеников. Пусть отправятся в закрытую зону, - Верату положила на стол полуистлевший лист бумаги с рисунком груды камней. - Мне нужны эти камни. Принцесса оставила их там, на берегу, после обряда моего перехода. Тогда... Ну, ты понимаешь... Здесь подробная инструкция, как их найти, если конечно, они сохранились.

- Что-то случилось? - взгляд Паис был полон плохо скрываемой тревоги.

Она хорошо помнила силу артефактов, которые ведьма вручила Вите, и как они повлияли на исход последней схватки с наперсником смерти, метившим в архидемоны.

- Пусть принесут мне камни, - холодно повторила Верату. Её лицо было непроницаемым и будто говорило: 'Я снабжаю тебя эликсиром не для того, чтобы слышать вопросы!'.
- Будет исполнено, Ваша Тёмность, - сказала Паис, сквозь зубы.
- И кстати, - ведьма взглянула на неё уже более мягко, - Вита в Имеллине. И ей нужна твоя помощь.

  Паис удивлённо подняла брови. Её внучка уже много лет не появлялась в этом мире, предпочитая жить вместе с Верату и Хозяином воды и травы. Что могло случиться? Их отношения, существенно осложнившиеся после смерти короля Малеарна и восхождения Виты на престол, сейчас вяло тлели на уровне редких формальных бесед, являвшихся долгом вежливости. Единственная по-настоящему родная душа отворачивалась от неё, так и не простив ей попытку провести Ритуал Очищения, а затем и регентство. И вот теперь она здесь, совсем близко! В душе Паис забрезжила надежда. Верату повернулась к выходу, рассыпаясь дождём чёрных блестящих звёзд, и исчезла


  Была уже ночь, когда Лудио снова вошёл в схрон своей матери, быстро показав язык одному из особенно нагло таращившихся черепов, которыми были утыканы все стены. Это место притягивало его, словно магнит. Он ощущал, как схрон был разрушен, словно видя всё глазами того, кто это сделал многие века назад. Здесь словно пряталась одна из подсказок, в которых он остро нуждался, пытаясь понять, что с ним происходит ещё с самых ранних лет своего существования. Что его связывало с этим местом? Лудио провёл рукой по узорам из костей и вошёл в коридор зеркал. Они встретили его враждебно, казалось, каждое его отражение смотрит на него с ненавистью.

- Что я такое? - спросил Лудио у одного из них, внимательно вглядываясь в зеркальную гладь.

  Но зеркало молчало. Оно подчинялось только его матери. Матери... Лудио прислушался на всех уровнях бытия. Так и есть. Верату тоже была сейчас здесь! Более того, вот в этот миг она творила какое-то заклинание.

  Лудио поднялся на верхний ярус и замер.
Над открытой площадкой светила кровавая луна. Каждый луч был словно связующая нить между ночью и той, что пела в ночи. Верату лёгким движением руки подхватывала тонкие, похожие на струны арф, светящиеся нити и плела из них сеть, а они тихо звенели, от каждого её прикосновения.

Развешены в ветвях паучьи сети,
Как невесомо-тонкий палантин.
Тебе сыграю лучшую на свете
Мелодию на нитях паутин.



Тихий голос Верату, порой прерывался, будто её душили рыдания, но она продолжала петь:

Приди на зов. Луны кровавой дата
И рваных струн души уже грядёт.
Приди на зов, мой верный, как когда-то.
Иссохнет ветвь и будет мёртвым плод.



  В ответ сеть зазвенела ещё сильнее, и Лудио увидел, как прямо из крови лунного диска по связующему лучу спускается астральный паук. Он был большим, почти ростом с Верату, мохнатым и отвратительным до дрожи. Спустившись в приготовленную для него сеть, он на мгновение остановился, вперив в неё немигающий взгляд. Ведьма поцеловала его в челюсти, сожравшие уже не одну жертву, и отпустила куда-то в бескрайний ночной простор.

- Как я должен это понять?! - гневно спросил Лудио, выходя из мрака. - Только не говори, что это тоже был простой всплеск творчества! - Надо ли понимать, дорогой? - тихо сказала Верату. Она подошла ближе и погладила его по щеке. -
  Это не твои проблемы, поверь мне. Не мешай мне, и они никогда не станут твоими, вообще исчезнув из списка проблем нашей семьи и нашей части вселенной.

Она прошла мимо, тихо шурша длинным платьем и окутывая его шлейфом тёмного аромата. Лудио страшно нравились такие ароматы, будто впитавшие в себя запахи благоухающей сонными цветами звёзд ночи. Он догнал мать в зеркальном коридоре и преградил ей путь. Верату вздрогнула и остановилась. Это его движение, этот взгляд бередили в душе запретные, задушенные ею воспоминания.

- Я хочу знать правду! - жёстко сказал Лудио. - И не как в прошлый раз с этими зеркалами! Я задам тебе вопросы, ты ответишь. А если нет...
- О! Что же тогда будет? - она томно и вместе с тем мрачно улыбнулась. - Что ты сделаешь? Скажем даже так, что ты можешь мне сделать?
- Я...- Лудио запнулся, не зная, что сказать.

Что он может ей сделать? Расскажет всё Светлейшему? Ну и что? Разве Светлейший не знает, кто рядом с ним?

- Я могу ответить на твои вопросы,- спокойно сказала Верату, наблюдая за его реакцией. - Но сначала уйдём отсюда. Это очень мрачное и страшное место. И я пришла сюда только потому, что меня вынудили прийти.
- Хорошо, - сказал Лудио, у него схрон вызывал тоже довольно неприятные ощущения.

Невозможно было представить, как его матери удалось прожить здесь многие века и не свихнуться. Через час они уже пили чай на веранде их фамильного особняка.

- Кто я? Почему меня так тянет в это проклятое место? Как я с ним связан? - Лудио пронизывающе взглянул на мать.

Луна, зависшая над её головой,словно нимб, была такой же кровавой, как и над схроном, а где-то в ночи ползал астральный паук.


Часть VIII.В закоулках памяти [К оглавлению]



  Первое, что увидела Вита, был туман. Плотный и непроглядный, он окружал её со всех сторон, словно белёсая, клубящаяся пелена, казалось, что даже, земля на которой она сидела, тоже покрыта туманом. Вита затаила дыхание, беспрестанно оглядываясь по сторонам, словно это могло ей помочь. Не оставляло ощущение, что кто-то бродит вокруг неё по ту сторону тумана, бродит, кружа по каменному лабиринту, который неминуемо приведёт его к цели. Нужно было срочно что-то сделать, сказать какие-то слова, но в памяти плыл всё тот же белёсый туман. Вита лихорадочно пошарила рукой перед собой и, нащупав что-то твёрдое, потянула к себе. Это была тряпица, на которой лежала горсть гладких камней. Память мгновенно вернулась к ней, воскрешая в душе один из самых жутких моментов той, прошлой жизни, от которой принцессе, казалось бы, удалось убежать. Она обернулась, чтобы ещё раз взглянуть в лицо своего страха. Он по-прежнему был за спиной. Трупный цвет кожи, горящие глаза, тёмные крылья, удавка на шее, только теперь Вита встретилась с ним совершенно одна. Ядовитые шипы уже летели к ней, готовые впиться в её кожу, когда она вспомнила о том, как победила этого демона. Камни приятно холодили ладонь. Вита швырнула их в лицо своего врага, видя, как они рассыпаются, словно фейерверк, выпущенный в чёрные ночные небеса. Зависнув на миг в воздухе, они осветили лицо напавшего на неё странным светом, от которого на нём возникло выражение неподдельного ужаса, а потом чей-то неземной голос, словно обращаясь к самым мрачным закоулкам её души прошептал: 'Желай!'

  Вита закричала от страха и проснулась. Этот кошмар, уже почти забытый за давностью лет, вернулся снова именно сегодня, когда ей уже казалось, что всё позади. Следствие нервного потрясения на могиле отца. Вита встала, сладко потягиваясь и полной грудью вдохнув утренний воздух. В её новом дне не могло быть места кошмарам, и она готова была сражаться за это хоть с целым полчищем демонов. Белые воздушные занавески слегка колыхал лёгкий ветерок, а вокруг цвело и благоухало множество самых прекрасных цветов, красиво расставленных в тончайших и хрупких белых вазах. И Вита знала, что все эти цветы для неё приготовил Лудио. Пусть сегодня его не было рядом, но он помнил о ней и оставил свёрнутую в маленький виток записку, в которой говорилось, что уже вечером они будут вместе. Этот старомодный и примитивный способ извещения растрогал Виту до глубины души. Она подошла к зеркалу и, расчесав длинные светлые волосы, придирчиво окинула взглядом свой внешний облик. Как странно! Вита помнила множество своих отражений. Милую малышку-принцессу, какой она была в детстве, красавицу на выданье, так и не вышедшую замуж, несмотря на множество предложений, затем зрелую женщину-королеву с метками печали на челе и, наконец, дряхлую старуху, решившуюся на самый опасный в своей жизни шаг, а потом снова малышку после перерождения и, наконец, ту, кем она была уже множество лет - изящную женщину без возраста с идеальной фигурой и немного грустными зелёными глазами.

  За столько превращений не изменилось только одно - отсутствие ощущения, что она нашла своё место в жизни. Вита вытянула вперёд правую руку, где на безымянном пальце всё ещё красовалось кольцо некроманта, то самое, что помогло ей пройти сквозь Озеро Грёз и возродиться снова. Ей очень хотелось, чтобы вместо него Лудио подарил ей обручальное. После перехода через Озеро Грёз Вита будто обрела шанс прожить свою жизнь заново, с детства до старости, рядом с женщиной, которая казалась ей самой лучшей мамой на свете. Это ощущение не испортило даже то, что через год у Верату и Хозяина воды и травы родились близнецы, Венустус и Лудио. Они росли настолько разными, Вите порой не верилось, что это дети одних и тех же родителей. Сначала она опекала обоих, как старшая сестра, а когда мальчики повзрослели, и в них пробудились недюжинные способности к магии, Вита поняла, что никогда не сможет превзойти их на этой стезе и уже не может считать себя старшей. Лудио завладел её сердцем, как только, возмужав превратился из шустрого, шаловливого сорванца в загадочного молодого мужчину с тёмными глазами и чарующим низким голосом, от звуков которого её тело и душу охватывал неясный трепет.

  В дверь постучали. Это был очень деликатный приглушённый стук, словно тот, кто хотел войти, не испытывал полной уверенности, что его впустят внутрь. Кто бы это мог быть? Вита отдала приказ замкам открыться и вышла навстречу нежданному гостю.

- Ты?! - в голосе принцессы мгновенно отразилось столько противоречивых чувств, что вошедшая невольно остановилась на пороге, не смея сделать шаг внутрь.
- Не прогоняй меня, прошу, - матерь Паис с надеждой взглянула на внучку.
- Входи, - немного помедлив, тихо сказала та и, развернувшись, пошла вглубину комнат, будто приглашая за собой.


  Они молча сели за стол и долго смотрели друг на друга. Матерь Паис совсем не изменилась и выглядела всё той же строгой и суровой Верховной Жрицей ордена Пресветлых Дев старого Имеллина, только одежда была современной, да в руке уже не сверкал белым камнем магический посох.

- Я хотела поклониться могилам отца и матери, - сказала Вита, и по её лицу пробежала мрачная тень недавних воспоминаний. - И не нашла их. Только разрушенный храм и заброшенное кладбище - вот всё, что у меня осталось.
- Их прах я храню в моём личном склепе, - Матерь Паис осторожно погладила её по руке.- Я перенесла их туда уже много лет назад, опасаясь осквернения. Если хочешь, мы пойдём туда вместе позже.
- Да, конечно,- Вита рассеяно кивнула.
- Я пришла попросить прощения, - матерь Паис напряжённо и тщательно подбирала каждое слово, чтобы не спугнуть этот счастливый момент возможного долгожданного примирения. - Я ведь тогда не знала всего, и поэтому была так строга к тебе. И потом, согласись, некромант, к тому же наперсница смерти, не лучшая компани для маленькой принцессы. Поставь себя на моё место. Я так думала. Я искренне хотела тебя спасти от неё. Ведь она использовала тебя.
- Я это поняла, - сказала Вита, и грустно улыбнувшись, добавила, - Давно.
- У тебя что-то не так? - Матерь Паис участливо взглянула ей в глаза. Она готова была отдать, всё что имеет, если бы это принесло Вите счастье. - Верату или кто-то из её семьи не причиняет тебе вред?
- В конечном итоге каждый сам причиняет себе вред, - ответила Вита. - Верату не такая, как мне казалось в детстве, она не самая добрая и не самая честная, скорее даже наоборот, но и жизнь гораздо сложнее, чем мне думалось тогда. Если бы не она, не известно, во что бы архидемон превратил эту вселенную. Встреча с ней - возможность. Вопрос только в том, как я смогла её применить.

  'Что же опять затевает наша ведьма?' - подумала Матерь Паис, вспомнив о камнях, которые приказала достать Верату. Ей иногда очень хотелось вернуть те времена, когда Некромант Запада в цепях коротала свои дни на самом нижнем ярусе соляных пещер ордена пресветлых Дев и была в её власти. Вита права: встреча с Верату-это возможность. Свою Паис упустила, хотя, может быть, и нет. По крайней мере, впервые за много лет примирение с внучкой состоялось, и теперь они уже шли рука об руку в личный склеп, чтобы почтить память короля Малеарна и его королевы, матери Виты. Это печальное место должно было стать вечным приютом для самой Паис. Склеп Верховная Жрица Светлых богов приказала построить после окончательной размолвки с внучкой, которая, став королевой, вывела жриц ордена из состава совета, сделав государство абсолютно светским и запретила им проводить какие-либо ритуалы без её ведома. Орден Пресветлых Дев стал, тем самым, чисто декоративной организацией, постепенно утратив былое могущество и величие. Склеп неустанно ждал свою хозяйку, но Матерь Паис жила возмутительно долго, что абсолютно не приносило её радости. Она вела затворнический образ жизни, всё ещё надеясь на прощение. Однажды, уже глубокой старухой, она узнала о смерти Виты. Оставшиеся верными ей Девы сообщали, что, по их данным, королева бросилась в Озеро Грёз и погибла в его глубинах. Эта запоздалая весть, заставила Матерь Паис приготовить самый действенный яд и спуститься в склеп, где она хотела покончить с собой и уйти в небытие, к любимому сыну и внучке. Жрица возлегла на каменный постамент и уже собиралась поднести к губам фиал с жидкостью вечного забвения, когда он с шумом взорвался в её руке, источая светящийся пар.

- Решила сдаться? - этот голос заставил Паис вскочить с постамента с невиданной для её преклонного возраста резвостью.

  Верату стояла рядом с круглой подставкой для свечей - единственным пятном света среди сумрака последнего пристанища Пресветлой. Их тусклое мерцание делало облик ведьмы ещё более мистическим, чем обычно. Жёлтые свечи сияли в её синих глазах, подобно упавшим звёздам, волосы отливали красным, словно состояли из лучей багрового заката, а бледное лицо, казалось, светилось изнутри.

- Ты... - Матерь Паис с опаской сделала неуверенный шаг по направлению к ведьме, - Ты жива.

  Последняя фраза прозвучала скорее как утверждение, нежели как вопрос.

- Не смогла найти себе подходящий склеп, - Верату, усмехнулась.
- А я, как видишь, нашла, - Паис не смогла бы сейчас с уверенностью сказать, какие эмоции преобладали в её душе в тот момент. Чего было больше: радости встречи, желания ударить магическим посохом или слёз, готовых хлынуть из глаз?
- Ты разбила единственный фиал с ядом, над которым я работала три дня, - проворчала Верховная Жрица.
- Раз так, у меня есть другой, намного более действенный, - сказала Верату, подходя к Паис.

  Она была всё также молода и даже источала какую-то внутреннюю мощь, словно расцветая, подобно давно не плодоносившей яблоне.

- В ядах ты мастер, - Паис подозрительно взглянула на ведьму, чувствуя какой-то подвох.
- Вот, - Верату протянула ей фиал с зеленой жидкостью.

Паис нерешительно взяла его и с сомнением посмотрела на свет.

- Это яд? - спросила она, немного помедлив.
- Пей, - сказала Верату, слегка подтолкнув её руку.- Ну, же! Пей.

  Паис поднесла фиал к губам и залпом осушила его до дна. Ей было нечего терять и нечего ждать от этой жизни. Несколько секунд не происходило ничего, а потом по телу прокатилась волна жгучей боли, и грянула долгожданная вечная темнота.

- Это и есть твой склеп? - голос Виты, развеял туман воспоминаний, на миг завладевший сознанием её спутницы.
- Да, - Матерь Паис окинула взглядом огромное пространство, где всё также горели свечи на круглых подставках, и её взгляд остановился на каменном ложе, уже отчаявшемся дождаться ту, что должна опочить на нём.

  Память быстро нарисовала картинку из прошлого, когда лёжа на этом камне Паис открыла глаза и увидела склонившуюся над ней ведьму.

- Ты лгунья! - прошептала жрица, оттолкнув Верату, - Лгунья и ...!

  Смех Верату заглушил непотребное для жрицы высказывание. И тут взгляд Паис упал на руку, которой она отстранила от себя ведьму. Вместо старческой жилистой и испещренной пигментными пятнами кожи, был светлый благоухающий бархат истинной молодости! Паис подняла вторую руку, не веря своим глазам. - Что ты сделала?! - воскликнула она, вскакивая с погребального ложа.

