Пронин Юрий: другие произведения.

Подопытный материал

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
Оценка: 4.66*6  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Инопланетное вторжение? Оно не нужно. И с околоземной орбиты человечество легко лишить способности к сопротивлению. Затем уничтожить почти всех людей и немного поэкспериментировать над оставшимися. Что делать тем, кто не умер? Просто жить и попытаться понять, что произошло.

/
  
Подопытный материал

  
Пролог

   Инопланетянин выглядел, почти как человек: черные прямые волосы, обычные карие глаза, нормальные брови, рот, нос. Уши, которые выглядывали из-под густой шевелюры, не заканчивались кисточками и форму имели самую обыкновенную. Разве что лицо было более вытянутым, да подбородок заострялся слишком сильно. Впрочем, Президент видел и не такие физиономии: Землю населяли разные люди.
  - Мы наблюдаем за вашей планетой и считаем, что вы развиваетесь неправильно. Земля перенаселена и загрязнена. Предлагаем вам комплекс мер. Готовы оказать помощь в их осуществлении.
  Инопланетянин возвышался над человеком на добрых полметра, но маленького Президента Большой страны это нисколько не смущало. Кроме того, землянин сомневался в том, что имеет дело с материальным существом.
  Невысокий мужчина бегло просмотрел предложенный текст и заученно улыбнулся:
  - Стерилизовать девяносто пять процентов населения страны? Думаю, это неосуществимо.
   * * *
  Президент Второй Большой страны с удивлением взглянул на пришельца из космоса:
  - Полностью прекратить добычу нефти? Экономика страны обрушится после такого шага. Это невозможно.
   * * *
  - Остановить производство автомобилей в стране и за ее пределами? Данный вопрос вне моей компетенции. Предприятия принадлежат конкретным людям, а мы уважаем частную собственность, - ответил Президент Третьей Большой страны.
   * * *
  Кто же знал, что инопланетяне ничего не понимают в искусстве переговоров? Для здравомыслящих людей временное несогласие - лишь приглашение к дальнейшей дискуссии.
  Пришельцы решили, что им категорически отказали.

  
  
Часть 1. Железная чума

  
Глава 1

  Я проснулся от отдаленного грохота и угрожающего скрипа. Что гремело вдали - не знаю, а мой новенький каркасный дом стонал и ощутимо раскачивался. Еще вчера вечером жилище казалось мне прочным и надежным. Да и как не быть уверенным в доме, если ты построил его своими руками?

  В наше время обзавестись собственным жильем - удовольствие недешевое. А с деньгами у меня было не очень: стоя у станка, много не заработаешь. Однако не век же жить с родителями жены?
  Конечно, место здесь не самое хорошее: неподалеку в две смены грохочет ЗКПД - завод крупнопанельного домостроения, в километре - асфальтовый завод, а от него пахнет битумом. Да еще железная дорога, которая идет к заводам и базе стройматериалов, расположенной между ними.
  В другой стороне овраг, а за ним когда-то была огромная свалка. Лет тридцать назад ее закрыли, и там все поросло березками и осинками. Только в этот лес почти никто не ходит: люди не забыли, что он растет на отбросах.
  Зато участок обошелся совсем дешево, материалы мы с тестем закупали недорогие, да и строили сами. Получилось неплохо: мы с женой и дочкой стали обладателями трех комнат и огромной кухни.
  На днях кровлю закончили, осталось только снаружи сайдингом обшить, да изнутри отделать.
  А тут - на тебе!

  Дом раскачивался все сильнее, а скрипы и стоны перешли в вопли погибающего существа. Я сел на матрасе, который лежал прямо на полу, наощупь натянул кроссовки, схватил одежду в охапку и выскочил наружу.

  В начале августа светает еще рано. Я стоял и смотрел, как разваливается мой дом.
  Стальная вентиляционная труба почему-то обломилась и полетела вниз, крошась на мелкие кусочки. Листы ондулина сползали с крыши, рамы в пластиковых окнах падали внутрь. Отвалился лист древесно-стружечной плиты, который я собственноручно прикрутил не одним десятком саморезов.
  По коже прошлось совсем легкое дуновение утреннего ветерка, однако строению хватило и этого. Дом наклонился и стал оседать, рассыпаясь на части. Над руинами поднялось облако пыли.
  Интересно, откуда взялась пыль, если строили из всего нового и чистого?
  Впрочем, дурацкий вопрос, возникший в моей голове, не имел никакого значения: дом прекратил существование.

   * * *

  Поеживаясь от утренней прохлады, я натянул майку с джинсами и двинулся в сторону соседнего участка. По-моему, пока рушилось мое жилище, у Витьки тоже грохотало.
  У соседа проблем с деньгами нет, поэтому участок у него не пятнадцать соток, как у меня, а в два раза больше. Дом Витька задумал тоже здоровенный и дорогой: из кирпича, в два этажа, с подвалом под всем зданием. На этой стройке постоянно работала целая бригада, поэтому дело спорилось - первый этаж был выложен и перекрыт железобетонными плитами. Вчера я видел, как автокран поднял наверх несколько поддонов с кирпичом.

  Вокруг соседского дома тоже стояла пылевая завеса.
  - Плитам - звиздец! - радостно сообщил Витька. - Перекрытию над подвалом - тоже звиздец!
  По непонятной причине плиты над первым этажом полопались и вместе с кирпичом упали вниз. Перекрытие над подвалом от удара тоже развалилось вдребезги. Стены из светлого кирпича с арочными оконными и дверными проемами стояли нерушимо, но внутри дома стоял разгром: куски плит вперемешку с кирпичом громоздились друг на друге, завалив весь подвал.

  Вообще-то, Витька - мой ровесник, то есть ему под тридцать, как и мне. Только если нас поставить рядом, сразу будет видно, кто из нас мужчина, а кто - хилое, худосочное создание. В отличие от меня, Витька здоров, как бык. Волосы у него светло-русые, глаза голубые, лицо мужественное - настоящий былинный богатырь. У него и прозвище соответствующее - Большой.
  - Машине тоже звиздец, - продолжил сосед, - потому что она железная.
  Витька пнул ногой свой осевший внедорожник, отчего в крыле образовалась дыра.
  - А дискам - ничего, потому что они алюминиевые.
  Сосед проверил ногой на прочность диски и спущенные шины, затем попытался открыть машину. В результате ручка, за которую Витька ухватился, осталась в его руке, а сама дверка упала на траву и развалилась на куски. Целой осталась только внутренняя обивка из пластмассы.
  Витька достал какой-то провод, порвал его своими ручищами и довольно заявил:
  - Медяшке тоже ничего.
  Сосед испытал на разрыв и сжатие золотую цепь на собственной шее и перстень-печатку на пальце. Затем он обнаружил на фундаменте дома картонную коробочку и стал по одному доставать из нее гвозди, легко ломая их своими толстыми пальцами.
  - Испортили все железо, суки! - сделал вывод Витька.
  - Кто испортил?
  - Американцы - кто же еще!
  - Вряд ли, - засомневался я.
  - Тогда инопланетяне. Суки все они: и американцы, и пришельцы гребаные!

  Я взял из коробочки один гвоздь и легко его сломал. Стальной стержень толщиной миллиметра три не превосходил по прочности макаронину и хрустел примерно также.
  Что-то заставило меня обернуться и посмотреть на свой участок: моя старенькая "Нива", вчера бодро прибежавшая сюда, сегодня осела и разваливалась на глазах.
  Несмотря на любовь к исконно-русским выражениям и золотую цепь на шее, соображает Витька быстро. На мой взгляд, вывод он сделал правильный: все окружающее нас железо утратило прочность.
  Теперь понятно, почему свалился мой дом: практически не стало гвоздей, саморезов и прочих стальных частей, скреплявших строение. Бетонные плиты сломались, так как бетон плохо работает на растяжение и на изгиб. Стальная арматура, препятствовавшая разрушению, совсем ослабла.

