Прибылов Александр Геннадьевич: другие произведения.

Один день Весны Броневой

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Продавай произведения на
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Один день командира экипажа в тамошнем 41-м

Пааа-парапа-папара-парапа...

Музыка заполнила мир. Подхватила Вешку, закружила, понесла мимо нежно-розовых стен, мимо свечей и лиц, мимо, мимо. Небо, хорошо-то как! Уверенные, сильные и чуткие руки партнера ведут в знакомом танце под незнакомую, но такую пронзающую душу мелодию. Хочется плакать и смеяться одновременно. Но плакать и смеяться перед мелькающими лицами стыдно - витой шнур погона на правом плече обязывает. Вешка только улыбается. Всем кого видит - Девтичу, Стенке, начальнику училища, маме... Откуда здесь мама?! Она не могла!

Вешка сжимает руку партнера - остановись. Но тот продолжает танцевать, тянет ее дальше, под медное соло трубы.

- Стой, пожалуйста...

Вешке не хочется останавливаться, жалко! Но что-то неправильное творится вокруг. Она поднимает глаза на партнера и пытается заглянуть ему в лицо. Пытается. И просыпается...

Над головой в колодезном кругу открытой башни голубеет небо. Качается под Вешкой боеукладка. Стучат на стыках рельс колеса. Сигналит гудком тянущая эшелон "синичка". А за броней звучат голоса.

Вешка, еще не успев подумать, шевельнула ухом, прислушалась.

- Да, нормальный у нас командир, лучше моего прежнего... - речь прервалась тихим звяком, - Вот ты знаешь, чем хорош командир? Чем он, от нас, нешнурованных, отличается? - броня делала голос неузнаваемым, говор у обоих подчиненных был похожий, по-городскому чистый, но только старший нарядник Земелов имел манеру задавать вопросы лекторским тоном.

Вешка вздохнула, глянула на часы - стрелки отсчитывали еще ночное время -, подтянула сползшую шинель и сунула ладонь под щеку.

А мехвод меж тем, дождавшись неразборчивого ответа собеседника, продолжил:

- А тем, голубь, что нас дармоедов и портачей должен пасти и проверять. Вот не проверила бы она, как ты провод разговорного устройства кинул, что было бы?..

Ответ связиста-заряжающего она опять не расслышала. Земелов тоже заговорил тише. Вешка начала проваливаться в сон...

- А что месячные? Дурак ты, Помник...

Сон слетел, как не было. Внутренним жаром обдало щеки. Стараясь не слушать, девушка нашарила в изголовье пояс с кобурой и постучала пряжкой по окружающему ее металлу. Разговор снаружи смолк.

Вешка села. Чувствуя, как горит лицо, быстро намотала портянки, натянула ботинки и полезла наверх, в башню. Выглянула из-за брони.

Ветер обдал паровозной гарью, остудил пылающую кожу, взъерошил отросшие за месяц волосы.

- Здравия желаю, товарищ командир! - бодро приветствовал Земелов, как старший по званию. Он и связист-заряжающий Мушков по-уставному вытянулись перед самоходкой и застыли, вскинув к непокрытым головам напряженные ладони.

Вешка через силу козырнула в ответ.

- Здравствуйте. Вольно...

Глянула с высоты башни вперед, на длинную гусеницу эшелона. На чадящий далеко впереди паровозик. На поля по обе стороны железнодорожной насыпи. Прикусила губу, пересиливая себя. И обернулась к экипажу.

- Почему оба не спите? Земелов, ваша смена еще не началась.

- Не спится, товарищ командир, - старший нарядник одернул куртку. Начал тереть длинный острый нос, и так, заслоняя рот рукой, смущенно проговорил: - Простите, товарищ линком... - И прежде, чем девушка успела сообразить ответ, махнул рукой вправо от дороги, на полночь. - Там, полчаса как, самолет летел. Далеко - не разглядеть. На закат летел...

Вешка нахмурилась. Объявлять тревогу было уже поздно, да и незачем, но...

- Надо было меня разбудить сразу... Может это наш самолет. Но вы займите места. Если это разведчик был, то скоро могут прилететь...

Прилетели.

Сначала забухало впереди за горизонтом - словно кто-то начал выбивать гигантские одеяла. Визгливо, испуганно заревел паровоз. Прокатилось по вагонам тревожное разноголосое: "Воздух!" Заработал в голове состава зенитный автомат. И только тогда Вешка углядела самолеты - две жирные точки с черточками крыльев стремительно падали навстречу эшелону, будто вознамерившись таранить или напугать. К перестуку стволов зенитки присоединили свои голоса курсовые пулеметы первых танков, предусмотрительно выставленные в башенные люки.

Самолеты меж тем снизились, кажется, до уровня башен. Точки превратились в серые капли с различимыми кругами винтов. Стал слышен звон моторов.

- ...Давай!.. - закричали с башни головной САУ, и тут же коротко прогрохотал единственный башенный пулемет батареи.

Вешка досадливо прикусила губу. Но прежде, чем досада успела оформиться в мысль, произошло несколько событий не оставивших места для сожаления об отсутствии своего зенитного вооружения.

За самолетами выросли вдруг клубы пыли и дыма, мгновение спустя по ушам звонко ударил сдвоенный взрыв, паровоз окутался паром, дернулся с долгим лязгом эшелон, завизжал заклиненными колесами, рванулась под линкомом Броневой самоходка. Так рванулась, что Вешка едва не кувыркнулась через борт башни. Удержалась. Но губу прокусила до крови.

Самолеты пронеслись мимо, ревя моторами. Сверкнули спинными плавниками кабин и желтыми треугольниками на длинных серо-коричневых фюзеляжах.

- Твари! - нарядник Мушков вынырнул из чрева самоходки рядом и вскинул автомат вслед самолетам. - Суки!

Оружие задергалось в руках заряжающего, сыпануло гильзами.

- Хватит! - заорала Вешка. Прокушенная губа отказалась слушаться, пропустив звук "в". - Х'атит. Не доштанете.

Самолеты действительно оказались уже далеко. Пролетели дальше над рельсами и развернулись на полночь уже черными жирными крестиками.

Эшелон встал.

Только тут линком поняла, что плачет от боли. А еще от обиды. С трудом проглотила готовое вырваться рыдание. Быстро смазала слезы рукавом.

- 'ошко ', следите за не'о'! Я к ко''ату! - перекинула себя через борт башни, спрыгнула на платформу. Глянула на открытый люк мехвода, из которого показалась голова Земелова. - 'ашину не покидать!

Насыпь оказалась слишком далеко - больно ударила в подошвы, едва не вывихнула ногу. Сзади, у следующей платформы тоже громко захрустела щебенка. Линком Бронева, не оглядываясь, потрусила вперед...

- Я к начальнику эшелона, - комбат дернул складки технического костюма под ремнем, - Старший - по порядку замещения, - уверенным движением поправил кепи с "пушкой" под звездочкой. - Машин не покидать. Будьте готовы к разгрузке... - глянул быстро на насыпь, вдоль эшелона, на платформы с самоходками. Обернулся к окружившим его командирам экипажей. Задержал взгляд на Вешке. - Все. По машинам...

- Не стоять! По машинам! - включился заместитель - линком Мячек, - Приготовиться к движению!

Есть. Есть. Есть... Ответили едва ли не хором. Потрусили, а потом побрели вдоль состава к своим платформам.

- Что с губой?!

Девушка вздрогнула, дернула ушами. Она как раз остановилась на полдороге, глядя, как из вагонов в голове состава спрыгивают и разбегаются вдоль платформ люди - танкисты и ремонтники эту ночь провели согласно инструкциям по перевозке личного состава, только самоходчиков комбат выдернул из тесного уюта теплушек.

- 'рикусила! - оглянулась на "щепоткА", как привыкли называть в училище командиров полубатарей - подразделение из трех машин один из преподавателей сравнил со щепотью. Любек Дивов получил назначение на должность, став вторым в потоке по успеваемости. После линкома Броневой, которая должности не получила. Обиды не было. - Не страшно!

Попыталась улыбнуться. Зря. Зашипела, прикрыв рот рукой.

- Ты осторожнее! - Любек, смеясь, ловко забираясь на платформу, - Этак до фронта не доедешь!

Вешка только махнула рукой: "глупая шутка". Опять посмотрела на голову состава - слабый ветер порвал пар крупными кусоками, отнес вправо, и теперь куски эти неторопливо истаивали над полем белой вервеи. А за пологой высотой поприщах в трех впереди так же неторопливо поднималось в небо еще более далекое облако дыма. Большое облако. Громадное...

Мушков помог забраться на платформу - попросту втянул за протянутую руку.

- Готовиться... Быть готовыми к разгрузке. Земелов!.. Почему без приказа?! Опять?!

Мехвод, инженерными клещами перекусывавший крепежную проволоку на транспортных петлях, поднял голову.

- Виноват, тащ командир... Готово... Все равно ж разгружаться...

Замолк увидев, как изменилось лицо начальницы.

- Земелов... Старший нарядник Земелов, три наказа вне очереди... - произнесла Вешка негромко и очень четко.

- Есть!

- Продолжайте готовить машину к разгрузке. Где зубило?

Сбивая вместе с Мушковым намотанную на петли проволоку, Вешка старалась не смотреть по сторонам - да и не получилось бы, простая вроде работа держать зубило, но требовала внимания - зато услышала перекличку соседнего экипажа с пробегающими мимо бойцами-ремонтниками.

- Эй, металлисты! Че там?!

- Паровозу котел пробили! Не потянет дальше! Разгружаться будем!

В ответ послышалась ругань. Застучала кувалда.

- Дурные, - буркнул Мушков примериваясь к очередному удару по зубилу, - так промахнуться недолго.

- Не отвлекайтесь.

- Есть, тащ командир.

Управились быстро. Успели открепить шпалу под передними катками самоходки, когда услышали перекличку:

- Комполбата к комбату!

Вешка выпрямилась, смахнула пот со лба. Глянула, как спрыгивает с платформы и бежит по насыпи Любек. Тронула распухшую губу. Вздохнула.

- Давайте быстрее.

Управились и с задней шпалой.

- Ну вы даете, - прокомментировал линком Ивков. Его самоходка стояла на одной платорме с машиной Броневой, а экипаж в этот момент как раз отрывал переднюю шпалу.

Вешка промолчала - в реплике Ивкова почудилась скрытая насмешка: "Опять успела из-за своеволия мехвода".

Рядом захрустела под ботинками щебенка.

- Командиры машин, ко мне! Не спускайтесь...

Дивов стоял на насыпи подняв к ним лицо.

- Разгружаться будем в торец состава, - он махнул рукой в сторону паровоза.

За спиной тихо буркнул что-то Земелов. Комполбата этого не услышал.

- Порядок действий знаете - командир машины снаружи контролирует и направляет, водитель - исполняет. Особое внимание при переходе с платформы на платформу... Шпалы соберите, отдайте автомобилистам - на спуск впереди для нас материала хватит, а их будут отбуксировывать и спускать отдельно. Да и аппарель им надо более пологую складывать. Действуйте.

Младшие командиры козырнули: "Есть".

Опять Вешкин экипаж успел раньше. Оттого стояла она в тени самоходки, прислонясь к крутому скосу лобового листа брони, катала в ладонях отполированные кожей деревянные рукоятки сигнальных флажков, слушала, как возится на водительском месте старший нарядник. Мимо, по насыпи, протрусила пара бойцов со шпалой. Вешка дернула левым ухом - прижала его тяжелым, воняющим пропиткой, брусом во время второй ходки. Под курткой саднило плечо, ныли руки, но ухо болело сильнее. И губа болела. Но ком в горле стоял не от этого.

Все было и раньше. Тихие разговоры за спиной, скептические или, еще хуже, снисходительные взгляды командиров, насмешливые замечания в глаза. Будучи второй девушкой-выпускницей за всю историю училища, линейный командир Бронева привыкла к ним, как к постоянному недосыпу или боли в натруженных мышцах. Даже боролась с этими бедами одинаково - трудом. "Не устанешь - не отдохнешь", - говорил отец. Когда дочь-школьница жила рядом. Когда обнимал дочь в парадной серой форме с лысым погоном военной ученицы. В последнее время только писал. Часто. До начала войны. А потом за полторы недели до ускоренного выпуска пришло только одно письмо. Как всегда, в конверте без обратного адреса. Очень короткое - всего четрые столбца четким разборчивым почерком. Другие слова. Тяжесть - ма-а-аленькая доля ответственности с папиных плеч. И затаенная родительсткая тревога... Конверт с письмом теперь лежал в командирской сумке между блокнотом и фотографией мамы, сделанной незадолго до ее последней копмандировки, а сама сумка втиснулась между бортом и боеукладкой в самоходке...

Все было раньше... До рева самолетных моторов и дыма над горизонтом. Теперь... Теперь... Теперь Вешка вдруг оказалась перед лицом чего-то огромного. Безжалостного и непонятного. Перед чем остановился даже эшелон с танками, пушками, грамотными командирами. "И грамотными экипажами", - призналась она себе. "Целый эшелон... И я. Одна. Чужая для своего экипажа".

Спазм сжал горло.

- Вот чего тянут, а? - Земелов высунулся в люк, оперся локтями о броню. - Мы тут как прыщ на... кхм.

Вешка промолчала. Даже не обернулась.

- Тащ командир...

- Да?

- Вы не тужите. Справимся... Только поглядывайте, чтоб машину не заворачивало вправо - у левой гусеницы натяжение меньше.

Вешка усмехнулась - опять мехвод проявил инициативу и указывал ей, что делать. "Ну и ладно".

- Хорошо. Погляжу.

Вырвалось. Неуставное. Семейное или дворовое. До дрожи в руках. Щекам и ушам, особенно помятому левому стало горячо... "И винить некого. Сама позволила". Втянула воздух сквозь зубы.

Подошел Мушков. Оперся рядом о надгусеничную полку, замер молчаливой статуей.

Вешка вспомнила подслушанный утром разговор. "Месячные? Самая маленькая беда".

Стоило зажмуриться, и перед внутренним взором возникло лицо войскового головы Ковалева. На последнем испытании по тактике, обычно молчаливый начальник испытательной комиссии вдруг подался вперед и задал вопрос не по предмету:

- Что такое Устав?

Военная ученица Бронева, почти выпускница, почти командир, задумалась - содержание уставов едва не вбивалось в молодые головы слушателей, но что такое Устав... говорил только преподаватель строевой на первом занятии.

- Свод правил определяющих устройство вооруженных сил, порядок отношений военнослужащих и...

- Порядок отношений военнослужащих, - четко повторил ее слова Ковалев. - Правила отношений командира и подчиненных в том числе... Для Устава не важно, что у тебя под формой. Для Устава ты и твои подчиненные... детали механизма...

Взгляд старшины, кажется, что-то искал в лице Вешки. Не нашел.

- Запомни, девочка, - Вешка не возмутилась, только глаза распахнула, - Армия это не только Устав. Это... много мужчин для, которых баба... Да, баба, это мамка, жена, дочь, сестра... Для мамки молодая ты еще, сестру можно ослушаться, а жене и дочери командовать невместно. Так-то, дочка...

Запомнила она эти слова. Крепко запомнила. Потому что правду говорил Ковалев.

Вешка медленно выдохнула. Заставила себя расслабиться.

- Радек, - Мушков вдруг шагнул мимо нее, загородив солнце в закрытых глазах. - Пошарь там мой кошель...

- О! Дело! - отозвался мехвод, - Пока время есть можно по соломке сточить.

"Пусть сестра. Они меня и так не слушают - исполняют приказы раньше, чем я их отдаю".

- Товарищ командир!

Оклик Земелова заставил открыть глаза, оглянуться. "Чего вы так на меня смотрите?"

- Не волнуйтесь. Ей-боже, все у нас получится. Ходовая у нашей саушки, как у "шестерки", один в один. А "шестерку" я, как жену знаю - не первый год за рычагами. Точно вам говорю.

Четко и размеренно выговаривая слова, мехвод, кажется, пытался ее вразумить. Словно малое дитя. И одновременно шарил пальцами в матерчатом мешочке, хрустя заложенной внутрь "восковой" бумагой.

"Дожила". Вешка поняла, что улыбается - болью напомнил о себе злосчастный прикус. Невольно тронула губу воняющими пропиткой пальцами. "Радек доволен. А ты, Мушков, чего взгляд отводишь? Думаешь, я слабину показала?"

- На, - Земелов протянул заряжающему толстую палочку прессованного курута.

- Чего ты мне огрызок суешь? Там длиннее есть. Скупишь, как свое даришь.

- На тебе длиннее.

- Ага. Э! У тебя свой кошель есть!

- Я немного! И некогда за своим лезть.

Далеко впереди коротко взревел и замолк танковый двигатель. По составу пронеслась волна окриков и ругани.

- Земелов, займите место! Мушков...

- Вешка! Бронева! - Дивов в новеньком шлемофоне вместо привычной кепи перепрыгнул просвет между вагонами. Окликнул командира третьей самоходки: - Ивков! Будьте внимательны. Порядок разгрузки вы знаете, но напоминаю: во время разгрузки в машине механик-водитель, управляет спуском командир. Заряжающий следует параллельно составу своими ногами. Вы показываете готовность, - кивнул на флажки в руках командиров, - и ждете. Потом "запуск". Опять покажете готовность. Движение начинаете по отмашке разводящего в начале состава - не прозевайте. После спуска подбираете заряжающего, разворачиваетесь направо и подъезжаете ко мне. Все ясно? Вопросы есть?

- Да.

- Нет, есть, - сунулся вперед Ивков.

Любек напрягся.

- Где свинтил шлемофон, и на какой из твоих вопросов она ответила "да"? - Ёнч кивнул на Вешку, ухмыльнулся. - Люб, мы ж не хуже тебя порядок разгрузки знаем, чего ты...

- Отставить. Младший линком Ивков, по существу задачи вам все ясно?

- Да!

- Тогда иди к своей машине и делай свое дело. И не дай боже тебе сплоховать.

- Есть!

"На тебе! Утрись!"

Любек поймал ее взгляд и, вдруг, широко совершенно по-мальчишески улыбнулся, сверкнув зубами, и подмигнул.

- Удачи, - пожелал тихо, только ей. И опять пришлось трогать прокушенную губу грязными пальцами - даже боль не смогла сдержать ответной улыбки.

- И тебе.

Кивок, стремительный разворот, прыжок с платформы на платформу... "Правильно его назначили". И вслед неуместное: - "Какой же ты стал красивый".

- Зря вы шлемофоны сдать приказали, - вернул в реальность голос Мушкова. - Комполбата вон в неуставном...

"Зря," - согласилась про себя Вешка. Глупо настояла на соблюдении предписания, когда при формировании Земелов выпросил у снабженцев ей и заряжающему шлемофоны вместо положенных, но не найденных на складе, стальных шлемов. "Зря".

- Отставить, - вздернула подбородок. - Заряжающий, займите свое место.

- Есть... Э-эх.

Помник шагнул к краю настила.

- Поговорю со снарядником, - сказала в обиженную спину, употребив неуставное сокращение звания начальника хозяйственной части. И добавила честное. - Вы были правы, ребята.

Мушков обернулся коротко, показав удивленно поднятые брови, и, уже расправив плечи, легко спрыгнул на насыпь.

- Во, ожила командир, - донеслось из люка мехвода. Вешка решительно шагнула к краю платформы и, не оборачиваясь - все внимание на фигурки в голове состава, неожиданно для себя, показала Земелову кулак.

Далеко впереди человечек отделился от плотно стоящей группки. Поднял руку с желтым, почти белым флажком. Дождался ответных сигналов и раскрутил желтый лоскут над головой.

- Запуск!

Кричали вдоль всего состава. Едва не хором. Но конец команды утонул вместе с остальными звуками мира в грубом и гневном рыке моторов. "У меня теща так ругается - весь двор глохнет", - мимолетно вспомнилась подслушанная недавно болтовня Радека. Выхлопные трубы впередистоящей самоходки выкашляли черный тяжелый дым плохо прогоревшего топлива - пришлось задержать дыхание - не прогретые двигатели сжатия, придуманные полста лет назад вальским немцем Жено, на холостом ходу чадили страшно.

Меж тем, с первой платформы четверо бойцов спустили штабной мотоцикл с коляской. Вокруг него сразу стало тесно, но не надолго. Вскоре мотоцикл с тремя седоками неуклюже запрыгал по невидимым ухабам к лесу на полуночи. А под насыпь сполз танк - Т-20 командира колонны, заворочался, уродуя темно-коричневыми ранами белизну поля почти созревшей вервеи. Замер, приняв на носатую голову-башню человека с флажками. "Первый," - посчитала зачем-то Вешка.

"Второй". Следующая "двадцатка" - колонного воспитателя - лихо слетела на поле, круто развернулась на месте, замерла - на броню прыгнули несколько фигурок - и сверкая траками понеслась вдоль насыпи в хвост эшелона.

"Третий". "Четвертый". "Пятый"... Танки скатывались с чугунки на поле, жались около машины командира колонны - один, двое - и, дождавшись третьего, звеньями ползли к опушке. Раз за разом ожидание становилось дольше - каждый следующий танк должен был проползти по платформам, перескакивая с одной на другую, большее расстояние, но разгрузка, все равно, шла быстро... "Девятый". "Десятый". "Одиннадцатый"... Последняя машина первой полуколонны. Резво запрыгали по настилам к съезду легкие Т-6 второй полуколонны. "Восемнадцать". "Девятнадцать"...

Когда после очередной отмашки желтыми флажками дернулась и покатилась вперед самоходка комбата, Вешка бросила счет, забыв на чем остановилась. Ладони вспотели... На миг показалось - опрокинется на спуске - высокая из-за увеличенной башни сушка слишком сильно накренилась... И быстро сползла на рельсы. Крутанулась на пятачке, двинулась к крутому склону насыпи. Вешка задержала выдох... Головастая машина легко сбежала на поле и остановилась шагов через тридцать. Комбат побежал не к ней - к "двадцатке" командира колонны, а тот уже отмахивал следующему экипажу. "Второй", - счет пошел заново. "Третий". Взревела, обдала вонью сгоревшего газоля машина Любека, заскребла траками по деревянному настилу, устремилась за ушедшим вперед комполбата, как верная псина за хозяином. Вешка стояла затаив дыхание - мир сузился до рыже-серой ленты платформ, спешащей по ней самоходке и фигуре человека с желтым флажком... Вот желтый лоскут взлетел вверх: "Внимание!" Линком Бронева вскинула руку в ответ. "Да! Да! Вижу! Готова!"

"Пошел!" - упало вниз желтое пятнышко.

- Пошел! - заорала Вешка в рев газующего мотора. Себе заорала. Засовывая скрученные флажки за пояс, прыгнула на соседнюю платформу, встала лицом к своей машине, поймала взгляд мехвода - глаза в глаза, подняла согнутые в локтях руки и шевельнула ладонями: "Пошел"...

Расслабилась только, когда траки спустившейся по собранному из шпал скату сушки заскребли по рельсам. Невыносимо даже для измученного ревом мотора слуха. А еще захотелось отлепить от спины и груди пропотевшую воейнерку. Остро почувствовала недостачу женского белья - единственный комплект хранился сейчас в машине снарядника колонны, в чемоданчике вместе с парадной формой. Но пришлось терпеть - надо было еще показать Земелову поворот - мехвод со своего места спуска не видел. И уже сбегая с насыпи рядом с катящейся вниз машиной, отодрала от груди мокрый кутон. Бесполезно - ткань прилипла опять, да еще складками! Вновь захотелось прикусить губу, да куда ее кусать прокушенную? Еще и на бегу, прыгая то по густым зарослям вервеи, то по комьям перепаханной танками земли. Мушков тоже скакал, по другую сторону самоходки, и то хорошо.