- Дарю тебе второй шанс, - спокойно сказала Верату, подавая ей руку.

Паис встала, не веря своим ощущениям. Она снова была молода, даже моложе, чем во времена сражения у Озера Грёз.

- Что ты хочешь взамен? - спросила Паис, зная, что Верату ничего не делает даром.
- Совсем немного, - сказала та, улыбаясь. Паис знала эту улыбку, обозначавшую самые непредсказуемые последствия.- Небольшие и очень редкие услуги с твоей стороны.

Мда... Небольшие и очень редкие. Паис усмехнулась своим мыслям. И всё же жизнь лучше, чем смерть.

- Позволь мне остаться с ними наедине, - попросила Вита, когда они прошли в комнату, где хранился прах покойных матери и отца. - Кончно, дорогая, - Паис обняла внучку и вышла.

  Дела, которые она отодвинула ради встречи с Витой, не могли больше оставаться без внимания. В кабинете её уже ждали двое её учеников, придирчиво выбранных бывшей жрицей для исполнения указанной Верату миссии. Проспере, юркий юноша самой заурядной внешности и при этом самых незаурядных способностей, заметил наставницу первым и почтительно поднёс свою правую руку к груди в знак приветствия. Велоцес, хрупкая девушка с короткой стрижкой, ни в чём не уступавшая своему спутнику, поспешила последовать его примеру. Паис ответила на приветсвие и пригласила их присесть.

- Всё готово? - спросила она.
- Да, Госпожа Наставница, - ответил Проспере.

  Он буквально сиял от счастья из-за того, что ему выпала честь быть избранным. Матерь Паис грустно взглянула ему в глаза. Её не оставляла мысль, что она отправляет этих детей на встречу неизвестными, но вполне реальными, возможно, даже смертельными опасностями. Последний раз ей пришлось пожертвовать жизнями многих молодых Пресветлых Дев, которые были жестоко убиты архидемоном, прикрывая её отход в Земли Без Королей. 'Войн без жертв не бывает!' - эти слова Верату снова всплыли в сознании. Верно. Но как же жутко смотреть в глаза тем, кто, ослеплённый верой, будет рисковать жизнью ради неизвестных целей. Матерь Паис тщательно проверила все уровни защиты своих учеников, которые установила сама накануне. И сказала:

- Ещё раз хочу обратить ваше внимание. Артефакт, который вы ищите, очень опасен. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он начал действовать в непосредственной близости от вас, потому что это верная смерть. После обнаружения к нему не приближаться. Используйте своих посланников. - Да, Госпожа Наставница, - одновременно ответили ученики.

Матерь Паис обняла каждого из них и проводила до входа в портал.


  Лудио сидел на веранде семейного особняка в Имеллине и, закрыв глаза, прислушивался к звукам ветра. Разговор с матерью вывел его из равновесия, нужно было сосредоточиться и решить для себя, как теперь жить дальше. Верату накрывала на стол неподалёку, делая это по своему обыкновению с самым невозмутимым видом, будто всё сказанное и сделанное ею этой ночью было совершенно обычным делом. Лудио открыл глаза и взглянул на мать. Сейчас, при свете дня, она не казалась такой зловещей, как в прошлую ночь кровавой луны, красным нимбом зависшей над её головой, но факт оставлася фактом, разбивая жизнь на 'до' и 'после'.

- Чай или кофе? - она произнесла это с завидным спокойствием, на которое он сейчас был не способен. - Понятно, - Верату изучающе взглянула на сына, - Немного вина?
- Пожалуй, - Лудио отрешённо наблюдал, как она наливает в бокал красную, похожую на кровь, жидкость, в то время, как в мозгу снова и снова звучали слова Верату:
- В тебе течёт кровь Наперсников Смерти. Двух самых любимых её наперсников. Ты - дитя мрака.

  Верату знала, что когда-нибудь этот разговор должен был состояться, но всё время оттягивала миг истины, не желая осложнять жизнь сыну. Воспоминания о порочной связи с архидемоном, в которого почти переродился её учитель и одновременно главный наперсник смерти, с новой силой соединившей их в замке Мэш, эти воспоминания были вычеркнуты, задушены, возвращаясь лишь в кошмарах. Ванна, полная свежей крови, казалась бездонной и, словно, обжигала душу. Медорес любил время от времени принимать такие ванны, впитывая силы умершвлённых для этого жертв. Сталки, демоны шестого лика, почтительно удалились, оставив Верату на пороге его покоев. Сумрак вокруг полнился восхитительным запахом курительного сбора, от которого мягко кружилась голова, почти так же, как в момент их первой встречи.

- Раздели со мной это удовольствие, - голос Медореса, казалось, заполнял собой всё пространство, пронизывая сумрак нитями энергетических вибраций.

  Низкий и глубокий, он будто затрагивал своим звучанием самые основы подсознания, добираясь до фундамента архетипов, чтобы внедриться в него и безраздельно править.Будущий архидемон возлежал в ванне, жестом приглашая её присоединиться. Верату невольно прикоснулась к ямочке между ключицами, внезапно налившейся болью от этих воспоминаний и тяжело сглотнула. Чёрную цепь Медореса, обвившую её позвоночник, которая свешивалась между ключиц из незаживающей рваной раны, невозможно было забыть. Она расположилась напротив, словно стараясь быть как можно дальше от него. Кровь покрывала их тела. Пламя красных свечей колыхалось от каждого всплеска мысли их ментальной беседы. И красные сполохи плыли в их глазах. А потом он немного привстал и приблизился, от чего по поверхности побежали нервные волны.

Верату огромным усилием воли отстранила видение в дальний угол памяти и, улыбаясь, подала сыну бокал с вином:

- Не надо так близко к сердцу принимать неизбежное, дорогой.
- Почему ты оставила мне жизнь? - спросил Лудио, сделав несколько медленных глотков.- Разве не логичнее было бы уничтожить всё, что содержит в себе червоточины мрака прошлого?
- На службе у Княгини я убивала многих, даже очень многих, -тихо сказала Верату, - Мне стоило огромных усилий сбросить её венец. Я начала всё заново. И в новой жизни мне никого не хотелось убивать, особенно собственного ребёнка, рождения которого я ждала множество лет.
- А что если Светлейший узнает об этом? - Лудио испытующе взглянул на мать.
- Он знает, - невозмутимо ответила та.




Часть IX.Суть одно [К оглавлению]



  Шентесс шла по аллее, вдыхая аромат утренней свежести. В этой части вселенной никогда не наступали зима и ночь, и никто не отбрасывал тень. Прошло уже много лет с тех пор, как она ещё маленькой девочкой впервые вошла в этот парк, с незапамятных времён расположенный в каком-то старом городе, который казался вечным. С тех пор, они часто гуляли здесь с отцом. За это время менялись только одежды людей, следовавших общепринятой моде, да наряды деревьев, то становившиеся золотыми, то вспыхивающие зелёным огнём, а всё вокруг оставалось прежним. Отец тоже был неизменен. Такой же молодой и сильный, как многие века назад, он держал её за руку и вёл за собой. Внешне они выглядели на один возраст. Со стороны могло показаться, что это чинно прогуливается красивая пара. Они неспешно шли вперёд и смотрели вдаль. Отсюда открывался великолепный вид. И Шентесс с восторгом наблюдала, как каждое дерево, каждый цветок, мимо которого проходил Хозяин воды и травы, светлых лесов и лучистых озёр будто становится ярче и краше, попадая в ореол света. Травы тянулись к нему, чтобы прикоснуться к его стопам и почерпнуть заряд жизненной силы, ветры умолкали, не смея нарушать его покой. Казалось, что Светлейший, тоже смотрит вдаль, просто созерцая окрестности. На самом деле, из этого парка, как из наблюдательного пункта, он мог видеть все миры, наблюдая изменения в них, разгадывая тени грядущего. Должно быть, это ужасная вещь, когда знаешь всё обо всём. Шентесс не обладала такой способностью и никогда не согласилась бы обладать ею.

- Как дела у Авем? - голос отца не отличался неземной красотой тембра, но был тёплым и мягким, отчего в душе Шентесс разливались покой и счастье.

  Она знала, что отец говорит с ней, чтобы доставить удовольствие от общения. На самом деле, не требовалось ни о чём спрашивать, потому что ему и так было известно всё обо всём. В детстве Шентесс часто спрашивала у матери, не тяжело ли ей жить с тем, от кого нельзя скрыть даже малейший проступок. Верату улыбалась в ответ и отвечала: 'Мне нечего скрывать от него'. А её улыбка была грустной. Впрочем, мать всегда окутывал какой-то едва уловимый флёр печали, даже когда она смеялась или играла с детьми, или сидела, положив голову на могучее плечо отца. И такой же флёр исходил сейчас от Светлейшего.

  Что-то происходило. Что-то необъяснимое.

  Пауза затянулась, Шентесс ощутила, что медлит с ответом, задумавшись о своём, и быстро проговорила, виновато взглянув на Светлейшего:

- Всё в порядке, я занимаюсь с ней. Она делает успехи.

  Она замолчала, думая стоит ли говорить о Лудио, их крепнущей дружбе с сестрой, и о тетради сумасшедшего, которую ей удалось расшифровать.

- Давай позволим каждому выбрать свой путь,- сказал Светлейший, видимо, перехватив цепочку её мыслей. - Это лучшее, что можно подарить любому ростку жизни во вселенной. Пусть всё идёт своим чередом.

  Шентесс кивнула и улыбнулась. Парк, залитый светом, словно пульсировал жизнью и счастьем. Вокруг играли дети под присмотром заботливых мамочек, гуляли влюблённые пары, весело резвились домашние любимцы, а в небесах порхали и пели птицы. И Шентесс тоже хотелось парить от переполнявших её чувств. Хозяин воды и травы с грустью смотрел на дочь. Она была такой яркой, источая свечение, исходящее от кожи, от волос и глаз, такой тёплой и хрупкой, как и все миры вокруг, и предстоящий им путь во мраке, представлялся слишком тяжёлым, практически непреодолимым испытанием. Светлейший носил в душе тягостное чувство вины перед каждым цветком, каждым камнем, каждой живой душой, созданной им. Завесы пришли в движение, и он ничего не мог больше с этим поделать, потому что сам стал частью неумолимого и бесконтрольного движения, и знал, что ожидает его самого в решающей точке.

  Шентесс прислушалась, ощутив какую-то дисгармонию в общей музыке жизни вокруг. Что-то инородное и вместе с тем неуловимое нарушало красоту звучания. Шентесс, торопливо озираясь по сторонам, стремилась найти это нечто. Сначала всё казалось ей очень милым и спокойным, пока она не обратила внимания на маленькую девочку, отбившуюся от стайки сверстников. Она сидела прямо на земле одна в отдалении и баюкала свою куклу. Вроде бы ничего особенного не происходило и не могло произойти, но Шентесс чувствовала, что именно этот ребёнок стал источником инородного вмешательства. Девочка мерно покачивала свою воображаемую дочку и пела, по-детски коверкая слова. Это сначала казалось даже милым, как и любой лепет ребёнка, но постепенно слова стали складываться во фразы, несущие зловещий смысл.

Спит листок. Спит душа.
Сон приходит не спеша - Смерти сын.
Спят стога.
Ночью черны и цветы и луга.


  Покачивание превращалось в какой-то отвратительный и жуткий ритуал. А потом Шентесс заметила, что девочка отбрасывает тень, которая с каждым новым словом становится всё глубже и темнее. Шентесс хотела подойти к ней и заставить её прекратить пение, но мгновения стали вдруг медленными и вязкими. Казалось, она продирается сквозь миллиарды слоёв постепенно застывающего раскалённого стекла, и скоро тоже намертво застынет в нём, как мошка в янтаре. Голос девочки расщеплялся на тысячи голосов, истекающих болю и холодом:

Чёрен свет. Чёрен день.
Жизнь отбрасывает тень.
Долог сон. Тень легка.
Чёрные в небе плывут облака.


  Шентесс подняла глаза к небу и увидела, как оно вздыбилось тёмными грибами взрывов, от которых облака вспыхивали чёрным, превращаясь в грозовые тучи, готовые в любой момент пролиться смертоносным дождём. 'Остановите её!' - крикнула Шентесс, обращаясь к людям в парке, продолжая медленно продвигаться к девочке. Но её голос был тих и слаб, а все вокруг уже одурманены зачарованным сном. Хозяин воды и травы, прорезая внезапно отвердевшее время, словно нож масло, приблизился к малышке и возложил ей на голову свою длань. Девочка замерла и прекратила пение, а из головокружительной глубины её тени поднялся силуэт Княгини, расцветший в зрачках Светлейшего чёрным прекрасным цветком.

- Ты до сих пор не открыл им, что мы суть одно. Странно, правда? - она расположилась напротив и встретила его взгляд.

  За все прошедшие века только он не склонял головы перед ужасающей красотой её лика, и это было приятно.

- Ты обеспокоен, - удовлетворённо констатировала Княгиня, закончив бесцеремонно разглядывать своего собеседника.
- Не больше, чем ты, - парировал Хозяин воды и травы.

  Защитный барьер, разделявший их миры, был тонким, словно вуаль и прочным, как полотно вечности. Княгиня слегка надавила на него ладонью, отчего в воздухе перед Светлейшим пошли радужные круги. Разорвать барьер в клочья не удавалось ранее и не удастся сейчас. Но так будет не всегда.

- Это потому, что причина для беспокойства у нас общая, - Княгиня улыбнулась. - И в её решении нам нужно объединить усилия. Не находишь?
- Пусть всё идёт своим чередом, - сказал Светлейший.
-То есть сразу сдашься без боя? На тебя это не похоже. - Княгиня с насмешкой взглянула ему в глаза.
- Что бы ты ни задумал, в одиночестве шансов у тебя нет. Как ты станешь сдерживать его? Как будешь контролировать движение?
- Чего ты хочешь? - лик Светлейшего был неподвижен, словно восковая маска, скрывая бурю эмоций, бушевавших внутри. Он знал ответ. И Княгиня прекрасно понимала это. Но желание нужно было произнести вслух.
- Войны до победы, - сказала она, погладив барьер так, словно хотела коснуться лица Светлейшего. - Вместе мы выстоим, как и раньше, когда пришли сюда первый раз.
- Теперь всё по-другому! - Хозяин воды и травы отшатнулся от невидимого барьера, будто ощутил её прикосновение.

  Княгиня рассмеялась, выпуская когти и слегка царапая ими пространство перед собой. В воздухе замелькали тёмные и алые полосы, но барьер был цел.

'Скоро ты сам разрушишь его'. - Княгиня плотоядно улыбнулась своим мыслям, зная, что теперь так беспокоит её собеседника, причиняя духовные страдания и порождая чувство вины. Она перестала бы быть собой, если бы не воспользовалась этой возможностью ударить в самое больное место:

- Да, они умрут! Все. Без остатка. Это необходимо, чтобы вернуть нам растраченные на них силы, которые по праву принадлежат нам. А потом, когда победа будет за нами, мы создадим новые игрушки. Ты прав, без них вечность скучна.

- Я не могу допустить этого. - Светлейший коснулся барьера своей тёплой дланью.

  Казалось, что тепло от неё просачивается даже в самые мрачные и холодные глубины, где вечно шумят чёрные луга Смерти. Княгиня, почувствовала неимоверную тяжесть, словно спрессовавшую её до уровня тени. Иначе и не могло быть. Светлейший пока обладал значительно большей силой, тем более здесь, в своём излюбленном мире, являвшемся осью всех миров. Но предложение было сделано. Осталось только заставить его обдумать сказанное ею и принять нужное ей решение.

  Хозяин воды и травы оторвал свою длань от головы ребёнка, и девочка без чувств упала на руки подоспевшей Шентесс, выронив куклу. Тень исчезла, словно растаяв в лучах солнца. В прозрачной лазури высоких небес снова плыли белые облака, и музыка жизни вокруг стала прежней. Заметив, что девочка приходит в себя, Шентесс отпустила её, словно расправившую крылья бабочку, которая до этого задремала у неё на ладони. Малышка встрепенулась и побежала туда, где играли её сверстники. Хозяин воды и травы посмотрел ей вслед. Ему почему-то бросилось в глаза уже не нужная, брошенная кукла, валявшаяся в траве.

- Я видела тень, - растерянно проговорила Шентесс. - Она отбрасывала тень!
- Тебе показалось, - сказал Светлейший, нежно улыбаясь дочери. - Здесь никто не отбрасывает теней.
- Она отбрасывала тень! И это здесь в Осевом Пространстве. Я могу поклясться! И ещё я слышала, как она пела, - не отступала Шентесс.- И чёрные облака в небесах, и застывшее время! Их вызвала одна её песня!
- Это от усталости, - Светлейший обнял её и прижал к себе. Его грудь была похожа на щит, за которым можно скрыться ото всех бед.
- Может быть, - согласилась Шентесс.

В её голосе слышался оттенок недоумения и недоверия. Впервые ей показалось, что отец не до конца честен с ней, и это было очень неприятное и тягостное ощущение.


  Княгиня без сил возлежала на постаменте, венчавшем высокую лестницу, ведущую к её трону. Морок, наброшенный ею на Осевое Пространство Светлейшего, отнял много энергии, но игра стоила свеч. Со стороны она была похожа на россыпь чёрных лепестков, и если бы Ветер Перемен подхватил их, закружив в своих объятьях, Княгиня была бы развеяна в Абсолюте, не оставив и следа в мире, где некогда правила безраздельно.