  Черт! Ведь все мои живут в панельном доме, да еще на пятом этаже. Думаю, наша девятиэтажка рассыпалась, как карточный домик. Жена, дочка, тесть с тещей - наверно, они уже мертвы.
  А вдруг, нет? Может, выскочили, или дом обрушился не сразу.
  Видимо, такие же мысли посетили и Витьку.
  - Серега, твои в каком доме живут? - спросил он.
  - В панельном, на пятом. А Настена где у тебя?
  - Дома. А хата у меня на седьмом этаже, тоже в панельке... Блин!

  Что с близкими - неизвестно. Ладно хоть сами выжили: меня дом скрипом разбудил, а Витька в машине спал.
  Вообще-то, мы с ним сторожили. У нас тут девятнадцать участков, вот мы и решили поочередное дежурство организовать, чтобы на охрану не тратиться. Я должен был утром уехать, а Витька остаться.
  Вот и подежурили.

  Мобильник, который я достал их кармана джинсов, оживить не удалось.
  - Можешь выкинуть, - сказал Большой. - Идти надо... У тебя хата где?
  - В Южном поселке. А у тебя?
  - Микрорайон "Север"
  На самом деле, мы и в городе жили неподалеку друг от друга. Просто мой дом находился на юге одного городского района, а Витькин - на севере соседнего. Несмотря на названия, мой сосед жил чуть южнее.

  Нашу новостройку и ЗКПД разделяла улица из двух десятков одноэтажных домов. Официально это поселение называлось улицей Овражной, а в просторечье звалось Помоечной деревней. Этой информацией меня снабдил Витька, выросший неподалеку, в районе из кирпичных и панельных пятиэтажек. Собственно, он и дом строил в этом непрестижном месте только из-за того, что не захотел окончательно расставаться с родными краями.
  Сильных разрушений на улице Овражной оказалось немного: совсем развалился только один дом, а у остальных пострадали крыши. Некоторые из них сложились полностью, с других только кое-где сползла кровля. Разумеется, попадали все двери, кое-где отсутствовали рамы и стекла в окнах.
  Хозяином кучи досок и шлака, бывшей совсем недавно домом-засыпушкой, оказался бодрый сухой дедок.

  - Живой, Егор Тимофеевич? - сияя от радости, спросил Витька.
  Изменился мой спутник резко: только что он был серьезным мужчиной, озабоченным судьбой жены, а теперь стал веселым и доброжелательным рубахой-парнем.
  - Выскочить успел, - ответил дед. - А дому конец, теперь у Евдокии жить буду.
  Дородная пожилая женщина доброжелательно смотрела на деда. Что-то мне подсказывало, что без нежных чувств здесь не обошлось.
  - Только у нее крыша развалилась, - деловито продолжил Егор Тимофеевич. - Я смотрел: гвозди, как труха стали. Чем теперь доски да шифер приколачивать?
  - Проволокой прикручивай, - посоветовал Витька. - Видишь, сколько ее валяется?
  Мой спутник показал на алюминиевые провода, упавшие со столбов.
  - А не заругают? - с сомнением спросил дед. - Электричество все-таки.
  - Не будет больше электричества. Прикручивай проволокой, а материал какой понадобится - на базе бери.
  - Так кто ж мне его там даст? Покупать придется, - сокрушенно ответил Егор Тимофеевич.
  - Денег тоже больше не будет. Так что тащите все с базы. Только у нас ничего не трогайте. А то, сам понимаешь, вернутся хозяева, а у них материал пропал. Они ведь и спросить могут.
  Говорил Витька с улыбкой, только и я, и дед поняли, что это серьезное предупреждение.

  Я уже давно заметил, что разговаривать с людьми Большой умеет.
  Потратив около часа, мы обошли всю улицу, со всеми Витька поговорил, всех весело предупредил, чтобы с наших участков ничего не брали. В Помоечной деревне выжили все, даже травм серьезных никто не получил - только незначительные ушибы да ссадины.

   * * *

  Дальше дорога шла, огибая ЗКПД. Забор из железобетонных плит уже зиял прорехами - часть ограждения упала и рассыпалась на куски. Через эти проходы мы могли рассмотреть разрушения, произошедшие на территории.
  Все мостовые и козловые краны, работавшие на открытых площадках, свалились на землю. Попадали железобетонные колонны и балки, сложились цеха, полопались емкости. Только дымовая труба, сложенная из красного кирпича, гордо высилась посередине разрухи.
  - Дождь пойдет - цементу звиздец придет, - сказал Витька. - Сколько добра пропадет!
  Присмотревшись, я понял, что из потрескавшихся емкостей на землю вывалился серый порошок - цемент.
  Веселость с моего спутника спала, он вновь стал серьезным и озабоченным.

  Возле упавших и рассыпавшихся на куски железных ворот топтался взъерошенный мужичок - сторож.
  - Вовка! У тебя крыша обвалилась, а ты тут ошиваешься! Тебя Татьяна заждалась - иди домой!
  Витька вновь стал веселым и жизнерадостным.
  - Так начальства не было еще, - возразил мужичок.
  - Не будет никого, и сторожить тут нечего. Не видишь что ли: весь завод развалился?
  Сторож отправился на улицу Овражную, собака, немного подумав, потрусила за ним.

  
Глава 2

  В городе остались неразрушенные дома. Попадались даже почти целые панельные пятиэтажки. Впрочем, судя по кучам мусора, большинство таких домов развалились.
  Уцелели стены двух-трехэтажных зданий старинной постройки и кирпичных пятиэтажек. Только обвалились все балконы, попадали двери и оконные рамы, обрушились крыши.

  Заглянуть в подъезд одной из пятиэтажек нам не удалось: вход оказался заваленным кусками бетона.
  - Стены стоят, а лестницы - в хлам, - сказал Витька.
  - Наверно, и перекрытия тоже обвалились, - добавил я.
  Окно первого этажа заполняло месиво из камней, досок, тряпья и еще непонятно чего. Взгляд остановился на слишком равномерно расположенных алых пятнышках: ухоженная женская ступня с ногтями, покрытыми красным лаком, торчала из-под скомканной простыни.
  - Звиздец! - выдохнул Витька.

  Глухой стук, потом еще. На наших глазах стала рушиться панельная пятиэтажка, стоявшая дальше от дороги. Ровная стена почти мгновенно распалась на отдельные плиты, которые начали заваливаться наружу, рассыпаясь на куски. Через несколько секунд пыль скрыла все.
  Отойдя подальше от пылевого облака, мы пошли по дороге, заваленной камнями, битым шифером и изломанными досками.
  Столбы, которые когда-то стояли у дороги, в большинстве своем попадали. Провода и кабели, раньше висевшие на опорах, теперь лежали на земле. Машины, припаркованные на обочинах, разваливались на глазах. И только запыленные кусты и деревья стояли как ни в чем ни бывало.

  - Откуда столько народу? - неожиданно спросил мой спутник. - Все дома обвалились - как люди-то выжили?
  На мой взгляд, людей на улице было не так уж много, а кроме того, это были абсолютно все, оставшиеся в живых. Ведь когда мы идем по тротуару, то встречающиеся нам прохожие - лишь малая часть живущих поблизости. Многие находятся дома, кто-то едет в машине или бродит в торговом центре, некоторые еще работают.
  Витька, не дождавшись ответа, видимо, сам сообразил, в чем дело. Лицо моего спутника стало серьезным и злым, он широко зашагал, и мне пришлось почти бежать.