Добежала. Вытянулась перед головным танком колонны, пока заряжающий карабкается на броню заглушившей двигатель машины. И замерла, оценивая обстановку: старший командир - голова Щелов - напряженно следил за движением последней самоходки, рядом, из башенного люка высунулся его заряжающий, сбоку, над башней самоходки Дивова торчал сам Любек - сидел на борту и... улыбался, гад - и его заряжающий. Тоже в танковом шлеме... Решилась, кинула ладонь к виску:

- Тащ голова, линком Бронева разгрузку закончила!

Комколонны глянул коротко, кивнул.

- В машину.

Потом, посмотрев почему-то в небо поверх состава, приказал уже в сторону Дивова:

- Дуйте на опушку и маскируйтесь, похоже по нашу душу летят... Давай, дочка, быстрее.

Только сейчас Вешка услышала за отдаленным тарахтеньем танкового двигателя зудящий, волнами накатывающий гул. Его забило ревом запущенного мотора дивовской самоходки. Вешку второй раз за день обдало вонючим выхлопом, но на этот раз задержать дыхание она не смогла. Хватанула на бегу, на вдохе, широко раскрытым ртом, и захлебываясь кашлем до слез, почти ничего не видя, полезла на броню. За куртку схватили и потянули вверх:

- Давай, командир, - голос Мушкова над ухом.

Сквозь слезы она разглядела поручень, уже сама подтянулась и перекинула себя через борт башни, больно ударившись грудью. Вдохнула, чтобы отдать команду и опять закашлялась.

- Радек, заводи и к лесу, нас щас бомбить будут! - заорал заряжающий.

"Помник, молодец, спасибо тебе".

Наушники с ПУ на месте. "Мать-командирша" одним движением сцапала их, зато потеряла время, вставляя каждое ухо в матерчатый чехол. "Надо было сразу их надеть, еще на платформе", - пришло запоздалое. Земелов, меж тем, успел запустить двигатель, заглушив его грохотом вой авиамоторов. На миг показалось - нет никаких самолетов. "Да, и разгрузка в поле мне приснилась", - мысленно оскалилась на саму себя Вешка. Нажала контакт переговорного устройства:

- Радек, двигайся в лес по готовности! Как окажемся под деревьями - стой! - сама порадовалась деловитости и спокойствию приказа, и едва не сверзлась с сидения - самоходка, взрыкнув, дернулась и понеслась вперед к невидимой за броней опушке.

Привычно ухватившись за борт башенной брони, Вешка подтянулась и высунула голову наружу - так ориентироваться было проще. "Пока не стреляют," - напомнила себе.

Самоходка Дивова неслась чуть впереди шагах в тридцати, заметно забирая влево - над башней торчала голова Любека в танкошлеме. "Надо было оставить шлемофоны, дура".

Сзади все еще стояла командирская "двадцатка" - голова сидел на краю командирской башенки, спустив ноги в люк, наблюдал, как ведет по последней платформе свою машину Ивков. "Успеют".

Стала искать глазами самолеты. Нашла не сразу, те заходили почему-то с восхода. Несколько длинных черт. "Как рябь на воде рисуют", - подумала и нырнула за броню - сушка вломилась в лес, ломая колючие заросли межника и тонкие белые стволы молодой берестяны. На голову посыпались листья-сердечки и хвоя. Небо заслонили пушистые сосновые лапы.

- Стой! Радек, стой!

Чуть не врезалась лицом в прицел - Земелов резко остановил самоходку и заглушил двигатель. Мир затопило гулом бомбардировщиков. Еще трещали и шуршали распрямляясь ветви, тарахтели на поле отставшие машины. Этакими островками в назойливом саднящем вое. Аж зубы заныли.

Вешка опять высунулась над краем башни. Оглядываясь вспомнила голос преподавателя: "Танку страшно только прямое попадание. И добиться такого попадания сложно даже по открыто стоящим целям. Очень большой разброс. А попасть в замаскированный танк или танк стоящий под деревьями вообще почти невозможно..."

- Близко встали, - громко, едва не в ухо, проговорил заряжающий. Вешка едва не шикнула на него, тише мол - подспудно желание остаться невидимым связалось и с необходимостью тишины. Глянула влево - в четырех шагах, за толстым стволом сосны застыла "двадцатка" первой полуколонны. Люк на командирской башенке был открыт, из него торчала голова в танкошлеме. Пялилась на самоходчиков сверху вниз, светила зубами ухмылки.

Вешка демонстративно отвернулась: "Знакомая физиономия, фамилию не помню, кто-то из второго звена". Опять попыталась углядеть самолеты.

"Чтобы определить положение самолета на слух, нужен навык вырабатываемый опытом и знанием каждого типа самолетов - у них не только различное звучание, но и разные скорости уже сравнимые со скоростью звука..." - опять вспомнилось слышанное.

На чугунке вдруг часто застучала зенитная спарка. Только тогда Вешка увидела в просвете ветвей над головой темный ширококрылый двухмоторный самолет. И почти одновременно в уши вонзился, заставляя вжать голову в плечи, спрятаться за броней, визг падающих бомб. Это еще не был страх - Вешка не успела испугаться. Страх пришел, когда одновременно с оглушающим громом вздрогнула самоходка, и, кажется, земля под ней - животный, древний, темный, заставляющий замереть сердце. Взрывы ударили шагах в ста, дюжина штук, один за другим...

- ...ки драные, - вернулся вдруг слух. Рядом белели круглые глаза Мушкова. "Ему тоже страшно. Он ругается потому, что боится..."

Узкие зрачки заряжающего встретились с ее взглядом. И Вешка вдруг поняла - он увидел в ней то же, что и она в нем. Сердце опять замерло. От стыда.

- Страшно только прямое попадание! - голос едва слушался на первом слове, но к концу фразы набрал силу. - Танку страшно только прямое попадание!

И дрожащими пальцами нашла контакт ПУ:

- Радек! Страшно только прямое попадание!

- Знаю, командир, - неожиданно четко ответил измененный проводами голос мехвода, - Бомбленный...

Ужас сбежал под натиском стыда, а стыд смыло спокойным голосом Земелова. Осталась кристально чистое, яркое до боли ощущение перенапряженного тела, холодного липкого пота, звенящего гула самолетов над головой... Вешка поймала себя на том, что бездумно и счастливо улыбается глядя на свою трясущуюся руку.

- Зенитка молчит...

- Что? - она нехотя оторвала взгляд от ладони.

- Зенитку накрыли, - связки едва слушались Помника.

- ...

Вой падающих бомб вонзился в неоформленную еще мысль. Убил ее. Вместо нее родилась иная: "Другой звук! Другой! В нас! Господи! Мама!"

Вешка едва успела зажмуриться, как мир вздрогнул, шатнулся... и еще раз... и еще... Устоял. А потом наполнился шорохом листьев, скрипом ломающегося ствола, стуком мусора о броню, радостным ревом самолетных двигателей избавившихся от груза... "Господи, они ведь улетают. Да?"

- Хорошо, что попить не успел! - проорал снизу Радек. - Уссался бы!

Рядом прыснул, захихикал, и тут же сорвался в хохот Помник.

Вешка тоже засмеялась, совершенно по-бабьи, мелко и дробно. А потом вдруг икнула. И икала, мучительно сотрясаясь всем телом, плача и смеясь, пока в зубы не сунули горлышко фляги...

Вдоль теплушек бредет человек в черной железнодорожной робе. Медленно. Шатаясь. Почти дошел до последнего вагона и... мешковато сел, почти упал на насыпь, подвернув под себя ногу...

- А не попали ж ни разу! - пробасил за спиной давешний улыбчивый сосед-танкист. Тоже выбрался на опушку - сейчас из леса, словно, грибники, перекликаясь выбираются командиры машин. - В эшелон не попали ни разу, говорю, - весело повторил танкист.

" Груздёв", - вдруг вспомнила Вешка его фамилию. Не оборачиваясь согласно махнула ушами, слышу, мол. Не до разговоров - своих найти надо.

Машину Ивкова увидела почти сразу - сушка уткнулась в сломанную сосну шагах в ста слева, порвав гусеницу. Экипаж в полном составе копошился вокруг поврежденной машины. "Опять отличились", - шевельнулось злорадное и пропало - после пережитого сил осталось чуть, хотелось упасть в густые заросли помятого гусеницами межника, закрыть глаза и забыться, спрятаться от всех и вся. "Соберись. Соберись! Нельзя расслабляться!"

Посмотрела вправо, увидела, как машет кому-то рукой и срывается в бег, придерживая кобуру, Груздёв. Вдоль всего леса люди высматривают друг друга, собираются тройками-звеньями, и уже кое-где от этих троек отделяются и торопятся к своим начальникам командиры звеньев. Вон и комбат виден, а около него двое из первого полубата. "Где же Любек? Он въехал в лес справа шагах тридцати-сорока. Что такое?"

Именно там, шагах в сорока, Груздёв что-то обсуждал с другим танкистом, а третий только показался из леса и опять скрылся в зарослях. Туда же нырнул и второй, а "грибной" сосед оглянулся на Вешку. Без следа улыбки.

- Эй, самоходчица! Сюда давай!

Ноги сами понесли ее на зов. Даже мыслей еще не появилось. Только в груди что-то сжалось...

- Что?!

- Там ваших разбомбило...

И уже в спину:

- Бомба рядом легла!

Три слова и жизнь. Три человеческих жизни! "Танку страшно только прямое попадание!"

Кустарник расступился перед Вешкой - она пролетела сквозь него. Только что похоронившая троих, и Люба Дивова среди них. А сейчас счастливая: "Танку страшно только прямое попадание!"

Пригнулась под сосновой лапой, проломилась сквозь ломкие ветви упавшей берестяны и выскочила на свет, в пустоту неожиданной прогалины. В удушливый кислый смрад сгоревшей взрывчатки.

"Танку страшно только прямое попадание..."

...

Осыпалась из-под ботинка земля. Скатилась в серую круглую яму - три шага от края до края. И самоходка в еще в двух шагах за ней... Разрубленная лента гусеницы на непривычно голом заднем катке. Почти сорванная и искореженная полоса металла над гусеницами. Башня с глубокими царапинами, бесстыдно сереющей обнаженной сталью...

Горло свело судорогой.

"Танку страшно только прямое попадание," - все еще звучало. Эхом. Виноватое.

- Грушик, аккуратно! Поднимай! - стоящий на изувеченной надгусеничной полке танкист потянул что-то из башни, - Осторожно тяни! Не за ткань! - прикрикнул на второго, стоящего с другой стороны башни.

- Ремнем надо было! Подмышки продеть...

- Тяни! Умник!

Сначала она увидела плечи. И локти. Черные почему-то...

Ее шатнуло на ослабевших ногах. И пришлось смотреть на землю между носков ботинок. Заставляя ее остановиться. Замереть... Пока пальцы стискивали, мяли саднящее горло...

Потом она что-то делала. Нужное. Вроде бы, помогала опускать и укладывать... Память сохранила только пронзительные в своей противоестественности переживания. То тяжелые ноги в новых ботинках легко гнутся в суставах и норовят выскользнуть из рук. А чуть позже, они же, эти самые ноги, уложенные на землю, выворачиваются носками ботинок наружу. Живому человеку было бы больно...

Когда увидела торчащие из черно-красного месива белые обломки зубов, земля шатнулась опять. Взбрыкнула, кинула на самоходку, больно ушибла плечо. Эта боль и помогла... протрезветь.

Нет, слабость никуда не делась. И тошнота с головокружением тоже. Зато сознание вернулось. Ясное и безжалостное. До слез. До рвоты. Скрутило спазмом, обожгло пустым желудочным соком... Вешка отплевалась густой вязкой слюной и подняла голову к ставшему рядом танкисту. Встретила его взгляд, готовая к осуждению, презрению... чему угодно. А увидела... жалость и боль в глазах мальчишки-линкома. И не удержалась от всхлипа - неожиданная злость на себя прорвалась слезами. Стерла их рукавом.

- Вот... твое.

Парень протянул ей командирскую сумку и пистолет без кобуры. Новенький, маслянисто-черный СС. "Сомов самозарядный"... Такой же как у нее на поясе.

Приняла в дрожащие ладони груз. Опять шатнулась.

- Ты это... в карман его сунь... - парень заговорил торопливо, старательно заглядывая в глаза. - И свою портупею сними, чтоб не цеплялась в танке...

Вешка кивнула - во рту словно пробка из вязкой слюны. Сглотнула трудно. И смогла спросить:

- Остальные... где?

Голос не смог продраться через саднящее, обожженное рвотой горло. Получился сиплый шепот.

- Там, - танкист махнул рукой, и ей представились еще два тела с неестественно развернутыми носками ботинок. Опять накатила слабость. - За машиной. Мехвод цел. А заряжающего комком земли в голову стукнуло - жив, но глаза разбегаются, и... блюет.

Вешка только моргнула, настолько неожиданной и сокрушительной оказалась добрая весть.

- Все... держись, мне к своим пора, - повинился парень.

- Да, - выдохнула она.

Не глядя вслед танкисту, перебросила через голову ремень сумки. Сунула в карман пистолет. И оперлась о покореженную надгусеничную полку. "Собраться. Собраться. Делать то, что положено старшему по званию в случае гибели командира"...

-Бронева!

Комбат Плещев. Уже здесь. Она и не слышала как подошел. Смотрит тяжело, кривится.

- Тащ комбат, - левая ладонь к виску. Качнуло опять, и пришлось схватиться правой рукой за покореженное железо самоходки. - Линком Дивов убит, - голос так и не появился, сип вместо него, - Механик-водитель и связист-заряжающий... живы... Состояние техники выясняю...

Комбат стиснул челюсти. Послышалось - зубы хрустят.

- Вижу... В глаза смотри.

Посмотрела. Мгновений хватило - увидел, что высматривал. Кивнул.

- Ясно... Выясняй, что с техникой... И приведи себя в порядок, пока никто не видит. Не вдова на погосте, а командир. Тебя слушаться должны, а не жалеть... Выполняй. Я к экипажу.

Плещев глянул мельком на лежащее у катков тело и шагнул за самоходку...

"Ушел". Вот и всех мыслей. Зато чувств - лопатой не раскидать. И самые сильные, вернее, самые яркие - стыд и благодарность. Горе сильнее, но затаилось тяжестью где-то там, где зарождается дыхание. Главное, что отступило. "Отпустило".

Вешка нащупала пуговку воротника. Застегнута. Шмыгнула носом, мокро и жалко. Резко и зло стерла слезы, - "и сопли," - рукавом. Как наждаком по и так пылающей коже. "Вот и привела себя в порядок", - усмехнулась сама себе, не сомневаясь - все всё увидят. Даже нарочито отвернутся, но увидят. "Вдова на погосте..."

Впервые прямо и осознанно взглянула на Любека, на то, что с ним стало... Заставила себя смотреть, запомнить. "Такое еще будет. Не раз". Едва сдержала новый поток слез. "Не вдова...". Поймала себя на самооправдании. "Прости, Люб"...

- Встать! - комбат успел обойти покалеченную машину и, судя по голосу, увидел что-то непотребное. - Встать! И доложить!

- Я... - вялое и испуганное, прерванное звонкой оплеухой. Вешка аж вздрогнула. Только сейчас сообразила - пока помогала вытаскивать и опускать тело Дивова, пока приходила в себя и получала нагоняй, мехвод целый и невредимый, был там, с той стороны самоходки. Где его и нашел Плещев, и теперь хрипел что-то яростно и тихо, так что не разобрать было испорченным постоянными шумами слухом. Да и разбирать не хотелось - в мешанину чувств едва толкнулось осуждение, но тут же сбежало, видимо, испугалось.

"Выясняй, что с техникой". Одного взгляда хватило - катки на месте, амортизаторы в тележках целы под коричневой крошкой лесной земли. Только гусеницу перебило, один конец свернулся под ленивцем, а второй свисал со второго поддерживающего катка. Диск заглушки ленивца пересекла глубокая свежая царапина. Бортовая броня выдержала, да и немного ей было выдерживать - центр воронки был скорее сзади, чем сбоку от СУшки. Но даже этого хватило, чтобы частично оторвать и скрутить стальную полосу надгусеничной полки.

Несколько шагов, и виден стал задний броневой лист, и слышнее стала "проповедь" командира.

- ...за тебя делает. В глаза смотри, мерин... В глаза, гнида... Вот теперь говори. Говори, а не мекай.

- Есть. Да...

Мехвод что-то еще говорил, тихо и торопливо. А Вешка осторожно трогала кончиками пальцев края пролома в броне, и уже понимала - придется подниматься на моторный отсек и открывать люки обслуживания, но то, что она там увидит, здесь в лесу не исправить.

Когда она полезла на машину, мехвод уже замолчал. Зато комбат буркнул:

- Вот так. На человека стал похож. Выполняй.

Вешка носком ботинка сдвинула ручку замка и ухватилась за скобу люка. Рядом, с другого борта резво вскарабкался красный лицом механик. Пряча взгляд, цапнул ту же скобу и не дожидаясь Вешкиного усилия потянул на себя, вверх.

- Что там, Бронева?

Плещев встал под кормой самоходки. Наверняка успел увидеть пробоину, оттого в голосе его сквозила злая, безнадежная какая-то уверенность. Вешка сглотнула. Описывать все повреждения? Чувствовала - время поджимает.

- Вдребезги. Заводской ремонт нужен, - ответила деловито, хоть и сипло. И тут же закаменела лицом - из зарослей к воронке выбрался Мушков. Увидел комбата и замер. "Гад!"

- Ясно, - кивнул Плещев и обернулся, проследив ее взгляд. - Ясно... - Опять развернулся к ней.

- Времени мало. Подгоняй свою машину и быстро снимай, что успеете. Главное, бронебойные себе перегрузите. Тело в креп заверните, сейчас похоронить не успеем. Сдадим по пути мирянам... И принимай полубат.

- Есть!

- Все. Действуй...

Мушкову за самоуправство она ни словом не попеняла. Раздала скупые указания прячущим глаза бойцам и отправилась выполнять командирские обязанности.

Стоило отойти, оказаться в окружении веток, душу схватило. Не страх даже! Невыразимое! То, что недавно, до бомбежки, целую жизнь назад, встревожило сердце эхом своей неумолимой безмерной силы, а сейчас мимолетно коснулось, тронуло кончиками крыльев.

Жмурясь, закрывая лицо от веток, Вешка вылетела на опушку и слепо ткнулась в кого-то...

- Акх!.. Заши...бла... - Ёнч отступил на шаг, потирая грудь - локтем она попала ощутимо. - Ну ты... за что хоть?

Вешка едва не выпалила слова извинения, но замерла - Ивков, училищная язва и скоморох, растягивал губы улыбкой. Узил глаза смешливо! Здесь, в десяти шагах от смерти!..

- Прости, - увидел, понял "гордый сын народа разбойников и торгашей". Смех ушел с лица. Осталась судорога. Эту судорогу он растер черной от смазки рукой...

- Ты... - недавнее смятение вдруг сменилось обидой и гневом. Аж задохнулась. Уши прижались к голове, а лицо перекосило так, что Ёнч изумленно распахнул глаза и дернулся. - Младший... линком... - фамилия в этот миг вылетела из памяти, все силы ушли на борьбу с голосом, - доложи... потери... о готовности...

Выговорила и поняла - трясется вся от напряжения.

Ёнч шатнулся, переступил назад и опустил руки почти по швам. Втянул воздух сквозь сжатые зубы. Сдвинул каблуки ботинок и четко, чеканя каждое слово, выговорил:

- При въезде в лес наскочил на пенек и порвал гусеницу. Повреждение устранено. Потерь в экипаже нет.

Ей понадобилось несколько раз вдохнуть-выдохнуть, чтобы прийти в себя, собрать мысли.

- Подгоняй самоходку сюда и загоняй в лес, к... подбитой машине... Бегом.

- Есть.

Даже не кивнув, развернулась и потрусила вдоль опушки, придерживая рукой командирскую сумку. Пистолет Люба в кармане на каждом шаге тяжело толкался в бедро.

Земелов топтался у левого борта. Разглядывал задумчиво переднюю тележку сблокированных колес. Услышав ее обернулся.

- Заводи! - крикнула. И с разбегу попыталась взобраться на броню. Не получилось. Вскарабкалась уже, когда взревел двигатель. Перекинула себя через борт башни, стукнулась ягодицами о сидение, нещадно сминая уши, надела гарнитуру переговорного устройства и прижала ларингофон к шее. - Радек, выезд смотрел?

- Да, прямо, как и заезжал, так и выбираться буду, - отозвался мехвод.

- Тогда до следующей команды медленно подавай назад. Я смотрю дорогу.

- Есть.

Приподнялась над броней, высматривая путь. Тут же нырнула назад, вниз, уклоняясь от сосновой ветки. И опять высунулась, став на время глазами водителя.

И ни слова не произнесла - не понадобилось, пока не выкатились на грунтовку.

- Стой! Влево. Вдоль опушки пока не скажу поворачивать!

- Есть! - сушка, закончив поворот, резво покатила по дороге.

Мельком оглянувшись, Вешка заметила пристраивающуюся им в хвост самоходку Ивкова. "Успела". Зажала контакт ПУ:

- Радек... Мушкова ты отправил?

- ... Я.

- Спасибо.

Завертелось - ни продохнуть, ни погоревать. Даже не ругнуться - некогда. Да и незачем. Едва не своротив бортом хлипкий автофургон "лекарки" с большим красным треугольником в белом круге, Земелов вкатил СУшку слева от разбитой самоходки. Вешка белкой выскочила наружу - распоряжаться. Хорошо, что Ивков сам сообразил показывать путь своему мехводу, девушке оставалось шугать санитаров с контуженным заряжающим на носилках (те норовили сунуться под самые гусеницы), спрашивать Мушкова о повреждениях. Выставляла цепочку из людей для перегрузки снарядов. Сама передавала тяжелые маслянистые цилиндры с острыми наконечниками. Орала, слушала ответный ор через рык мотора и лязг гусениц сначала ивковской машины, потом - соседних танков, выползающих к опушке. Впрочем, ревел, казалось, весь лес.

Из этого шума и вышагнул злой, блестящий потным лицом, Плещев. Оперся о лобовой лист дивовской СУшки и положил на броню раскрытую тетрадь.

-Бронева! - перекричал окружающий гам, и, не дожидаясь, пока девушка сунет снаряд в подставленные руки Земелова, опять рявкнул: - Бронева! Бегом ко мне!

Вешка спрыгнула с надгусеничной полки и подскочила к комбату.

- Линком! Совсем охренела?! - брови Плещева взлетели под козырек в гневном изумлении. - Кроки на ладони выцарапывать будешь?!

- Виновата!

Пять прыжков-шагов, и командирская сумка, снятая на время погрузочных работ, в руках. На бегу выхватила толстую тетрадь и карандаш.

- В последний раз... Что по самоходке? Что я не знаю.

- Прицел разбит, осколком заклинило башню. Больше повреждений в боевом отделении нет. Двигательная часть...