  Архидемон ещё раз взглянул на неё из своего укрытия, где Княгиня не могла услышать его мысли сейчас, в момент своей слабости. Но надеяться на Ветер Перемен было глупо, нужно действовать самому. И для этих действий он подготовил уже почти всё. Оставалось только разрушить некоторые препятствия, да просчитать ходы, той, что могла ему помешать. Он хорошо усвоил прошлый урок сокрушительного поражения. И теперь предпринял все возможные меры, чтобы эта же участь на этот раз постигла противника.

- Тенебрис! - этот призыв Княгини, прокатился по Чёрным Лугам, словно гром, поднимаясь всё выше и выше, чтобы достичь адресата.

  Архидемон испытал в этот миг неприятный укол по самолюбию. Так Владычица когда-то призывала только его, а теперь решила почему-то пренебречь им. Перспектива появления нового наперсника, чей образ часто маячил теперь в глубине чёрного куба, тем более такого фанатично преданного, как тот, кого призвала Княгиня, не радовал. Двое наперсников, как показывал опыт прошлого, - это уже проблема, а трое - проблема втройне. И это могло спутать все карты в пасьянсе грядущего.

  Тем временем призыв был услышан. Луга покрылись свежими цветами жизней, принесённых в жертву Княгине, даря прилив сил. Тенебрис очень старался угодить своей госпоже, но... Архидемон довольно ухмыльнулся. Одного старания мало, нужны ещё умения и способности. Княгиня поднялась и, медленно ступая, неуклюже взгромоздилась на трон. Восстановление после общения со Светлейшим проходило достаточно медленно. Что уж говорить о грядущей войне. Ей было мало принесённой жертвы. Этот новый некромант никуда не годился в сравнении с предыдущими, но других у неё не осталось, благодаря стараниям Хозяина воды и травы и его последователей. Хотя... Княгиня вспомнила о своей давней избраннице, так дерзко нарушившей все законы служения своей госпоже. Связи были разорваны, венец сломан и сброшен, но тот, кто избран, избран навсегда.

  Архидемон покинул своё укрытие и отправился к Чёрной реке. Она уже не пугала его своими стонами и не могла причинить боль возвращённым воспоминанием, так, как прежде, когда он, гонимый наложенным на него проклятием, скитался у её бесконечных берегов. Теперь она стала просто средством для достижения цели. Последнее время этой целью был один милый паучок, восхитительно мешавший ему воплотить задуманное. Архидемон сотворил над водой заклинание и отправил его вдаль по волнам. Оно не могло подействовать быстро, впрочем, он и не надеялся на блицкриг. Битва обещала быть долгой и кровавой. Но цель всегда оправдывает средства. Уже удалившись от реки на достаточно приличное расстояние, он, наконец, услышал то, что хотел услышать.

- Медорес! - этот призыв Княгини был полон жажды и нетерпения, и у архидемона было чем утолить первое и усмирить второе.


Часть X.Театр манипуляций [К оглавлению]



  Даредевил встал, сонно оглядываясь по сторонам. Ночь достигла кульминации своего танца, когда тёмные вуали, полные мрака и звёзд, кажутся прозрачными и думается, что вот-вот сквозь них ты увидишь тайну мирозданья. Но это лишь прекрасная иллюзия. Даредевил вздохнул, отрешённо скользя взглядом по стеклу. Комната, где он слушал Хаос, не дарила ощущение покоя. Наоборот, её прозрачные тонкие стены подсказывали мысли о хрупкости мирка, таящегося внутри. Тот, кто слушает Хаос, мог бы разбить его одной своей мыслью ,а каждый, кто слышал его самого, - ответным движением. В доме Акатуса было тихо. Исследовав каждый миллиметр жилища духовным взором, Даредевил сделал вывод, что магистр отправился куда-то по своим делам, оставив его одного. Он расширил круг поиска до стоящих в отдалении корпусов, где жили неофиты и ученики постарше. В них тоже было тихо, потому что все спали, не зная о поразившей их мир нежданной беде.

  Даредевил сосредоточился на карте, где Акатус совсем недавно отмечал места, поражённые скверной не упокоенных. Ощущение было такое, словно его взгляд прокалывает бумагу, в поставленной магистром точке, опаляя её очертания, сперва совсем немного, потом всё больше, и, наконец, превращая её в пылающее пространство, огнём которого был его дух. А потом он увидел их. Целое войско трупов. Они шли медленно, пошатываясь на подгнивших ногах, и было слышно, как черви ползают по их лицам, оставляя за собой липкие следы. Даредевил невольно отшатнулся, потеряв эффект присутствия. Карта снова возникла перед глазами, абсолютно невредимая и испещрённая стаей кричащих об опасности точек, казалось, что их проделали трупные черви. Даредевил сделал дыхательное упражнение для восстановления спокойствия духа и попробовал снова. На этот раз у него хватило сил на преодоление отвращения и страха. Теперь он оказался в гуще сражения и быстро понял, что интуитивно потянулся за мастером Фортемом, будто сливаясь с ним. Несколько раз он зажмуривался, когда чародей отсекал голову очередного трупа, чтобы не смотреть в мёртвые глаза. Такие противники для мальчика были в новинку. Вокруг слышались тупые звуки клинков, пронзающих гнилую плоть, команды мастера Люцидума, отдающего приказы своим ученикам. Они оттеснили часть войска к жертвенному костру, который поднимался почти до неба. Но на место сожжённых приходили новые и новые воины, и поток их был нескончаем, словно чаща леса, из которой они приходили, порождала их.

- Знать бы, откуда они берутся! - тяжело выдохнул мастер Еиуниум, сокрушив очередного ходячего монстра.
- Этим занимается Акатус, - отозвался мастер Фортум. Они стояли спина к спине, готовясь отразить новую атаку.

  Даредевил настроился на духовные всплески, которые всегда исходили от Акатуса, и долго вслушивался в звуки вокруг. Он слышал, как плачут травы, смятые ногами сражавшихся, как в ужасе кричат от боли люди из селений, когда не упокоенные разрывают их плоть, как шевелятся, подобно трупным червям, жуткие мысли в мозгу у тех, кому удалось на время скрыться за толстенными стенами храма. Но разве стены, построенные живыми, могут надолго защитить от мёртвых неутомимых воинов? Магистра не было. И Даредевил решил действовать один. Желание славы, добытой в бою с сильным и опасным противником, не оставляло его ни на миг. Он проник духовным взором в глубины леса, откуда, словно из поганого чрева монстра, толпами валили не упокоенные, а потом в провал под старым расщеплённым деревом, туда, где во тьме изредка ему слышались команды их вожака.

  Даредевил сосредоточился на его образе, рассеивая мрак силой своего дара. Командовавший войском не упокоенных был далеко, но Даредевил всё же дотянулся до него, встревожено осматриваясь вокруг. Враг, уничтоживший сотни людей, находился в тёмном зале со множеством чадящих чёрных свечей. Даредевил слышал, как горячий воск скользит по их телам, также, как испарина, мягко оплывающая вниз по коже замученных жертв ритуала, трупы которых беспомощно повисли на цепях у алтаря. Пламя венчавшее свечи, разбрасывало блики по тёмным монолитам стен из-за которых Даредевилу слышались голоса. Множество голосов, словно истекающих болью и холодом, сливались в один требовательный душераздирающий вопль, заставивший сжаться от страха сердце мальчика.

- Да, Княгиня! Их будет столько, сколько пожелаете, - уверил бархатный тенор, тот самый, что отдавал команды не упокоенным.

  В окружающем мраке Даредевил нащупал его обладателя, готовясь нанести некроманту удар заклинанием. На занятиях им говорили, что некромантия была запрещена уже много лет назад, и каждого, кто использовал тёмные искусства, настигала кара богов. А этот человек нарушил закон и почему-то избежал кары. Даредевил нахмурился, пытаясь соединить эти события разумным объяснением, но оно не приходило на ум, поражённый недавно увиденным боем, словно смертоносным вирусом.

- Нас слышат. - внезапно сказала Княгиня.

  И мальчик мог бы поклясться, что почувствовал на себе холодный, немигающий взгляд этой ужасной сущности, пригвоздивший его к полу и заставивший опустить голову, чтобы не смотреть ей в лицо, из-за чего воздействие заклинания получилось неточным и намного слабее ожидаемого. Она смотрела в самую его суть, в глубину его страхов и тёмных помыслов, которые всегда есть в каждой, даже детской душе. Княгиня была тёмным божеством. О ней не говорили на занятиях, но Даредевил нашёл несколько противоречивых упоминаний в книгах Магистра Акатуса.

- Мне послать кого-то для устранения проблемы? - спросил Тенебрис, без труда отразив удар заклинания Даредевила.
- Нет, - сказала Княгиня. - Это всего лишь ребёнок, заигравшийся в темноте.

  Даредевил в панике выскочил из стеклянной комнаты и забился в угол, где уже прятался недавно, натянув заклинание капюшона. На этот раз он зашёл слишком далеко в своих магических опытах и не знал, что теперь предпринять. Духовным взором он снова поискал Акатуса, желая всё рассказать ему, пусть даже и рискуя из-за этого быть превращённым в какого-нибудь грызуна за свои провинности, но магистра по-прежнему нигде не было. Вместо него по дому бродил кто-то другой. Даредевил сосредоточился на пришельце. Его образ был ему не знаком, к тому же за то время, что ему довелось слушать Хаос, он заметил, что внешний облик - маска, скрывающая истинные намерения и цели.

-Даредевил! -голос пришельца казался родным и вселял в душу доверие и покой. -Не бойся, меня послал магистр Акатус, чтобы я мог защитить Того, кто Слушает Хаос, в отсутствии его покровителя.

  'Он знает обо мне' - подумал мальчик,- ' быть может, магистр действительно прислал его защитить меня'. Даредевил с сомнением ещё раз присмотрелся к гостю. Ничем не примечательная, хотя и приятная, внешность незнакомца, казалась ему чехлом, наброшенным на силу, таящуюся внутри. И мальчик не мог определить её природу, по-прежнему не зная, что ему предпринять.

- Даредевил! - голос гостя доносился из комнат внизу. - Ты имеешь право не доверять мне, но подумай, если бы я хотел напасть, разве стал бы я обнаруживать себя? Разве старался бы завязать с тобой разговор? Разве медлил бы с ударом?

Он немного помолчал, ожидая ответа, и, не дождавшись, добавил:

- Я бы уже атаковал. Ты уже видишь, что я намного сильнее, чем ты, и даже, чем сам Акатус. Не так ли?

  Даредевил чувствовал это: гость был очень силён. Это пугало и восхищало одновременно. Не найдя мальчика на нижних этажах, гость поднимался выше, не прекращая говорить:

- Тебя, наверное, беспокоит возможность наказания за то, что ты шагнул чуть дальше, чем советовал наш уважаемый магистр? Пусть это тебя не заботит. Ведь ты хотел помочь. Правда?

  'Да!' - чуть было не воскликнул Даредевил, но эти слова замерли у него на устах, когда он ощутил ещё одно присутствие уже совсем рядом, только на этот раз он точно знал кто это. Мастер Спумаи. Его духовный всплеск Даредевил узнал бы из тысячи других, ведь это именно от него он впервые применил заклинание капюшона. Мастер Спумаи хоть и таил в себе некую опасность, был давно знаком Даредевилу и не сделал ему ничего плохого, к тому же он входил в магический совет Академии, возглавляемый магистром Акатусом. Может быть, следовало открыться ему и попросить защиты?

- Иногда самые близкие и знакомые, те, кому доверяешь, могут оказаться предателями, - голос незваного гостя, выдававшего себя за посланца магистра, тоже неумолимо приближался. - А чужаки и даже враги встают на твою сторону. Всё относительно.

  Даредевил замер, в муках выбора.

- Выбираешь, какая смерть краше? - ехидно спросил голос Дамы Чёрных Лугов у него в голове.
- Вы всё видели? - беспомощно поинтересовался мальчик, дезориентированный собственным страхом перед неожиданными событиями, и очень уязвлённый её дерзким вопросом.
- Конечно, - сказала Дама, - Ты был неосторожен и непоследователен.
-Я хотел помочь им, - сказал Даредевил.

  Ему очень хотелось расплакаться. Он понял вдруг, что никому вокруг нельзя доверять, что он совершенно один перед надвигающейся опасностью.

- Силу нельзя использовать, не просчитав всех последствий. В своё время мой учитель слишком хорошо преподал мне этот урок,- заметила Дама.
- Что мне теперь делать? Вы мне поможете? - спросил мальчик.
- Как это знакомо. - В её голосе зазвучала горечь, - Будь я тобой, я бы выбралась из этого дома и скрылась в более удачном месте, которое не видела Княгиня, подославшая к тебе своего сладкоголосого ванкара, и о котором не подозревает этот второсортный колдун, решивший нажиться за твой счёт, подороже, продав тебя нужным людям из другого мира.
- Даредевил! - голос незнакомца прозвучал уже из соседней комнаты, а Спумаи в это время материализовался рядом со стеклянными стенами.
- Почему же демон не напал на меня? - спросил мальчик, в душе почти решившись последовать совету Дамы.
- Он не видит тебя. - сказала та. - пока не видит. Ты ведь ещё не произнёс ни слова в беседе с ним.

  А капюшон в защищённой силами магистра комнате, работает неплохо. Но скоро, он вычислит, где ты. Кстати, очень радостно, что претендентов на тебя развелось так много. Они отвлекут внимание друг друга, пока ты будешь спасаться бегством.
- Мне некуда идти, -Даредевил беззвучно заплакал, - Не упокоенные убили всю мою семью, магистра нет. Я не знаю, куда мне идти.
- Зато я знаю, - Дама снисходительно улыбнулась.- И прекрати ныть! Эмоции - это почти всегда лишнее.
- Зачем тебе ещё один пленник? - спросил Ингван, наблюдая за тем, как Дама Чёрных Лугов оплетает этого мальчика паутиной своих манипуляций.
- Страсть к коллекционированию - моя слабость, - с холодным сарказмом обронила Дама.

  Их взаимопроникновение, бывшее побочным эффектом заклинания, которое она использовала для возвращения, страшно раздражало. Обычно она не обнажала своих воспоминаний и тем более своих эмоций почти ни перед кем, а сейчас вынуждена была смириться со сложившейся ситуацией, выгода от которой обещала перекрыть все побочные эффекты. Ингван же очень увлёкся историей Дамы Чёрных Лугов, запутанной, трагичной, невероятной, необратимо изменившей истории всех, кто как-либо был связан с ней.

  Войд шёл по пустынной вечерней улице и в его руках был прекрасный букет благоухающих цветов. Он нёс этот символ своих чувств самой прекрасной женщине на земле, его Рибил, и в душе, словно городской фонтан с подсветкой, струилось и сверкало разноцветными огнями счастье. Он станет отцом! Ещё не скоро, конечно, но обязательно станет. Она уже носила под сердцем его ребёнка. Почему именно им с Рибил так повезло в этой жизни, полной ссор, одиночества и лжи, избежав всего этого, найти друг друга? Наверное, судьба. Витрины отражали застывших манекенов, словно куски чьих-то несчастных жизней, с завистью глядевших ему вслед. Войд улыбнулся своим мыслям, отрешённо скользя по стёклам отсутствующим взглядом.

Лунные лучи, соединявшие землю с этим загадочным светилом, были похожи на нити из паучьей сети и слегка звенели на ветру. Всё было опутано ими. Они возникали из воздуха, проступали едва заметными узорами на стенах домов. Войд не мог сейчас адекватно оценивать творящееся вокруг тёмное волшебство, потому что, происходившее сейчас у него в душе, было волшебнее всего самого волшебного. Он чувствовал себя родившимся заново, сияющим внутренним светом.

  Нити, жалобно звеня, тяжко прогибались под гнётом чего-то тяжёлого и мощного, быстро и бесшумно следовавшего за одиноким путником. Тень преследователя скользила по плитам, которыми была отделана дорога, постепенно приближаясь к тени Войда, чтобы слиться в одно. Поглощение - мечта каждого, занимающего вершину пищевой цепочки. Уже почти дойдя до дома и услышав какой-то странный шум сзади, Войд оглянулся и был сразу же смят чем-то невидимым, словно его атаковал лунный свет, смешанный с темнотой. Он успел только вскрикнуть от удивления, прежде чем рухнул на землю под тяжестью навалившегося на него неведомого противника.

Верату, подняв голову и слегка покачиваясь, стояла, обратив сосредоточенное лицо ввысь, туда, где сквозь трещину в крыше её старого схрона, виднелся кусочек чёрного неба. До осуществления её планов осталось одно движение. Так двигаются смыкающиеся на жертве челюсти паука, так судьба вычёркивает ненужное. На неподвижном и спокойном лице ведьмы вдруг отразилась непредвиденная тревога. Нечто нарушало её планы, превращая их в мыльные пузыри, лопающиеся на ветру. Немного помедлив, она резко дёрнула лунную нить, чтобы подать сигнал.

- Я чудом оказалась рядом, - возбуждённо говорила Авем, обнимая мать. - Знаешь, как будто, чей-то голос, такой глубокий, низкий, подсказал мне, что с ними может что-то случиться. Немного похоже на голос Лудио.

Голос! Верату нахмурилась, до хруста сжав зубы. Значит, её опасения были более чем верны.

- Они оба живы, - продолжала Авем. - Я успела спасти Войда в последний момент. Только вот Рибил...