  Люди вели себя странно: никто никуда не шел, ни один человек не пытался подойти к развалинам. По большому счету, никто не занимался делом. Люди либо бесцельно бродили, либо стояли и сидели на земле, переживая случившееся. Некоторые плакали.
  - Почему никто завалы не раскапывает? - спросил я. - Неужели всех сразу насмерть задавило?
  - Вроде, никто не кричит, - равнодушно ответил Большой. - Да и много ли голыми руками накопаешь?

  Опровергая мои слова, группа мужчин и женщин азартно раскидывали мусор из груды, бывшей когда-то домом.
  - Наверно, кто-то живой, - предположил я. - Может, поможем?
  - Там круглосуточный магазин был, - ответил Витька. - Водку и пиво они откапывают.

   * * *

  Наш дом превратился в кучу мусора. Среди десятка людей, болтавшихся поблизости, я заметил знакомую личность - вечно пьяного парня из моего подъезда.
  - Кто-нибудь спасся? - спросил я его. - Не видел?
  - Да разве тут спасешься? - ответил непривычно трезвый парень. - Я как раз от друзей шел. Шарахнуло разом - никто не выскочил.
  От злости у меня перехватило дыхание. Каким-то чудом я удержался от того, чтобы не броситься на парня. Почему этот придурок живой, а Маши и Светки больше нет на белом свете?
  Злоба схлынула так же внезапно, как и подступила. Я сел прямо на асфальт и согнулся, спрятав лицо в собственных ладонях.
  Сколько я сидел - не знаю.

  - Все, Серега - звиздец! - услышал я знакомый голос. - Ничего не сделаешь. Вставай, пошли отсюда!
  Сильные руки подняли меня с земли. Я опять увидел перед собой кучу камней и мусора, но Витька развернул меня, обняв за плечи. Повинуясь ему, я куда зашагал.
  В себя я пришел через несколько шагов.
  Что скрывать, я был почти уверен, что мои близкие мертвы. Оставалась только маленькая надежда, но теперь не стало и ее. Нет больше у меня ни жены, ни дочки; и тесть с тещей тоже погибли.
  Витька меня не утешал. Мы просто шли рядом, и от присутствия большого, сильного человека, отчего-то такого близкого, становилось ощутимо легче.

  Перебрались через железную дорогу, свернули на тропку, извивавшуюся между кустов, прошагали по небольшой дамбе, которая шла через ручей, и вышли к Витькиному дому. Точнее, к тому, что от него осталось.
  В отличие от меня, Большой присутствия духа не терял вовсе.
  Он постоял несколько минут, глядя на развалины, и сказал:
  - Все, Серега, пошли отсюда.
  - Куда?
  - Обратно. Здесь скоро дурдом начнется.
  Что за дурдом Витька имел в виду, я уточнять не стал, а послушно поплелся следом.
  - С самого начала все ясно было - через какое-то время сказал он. - Теперь точно убедились... Блин, кто же все железо испортил? Попалась бы мне эта сволочь!

   * * *

  Едва мы вышли из кустов, как к нам подскочила запыхавшаяся девушка.
  - Мальчики, можно мне с вами? Возьмите меня с собой, пожалуйста!
  От неожиданности мы не знали, что сказать, и молча разглядывали незнакомку. Невысокая, хорошо сложенная - обычная девушка, каких много. Правда, короткие кудряшки в разные стороны торчат, и рукав у блузки оторван. Похоже, она уже побывала в переделке, поэтому к нам в спутницы и набивалась.
  Приняв наше молчание за несогласие, девица продолжила уговаривать нас:
  - Вы не бойтесь, я не больная! Я с клиентами - только с презервативом... Ой!
  Девчонка, поняв, что сболтнула лишнего, прикрыла рот ладошкой и испуганно уставилась на нас.

  Признаться, мне всегда нравились такие невысокие и ладно скроенные девушки. Моя Маша была такой же. Только против продажных женщин имелось у меня стойкое предубеждение, поэтому меня не взволновали прелести этой особы, лишь слегка прикрытые коротенькой юбчонкой и легкой блузкой.
  Девица испуганно и умоляюще смотрела на нас: видно, страшно ей было одной в этом мире, который слишком быстро стал таким непривычным.
  - Тебя зовут-то как? - спросил Витька.
  - Катя, - с надеждой ответила девушка.
  - Значит, Екатерина... А готовить ты умеешь, Екатерина?
  - Умею! - быстро и радостно заговорила девица. - Я все умею: и борщ, и щи, и рассольник. А еще я плов варю вкусный и пирожки печь могу.
  - Тогда пошли, - неожиданно легко согласился Большой. - Я Виктор Сергеевич, а он Сергей Викторович.
  Умеет же человек с людьми общаться! Представил нас солидно, по имени-отчеству, и сразу дал понять: брать мы ее с собой берем, но близко к себе не подпускаем.

   * * *

  Дальше двинулись уже втроем, причем, Катя держалась поближе ко мне и подальше от Витьки, явно его побаиваясь.
  Других вариантов я не допускал, потому что давно утратил иллюзии по поводу собственной мужской привлекательности. Кому может понравиться тощий, маленький рыжий мужчина? Волосы у меня, прямо скажем, не слишком густые, хоть и кудрявые, физиономия усыпана веснушками, а черты лица пусть и правильные, но мелкие.
  Думаю, и Маша замуж за меня пошла, отчасти поддавшись уговорам своей матери, которой я почему-то приглянулся.

  Наша спутница бодро шагала, стуча каблучками по асфальту. Такие невысокие и курносые девушки не побеждают на конкурсах красавиц, на личико у Кати было свежим, серые глаза смотрели весело, а ухоженные темно-русые волосы блестели на солнышке.
  - Катюха! - Из-за деревьев вышла высокая девушка в синем спортивном костюме.
  - Полинка! Переоделась где-то... А ко мне тут в кустах прицепились уроды какие-то - чуть убежала, - зачастила Катя. - Хорошо, мальчики мимо шли. Теперь вот с ними иду.
  - Куда идешь-то? - спросила Полина.
  - Не знаю пока, - беззаботно ответила Екатерина. - А ты как?
  - Пока не переоделась, тоже два раза чуть не нагнули. Сейчас вот думаю, что делать.

  - Виктор Сергеевич, можно Полина с нами пойдет?
  Если я правильно понял, нам предлагали взять в спутницы еще одну девицу легкого поведения. Впрочем, выглядела Полина вполне серьезно и прилично: высокая, стройная, на красивом лице - минимум косметики, черные волосы аккуратно стянуты резинкой в хвостик.
  Интересно, как их обеих на панель занесло?
  - Значит, Полина, - Витька опять стал серьезным и солидным. - А что ты умеешь делать, Полина?
  - Людей лечить. Я медучилище закончила, - с достоинством ответила девушка.
  - Идем мы на окраину, рядом с ЗКПД - у нас там участки. Дома, конечно, упали, но обустроиться можно, - веско и размеренно сообщил Большой. - Как тебе такой расклад?
  - Годится, - после недолгого раздумья ответила Полина.
  Мне показалось, что эта девушка, в отличие от Кати, привыкла думать и делать выводы. Если так, то соображала она быстро.