- Не надо. Снаряды? - Плещев кивнул на бойцов занятых перегрузкой.

- Бронебойные по три на борт. Остальные осколочные. Но больше десяти взять не получится - сверх комплекта заряжающие втискивают.

- Значит десяток. Итого двадцать. Восемьдесят снарядов остается, - комбата аж перекосило от досады. - Ладно, деваться некуда. На самоходке остается мехвод. Пусть охраняет, пока со станции транспорт не пришлют... Сейчас ремонтники подойдут, токонакопитель снимут. Может еще чего подберут... Перерисовывай, - придвинул Вешке раскрытую тетрадь с наброском карты. - И слушай. Сейчас выдвигаются танкисты, колонну выстраивают. Сначала легкие "шестерки". За ними "двадцатки". Потом мы. Здесь, - палец комбата уперся в значок моста и неровный контур населенного пункта. "Заречное", - прочитала Вешка. - Здесь мост. Легкие танки точно пройдут, а для средних, может, придется укреплять. Хорошо если только настил. Разведка вернется, будет ясно. Если что, средних развернут прямо в деревне на полночь. Там верст пять до брода... Мы в любом случае идем на мост... Зарисовала. Теперь так. Выкатываешься на опушку и пропускаешь всех. Пристраиваешься в хвост за моими. Дистанция 30 шагов. В лесу можно ближе. Главное не терять из виду соседние машины. При налете сигналишь флагом, сворачиваешь в лес в обратную сторону от впереди идущей машины и останавливаешься. Все ясно?

- Да.

Плещев обернулся на подошедшего Ивкова. Опять глянул на Вешку. Вздохнул.

- Вот что... голуби мои. Смотрите в оба, нет, в четыре глаза. И ушами шевелите живче. Запомните, самоходка не танк. Броня вас только от пуль спасет... А теперь заканчивайте тут и выдвигайтесь на опушку. Все. Шевелитесь!

И полубегом-полушагом рванул прочь.

- Чего это он? - Ивков кивнул вслед комбату и глянул на Вешкины "рисунки".

- Не знаю, - буркнула равнодушно, думала о другом. Но все же отвлеклась на миг. - Вчера заставил переселиться в самоходки из теплушек. Сегодня, - она пожала печами. - Может, знает чего. Или чувствует. Погрузку закончил?

- Да, - вытянулся Ёнч.

- Тогда выезжай к дороге.

- Есть!

Вешка вздохнула и пошла к дивовскому мехводу, ставить задачу. Парень слушал ее хмуро, упершись взглядом в мятую траву у носков ботинок. Только кивал на ее слова...

Осталось еще одно дело, подступать к которому Вешка... боялась. Завернутое в тентовую ткань тело у колес подбитой самоходки.

- Командир, отойди, мы сами, - Земелов сиганул с борта и встал рядом, за плечом. Заряжающий простучал каблуками по броне и спрыгнул следом. Замерли, ожидая.

- Нет... вместе.

Сверток бережно подняли на надгусеничную полку и захлестнули ремнями своей штатной скатки. Пока ребята крепили, Вешка отошла в сторону и отвернулась - губы и руки дрожали.

Уже забравшись на свое место в самоходке, заметила, что Мушков обзавелся танкошлемом.

Собирались, выстраивали колонну, трогались один за другим танки - время тянулось, а вместе с ним сжималась пружина напряжения: "Сейчас прилетят!". Пронесло.

Стоило грунтовке свернуть вглубь леса, и сосны с берестянами пропали, как не было. Над дорогой протянули свои руки дубы с буками - солнечный свет пробивался сквозь дырявую крышу листвы и клинками вонзался в клубы пыли и дыма, яркими, почти белыми пятнами бежал по броне Вешкиной машины и по корме впереди идущей самоходки.

- Радек, не отставай! Держи дистанцию!

Передняя машина почти пропала из виду - только пятна и остались.

- Радек! Спишь?! - прокричала Вешка сквозь гул двигателей и лязг гусениц, прижав к горлу ларингофон.

- Сейчас, командир, догоним! - отозвались с хрипом наушники.

Самоходка взревела - стук мотора отозвался даже в теле - дернулась, качнулась назад, разгоняясь, больно ударила в поясницу краем крыши башенной ниши. Девушка ухватилась за пенек шкворня так и не установленного зенитного пулемета. Скривилась - рывок машины толкнул не только ее. Справа на борту, невидимое ей, болталось в сбруе привязных ремней тело Дивова. И даже от мысли об этом было больно. До хруста зубов.

- Погано в колонне на наших кадках! - Мушков высунул голову над броней и смачно сплюнул на дорогу. - На зубах хрустит! В закрытой башне пыли меньше! Командир, может очки наденешь?!

Вешка мотнула головой. Стекло, часто необходимое, крало цвет, словно жизнь выпивало из мира. Сейчас жизни и так стало мало. А закрытая башня... Да, в танках пыли действительно меньше, но и там хватало. До черных пробок в носу, до того же скрипа на зубах. А еще было душно и тесно. Отчего курсанты в училище радовались возможности покомандовать экипажем. Не из-за честолюбия, нет. Хотя и из-за него тоже. Важнее было то, что командиры вырывались из жаркой тесноты на пыльный и дымный воздух, лихими всадниками сидели на башнях, прикрываясь от встречного ветра и веток стальными прямоугольниками люков. И сверкали счастливыми улыбками на чумазых лицах. Даже "трое неразлучных" постоянно соревновались за это назначение между собой.

Душу сжало. Весна вдруг вспомнила, как они познакомились. Не представились - это случилось позже, не увиделись впервые - то было на общем построении. Познакомились, себя проявили в коротком и яростном столкновении парней перед лицом затесавшейся среди курсантов-первогодок девушки. Равноправие равноправием, но одинокая юбка мужскую толпу взбаламутила. Грубое слово и сальная шутка прозвучали. Она была к этому готова. Знала, как дать отпор, знала что найдутся защитники. Они, действительно, нашлись. И младотрядовцы, и герои-ухажеры. Вот только дружить с молодежной организацией... это, как дружить с паровозом. Можно, конечно... А со второй категорией защитников дружить вообще невозможно.

Только двое вступились за Вешку как братья, как друзья. Ёнч потом с мягкой улыбкой пояснил - трех сестер вырастил, тогда и научился девичьи беды понимать. А Люб честно и гордо показал серую фотокарточку с надписью: "Любимому Любу от Леси"...

Карточка эта сейчас лежала в сумке с документами Дивова.

Вешка пригнулась, избегая низкой ветви.

- Радек! Отстаешь!

Оглянулась - позади за дымом самоходка Ивкова едва угадывалась по тем же солнечным пятнам.

"Только б не отстал. Только бы не потерялся".

Ей вдруг стало холодно от этой мысли. И жарко одновременно. Пришло, рухнуло на сердце понимание - Ёнча могут убить. Так же легко и случайно, как и Люба. Как и ее. Любого в колонне.

"Папка!"

Вопль души помог прогнать страх.

Самоходка опять дернулась, набирая скорость. Выкашляла облако газолевого дыма, смрадного и жирного - хоть меж пальцев размазывай. Киданулась комьями земли из под гусениц. Взбила и так взбаламученную пыль. И все равно Вешка отыскала глазами мелькание пятен на Ивковской машине.

"Ёнч, не теряйся. Пожалуйста. Нас уже только двое осталось".

Деревня открылась неожиданно. Был лес вокруг дороги, серый от пыли, стали дома, плодовые деревья и решетки заборов. Белые от солнца и той же пыли.

Самоходка впереди вдруг встала. Качнулась на ее башне фигура командира, резко махнула вниз поднятой на уровень плеча рукой: "Стой!"

- Радек, стой!

Встали - Вешка чуть не слетела вперед, внутрь башни. Привычно удержалась. Пока кричала, хватанула ртом пыли, и пришлось отплевываться - едва не пропустила новую отмашку.

- Радек, глуши мотор!

Движок стукнул и замолк... Как пробки из ушей вытащили. Стал слышен шелест листвы, птичий гомон, людские голоса, встревоженный крик кочетов. И далекий рокот самолетных моторов.

Первым отреагировал Помник:

- Летят, лешья борода! Командир!

- Воздух! - понеслось над колонной.

Внизу коротко ругнулся Земелов.

Вешка взмокла и похолодела сразу. Голой себя ощутила на широкой деревенской улице. Оглянулась - дома, деревья, заборы, маковка храма, заборы...

- Радек, заводи! - и только в грохоте запущенного мотора додумала решение, - Поворачивай вправо! Стоп! Вперед, под марэльку!

Самоходка, кажется, прыгнула на обочину, легко снесла ладный забор (из под которого порскнули рыжий хвостатый кошак и мелкая рябушка), влетела в тень раскидистого дерева почти под самой стеной дома.

- Стой! Глуши!

Вешка представила желто-серые от пыли машины, неподвижные, открытые небу и бомбам. Задохнулась от ужаса. Слепого и почему-то белого. Как полуденное солнце... Дыхание со стоном прорвалось сквозь зубы. "Ненавижу!"

- Ёнч! Где Енч!? - заставила себя развернуться, едва не с ломая сжатое страхом тело.

Самоходка Ивкова чуть виднелась из-за угла дома на другой стороне улицы. От этого стало немного легче. Совсем немного.

Самолеты выли совсем уже близко. В деревне застучали пулеметы. Вешка готовая спрятаться за броню (ненадежную, но броню!) оглянулась на звук, но увидела лишь деревянную черепицу крыши, стену с дверным проемом и светлый фигуристый силуэт женщины на фоне черноты. И, забыв о себе, замахала на нее руками: - Ложись! Ложись! На пол!

Дух-дух-дух-дух-дух!.. Грохот авиационных пушек и двигателей перекрыл все звуки. Самолеты пронеслись, показалось, сквозь листву дерева и над опушкой резко ушли вверх, сверкнув солнцем от стекол кабин. На дороге кто-то кричал, захлебывались пулеметы. А Вешка смотрела, как в вышине крылатые одномоторные разбойники сделали плавный слаженный разворот и опять понеслись к земле.

- Командир, вниз! - Мушков дернул ее за штанину.

Вешка опять глянула на женщину в дверях. Та все так же стояла на крыльце и смотрела на самолеты широко распахнутыми глазами.

- Ложись!!!

Как отцепила провод наушников и оказалась на земле, Вешка и не запомнила. Врезалась в женщину, роняя ее вглубь сеней, рухнула сверху. Больно стукнулась во что-то коленом.

Дух-дух-дух-дух...

Не торопись, помалу пей...

Вешка дернула ухом: "слышу". Ушам хорошо, чехлы с них сняты - серое от пыли переговорное устройство лежит на серой от пыли надгусеничной полке - нынче здесь все серое. Кроме ушей. И неба. Раскаленно-синего. Пустого. Пока...

Не торопясь, хлебнула еще чуть-чуть из ковша. Не потому, что над душой встал хмурый Мушков. Нравится. Пить маленькими глотками ледяную колодезную воду нравится. Та сначала выстуживает губы и десны до бесчувствия, потом растекается сладостью по языку и небу. Почти счастье... Первые глотки пришлось сплевывать - горло, словно, глина залепила. Залепила и высушила. До того, что свой голос не узнавала: точно птичий грай, надсадный и резкий. А под конец так и вообще пропал. Голос. И пришлось Вешке после рапортов и команд вернувшейся к своей самоходке стучать по броне сначала кулаком, а потом и рукоятью пистолета, призывая к себе экипаж.

- Полей, - она сунула ковш Мошкову. Усмехнулась: голос вернулся, но годился старику, не девушке.

В сложенные ковшиком серые ладони плеснулась сверкающая чистота воды. И тут же потемнела, выбирая в себя грязь и тепло. Пальцы быстро заколодели. Но Вешка продолжала тереть их под ледяной струей, пока цвет кожи не возобладал над чернотой. Только тогда принялась за лицо.

Воды не хватило, и Мошков убежал наполнять ковш. А Весна уперлась лопатками в металл самоходки, слепила веки и замерла прислушиваясь. К себе. К миру. В первый раз после налета. Сразу не получилось, некогда было. Да и не могла она тогда думать. Колотилась, стучала зубами, сердцем и исполняла вбитые училищем обязанности командира. Дрожь и сейчас жила где-то в глубине колен и ладонях. Неприятно. Но терпимо, как многое другое...

Что-то поменялось в ней. Умерло убитое пролетевшими мимо снарядами. Что-то появилось новое. Наверное, впервые, осознавая себя, Вешка не пыталась подобрать определения происходящему в ней. Слушала себя... вплетая услышанное в бессловесное знание себя... Так тусклый звяк цепи рождает знание о колодце...

Земелов закончил возиться внутри , стукнул ботинками по броне и подойдя привалился к борту самоходки рядом. Хрустнул соломкой курута.

Вешка улыбнулась. Подняла лицо к солнцу - недосмытая грязь на лице быстро схватывалась панцирем. Это чувство, как и боль в пораненной губе, были приятны - ощущением жизни. И тогда девушка улыбнулась шире, ломая образовывающуюся корку и наслаждаясь каждой трещинкой...

- Командир, - привлек к себе внимание мехвод. - Чего там?

Там. Вешка прислушалась к шуму с улицы и, словно, опять окунулась в горячую тучу пыли, газолевой копоти, лязга и командной ругани...

- Одну машину подбили в голове клонны. "Шестерку". И, вроде, никого не убило, - просипела вновь обретенным голосом. - Танкисты мост укрепляют. Для легких и для нас. А средние сейчас завернут на брод.

Радек хмыкнул.

- Будем подкатывать в хвост легкачам? Или здесь подождем?

- Здесь... Нечего толпиться в одном месте...

- Эт хорошо, - протянул Земелов.

Расслабиться решил. Вот только не все еще сделано.

- Хозяйка где? - Вешка прислушалась - у колодца стих звон цепи и забубнили приглушенные голоса.

- Девчушка? А ее дед в лес услал со скотиной. Почти сразу после налета прискакал. Внучку за косу и...

- ... А за вядром тяжко зайти?!. - донеслось от колодца громкое старчески-звенящее...

- Так не в дом же... - последнее слово Помник проговорил тихо, но Вешка поняла: "ломиться".

- В ограду вломились, могли и в дом!

Мушков что-то пробурчал в ответ. Вешка сжала зубы.

У колодца отчетливо звякнуло. Прозвучали сдвоенные шаги.

- Командир, вода, - Помник брякнул ведро едва не под ноги девушке. Плеснуло шумно и сердито.

Прежде, чем открыть глаза, Вешка сколупнула грязь с ресниц.

"Девка".

Дед стоящий перед ней не произнес ни слова. Но все сказал. Лицом. Сухими сжатыми губами и резкими морщинами вокруг них. В бесцветных глазах под длинным кожаным козырьком древней чугуночной фуражки стремительно вытаивала ядовитая злость, оставляя после себя безысходность.

Вешка сморгнула. Жалеть деда сил не осталось. Но и сказать сразу в лоб, в эти тоскующие зрачки свою просьбу не смогла.

- Здравствуйте...

Ничего лучше не придумалось. Нет, слова-то были. Но что-то мешало... Как то чувство неловкой досады, что задерживало дыхание, когда Вешка проходила по раздавленному, белеющему щепой забору.

Старик вздохнул, дернув ушами и седыми усами. Вздрогнули коричневые пальцы опущенных рук. Справился с тоской. Загнал ее куда-то, опять отгородившись злостью.

- Здравствуй... те... - последний слог выдался резким, нарочитым. Вместе с этим слогом рыжие носки стариковских сапог развернулись наружу, хозяйски утверждаясь на земле. Дед забросил и сцепил руки за спиной и ссутулился, став похожим на цаплю (только сейчас Вешка поняла, что он выше ее больше чем на голову). С присвистом выдавил: - Защитнички, да.

Сразу пропала преграда, мешавшая говорить. Вешка толкнулась лопатками от брони, подняла ладонь к виску. Прокаркала:

- Линком Бронева. Прошу оказать помощь в захоронении нашего боевого товарища...

И едва дождавшись кивка принялась за дело.

Молча, в четыре руки Вешка и Радек отстегнули сверток с телом. Уже вместе с Помником сняли с брони и положили под стеной дома. "Прости, Люб, нам дальше надо". Опять заболела прокушенная утром губа... Вешка развернулась к старику - подошел и стоял рядом, молча кусал ус все так же сцепив руки за спиной.

- Сейчас командир старосту приведет, - смотреть на селянина не хотелось. - Оформим. Похороните по-человечески.

Дед вдруг расслабил плечи. Ссутулился еще больше. Кивнул.

- Как звать-то?

- Линком Люб Дивов.

Узловатые пальцы ткнулись в лоб и плечи: "Во имя Отца, Сына и Духа".

- Похороним, будьте покойны...

Когда старик поднял на нее взгляд, что-то мелькнуло в тусклых глазах, напряженной морщиной пролегло меж белых бровей. Незнакомое еще Вешке. Не пережитое.

- Прости, дочка. Сделаем, - и буднично спросил: - Голодные, небось?

По тому, как замедлила с ответом Вешка все понял. Нырнул в темный проем двери, оставив самоходчиков одних. И в повисшем молчании за гомоном голосов и шумом с улицы Вешка выцепила пронзительный женский голос, поливающий кого-то последними словами.

- Ивкову достается, - остро глянул на девушку Радек.

Вешка чуть не застонала. Но сдержалась, обошлась только вздохом. Отошла обратно к ведру, поискала глазами ковш. И когда Помник торопливо черпнул воды, подставила ладони под струю.

На шаги хозяина обернулась уже не чувствуя корки грязи на лице. Углядела в руках у него корзину и молча дождалась, наслаждаясь холодом стекающих по шее капель, пока дед не поставил свою ношу на землю рядом с ведром.

- Ешьте... К столу не кличу, знаю, скоро дальше тронетесь. И машину не оставите... - в крепких, дубленых солнцем, руках блеснуло короткое лезвие ножа. Широкие ломти коричневого, почти черного хлеба легли на полотенце. Их запах и аромат копченого сала наполнили рот слюной, и Вешка только кивнула на вопросительные взгляды экипажа. Дальше все звуки заслонил шум собственных жующих челюстей. А дед стоял рядом и смотрел, изредка подергивая ушами.

Комбат появился, когда линком Бронева старательно стряхивала крошки с ладони в рот. Зацепил глазами пустую корзину (Радек копошился, устраивая почти уполовиненную буханку и шмат сала в тесноте боевого отделения), дернул бровями на вытирающего рот Помника.

- Подзаправились уже? Молодцы. Остатки поделить с батареей, - кинул Вешке. И, сняв кепи, провел грязной рукой по мокрым волосам лысеющей головы. Кивнул деду: - Здравия желаю.

- И вам здоровья, - дед отошедший в тень дома уже не сутулился, прямился напряженно. - И тебе здоровья, Добря, - обратился к подошедшей с Плещевым женщине. Та, невысокая, плотная, подвижная, блестя потом не молодого уже лица, кажется, вкатилась во двор, быстро отстрелялась глазами, рассмотрев все и всех. Чуть задержала взгляд на девушке в форме.

- Та, Влас Гневич, здравкалися же, - сыпанула горохом слов. Голос ее оказался высоким и таким знакомо пронзительным, что Весна с Помником оглянулись на двор, в который въехала самоходка Ивкова. Оттуда все еще неслась ругань.

А женщина уже остановилась над длинным свертком у стены. Страдальчески вздернула брови и закусила большой палец правой руки. - Ох... Я-то ж надеялась, обойдет нас. Это утром вас на чугунке бонбили?.. А с уездом с самой раницы связи-то нет. Как бухать начали, я в правление, а на линии только шуршит... - зачастила она, успевая покусывать палец. Левой рукой в это время привычно поправляла выбившиеся из под платка светлые волосы. - Похороним, не хвалюйтеся.

Опять зыркнула на Вешку. Коротко вздохнула - нимало не сбавив потока слов.

- Ох, час то какой. В перший раз до нас долетели-то. И что делать-то, не подскажете? - она уже переключилась на Плещева. И тот, видимо, уже утомленный общением болезненно сморщился.

- Не знаю. Ничего не знаю, - выдавил сквозь зубы. - Я вам все написал про погибшего. А про эвакуацию ничего не знаю. Это мимо нас.

- Пора уже, Добря, - буркнул из тени дед. - Эти, которые прилетали, они накоротке летают. Так ведь, товарищ командир?

- Да, - хмуро согласился Плещев и глянул на Вешку. Чуть мотнул головой: "отойдем".

- И что с того-то? - зачастила Добря.

- Фронт близко, вот что, - ответил дед. - Трэба живелу и зерно готовить к эва...

- Из уезда лист должен быть! Куда скотину собирать-то?!.

Они заспорили, а Весна прошагала за угол дома вслед за комбатом. Плещев, глядя на колонну "двадцаток" впереди, покривился.

- Прав дед. У этих охотников, что нас здесь причесали, дальность маленькая. Верст двести, может. Из них полсотни от аэродрома до фронта.

Вешка промолчала ожидая продолжения.

- А у нас место разгрузки по расписанию как раз верст через двести и будет... В тылу у них, получается, - кивнул комбат на закат. - Не может такого быть. Не может. В общем, голуба, смотри не только за небом.

Плещев опять снял кепи и стеганул им по углу дома, выбивая пыль. Решительно нахлобучил опять на голову обеими руками.

- Слушай приказ. Пропускаем колонну обеспечения за легкими, потом идем замыкающими. Арьергардное охранение... И спасай Ивкова. - Комбат глянул через улицу: со двора где встал Ивков, все еще доносился злой женский ор. - Только попроси старостиху помочь.

Последние слова потонули в нарастающем грохоте двигателей танковой колонны.

Долго, - выдохнул Ёнч. Он стоял рядом с Весной и смотрел на первые выезжающие из леса машины. Вспаханная гусеницами песчаная отсыпка улицы расступалась под колесами, проскальзывала, словом, вела себя подобно воде. Оттого машины шли медленно, часто пробуксовывая, переваливаясь на оползающих ухабах. Из кабины следовавшей за штабным автобусом автомастерской временами доносился крепкий мат.

Вешка обернулась, уловив в голосе друга напряжение.

- Страшно, ага, - понял он ее взгляд. Смахнул со своего выдающегося носа каплю пота. Ухмыльнулся криво. - Если бомберы налетят, не отстреляемся. Деревню в щепки. Нас... - мокрые брови его болезненно выгнулись. От гнева хозяйки раздавленного забора старостиха его спасла (линком Бронева в это время скромно стояла за углом дома), но на умыться времени не осталось, и сейчас все, что не поместилось под шлем и очки, представляло из себя серо-черную маску исполосованную струйками пота. Лишь вокруг рта было чуть чище, на грязной бледной коже неестественно ярко выделялись розовые губы...

Ответить было нечего. Только... в девушке росла не надежда даже, уверенность: не прилетят.

- Если бы могли отбомбиться, не штурмовали бы истребителями...

Ёнч диковато глянул на нее. Оскалился в напряженной ухмылке. Промолчал, переключился на проползающую мимо колонну. На улицу выехали уже почти все, где-то в тени леса еще прятались заправщик и кухня.

- Странная ты... стала, - проговорил Ивков. Вздохнул. Сунул руки в карманы. - Хотя все мы странные стали... Ребята в экипаже... на взводе... Самого потряхивает. Х-хех, - он пнул траву, подняв облачко пыли...