Авем замолчала, увидев в дверях ту, о ком шла речь.

- Я потеряла его, - тихо сказала Рибил прерывающимся голосом, - Нашего ребёнка. А потом напали на Войда.


Она подошла ближе, не сводя с ведьмы воспалённых и красных от слёз глаз. Этот взгляд был страшнее, чем страна Смерти. Верату ощутила, как под его гнётом, дрожит, готовая рассыпаться броня её невозмутимости.

- Почему так происходит? Скажи, почему так? Ведь всё было так хорошо!
- Это судьба, дорогая, - сказала Верату, отводя взгляд и приняв Рибил в свои объятья.
- Или чьё-то заклинание, - вставил Лудио, заставив мать вздрогнуть. Он наблюдал за происходящим из дальнего угла комнаты, где давно уже обосновался в кресле.
- Тебе что-то известно? - спросила Она бесцветным, но всё ещё спокойным голосом, с вызовом взглянув на сына.
- Нет, - немного подумав, ответил Лудио.- Это только предположения. Но нам нужно обсудит их с тобой.


Часть XI.Бездна [К оглавлению]



  Лудио и Вита, обнявшись, стояли на балконе, выходящем в благоухающий сад. Сверху вниз по стенам спускались полотна цветущего плюща, привлекавшего тысячи разноцветных бабочек, каждая из которых, словно намеренно, соперничала по красоте с цветами. День был жарким и светлым. Воздух, напоённый густыми и сладкими ароматами лета, казалось, можно было пить словно мёд. Лудио смотрел вдаль, думая, о том, как контрастирует внешний мир с тем, что творилось у него в душе. Там он тоже стоял на балконе, только под ним вместо цветущих клумб, разверзалась бездна. Недавний инцидент, произошедший с Войдом и Рибил, выбивал из под ног почву привычного мира его семьи, который был оплотом и фундаментом счастья. Почти сразу же Лудио потребовал объяснений от матери, ему упрямо хотелось верить, что она ни при чём в случившейся отвратительной истории, и Верату назначила ему встречу. Схрон некроманта, уже частично восстановленный ею, пугал его всё больше, потому что вот-вот готов был ожить снова. Не оставляло ощущение, что каждый череп зло и пронзительно смотрит ему в спину, а встретив его взгляд притворяется обычным костяным хламом без зажжённого магией огня потусторонней и противоестественной жизни внутри.

- Ты сказал кому-то? - спросила Верату, не оборачиваясь.

  Она стояла к нему спиной, чтобы скрыть струившиеся по щекам слёзы. Около разорванной пентаграммы снова вся в чёрном, как и во времена своего тёмного служения Княгине, мать держалась очень прямо, словно твёрдый внутренний стержень не давал ей согнуться под грузом навалившихся бед.

- Нет, - Лудио опустился в её костяное кресло с высокой спинкой и подобрал ноги.

  Кресло было похоже на трон, величественно возвышаясь посреди комнаты, но сидеть на троне оказалось настоящей пыткой. Лудио не знал, что каждая составляющая в этом искусно сделанном памятнике своему превосходству принадлежала заклятым врагам Верату, которых она уничтожила когда-то в стародавние времена. Она создала его, чтобы всегда помнить о неоднозначности победы во всех её смыслах. Холодное и жёсткое прикосновение человеческих и нечеловеческих костей, пропитанных неизбывной ненавистью к противнику, причиняло боль, отдававшуюся неприятной дрожью где-то в тёмных подтекстах души. Лудио встал, не желая больше испытывать подобные ощущения, и подошёл к матери, остановившись у неё за спиной. Ему хотелось обнять её, но он чувствовал, что сейчас его объятья будут отвергнуты. Верату была похожа на разъярённую самку, готовую на смертельный бой, защищая своё гнездо,

- Я на твоей стороне. - тихо сказал он, желая её успокоить, - Но было бы лучше, если бы ты...
- Откуда тебе знать, как было бы лучше? - холодно перебила его Верату.

  В его голосе, в доверительном тоне его речи, даже в неуловимом аромате, исходящем от его тела, как никогда прежде ощущался тот, кого она старалась забыть на протяжении всех прошедших веков.

- Зачем ты это сделала?- спросил Лудио.
- Мы пришли к рубежу, за которым всё - не то, чем кажется, - Верату повернулась к сыну, наконец, справившись с тобой и приняв по своему обыкновению самый невозмутимый вид - Иногда опасность таит в себе абсолютно безобидная вещь, которая долгое время находится рядом с тобой, не причиняя вреда, чтобы сыграть свою роковую роль в нужный момент.
- Чем же так опасны Войд или Рибил? - спросил Лудио, внимательно взглянув на мать.
- Войд и Рибил, - поправила Верату. - Опасен результат их союза. Я не смогла это предвидеть. Но теперь не остаётся сомнений, что они - врата для одного из наших главных врагов.

  Она положила руки ему на плечи, и Лудио последовал её примеру, догадавшись, что задумала его мать. Ему очень польстило её доверие, без которого грядущий ритуал был бы невозможен. Он низко склонил голову, чтобы Верату коснулась лбом его лба, позволяя видеть то, что передал ей Соглядатай. Это был момент зачатия ребёнка. Соглядатай видел его совсем не так, как видят люди, воспринимая Войда и Рибил, словно систему из двух объединённых частей, движущихся в слаженном ритме. Войд казался пустым и мягким сосудом, а в Рибил пульсировали токи ранее спящей силы. В апогее процесса между их душами словно вспыхнула электрическая дуга, по которой непроницаемый мрак, наполнивший вдруг сосуд, проник во вторую составляющую системы, формируя зародыш новой жизни внутри неё. Это длилось какие-то доли секунды, но краткость не меняла ужасной сути произошедшего.

  'Иссохнет ветвь и будет мёртвым плод', - прошептал Лудио, вспомнив слова заклинания, которым мать призвала астрального паука. Он всё ещё ползал по пронизывающим пространство нитям лучей кровавой луны - страж, готовый вновь нанести удар.

- Я много раз пыталась разлучить их магией,- мрачно сказала Верату, - но это выше моих сил. То, что сделано - меньшее из зол.
- Почему именно Рибил? - Лудио прошёлся по комнате, пытаясь усмирить в себе поток разношёрстных мыслей и чувств, всколыхнувшийся от недавно увиденного кошмара.
- В ней есть все нужные ингредиенты, - голос Верату снова разлился по залу тяжёлым свинцом, как в прежние времена.

  Правда, тогда она не стала бы церемониться и выбирать наиболее гуманный способ достижения цели.

- От Виты в ней кровь Светлейшего, которую он отдал ей, чтобы подарить бессмертие, а от тебя - кровь архидемона. Медорес создал врата, чтобы возвратиться в этот мир.

  'Тело уже выбрано. Хорошее, крепкое тело' - эти слова пленённого ванкара, казавшиеся всего лишь пустыми угрозами ранее, стали теперь понятны, обнажая свой страшный смысл.

- От меня? - Лудио взглянул на мать, и в этом взгляде сквозило болезненное понимание случившегося.
- Вита ничего не говорила тебе? - к невозмутимости Верату добавилась ещё и деланное удивление.
- Тебе нужно было не дать мне родиться,- мрачно сказал Лудио, мысленно совместив все части мозаики.

- Лудио!- на красивом лице Виты отобразилось недоумение.
- Ты меня слушаешь? - спросила она, уловив отсутствующее выражение в его взгляде.
- Да, - Лудио улыбнулся, не желая её огорчать. Безусловно, она имела право на крупицу его внимания.
- Так что ты скажешь на это?- Вита посмотрела на него так, словно от его ответа зависело счастье всей её жизни.

  Лудио обнял её, обжигая уста долгим страстным поцелуем. Он не знал, о чём она пыталась сказать ему, но этот ответ вполне устроил принцессу. Вита уже давно простила ему все измены, обиды, и поступки, которые она не могла для себя объяснить. Лудио прижал её к груди, нежно проводя рукой по роскошным светлым волосам и думая о том, что этой несчастной девочке никогда не понять и не принять его во всей полноте и противоречивости, и что все другие, которые были неизмеримо хуже её, потому что не испытывали к нему истинных чувств, тоже не могли разделить с ним жизнь, по той же причине.

Бездна под балконом разрасталась, и по стенам снизу уже бежали, змеясь, тёмные трещины.

  Ночью Вита проснулась от того, что её возлюбленного не было рядом. Холодная подушка говорила о том, что Лудио ушёл уже давно. Она вскочила с кровати и, едва накинув пеньюар, выбежала из спальни. Заклинение поиска, которому уже давно научила её Верату, подсказывало, что её возлюбленный вовсе не исчез, как это бывало прежде, а отправился в лабораторию, где последнее время пропадал достаточно часто, что очень раздражало и наводило на разные мысли. Вообще вокруг творились ужасные вещи, которые пугали и не давали покоя. Нападение паукообразного монстра на Войда и Рибил, оставило тяжёлый отпечаток в душе и ощущение беззащитности перед ударами судьбы, от которых никого не могли защитить даже Верату и Светлейший. Вита не была особенно близка со своей правнучкой, потому что та напоминала ей об истинном возрасте. Рядом с ней Вита ярко и болезненно ощущала незаслуженность своего перерождения и бессмертия, но несчастье Рибил тем не менее стало и её несчастьем. Судьба словно давала ей шанс понять, что нельзя загадывать даже на секунду вперёд, нужно радоваться тому, что есть, каждому прожитому мгновению. Дверь лаборатории была заперта и не поддавалась никаким магическим средствам:

- Лудио! Открой!
- Сейчас-сейчас. Видимо, заклинило замок. Подожди немного, - голос Лудио не выдавал раздражения, которое вспыхнуло у него в душе.

  Он быстро погасил все остатки магии, чтобы не смущать принцессу своими опытами, и ещё раз взглянул на пустые песочные часы, которые вручила Вите статуя её отца. Теперь, когда он знал, кто играет с его семьёй в такие жестокие игры, результат магических действий только подогревал решимость, и, поскольку сам Лудио был очень азартным и успешным игроком, он не мог остаться в стороне, несмотря на строгий запрет его матери.

  Часы представляли собой не что иное, как приглашение к беседе от Озера Грёз, и это обращение адресовалось именно ему, тая в себе некое заманчивое обещание. Лудио почувствовал, что Озеро наблюдает за ним задолго до того, как получил послание. Можно сказать, что он всегда и во всех мирах ощущал на себе груз его внимания. Озеро до этого момента не вступало с ним в контакт, но внимательно следило за каждым шагом. Лудио чувствовал его холодные прикосновения к сознанию, от которых веяло чем-то жутким, поднимающимся из глубин подобно морскому чудовищу, но дальше прикосновений дело не шло. Теперь его приглашали к беседе. Такой церемонный и замысловатый способ, избранный Кругом Хаоса, как ещё именовали Озеро Грёз, вместо обычного лобового назначения встречи, говорил о запутанном и сложном рисунке какого-то грандиозного замысла, в котором Лудио отводилась одна из главных ролей. Верату и Светлейший категорически настаивали на том, чтобы в закрытые зоны не заходил никто из семьи, но в данном случае, песочные часы были намёком на определённую выгоду. Во время последнего сражения с Медоресом, благодаря проклятию Верату, телесный облик архидемона был развеян, смешиваясь с песками Озера Грёз, а духовная составляющая перенеслась в Страну Смерти. Теперь, когда этот опасный враг планировал своё возрождение, прах его прежней телесной оболочки, при умелом применении магии, мог бы стать хорошим оружием против него. Так гласило послание.

   Лудио убрал склянку в футляр и пошёл к двери, за которой его ждала встревоженная принцесса. Он на миг остановился, прежде чем распахнуть её настежь перед незваной гостьей, чьё шумное дыхание слышалось сквозь эту тонкую преграду между ними, с горечью осознавая, что сам никогда не сможет отрыться полностью.

- Мне приснился ужасный сон, будто с тобой что-то случилось, - робко улыбаясь, сказала принцесса.

  В прекрасных зелёных глазах Виты было столько плохо скрытого неподдельного страха его потерять, что Лудио стало жаль её. Он редко позволял себе такое состояние, зная, что именно из жалости вырастает огромный остов мрачного здания психологических манипуляций. Но в данном случае... Он вдруг поймал себя на мысли, что это было единственное чувство, которое он может испытывать к ней сейчас.

- Я немного увлёкся и забыл о времени, прости, - Лудио улыбнулся своей любовнице, выходя ей навстречу и плотно закрывая за собой дверь лаборатории.
- Что ты там делал? - хотела спросить Вита, которой уже везде мерещились тайные соперницы и новые пассии, но побоялась новой ссоры из-за чепухи, которых было много в истории их отношений, и промолчала, чтобы не помешать реализации своих планов.

   Наутро Лудио ушёл, унося в складках своей одежды приворотный сбор, тщательно состряпанный накануне принцессой. Это было одновременно и смешно, и трогательно и безумно грустно, потому что удержать мужчину никакие привороты не в силах, особенно если он - сын любимых Наперсников Смерти. Но Лудио не спешил избавиться от этой забавной вещицы, которая почему-то стала дорога ему сейчас, когда его путь лежал в одно из самых опасных мест во Вселенной: к Озеру Грёз.

  Оно располагалось в закрытой зоне, как аномальный объект, ставший пунктом преткновения споров учёных всех мастей, что не могло не вызывать улыбку на лице любого, хотя бы чуть-чуть осведомлённого, мага. А в стране, где магия была официально запрещена, и позже объявлена несуществующей, ситуация казалась ещё более забавной. Лудио материализовался у кромки воды и осмотрелся вокруг. Красота и ужас этих мест приводили в трепет. Озеро было огромным и прекрасным. Над поверхностью струился белёсый туман, рассеявшийся, когда Лудио решился заглянуть в спокойную гладь. Его отражение было тёмным и зловещим, а потом взору открылась вдруг неимоверная, головокружительная глубина озера, которая без перехода начиналась сразу же от самого берега, словно развернутая под ногами бездна. Лудио почувствовал, что не может сдвинуться с места, словно его ноги пустили корни в песчаном берегу, а из бездны под ними начали всплывать, распускаясь невиданными цветами, изображения иных миров, многие из которых были до сих пор ему неизвестны. И Лудио чувствовал, что без труда может проникнуть в каждый из них.

  Способность открывать двери в любую точку вселенной передалась ему от матери. Созерцая калейдоскоп миров, Лудио не сразу заметил изменения, происходящие вокруг. Гладь Озера Грёз стала похожей на плоскость зеркала, с нарастающей амплитудой раскачивающегося вокруг горизонтальной оси, проходившей в его середине, то вверх, то вниз, от чего в местах соприкосновения с берегами поднимались волны, постепенно обрушиваясь обратно в бездну тёмной воды. Наконец, оторвавшись от горизонтали, поверхность, расположилась перпендикулярно земле, замерев этой позиции. Казалось, что у озера безжалостно срезали верхний слой и подвесили его на невидимых канатах, чтобы использовать как экран. Из его глубины на Лудио смотрел сказочной красоты, андрогинный совершенный лик.

- Можно смотреть вечно на то, как кружится калейдоскоп миров, и как струятся крупицы жизни и смерти в часах Абсолюта. Миры и люди - песчинки за их стеклом, - Озеро заговорило с ним вкрадчивым тихим голосом, словно пыталось расположить к себе.

Лудио прекрасно и очень остро осознавал, что сам пришёл прямо в пасть к этому монстру, и это было прекрасное ощущение, дающее колоссальный прилив адреналина в кровь, рассыпающийся разноцветными искрами в мозгу. Иногда ему казалось, что он мог бы променять вечность на мгновение таких ощущений. Круг Хаоса неотрывно смотрел на него, словно оценивая силы своего собеседника.

- Так чем же может быть полезна песчинка? - спросил Лудио, нарушив затянувшееся молчание.
- Иногда достаточно одной подходящей, чтобы остановить древний механизм, - лик Круга Хаоса изобразил подобие улыбки.


Часть XII.Дарящий благодать [К оглавлению]



- Даредевил! - голос ванкара зловеще звучал уже из коридора, ведущего в комнату, где прятался мальчик.

Чутье демона даже такого высокого лика существенно снижалось, когда он приходил в мир в чужой оболочке, но этот охотник методом исключения уже вычислил, что ребёнок, за которым его послала Княгиня, находится именно здесь.

- Даредевил? Ты здесь?- шёпот Спумаи, материализовавшегося почти перед носом взволнованного неофита, точное место расположения которого он тоже ещё не смог обнаружить, действуя на свой страх и риск по велению интуиции, подогреваемой жаждой денег, пугал не меньше, чем громогласные призывы ванкара. - Я помогу тебе,- это они произнесли вместе.
- Что мне делать? Как от них скрыться?- в ужасе обратился мальчик к Даме Чёрных Лугов.
- Войди в стеклянную комнату и сосредоточься на местности, где хочешь оказаться. Представь её во всех мелочах, которые только сможешь вспомнить. Тот, кто слушает Хаос, может многое, - ответила та.

Голос Дамы был спокоен и твёрд, что вселяло уверенность в своих силах. Даредевил медленно двинулся внутрь стеклянных стен, стараясь делать это абсолютно бесшумно. 'Представить место. Надо представить место...' - мысленно повторял он, словно заклинание, но его, мозг как на зло, был пуст, словно заброшенное кладбище в ненастный день.