  - Кать, тебе тоже переодеться надо, - сказала Полина.
  Выяснилось, что рядом расположен рынок. Все контейнеры, стоявшие в длинном ряду, выглядели неповрежденными, но Полина провела нас с другой стороны.
  Проход между рядами шириной чуть более метра когда-то был закрыт несколькими прутками, приваренными прямо к металлическим контейнерам. Сейчас этой преграды уже не существовало: металлические стержни, развалившиеся на куски, лежали на земле. Задние стенки нескольких стальных хранилищ оказались поврежденными.
  - Я пальчиком ковырнула, а эти стенки, как бумага, разваливаться стали, - смущенно сказала Полина.
  Расковыряла она десяток контейнеров. Витьку содержимое минискладов не заинтересовало. Наш предводитель заглянул только в первый и извлек оттуда несколько сложенных клетчатых сумок.
  - Быстренько переодевайся, и пошли отсюда! - скомандовал он Кате.

   * * *

  Катя и в спортивном костюме осталась такой же миленькой и ладной, а переобувшись в кроссовки, зашагала веселее.
  - Пить хочется, - пожаловалась Полина, едва мы вышли на улицу.
  За дорогой народ увлеченно копошился в развалинах супермаркета. Поскольку здание большого магазина было выстроено из облегченных материалов, люди достаточно легко добирались до напитков и продуктов. Некоторых прохожих, шедших навстречу, ощутимо покачивало.
  Витька в толпу не полез, а направился к развалившемуся ларьку на нашей стороне дороги. Кто-то уже унес почти все продукты из погибшей торговой точки, но немного осталось и нам.
  Большой выдал каждому по сумке и распорядился:
  - Складывайте все подряд, только чтобы не тяжело было.
  - Кошачий корм тоже брать? - поинтересовалась Катя.
  - Все бери! Приспичит - и "Китикет" съешь.

  
Глава 3

  Мы сидели на остатках скамейки, жевали чипсы и запивали их газировкой. Шел совет.
  - Продукты - это понятно. А что еще? - спросил Большой.
  - Соль, спички, мыло, - сказала Катя.
  - Лекарства обязательно запасти надо, - напомнила Полина.

  Говорили они правильно, только я размышлял о другом.
  - Серега, что молчишь? - спросил Витька. - Ведь надумал что-то.
  - У меня на участке титановая лопата есть. А все остальное из железа было, - сказал я.
  - Твою мать! У нас же теперь никакого инструмента нет! - сообразил Витька. - Как я сам не додумался? Получается, даже завалящего ножичка нет... Слушай, Серега, а ты про инструмент, который не искрит, слышал? Он ведь не из стали.
  - Про кувалды и ключи обмедненные знаю, - ответил я. - Так они изнутри все равно стальные.
  - Ни фига! Есть инструмент целиком из бронзы, и я знаю, где его взять! - Витька победно оглядел нас. - Только крюк километров в десять сделать придется... Блин! Сядем на инструмент - горя знать не будем! Надо прямо сейчас идти - может, раньше всех поспеем.

  Вообще-то, Витька мне говорил, что он торговлей занимается. Еще я подозревал, что он проворачивал не совсем законные дела. Только главное в том, что Большой всегда знал, где и что взять, и сколько это стоит.
  Поэтому и сейчас я ему поверил.

   * * *

  На место вышли где-то после полудня. Вопреки опасениям нашего предводителя, склад оказался безлюдным.
  Собственно, большое двухэтажное здание с провалившейся крышей нас не интересовало. Мы только заглянули в проем на месте упавшей и рассыпавшейся стальной двери.
  - Смотри-ка, только обшивка с потолка попадала, да утеплитель вывалился - заметил Большой. - Перекрытие деревянное, поэтому и уцелело.
  Витька провел нас за угол и показал на одноэтажный пристрой, который тянулся вдоль стены основного здания.
  На наше счастье, крыша оказалась деревянной: просто поперек протяженной и невысокой пристройки наложили толстых брусьев, на них приколотили доски, а сверху покрыли шифером. Видимо, ветер здесь не гулял, и шифер преспокойненько лежал на пологой крыше.

  Стальную створку, закрывавшую вход, Большой легко выворотил черенком от лопаты. Пройдя по узкому коридорчику, мы уронили деревянную дверь и попали на склад.
  Маленькие окна давали совсем мало света, и внутри стоял полумрак. Пришлось выйти наружу и обойти пристройку. На другом конце мы выломали стальные ворота, но этого оказалось недостаточно.
  Выручила алюминиевая стремянка, обнаруженная в основном здании. По лесенке я забрался на крышу и скинул вниз десяток листов шифера. Поскольку доски на крыше лежали не вплотную друг к другу, внутри стало совсем светло.

  Мы наконец смогли рассмотреть склад изнутри. Когда-то вдоль стены основного здания тянулись стеллажи, сваренные из стальных уголков. Вдоль противоположной стены лежали ящики разного размера. Разумеется, и стеллажи, и ящики развалились. Бетонный пол покрывало месиво из осколков железа, а также досок от рассыпавшейся упаковки.
  А среди этого мусора лежало то, что мы и хотели увидеть. Чего тут только не было! Я и не думал, что в наше время из бронзы делают практически любой инструмент.
  Ломы и гвоздодеры, лопаты и вилы, с черенками и без них. Топоры с топорищами и без них, молотки, ножи, ножницы, стамески и сверла, пассатижи и кусачки. В общем, много-много всего, и этот инструмент был прочным и готовым к работе.

  - Не унесем и сотой части, - с сожалением заметила Полина.
  - А мы и не будем далеко уносить - нужно спрятать, - жизнерадостно ответил Витька.
  Однако сначала мы с ним подготовили груз для каждого - то, что предстояло нести домой. Каждому досталось по две тощих, но увесистых сумки с пилами, ножами и небольшими топорами.

  Пока все укладывали, произошел конфликт.
  - Не жмись ко мне! - рявкнул Большой. - Я со шлюхами дел не имел и иметь не буду!
  Собственно, на этом все и закончилось. Полина, которой слова предназначались, ничего не ответила, только подобралась вся и губы сжала.
  Зря Витька с ней так. Мог бы и повежливее быть, если человека в команду взял.

   * * *

  Большой поставил свои сумки в метре друг от друга, просунул в их ручки лопату, подсел под нее и встал. Черенок лежал на могучих плечах на манер коромысла, а сумки висели по бокам.
  - Вот таким макаром и понесем - так легче.
  - Палка загривок намнет, - немедленно возразила Катя.
  Любит эта девица словечко вставить. Частенько она говорит, не удосужившись подумать.
  - Что-нибудь мягкое на плечи положить - нормально будет, - Витька развеял сомнения Екатерины.

  Территорию ограждал стандартный забор из железобетонных плит. Некоторые из них упали и открыли нашим взорам свалку, расположенную рядом. На довольно большой площади высились кучи из раскрошенного и уцелевшего кирпича, кусков досок, щепок, обломков шифера, битого стекла. Похоже, где-то снесли несколько старинных домов, а мусор вывезли сюда.
  Ничего удивительного я тут не видел: свалки в нашей стране возникают быстро и неожиданно в самых разных местах.
  Именно в этом мусоре Большой и решил спрятать добычу.
  Процесс проходил под строгим контролем предводителя. Сначала мы выносили часть инструмента, под руководством Витьки сортировали его и раскладывали в зеленые мешки из синтетической ткани, которые Катя обнаружила на основном складе. Потом приходилось носить их на свалку.
  Витька решил прятать инструмент подальше от здания, что, в общем-то, было разумно. Только от этого наш путь удлинился на добрую сотню метров.