- На взводе и смотри. По сторонам. Не только на небо... - Вешка отвернулась к улице. - Вовремя нас комбат из теплушек в машины вчера переселил.

- Тьфу на вас обоих. Предсказатели... Один ничего не объясняет, тебя, вообще, понять невозможно.

- Хватит жалиться, - оборвала его девушка. - Всё, комбат сигналит "поход"... На мосту осторожнее.

- Ага.

Вешка махнула своему заряжающему - Помник, недавно занесший с дедом тело Дивова в дом, залез на самоходку, уселся на кормовую нишу башни, свесил ноги внутрь и поглядывал на нее, ждал команды. Сейчас, увидев ее жесты, он проорал внутрь боевого отделения:

- Заводи!

Саушка вздрогнула, выбросила струю сизого дыма, который быстро заполнил двор прозрачными, неторопливыми в жарком безветрии клубами. В эти клубы и нырнула девушка, перебежав улицу за замыкавшей колонну обеспечения кухней...

Опять пыль и газолевая сажа в лицо. Только на этот раз лишь матерчатый козырек кепи защищает от солнца. А мгновенно раскалившаяся сталь обжигает пальцы.

- Радек, не зевай! И не дергай так! - собственный голос двоится, крошится помехами в наушниках.

Внизу Помник, спрятавшийся от солнца за броней, шипит от боли - ощутимо приложился плечом, когда самоходка, выскочив на взлобье посреди деревни, резко подвернула влево.

Кольнула случайная мысль: "Сало расплавится в этой печке!" А взор разом охватил открывшийся простор. "Красиво!"

Улица, одна из двух, плавно забирала к полудню, спускаясь к широкой, ярко-зеленой пойменной низине. В этой зелени серебрилась, сверкала река, через которую перекинулся длинный деревянный мост. А за ними горбился лесистыми холмами высокий правый берег, по которому протянулась пыльной лентой дорога к станции.

- Радек! На мост заезжаешь только по команде!

- Да, командир...

Обочь переправы, чуть накренившись в сточной канаве, застыл подбитый легкий танк. На его цилиндрической башне, обняв одной рукой направленный в зенит пулемет, устроился кто-то из экипажа. Вертел головой, глядя на заезжающие на деревянный настил грузовики. Вот тут, рядышком, самоходки и встали, дожидаясь окончания переправы автоколонны.

- В жалюзи попали, - Помник рассмотрел повреждения танка.

Вешка кивнула. Ее больше занимали две глубокие борозды на башне. Снаряды авиапушки только царапнули, но не пробили броню.

- Комбат пошел! - опять подал голос заряжающий.

- Стоим! - и на всякий случай повторила в ПУ: - Стоим...

И только, когда самоходки перед ней оказались на другом берегу, "сделала ручкой" ревниво-завистливому взгляду танкиста поврежденной "шестерки" и опять прижала ларингофон к шее:

- Давай, Радек. Не торопись. Аккуратно. Но и не мешкай, мост широкий.

- Сделаю, командир!

Под гусеницами гулко отозвалось дерево. А за холмом правого берега, там, где скрылись переправившиеся первыми танки, вдруг часто застучали пушки.

Преимущество будет на той стороне, которая первой обнаружит противника... - губы сами шепчут строчку Устава. Сухо. Шершаво. Глаза режет от напряжения и пота - не задерживают ни брови, ни слипшиеся ресницы.

Впереди, в прорехах маскирующих ветвей, выбеленная солнцем грунтовка. Сразу за ней клин убранного поля ёжится рыжим остьём. Шагов через двести насыпь тракта. "Шоссе," - вспоминает Вешка новое название капитальной дороги... За шоссе такое же рыжее пустое поле до самого леса. В котором они должны были сосредоточиться после похода.

Сейчас этот лес чужой. К нему тянутся и не дотягиваются ленты следов от двух гусеничных транспортеров. Машины сломанными коробками замерли на стерне. Но десант успел добежать до опушки.

- Хорошо горит, - каркает в ухо Мушков.

Из недоехавших до леса транспортеров только один скупо коптит. Но на насыпи тракта похожая на гроб машина полыхает вовсю - багровое дымное пламя плещется над отвалившимся бортом, стекает на гусеницы, с белыми вспышками пожирает обрезиненные катки. Рядом слепо задрала ствол разбитая противотанковая пушка. Вокруг нее лежит кучами тряпья расчет. Эти убегать не стали, успели отцепить орудие и развернуть его. И подбить одну "шестерку"... Или это сделал завалившийся в кювет транспортер с зениткой-автоматом...

- Помник, не отвлекайся. Горит и горит... - голос сухой, опять дерет горло. Вешка оглядывается на легкий танк, застывший шагах в сорока влево по грунтовке. Неподвижный, с закрытыми люками. А за ним, фоном, выгибается холм с пестрыми крышами станции. Там еще бухают взрывы, хлестко, со звоном бьют танковые пушки, трещат сухими ветками выстрелы винтовок, швейными машинками молотят пулеметы. Там бой.

А здесь пустота. Затаившаяся.

Справа зашуршали ветки кустов - девушка в миг облилась холодным потом. "Ну, Радек, я тебе!"

- Помник, будешь отвлекаться, я тебе ноги оторву... - негромко подал голос Земелов, подойдя вплотную к самоходке. - Командир.

- Почему покинул пост?! - яростью свело челюсти, и слова едва пробились сквозь зубы.

- Предупредить пришел. Комбат идет...

Мушков, глянув на нее, быстро развернулся в свой сектор наблюдения - вправо. А излишне самостоятельный мехвод опять зашуршал ветвями, возвращаясь на свое место.

Плещев шел не один. Настороженные уши различили приглушенный голос комбата. Потом кто-то шумно, ломясь через заросли, потопал вниз к реке. Вслед ему прозвучало короткое слово.

Вешка, стараясь не задевать ветки над головой, перевалилась через борт башни. В последний миг удержала тело, и стук подошв о крышку моторного отделения вышел совсем тихим.

- Сумку дай, - шепнула заряжающему. И уже перекинув ремень через голову, спрыгнула на землю за кормой машины.

- За что я тебя люблю, голуба, - командир батареи почти бесшумно поднялся по гусеничному следу. Носком ботинка ковырнул вдавленную в землю ветку, растопырившую свои цапучие пальцы. Аккуратно отодвинул в сторону. И поднял глаза. - Так это за способность к научению... Пошли, поговорим, пока твои орлы сторожат.

Они отошли шагов на тридцать вниз по склону, заслонились молодыми сосенками и ядрицей. Впереди, в просветах блеснула река. Плещев вытащил из командирской сумки тетрадь и сел на траву. Стукнул ладонью рядом с собой.

- Ивкова правильно поставила, молодец, - Вешка опустилась рядом и тоже достала тетрадь и карандаш. - Мехвода своего... Земелова... В общем, чтоб он больше пост без команды не покидал. Мало, что маячит, так отвлекается, когда у нас глаз и ушей мало.

- Есть.

Плещев поймал ее взгляд. Вздохнул.

- Карандаш и тетрадь пока убери.

И дождавшись, пока она исполнит приказ:

- Давай сначала свои вопросы. Вижу, что распирает тебя. Только по-очереди и коротко.

...

Ну!

- Почему мы встали здесь, а не поддержали наших в городе?! По Уставу...

- Стоп! Я сказал: "коротко"... М-да. Устав Броневых Сил Народного Войска я не хуже тебя знаю. И про встречный бой тоже. Его вспомнила?

Увидел ее кивок и продолжил.

- Ты норматив по метанию гранат помнишь?

- Тридцать шагов, - Вешка уставилась на свои прижатые к коленям кулаки. На черный от копоти и масла палец села пятнистая яркая букашка.

- Вот тебе и ответ... На станции от забора до забора те самые тридцать шагов и будет...

Плещев прислушался.

- Вроде тише стало...

Девушка приподняла уши, ловя звуки. На станции еще стреляли. Винтовки и пулеметы. Не пушки. Зато знакомо запели горны. Отозвались гудками паровозы.

- Кхм, - комбат привлек к себе внимание. - Здесь задача "раз" - не дать к себе подойти...

- Зоран Душанович, - перебила его Весна, - почему ребятам в подбитой "шестерке" не помогли?!

- Некому там было помогать! - взорвался Плещев. И... сглотнул рвущееся слово. Продолжил опять спокойно: - Лекари наши туда уже сползали. Всех... - Он дернул-мотнул головой. - Зенитка... А вот о том, что никто из вас этого не углядел, сделай вывод и заруби... на носу у каждого. - И жестом остановил готовую козырнуть Вешку. - Все! Смотри сюда!

Палец ткнулся в тетрадный лист с набросками карты.

- Мы здесь. Перед самой переправой со станции связник вернулся. Там все было спокойно. Что это значит, а?

- Прорыв, - выдохнула Весна уже обдуманное. - Усиленный дозор.

- Правильно. А теперь смотри. Закатнее тракта лес верст шесть-семь шириной. С восхода река и тоже лес, - палец оставил пятна на желтоватой бумаге. - Большой. Мы его краешек зацепили во время похода. Где главные силы прорыва?

Вешка дернулась вскочить.

- Сиди! Всю эту ораву услышим задолго...

Девушка медленно выдохнула. Вытерла потные ладони о штаны. Прислушалась. Звучало только со стороны станции. Редко щелкали винтовки. Огрызнулся чужой пулемет. Его оборвал выстрел танковой пушки - танкисты добивали остатки дозора...

- Поняла, - утвердительно кивнул Плещев. - Поэтому, задача "два": не мелькать. Спрятаться и не дышать. Пять стволов у нас всего...

Комбат захлопнул тетрадь. И вторя шлепку страниц, с полудня донесся раскатистый звук взрыва...

- БК детонировал, - поморщился комбат.

Вешка диковато глянула на него. Поднялась на ноги. Одернула прилипшую к спине войнерку.

- Зоран Душанович, а голова с полуколонной средних, которые ушли на брод?

Мужчина неторопливо поднялся, медля с ответом.

Вместо него с полуночи резко и гулко заговорили орудия "двадцаток".

...

От Ивкова она пошла не сразу к своей машине. Решила навестить Земелова на его посту. Все равно, пришлось делать крюк спускаясь по лесистому восходнему скату холма. Под ботинками тихо похрустывала сухая трава. Над головой заливалась голосистая пичуга. А вдалеке гремело.

Сейчас, когда силуэт самоходки Ёнча скрылся за листвой, девушка вдруг ощутила одиночество. И страх, словно, ждавший этого, накатил обессиливающей волной. Колени вдруг стали мягкими. Вешка схватилась за сосновый ствол. Мелькнуло: "не колыхнется, не выдаст меня!" Зажмурилась, стиснув зубы. "Ёнч тоже боится!" - вынырнула следующая мысль.

Да, Ивков, тоже испугался. Она поняла это еще во время инструктажа, увидев, как вздрагивают крылья его длинного и горбатого носа, как кривятся напряжением уголки губ. Невысокий, чуть выше ее самой, он умел пугать противников веселым бешенством, в которое переплавлял свой страх. И не только пугать, а еще бить. Жестоко и расчетливо, говоря потом друзьям: "папа научил". В словах этих сквозила гордость за калеку отца, спасшего семью от погрома во время гражданской войны.

"Папка! Я боюсь! Папка! Мне страшно! Горстью против лавины!"

Кулак врезался в грубую неровность коры. Вешка всхлипнула, втянув воздух сквозь стиснутые зубы - пересилила спазм, сжавший ребра. Медленно выдохнула. Посмотрела на ссадины. Пошевелила пальцами. Кисть отозвалась ноющей болью.

- Черт... - ругнулась шепотом.

Торопливо, не давая себе расслабиться, зашагала к своему экипажу...

...

Радек, ты где?

- Здесь, - негромко отозвался Земелов. - Через кусты не ломись, командир. Возьми правее и на карачках. Там прореха в межовнике...

Тщательно раздуваемая из страха ярость едва не вспыхнула гневом: "учить вздумал!" Справилась. Проползла в неглубокую ложбинку. Легла грудью на траву, не делая даже попытки взглянуть на поле.

- Как там?

Мехвод дернул ухом, прогоняя комара. Волосы на затылке, как слиплись, так и высохли - острыми, торчащими в разные стороны косицами.

- Стреляют. Наши все реже. Ихние все чаще...

- Я не про то... На поле что?

- А не видно никого. Затаились... Здесь они. Ждут и смотрят...

Вешка подтянулась, подвинулась на локтях. Выглянула в просвет между кустом и сросшимися стволами чего-то лиственного. При этом прижалась плечом к плечу Земелова. Вдохнула с ароматом травы и прелой листвы густой запах чужого пота.

На поле ничего не изменилось. Разве что один из бронетранспортеров, так и не доехавших до леса сейчас дымил сильнее.

Девушка скосила глаза влево. Рассмотрела напряженные скулы, заострившийся длинный нос, вздрагивающие белесые ресницы. На верхнюю губу мужчины с зудящим звоном опустился комар. Радек фыркнул, дернул лицом, сгоняя насекомое.

- Вот леший! Совсем зажрали... - тихо ругнулся Земелов и обернулся к ней. Заглянул расширенными зрачками в ее зрачки. - Слышь, командир, а ведь только пара наших отстреливается...

Она сама это слышала. Готова была к такому исходу. Неожиданностью стал заданный ею самой вопрос:

- Радек, ты кем до армии был?

Мехвод замер. Моргнул. Дернул губами. Отвернулся, отвел взгляд. Хмыкнул.

- Механиком-водителем в ДорСтрое... После восьми классов механическую школу закончил. На бульдозере работал...

Весна видела сейчас уголок глаза и выгоревшие ресницы. Напряженные, но без болезненного излома губы.

- У нас...

- Ты почему в школу командиров не пошел? - перебила девушка, - У тебя же полное среднее. И опыт. Ты ведь в Полночной войне участвовал? Вполне можешь экипажем командовать...

Про то, что его самодеятельность давно стала ей поперек горла, не сказала - оба об этом знали.

- Не хочу... - Земелов опять повернулся к ней и, глядя в глаза, улыбнулся. - Не по мне - людей на смерть отправлять.

Вешка дернулась. Хлебнула воздуха.

- Мне бы за себя ответить...

Зажмурилась. Сглотнула судорожно.

- Значит... а я могу, да?

Радек кивнул. Улыбнулся еще шире.

- Да. Сможешь. Раз уже впряглась...

Девушка отвернулась. Не нашла слов. Молчанием согласилась. Уставилась на медленно встающие за лесом справа дымы - горело там густо и обильно, сильнее, чем на станции. В тихом ветре они поднимались почти вертикально, образуя столбы разной толщины, и на одной высоте резко смазывались сорванные верховым потоком воздуха. Там больше не стреляли. Зато дальше, намного дальше, на версты, глухо ворчала артиллерия - работали сразу десятки стволов.

- Эк у нас живенько становится, - выдохнул Земелов. - Знаешь... под Каумкамьелли мы двумя полками так вот встряли. Как шли походом, так и воткнулись в подготовленную оборону, да еще и в тыл нам зашли...

Слова текли спокойно, осмысленно, без того внутреннего напряжения, что сопутствует нарождающейся истерике. И без осуждения - не искал он сейчас виноватых... "В школу. Обязательно в школу командиров", - промолчала Вешка. Закрыла глаза.

Мехвод прервался, завозился, меняя положение.

- ...На всю жизнь тот испуг запомнил. Сидишь в коробке глухой - только перед собой в смотровую щель корму переднего танка и видно. По броне пули барабанят. Руки по рычагам скользят, колотит всего, аж зубы лязгают. А из башни ни словечка, ни команды... Строгов, командир наш, командовать начал, только тогда в себя пришёл...

Радек говорил - Вешка слушала. Он вынимал из своего прошлого, из души опыт недавней, победной, но трудной войны. А она слышала, как он говорил. Без надрыва. Ровно. Мудро. Как старший. И оттого в ней тоже укоренялось, основывалось спокойствие. То извечное бабское спокойствие, что рождается от присутствия рядом надежного мужского плеча. Бабское...

"Радек! Ах ты ж сволочь!"

Она уронила лицо в траву, сквозь зубы вдохнула, почти всхлипнула - в груди теснились гнев на саму себя и смех. И тут же вскинулась, заговорила торопливо, перебив Земелова:

- Так! Радек, слушай меня. Задачу свою ты знаешь. М?

Обернулась, требуя подтверждения. Мехвод скривил губы, кивнул.

- Смотреть подходы к нашим позициям. Огонь открывать только в случае опасности обнаружения наших позиций. После чего, или в случае появления техники противника, занять свое место в самоходке, завести двигатель и ждать приказа... Командир.

- Верно, - кивнула Вешка, улыбнулась уголками губ. - Выполняй.

Вдохнула, собираясь добавить. Но смолчала. Попятилась к проходу в кустах под взглядом механика... И все же не выдержала:

- На смерть я тебя посылать буду, не наоборот. Не забывай... А в школу командиров пойдешь без споров...

* * *

Стоило перевалиться через борт башни, как в нос, успевший привыкнуть к запахам леса, шибануло ядреной смесью обычных ароматов обжитой техники (нового человека, особенно городского, оглушить может) и жирным духом копченого сала. Вешка резко выдохнула и только через паузу задышала опять. Под тяжелым взглядом заряжающего взгромоздилась на свой "насест". И яростно растерла скованное напряжением лицо.

- Помник, не отвлекайся, - бросила не открывая глаз. По шороху поняла - отвернулся к полю.

Еще раз растерла лицо. В сознании кричали, толкались, теснились, боролись за внимание и главенство: "В укладке у меня и у Ёнча всего 9 бронебойных! У остальных и того нет!" - "Мушкова надо занять чем-то!" - "У Радека это случайно получилось, или понимал, что делал?" - "Наблюдение! Как мы просмотрели визит к подбитой "шестерке"? Рядом ведь стоит!" - "Как же громко сверчок поёт!" - "Что на полуночи? Что так гремит?!"... Не оглохнуть в этой какофонии помогало еще не оставившее ее состояние, что пришло во время налета в деревне. Мечущиеся вопросы не множили хвостов ассоциаций, логических цепочек - ответы были рядом, стоило только сосредоточиться на проблеме. Но даже на это нужны были силы! А еще вместе с последней мыслью исподволь наползал недавно пережитый страх. Страх маленького человека перед громадой события, перед неспособностью что-то изменить, бессмысленностью усилий. Не в силах убить его, девушка прибегла к испытанному методу - погнала волей, болью сведенных челюстей. До хруста зубов... Аж стон вырвался.

- Ты чего, командир? - вскинулся заряжающий.

- Ых... - Весна выдохнула, заставляя себя расслабить челюсти. Невнятно, спеша, ответила: - Ничего. Все нормально, Помник... Ты кем был до армии?

"С Радеком ведь сработало. А попробует... я сильнее".

Мушков оторопело уставился на нее, забыв про наблюдение. И пришлось привстать, поднять глаза над броней, торопливо оглядывая пространство перед позицией.

- Пильщиком в стройуправлении, - пробормотал заряжающий, но Вешке было уже не до его ответов.

- Смотри, Земелов вон там. - Для наглядности она ткнула пальцем, - за кустами, ему подбитую "шестерку" если и видно, то только силуэт башни...

Дождалась, пока подчиненный перестроит внимание с оборванного разговора, и продолжила:

- С нашего места танк видно хорошо. До гусениц...

Помник нахмурился, во внешних углах глаз сформировались напряженные морщины.

- Оцени просматриваемое расстояние между деревьями и танком? - девушка демонстративно отвернулась к полю, последовательно пробегая взглядом от одного ориентира до другого.

- Шагов... пять-шесть...

- Пробежать за мгновение не успеешь. - Уже надорванный, хриплый голос стал каркающим, жестким до скрежета. - Наблюдатель с нашего места должен увидеть хоть краем глаза. Хоть сморгнув... Мы с тобой просмотрели. Туда лекари наведались, а мы ни сном, ни духом...

Мушков молча развернулся к полю. Грязными пальцами протер глаза. И не выдержал:

- Что там?

- Всех убило, - тихо ответила Вешка, чувствуя тягучесть слюны. Сглотнула.

В лесу за кормой самоходки захрустели шаги.

Время. То нет его - замирает сонным покоем. Бывает идет, шагает мерной поступью пешей колонны. Чаще бежит вприпрыжку, скачет от дела к заботе. Случается летит, сметая потоком событий... А иногда, как теперь, таится хищником. Сжимается перенапряженным клубком тяжелых мгновений, готовится к рывку.

Весна скосила глаза к запястью, на циферблат. До полудня еще два с лишком часа. Сколько всего случилось за утро. И сколько еще случится. Скоро. Почти сейчас - даже кожей это чувствуется.

- Помник, кончайте скорее уже!

Шарканье черпака по баку стихло и тут же возобновилось опять. Да, только Мушкова наблюдавшего за наполнение котелков она и могла понукать. Владелец черпака был вне ее власти. "Зато командиру батареи подчиняется".

Она усмехнулась, вспомнив недовольную физиономию старшего нарядника - целого начальника продуктово-питательной части. Комбат явно не поскупился на выражения, когда ставил задачу накормить бойцов.

Из-за башни донеслось возмущенное перешептывание:

- Эй! Чего так мало?

- Сколько положено.

- Здесь меньше.

- Всем поровну. Вот смотри.

Черпак опять заскреб, на этот раз о тонкую стенку котелка.

- Уговорил. Благодарствую.

- Погоди. Девку вашу кликни... - фразу оборвала короткая возня и стук сдвигаемых котелков.

- Я те щас морду разобью! Еще раз ее девкой назовешь!.. - треск ткани, шлепок. - Ах ты!

- Чё творишь, сученыш!..

- Отставить! Нарядник Мушков! Занять наблюдательный пост!

Едва дождавшись пока заряжающий, позвякивая котелком и флягами, старательно отворачивая лицо, устроится в башне, скользнула через борт.

- Что? - прошипела. Главповар поправлявший ворот войнерки аж назад подался.

- Тащ линком, - торопливо козырнул и тут же расправил плечи, возвращая себе положенную солидность, - Командир батареи приказал изъять у вас хлеб и сало, полученные в деревне. В вашем присутствии поделить на боевые расчеты батареи, включая вас.

"Сволочь наетая". Мысль отразилась в глазах, была прочитана и понята хозяйственником. В спину вонзился невысказанный мат.

- Я сейчас, - Мушков шустро нырнул вниз, в боевое отделение. И вскоре сунул у руки Вешке черное от машинной грязи полотенце. Та только вздохнула, оценив будущий синяк на скуле заряжающего.

- Продолжай наблюдение

- Есть.

Глядя, как главповар ловко нарезает ровными кусками хлеб, успокоилась. Наверное потому еще, что рассмотрела покалеченную правую кисть и следы ожогов на левой руке. "А ведь он танкист. И успел погореть". Неприязнь ушла.

Пользуясь затишьем взялась за кашу. Странно, голод сводил живот, но первая же ложка перловки, с луком и топленым жиром, пошла трудно, встала колом где-то в районе ключиц. Вешка рефлекторно сглотнула слюну.

- Запейте, - отвлекся от ритуала дележки нарядник. - Сейчас воды налью. - Склонился вниз под корму самоходки. А уши девушки уже уловили накатывающий с полуночи лязг гусениц.