- Не выходит! - Даредевил готов был расплакаться, потому что ванкар уже открывал дверь в комнату.
- Сосредоточься! - сказала Дама. - У тебя ожидается небольшая фора времени, пока желающие похитить Слушающего Хаос будут выяснять отношения. Не генерируй в памяти слишком отдалённых, слишком опасных мест или тех, где ты давно не бывал. Думай о том, что просто и близко.

Даредевил закрыл глаза ладонями, которые были холодными и влажными от страха, и ... Дверь с треском распахнулась, впуская ванкара в человеческом обличье. Спумаи молниеносно обернулся на звук, одновременно бросая в незваного гостя формулой боевого заклинания и сразу же уходя с линии удара, чтобы эффектно раствориться в воздухе. Искусство маскировки и камуфляжа он преподавал не зря.

-О, Вечный и Прекрасный, Дарящий свет и благодать, помоги мне! - прошептал Даредевил, сжавшись в комок от страха.

Грохот взрыва был ответной любезностью ванкара на приветствие Спумаи. И в этот миг в мозгу неофита вспыхнуло невероятно яркое видение. Статуя Дарящего Благодать из парка Семи вождей была отлита из чистого золота. Даредевил часто смотрел на неё, вернее на него, не в силах оторвать глаз , потому что ему казалось, что статуя вот-вот оживёт, шагнув с высокого постамента. Он не раз представлял, как этот могучий воин протягивает ему руку и они вместе идут крушить полчища врагов. Звон разбитого стекла сменился дуновением ветра. Даредевил стоял перед статуей, не веря своим глазам.

- У меня получилось, - тихо и радостно прошептал он, ожидая похвалы.
- Я и не сомневалась, - ободряюще сказала Дама, - Но этого мало. Они найдут тебя здесь.
- Хорошо, - Даредевил сконцентрировался на потоке мыслей, уже более уверенный в своих силах.

Осознание собственных возможностей окрыляло, открывая новые горизонты. Что бы такое представить? Он почти нигде не бывал, всё своё время проводя в Академии за изучением магических дисциплин. А до этого его детство проходило в глухой деревушке на краю леса. Даредевилу очень ясно вспомнился их ветхий дом с покосившейся дверью, кот на окне, мама, сидящая за столом, улыбающийся маленький братик на её тёплых коленях.

- Только не это! - встревоженный голос Дамы Чёрных Лугов рассыпался гулким эхом в лесу его мыслей.

Даредевил не успел спросить, почему. Первое, что он увидел, были неструганные доски пола. Он долго смотрел на них, не понимая, что так привлекло его внимание, не давая поднять взгляд выше. Осознание обрушилось внезапно, оглушая, словно резкий раскат грома с ясного неба. Полы были мокрыми от тёмной крови.

- Представь другое место! - Голос Дамы Чёрных Лугов уже не был таким невозмутимо-спокойным, как раньше.
- Не могу, - тихо сказал мальчик и поднял голову.

Мать сидела за столом, и брат был у неё на коленях. Но вместо радостного крика, предвещавшего счастливую встречу после долгой разлуки, из горла Даредевила готов был вырваться вопль ужаса, замерший ледяными печатями на его устах. Кровавая дорожка вела прямо к ним, проистекая из их разорванных чьими-то зубами шей. Даредевил замер на месте, как вкопанный, находясь на грани обморока от страха и горя, одновременно пронзивших его сердце. И в этот миг мать, вернее то, что чем она стала, подняла голову и взглянула на него своими мёртвыми, потухшими очами. Мысли исчезли все до одной, парализованные ужасом, мгновенно сковавшим руки и ноги. Даредевил смотрел, как она поднимается, рыча и всхлипывая от клокочущих внутри остатков потемневшей крови, и медленно движется к нему.

- Повторяй за мной! - жёстко сказала в этот момент Дама, грубо всколыхнув его сознание и заставляя повиноваться.

Даредевил повторил за ней цепь странных слов, словно туман, окутывающих всё вокруг. Эта напевная структура спасла ему жизнь. Труп его матери дёрнулся, с удивлением вслушиваясь в сказанное. Дредевил повторил формулу ещё раз. Труп зашатался и рухнул на пол.

- Забаррикадируй двери и окна! - потребовала Дама. - Подобных ей здесь много.
- Что это были за слова? - очарованно спросил мальчик, глядя на результат от произнесённой фразы.
- Формула упокоения, скажем так, - уклончиво ответила Дама.
- А оживить её ты можешь? - Даредевил затаил дыхание, показав дрожащей рукой на труп матери, без движения лежащий на неструганных досках.
- Нет, - жёстко сказала Дама. - Забаррикадируй двери! Или сам станешь таким же или ещё хуже!
- Нет! - крикнул Даредевил, опрометью выскакивая вон из дома.

Ему пришла в голову совершенно дикая идея: если не удалось спасти мать, то он мог бы остановить нашествие не упокоенных, или хотя бы помешать им. Он, очертя голову, выскочил из дома, и бросился в лес, откуда слышались звуки боя, на ходу поражая формулой упокоения нападавших на него. От каждого нового её применения внутри поднималась волна злого веселья и жажда уничтожать всякого,кто преградит ему путь.

Мастер Фортем, вытер рукавом заливавшую глаза, кровь, струившуюся из раны на лбу, и снова нанёс удар. Он действовал уже не так проворно, как раньше, потому что работать тяжёлым мечом целые сутки к ряду, и не уставать могли только не упокоенные. Мастер Еиуниум сражался метрах в пяти от него и тоже был ранен. Мастер Люцидум отрезал большую часть не упокоенных от своих соратников и оставшейся горстки учеников стеной пламени, готовясь дать последний смертельный бой. Они отвлекали внимание не упокоенных от магистра, который, чертя знаки над провалом, плёл сложную систему магических формул, которая должна была остановить некроманта, направившего свои войска на их территорию. Он долго исследовал эти места и их связи с другими мирами, нащупав, наконец, решение проблемы. Враг прятался далеко, за каскадами непонятных образов в дальних пределах, которые погрязли в Хаосе, но его всё же можно было достать. Акатус почти закончил своё дело, когда ему послышались удивлённые возгласы его товарищей. Он оглянулся, ощутив знакомые, импульсы и не поверил своим глазам. В гуще сражения появился взъерошенный мальчишка. Не уопокоенные вокруг него падали наземь, как снопы.

- Даредевил! Прекрати немедленно! Как ты сюда попал?! - воскликнул Акатус, опомнившись от удивления, сразившего его после того, как он услышал формулу, которую выкрикивал его неофит.

Она слетала с губ Даредевила, словно змеящаяся струя чёрного дыма, обвивавшая нападавших цепкой удавкой.

- Это запрещено! - голос Акатуса, перекрыл на миг все звуки боя.

Но Даредевил, казалось, не слышал его, продолжая разить направо и налево, пробиваясь к тем, кого пока ещё защищало кольцо угасающего огня. Система формул Акатуса дрогнула, готовая распасться на ненужные части, болезненно зашатавшись под ударом некроманта, но чудесным образом устояла, сохраняя целостность. Он обратил все силы на то, чтобы запустить её.

Тенебрис ощутил разрыв связей со своим войском и удвоил натиск. Эти люди с их магическими академиями и светлыми заклинаниями, не могли быть серьёзным препятствием к его мечте.

Не упокоенные, замерев на мгновение, поднялись снова и Акатус понял, что их не одолеть. Даредевил остановился, не зная, как помочь сражавшимся магам. Он был слишком маленьким и так мало знал, для того чтобы противостоять навалившейся силе. И в этот момент ему в голову пришла счастливая мысль. Он снова сконцентрировался на статуе из парка Семи Вождей, бесконечно повторяя одну и то же:

-О, Вечный и Прекрасный, Дарящий свет и благодать, помоги нам!

То ли ему померещилось, то ли это было наяву, но статуя в его мыслях ожила, обретая облик высокого, светловолосого мужчины и шагнув с постамента прямо в реальный бой. Казалось, что вокруг всё замерло в ожидании какого-то страшного удара, но его не последовало. Не упокоенные, которых касался Дарящий благодать или просто проходил мимо, обращались землей и травой, становились деревьями и цветами. Это длилось мгновение, будто солнце застило взор своими лучами, а потом исчезло, зайдя за тучу. Акатус опомнился, только когда увидел, что все они стоят среди цветущего леса, полного света и пения птиц. И Даредевил тоже был там, так до конца и не веря в то, что всё случившееся - правда.

Спумаи ждал магистра и всех принявших бой у дверей зала совещаний. - Что-то хотите сказать мне? - спросил Акатус, заметив его смятение.
- В ваше отсутствие, магистр, - Прибыл Карающий. Он ждёт объяснений.
- Что ещё? - Акатус нахмурился, внимательно взглянув на Спумаи.

Король бы никогда не послал Карающего в академию, не посоветовавшись с ним. Магистр почувствовал неладное.

- Его Величество на смертном одре, - добавил Спумаи.

Это многое объясняло. Хотя было странно, что полный сил мужчина, вдруг слёг без особых причин и находтся при смерти.

- И? - продолжил за него Акатус.
- И на ваше жилище было совершено нападение в ваше отсутствие. - Спумаи недовольно коснулся рваного шрама, проходящего через всё лицо.

Ванкар оставил ему, уходя, свою метку, а Тот, кто слушает Хаос скрылся в неизвестном направлении.

- Кто же посмел орудовать в доме магистра? - ядовито осведомился Акатус, смерив Спумаи суровым взглядом. - Не знаю, - хитро взглянув на него, ответил тот. - Но экзамен по камуфляжу и маскировке, а так же по беспортальному перемещению я бы поставил ему автоматом.

Магистр усмехнулся, глядя ему в глаза. Спумаи ответил ему тем же, а потом услужливо открыл перед ним дверь в зал совещаний:

- Прошу!

Акатус перешагнул через порог и встретился взглядом с высоким и грузным мужчиной средних лет. Его холодное, немного обрюзгшее лицо, носило отпечаток спеси и ханжества. Карающий восседал на месте Акатуса, что не предвещало ничего хорошего.

- Я лорд Пуэйна, магистр,- сказал он каркающим голосом, словно ворон, прилетевший с поля брани, где успешно выклёвывал трупам глаза.
- Не могу сказать, что рад вам, - ответил Акатус, решительно проходя внутрь, и за ним последовали все те, кто сражался с не упокоенными.
- Его Величество больны и потребовали меня разобраться,- сразу перешёл к делу Карающий. - Разобраться в чём? - спросил Акатус.
- В том, кого вы скрывали в вашем доме, и кто из вас использовал запрещённое искусство некромантии, яко бы защищая от не упокоенных наши рубежи, - заявил Карающий.
- У вас неверная информация, лорд Пуэйна, - спокойно возразил магистр.

Он потёр высокий лоб, прикидывая, что может быть известно этому напыщенному индюку о Даредевиле, и мог ли кто-то сообщить о том, что его ученик применил формулу некромантов. Где теперь был этот юный неофит, магистр не знал, потому что сам потребовал от него побега, и мальчик исчез, переместившись в неизвестный мир. Оставалось гадать, как сложится его судьба.

- Это мы узнаем во время допросов, господин бывший магистр, - улыбаясь, сказал Карающий. - В камере пыток.


Часть XIII.Что может песчинка? [К оглавлению]



- Песчинка, останавливающая механизм, - понимающе усмехнулся Лудио, и в его глазах заплясали дьявольские искры заядлого игрока.

Предвкушение партии с могущественным порождением высших сил приятно щекотало нервы. Он никогда не проигрывал. Последнее время ему приходилось даже скрывать истинный облик, потому что сесть с ним за стол для игр мог только самоубийца или пожизненный лузер. Чтобы достичь результата, Лудио не гнушался шулерства, вытворяя виртуозные комбинации, как с применением магии, так и без неё.

- О, да! - Лик Круга Хаоса, ответил хищным искрящимся взглядом.

Этот плод кровосмешения наперсников смерти, наделённых необыкновенными силами, дающимися раз за всю историю мироздания, не боялся его, хотя понимал, с кем имеет дело, представляя расклад сил. По озёрной глади прокатился шёпот желания. Игры были в его стиле. Небольшие партии могли составлять частицу одной большой игры, которая длилась бесконечно.

- Не слишком ли просто ты хочешь получить желаемое? - дерзко спросил Лудио, видя, что Круг Хаоса увлёкся процессом.
- Назови свою цену, - был ответ.
- Не зная твоей? - Лудио хитро прищурил глаз.
- От тебя требуется ничтожная услуга,- по озеру прокатились беспокойные волны. - Войди в мои воды, а потом обними того, кто известен тебе как Светлейший.
- Что с ним случится в результате? - Лудио внимательно следил за постоянно меняющимся пейзажем.

Каждый миллиметр ландшафта здесь был частью единого враждебного организма, способного поглотить его в одно мгновенье, способного к конечном итоге поглотить весь мир, но почему-то не сделавшего этого или пока не сделавшего.

- Я хочу только остановить механизм, а не разрушить его, - многозначительно подмигивая, сказал Лик Круга Хаоса.

А потом добавил уже более тихо и вкрадчиво: - Так какова твоя цена?

Волны озера принесли к его ногам стеклянный сосуд, полный тёмного песка.

- Мне нужно нечто большее, чем наполненная склянка, действие которой я не смогу проверить, - сказал Лудио, аккуратно поднимая добычу и пряча в потайной карман.
- А если ты сможешь проверить её действие, причём прямо сейчас? - Лик Круга Хаоса довольно усмехнулся.

Потомок некромантов, по всей видимости, не представлял всех своих возможностей, равно как и опасностей, которые несли такие возможности, но незнание не освобождает от ответственности. Кругу Хаоса оставалось только молча наблюдать за тем, как его гость медленно, но верно приближается к расставленной ловушке.

Калейдоскоп миров в озере остановил вращение, отображая тёмный край, освещаемый чёрным кубом. Шёпот трав, доносившийся из глубины, казался знакомым, словно Лудио слышал его и раньше. Он вошёл в воды озера, чтобы погрузиться в глубину, с каждым мощным гребком, продвигаясь всё дальше. По мере приближения к цели чуть позади стал маячить расплывчатый силуэт. Иногда оглядываясь на него, Лудио смог рассмотреть только глаза, обжигавшие янтарным блеском.

Увлёкшись этой игрой, Круг Хаоса почти не обращал внимания на две хрупких человеческих фигурки, быстро двигавшихся через столпившийся у Озера лес.

- Оно словно дремлет, - обратился Проспере к своей спутнице.
- Нет. Оно наблюдает, - возразила Велоцес, внимательно присматриваясь к янтарным цветам на ветвях, которые сомкнули лепестки, будто спали или смотрели внутрь себя.

Они говорили на тайном языке жестов, быстро перебирая пальцами рук.

- Не за вами! - голос Наставницы тихо и требовательно звучавший в мозгу, побудил их к действию.

Паис ни на миг не выпускала своих учеников из поля зрения. Проспере чем-то напоминал ей покойного сына, хотя и не обладал его красотой, а Велоцес - одну из юных Пресветлых Дев, погибших мучительной смертью при защите Обители, когда пришедший за Верату архидемон яростно штурмовал священные стены. Паис дала себе слово, не допустить, чтобы эти двое пострадали. Сейчас она следила за каждым их шагом, готовая в любой момент перенести их в безопасное место. Круг Хаоса действительно был увлечён чем-то настолько важным, от чего стал абсолютно равнодушен к тому, что посторонние подобрались совсем близко. Паис не стала выяснять, в чём здесь дело, стараясь как можно точнее выполнить указание Верату. Обряд, который она подготовила, был достаточно сложным и требовал высвобождения большого количества энергии. Паис потратила много запасов, которые хранила в закромах ордена на чёрный день, но цель в данном случае оправдывала средства. Магические камни, которые требовала Верату, были действительно одним из самых мощных артефактов, записи о которых сохранились только в древних фолиантах, где их именовали не иначе, как 'Камни Судьбы'. Вектор обнаружения чётко направлял учеников в нужное место, и пока Круг Хаоса так увлечён чем-то непонятным, у них был реальный шанс выполнить поручение.

В отсутствии Княгини, Медорес, вальяжно развалившись на троне, как когда-то в любимом кресле, разглядывал то и дело меняющийся видеоряд, мелькавший внутри Чёрного Куба, старательно исполнявшего волю Хозяина. Куб уже привык к пожеланиям своего господина, очаровывая его взгляд картинами событий разрушения, но внезапно этот эффект нарушило одно, с точки зрения куба, вполне безобидно видение.

Закат был таким пронзительно-алым, словно солнце утопало в собственной крови. Верату, обхватив колени, сидела прямо на полу верхнего яруса своего схрона, мерно покачиваясь в такт своим мыслям. Тьма и прохлада опускающихся сумерек обступали со всех сторон, медленно проникая под кожу, а, может быть, они всегда были там, затаившись в ожидании подходящего момента. Тьма и прохлада. Зеркала внизу истекали жаждой кровавой жертвы, словно заражая этой жаждой свою хозяйку. Верату поднялась наверх, чтобы не ощущать на спине взгляды тысяч своих отражений, не смотреть на разорванную пентаграмму, над которой ей то и дело мерещился тёмный туман. Схрон не умер, готовый ожить по её приказу и снова стать цитаделью некроманта. Тихий звук шагов по окраинам сознания... Верату оторвала взгляд от утопающего солнца, словно возвращаясь в реальность из мира своих переживаний. Светлейший стоял справа от неё и тоже смотрел на закат. За долгие века их связи он впервые пришёл в это осквернённое место. Впрочем, все те долгие века Верату сама обходила стороной место своего добровольного затворничества, но разрушить его до основанья всё-таки не решилась. Что-то останавливало её всякий раз. То какое-нибудь срочное дело отвлекало от задуманного радикального поступка, то память о странном очаровании прошлых дней, полных силы и знаний, не давала сравнять это место с землёй.