  - Почему нельзя обойти эту свалку? - проворчала Катя, пробираясь между мусорными кучами.
  - Так следов меньше будет, - ответил наш командир. - Старайтесь по одному месту не ходить, а то тропу набьете.
  Большой явно чего-то боялся: он часто смотрел в сторону дороги, постоянно подгонял нас.
  - Кто-то должен прийти? - в конце концов спросил я.
  - В случае чего, церемониться с нами не будут, - ответил Витька. - Слишком большая цена у этого инструмента.

  Прятал мешки он лично, постоянно делая пометки в тетради, прихваченной из конторки. Часть инструмента Большой закопал в кустах на берегу ручейка, побросав лишнюю землю в воду.
  Закончили мы только к вечеру следующего дня. Эти два дня и ночь, которую мы провели на досках от ящиков, покрытых брезентом, вымотали нас до предела.

   * * *

  Вечером, несмотря на протесты, Витька погнал нас в путь. Едва мы вышли на дорогу, начался дождь.
  - Может, вернемся - здесь переночуем, - жалобно попросила Катя.
  - Надо ноги уносить! - жестко ответил Большой.
  Вскоре дождь перешел в ливень. Разумеется, мы промокли до нитки, но Витькина радость от этого не уменьшилась.
  - Все - звиздец! - проорал он. - Никто нас теперь не найдет. А инструмент потихоньку потом заберем.
  Путь наш шел то по асфальту, то по скользкой земле. Тяжелые сумки заставляли черенок лопаты давить на плечи и шею. Хотелось бросить все, упасть и лежать, хоть в грязи, хоть в луже.

  Далекое зарево освещало горизонт.
  - Нефтеперерабатывающий горит, - сказал Витька. - А на химкомбинате без пожара обошлось. Ладно, хоть ветер не на нас дул, когда все рушилось. А то бы всем звиздец пришел: на химкомбинате - хлор.
  - А если сейчас подует? - испуганно спросила Катя.
  - Уже сейчас дует, - ответил Большой. - Не бойся, вся отрава в другую сторону ушла. Вот там точно звиздец всем пришел.

   * * *

  Заставь меня одного проделать этот путь, я бы точно заблудился. Витька вывел нас точно к ЗКПД, ведь человек вырос в этих краях.
  Спали в теплице из поликарбоната неподалеку от моего разрушенного дома. Кое-как отжали в темноте мокрую одежду и улеглись прямо между высоких помидорных кустов. Снаружи дул ветер и хлестал дождь, а под крышей было тихо и сухо, а от земли шло тепло, накопленное днем.
  Ближе к утру земля остыла, и я проснулся от холода. Совсем уже было собрался встать, но тут зашуршала помидорная ботва, и я услышал быстрый шепот:
  - Ты не подумай чего-нибудь такого, ведь мы с тобой все равно в одежде. Одной холодно, и ты тоже замерз. А вдвоем мы согреемся.
  Катя, ловко миновав кусты, легла рядом на землю, прижавшись ко мне дрожащим телом.
  - Обними меня, Сережа! - опять часто зашептала она. - Не стесняйся! Чего стесняться, ведь мы ничего плохого не делаем.

  Девушка обняла меня, прижавшись еще крепче и спрятав лицо у меня на груди. Я осторожно положил на Катю свою руку и через мгновение понял, что моя ладонь лежит у нее на бедре. Чего-то испугавшись, я приподнял руку, а затем решительно завел ее за спину девушки и крепко прижал к себе Катю.
  - Хорошо! - прошептала она и закинула на меня ногу.
  Вскоре тепло ее тела согрело меня.
  Я лежал на земле в испачканной одежде, с грязным лицом и немытыми руками. Девушка, которую я обнимал, наверно, тоже была чумазой, и ее спортивный костюм вряд ли блистал чистотой.
  Мои близкие погибли, дом развалился. Что меня ждет в будущем, я не знал.
  Казалось бы, чему тут радоваться? Только почему-то мне стало хорошо и спокойно, я еще крепче прижал к себе тихо дышащую Катю и уснул.

  
Глава 4

  Разбудил меня хохот. Витька просто ржал, а Полина то хихикала, то фыркала.
  Я открыл глаза и увидел недоумевающее Катино лицо. Разумеется, грязных пятен на нем хватало, зато девушка улыбнулась мне широко и искренне.
  - Камасутра в томате! - объявила Полина, прервав ехидное хихиканье.
  Не отпуская Катю, я попытался рассмотреть, что же так развеселило наших товарищей. Пока мы спали, на нас упало несколько красных помидоров, да и когда ложились, мы раздавили немало спелых томатов, упавших до этого.
  - Ну и что ржешь? - не вставая, ответила Катя смеющейся Полине. - Зато нам тепло было, а некоторые небось от холода дрожали... И сама ты грязная, как хрюшка!

   * * *

  Ночные тучи ушли в неизвестном направлении, в синем небе все выше поднималось и ощутимо припекало ласковое солнце. Мы умылись водой из пластиковой емкости, стоявшей рядом с теплицей, девчонки постирали одежду в пластмассовом тазу, который принес Витька.
  Одежда сушилась, разложенная на штабеле досок. Катя и Полина готовили завтрак, расположившись на стопе из древесных плит. Мы с Витькой в трусах, девчонки в трусиках и лифчиках - ни дать ни взять дачники, вырвавшиеся из города на природу.
  Совсем недавно мы так сидели с женой, а дочка вертелась рядом и щебетала о чем-то своем.
  Нет их теперь, а я даже похоронить их по-людски не могу - четыре этажа над ними было, вручную мне их не откопать.
  А может, попытаться? Надо с Витькой посоветоваться. Прямо сейчас и спрошу, пока девчонки на стол накрывают.

  Спросил на свою голову.
  - Зря ты это, - неожиданно мягко ответил Витька. - Сейчас о себе думать надо... Вообще-то, дочка у тебя славная была, тесть - мужик правильный и теща нормальная. А о Маше своей не жалей. По мне, так любая шлюха лучше такой жены, что мужа обманывает.
  Сказал Витька это так убежденно, что я переспрашивать не стал - сразу поверил. Да и что скрывать, были раньше у меня подозрения.

   * * *

  Стол девчонки накрыли красивый: помидоры красные и желтые порезали, морковку молодую намыли, огурчики и перышки зеленого лука аккуратно разложили. Ко всей этой прелести добавили пакетики с сушеными кальмарами: больше из продуктов у нас ничего, кроме "Китекета", не осталось.
  Думал, что после разговора с Витькой мне кусок в горло не полезет, но Катя взялась ухаживать за мной: то огурчик маленький протянет, то кусочек кальмара соленого. Так и накормила, как дите малое.

  - Пить хочется, - вздохнула Полина. - А воду из этой бочки кипятить надо.
  - У Сереги на участке колодец есть, - ответил Витька. - Нам лучше к моему дому перебраться: там вода, баня, да и хоть стены из кирпича есть.
  Колодец мы с тестем выкопали еще прошлой осенью, а стенки его срубили из купленного по дешевке подтоварника - тоненьких бревен. Баня у Витьки тоже из бревен - стоит почти целехонькая. Крышу ей, конечно, придется подправить, а вместо металлического котла печь из кирпича сложить.

  - И где мы тут жить будем? - Катя задумчиво осматривала Витькин участок.
  Лежало тут много всего: кирпич, доски, пластиковые окна, черепица для кровли, ОСП - плиты из щепок, склеенных между собой какой-то смолой. Однако ничего напоминающего убежище не наблюдалось.
  - Сейчас шалаш построим, - уверенно ответил хозяин земли и лежащих на ней запасов.
  Под руководством Витьки мы поставили две древесные плиты наклонно так, чтобы они опирались друг на друга. Действительно, получился шалаш - высокий, достаточной ширины, но глубиной всего чуть более метра. А дальше все оказалось совсем просто: мы удлинили убежище, приставив внахлест к двум первым плитам еще две плиты, потом - еще две. В общем, из десяти плит получилось достаточно просторное убежище.
  - Одни щели, стенок сзади и спереди нет, а ветер подует - все свалится, - оценила строение Катя.
  - Ничего не развалится, - весело ответил Витька. - Серега, ты пока камней из подвала достань, а мы на промысел сходим... Девки, за мной!
  Катя и Полина, явно удивленные таким обращением, переглянулись, но пошли вслед.