Наши... - прошептал давешний нарядник, уцепившийся за борт башни. Внизу завозился Радек.

Первая "двадцатка", облепленная фигурками людей в неразличимого цвета форме, развернув башню в сторону закатного леса, стремительно катилась по тракту к станции. Позади, плохо различимая в поднятой пыли, на перекате замерла вторая.

- Это... их только двое что-ли? - потерянно простонал Помник.

- Похоже на то, вон сколько народу на броне тянут. Человек шесть, кажется, - нарядник оказался самым глазастым. Или надумал больше всех. Сама Весна рассмотрела только четверых уцепившихся за поручни башни и одного лежащего на моторном отделении.

Танк, между тем, резко тормознул около разбитых транспортера и пушки. Качнулся гася инерцию. Открылся большой люк на башне и показалась голова в танковом шлеме. Что-то сказала "пассажирам".

- М-мать, - выдохнул нарядник, - какого они там встали?!

С противоположной опушки коротко простучал пулемет - над головой Вешки со щелчком срубило листья. А через вдох длинная очередь смахнула людей с "двадцатки".

- !!!

Лежавший на моторе так и стался лежать, еще один замер рядом с широкими катками. Только трое пригибаясь укрылись за насыпью.

- М-м-м... - стон вырвался из горла девушки. Нарядник зашелся матом.

А трагедия на шоссе продолжала разворачиваться: танк начал рывками доворачивать вправо, и лежащее под бортом тело зацепило траками, потянуло под гусеницы.

- Да что же он делает?!

- Не видит он! У него башню заклинило! - прохрипела Вешка - горло опять схватил спазм.

Из-под насыпи закричали. Танк замер. Один из спешенных танкистов поднялся на тракт и прикрытиваясь танком, начал вытаскивать тело из под гусениц. Не смог, и на помощь ему поспешили остальные. О лежащем на моторном отделении они, похоже, забыли. А пулемет все захлебывался очередями.

- Да заткните его!

"Нет! Нельзя!" - завопила Вешка внутри себя.

- Я его вижу, - тихо буркнул Помник и обернулся к ней.

- Отставить! Смотрите...

За осевшей пылью замершая на взлобье "двадцатка" развернула башню тонким стволом к лесу. Резко стеганул выстрел, и на опушке вспухло серое облачко взрыва. Пулемет обрезало.

Плещева она услышала сидя на корточках, и пока тот лез на самоходку и тихо говорил о чем-то с заряжающим, успела оправиться и застегнуться. Но все равно дождалась короткого свиста и приглушенного оклика:

- Линком! Украли тебя что-ли?

- Здесь, тащ комбат...

- Вижу, - не мог не видеть с десяти шагов. Кустарник и деревья шевеление совсем не скрывали. - Оружие с собой?

- Да.

Девушка легко взобралась на борт машины.

- Молодец, - взгляд командира зацепился за оттянутый пистолетом карман. - Бери сумку и дуй за мной.

Плещев спрыгнул с моторной части, крякнул приземлившись. Вешка приняла от Мушкова сумку и ремень с кобурой, спрыгнула следом, борясь с желанием почесать покусанные комарами седалище. На душе было муторно, аж выть хотелось. А еще больше хотелось выговориться старшему, выплеснуть на него пережитое недавно.

- В одиночку больше не ходи и своих не пускай. Наседку скрасть могут... - не оборачиваясь выговорил комбат. И через паузу выдавил из себя, протиснул сквозь зубы: - Начальство вызывает...

- Наш прорвался?! - вскинулась Весна, не понимая настроения Плещева. - На одной из тех "двадцаток"? Я номера не разглядела...

- Может и прорвался, - Зоран поскреб щетину на подбородке. - Только это другое начальство. Местное... Сама увидишь Вот только... зачем ему командир полубатареи понадобился?

Колея вывела их к гудящему грузовиками высокому берегу - машины колонны до сих пор кучковавшиеся под рощей медленно вытягивались длинной кишкой в сторону станции. Лишь двое не участвовали в суете. Один, судя по фуражке, командир, одетый не по летнему в кожаную тужурку сидел за рулем на мотоцикле с коляской. Второй с автоматом топтался рядом, но как только увидел самоходчиков окликнул командира и отошел в сторону...

- Начальник штаба обороны старший интендант Нечаев, - вскинул кисть к виску... интендант. Вешка рассмотрела похабную эмблему службы снабжения у него на тулье - мешок с крыльями поставленный на тележные колеса военные как только не обзывали, но всегда непечатно.

Плещев коротко козырнул в ответ, и Весна поняла - представлялись для нее.

- Командир полубатареи линком Бронева!

И покраснела - снабженец уперся взглядом ей в грудь. Тяжело, досадливо. Щуря красные воспаленные веки без ресниц и напрягая безбровый, зато измазанный сажей, лоб. А еще от него ощутимо несло дымом.

Паузу нарушил комбат. Оттер плечом Вешку, шагнул вперед.

- По вашему при...

- Оставьте, - поморщился штабист, положил на руль мотоцикла сумку и кивнул девушке. - Линком, вам придется делать пометки.

Карта у него оказалась не армейская - трехверстка генерального плана с пометками уездной Управы вперемежку с военными значками. Отточенный двуцветный карандаш "мечта командира" замелькал над разложенным листом не касаясь его.

- Здесь, возле брода, ваши танкисты разгромили голову колонны батальонной группы моторизованной дивизии швейцев. Пленные показали, - пояснил напрягшемуся Плещеву. - Потери противника верно не знаем, но погромили хорошо. Если б не они... вся эта армада была бы здесь... - интендант нахмурил безбровый лоб. А Вешка, споро раскрывая тетрадь на разворот и вытаскивая карандаш из кожаного гнезда сумки, заметила себе четкость, чистоту и правильность речи командира. И выразительно расставленные интонации. "Словно лекцию читает".

- Задержали минимум на час-полтора. Это в том случае, если они решатся на атаку сходу... В этом случае удар будут наносить здесь, по шоссе. Иначе четыре десятка танков, - Весна вздрогнула и сглотнула, - в атаку не развернуть... Засада ваша им как раз во фланг... Впрочем, я бы взял сначала приречные рощи. И вашу в том числе. Это надежно, но медленно. И в этом случае они опять же попадут под удар со станции...

"Значит есть чем бить!" - мышцы отозвались чуть спавшим напряжением.

- Ясно, - кивнул безэмоционально Плещев. А Вешка вдруг вьяве увидела, как на взлобье по обе стороны от тракта выползают угловатые коробки швейских танков и тесным строем катятся вниз, к станции.

- Пехотой вас подкрепим, - штабист уперся взглядом в комбата. - А вот стволы уполовиним. Линком, вы с полубатареей сейчас выйдете из рощи к шоссе и проследуете на станцию. Вот сюда, - карандаш уперся острием в дальний конец карты. Почти у места схождения станционных путей. - Здесь через лес можно пройти по просекам. Это медленно, но там кроме одной зенитки их встретить некому. Артиллерией тоже не накрыть - лес очень близко к окраине, времени не хватит на обнаружение и подготовку к удару. А ваших трех стволов хватить должно... Что-то не так?

- Товарищь начштаба, у меня в полубатарее только две самоходки. Третья была потеряна во время бомбежки утром.

- ...Будете держать фланг тем, что есть... - Нечаев заиграл желваками. - Пехотное прикрытие будет на месте. Дружинники и сводный отряд стражи. С пулеметами. Примете их под свое руководство, как старший... старшая по званию.

- Есть!

- Пометьте себе маршрут...

Вешка торопливо зачиркала карандашом в тетради.

- Телефонную связь к вам уже тянут. У вас сигнальные ракеты есть?

- Да. Ракетница и коробка патронов, как положено.

- Схема сигналов обычная. С колокольни этот участок леса с просекой не видно, укажете цели ракетами.

- Да.

- А теперь вы, комбат...

Радек, Заводи! - голос отозвался эхом в наушниках. - Сейчас вдоль рощи по грунтовке! По ней заходим на тракт!

- Да, командир...

Самоходка привычно задрожала набирая силу для движения. Дернулась и поползла, ломая сброшенные ветви маскировки и кустарник опушки. Справа отозвалась звуком мотора машина Ивкова.

- Помник, готовь осколочный!

- Готов, командир!

Педаль электропривода подалась под ногой, и башню повело вправо. Вешка ухватила пальцами трубчатую ручку перископа, впилась взглядом в дважды увеличенное тусклое отражение мира, отыскивая взглядом вспышку или шевеление. Лес за шоссе промолчал, только листвой шевелил под ветром...

По шоссе проскочили широкую дренажную канаву, заросшую буйной зеленью.

Перед въездом в поселок пришлось притормозить, обогнуть вяло дымящий труп вражеского танка с развернутой от станции башней. Тонкое жало автоматической пушечки смотрело в небо, темные потеки на пыльной броне были похожи на кровь. Люки так никто и не открыл.

А на околице уже рыжела земля редких окопов. Весна даже не успела среагировать на метнувшегося к ним от забора пехотинца.

- Я те щас кину! Глаза разуй, своих не видишь?! - заорал Мушков. Оглянувшаяся девушка рассмотрела в руках невысокого бойца гранату. - Мать твою! Пехота!

Парень в пыльно-зеленом выпрямился и растерянно опустил руки сжимающие карабин и противотанковую "колотушку". Взгляд выхватил мятое кепи, белесые брови и царапающую ухо скатку плащ-палатки.

- Хватит, Помник!

Впрочем, заряжающий уже замолк - стрелка скрыла пыль и выхлоп от самоходки Енча.

- Эй! Стой! Стой!

Первый гранатометчик оказался лишь первым. Навстречу, от лип на обочине бежали сразу трое. И стоило только тормознуть, сразу полезли на броню.

- Куда драпаете! Кто такие?!

- Отставить! - почти мальчишеский голос оборвал галдеж. К самоходке подошел бледный линком с рукой на перевязи. - Отставить! - глаза парня остановились на лице Вешки, и голос тут же потерял свою звонкость. Парень моргнул и продолжил тише: - Проезжайте, предупредили о вас...

Девушка козырнула. Стрелки, тоже разглядевшие ее, замолкли и смущенно полезли с самоходки. А вот линком наоборот, подошел и с явным усилием подтягиваясь за поручень здоровой рукой взобрался на надгусеничную полку.

- Вам лучше с сопровождением... Проедете дальше, сами все поймете. Стариков! Давай сюда того юнака!

Потом посмотрел на Весну. Попытался что-то сказать, но так и не нашел слов. Только губами дернул. И неловко спрыгнул только, когда на броню взобрался рыжий мальчишка лет тринадцати, одетый в белую, извазюканную сажей и кровью рубашку и широченные школьные штаны. Под воротником на тонкой шее трепыхался удивительно чистый красный шейный платок.

- Приказываю сопровождать танкистов до места, указывать путь. Поможешь сориентироваться на месте...

- Да, - с готовностью отозвался мальчик.

А линком улыбнулся губами и поковылял к обочине, только махнув на козыряние Вешки.

- Лезь в башню, - выдохнула девушка. Зажала кнопку связи. - Радек, давай на средней.

И опять обернулась к мальчику.

- Садись на кормовую нишу и держись вот, - стукнула рукой по столбу шкворня. - Зовут-то тебя как, юнак?

Стой!

Весна бросила ТПУ и уцепилась за борт башни, второй рукой прижав к себе Ярека, нещадно пачкая и так не чистую рубашку мальчишки. Самоходка дернулась, не резко - Земелов отработал скорости мастерски, относительно плавно погасив движение тяжелой машины. И тут же заглушил двигатель, сберегая его ресурс.

- Приехали, - брякнул со своего места Помник, оглядывая безлюдную улочку. Ему никто не ответил. Командир срывая мокрые от пота наушники, развернулась назад к еще взрыкивающей мотором второй самоходке, ее помятые уши нервно дергались. Ярек молча крутил головой и "стриг" ушами.

Лязгнул люк мехвода, Радек зацепившись за ствол ловко подтянул себя к башне, держась на ее край пробежал по надгусеничной полке на корму самоходки. Стукнул обслуживающим лючком. Шипя сквозь зубы, обжигаясь, достал щуп.

- Рукавом бы прихватил. Что там? - Вешка уже перебросила себя наружу и замерла готовая спрыгнуть на землю.

- Нормально все. Масла в половину бака. Газоль раньше кончится...

- Хорошо, проверь гусеницы, - коротко бросила девушка и замахала рукой заворачивая назад спешащего к ней Ивкова. Не оглядываясь озадачила заряжающего: - Мушков, протри все стекла. Ярек, за мной.

Ботинки громко стукнули о сдобренную щебнем землю. Мальчик приземлился много тише. Встал рядом настороженный, напряженный. Целая проблема - вот что с ним делать?.. Не удержалась и сунула пальцы в его вихры, делая их еще грязнее. И только вздохнула, когда юнак вывернулся из-под руки.

- Ярек...

Парнишка глянул исподлобья.

- Отошлете?

- Да... Сам понимаешь. Нам здесь воевать. Здесь опасно будет.

- Здесь везде опасно... - как-то по-взрослому ответил он. И тут же упрямо сунул руки в карманы. - Вы же сами лечебницу видели. А на станции еще хуже...

Вешка невольно глянула назад, на крыши домов и торчащую из дыма колокольню. Увидела рядком укладываемые тела в цветастых цивильных платьях и зеленой форме. Сжала зубы. Закрыла глаза и тут же распахнула их - перед опущенными веками кадрами плохого видео встали картинки: расстрелянные по дворе лечебницы раненные и беженцы, разваленная бомбами улица, дымное пламя над станционными лабазми, горящий танк с черной, обугленной куклой торчащей из башенного люка... Пара верст по следам прорвавшихся в поселок швейцев. Всего пара верст.

- Если тебя убьют, мама не...

- Мамы нет! - резко выдохнул мальчик. Всхлипнул. Сквозь слезы выдавил в повисшую тишину: - Ее.. в... лечебнице... - И закрывшись локтем заплакал, мучительно, захлебываясь.

Шагнуть и окружив защитой рук вжать в себя! Утешить, защитить! Первое движение души. Вдох всего. Короткий перестук сердца!

Не успела...

- Командир! - Земелов сиганул с борта самоходки, хекнул стукнув каблуками в грунтовку. И тут же охватил плечи мальчишки рукой, прижал к боку. Ожег взглядом. - Командир, я с парнем поговорю... Так лучше будет.

И запрокидывая голову:

- Помник! Мы стрелять вслепую будем?

- Тьфу на тебя, указчик...

Заряжающий завозился в башне. А Радек оглянулся на нее.

- Идите... Только потом гусеницы проверь.

Кивнул в ответ, кривовато ухмыльнувшись.

- Так лучше будет, - повторил тихо.

- Иди, иди уже, - почти простонала Вешка завидуя Земелову. Почти до ревности. И с кровью вырывая из себя почти ощутимое тепло вздрагивающего мальчишеского плеча и горячую твердоту лба, развернулась, потрусила к второй самоходке. Заглушая себя, заорала:

- Ёнч, что у тебя?!.

Брак. Точно брак, - ивковский мехвод, блестя потом и сажей на черном лице, нервно стирал пальцы о засаленную тряпку. - С кислотой при заправке намудрили, точно говорю...

- Черт, думал с гусеницами проблема будет, - Ёнч сплюнул под ноги. - Когда по камням катились, - он зло дернул головой, - боялся траки потерять. А остался без накопителя.

Весна стояла рядом, смотрела на суету и стремительно зверела. Наконец не выдержала.

- Ёнч... Отойдем!

Заслонившись броней, дернула друга за куртку на груди. Зашипела в лицо, выплескивая накопившуюся боль:

- Ты сдурел?! Тебе твои обязанности рассказать?! - Пальцы смяли толстую грубую ткань куртки. - У нас часы, минуты может до боя! А мы стоим мишенями и причитаем! Кто из нас девка?!

Ивков перехватил ее руку, сжал, словно, тисками.

- Пусти. Пусти, говорю, - процедил сквозь зубы. Сдернул руку Вешки с груди и... отступил на шаг. - Все. Понял. Исправился.

- Доложи, как положено.

- Есть, тащ комполбата! - ладонь взлетела к виску, - Поход прошел без происшествий. Потерь нет. Неисправность - вышел из строя токонакопитель. Других неисправностей нет. Запуск двигателя буду производить сжатым воздухом. Экипаж занят обслуживанием техники...

Весна выдохнула. Сморгнула. И расслабила плечи, чувствуя как спадает внутренняя дрожь.

- Пошли думать, что дальше делать. С моей самоходки обзор лучше.

"И правда, так лучше," - шагая к своей машине нашла глазами мальчишку - тот, сидя на корточках у борта, внимал каким-то объяснениям сидящего рядом мехвода.

- Земелов! Помогите механику-водителю линкома Ивкова разобраться с токонакопителем! - и пояснила в повернувшееся к ней лицо: - Не зарядился на ходу.

- Какого? Мы ж перед погрузкой на новые меняли? - изумился было Радек, но заметив ее ехидную ухмылку хищно прищурился и, встав, козырнул. - Есть, тащ командир! Ярек за мной...

Вешка остановила его, прихватив рукав, улыбнулась уголками глаз: - Уже придумал в чем дело?

- ... Если накопитель не потек, то... - моргнул на ее кивок и закончил, - проводка под изоляцией нарушена. Ну, Смелк, удод...

- Помоги ему, - отпустила она рукав. И оглянулась на Ёнча - тот сбросил назад танкошлем и стоял рядом с наким-то непонятным выражением лица. От былой растерянности не осталось и следа, но и обиды не читалось... "Ну и хорошо".

Привычно взлетела на самоходку, одновременно расстегивая командирскую сумку. Шлепнула на крышу кормовой ниши распахнутую тетрадь.

- Смотри... - под комментарии Ёнча начала выводить топографическую схему, поясняя ситуацию...

- Кроме нас здесь зенитчики, - кивнула на едва видимую за кустарником и лбом небольшого холмика позицию. - И... - не сумела удержаться от вздоха, - дружинники.

- Это не они, случаем? - друг мотнул головой вперед, на две поднимающиеся к ним фигуры с винтовками на плечах. Одну в цивильном, другую - в форме народной стражи. А за их спинами оживала голосами тихая до того улица.

- ...

Вешка старательно сдерживая движения, расстегнула техническую куртку, стряхнула ее с плеч и кинула через борт башни. Скосила глаза на движение бровей и губ Ивкова. Буркнула:

- Жарко.

В глазах Енча, очерченных каймой грязи, заплясали огоньки.

- Так точно...

- Тащ командир, - Мушков вынырнул из чрева самоходки с неожиданно чистой тряпкой, похожей на новую портянку. Плечо его оттянул ремень пистолета-пулемета. - Лицо протрите.

- ... - слов не нашлось. Весна, махнув рукой, сцапала тетрадь и спрыгнула с самоходки...

Время разное. Мерный топот шагов, стук сердца в горле, сжимающаяся пружина... Сейчас оно сочилось кровью, неостановимо, страшно...

Все получилось само собой, незаметно, неожиданно. Весна успела только представиться двум пожилым усачам, а за их спинами уже топтались затапливая пространство голосами и шорохами люди. "Женщины," - почему-то поправила она себя.

На первые вопросы она еще попыталась ответить, потом... потом ее голоса уже не хватило даже окриком оборвать гвалт. И она прижав уши молча смотрела, как стражник с дружинником пытаются утихомирить испуганных бомбежкой и близкой стрельбой баб. Глаза выхватывали из суетливой мешанины отдельные образы, возная их в память: капли пота на загорелом лице, седую прядь, напряженную, обожженую солнцем кисть, неровно обрезанные ногти, крупные, "заячьи" зубы, золотые кудряшки малыша на обтянутых горошковым ситцем руках... Смотрела, чувствуя как истекает вместе с жизнью время.

Выстрел хлестнул по голосам, сдул их. Звонко стукнулась о щебень гильза. Заплакал малыш на руках.

- Я! - флажок предохранителя со щелчком встал на место, - Командир народной армии Бронева!.. - пистолет теплой тяжестью оттянул карман. - Требую тишины и внимания! - голос звенел возносясь над головами.

Глаза поймали чужие зрачки - высокая полноватая женщина в выцветшей кофточке и синей косынке шатнулась назад.

- По законам военного времени! - губы свело в гримассу, - Все руководство на данной территории беру на себя!..

Воздух кончился и пришлось глотать его. Громко.

- Скоро здесь будет бой!.. - связки подвели и последнее слово Вешка просипела. - Всем мирянам покинуть... - она замялась, выбирая решение, махнула рукой влево, и прошептала, - за железку все. Документы, деньги, еды... - в руку ткнулась фляга. - Пятнадцать минут на все... Ответственным, - она оглянулась на усачей с винтовками, поймала согласное движение век. - Вы ответственный.

- Да, товарищ командир! - дядька в синей войнерке и фуражке лихо козырнул. - Старший нарядник народной стражи Брав Ростич! Дазвольте выполнять?!

Весна кивнула и прижала к губам горлышко фляги, жадно глотнула теплую воду.

Женщины опять загомонили, быстро переходя на крик, но Ростич оборвал шум трелью свистка.

- Все, жонки, все слышали! Па хатах! Не чакайце лиха!..

Суета эвакуации смыла лишних, рядом с самоходкой остался экипаж, две девушки с винтовками-"ЛОЗами" и толстыми креповыми сумками через плечо, загорелый старший нарядник в добротном обмундировании с крестиками пушек на петлицах и давешний усач полувекового возраста. Вот он-то и заговорил первым.

- Позвольте представиться, Веселин Краснов. Голова местной добровольной дружины, - он совсем не по-военном поднес ладонь к виску. Тем же движением поправил вышитую кипу на седеющей голове и огладил ус. "А глаза цепкие", - мимоходом отметила себе Вешка, отдавая флягу Помнику, - "Уже взвесил меня, оценил."

Что-то, видимо, отразилось на ее лице, и Веселин хмыкнул.

- Сорок два человека из дружины. В основном, активисты Союза с округи и рабочие транспортного треста... - быстро, но как-то неспешно доложился он. - Вооружены единообразно, винтовками в три линии образца...

Он прервался заметив движение ее руки.

- Продолжайте, - голос не слушался, пришлось шептать. И пояснила, растирая шею, - Горло сорвала, болит.

- ...Патронов по три обоймы снаряженных и полсотни россыпью на каждого. У Ростича, - Краснов повел подбородком в сторону, - еще десяток человек вместе с ним. У стражников еще и табельное оружие свое, да пара пистолетов-пулеметов. Людей расставили частью в домах, частью за плетнем... - он указал рукой. - Пятерых послал к зенитчикам, - быстрый взгляд на нарядника. Тот четко козырнул. - Все сказал, вроде.

"Ох, что ж с вами делать?" Очень хотелось застонать.

- А это кто? - Весна перевела взгляд на вооруженных девушек. Маленькая, светловолосая, в беретке и коротком сюртуке поверх голубого платья до колен, вытянулась струной и распахнула васильковые глаза. Уши ее при этом напряженно поднялись и чуть подрагивали. Вторая, высокая ширококостная брюнетка в белой косныке и зеленых тужурке и штанах из толстого кутона, сердито щурилась, спрятав глаза под выгоревшие ресницы.

- Лекдружинницы, - пискнула маленькая. И выставила перед собой сумку - на длинном верхнем клапане в белом круге креснел треугольник.