- Закат так ярок, - сказала Верату.

'Словно в последний раз', - подумалось ей в тот же миг.

- Будут и ярче, - Светлейший улыбнулся, взглянув ей в глаза.

Страж границы между светом и тьмой, между угасающим днём и буйством гнетущей ночи, закат, зажигал красные сполохи внутри темноты зрачков, плыл по радужке алым туманом. Так, отливая красным, светятся глаза демонов из Страны Чёрных Лугов.

- Ты осуждаешь меня? - спросила Верату.
- Ты осуждаешь, - Светлейший подошёл ближе и подал ей руку.

Верату с радостью потянулась к нему и поднялась с пыльного пола.

- Ты знаешь, что должно произойти, и ничего не предпримешь? - спросила она, не выпуская его руки из своей.
- Нет, - сказал Светлейший, грустно улыбаясь.
- Но почему? Разве не лучше дать бой опасностям? - Верату удивлённо приподняла брови.
- Иногда нужно действовать без деяния, - Светлейший легко подхватил её на руки и, прижав к себе драгоценную ношу, сделал несколько шагов вперёд, прежде чем исчезнуть на фоне тёмного неба, наблюдая, как гаснут красные сполохи в её глазах.

Медорес вскочил с трона и ударил по Кубу энергетическим бичом, отчего тот затрясся, испуская душераздирающий стон.

- Сколько страсти! - ядовито сказала Чёрная Княгиня, возникая на вершине лестницы и заставив своего Наперсника покорно склонить голову перед её величием и красотой.

Она, медленно скользя над поверхностью, приблизилась к нему, шурша складками чёрной хламиды:

- Я ошибалась, когда думала, что создала монстра, которого никто и ничто не сможет победить.

Медорес молчал. Ссориться с Княгиней ещё не настало время.

- Ни люди, ни боги, ни время не властны над тобой, но есть нечто, которое когда-нибудь раздавит твои желания и долго-вынашиваемые планы, повернув вспять начатое. Это нечто - ты сам, - Княгиня, уничтожающе взглянула на него, и Медорес даже без возможности встретить её взгляд, ощутил его нестерпимую остроту и тяжесть.

Она прошла сквозь трон и растаяла, затерявшись в Чёрных Лугах. По правде говоря, если бы этот удар по Кубу не нанёс её Наперсник, она в сердцах сделала бы это сама. Но об этом никто не должен был знать.

Медорес поднял голову и снова заглянул в Куб. Тот был бархатно-тёмен и нем, будто жизнь покинула его из-за хлёсткого удара, но через краткий миг Медорес увидел в нём совершенно не то, что мысленно потребовал показать. Внутри куба появилось изображение мужчины, напряжённо вглядывающегося вперёд. Этот человек, бесспорно, видел Страну Чёрных Лугов и мог даже войти в неё, не смотря на барьер Светлейшего. Лицо пришельца всколыхнуло воспоминания, пронзая ощущением понимания того, кто он. Та же бледность, тот же изящный нос с лёгкой горбинкой, тоже овал лица с волевым подбородком, только глаза были тёмными, а не синими, словно весь мрак, накопившийся во вселенной, отражался в них. Когда-то такие же были у него самого. Медорес сделал шаг по направлению к Кубу и замер, боясь спугнуть видение.

Лудио тоже внимательно, до боли в глазах, всматривался в то тёмное создание, которое было заклятым врагом его семьи и одновременно его отцом.

- Ты хотел проверить, как это действует, - тихий голос Круга Хаоса легко коснулся мозга.

Его силуэт плавал рядом в темноте вод, у границы защитного барьера. Янтарные глаза светились всё ярче, делая каждый миг нереальным и жутким. Лудио опустил руку в карман и нащупал холодную гладь стекла с внезапно ожившим песком внутри. Песчинки пришли в движение, стараясь вырваться из сковавшей их тюрьмы и вернуться к своему хозяину, обретя целостность.

- Действует, - мысленно поздравил себя Лудио. Теперь нужно было выбраться из этого омута.
- Я решаю твои проблемы, а ты - мои, - тёмный силуэт подплыл совсем близко, так, что янтарное свечение, касалось лица его собеседника.

И Медорес увидел его внутри Куба. Круг Хаоса никогда не заговаривал с ним, оставаясь недосягаемым, но сейчас, в пылу своих корыстных стремлений, оказался видим и очень близок. Через мгновенье картинка изменилась. Тёмный силуэт задрожал, теряя чёткость, словно что-то нанесло по нему удар. Медорес бросил короткий приказ Кубу, и тот почти сразу же показал ему окрестности Озера Грёз и двух чародеев, проводивших какой-то обряд. Тонкие губы Наперсника смерти тронула едва заметная улыбка.

'Ты снова хорошо всё просчитала', - одобрительно подумал он, решая, как изменить ситуацию, чтобы сделать её наиболее выгодной для себя.

- Они проснулись! - крикнул Просперо, заметив, как яростно раскрылись янтарные бутоны вокруг, а деревья всё подходит ближе, словно оттесняя их к кромке воды.

- Ещё немного! - Велоцес, продолжала генерировать притяжение, отчего всё вокруг - и берег, и лес, и даже гладь озера ходили ходуном, но пока не желали отдать ей желаемый артефакт.

- У меня нет проблем, - сказал Лудио, оттолкнув от себя тёмный силуэт, и исчез во вращении калейдоскопа миров.

- Его механизм остановится, если прикоснёшься, а если нет, твой разрушится навсегда! - сказал ему вслед Круг Хаоса.

Несколько ударов сразу были непредвиденной неприятностью. Энергетический накал огромной силы заставил его отпустить Лудио. Пока отпустить, чтобы не потерять нечто особенно важное.

- Я их нашла! - торжествующе воскликнула Велоцес, ощущая, что её притяжение, наконец, поймало Камни судьбы.

Они уже почти были в её руках, когда воды озера сначала неожиданно отхлынули к центру, а потом вернулись волной неимоверной высоты и мощи. Паис вырвала их в спасительную тишину своих покоев в самый последний момент.

Круг Хаоса всматривался в себя, силясь найти скрываемый в глубине берегов инструмент силы, к которой он не решался прикасаться ранее, и не находил его. Камни исчезли, и он не мог отследить их в окружающем пространстве. Судьба непостоянна в выборе фаворита. Сегодня - ты, завтра - кто-то другой.

Медорес подошёл к Чёрной Реке и погрузил руку в её тёмные воды, отражающее боль того, кто скользит по ним рассеянным взглядом. Говорят, что где-то в заокраинных далях она впадает в светлые реки, а те - в моря, питает озёра и ручейки, поэтому в самой яркой капле света, всегда есть частица тьмы её вод. А ещё эти воды способны вернуть осколки утраченного. Медорес вынул сжатую в кулак руку из клубящегося мрака и медленно разжал пальцы. На ладони лежала горсть гладких камней.


Часть XIV.Игроки [К оглавлению]



- Ну, вот и всё,- Рибил нервно улыбнулась сквозь слёзы, окинув затуманенным взглядом собранные вещи.

Они сиротливо стояли посредине опустевшей квартиры, в которой они с Войдом были нереально, нечеловечески счастливы до того, как их жизнь разбилась на 'до' и 'после'. Она никак не могла смириться со случившемся, всё время задавая себе вопрос: 'Почему всё это происходит именно с ней и её любимым? Почему именно с ней? Что она сделала не так?'

Войд обнимал Рибил сзади за талию, прижавшись щекой к её шее, но она словно не чувствовала его рядом, погрузившись в свои мрачные мысли, которые встали между ними огромной неприступной стеной. Войд помнил нападение очень смутно, словно оно произошло во сне или не с ним. Вообще многое сейчас происходило, словно во сне. Порой он ловил себя на мысли, что он, будто не он. Странное чувство, усилившееся и участившееся после нападения паука, не давало ему покоя. И эта квартира действовала угнетающе и на него так же, как и на Рибил.

Вошедший Венустус увидел их, застывшими посреди комнаты. Они были похожи на статую, состоящую из двух несовместимых частей, статую в которой одна из частей пыталась поглотить другую. Это наваждение бросилось в глаза на краткое мгновенье и исчезло, стоило только внимательно присмотреться, подойдя ближе.

- Уже пора? - Рибил взглянула на него с надеждой и печалью одновременно.
- Да, - Венустус улыбнулся, жестом поманив их за собой.

Он был очень похож на Светлейшего, иногда Рибил казалось, что они абсолютно идентичны. В старшем сыне Хозяина воды и травы таилось нечто необъяснимое, он словно источал благодать, окутывая ею всё вокруг. Пару раз Рибил выпал шанс наблюдать, как от его прикосновения мёртвое превращается в живое. Это вызывало одновременно страх и восхищение, любовь и неприятие в её душе. А когда она сказала, что хочет уехать и забыть обо всём, Венустус предложил ей помощь, решив поселить их с Войдом в одном из подвластных ему миров. Рибил, конечно, предполагала, что это место окажется самым прекрасным в её жизни, но то, что она увидела, превзошло все ожидания и предположения.

Реликтовый лес, в который они с Войдом шагнули вслед за Венустусом, словно начался прямо за дверью её старой квартиры. Светлые кроны огромных деревьев, казались колоннами, поддерживающими лазурь небесного купола. Их листва была удивительно-сочного, яркого цвета, какого никогда не встретишь в обычных лесах. В этом месте, всё дышало невероятной силой жизни, заражая или, вернее, исцеляя ею каждого, кто появился здесь. Они шли, буквально утопая в цветах, тянувшихся к свету из зелени мягкой, высокой травы. Рибил хотела собрать из них букет, но не посмела сорвать такое воплощение красоты.

- Ты живёшь здесь? - наивно спросила она, очарованно осматриваясь вокруг.
- Нет, - Венустус обернулся, отчего его волосы вспыхнули золотом в лучах солнца, проникавших на поляну сквозь прорехи в высоких кронах. - Но очень люблю иногда бывать здесь.

Он был невероятно, немыслимо, недосягаемо красив. Рибил осознала это только сейчас, и смущённо опустила глаза. Быть рядом с этой сущностью, превосходящей её по всем возможным направлениям развития, было сложно, хотя Венустус никогда не подчёркивал своего превосходства, даже наоборот был очень скромен и добр в общении с ней.

Войд невольно взглянул на их спутника с оттенком плохо скрытой неприязни. Эта странная семья, которая стала ему родной, благодаря его браку с Рибил, всё больше действовала ему на нервы. Ему хотелось навсегда уйти от этих существ, самым адекватным и близким из которых ему всегда казалась Верату, но и она порой заставляла его задуматься о том, какая пропасть лежит между ними, пропасть, которую никогда не преодолеть, 'что положено Юпитеру - не положено быку'. Венустус особенно раздражал его, потому что на него нельзя было не любоваться, он очаровывал всех и вся, ничего не делая для этого специально, потому что ему было достаточно просто появиться рядом. Войд видел, с каким восхищением Рибил смотрит на это ходячее совершенство, и в его сердце щемящей болью вспыхивала ревность.

- Здесь каждая пядь земли полна сил восстановления и исцеления, - сказал Венустус, когда они подошли к скромной, но очень живописной хижине в глубине леса. - Как раз то, что нужно вам сейчас.

Он оставил их обживать новый дом, а сам ещё раз обошёл окрестности. Чувства, которые вспыхивали в душах Рибил, и Войда, не могли укрыться от его взгляда. Иногда он жалел о том, что не родился обычным человеком, для которого каждый встречный - загадка. В этой чете, против брака которой очень рьяно в своё время высказывалась Верату, ему тоже виделась какая-то непонятная скрытая угроза. Он не мог объяснить это ощущение, но оно не оставляло теперь ни на миг. Именно поэтому Венустус поселил их в мире проявляющих энергий, где всё тайное становится явным. Его внимание внезапно привлёк тихий шорох, похожий на звук быстрого стремительного передвижения. Что-то двигалось по ветвям. Большое, тяжёлое и невидимое. Венустус быстро сменил несколько диапазонов зрения, прежде чем смог разглядеть незваного гостя. На ветке сидел паук, большой, почти ростом с Венустуса. Он нависал сверху, словно воплощение высших степеней отвращения и опасности, и, не отрываясь, смотрел на Венустуса, гипнотизирующим взглядом, но не нападал, словно принял его за своего. Преодолев, наконец, оцепенение, словно липкая паутина опутавшее его, как только он встретил взгляд этого странного создания, Венустус успел только ещё раз посмотреть на него, как паук исчез, сливаясь с листвой.

Медорес до хруста сжал челюсти, сосредоточенно уставившись в грани чёрного куба. Сын Светлейшего в мире проявляющих энергий был сильным противником даже для архидемона. Слишком сильным, чтобы рассчитывать на успех, когда можешь действовать только на расстоянии и чужими руками, что значительно уменьшает силу и точность удара, а паук вот-вот должен был справиться с миссией, возложенной на него Верату, обнуляя тем самым все многолетние усилия. Медорес застыл на месте, словно статуя из чёрного обсидиана, ожидая развязки. Мир замкнулся в гранях Куба. И Куб знал это, трепеща от такого пристального внимания своего хозяина.

- Ты тоже его видел? - голос Авем заставил Венустуса вздрогнуть.
- Кого, сестрёнка?- спросил он, оборачиваясь на звук.

Он так увлёкся преследованием этой твари, что не заметил, как Авем миновала периметр защиты.

- Паука! - воскликнула девочка. - Я видела его во сне рядом с тобой.

Медорес довольно усмехнулся. Нет, рано признавать поражение. Его козырь ещё сыграет. Какая шустрая и смышлёная девчонка! И, главное, как восхитительно восприимчива к его словам, брошенным на дороге снов.

Медорес глубоко вздохнул, словно готовясь сделать какой-то отчаянный шаг, и отдал приказ Кубу сменить объект наблюдения.


Лудио сел за стол напротив матери и взглянул на неё так, словно отчаянно блефовал в покер и ждал решающего хода противника.

- Ты приходил к Кругу Хаоса, - Верату произнесла это спокойным тоном, словно случившееся было совершенно обычным делом, а не опасной операцией, как для жизни её сына, так и для существования миров вообще.

Её спокойствие и сила, порой оживавшая в глубине, словно спящее до поры чудовище, очень нравились Лудио. Иногда он ловил себя на мысли, что ему очень хочется взглянуть, когда мать допустит какую-нибудь ошибку в своей игре, генерируя возможную слабость в своей позиции.

- Ты же всё видела, - сказал он, тоже очень спокойно.

А потом нежнейше добавил, вспомнив, как всё-таки обнаружив после долгих поисков её соглядатая, небрежно сбросил его в воды озера:

- Или не всё?
- Ты что-то принёс мне, - Верату усмехнулась, игнорируя этот дерзкий вопрос.

Лудио склонил голову в знак согласия. Его лицо было непроницаемым, только в глазах порой пускались в пляс искры азарта.

- Так выкладывай.

Она очень хорошо знала своего сына, всё чаще замечая, что он был почти абсолютной копией Медореса. Маниакальная жестокость и тёмные искусства, конечно, не входили в коллекцию применяемых им методов, но цели с самого раннего детства всегда оправдывали для него средства их достижения. Он словно всё время скользил по лезвию своего выбора между мраком и светом, балансируя, как канатоходец, рискующий в любой момент сорваться. Это пугало и завораживало одновременно. Лудио эффектным жестом выложил на стол наполненные песочные часы и улыбнулся. Этот жест напоминал движение игрока, открывающего свои карты.

- Какова были условия сделки с ним? - спросила Верату.

Лудио остро ощутил, что склянка с песком произвела очень яркое впечатление на мать, хотя внешне это почти никак не проявлялось, если не считать алчного всплеска, на миг проявившегося в её глазах, и улыбнулся:

- Это благотворительность.
- Ты не знаешь, во что ввязался! Я велела тебе никогда не тревожить Озеро Грёз!- Верату произнесла это очень спокойно, холодно и твёрдо, но эффект от сказанного был многократно сильнее и жёстче, чем от любого крика или брани.

В такие минуты Лудио верил в легенды о том, что Наперсники Смерти убивали словом.

- Всю жизнь прятаться от врага невозможно, - в тон ей возразил он. - Воевать в одиночку тоже. Я принёс тебе оружие и хочу вступить в ряды твоей армии, но желаний моих так много, а знаний так мало.

Он выразительно погладил стекло часов.

- Хочешь знаний? - холодно спросила Верату, и в её взгляде Лудио прочёл дьявольскую решимость, казалось, способную прошибать стены.

Верату встала из-за стола и, не дав ему опомниться, стремительно обошла сзади и, резко сжав его голову пальцами, словно тисками, прислонила её затылком к своей груди.

Он взглянул на неё снизу вверх, заметив, как приближаются её глаза, синие, как воды Озера Грёз, и пылающие, как квазары. В следующий миг он ощутил себя выбитым из собственного тела и из собственного я, парящим где-то в неведомых мирах, словно песчинка, частица бесконечного вещества, влекомая действием могучих сил Вселенной. А потом гигантский взрыв ослепил его и понёс в неоглядные дали бесконечного мрака сингулярности. Падая на неё, он ощутил нарушение единства. Сила разбилась на три осколка. Два из них миновали огненный круг, вырываясь в другую реальность, но глоток свободы их был горек, потому что огненная брешь, сквозь которую они проникли, словно рваная рана зияла сквозь все миры, превращаясь со временем в озеро окружённое лесом.

