# Сказка про то, как царевич Иван сам себе невесту искал. Глава 3. Соловей, да кукушка

Астраханский А

Тянут коней за узду, лезут на спину хребта,

Манит, дурманит, пугает, пьянит высота.

Стадом овечьим под ними плывут облака,

Жилкой серебряной блещет в ущелье река.

Узкою стёжкою вьётся тропа среди скал,

Пропастей пасти; бди, оступился - пропал.

Ветром студёным встречает их седловина,

Кутаясь в пологи, зрят на просторы с вершины.

Дух захватило! - такая предстала краса.

Как на ладони - озёра, поля и леса!

Вспомнились Ване забавы детской игры,

Руки раскинул, горланит. - Я царь горы!

Снег повалил; долину окутали тучи,

Ретировались скорёхонько с чёртовой кручи...


***


Бог дал, спустились; глядь, перед ними река;

Солнце в быстринках, вроде б неглубока.

Иван шпорит Леля, кричит. - Форсируем с ходу! -

Ахнуть никто не успел, уж бросился в воду.

Вмиг закрутила вода; мутна, холодна, точно лёд,

Тащит Ивана на стрежень, в пенный водоворот.

Камень на грудь, не охнуть, тянет за ноги ко дну.

С берега. - Что молчишь?! Тонешь?! - Кажися...ага...тону. -

Арканы проказницу-воду секут. - Царевич, лови конец! -

Схватился; выужен, вместе с конём, горюшко-удалец.

В тине и в жиже; ни слова, лишь только икает,

Дрожит, да так, что зуб на зуб не попадает.


***


Стянули мокрятину, чарку - к губам синюшным;

Внутрь, для сугрева, и применили наружно.

Покамест втирали, раскинут уж шёлков шатёр,

В нём платье сухое; пред входом - высокий костёр.

Кругом расселись, говор наполнил лужайку.

Сохнут, застираны, вещи; аптечка и балалайка.

Вышел Иван в ненадёванном досель кафтане

- Братцы, согрелся! Низкий поклон мой охране.

Что слово у вас, то и дело; всё складно, да ладно,

Если б не вы, - лежать мне на дне телом хладным.

Старшой царевичу пуговку крутит тихонько

- Вы, эт... знамо, того... погорячились махонько.

Бродит погудка-присказка среди народу:

"Брода не зная, лезти не надобно в воду".


***


Отмель сыскали; прошли; воды - по колено,

Въехали в яр, перед ними - поля арена.

Плывут в густотравье, ястреб висит в поднебесье,

Льётся по полюшку долгая мерная песня.

Глянь, на пригорке пугалом высит фигура.

С ней поравнялись. - Ого! Здоровенная дура! -

Баба-бабища, угрюма, руки, что крюки,

В камне шершавом, замшелом - азы и буки.

Подъехал царевич, из букв слова сочетает,

Вслух произносит, да смысл на ус свой мотает.

- "Направо пойдёшь - попадёшь в царство льда,

Выстудит тело и сердце, сгубит тебя мерзлота.

Налево пойдёшь - упрёшься в топи-трясины.

Шишиги, кикиморы помогут тебе тама сгинуть.

Прямо пойдёшь - придёшь на лесную опушку,

Сгубят тебя в том лесу соловей и кукушка.

Еже ли странник хочешь остаться живой,

Затылок чеши, да немедля вертайся домой".


***


- Ой, напугала! - смеётся Иван. - Будь я не я,

Еже ль сбоюся фитюлек; зезюли и соловья. -

Ночь ночевали в шатре на опушке у леса.

С зорькой втянула их внутрь чащи завеса.

Блуждают по дебрям дремучим несколько дней,

Войти-то раз плюнуть, - выйти куда как трудней.

С ними, то рядом блудят, то слышны еле-еле,

Перекликаясь, "ку-ку" и соловьиные трели.

Вот заслонили свет солнца дубы-колдуны,

С дюжину сажень охватом стволы толщины.

Кукнуло...смолкло...кукушке вторит соловей.

Вдруг посвист пронзительный из мешанины ветвей!

С криками дикими сверху дружине на плечи,

Валятся в шкурах лохматых тела человечьи.

Иван - ни глазом моргнуть, ни меч из ножен достать,

На спину возгрмоздился, за шею хватая, тать.

Изловчился царевич, - татю под дых, что есть сил,

Кинжал у разбойника вырвал; им же его и убил.

А свист соловьиный, громом, в ушах перепонки рвёт,

Иван, что мельница, кулаками машет, медведем ревёт.

Сдюжил, с коня не стащен; глянул, мельком, назад

- Одиннадцать витязей верных без глав на земле лежат.

Блеснул, как молния в небе, булатом Сектым-остросек,

С три дюжины душегубов вмиг пред собою посек.

Однако ж сей час из-за дуба, с воем, стая волков,

На холках - злодеи, тьмой серой; сорока сороков.

Лязгают злобные пасти, наводятся луков прицелы,

Звенят, крови жаждуя, сабли; гудят в нетерпении стрелы.

Сектыму стрел не словить, к этому меч не пригоден.

Леля Иван разгоняет, голосом звучным. - Свободен! -

Бельма таращат злодеи, пасти волчьи раскрыты,

Бьют их нещадно сверху по головам копыта!


***


Иванушка скоро летит, а стрелы всё же быстрее,

Впилися в спину, в плечо, третья чиркнула шею.

Лелю в той заварухе тоже от татей досталось,

Но конь-огонь превозмог боль от ран и усталость.

Выше взметнулись, пробили мощные кроны дубов,

Скрылись под ними фигурки злобно вопящих врагов.