В этот раз стон сдержать не получилось. Тот прорвался сквозь стиснутые зубы. И самозванная лекдружинница подалась к Вешке:

- Вам плохо?!

- Яська! - окрик Веселина остановл порыв.

Весна зажмурилась на миг. И развернулась к зенитчику.

- Докладывайте...

- Командир расчета автоматической установки МЗА старший нарядник Голев! - артиллерист вытянулся, сверкнув наградным знаком боевых заслуг, и опять козырнул. - Выбывших и больных в экипаже нет! Орудие исправно и находится на оборудованной позиции за околицей. Боеприпас в двойном комплекте. В его составе осколочно-фугасные и шрапнельные выстрелы! Автотранспорт приданный экипажу сейчас в распоряжении командования батареи. К позиции протянута линия телефонной связи. Доклад окончен!

Прочитал благодарность в ее взгляде и чуть расслабился.

- Вольно... - оглянулась, поискала глазами Дивова. Тот оказался рядышком - оперся на борт самоходки, с интересом наблюдая представление. - Ёнч. Своей самоходкой вытянешь зенитку с околицы. Тяните пока сюда, на дорогу. Выполняй.

- Есть!.. Смелк! Кончайте копаться! - подошвы ботинок затопали по грутновке.

- Нарядник, готовьтесь к смене позиции.

- Есть! Разрешите выполнять?!

- Разрешаю.

Зенитчик вскинул руку к кепи, и, по-уставному развернувшись через правое плечо, потрусил прочь.

- А с вами... Скажите, кто у вас в дружине проходил военную службу?

Веселин опять огладил усы. Крякнул.

- Треть, пожалуй, в ООНе была. Еще треть захватила Смуту.

- Значит... значит, кроме вас самого в дружине есть командиры. Меньших подразделений...

Он кивнул:

- Десятники...

- А еще у вас есть охранение. Один или два поста...

Помотал головой отказывая.

- И заместитель...

- Председатель Уездного Совета.

- Позовите его, пожалуйста... И гоните людей из домов. Для танковых пушек это не укрытие...

Отряд особого назначения, - прогудел рядом Помник. - Стреляные деды.

Весна обернулась к нему. И удивилась: преобразился заряжающий, расправил плечи, залихватски сдвинул кепи. Смотрел на нее, образцово-воински - преданно, готовно. И косил, косил глазом на лекдружинниц. "Глаза сломаешь!"...

- Помник, в башню. Смотри за опушкой, оттуда все ж больше увидишь.

Пришлось отвернуться к брошенной на броню тетради, скрывая невольную, неожиданную и такую несвоевременную улыбку. "Время! Время!"

Уже затвердев лицом, уткнувшись взглядом в свою корявую топосхему, спросила, :

- Лекдружинницы, знаете, что в бою делать?

- Да, товарищ командир! - опять ответила мелкая. - Будем оказывать помощь раненым! Вытаскивать с поля боя! Мы умеем, курсы прослушали...

Вешка зажмурилась и стиснула зубы. Выдохнула. Развернулась лицом к девушкам.

- Представьтесь для начала.

- Ой! Лекдружинница Краснова Ясна!

- Лекдружинница Ковалева Слава, - глубоким грудным голосом проговорила высокая. Ствол малокалиберной, явно из школьного стрельбища, винтовки едва доставал ей до уха. А у мелкой был почти на уровне макушки...

Насилу вспоминая военнолекарские уроки, подбирая слова, заговорила:

- На поле ни шагу... Ваше дело обработка раненых на сборном пункте и эвакуация в тыл. Подберите место... в ямке... за каменным домом... Важно чтобы туда от леса ничего... даже сверху не прилетело. И присмотрите безопасный путь для эвакуации раненых... Ох. Помник! - пришлось опять насиловать голос. Но смотреть в "пустые" глаза девчонок ("Небо! Сколько у нас разницы-то?!") было больнее. Благо, мехвод уже встал рядом.

- Тащ командир!

- Найди им безопасное место для лекпункта. Чтоб оттуда можно было эвакуировать раненых без опаски.

- Есть!

- Пятнадцать минут тебе... - опять глянула на лекарок. - Транспорт найдите сами. Одна ни шагу с лекпункта, вторая челноком с транспортом. Надеюсь, знаете куда везти. Бегом!

И вот теперь закрыла лицо руками.

- Командир, там пулеметчики подошли, - тихо дохнул в ухо Радек...

...

Пулемет вам выделить не могу, задача ваша другая... - спустя сорок минут Вешка продолжала расталкивать гору задач обрушившуюся на ее плечи. То, что сейчас приходилось решать быстро, не по-очереди, параллельно, уже давно вышло за пределы обязанностей и опыта линкома. Зато, очень напоминало деяния героев Смуты, народных вождей, собиравших на живую нитку из сугубо мирных людей целые армии, успешно громившие потом контриков-офицеров из Золотых Войск и множество интервентов, вторгшихся в те годы в пределы Отечества. Только не картинно-героические, а выматывающие, занудные усилия по сбиванию хаоса в порядок...

- Вы все поняли? - она подняла глаза на Ростича. Карандаш замер над тетрадным листом. Дернула ухом, пытаясь отогнать навязчивый лязг лопаты вгрызающейся в глинистую землю - пара дружинников оборудовали укрытие для командного пункта.

- Да, товарищ командир, - пожилой стражник щурясь на топосхему сдвинул фуражку на затылок и стер пот с костистого лба. - Все понял, справимся.

Вот служивый, вроде человек, а даже правильно ответить не смог. Весна на миг заслонилась от него веками. Вздохнула.

- Брав Силыч, мало вашего "все понял", повторите задачу, - она обернулась на шум. Эвакуация, на которую она сгоряча отвела пятнадцать минут, превратилась в Исход: перед проулком, ведущим к чугунке, сгрудилась толпа, голоса людей и домашней скотины, почти заглушили глухие громы далекой канонады, чьи-то корова с теленком испуганно метались перед самоходкой с прицепленной зениткой. Среди платьев мелькали белые и синие войнерки стражников, и зеленые - зенитчиков.

- Кхм... десятком занять позиции здесь, - ноготь чиркнул по карандашной линии, - вести наблюдение, по возможности воспрепятствовать форсированию болотины перед насыпью, - страж порядка тоже покосился на толковище, заговорил торопливо, собранно, местный акцент почти исчез из его речи, - при сильном огневом воздействии укрываться за насыпью и меняя позицию беспокоить противника. Главная задача - при форсировании противником насыпи не дать атаковать основные силы вдоль полуденной стороны насыпи...

- Хорошо. Ярек!

Юнак возник рядом, словно, по волшебству. Вытянулся, сверкнув глазами из-под козырька радековой кепи.

- Радек показывал тебе ракетницу. Я видела! Получишь ее, и патронную сумку с красными ракетами, - она нашла глазами мехвода. Прищуром обозначила приказ. - Нужен наблюдатель напротив просеки, который сможет предупредить нас о приближении противника. Заметишь их, отойди вдоль насыпи и пусти ракету не вверх, а в сторону леса. Так чтобы с просеки не видели.

- Есть! - мальчишка вскинул напряженную кисть к виску. - Разрешите!..

- Погоди. Попробуй посчитать технику. Танки от транспортеров отличишь?

- Ага!

- Только так, чтоб тебя не заметили! Понял?!

- Да, понял!

- Потом бежишь сюда, поступишь в распоряжение начальника штаба. Все. Брав Силыч, - Вешка мотнула подбородком в сторону затора. - Разгоняйте их и выдвигайтесь. Надо успеть. И смотрите за мальчишкой.

- Есть, - козырнул Ростич.

- Товарищ командир, вас Первый вызывает! - окликнул связист.

- Иду! - она оглянулась на вновь назначенного "зампотыла", поглощенного составлением какого-то из многих списков. - Иду...

Окопы для КП только начали копать - дружинники из резерва со вторым связистом со звоном вгоняли лопаты в глину, шуршали выбрасываемой на бруствер землей. Коробку телефонного аппарата поставили в тени под стеной дома. Вешка бухнулась перед ней на колено и подхватила из руки сухощавого нарядника с молниями на петлицах пахнущую сдобой смолсинтовую трубку.

- Линком Бронева у аппарата!

- ... Не торОпитесь линком, - человек на другом конце провода очень четко и звонко проговаривал каждое слово, - Почему не используете кодовый позывной?

Вешка подняла взгляд на связиста, изобразившего плечами смущение.

- "Седьмой"... - шепнул, скорее, выдохнул.

- Виновата, не успела ознакомиться!

- Вы уже час на позиции и не удосужились ознакомиться с кодами связи. Что еще вы не успели?!

Рот открылся сам, закрывать его пришлось осознанным усилием. "В армии не оправдываются," - это она запомнила крепко.

- Виновата! Разрешите доложить исполнение?

И сама поняла, что невольно копирует четкую речь собеседника.

- Будьте любезны... - вежливый яд отозвался далеким домом, бабушкиным ехидством.

- По прибытии на место подчинила себе находившиеся здесь силы. Начала эвакуацию населения... - заботы легко превратились в слова.

- Куда людей направили? - сарказм пропал, осталось эхо недовольства.

- Напрямую через железнодорожные пути. На полдень. Эвакуация еще продолжается, но около половины жителей уже на другой стороне.

- Хм. Продолжайте, - даже недовольства не осталось. Только деловитое напряжение.

- Организовала взаимодействие военных и дружинников. Назначила заместителя и заместителя по тылу. Закрепила дружинников по десятку за присланными пулеметами. Последним нарезала сектора. Выделила резерв и дозоры...

- Что с флангами?

- Установила контакт с соседом справа. Влево, вдоль железной дороги выдвигаю прикрытие. МЗА ставлю под защиту зданий. Выбрала позиции самоходкам. Техника исправна. Потерь личного состава нет. Веду инженерную подготовку обороны. Доклад закончила...

Трубка отозвалась шорохом помех и едва угадываемым за ними дыханием.

- Хм... Вопрос питания еще не решали?

- Обещали помочь через местный актив ТрудСоюза.

- Понял... Почти ничего из начатого вы не закончили. Успевайте, час на все. И ознакомьтесь с кодовой таблицей, пока другие исполняют ваши приказы, - усмешка лишь намекнула о себе в конце фразы. - Действуйте.

- Есть!.. - и возвращая трубку связисту: - Кодовую таблицу.

- Вот, тащ командир.

Пробежала небольшой текст глазами, одновременно решая, стоит ли наказывать нарядника. "Стоит".

- За недостаточную организацию связи наряд вне очереди.

- Есть, - козырнул с каким-то облегчением.

Бросила, чтоб знал, где искать:

- Я к самоходке...

И зашагала через двор, вдруг ощутив пустоту: решения на приказы потребовали напряжения, и сейчас, когда приказы были отданы, когда осталось только ждать и контролировать исполнение, не отпустившее напряжение превратилось в тревожную, беспокойную маету...

...

Фшшшш-ш-ш! Маневровый мураш-паровозик окутался паром, с лязгом прянул назад из тупика и быстро набирая скорость побежал на станцию. А в кишке отстойника остались горелые, курящиеся скелеты вагонов с уцелевшими колесными парами. Вешка поморщилась - загородили обзор вдоль насыпи.

Рядом смолкла лопата - шагах в десяти справа седой поджарый дружинник, торчащий по пояс из недокопанной ячейки, замер, оперся на стертый руками черенок. Красные, ошпаренные солнцем уши почти прижались к голове, кисти заострились костяшками, шея и мокрая спина в белой рубашке-кроенке очень знакомо задеревенели. Потянуло окрикнуть, поторопить... Взгляд Весны соскользнул на аккуратно срезанный дерн и почти сформированный бруствер. "Кадровый". Промолчала. Вздохнула - ждать за других было мучительно.

Торопились все. Дружинники, скупо перебрасываясь словами, окапывались. Блестя голыми торсами, яростно рубили землю лопатами двое зенитчиков - готовили ровик для БК. Остальные натягивали маск-сеть, превращая позицию в обычную для сортировочной кучу неизвестно чего. Енч с экипажем громоздили лапы ветвей на самоходку. Вешка дернула губой - после промаха с накопителем Ивков накрутил обоих подчиненных, и работа теперь ладилась на загляденье... Зазвучала лопата соседа-дружинника. Злее, резче.

"Успеть. Только бы успеть..."

Потянуло глянуть на часы закрепленные на сумке, но пересилила себя, уткнулась в топосхему, ловя ушами едва слышное и разом оглушающее "тик-тик"... На станции лязгало и звенело железо о железо, рычали моторы, паровозным гудкам отзывались горны, свистки и голоса. Там тоже торопились. Подгонял с полуночи глухой рокот канонады.

Не удержалась, перевела взгляд, прикипела к быстрой стрелке. Тик-тик-тик...

- Все... - вместе с возгласом мехвода, внутри самоходки что-то загремело, - Тащи эту ветошь отсюда. От искры полыхнет...

Заряжающий промолчал, и Земелов буркнул еще что-то. Опять загремело.

- Убирай, убирай к лешему!..

Вешка опять скривилась. Прикусила губу. Вспомнилась манера Плещева налаживать отношения.

- Радек, - позвала вполголоса.

Молчание в ответ, только лязг с водительского места.

Сунулась под маскирующие ветки к люку, заглянула в душную, жаркую полутьму.

- Радек.

Он поднял на нее лоснящееся потом лицо. Откликнулся сухо:

- Я...

В башне затих, застыл Помник - в люк мехвода виднелись его неподвижные ноги.

- Лучше выскажи, не копи обиду. Вот-вот в бой пойдем... - сказала и, словно, освободилась от частички груза.

Ответа не дождалась. Вернулась к тетради. Мысли так и текли несколькими потоками, но маеты стало меньше. Зато, почему-то вспомнилось рассуждение бабушки про словообразование, осуждение отказа от господских слов после Перестройки, от закатных заимствований, от тех же воинских званий... "А технические термины остались"...

Мехвод вылез через минуту. Кинул на броню шлемофон. Встал рядом, сунув руки в карманы. Из башни высунулась голова Мушкова.

- Ты зачем мальца с ракетницей отправила? - руки Земелова сами выскочили из карманов, одна уперлась в борт, другая в бок. - Он же в пекло полезет... - пятерня ворвалась в мокрые волосы.

"Командиром тебя надо. Засиделся..."

Переждала молчание, поглядывая вдоль насыпи. Вагоны еще дымились. Один явно был когда-то пассажирским.

- Все сказал?..

Радек оскалился.

- Еще бы добавил, но будет не по делу.

Весна заметила шагающего вверх по улице зама. Навострил ухо "кадровый" сосед-доброволец. "Командиром был... Сколько ему? Около сорока... В Смуту? Командирская выправка?.."

- Куда бы ты его дел с началом боя? - прямо встретила взгляд мехвода.

Радек замялся. С башни хмыкнул Помник... Подсказала:

- Он, просто, не подчинится приказу, если главное в нем будет спастись...

Земелов стиснул кулаки. Кивнул.

- Я поставила такую задачу, ради исполнения которой надо выжить... Понял?

Понял, все понял. Раньше ее пояснения.

- Да, командир... Извини.

Прямой взгляд. Недолгий, но появилось в нем что-то, от чего Вешка первой отвернулась.

- Чего пялишься? - Помнику досталось уже с задоринкой, - Давай сюда мусор.

- Дурак ты, Радя...

- Поговори у меня еще.

Вздохнула и, пропуская мимо слуха перепалку, повернулась к подходящему Краснову. Тот кивнул на невысказанный вопрос:

- Успеваем. В ячейках уже сидеть можно, а кое-кто и глубже закопался.

- ...

Запасные пулеметам тоже почти готовы.

С плеч упало еще чуток...

Веселин ловко скинул ремень винтовки с плеча, перехватил оружие за цевье и, смахнув пыль с затвора, бережно прислонил к гусеницам. Заглянул в тетрадь. Из-под бровей пытливо заглянул в глаза.

- Успеваем, - улыбнулся, уютно шевельнув усами. Вешка вдруг испытала острый приступ раздражения, захотелось оскалиться, прижать уши, как тот сосед-дружинник... И Краснов почуял это - профессиональный "воспитатель человеков", шевельнул бровью, каким-то естественным движением опять принял винтовку в левую руку и оперся локтем правой на надгусеничную полку. Капельки пота блеснули на загорелом костистом лбу. - Что, товарищ командир?

"И вот что ответить ему? Перечислить то, что не успели и не успеем, потому что нет у меня и у них дней, недель подготовки?.."

Осталось отвести взгляд и опять вздохнуть. Только кулак на тетради сжался невольно.

Он понял. Может, не то то, что она не высказала. То, что сам додумал.

- Большего не сделать... - поскреб напряженную переносицу коричневым пальцем, глянул на руку, хмыкнул, - ну жарень. Пока здесь живу, ни разу такого лета не было.

Опять посмотрел на нее. И под этим взглядом Весна прикусила многострадальную губу.

- На нас танки выйдут, - прошептала-выдохнула. - Танки... Понимаете? Вы умеете их жечь?

- А вы на что? - Веселин ласково погладил теплую сталь.

- ...Нельзя только на нас надеяться. Нельзя... - взмолилась. И оборвала себя под серьезным, требовательным прищуром союзовца. Проглотила продолжение, отвернулась, машинально просквозила взглядом по далекой опушке, низине под насыпью, зацепилась за мокрую спину дружинника, углубивегося уже по грудь.

- ... Я Перестройку встретил в басилейской армии. Призвали из рабочего поселка зеленым недороском, - тихо проговорил Веселин. Хмыкнул, - И ведь... успел первого своего заделать. Ни о чем кроме Красы своей не думал, разве грамоту выучил кое-как. На фронте это и спасло. Учится начал. Воевать учиться. Руковдства читал, офицерский журнал взводный давал... Хороший человек был, - вздохнул. - Не только себе читал. Всему взводу. Через то и человек из ТрудСоюза меня нашел...

Дружинник все копал и копал, зло рубил землю под собой и выбрасывал ее наружу. А ветерок легонько шевелил травинки торчащие между откатившимися комьями.

- Потом всю Смуту провоевал. Следом банды гонял сначала на Горщине, а потом... Помотался, вобщем... И всегда учился. И нынче научусь. Все научимся.

Вешка усмехнулась. Закрыла глаза.

- Такая учеба кровью выйдет... "Уставы кровью пишутся", - это мне в училище твердили. Папа тоже. "Техника безопасности жизнями оплачена", - мама говорила. Мы эти уставы не только читали, мы их практикой закрепляли... - Повернулась к внимательно слушающему Краснову. - Учения, учения. Потом понимаешь как, чувствуешь когда, знаешь где...

- Да-а... Эта учеба нам много стоить будет... - кивнул он. - Прости, дочка, другой не будет.

- Знаю, - горько улыбнулась она. И кивнула в сторону скрытого каменным домом лекпункта, - Это дочка ваша?

- Да, - со вздохом ответил Веселин. - Два сына по стране разлетелись. Младшая со тоже собиралась поступать, да не успела... Ты почему сказала им с лекпункта не высовывать? У нас лекари раненых с поля собирали...

- Папа мне тоже рассказывал. Он тогда и маму встретил, на поле. Она из дома сбежала, лексестрой стала... Сейчас не так...

- Ну раз не так, - хмыкнул Веселин. - Знал я одну лекарку Броневу под Ак-Сулаем шесть лет назад.

Вешка коротко хватнула воздух.

- Похожа ты на нее...

...

Похожа.

- Отец-то пишет? - с таимым ожиданием чего-то спросил Краснов.

Она с силой потерла лицо... Молча полезла в сумку, достала конверт со сложенными тетрадными листами. Протянула потрясенному Веселину. Чуть не пихнула в осторожно подставленные руки. Отвернулась в сторону насыпи, кривясь от сжимающего горло спазма...

На полуночи за лесом глухо бухнуло, и почти сразу где-то в районе вокзала грохнул взрыв. "Пристрелочный".

- Все...

Кончилось ожидание, кончилось время отпущенное на подготовку!

За лесом дробно забухали орудия, им дуплетом отозвались взрывы на станции. Зазвенели, заголосили тревогой горны.

- Всем в укрытие! К бою!

Листки письма вместе с тетрадью тиснулись в сумку. Вешка полезла в самоходку, мельком заметив, как сосед-доброволец торопливо, но аккуратно укладывает на бруствер куски дерна, а Краснов широкими прыжками бежит к щели командного пункта...

За лесом опять очередью застучали орудия.

Началось. Но не жданный бой. Другое.

За лесом хором гавкают пушки... двенадцать штук, две батареи. А в поселке отзываются громом. Аж броня гудит беззвучно. И кажется, что сквозь запах прокаленного солнцем железа, масла и сопревшего пота сквозит кислятиной сгоревшей взрывчатки.

Снова за лесом: ба-ба-ба-бам! И снова эхо в броне.

Вешка стискивает зубы. Перед глазами виденное: открыть замок. Раз! Кинуть маслянистую пудовую тушу снаряда в круглую нору - два! Толкнуть деревянным толкачом до нарезки - три! Сунуть цилиндр заряда - четыре! Сыто клацнуть затвором - пять! Дернуть шнур - шесть! Ба-ба-ба-бам! Опять встают над истерзанной станцией всплески и тут же теряются в грязно-рыжнм облаке дыма и пыли. Даже пожаров не различить...

На окраину снаряды не падают, размолачивают центр, пути, полуночную окраину. Но после каждого "ба-ба-бам" сердце успевает замереть на миг до взрывов.

"Ненавижу!"

За эти краткие позывы животного, чисто телесного ужаса!

За смерть, пляшущую свой отвратительный ритмичный танец!

"Ненавижу!"

Хочется орать. Чтоб услышали! Чтоб оглохли от этого крика! Навсегда оглохли! До могилы! И чтоб могилы той не осталось!

- С-суки! - скрипит не выдержав Помник. Руки его сами, без участия сознания гладят желтые бока гильз... И ее собственные ладони, мокрые, мерзнущие в горячем нутре самоходки, сами трогают маховики наводки и ручного поворота башни. Трогают и липнут. Отрываются и опять трогают. И нога сама ищет педаль спуска, мокнет внутри ботинка... - Суки! Что творят!

- Помник, смотреть и слушать! Твой лес, я туда не смотрю! - голос звучит резко, как оплеуха. Нельзя сейчас жалеть. Ни подчиненных, ни себя. Ждать. И заставлять ждать других. Ракеты! Или звука двигателей, гусениц, движения, выстрелов!..

Гулкое "бах" донеслось вдруг с полудня! И на полночи отозвалось тяжелым ударом крупного калибра.

Помник дернулся и застыл. Кажется, все застыло!

Раз, два, три, четыре, пять... десять...

За спинами, за станцией слитно пророкотали орудия. Десятка полтора орудий! За лесом на полночи, чуток на восход, вспухло темное, почти черное облако.

- Наши! - Помник сверкнул белками глаз, зубами.

Опять зарокотало на полудне.

- Точно! - радостно отозвался снизу Радек, - Тяжелый калибр!

"Слышу, слышу!" - пропело где-то в голове в ответ на новый гром из-за спины. Вешка моргнула, чувствуя, как растягиваются губы в улыбке. А когда разлепила мокрые от пота ресницы, увидела скачущий по траве красный комок огня.

- Ракета!

- Ракета! - прозвучало снаружи сквозь канонаду. Эхом пробежало по расположению. И отозвалось отрывистым стуком танковых пушек ее старой позиции, от шоссе.