Лудио показалось, что он тонет в глубине его вод. Он закашлялся, судорожно хватая ртом воздух.

- Это лишь начало, - сказала Верату. - Но тебе, видимо, уже достаточно. Или желаешь продолжить?
- Продолжай, - тихо сказал он, осипшим голосом.

И Верату обрушила на него свою память, продолжая до тех пор, пока он не потерял сознание.

Когда Лудио пришёл в себя, мать стояла у окна, сосредоточенно разглядывая на свет содержимое склянки. Песок извивался внутри от её прикосновений, словно змея от укуса мангуста. Верату сразу поняла ценность подношения своего сына, но не могла решить пока, как ему найти лучшее применение. Вести от Паис, как и ожидалось, были отрицательными. Камни Судьбы исчезли из поля восприятия, но Верату не сожалела о них, а даже была рада такому исходу, потому что обладание этим артефактом сродни обоюдоострому мечу, который ранит и врага, и обладателя этого меча. И пусть они лучше исчезнут или даже пополнят чей-то арсенал, чем увеличивают и без того колоссальное могущество Круга Хаоса.
Другое дело песок... Верату снова и снова заставляла песчинки перебегать вверх-вниз в замкнутом пространстве магического стекла, и каждая из них несла в себе боль воспоминаний и надежду.

Удивительная всё-таки вещь прикосновения! Медорес чувствовал их, словно ожоги от калёного железа, и ловил себя на мысли, что ему, похоже, нравится ощущать эту боль. Верату была, пожалуй, единственным существом во всех мирах, которое понимало его без слов, мыслило так же, как он, потому что всем этим приёмам и хитростям он сам учил её долгие годы. Она была единственной, для кого он мог бы...

- Какое изысканное развлечение! - голос Княгини, заставил его вскочить с места и низко склониться перед Хозяйкой Страны Смерти. - Она всё никак не соберётся уничтожить тебя, а ты с трепетом ждёшь, когда же это случится.

Княгиня обошла архидемона кругом, скользя кончиками когтей по основанию его шеи.

-Какая редкостная взаимность, - ехидно добавила она.

Медорес промолчал, прекрасно понимая, что если он скажет хоть слово, гнев Княгини будет страшен.

- Это я создала вас обоих, и теперь вы существуете, только потому, что пока нужны мне, - коготь Княгини изящно пощекотал его подбородок.
- Да, госпожа, - сказал Медорес, не поднимая головы и искоса глядя в Куб, где продолжала отображаться цепь далёких событий.

- Всё ещё хочешь вступить в ряды моей армии? - не оборачиваясь, спросила Верату, заметив, что Лудио уже пришёл в себя.
- Да, - тихо сказал он.

Перед глазами плыли фрагменты увиденного, каждый - будто вспышка сверхновой. История его матери от начала миров и до этого дня. История его рождения и гибели его отца. История Светлейшего и Княгини. Всё смешалось в один вращающийся в сознании вихрь.

- Тогда тебе будет интересно, что ты зря надеялся на благотворительность, - сухо сказала Верату. - Круг Хаоса это не заурядный игрок из твоего Дома Удовольствий, с которым можно жульничать, как тебе заблагорассудится.
- Я преодолел его воздействие, - прошептал Лудио.
- Вопрос, какой ценой, - Верату жестом пригласила его следовать за собой.

Он, слегка пошатываясь от так и не унявшегося головокружения после сеанса передачи памяти, пошёл за ней. Мать миновала соседнюю комнату, затем немного приоткрыла дверь в следующую, ровно настолько, чтобы Лудио смог увидеть результат своего рискованного шага.

Вита лежала в постели, бледная, как мрамор, и осунувшаяся, и жизнь медленно покидала её.


Часть XV.Хаос [К оглавлению]



Тяжёлые и мрачные своды подземного зала низко нависали над головой, создавая ощущение давящей крышки последнего пристанища умерших. О тайных пещерах, начинавшихся под главным зданием академии и упрятанных глубоко в недрах земли, не знал никто, кроме Акатуса. Как странно иногда могут пригодиться кажущиеся бесполезными знания и кажущиеся бесполезными места. Подземелья, которые он хотел открыть для экскурсий и обучения неофитов, на самом деле помогли им совершить побег. Магистр затаил дыхание и прислушался, до предела напрягая магическое чутьё. Преследователи были далеко, пустившись по ложному следу, который умело оставлял для них мастер Еиуниум, запутывая ищеек. Ещё немного, и он присоединится к компании ожидавших его в условленном месте беглецов, отправив врага ловить пустоту. Акатус нахмурился, осторожно потирая запястья в местах, где на них надевались колодки. Мир был несправедлив, он и не ждал от него чего-то иного, но снова осознать, насколько никчёмна в понимании облечённых властью жизнь человека, насколько циничен подход к жизни вообще, было горько. Неведомый хаос поглощал его академию, его мир, и долг магистра был противостоять вторжению до последнего вздоха.

- Кажется, возвращается, - прошептал Фортем над ухом магистра.

В его душе пылали радость и гордость, за своего ученика, а теперь коллегу и друга. Им чудом удалось спастись от кары, которую задумал для них лорд Пуэйна. Кара подразумевала полный комплект набора наказаний: пытка, суд, публичное унижение, казнь. Фортем был поражён в самое сердце предательством многих магов из академии, которые лжесвидетельствовали против них на допросах, обвиняя во всех смертных грехах. Что толкало на этот поступок тех, с кем они бок о бок выступали вместе в бою? Неужели личная выгода, заключавшаяся в чуть более высоком месте в иерархии магов, важнее жизни и чести людей, которые не раз помогали им, жертвуя своим временем, а порой силами и здоровьем? Мастер Фортем даже специально проверил, нет ли на них воздействия неких сил, что могло объяснить такое поведение, но случившееся не вписывалось в привычные оправдания.

Лорд Пуэйна очень умело сфабриковал против них обвинения, поэтому ждать суда было не просто бесполезно, но и опасно для жизни. Впервые Фортем и другие обвиняемые применили магию против представителя существующей власти, что фактически являлось бунтом, недопустимым среди магов, которых с самых ранних лет воспитывали в духе беспрекословного подчинения воле короля.

- Куда мы пойдём? - тихо спросил мастер Люцидум.

Для него происходящее тоже стало тяжким испытанием, превратившим и без того косматого и мрачного старика, во всклокоченное создание, готовое в любой момент взорваться либо потоком злобного ворчания, либо огнём всесожжения, которым не так давно он успешно уничтожал не упокоенных.

- Может быть, к королю? - спросил Фортем, с надеждой взглянув на магистра.

Ему верилось, что король постарается всё понять и решить дело в их пользу, ведь наместник бога справедлив и мудр, как сам бог.

- Нет, - Акатус задумчиво покачал головой,- Мы пойдём туда, где нас не ждут и не будут искать.

Он чувствовал, что угодил в хитросплетение чьей-то запутанной комбинации, которая имела основной своей целью вовсе не его низложение с поста магистра. Нужно было затаиться на время, чтобы изучить ситуацию, собрать сторонников. Сейчас ему мог бы очень пригодиться Даревеил с его замечательным даром, но обстоятельства складывались так, что придётся обойтись без него. Акатус с теплом вспоминал о неофите, но вместе с тем всякий раз в душе магистра росла тревога за мальчика. Он не мог проследить путь Даредевила в мирах, но чутьё подсказывало, что тот жив и ещё совершит великие дела. А вот каковы они будут, эти великие дела? Большой вопрос.

- Ищейки сбиты с толку, - весело сообщил Еиуниум, возникнув перед магистром, словно чёрт из табакерки.

Он единственный из всей компании, как ребёнок, радовался вновь обретённой свободе и верил в лучшее. Молодость решает многое, в том числе и отношение к жизни. Акатус скупо улыбнулся, взглянув на Еиуниума, и открыл воронку портала. Она искрилась потоками холодного зелёного пламени. Магистр шагнул внутрь первым, остальные последовали за ним.


Даредевил не понял, как он очутился в совершенно не знакомом ему месте. Всё случилось так быстро. Дама Чёрных Лугов подарила ему своё воспоминание, распустившееся в мозгу мальчика нездешним чёрным цветком. И вот он здесь, в тех самых землях, за которыми он так старательно наблюдал из стеклянной комнаты. Пустынные и унылые места, наводили на мрачные мысли. Он вспомнил, что его мать и брат мертвы, что слова, которые ему подсказала Дама Чёрных Лугов, были чем-то запрещённым и неправильным, раз так огорчили магистра. Даредевил бросил свою куртку прямо на болотистую почву, сел и горько заплакал. Жизнь за пределами академии оказалась неоднозначной и страшной, и те идеологические догмы, которые планомерно вдалбливали каждому жителю и тем более каждому неофиту, были неприменимы в условиях ужасающей реальности. Больше всего его занимал сейчас магистр Акатус. Как он там теперь? Может, выходка Даредевила бросила тень на его светлое имя? И кто теперь станет слушать Хаос вместо него?

Вокруг не было ни души, но мозг мальчика одолевал сонм необычных звуков. Они возникали у него в голове, прячась от здравого размышления где-то на самых окраинах подсознания, словно подкроватные монстры от взгляда родителей. Голоса звучали, как неприятный, постоянно-существующий, тягостный гул. Они звали, но Даредевил не мог разобрать слов.

- Хватит жалеть себя! - голос Дамы Чёрных Лугов прозвучал резко и хлёстко, как удар кнута, перекрывая собой все другие голоса.

Даредевил вскочил с места, словно ужаленный неведомым насекомым, и испуганно огляделся по сторонам. Вокруг по-прежнему не было ни души.

- Мы скоро встретимся, - сказала Дама у него в мозгу.
- Я слышу ещё кого-то кроме тебя. Их много. И они все обращаются ко мне, -испуганно крикнул Даредевил, прижимая пальцы к вискам.
- Это и есть Хаос, мальчик. - Дама успокаивающе коснулась его сознания, - Ты привыкнешь.

Как ни странно, Даредевил почувствовал облегчение от её прикосновения. Голоса стали тише, почти исчезли, грустные мысли отступили под напором жгучего интереса.

- А я увижу тебя? - спросил он, ещё раз осматриваясь вокруг и убедившись, что рядом по-прежнему никого нет.
- Раньше, чем успеешь придумать мою внешность.

Даредевил вдруг ощутил дрожь земли под ногами. Она усиливалась с каждой секундой, заставив юного неофита броситься наутёк. Вопя от ужаса, он кое-как сотворил защитный барьер вокруг себя и спрятался за высохшим деревом, одиноко возвышавшимся над топкими землями. Мальчик замер, разглядывая, как из дрожащей земли появляется прозрачная сфера. Полностью выдвинувшись из земли, словно гриб, она перестала светиться и из неё вышли двое, направляясь к прячущемуся неофиту.

- Не подходите! - с угрозой в голосе крикнул Дредевил, генерируя энергию для удара.
- Мы не опасны, - сказал на это высокий молодой человек, подняв руки в знак отсутствия враждебных намерений.

Даредевилу он показался похожим на принца, которого он видел только один раз, когда Его Высочество приезжал к ним в академию вместе с королём. У принца были такие же холёные руки, не знавшие трудов и битв, и печать высокомерия на лице, почти не тронутом печалью, как и у нового собеседника Даредевила. А спутник заговорившего с неофитом, был, похоже, и вовсе не в себе, о чём свидетельствовал его блуждающий взгляд и дурацкое хихиканье.

- Вы кто такие? - дерзко спросил Даредевил, поняв, что ни тот ни другой не владеют магией, а, значит, не смогут одолеть его в бою.
- Я Ингван, - игнорируя его дерзость, сказал 'принц' и протянул ему руку.
В этот момент скрытое стало видимым, и Даредевил, наконец, увидел ту, что направляла его всё время, подсказывая путь. Дама Чёрных Лугов улыбаясь ему из недр телесной оболочки этого человека. Её бледность, рваный шрам на лбу, тёмные одежды, горящие синие глаза снова пробудили в мальчике страх, отчего у него начисто пропал дар речи. Ингван с жалостью взглянул на испуганного, грязного и взъерошенного мальчишку, не зная, чем ему помочь. Даредевил тем временем быстро прокрутил в памяти недавние события и особенно слова магистра о том, кого может слышать Тот, Кто Слушает Хаос.

- Ты некромант? - с интересом, который пересиливал страх, спросил он. - Поэтому не упокоенные подчинялись формулам, которые ты мне сказала?

'Ты поступишь с ним так же, как и с той девочкой?' - мысленно спросил Ингван, ставший невольным слушателем их беседы. - 'Он - ещё одна жертва ради великого дела?' Из-за эффекта взаимопроникновения в воспоминания он уже очень многое узнал о Даме Чёрных Лугов и иногда не мог удержаться от ядовитого замечания в её адрес.
'Что ты можешь знать о жертвах и о великих делах?' - Дама заставила его замолчать, но сделать тоже с образами прошлого было уже невозможно.


Вита казалась тонкой и прозрачной, словно медленно превращалась в пелену тумана или в облако, готовое рассеяться от неосторожного движения воздуха. Верату присела в изножье её кровати и с грустью посмотрела на умирающую принцессу. Всё повторялось. Она хорошо помнила те времена, когда протянула ей руку в Чёрных Лугах, чтобы провести назад, в мир живых. Тогда это было просто. Княгиня позволяла ей воскрешать кого угодно, требуя удвоенной платы взамен. Верату чувствовала, что смогла бы и теперь достичь Страны Смерти и даже войти в неё, словно Хозяйка тех мрачных мест по-прежнему ждала свою Наперсницу. В такие мгновенья, Верату казалось, что чёрный венец служения навсегда оставил свои ростки внутри её 'Я', что сорвав его она уничтожила лишь побеги, а корни, корни прочно и глубоко покоились в ней, ожидая момента, чтобы прорасти снова и расцвести восхитительными чёрными цветами.

- Она оставила заговорённую нить в моей одежде. Приворот, очень слабо и бездарно созданный. Наверное, часть удара Круга Хаоса, в результате пришлась по ней, - тихо сказал Лудио.

Он опустился на пол, опираясь на одно колено, и неотрывно смотрел в осунувшееся и бледное лицо принцессы.

- Ты знал об этом и пришёл к Озеру, не убрав зачарованную вещь?- Верату укоризненно взглянула на сына.

Лудио потупил взгляд и молчал. Мысли в голове, обычно очень логичные, холодные и чёткие, превратились в хаотичные эмоциональные вспышки:

- Ты можешь её вернуть?

Верату не ответила, сосредоточившись на энергетическом следе Виты, чтобы определить путь её блуждающей души. Принцесса была где-то очень далеко. Верату ожидала увидеть воды Чёрной Реки, у берегов которой она нашла Виту в прошлый раз, но её названой дочери не было ни Стране Смерти, ни там, где пульсировала жизнь. Её путь терялся в тумане, канув в зазеркалье миров.

- Где то, что ты обещал мне?- взгляд Княгини обжёг грани Куба неистовой злобой.

Куб сжался, искажая изображение, и задрожал. Как жаль, что эмоции Госпожи не достигают адресата. Куб ещё не научился передавать эмоциональные сигналы, о чём очень жалел в такие моменты.

- В надёжном месте,- ответил лик Круга Хаоса.

И Княгиня могла бы поклясться, что услышала ноты насмешки в его ответе.

- Она моя, причём уже давно, - устало сказала она, вспомнив дрожащую тень девочки, попавшую в её пределы.

Как её звали? Принцесса Вита, кажется. Верату тогда явилась так быстро, чтобы спасти её.

- У тебя появилось что-то моё, у меня - что-то твоё, - Лик Круга Хаоса был невозмутим и прекрасен. - Всё честно.
- О чём ты? - зло воскликнула Княгиня.
- Об одном артефакте, который каким-то образом угодил в воды твоей реки. Верни его и получишь принцессу, а вместе с ней и созданное тобой чудовище. Она же для этого нужна тебе.
- Артефакте... - пробормотала Княгиня.

Лик Круга Хаоса исчез из граней Куба, ставшего вновь бархатно-чёрным. Княгиня окинула внутренним взором окружающее пространства, до боли ярко ощущая каждую травинку, каждый цветок в бескрайних Чёрных Лугах, каждый всплеск волны в реке скорби, каждую каплю крови в струях дождя и каждую сущность, живущую здесь по её милости. Артефакт, если он действительно появился в тёмных пределах, не мог укрыться от её взгляда. В мгновение ока Княгиня перенеслась на берег Чёрной Реки, той самой, в которой тонут осколки мечты. Она медленно подошла к кромке воды, похожей на мутное стекло и заглянула в тёмную глубину. Отражение, не колыхаясь, лежало у её ног, словно тень, что была чернее чёрной воды. Княгиня занесла над ним свою отягощённую длинными и острыми когтями руку:

- Кто?

Её слова тонкой струйкой дыма поплыли над водой. Река отозвалась тихими и протяжными душераздирающими стонами, а потом отражение начало постепенно менять очертания, принимая облик нарушившего её планы.

- Вы могли бы спросить об этом у меня, а не обращаться к темноте вод, - Медорес возник рядом с ней почти одновременно с изменившимся отражением.
- И ты бы ответил мне правду? - Княгиня с усмешкой покачала головой.
- Я не властен скрывать что-то от моей госпожи, - сказал Медорес, кланяясь.