   Вернулись промысловики довольно быстро. Оказывается, на территории ЗКПД имелись оптовые склады с разными полезными вещами. Девчонки принесли по коробке скотча, а Витька приволок рулон полиэтиленовой пленки.
  - Пленка, пакеты, маты поролоновые, ширпотреб китайский и наш, - Большой перечислил содержимое хранилищ. - Еще там склад с котлами и печами был, только это все уже развалилось - один уголь древесный в мешках остался... Народ из Помоечной склады громит вовсю. Оглянуться не успеешь - все растащат, и нам ничего не достанется.
  Быстро поставили еще один шалаш из плит. Витька, забрав с собой Полину, умчался на ЗКПД, а мы с Катей остались обустраивать жилье.
  Бронзовые инструменты оказались вполне пригодными, и дело у нас пошло. Один торец шалаша мы наглухо закрыли древесными плитами, во втором оставили небольшой проход. К старым щелям добавились новые, но нас это не смутило, и мы привели в такой же вид второй шалаш.
  Скотчем склеили из пленки большие полотнища и накрыли ими шалаши. Прижали пленку брусками - просто приставили их к наклонным стенкам. Скотчем закрепили бруски к пленке и поверх наставили еще плит. Внизу завалили полученные стенки землей, прижали камнями и решили, что теперь нашим домикам никакой ветер не страшен.
  Внутри сделали пол из тех же плит, на них положили поролоновые маты, принесенные Витькой и Полиной. Получилось даже уютно - уж куда лучше, чем теплица с помидорами.

  Тем временем Витька и Полина сновали между жильем и складами, складывая добычу в кучки рядом с шалашами.
  Поведение Полины изменилось. Если раньше она ходила сама по себе, отставая от Витьки, то теперь держалась за ним почти вплотную, словно привязанная.
  Как я понял, они успешно покопались в развалинах заводской столовой, и мы стали собственниками нескольких больших алюминиевых бачков с крышками. Наши продуктовые запасы пополнились почти полным мешком муки, гречкой, рисом и пшеном тоже в мешках. Добытчики принесли соли, сахарного песка, растительного масла в больших пластиковых бутылках.
  Потом они опять переключились на склады.
  - Свечек почти не досталось! - возмущался Витька. - Помоечные все растащили.
  Впрочем, на складах и без свечей нашлось немало полезных вещей: алюминиевая и фарфоровая посуда, шпагат и веревки, носки, белье, тапочки и даже одежда - камуфляжные костюмы.

  Как величайшую ценность, Витька вручил Кате коробку спичек и распорядился:
  - Кашу вари! Гречневую.
  Обедали кашей и салатом. Пили чай из новых чашек.
  - Будем мой дом достраивать, - сказал Большой. - Материала навалом. Крышу деревянную сделаем, на кровлю черепица есть. Подвал тоже деревом перекроем.
  Материалов Витька действительно завез много. У него на участке чего только нет - даже пластиковые окна уже лежат, пленкой укрытые.
  - Баню тоже подремонтируем, - добавил Большой.
  - Такой домище зимой топить замучишься, - как всегда, встряла Катя.
  - Печки сложим, дров напилим. Лес рядом, - ответил Большой.
  Все правильно, только для печей специальный полнотелый кирпич нужен, а у Витьки на участке есть только керамические блоки, которые со щелями.
  - А кирпич? - спросил я.
  - Блин... А вроде, у Антохи такой кирпич есть, - нашелся Большой. - Только далековато. А к помоечным, наоборот, близко - не растащили бы. Надо кирпич к дому перетаскивать.

  Витька с Полиной опять ушли на промысел, а мы с Катей остались обустраиваться.
  Соорудили два отхожих места, огородив их теми же древесными плитами.
  Потом сделали настил из брусков, поставили на него треугольником три плиты, в одной из которых я выпилил вход - получилась помывочная. Плиты мы связали синтетическим шпагатом и стянули скотчем, сверху я их скрепил досками, просто сделав пропилы и в плитах и в досках. Накрыли сооружение плитой, а на нее навалили камней, которые достали из подвала. Стоящие плиты я привязал шпагатом к настилу, а его завалил камнями.
  Получилось крепко.
  Катя, почти не умолкая, что-то рассказывала. Выяснилось, что она вдова: муж-наркоман умер от передозировки. А на панель Катя пошла, потому что ей самой нужны были деньги на героин.
  - Только ты не думай, - сказала она. - Я уже полтора года чистая.
  - А до этого что, не мылась? - не понял я.
  - Чистая - это значит, что наркотики не употребляю. У нас так говорят.
  - У нас - это где?
  - В анонимных наркоманах. Я, благодаря им, из грязи вылезла. Только они от меня стали нос воротить, когда узнали, кто я такая. А я все равно осталась.
  - А что же нормальную работу не нашла?
  - А где ее найдешь, если ни опыта, ни образования? Мне есть-пить надо, одеваться и за квартиру платить - раздраженно ответила Катя.
  Если честно, она, даже когда злилась, симпатичной оставалась.
  Правда, потом Катя смущенно добавила:
  - Еще я хотела на права выучиться и какую-нибудь старенькую машину купить.
  Интересная все-таки у нее логика: заниматься проституцией, чтобы хорошо кушать и одеваться - нормально; а делать то же самое, чтобы накопить на автомобиль - что-то стыдное.
  А какая разница?

  Как-то получилось, что и я ей о себе все рассказал, даже о том, что Витька говорил.
  Катя смешно пыхтела, когда мы с ней поднимали плиты, порой лукаво смотрела на меня и часто улыбалась. Было с ней удивительно легко и хорошо.
  Бывает, оказывается, так: почти человека не знаешь, а разговариваешь с ним обо всем, и любое дело спорится, когда он рядом.

  Борщ у Кати получился вкусным, хоть и без мяса.
  А после ужина, когда уже стемнело, Витька сказал:
  - Наверно, из наших сюда уже никто не придет. Обустроимся чуток - будем команду набирать, а то сожрут нас тут. Еще собаку завести надо, чтоб охраняла.
  Кто нас тут может съесть, никто уточнять не стал.
  Только Катя, как всегда, словечко вставила:
  - Еще кошку надо, а то мыши запасы съедят.
  Девчонки улеглись спать в одном шалаше, мы с Витькой - в другом. Я сразу завалился, а он зажег свечку и начал что-то мастерить из веревки и кожи, содранной с сиденья собственного автомобиля.
  
Глава 5

  Проснулся я в одиночестве. Девчонки уже развели костер. Над кастрюлей, стоявшей на кирпичах, вился парок.
  - Засоня! - поприветствовала меня Катя.
  - Умывайся веселей, скоро завтракать будем, - поторопила Полина.
  Почему я так рад их видеть? Знакомы мы не так уж давно, чего-то очень хорошего они мне не сделали, ласковых слов с утра не наговорили. Кто они мне? Товарищи по выживанию - только и всего.
  Только Полина мне улыбалась, а у Кати вообще рот до ушей. У меня, похоже, тоже.
  Катя, поливая холодную воду из пластмассового ковшика, сообщила, что они не видели, как ушел Витька.
  Понизив голос, она сказала:
  - Вчера Виктор Сергеевич за Полинку какому-то мужику морду набил, а ей велел никуда без него не ходить.
  Вот оно что! Теперь понятно, почему она за ним, как собачонка бегала.