"А вот теперь точно все!"

Началось лаем танковых пушек. По-первости редким, вразнобой, заслоняемым грохотом артобстрела. Но скоро лай этот взял верх в канонаде - свейцы перенесли огонь батарей за станцию.

Не выдержав, Вешка стянула наушники - бой сразу обрел объем, пространство, стали различимы голоса разных калибров. С полуночи накатывал отчетливо слышимый вал, ему с окраины редко отвечали пушки "двадцаток"... В какой-то миг к ним присоединились такие же орудия дальше с восхода, из-за вала наступающих. Часто, торопливо. Весна вдруг с безжалостной ясностью поняа: Плещев спешит отстреляться пока его не смело волной атаки, пока можно бить в борта. Над полем вставали все новые и новые дымы...

Кусая губу отвернулась к лесу: пушки полубата больше не стреляли, а за деревьями чуть слышно подвывал мотор. Она едва успела надвинуть на голову гарнитуру ПУ, как в низину выскочила серая коробка с тускло-желтым пятном номера на башне. И не осталось в мире, кроме этого ненавистного танка, опушки и кустов перед просекой, за которыми двигалась другая, более крупная, туша...

- Бронебойный! Радек, после выстрела заводи!

Грохот ударил через наушники, отозвался звоном в броне. Самоходку привычно качнуло. Вешку обдало пороховой вонью.

"Не вижу". В прицеле медленно заклубилась пыль.

Ахнула со взонким эхом пушка Ивкова.

- Не вижу!..

Словно отвечая, рядом вывернул землю фугас, сыпанул по броне осколками и комками грунта. В прицеле прояснилось.

- Бронебойный!

Руки сами справились с наводкой.

Сыто клацнул затвор.

Нога толкнула педаль спуска.

"Не попала!"

- Бронебойный!

За мутью рывками двигался серый борт. Норовил выскочить из прицела. Невольно загоняя себя в топкую низину. И когда очередной рывок умер не начавшись, Вешка толкнула педаль спуска.

"На!"

- Радек! Назад!

Она едва успела отстраниться от прицела - самоходка почти прыгнула назад, за дом. В памяти отпечаталась картина: высверк пламени над моторным отделением среднего танка, застывший ЛПВ-17 - вспомнила таки название легкого танка - из башенного люка которого вываливается фигурка в черном...

Очередь малокалиберной пушки пробила сруб насквозь, брызнула щепой и с визгом прошла над самой башней. Ее оборвал выстрел Ёнча... Стали вдруг слышны короткие очереди пулемета с опушки, а справа из-за спины - взрывы тяжелых снарядов.

- Помник, осмотрись!

Сама прильнула к визору ПНП, пытаясь рассмотреть происходящее слева. Выглянуть из башни не решилась - пули ощутимо клевали броню, свистели над головой.

В оседающей пыли и сизом дыму нашла самоходку Ивкова - Ёнч поменял позицию, укрывшись домами. И, кажется, выход из просеки не наблюдал.

- От леса стрелки палят, - доложил очевидное Мушков. Голос его звенел возбуждением даже в ПУ.

"Не может быть, что так быстро все закончилось..."

Повернула призму ПНП чуток вправо: позиция МЗА казалась целой. Но их выстрелов она не слышала. Не было целей? Погибли?..

Видеть, слышать, знать! Вбитые учебой инстинкты командира вопили заглушая канонаду. И мешали им стучащие по башне пули- в стали после каждого попадания гудело эхо, зудом отдавалось в теле. Чесаться хотелось. Прижала ларингофоны к шее:

- Радек, еще назад! - перекричала гул и канонаду. Уцепилась в рукоять ПНП.

Самоходка опять прыгнула назад. Покатилась качаясь на неровностях. "НП справа, не раздавим".

- Командир, за гребнем. Только верхушки леса вижу! - прохрипел в ТПУ заряжающий.

- Стой!

Сорвала наушники и бросила себя наверх, за борт башни, в обилие звука.

Справа и сзади кипел, булькал выстрелами бой. Туда, в тявканье чужих пушек волотовыми молотами, раскачивая землю, долбил тяжелый калибр... Весна просквозила взглядом вокруг. Махнула рукой спрыгнувшему на землю Ивкову. Пригнувшись, так чтоб не видеть опушки, побежала к полуразваленному фугасом, трещащему молодым пламенем, дому. Нырнула к земле у основания сруба. Слева шумно лег Ёнч.

- Здорово ты его!.. - возбуждение рвалось из него на каждом выдохе. Блестело в глазах. Готовилось выплеснуться потоком слов.

- Тебе видно зенитчиков, что там у них?! - осекла его Вешка.

- Живы. Мы им целей не оставили...

Вешка посмотрела на угол лабаза - ни движения. Лишь шевелится лениво какой-то лоскут. Цели еще остались - гудели моторами в лесу на разные голоса. А вот стрелки замолчали, потеряв из виду самоходки.

- Отползи, - пихнула кулаком плечо Ивкова. Протянула себя локтями вперед, к почерневшему торцу бруса, глянула вниз из завесы травы.

Замер у околицы ЛПВ. Застыли у его гусениц черные фигурки двоих танкистов.

У болотины завяз по брюхо подбитый ею танк, темное пламя плясало над мотором. Тек дым из открытых люков развернутой на Вешку башни.

Выше и правее, почти у самой опушки, полускрытый кустами и холмиком, перекосился бронетранспортер с коротким хоботком противотанковой пушечки над десантным отделением... "Куда скорострелка делась?

Подалась назад, толкаясь локтями по скользкой траве. Дернулась на громкий треск - соломенная крыша полыхала над головой, разбрасывая горящие ошметки, обдавая первым жаром. Скоро к дому будет уже не подойти.

- Подожди здесь, - приказала Ивкову и метнулась на четвереньках вправо, выискивая место для наблюдения.

- Товарищ командир...

Давешний доброволец махнул рукой над бруствером, привлекая внимание. Увидев ее лицо повернутое к нему:

- Вам наблюдатель нужен.

"Нужен, да! Нужен, нельзя все время лазить наружу из самоходки."

Она упала на локти и толкаясь ими выползла из-за сруба. Двор горбился взлобьем, за домом резко спускаясь вниз к кустам смородины и плетеному забору, отсюда с грядок видно было окраину и замолкшую опушку. Только в глубине, за зеленью, гудело.

- Вы предлагаете...

- Сигналы руками с Мировой сильно изменились? После Смуты развитие военной науки в стране прошло мимо меня.

Вешка смотрела на него, шевелила ушами, вслушиваясь в обстановку. Смотрела на умное лицо человека пронёсшего через годы не господскую гордость, но достоинство служаки, которому отказали в службе...

Короткий свист со стороны леса заставил оглянуться. От деревьев отделились и россыпью, вразнобой, неожиданно падая и поднимаясь в новом месте двинулись фигурки атакующих врагов. Навстречу им защелкали винтовочные выстрелы, выбивая особо неудачливых.

Весна отвернулась от них, глянула в ждущие глаза.

- Новое вот...

Жесты и пояснения бывший схватывал сразу, с первого раза, только кивая и дублируя увиденное и услышанное.

Ј Вы скорострельную пушку видели? - спросила сразу, как закончила с рукомашеством.

Ј Вон, на две ладони правее транспортера...

Она зашарила взглядом и не сразу, но углядела-угадала в зеленой тени что-то чужеродное. Оскалилась хищно:

Ј Вижу...

Когда попятилась назад, на околице коротко зарокотал пулемет, один из выставленных ею.

Енч дожидался ее уже вдали от полыхающего сруба. Танкошлем не снял, зато вывернул нащечники назад и вверх, так что чехлы наушников встали подобием обрубленных наполовину рогов. Уже успокоенно, собранно внимал звукам боя.

Ј Давай к машине, - махнула на его самоходку и, пригибаясь, поднялась на ноги...

Встали за моторным отделением, в густом запахе горелого газоля.

Ј Пехоту ополченцы должны отбить. Пулеметы бьют во фланг и прикрывают друг друга. Пока их не собьют... - прокашлялась, - пока их не собьют наш заслон удержится.

Енч поощрительно прищурился.

Ј Все просто... Против пулеметов у них танки и артиллерия. Против танков мы. А нас, как только высунемся расстреляют ихние противотанкисты.

Ивков стянул с головы шлем и подставил грязное лицо солнцу. Шевельнул ушами: слышу.

Ј Одну позицию я знаю. Вдвоем мы ее уничтожим.

Ј Один отвлекает, другой?..

Ј Да... Ты пореви мотором и подъедь к гребню, но только так чтобы сам видел только макушки деревьев. А я малым ходом отойду за дома, - она махнула в сторону поселка, - и оттуда отстреляюсь.

Ј Понял, - Енч улыбнулся. И подцепил, - А про артиллерию ты не сказала...

Вешка только рукой махнула.

Ј По машинам...

Переваливаясь в ароматный жар боевого отделения своей машины, отвлеченно подумала: Хорошо знать, что делать...

Радек, назад! Осколочный!

Носок ботинка ткнулся в тело мехвода. Самоходка с взревом дернулась, покатилась назад. А Весна истекая потом прилипла к ПНП, до рези в глазах всматрелас в лес. Ждала вспышек. Дождалась. Смерть пронеслась в стороне, оставив лишь едва угадываемый след-трассу.

- Радек стой!

Рука толкнула ручку доворота башни. Успею!. Нога толкнула педать спуска и тут же пнула мехвода: - Радек! - проорала в пороховой дым.

Не умолкавший мотор взревел опять, потянул назад, за взлобье. Самоходка откатилась за дом, встала под деревом, как договорились. Двигатель смолк.

- Попала, командир? - неожиданно грмоко прокричал Помник. Опять стали слышны, различимы звуки боя. Вешка потянула с головы мокрые чехлы наушников.

- Попала, - она вспомнила, как полыхнула от второго снаряда темная.ю полускрытая листвой туша бронетранспортера. Тело на миг окатило слабостью и дрожью. В голове стало горячо. Как от стакана водки. - Хорошо попала.

- Еще как, - раздалось снизу ворчание Земелова. - Плечо теперь болеть будет...

- Прости, Радек.

Через силу вздернула себя с сидения. Поднялась над броней, вслушалась.

Винтовки у опушки щелкали редко, вяло. Пулеметы молчали. Зато справа, в поселке трещало и завывало на разные голоса. Бой явно переместился в застройку. Над крышами поднимались и смазывались в высоте жирные дымные столбы. А по окраине редко, встряхивая землю, долбили тяжелые снаряды...

- Радек, за старшего. Смотрите в оба. Я на КП.

Привычно перебросила себя через борт, спрыгнула на траву двора, мельком глянув на раздавленный забор. Вспомнила, что сумка и кобура остались в машине. И махнув рукой - карман оттягивала тяжесть пистолета -, потрусила на КП, на звук мотра ивковской самоходки.

По пути вспомнила, завернула на лекпункт. Застала Ясну, торопливо бинтующую голову ополченцу. Второй, с забинтованным торсом лежал на носилках, подняв бледное даже под грязью лицо, медленно моргал в небо.

- Сколько?

Девушка оглянулась, окатила страданием из голубых глазищ.

- А?

- Раненых сколько?

- Трое,.. один со Славой за чугунку ушел... - девушка опять развернулась к раненому.

Защипало глаз - бровь уже не задерживала пот. Вешка смахнула его рукавом, проморгалась. Зашагала к насилующему мотор Ивкову, прежде чем явиться на КП.

Голова Ёнча в ребристом танкошлеме торчала над башней. Окликать его не пришлось, Весну от заметил сам и дал команду заглушить двигатель. Окликнул сверху:

- Получилось?

Она кивнула и подтверждающе махнула рукой.

- Давай со мной, - дернула подбородком в сторону видимого окопа. Бой на станции тревожил все больше.

Вас Первый...

Сдобный запах материала трубки, привычный, сейчас ударил по обонянию своей неуместностью. Она вдруг поняла, что свыклась с горько-кислым смрадом пожара и порохового дыма.

- Седьмой у телефона! - доложила в микрофон, оглядывая присутствующих Краснова, зама по тылу и связиста.

- Где были, Седьмой? Почему мне приходится ждать вас во время боя? - шершавый голос в динамике сочился уверенной и спокойной желчью. От этого спокойствия стало легче.

- Исполняла обязанности командира экипажа, товарищ Первый.

Она не оправдывалась, докладывала.

- Отбили первую атаку. Уничтожили два танка и два бронетранспортера. Потери... - подняла взгляд на Веселина.

- Четверо убитых и трое раненых, - подсказал тот, блеснув потным лбом.

- Четыре убито, трое ранено, техника в порядке, - проговорила она в трубку.

- Оцените силы противника...

- Три-четыре танка, как минимум две противотанковые пушки...

- Два взвода пехоты, - подсказал Краснов.

- ...Два взвода пехоты. Больше сказать не могу.

- Хорошо. Сил удержаться у вас достаточно. Но будьте внимательны к правому флангу - противник вошел в поселок, действует отдельными группами по два-три танка, иногда с пехотой. И обязательно докладывайте о любых изменениях обстановки. Исполняйте!

- Есть!

Протянула трубку связисту.

- В мое и заместителя отсутствие докладывайте Первому текущую обстановку.

- Есть тащ командир!

Но она уже смотрела на Краснова:

- Ярек не прибежал?

Тот вдохнул для ответа и замер, вслушиваясь в нарастающий воющий свист. На улице оглушающе лопнул взрыв. Зазвенело выбитое где-то стекло. Тут же засвистело опять.

Все уже? - связист широко распахнутыми глазами с надеждой уставился на Весну. На переносице и над верхней губой застыли бисеринки пота. После того, как осколок разорвавшейся в ветвях мины - гнутая зазубренная железка - срезал бруствер и застрял в противогазной сумке, загорелое лицо нарядника не побелело, зато приобрело землистый оттенок.

- Шиш! - Ёнч оскалился в нервном веселье. - Пристрелочные это.

Веселин зло сплюнул под ноги. Глаза связиста стали еще шире.

- Отметят попадания, совместят с ориентирами, внесут правки...

- Отставить, - Вешка опять смахнула пот со лба. Со щеки, со второй, пряча за движениями внутреннюю дрожь. Ее опять колотило, как тогда, под пулями штурмовика. - Веселин, троих отправьте вверх по улице, пусть смотрят за поселком. Подъезды лучше меня знаете... Сами остаетесь на КП. Следите за боем и отвечаете на звонки, - кивнула на аппарат. - Через посыльных сообщаете мне о бронированных целях...

Краснов кивнул:

- Да, тащ командир.

- И выделите мне одного человека, чтоб все время рядом был... И помоложе, ему бегать и ползать придется много.

- Хм. Есть. Владек, справишься?

Невысокий, жилистый ополченец из оставшихся в резерве кивнул.

- Ёнч, отгоняй машину за дома, как оговаривали.

- Есть! - сиганул из окопа, обрызгав глинистой крошкой.

- Погоди! - навалилась грудью на бруствер. Ивков встал вполоборота, прищурился. - У них две пушки ТПО! Я засекла, но по ним бить в последнюю очередь... Танки и транспортеры. Бьем их. По-очереди. Шумлю движком я, ты стреляешь, и наоборот. Два снаряда с места, не больше. Все.

Ёнч хмыкнул, кинул руку к голове.

- Есть...

- Давай, - улыбнулась она ему в спину. Стало почему-то горько где-то там, где вкус никогда не чувствуется. Отвернулась, глянула сверху на ополченцев, на хмурого Краснова.

- Ярек появится, - опоздание мальчишки тревожило все больше, - расспросите, что он видел. И гоните на медпункт к девочкам, - кто-то из бойцов хмыкнул, - пусть им помогает. Сейчас опять обстрел начнут, чтобы нам затруднить маневр, и пойдут в атаку.

- Понял, - кивнул Веселин, опережая ее движение добавил: - Все сделаем, будь уверена.

Она дернула губами и торопливо полезла наверх.

Первые мины застали ее уже за броней. Рванули дуплетом, там где перед этим шумел мотором Ивков. Потом еще раз дуплетом в стороне.

- Командир, Ярек? - вынырнуло из темноты лицо мехвода.

- Не появился еще.

Пара взрывов около КП.

Радек тихо ругнулся.

- Я приказала отправить его к лекдружинницам в помощь... Все, кажется, сейчас полезут, - челюсти свело, слова рвались сквозь зубы.

С опушки слабо, но отчетливо донеслись свистки, а сдвоенные взрывы заметались по дворам.

В короткую паузу, под воющий свист, Вешка высунулась, нашла взглядом залегшего в грядках посыльного, и опустилась на сидение. Войнерка прилипла, заколодила спину.

- Помник, бронебойный.

Семь штук осталось.

Закрыла глаза. Прислушалась к себе сквозь шумы боя. Странное состояние - мысли проносятся метеорами по бездонному небу сознания, мелькают, гаснут... вместо них остается ясное знание. Такое же бездонное, как и небо. Слова не нужны, без них все понятно. Даже то, что будут делать швейцы. Не дураки они. Не слепые и не глухие. Они тоже знают, но не все. Например, про стоящую за лабазом ЗУ... Ударят они потому сначала с опушки, отвлекут ее самоходки, постараются выбить стволами ПТО. Потом зайдут от просеки...

В броню стукнул приклад.

- Командир!

Вынырнула из-за брони, заглянула в запрокинутое лицо, в требовательный прищур немолодых глаз.

- Танки с опушки! Три! И броник!

Слово родившееся в Смуту почему-то резануло слух. Второй транспортер пойдет со стороны просеки... И наверняка еще один-два танка...

- Покажи направление на каждый. Рукой махни, - и дождавшись требуемого, добавила: - Скажи второму экипажу, пусть начинают, я шуметь буду. Пусть ближнего бьет! Все!

И свалившись на сидение, сцапала гарниру ПУ, крикнула вниз:

- Радек, заводи!..

Ивков отстрелялся первым и, пока он газуя откатывался за гребень во дворы, Радек осторожно вывел самоходку на позицию.

От опушки по кочковатому полю, дерганно, мотаясь из стороны в сторону, неслись два танка. Третий слева замер с открытым башенным люком. Где транспортер?

Довернула ПНП.

Вот он!. Тот двигался рывками слева, за подбитым. Этот потом.

Отработала педалью, поворачивая башню. Уже ручкой довела до нужного угла. Поймала ритм маневров. Рукой довела упреждение. Привычно задержала дыхание и толкнула педаль спуска.

Машину качнуло, справа пронесся казенник, обдал горячим выхлопом, выплюнул гильзу.

- Бронебойный! - заорала в ПУ радостно - швеца потерявшего гусеницу развернуло на месте. В подставленный борт и вогнала второй снаряд.

- Есть! Радек!..

Самоходку дернуло назад так, что Вешку приложило лицом о прицел. Аж звезды зажглись.

- Что там, командир?!

- Два танка подбили! - выдохнула сквозь зубы. И несмотря на боль улыбнулась. Получилось.

- Радек, шумим! Помник, бронебойный!

Мотор заревел на подгазовке. Енч, третий твой.

- Радек, подай вперед и левее, пока я не скажу!

Прислушалась, готовясь услышать выстрелы знакомой пушки через наушники и рев мотора. С поля трижды прозвучали танковые пушки швейцев. Причем два выстрела раздались почти одновременно. Не добили кого-то.

- Стой! - над перекатом в ПНП показались основания деревьев на опушке. Ну же! Стреляйте! - взмолилась к швейцевским противотанкистам. Но те молчали. Зато над подбитым ею танком заплясал, закрутился, формируя столб, дым.

Справа звонко выстрелил Ёнч. Опушка промолчала.

- Радек, тише!

Слева, со стороны первого подбитого, грохнула танковая пушка. И почти одновременно с ней хлестнул второй выстрел Ивкова.

Назад, быстрее!

Она вдруг ясно почувствовала, как тормозит после бешеного вращения и замирает рука швейского наводчика на колесе горизонтальной наводки.

Ну же!!!

Ёнч выстрелил опять. На опушке сверкнули огоньки ПТО, вспухли облачками дыма. И взревел мотор Ивковской самоходки. Гад! Убью дурака! Слева зашлась очередью ЗУ.

- Радек вперед!.. Стой!

Горели уже все три танка. Зато транспортер уже давил огнем один из ее пулеметов, а пехота не таясь рвалась вперед, на бросок гранаты.

Вешка вогнала бронебойный ему в борт под пляшущий огонек пулемета.

- Осколочный!..

Горбатый корпус после второго попадания плеснул огнем.

- Назад! - проорала упершись в рукоять прицела. - Радек шуми!

В этот раз сдавая назад наехали на дерево. Ствол развесистой крушины треснул-выстрелил и завалился назад, пенек проскрежетал по днищу.

- Стой!

Сорвала наушники. Тут же захлестнули звуки боя - хлопки гранат, частая дробь пулеметов и треск винтовок. Особенно густо слева. Где-то справа и сзади рвались мины.

В башню справа стукнул приклад.

- Командир!

Вешка подтянула себя вверх. Глянула в мрачное лицо посыльного.

- Вторую самоходку подбили...

Сердце замерло, пропуская удар, провалилось куда-то вниз. И опять застучало, отдаваясь в горле и висках.

- Что?..

- Подбили их...

- С экипажем что?!

- Водитель командира вытащил...

- Товарищ команди-ир! - слева из-за поваленного забора показался боец в форме. - Товарищ командир! У чугунки швейцы до домов добрались!

- На борт оба!

Уже свалившись на сидение и торопливо надевая гарнитуру, услышала стук обуви по броне. Щелкнула тангентой:

- Радек, через двор слева на улицу. Помник, готовь бронебойный! Зарядишь по команде!

Самоходка, ломая заборы и сминая кусты выскочила на единственную улицу. И почти сразу по башне часто застучали пули. Убило? - кольнула горькая мысль о сидящих снаружи. Но уже разворачивая башню навстречу стрельбе услышала яростный мат за броней. Кто-то жив, догадается укрыться.

- Стой! Помник, смотри!

Первую цель она сама углядела его раньше, чем закончила фразу - знакомый полугусеничный бронетранспортер медленно катил по околице. Пулемет его зашелся истерично-длинной очередью, засыпая самоходку горохом пуль. А за ним, на полдороге между выездом из просеки, где застыли подбитые в первой атаке машины, густо чадил убитый зенитчиками танк...

- Осколочный!

Пулемет на угловатой рубке броника захлебнулся вспышкой осколочно-фугасного снаряда. Почти сразу в десантном отделении что-то полыхнуло, превращая транспортер в погребальный костер. Метнулись прочь фигурки укрывавшихся за ним пехотинцев.

- Осколочный!..

Три... Пять...Шесть... - в какой-то момент она начала про себя считать выстрелы, вернее моменты нажатия на педаль спуска. Других мыслей не было, только желание вымести снарядами, словно метлой, добравшихся до околицы швейцев.

После седьмого по ее счету выстрела мимо с едва различимым за мотором и наушниками криком: А-а-а-а! - пробежали ополченцы, а от обугленных остовов вагонов их поддержали автоматные очереди.

А потом как-то сразу, вдруг, стрелять стало некуда. Только пару раз она видела серые спины пытавшихся сбежать врагов. Автоматные и винтовочные выстрелы успевали уронить их едва не раньше, чем Вешка успевала рассмотреть. Бой кончился. Этот бой, со стороны опушки еще палят...