Княгиня довольно улыбнулась.

- И что же за артефакт ты позаимствовал у Круга Хоса?- спросила она.

Медорес протянул перед собой руку и, разжав кулак, показал горсть гладких камней.

- Хотите владеть им, госпожа? - спросил он, сделав вид, будто вот-вот готов подбросить камни вверх.
- Ты знаешь, что нет, - Княгиня быстро остановила его руку. - Судьбой никто не может владеть, а кто думает иначе испытает её гнев.

Медорес с улыбкой убрал свою опасную добычу в карман.

-Утраченное можно вернуть и без приманок в виде несчастной перерождённой, которой давно пора умереть, - добавил он. - Пусть Круг Хаоса сам решает, что делать с этой жертвой.

- Так верни мне утраченное. Наперсники должны быть вместе. - сказала Княгиня.

Он повернулась и величаво отправилась прочь.

Чтобы заставить человека сделать опасный выбор, нужно совсем немного: всего лишь подтолкнуть его к краю бездны, в которой плещется и клокочет хаос перемен. В Чёрных лугах цвело много цветов, и со временем должно расцвести ещё больше. Будет из чего сплести новый венец.


Часть XVI.Замкнутый круг [К оглавлению]



Шентесс сидела на высоком балконе, беспокойно всматриваясь вдаль. Впереди, насколько хватало глаз, шумело море листвы. Оно было бескрайним, и каждый порыв ветра обнаруживал в нём неисчислимое множество оттенков зелени. Казалось, можно миновать перила балкона и шагнуть в шелестящие изумрудные волны, чтобы уплыть сияющую солнечную вдаль. Сейчас этого особенно хотелось. Шентесс старалась не замечать стоящий поодаль маленький столик, на котором лежала причина её бед. Ветер трепал густо исписанные тетрадные листы, словно тоже хотел прочесть то, что скрывалось за множеством символов замысловатого шифра. Труд был завершён, но вместо радости, знание принесло скорбь, став слишком тяжёлым бременем для неё.

Шентесс никогда ранее не ощущала ничего подобного, хотя большую часть времени проводила в библиотеке отца. Ей всегда хотелось постичь всё на свете, потому что, зная всё, можно предотвратить беды, найти выход из любой ситуации. Обычно так и случалось. В своих мирах, она провела много реформ, идеи которых почерпнула из книг и других источников библиотеки. Её часть вселенной процветала, жители вели здоровый образ жизни, видя самое главное счастье в учении и последующем служении на благо общества. Правда, в этом существовал некоторый элемент насилия над личностью, ведь Шентесс не давала им возможностей выбора, направляя по заранее выбранному ею пути и пресекая всяческие отклонения с помощью жёсткой системы общественного порицания. Но по-другому, как ей казалось, нельзя, ситуация выйдет из-под контроля.

Сейчас любовь к знаниям сыграла с ней злую шутку, Шентесс впервые не могла решить, что ей нужно сделать. Информация, словно, парализовала её волю и мозг. Сначала она с большим трудом продвигалась вперёд, медленно пробираясь сквозь лес незнакомых символов, потом, с пониманием шифра, постепенно чтение стало доставлять удовольствие. Шентесс не заметила, как каждая строка впивается в её мозг, словно игла, порождая видения. Первые из них были очень размытыми и невнятными, словно акварели неумелого художника. Затем, с каждым новым предложением, слова обретали объём и цвет, постепенно превращаясь во вспышки, равные взрыву сверхновой. Мысли сумасшедшего, которому принадлежала эта тетрадь, стали её вторым Я, и остановить процесс было невозможно. Теперь она боялась даже прикоснуться к ней, даже взглянуть на неё, а перед глазами стояла страшная сцена, слетевшая ей на веки с шелестящих страниц. Слова в строчках, выведенные нервным прыгающим почерком, расплывались перед глазами, отрываясь от листа, и въедались в роговицу глаз, ввинчивались в зрачок, а затем, достигая мозга, взрывались внутри пугающим смыслом, превращаясь в видения.

'Если луга вокруг тебя черны, значит Она рядом!
В шёпоте кровавых струй поступь Её не слышна. Но когда Она подойдёт, ты почувствуешь её взгляд, потому что он пронзает насквозь, выворачивает наизнанку и составляет заново. Если она рядом, ты становишься новым, независимо от того, чем конкретно ты будешь в тёмных пределах Её страны: цветком на лугу, тенью у реки, деревом из её сада. Стать новым - значит принадлежать Ей всецело, как всё вокруг.'


Шентесс вскрикнула, до боли сжав голову руками, но строчки продолжали звучать в голове, поглощая окружающее пространство шелестящей листвы.

' Я видел многих, принадлежащих Ей. Они были, есть и будут. Но самые страшные из них те, кого Она создаёт из своего дыхания и прикосновения - Наперсники. Души их так же черны, как Её луга, реки и всё вокруг. А сами они изначально мертвы, даже если думают, что живы.'

- Пожалуйста, только не это! - тихо прошептала Шентесс, зная, что её мольбы напрасны и сейчас видение обрушится на неё снова.

' Я видел, как Она создавала их. В эти мгновения дождь утихал, не смея мешать священному процессу, и травы умолкали, пригибаясь к земле. Дыхание Её холодно и вязко, а прикосновение тягостно и пронзающе. То, что рождается в результате, сначала не знает себя. Чёрной птицей улетает оно из Её когтей, в надежде на спасение, и бросается в омут Чёрной реки, желая умереть. Но вместо этого теряет крылья и, став рыбой, уплывает туда, где ищут счастья создания, сотканные из поцелуя света. Рождённые от дыхания и прикосновения Смерти живут среди них, пока не приходит срок. Когда же он наступает, Породившая их пробуждает Наперсников, и те возвращаются, чтобы узнать себя и принести Ей священный дар. И каковы бы ни были пути их и цели, выбор уже предопределён: Наперсник служит только Ей. Везде и всегда. Везде и всегда.'

Шентесс увидела, как прорастает чёрным цветком на лугах, продираясь сквозь толщи холодной и чёрной могильной земли. Таких, как она, было много, они покачивались от ударов кровяных капель и слушали шёпот трав:

В отражении света есть тьмы круговерть.
Распускается венчик и смотрит вокруг.
Расцветает цветок - чья-то новая смерть.
Отражённая жизнь. Это замкнутый круг.


Внезапно повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь шорохом чьих-то тяжёлых шагов. Шентесс, ощутила самый дикий, самый невообразимый, самый оглушающий и болезненный страх в своей жизни, когда взгляд Хозяйки этих земель вскользь касался цветов. Княгиня прошла совсем рядом. Шлейф чёрной хламиды скользил за ней, как змея, касаясь венчиков и былинок, отчего они вздрагивали и падали ниц.

Холод.

Смертельный холод окутал всё вокруг. Это было дыхание Смерти. Оно колыхалось над лугом, как облако густого тёмного тумана. Княгиня коснулась его отточенными когтями, своей длинной и тонкой руки, и из облака послышался стон, а потом травы вблизи были примяты новым созданием. Шентесс подняла голову, чтобы разглядеть творение хозяйки этих мрачных земель. Оно было тёмным и блестящим от первородной слизи. Беспрестанно оглядываясь по сторонам, оно силилось понять, что происходит.. Это длилось мгновение. Создание превратилось в чёрного, как ночь, ворона, который, взмахнув крыльями, с жалобным карканьем полетел прочь. Но прежде, чем это случилось, Шентесс успела рассмотреть эту тварь. У неё было лицо её матери!

А потом Княгиня обратила свой тягостный взор на цветок, посмевший наблюдать за рождением её Наперсницы. Шентесс ощутила взрыв ужаса внутри и погрузилась во тьму. Не все тетради следует читать. Некоторые приносят несчастье.

Светлейший убрал руку со лба дочери. Сейчас она сладко спала, улыбаясь во сне. Хозяин воды и травы вышел на балкон и посмотрел вдаль зелёного моря шелестящей листвы под куполом яркого высокого неба. Он успел вовремя. Шентесс никогда не вспомнит о том, что было написано в этой тетради, магия Смерти не успела завладеть ею. Но сколько ещё таких артефактов разбросано в его мирах, чтобы порождать смятение в душах магов и сводить с ума простых смертных? Впрочем, теперь это уже не важно. Все они будут уничтожены с помощью этого экземпляра, который он сейчас держал в руках. Светлейший поднёс к губам пожелтевшие листы, осквернённые воспоминаниями сумасшедшего, продиктованными хозяйкой Чёрных Лугов, и подарил им свой поцелуй. Строчки рассыпались мелкими семенами, поднимаясь в воздух и купаясь в лучах щедрого солнца. Когда каждое стало светиться изнутри, Хозяин воды и травы отпустил их на волю тёплого ветра. Они полетели над морем, словно стая светящихся искр, и исчезли вдали. Княгиня усмехнулась, глядя в Куб.

- Безупречен во всём и всегда, - тихо прошептала она. - В этом и есть твоя главная слабость.

Куб с удивлением отметил, что взгляд хозяйки не так мрачен и жёсток, как обычно. Созерцая своего врага, Княгиня, сама того не замечая, словно становилась светлее и мягче. Её лицо было уже не таким устрашающим. В такие минуты Куб безмолвно любовался её красотой, сверкая гранями от восхищения. Она ещё раз взглянула на Шентесс, которая, проснувшись, радостно обняла отца, не подозревая о том, что случилось ранее. Она была без сожаления сброшена со счетов. Ведь тетрадь прочла не только она. И тот, второй прочитавший, не так чувствителен к увиденному и, самое главное, не так дорог Светлейшему.

Лудио сидел рядом с Витой, держа её холодеющую руку в своих. Ни с чем несравнимое, гнетущее чувство вины, давило, как пресс, норовя расплющить, растолочь в порошок. В его жизни существовало столько женщин, что он давно потерял им счёт, забывая лица, имена и даты, потому что ни одна из них не была ему по-настоящему дорога. С Витой всё сложилось иначе. В детстве он был влюблён в старшую сестру и очень обрадовался, когда узнал, что она не кровная родственница, но потом магия разделила их. Лудио ощутил в себе огромные силы и пробудившиеся вместе с ними противоречия мыслей и чувств, желаний и правил, которые постоянно конфликтовали в нём, раздирая душу на части. Долгое время он очень мучился от этого, не зная, что с ним происходит. Настоящее понимание ситуации произошло только после беседы с матерью. Кровь архидемона бушевала в жилах, словно отравленное вино. И так было всегда. Теперь становилось ясно, почему отец так холоден с ним. Вернее внешне всё выглядело очень мило. Ему уделялось даже больше внимания, чем другим детям, но Лудио всегда чувствовал отстранённость и чуждость Светлейшего. В детстве он винил в этом себя, думая, что чем-то огорчил отца. Стараясь как-то загладить непонятную вину, Лудио очень преуспел в изучении магии и связанных с нею искусств, но отстранённость не исчезла, а стала только ещё больше, и к ней добавилось ещё настороженное внимание.

Лудио повернул голову, ощутив движение за спиной, отпустил руку принцессы и встал, чтобы встретить вошедшего лицом к лицу. Хозяин воды и травы во всём великолепии своего внешнего облика остановился на некотором расстоянии от него и приветственно кивнул. Лудио ответил тем же. Они стояли напротив, как две могучих скалы, между которыми клубится бездна. Лудио смотрел прямо в глаза Светлейшего, словно бросал ему вызов. Верату духовным взором украдкой наблюдала за этим немым противостоянием, длившимся какие-то доли секунды, и думала, к чему это может привести.

- Пойдёмте в сад! - сказала она, входя и картинно обнимая обоих, словно была мостом между скалами.- Вита сейчас в Кругу Хаоса. Я проследила её путь. И, насколько я могу догадаться, он не причинит ей вреда. Ему что-то нужно от нас. И он назовёт свои условия. Её жизнь пока вне опасности. В комнате останется мой Страж.

Лудио усмехнулся, оценив поступок матери, которая была мастером по части искусства пускать пыль в глаза и сглаживать острые углы в нужный момент, и вопросительно взглянул на Светлейшего. Тот улыбнулся абсолютно обезоруживающей улыбкой. В саду пели птицы и витали сладкие ароматы лета. Стол под ветвями раскидистой ветлы и плетёные кресла, навевали мысли о покое и семейном счастье. Но Верату с тревогой заметила, как мужчины снова скрещивают острые клинки своих взглядов, зелёный и чёрный.

- Будем пить чай! - сказала она, быстро наполняя чашки.

У неё был давний рецепт умиротворяющего зелья, которое вполне могло пригодиться сейчас. Вверху, у самой листвы над столом, клубился целый рой светящихся искр. Они будто прилетели из ниоткуда, как благословение небес. Верату как раз несла поднос с чашками, когда рой осыпался на Лудио, словно дождь золотых бликов. Они зависли вокруг него, окружая, подобно кокону. Это было очень красивое зрелище.

- Вижу, ты много читаешь, - тон речи Светлейшего был ровным и тёплым, в отличие от его взгляда, в котором на миг сверкнул блеск разящего клинка.

Преобразованные в свет слова из тетради, так навредившие до этого Шентесс, нашли последнего, кого коснулись видения. Все прочие 'находки' уже были подвергнуты полной очистке памяти. Те же из них, в ком скверна пустила корни, претерпели процесс преобразования, пополнив собой рой светящихся искр.

- В детстве ты учил меня, что чтение - это благо, - парировал Лудио, прекрасно понимая, о чём говорит Светлейший, и чем это грозит.
- Не в данном случае, - Хозяин воды и травы окинул взглядом пульсирующие светом искры.

Ему было достаточно одной мысли, чтобы бросить их в бой. Несколько мгновений и скверна будет преобразована в созвездие таких же сверкающих искр.

- Ты хочешь убить его? - этот тихий ментальный возглас Верату, прозвучавший на самых высоких уровнях восприятия, чтобы их не мог слышать Лудио, заставил Светлейшего остановиться.

Он застыл, генерируя на кончиках пальцев удар огромной силы:

- Преобразование не убийство. А другая форма взамен прежней.
- Неужели? А если бы на его месте был Венустус, ты тоже преобразовал бы его? - спросила Верату.

Светлейший неотрывно смотрел на Лудио, всё ещё медля с решением. Он знал, что никогда не позволил бы себе преобразовать своего сына, даже если бы вся скверна вселенной была заключена в нём. Но тот, кто сидел напротив за столом, не был его сыном.

Лудио не мог воспринимать эту ментальную беседу. Да даже если бы и мог, сосредоточиться на ней было бы невозможно, потому что мозг будоражили неожиданно вспыхнувшие воспоминания. 'Войди в мои воды, а потом обними того, кто известен тебе как Светлейший', - эти слова звучали в внутри, будто подсказывая единственное решение проблемы. Лудио сбросил с себя влияние Круга Хаоса, но касание его вод всё ещё жило на поверхности тела, ожидая свою жертву.

- Хоть обними меня на прощание, - если можно заворожить улыбкой, то эта получилась именно такой.

Сейчас Лудио был как никогда похож на Медореса. Не того, каким тот стал за годы разлук и трансформации в архидемона, а прежнего, к кому Верату пришла в свои 13 лет. Ситуация выходила из-под контроля. Жизни двух её самых близких были под угрозой. В такие моменты некогда задумываться о последствиях и просчитывать варианты. В голову мгновенно пришло только одно решение, для которого требовалось совсем немного тьмы, которая только и ждала её прикосновения. Но Светлейший вольно или невольно предвосхитил её действие. Он отдал приказ искрам, и, повинуясь ему, они заключили Лудио в прочную светящуюся клетку без возможности выйти. Может быть скверна не настолько сильно поразила его? Это требовало исследования. А пока... Светлейший встал с кресла и, поцеловав Верату, так и стоявшую с подносом в руках, вышел из сада. Его ждали более неотложные дела.
В этот миг Лудио вспомнил о Вите, жизнь которой по-прежнему была под угрозой. 'Отыграй её!' - отчётливо прозвучало в мозгу. Лудио нахмурился, не веря своим ощущениям. Из глубины восприятия ему улыбался прекрасный андрогинный Лик Круга Хаоса.

'Отыграй её!' - повторил он и исчез.


продолжение следует
  

Оценка: 8.08*23  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com М.Атаманов "Искажающие реальность-4"(ЛитРПГ) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 1"(Боевая фантастика) А.Демьянов "Долгая дорога домой. Книга Вторая"(Боевая фантастика) Д.Лебэл "Имплант"(Научная фантастика) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 2"(Боевик) Н.Жарова "Выжить в Антарктиде"(Научная фантастика) С.Волкова "Попаданка для принца демонов 2"(Любовное фэнтези) Ф.Вудворт, "Эльф под ёлкой"(Любовное фэнтези) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика)
Хиты на ProdaMan.ru P.S. Люблю не из жалости... натАша ШкотПеснь Кобальта. Маргарита ДюжеваВорожея. Выход в высший свет. Помазуева ЕленаВолчий лог. Сезон 1. Две судьбы. Делия РоссиЧудовище Карнохельма. Суржевская Марина \ Эфф ИрТитул не помеха. Сезон 2. Возвращение домой. Olie-Книга 2. Берегитесь, адептка Тайлэ! Темная КатеринаСлепой Страж (книга 3). Нидейла НэльтеДурная кровь. Виктория НевскаяЛили. Сезон первый. Анна Орлова
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"