   * * *

  Теплица, в которой мы вчера спали, ночью благополучно развалилась. Удивительно, почему этого раньше не случилось. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что каркас у теплицы алюминиевый, а крепеж из нержавейки. Именно болты из нержавеющей стали полопались и стали причиной разрушения.
  Красный кирпич, необходимый для печей, действительно нашелся на одном из участков нашего строящегося поселка. Только участок этот оказался далековато - метров за сто.
  Девчонкам я сделал носилки из двух черенков от рассыпавшихся лопат и куска древесной плиты: пробил в ней дыры и привязал шпагатом к палкам. Себе из кривой ветки вытесал коромысло и привязал к нему веревкой два пластмассовых тазика.

  Когда двое шагают с носилками, идущий сзади тормозит движение, потому что ничего не видит у себя под ногами. Я со своим коромыслом носился, как китаец, которого я видел в каком-то фильме - девчонки ходили раза в два медленнее.
  Через полчаса Полина потребовала:
  - Дай, я тоже с коромыслом попробую!
  Сделав одну ходку, она распорядилась:
  - Делай нам с Катюхой такие же! Катя, завтрак собирай - скоро Витя придет.
  - Сама собирай! - ответила Катя.
  Она отобрала у Полины коромысло и быстро зашагала, с трудом справляясь с болтающимися пустыми тазиками.
  Через несколько минут она уже кричала:
  - Сереженька, мне эту палку покороче сделай!
  Ого! Я уже "Сереженька". Что скрывать, мне приятно.

  Витька, действительно, скоро пришел. Снял с плеч неизвестно где добытый рюкзак, поставил на землю две большие клетчатые сумки.
  Интересно, как Полина догадалась, что он должен прийти?
  Перекусив, Большой достал веревку с пришитым к ней куском кожи, петлю на одном конце надел на запястье, второй конец взял в руку. Потом он вложил в кусок кожи подобранный с земли камень, раскрутил над головой и запустил его, угодив в пластмассовую бочку, стоявшую через участок.
  - Праща, - пояснил Витька. - Мы с пацанами в детстве баловались. Вам я тоже сделал. Каждый день по часу тренироваться будете.
  - Зачем нам? - немедленно возразила Катя. - У нас ножи и топоры есть.
  - Нож отберут и им же горло тебе перережут. Только сначала измочалят так, что сама жить не захочешь, - ответил Большой. - А праща - штука серьезная, но к ней еще и умелые руки нужны.

  Каждый из нас получил по праще. Витька быстро объяснил тонкости в обращении с новым оружием и опять куда-то исчез.
  Мы с азартом принялись бросать камни. Новое занятие давалось мне с трудом, у Кати вообще ничего не получалось, а вот у Полины дело пошло сразу. Высокая и гибкая, она сразу же стала с пращой единым целым, и камни, пущенные ее рукой, летели далеко и сильно. Полина даже смогла несколько раз попасть в мишень, которую мы нарисовали на куче песка.

  Носили кирпичи, выбрасывали обломки из подвала. Девчонки готовили обед, потом ужин. Витька пару раз появлялся, разгружался и опять исчезал.
  К вечеру я чуть ноги таскал. Думаю, остальные устали не меньше. Только наши лица часто озарялись улыбками, ведь у нас появился дом.
  На следующий день в этом доме появился еще один житель. Пришел он сам, неизвестно откуда.

   * * *

  Я вылил воду из ведра в таз. Глину для кладки печей надо замешивать заранее, чтобы она набухла. Саму глину я накопал в овраге.
  Катя, надев широкополую соломенную шляпу, носила кирпичи на коромысле. Полина разговаривала.
  С кем это она? Нас ведь всего трое: Витька, как всегда, ушел на промысел.
  Полина кормила здоровенного черного пса. Выглядело это примерно так: девушка открывала пакетик с "Китикетом", выдавливала содержимое в пластмассовую миску, а собака в одну секунду слизывала корм.
  Большой лохматый зверь при этом старательно вилял бесхвостым задом и преданно смотрел на Полину.
  А та говорила, негромко и ласково:
  - Хороший мальчик! Сейчас я тебе еще пакетик открою... Проголодался, бедненький, и грязный ты весь. Ничего, я тебе шерстку почищу, а попозже супчику дам... Будешь суп кушать?

  - Это кто? - поинтересовался я.
  Пес отнесся ко мне равнодушно и только взглянул на меня, а Полина с улыбкой ответила:
  - Это Зомби, он теперь у нас жить будет.
  - Почему Зомби?
  - Он на это имя откликается. А вообще, это черный терьер - у моих соседей такой был.
  Девушка почесала пса за ушами, потом запустила пальцы в густую шерсть на груди собаки. Зомби плюхнулся на землю и развалился, позволяя Полине чесать себя и выбирать мусор из шерсти.

  Пес оказался неглупым: несмотря на упавший забор, именно по нему определил границу охраняемой территории, спокойно встретил Витьку, а жителя улицы Овражной остановил грозным рычанием.
  Так мы обзавелись надежным сторожем.

   * * *

  Дальнейшее увеличение команды застопорилось. Люди, в отличие от собаки, к нам не приходили. Витька из своих походов возвращался один или с Полиной, если брал ее с собой. А я думал, что люди побегут из города, и нам придется от них отбиваться.
  Впрочем, новые люди в наших краях появлялись, но доходили только до улицы Овражной, поворачивали и селились на базе стройматериалов.
  - Я с помоечными поговорил, они всех на базу отправляют. Там уже человек двадцать живут, - сказал Витька. - Пусть там завалы разбирают. Инструментом я уже поделился. Мы им поможем, а они нам.
  Большой уходил на поиски нужных вещей уже не один, а во главе целой ватаги. Похоже, и жители улицы Овражной, и поселенцы, обосновавшиеся на базе, признали его старшим.

  Кошку принесла Полина, подобрав ее в одном из походов.
  - Сама ко мне подошла, только стерилизованная она - не знаю, будет ли мышей ловить.
  Лохматая трехцветная киска оказалась неутомимой охотницей: мышей ловила десятками, а добычу раскладывала на тропинках. Мышей Мурка не ела, предпочитая корм из пакетиков.
  Впрочем, вскоре выяснилось, что полакомиться мышами совсем не прочь Зомби. Пес после знакомства и проникновенной речи Полины к кошке относился доброжелательно, а теперь решил, что она может приносить реальную пользу.

  
Глава 6

  Людей у нас не прибывало, и все обустройство легло на меня и девчонок. Не знаю, что бы я делал, окажись в такой ситуации год назад. Не интересовали меня тогда ни столярные работы, ни то, как печи устроены.
  Однако мой тесть, видимо, давно лелеял мечту о собственном доме. Поэтому имелись у него книжки, изданные еще при Советском Союзе, и по каменным работам, и по плотницким, и по столярным. Нашлась даже брошюрка по печному делу.
  Когда мы собрались дом строить, я все эти пособия прочитал, как детективы. Особенно захватила книжка по столярному и плотничному делу. Интересно оказалось, что и как из дерева делают. А еще мне понравились слова. Зензюбель, сковородень, галтель, шкант, нагель - звучали они необычно и таинственно.
  Правда, когда дом строили, почти ничего из прочитанного не пригодилось: видимо, многое со временем поменялось. Зато сейчас знания пришлись кстати.