- Радек, назад вдоль улицы, - горло саднило от едкой пороховой гари, - шагов пятьдесят, потом направо.

Потянула с головы опостылевшие наушники, возвращая себе слух, а вместе с ним и полноту ощущения мира. Пальцы мелко трясло. Живот вдруг свело яростным голодным позывом, а вместе с ним накатили слабость и тошнота. Рот наполнился густой слюной. Пришлось через силу, стискивая зубы, глотать.

Странно, но недавняя ясность, состояние всепонимания, куда-то делось. Картина происходящего рассыпалась на фрагменты, и эта рассыпаность оказалась более мучительной, чем телесные неудобства. Борясь с этой мукой она всматривалась в прямоугольные линзы ПНП и шевелила ушами. И если слух давал цельное восприятие, то кусочки увиденные в оптике еще больше дробили реальность. Невыносимо захотелось высунуть голову. Пришлось бороться еще и с этим чувством...

Она едва дотерпела до того момента, когда самоходка свернула в намеченный ею двор - кирпичный первый этаж и рельеф закрыли от прямого выстрела. Ткнула ботинком в шею мехвода и полезла наверх, преодолевая предательскую дрожь в мышцах.

Земелов тут же заглушил двигатель и лязгнул люком. Высунулся из-за брони, Мошков. Гарнитуру он повесил на шею.

- Отбились, командир?.. - глаза у него темнели расширенными зрачками, которые на свету стали быстро сужаться.

Она ответила не сразу, перебросила себя через борт башни, встала на решетку двигательного отделения. Вслушалась, всмотрелась, вдохнула дымный воздух.

Бой здесь, на окраине, опять затихал. Еще щелкали винтовки свои и чужие. Но пулеметы уже смолкли. Затаились где-то вражеские противотанкисты. Зато справа, на станции гремело и стрекотало с неубывающей яростью. Тяжело бухало где-то на-полудне. А рядом с треском полыхали полуразваленная крыша дома и дощатый сарай, на коже плясало тепло близкого пожара.

- Ничего себе полыхает. Когда успело разгореться-то? - Помник помял грязный лоб.

Горело не только здесь, горело и левее, ближе к лесу. Плескалось пламя над каменным лабазом, за которым стояла зенитка. А еще, за охваченными огнем сараем и домом была позиция Ёнча.

- Помник, за мной. Радек при машине!

- Автомат возьми! - добавила уже спрыгнув на мятую траву.

Твою... - грязную ругань от Помника она услышала впервые. И сразу к месту.

Взрыв боеукладки оторвал и приподнял лобовой лист, так что из косой щели светило бушующее внутри пламя. Башня осталась на месте - из нее, как из пароходной трубы вырывались дымные языки и искры. Горело не только там - из поврежденных баков через отверстия корпуса топливо растеклось вокруг, выжигая в серый прах траву и деревянные обломки. Бандажи колес горели с веселым треском, брызгая и стекая ослепительными огненными каплями. Едкий смрад из смеси горящего газоля, травы, взрывчатки, резины и еще чего-то, о чем думать не хотелось, забивал дыхание...

Вешка дернула рукав замершего Мошкова.

- Пошли...

Зашагала к лекпункту, зная, что заряжающий последует за ней. И правда - трава зашуршала под его ботинками почти сразу.

Странно, бой еще продолжался - гремели и стучали на разные лады выстрелы, а на нее накатывало какое-то обессиливающее опустошение. Вместе с ним четче становились боль в мышцах и битом прицелом лице. Как-то сразу, вдруг, полезли в глаза детали, уродливые образы разрушения, принесенного боем в поселок.

- Командир, чего? - Помник подхватил, обнял за плечи, не давая упасть.

- Все... нормально, - она кивнула на размазанную по траве кровь. Несколько раз судорожно, через боль в ребрах, вдохнула. - Пошли.

В этот раз она застала на сборном пункте многолюдство - раненые подходили сами, одного принесли на шинели двое стражников. На телегу с пегой конягой в упряжке хмурая Слава вместе с грузной теткой в косынке и цветастом платье грузила перебинтованного бойца. Несколько человек сидело или полулежало под стеной - Вешка разглядела армейские войнерки. Четверо лежали на непонятных подстилках, белели обильными перевязками. А серая лицом Ясна перевязывала голову Ярека.

Вешка сама не заметила, как оказалась рядом на коленях. Сердце стучало в ушах.

- Не мешайте, товарищ командир, - Ясна даже не обернулась. Ловкие пальцы ее перебирали бинт и одновременно удерживали голову мальчишки. Ярек улыбнулся ей синюшными губами. Моргнул, скрывая расфокусированный взгляд.

- Не волнуйтесь, тетя Весна...

Она промолчала - горло перехватило, трудно было даже дышать.

- Пуля по касательной прошла, - Ясна пропустила бинт под подбородком мальчика и через оборот сделала узел за ухом. Глянула на Вешку постаревшими глазами, - Сотрясение и кровопотеря...

- Командир, там... линком Ивков, - Помник подергал ее за плечо.

Только и смогла сжать подрагивающую, мокрую от испарины, ладошку мальчика. И встала, пошла за Мошковым. Совсем не далеко, до телеги.

- Ему снарядом руку почти оторвало, Смелк вытащил, а остановить кровь нормально не смог, - заряжающий говорил торопливо, словно боялся не успеть. Она смотрела на заострившееся запрокинутое лицо и вздрагивающий кадык друга, и стискивала зубы, заставляя себя не упасть, не поддаться захлестывающей с головой пустоте. А где-то между горлом и сердцем рождалась, разгоралась, помогая в этой борьбе, обжигающая ненависть.

- Жив будет, - обронила сбоку помогавшая Славе женщина. - Давязем да лячебницы. Не хвалюйтеся...

Она только кивнула. Пробилась через ком в горле, бросила Помнику:

- Смелка найди...

По дороге из рассказа Смелка и увязавшихся с ними легкораненых сложила картину прошедшего боя. Швейцы, как она и думала, атаковали с двух сторон: отвлекли ее самоходки со стороны леса, а вдоль чугуночной насыпи ударили чуть погодя танком и бронетранспортером. Спасла зенитка, подбить танк, но тот успел накрыть позицию фугасным или осколочно-фугасным снарядом прежде, чем рванул боекомплект. Из расчета выжили пятеро, и только один из них оказался ходячим. Швейцы прикрываясь броником добрались до крайних построек, где их и застала Весна. После ее снарядов уцелевших добили в рукопашной ополченцы и зашедшие в тыл стражники из флангового прикрытия... А вот задержка Ивкова на позиции обернулась двумя снарядами в борт башни. Смелк успел вытащить из разгорающейся машины истекающего кровью командира. Заряжающего, которому оторвало голову, вытащить не успел. Тот остался в погребальном костре из пороха и газоля.

КП встретил кислым дымом взрывчатки - рядом темнело пятно от попадания мины - пустотой и голосом связиста из окопа:

- Первый, первый, я седьмой, ответьте!..

Вешка спрыгнула в земляную щель. Рассмотрела виноватые глаза нарядника.

- Связь? - голос получился сухим и злым.

- Нету,.. наверное, провод перебило.

- Где?.. - спросила имея в виду второго номера из связного расчета.

- Перед атакой посылал на линию... - с каждым словом связист говорил все тише, только таращился испуганно.

- Связи с тех пор нет? - и увидев, как нарядник пытается вжать голову в плечи, прокаркала. - На линию, быстро. Через десять минут связи не будет, пойдешь под войсковой суд.

Проводила взглядом потную спину, обернулась к спутникам, которых кроме Помника и Смелка оказалось трое - два ополченка и стражник.

- Смелк, останешься на КП. Остальным, - вгляделась в глаза каждого, - найдите Краснова и Ростича. Бой еще не кончился, а командования уже нет...

В окопе здоровый запах земли перебивал военную вонь. Вешка подперла спиной стену, закрыла глаза, доверилась ушам. Рядом сопели Смелк с Помником. На улице послышались голоса. У опушки постреливали винтовки. В поселке гремело и лязгало, но уже тише. Зато на станции сквозь редкие взрывы бряцали сцепки, коротко прогудел паровоз.

Звякнул сигнал телефона.

- Седьмой на связи, - отозвался голос Смелка.

Пришлось открывать глаза и тянуться к шуршащей голосом трубке. Краем глаза увидела спешащего к КП Веселина в сопровождении зама и отправленного за ним посыльного.

- Седьмой на связи, - повторила позывной в микрофон.

- Почему?!.

Конец фразы утонул в грохоте взрыва - на углу каменного лабаза с горящей крышей вспухло облачко попадания осколочного снаряда. Сложился и осел на землю задержавшийся на улице боец. Остальные присели, а потом Краснов корявыми прыжками побежал к ней.

- Танки!

Выскочивший на улицу со стороны лабазов связист упал под пулеметной очередью - стреляли со стороны поселка. От лекпункта.

Весна поняла смысл происходящего сразу. Видение будущего ошпарило изнутри кожу ужасом. Она резко ткнула орущую трубку в руку Смелку, одновременно выдыхая:

- Помник, за мной!

Время опять показало свой норов - рвануло в бешенный галоп. Осталось только бежать за ним, не надеясь обогнать, но хотя бы не отстать слишком далеко. И она побежала. Забирая к гребню, прячась не от опушки, а от очередей, хлещущих вдоль улицы. Надеясь успеть до того, как швейцы расстреляют беззубую без экипажа самоходку.

Вломилась в кусты, наткнулась на жердину забора - уперлась в него руками и перепрыгнула. Сзади втаптывал траву и хрустел кустами заряжающий. Над головой ласково свистнуло. На улице лязгнули гусеницы, дуплетом ударили два пушечных выстрела, выдавая положение танков. Бросая себя через очередной забор, за которым замерла самоходка. Вешка хищно оскалилась: Успеем!

Взлетела на борт и только тогда удивилась развернутой башне. Ткнула кулаком в шлемофон мехвода сидящего в командирском кресле.

- Радек заводи!

Тело действовало само, экономя секунды. Наушники на голову, ноги на педаль разворота башни.

- Радек, разворот направо, чтоб горящий дом был по правой скуле. Дави птичник и стой! Два выстрела и назад! Помник, бронебойный!

- Заряжено уже! - проорал снизу Земелов. И тут же врубил двигатель.

Вешка нажала педаль электромотора, развернула башню в сторону, оберегая ствол от повреждения. Щелкнула кнопкой соединения:

- Радек, Ярека ранили, он на лекпункте...

- Понял!

Самоходка взбрыкнула норовистой лошадью, рванула через двор. Пылающий птичник под гусеницами взорвался искрами, обдал дымом. Дым забил легкие и обжег глаза.

- Сгорим, командир!

Крик Помника она пропустила мимо себя. И туда же, прочь, оттолкнула все. Все, кроме башни, прицела и почти закончившегося времени.

Педаль туго подалась под ботинком. Ну же! Быстрее! Электромотор неторопливо и плавно подхватил и повлек в круговом движении. И эта неторопливость заставила Вешку покрыться холодным потом. Челюсти свело. Потому, она не закричала разглядев в прицел сквозь лоскуты дыма близкий угловатый борт заднего танка, устроившихся за башней пулеметчиков, их испуганные лица. Руки сами выполнили последнюю доводку и склонение орудия. На! - вдавила педаль спуска. Не увидела, скорее почувствовала трассу снаряда ткнувшую под башню, заметила, как снесло на землю десантников. И только тогда выдохнула. Хапнула ртом дыма, прохрипела:

- Бронебойный!

Кашляя, длинным нажатием развернула башню вправо, коротко отработала довороты. Успеть! Только бы успеть! Втиснулась в резиновую обкладку прицела и похолодела - зрачок орудия второго танка смотрел прямо в нее. Тело дернулось назад, а в прицеле сверкнуло. В тот же миг всю машину и саму Весну тряхнуло звонким ударом, прицел врезался в лицо - из глаз вместе со слезами брызнули звезды -, нога едва не нажала педаль спуска, дернуло ухо и сыпануло чем-то в лоб... Танк в прицеле дернулся и покатился вправо. Легкие ожгло вдохом. Еще нажатие на педаль поворота. Маховик ручного поворота башни подчинился нехотя. Серая, пыльная угловатая туша вкатилась в прицел. Башня швейца рывками поворачивалась лбом к самоходке, наводя короткое орудие на Вешку. Под эту башню она, чувствуя как накатывает предательская слабость и навелась. Педаль спуска тяжело подалась вниз, отнимая последние силы.

Выстрела она не услышала, почувствовала рывок затвора, успела увидеть как вонзилась в броню трасса. Самоходку качнуло. Серая коробка в прицеле вдруг вспухла огнем и дымом, чудовищная сила внутреннего взрыва сорвала и бросила куда-то за пределы окуляра башню.

А потом ее потянуло куда-то вниз, в багровую темноту...

Эпилог 1.

- Удачи вам, - девочка-вагонница в черной тужурке бросила ладошку к берету. Шмыгнула красным простуженным носиком.

- Спасибо, - Весна козырнула в ответ и шагнула из посадочной площадки наружу, освобождая проход. Под ногами хлюпнула снежная каша, в лицо сыпануло колючим мокрым холодом - зима спешила напомнить о своем скором приходе. Впрочем, в тени крыши над платформой снега не оказалось, только хлюпала под быстро промокающими ботинками талая вода, да гулял хулиганистый ветер. Здесь же, прислонившись к бетонной опоре навеса, поджидал Светан. Кожаный реглан, командирские сапоги и кожаная летная фуражка с крылатой звездой. И пугающее фиолетово-багровое бугристое безбровое лицо с коротким, кажется, оплывшим носом. Глаза цепко смотрят из-под красноватых гладких век. Растянул валики губ в улыбке:

- Куда теперь, командирша?

Вешка успокоила дыхание - после ранения и воспаления легких, одышка легко привязывалась к ней, стоило только чуток активно подвигаться, взволноваться или нагрузить мышцы. Прислонилась спиной к той же опоре.

- Подождем, пока народ схлынет. Сил нет толкаться.

Летчик только хмыкнул согласно. С любопытством стал осматриваться - в столице он не впервые, но на Казимском вокзале еще не бывал.

А вот Вешке смотреть по сторонам было больно. Знакомый вокзал, знакомый перрон, а все стало другим. Вместо многодетной яркой шумной толпы, молчаливый поток в одноцветной военной форме. Даже миряне потускнели, поменяли чемоданы на заплечные мешки - в столицу съезжались мобилизованные и командированные.

- Пошли, народу меньше уже.

Летчик кивнул. Они зашагали в поредевшей колонне прибывших к выходу с перрона. Ладный высокий летчик с изуродованным лицом и невысокая корноухая девушка с расчерченным шрамами лбом в шинели рядового состава не по размеру, но с командирским погоном. На них поглядывали. Коротко, ненавязчиво. Около здания вокзала их остановили.

- Комендантский патруль, - козырнул Вешке усатый немолодой линком с повязкой и стопкой военных книжек в правой руке, за его спиной замерли двое бойцов с такими же повязками. Винтовки за плечами топорщились штыками. - Предъявите документы.

Весна расстегнула шинель и, ежась от холода, полезла в нагрудный карман войнерки. Светан тоже потянулся к вороту реглана, но начальник патруля вновь козырнул с кадровой четкостью: - Вы свободны, товарищ линком, - и уткнулся в чье-то предписание. Семеро военных и мирян с завистью разной степени посмотрели на летчика.

- Тебя подождать? - нарочито громко спросил тот.

- Нет, все равно в разные стороны, - улыбнулась девушка авиационному бунтарству. - Выйдешь на площадь, сразу направо в подземку и до станции Шклова. Там только один выход...

- Дальше дорогу найду! Спасибо. И удачи тебе, - протянул руку раскрытой ладонью вверх. Пожатие оказалось стремительным и одновременно бережным. Порывисто развернулся и зашагал к арке вокзала...

Линком Бронева? - очередь до нее дошла минут через десять. За это время начальник патруля успел отпустить семерых задержанных для проверки. Только один ушел с взысканием. Зато из иссякшего потока приехавших были выдернуты еще двое.

- Да.

Усатый линком кивнул бойцу справа, тот резво, почти бегом поспешил куда-то внутрь вокзала.

- Почему не по форме одеты?

- В военлечебнице не нашлось соответствующей формы по размеру.

- Ясно, - протянул командирскую книжку и предписание, козырнул. - Подождите, пожалуйста, здесь. За вами сейчас подойдут.

- Хорошо...

Не подошли, подбежали. Краснощекий подтянутый нарядник с фиолетовыми петлицами и околышем фуражки уцепился взглядом, вскинул руку к виску.

- Нарядник госбезопасности Вязов. Ваши документы, пожалуйста...

Этот бумаги просмотрел быстрее, хотя видел в них явно больше патрульного. Так же вежливо, отдав честь, вернул.

- Приказано доставить вас известному вам лицу. Прошу следовать за мной.

- Есть...

Нарядник усадил ее на заднее сидение черной, чистой до блеска Эски, сам сел впереди с шофером. Ехали молча. Мимо убранных в опалубку памятников, возводимых баррикад, мимо давно потухших развалин, шагающих куда-то колонн в шинелях или мирных пальто... Только почувствовав на губах соленую горечь, Весна поняла, что плачет. Прикусила кулак, чтобы не разреветься. Справилась с собой только на воротах Детинца.

Кабинет отца встретил теплой темнотой и запахом, почему-то напоминающим о сдобе. Она щелкнула выключателем в прихожей. Повесила шинель на вешалку-стойку и прошла во вторую комнату... Свет зажигать не стала, села на диван и закрыла глаза. В голове было пусто.

Разбудил щелчок замка. Мягкие, очень знакомые шаги. Человек за полуприкрытой дверью замер.

- Пап, я не сплю, - голос дрогнул.

Потом они долго стояли обнявшись. Крупные руки теребили и гладили ее вновь отрастающие волосы, осторожные пальцы касались шрамов на лбу, а она плакала в широкую грудь - после контузии слезы у нее получались быстро и легко - и шептала: Папка...

Еще позже, грея руки о бока чашки с горячим душистым чаем рассказывала, про молодца мехвода, расстрелявшего из автомата оглушенных швейских десантников, промолчала про убитого снарядом Мушкова, похвасталась тем, как командир стрелковой дивизии, сетуя на неразбериху, положил ей на грудь кругляш наградного знака За боевые заслуги, поведала про единицы выживших из ее батареи, про утомившие, но такие смешные последствия контузии. Слушала про названных братьев, один из которых воевал совсем рядом и сейчас вдруг перестал писать. Про бабушку, на старости лет пошедшую преподавать. Про многое составляющее суть семейной жизни...

- ... Вижу, мучает тебя. Спроси, отвечу, как смогу, - рыжие глаза зацепили ее взгляд. Отец пригладил усы.

...

Пап... почему так получилось? Почему так страшно и стремительно? Ведь ждали, готовились. Почему?..

Эпилог 2.

Чуть больше года спустя...

Званич, вставай... - голос начштаба вторгся в безвидье полудремы-полузабытья, выдернул в реальность. Вторак рывком сел на застеленном полушубком топчане, разлепил веки, разом вспоминая оперативные сводки, ожидаемые проблемы и недоделанные дела. Последних хватало.

Двухсотверстный поход с боями собрал свою жатву выбитыми и брошенными по неисправности танками, убитыми, ранеными и обмороженными людьми - от полнокровной бригады (старорежимное название за пару месяцев уже не вызывало оскомины) осталось чуток меньше полутора рот.Эти остатки командарм, сам бывший танкист, и вывел в резерв. "В целях отдыха и восполнения..."

"Отдых" получился непрерывным и выматывающим: уцелевшие экипажи холили своих "коней", рота технического обеспечения и "безлошадники" мотались по степи в поисках машин бригады. Стаскивали их в СПАМ целиком или запчастями для непрекращающегося ремонта. В черные от холода и недосыпа лица подчиненных Щелов смотрел уже через силу, через злобу на свое бессилие им помочь...

Штаб тоже работал в непрерывном режиме - к обычному бумагообороту добавились требующие срочного решения проблемы связи и снабжения. В разоренной войной степи даже согреться было нечем, не говоря о еде... А еще пришлось заполнять формуляры на потерянную технику, отписываться о возможности восстановления. И все это даже не вчера - неделю назад.

Потому сам комбриг за четыре дня спал от силы часов пять-шесть, выкраивая для отдыха немногие минуты...

Машинально глянул на часы: до побудки оставалось еще минут двенадцать из тридцати.

- Что случилось? - спросил хрипло и тут же закашлялся - где-то вверху груди саднила простуда.

Начштаба сунул в ладони кружку горячего варева - в нос шибануло молоком и какой-то травой. В смеси с неистребимым запахом мертвечины, что, казалось, заселился во всех отогретых помещениях, получилось тошнотворно. Но выпил. Через силу.

- Усиление прибыло, - губы начшатаба на осунувшемся лице растянулись в скудной улыбке. - Самоходки. Две шестиорудийных батареи...

"Самоходки это хорошо". После очередного глотка грудь залило теплом. Щелов вспомнил неуклюжие большеголовые машинки, во многом решившие его судьбу под Гожаском. "Две батареи это хорошо, почти столько же, сколько осталось в бригаде".

Вот только жили эти самоходки недолго. Даже в обороне... Он прислушался к звукам снаружи, пытаясь выделить из шума двигателей "двадцаток" характерный рокот моторов СУшек.

- Что у нас там за столпоторение? Я за танками самоходчиков не слышу.

- Это не танки, это колонна усиления, - начштаба улыбнулся уголками глаз.

Комбриг молча отставил кружку, потянулся за шлемофоном. Застёгиваясь на ходу, окинул хозяйским взглядом штабной подвал.

- Радек?

Комроты-1 закончил что-то писать и, сунув бумагу дежурному, вскочил:

- Я, тащ комбриг!

Щелов хмыкнул: инициативный и умный ротный ему откровенно нравился, несмотря на насмешливость и доходящую до наглости самостоятельность.

- Ты ведь из самоходчиков?

- Да, тащ комбриг.

- Тогда за мной...

Вылезли наверх вчетвером - следом увязался красноглазый и злой от усталости особист. Вылезли и встали перед окутанной газолевым дымом колонной низких горбатых от навьюченного барахла машин с задорно торчащими вверх длинными носами пушек хорошего, явно больше танкового, калибра, и новыми командирскими башенками с "ушами" звукоуловителей. Вокруг копошились экипажи: механики проводили послепоходное обслуживание, а остальные сбивали снег с легко узнаваемой ходовой от "двадцаток". Перекликались командиры...

- Ну и агрегаты, - с затаенной завистью протянул ротный. Но Щелов не обратил на его слова внимания - к ним торопились двое в рыжеватых полушубках. Один высокий и сутулый, второй... даже в полушубке и ватных штанах движения выдавали в ней женщину. А вблизи стали видны большие глаза на лоснящемся, смазанном чем-то лице.

Радек вдруг потянул с головы танкошлем и с перекошенной улыбкой выдохнул:

- Командир...


 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) Д.Маш "Золушка и демон"(Любовное фэнтези) Д.Дэвлин, "Особенности содержания небожителей"(Уся (Wuxia)) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) А.Чарская "В плену его демонов"(Боевое фэнтези) М.Атаманов "Искажающие Реальность-7"(ЛитРПГ) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) Н.Любимка "Черный феникс. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"