  Пусть не так быстро, как хотелось бы, но дело шло. Мы и кирпича поднесли немало, и подвал в доме наполовину освободили. В бане фундамент под печь залили и доски на полу деревянными гвоздями закрепили.
  Понятно, что без девчонок я столько бы не сделал.
  Полина старалась трудиться самостоятельно, да и в походы с Витькой нередко уходила. Катя же всегда была рядом, а часто близко-близко.
  Скоро я понял, что она не прочь совсем со мной сблизиться. Если сначала она только заботилась обо мне и смотрела выразительно, то сейчас уже старалась то бедром меня задеть, то грудью ненароком прижаться.
  Я в таких случаях даже дышать забывал.
  - Охмуряет тебя Катька, - заметил Большой. - А деваха она хорошая.
  Последние слова стали для меня неожиданными: я хорошо помнил, как он в первый день отшил Полину.
  - Я, когда их брал, и не надеялся, что из них путные помощницы получатся, - продолжил Витька. - Думал: к работе неприученные - будут капризничать да выкобениваться. А оказалось, что нормальные девки: вежливые, обходительные и делают все, что скажешь.
  Витька озадаченно поскреб здоровой пятерней свой затылок. Это жест означал крайнее удивление - я уже неплохо научился понимать Большого.

   * * *

  Размешивать глину штыковой лопатой оказалось неудобно. Я уже собирался отложить неподходящий инструмент, как услышал за спиной голос, ласковый и почему-то страшный:
  - Богато живете, ребята. Наверно, поделиться придется.
  Обладателем жутко-ласкового голоса был здоровяк примерно таких же размеров, как и Витька. А рядом с ним стояли еще четверо - все, как на подбор, поджарые и сильные.
  Каждый из пятерых поигрывал бейсбольной битой, а здоровый вожак этой стаи продолжал проникновенно вещать:
  - Вещички, что получше, думаю, нам сгодятся. Надеюсь накормить нас, голодных, не забудете. А может, у вас и девочки есть? Ими тоже поделитесь. Мы их не заберем - попользуемся и обратно отдадим.
  - Можем и юношей попользоваться, - добавил один из стоящих рядом. - Мы люди не гордые.

  Я поискал глазами Зомби, но пес как сквозь землю провалился. Когда не нужно, так под ногами путается, а тут пропал.
  А от незваных гостей веяло реальной угрозой.
  - Ты лопату-то положи - мы тебя и не тронем, - продолжил ласковые уговоры предводитель.
  Тут я заметил Зомби.
  Всегда считал, что нормальная собака встает между агрессором и хозяином, защищая своего. Однако у нашего пса было другое мнение, и он расположился за нападавшими, отрезав им путь к отступлению.
  - Положи лопату! - уже настойчивее сказал верзила. - А то...

  Раздался глухой стук, вожак сделал шаг вперед, затем обмяк, ноги его подогнулись, и он грохнулся на землю лицом вниз.
  Во врагов летели камни.
  - Зомби, фас! - закричала Полина.
  Выяснилось, что псу знакома и эта команда - он немедленно перешел в наступление. Причем поступил он не редкость разумно: цапнул одного из бандитов за руку, в которой тот держал бейсбольную биту, а затем проделал то же самое со вторым непрошеным гостем.
  К этому времени еще двое нападавших получили увечья от брошенных в них камней. Один валялся на земле и орал, держась за ногу; второй стоял, согнувшись, видимо, от удара в живот или солнечное сплетение.
  Тут я вышел из ступора, бросился на бандитов и принялся лупить лопатой по головам. Бил плашмя, но бронзовая лопата достаточно тяжелая, поэтому вскоре крики прекратились - отключил я их всех.

  А потом был ужас.
  Полина подошла, держа в руках большой топор с длинной ручкой, подняла его над головой, примерилась и ударила вожака по голове. С хрустом и противным чмоканьем лезвие раскроило череп.
  Полина, как заведенная, обошла всех бандитов, и каждый из них получил смертельный удар по голове. После этого девушка встала столбом, бездумно глядя куда-то в пространство. Катя, похоже, не могла вымолвить ни слова и только испуганно смотрела на подругу округлившимися глазами.

  - Ты же их убила, - наконец сказал я, нарушив повисшую тишину.
  - А ты их отпустить хотел? - хрипло ответила Полина. - Так они бы вернулись.
  Она села прямо там, где стояла и опустила голову, обняв подошедшего Зомби. Катя, зажав рот рукой, опрометью бросилась куда-то за дом. А я, сообразив, что трупы надо убирать, отправился ближе к оврагу копать могилу.
  Вскоре подошли побледневшая Катя и отрешенная Полина. Через минуту появился Зомби и улегся неподалеку, контролируя нашу работу.

  Там нас Витька и нашел.
  - Всех добила? - спросил он у Полины. - Никто не ушел?
  - Не знаю. Собака больше не беспокоилась - наверно, никого не осталось.
  Как он догадался, что это именно Полина всех убила?
  Позже я об этом у Витьки спросил.
  - Извини, Серега, но ты и твоя Катька - слабаки, у вас такое сделать духу бы не хватило, - ответил он. - А Полинка... Сила в ней есть.

   * * *

  По-моему, именно схватка с бандитами окончательно сблизила нас с Катей. По крайней мере, я осмелел. Когда вечером следующего дня она, проходя мимо, в очередной раз задела меня, я схватил ее в охапку и нашел ее губы своими. Собственно, она и не противилась. Я просто озверел от желания, но Катя отстранилась, уперев руки мне в грудь.
  - Сереженька, тут же Виктор Сергеевич и Полина тоже. Увидят.
  Хотелось сказать в ответ что-нибудь смелое, но в горле у меня совсем пересохло - я вообще ничего вымолвить не смог. Пока я приходил в себя, Катя ушла.
  Вечером я долго не мог уснуть.

   * * *

  Витька, как часто с ним бывало, исчез затемно. Девчонки, видимо, еще спали. Я умылся, развел костерок, поставил на огонь чайник.
  - Сереженька, иди сюда! - услышал я знакомый голос.
  Совсем голая Катя стояла перед входом в шалаш и вытиралась большим полотенцем.
  - Раздевайся, я тебя водичкой холодненькой полью, - предложила она, нисколько не стесняясь своей наготы.
  - Я уже умылся.
  - Все равно раздевайся! - уже требовательно сказала Катя.

  Оказалось, что и в постели мне с ней легко и хорошо. Не думал, что так может быть: обычно люди привыкают друг к другу. Я же помню, что с Машей мы сначала чувствовали скованно.
  Такое ощущение, что именно Катя была моей женой несколько лет.
  А после она неожиданно попросила:
  - Сереженька, почеши мне спинку!
  Я принялся скрести ее кожу ногтями.
  - Нет, не так. Потише.
  Я гладил нежную кожу Кати, а она тихо лежала, положив голову мне на грудь.
  Изредка она тихо и протяжно шептала лишь одно слово:
  - Хорошо!
  Я молчал, чувствуя, что нежность переполняет меня.
  В конце концов Катя приподнялась на локте и уже бодро, но ласково сказала:
  - Солнышко мое!
  Я не нашел, что сказать в ответ, а она неожиданно продолжила:
  - Правильно говорят: "Любовь зла - полюбишь и козла"... Вот кто знал, что я рыженького полюблю?
  Я попытался сообразить, что имела в виду Катя, упомянув рогатое животное. Однако мыслей не было, а взгляд мой намертво остановился на обнаженной женской груди.
  - Титечку хочешь? Теленочек ты мой! - с улыбкой сказала она. - Иди ко мне!
  В итоге до меня дошло только то, что я то ли козел, то ли теленочек, но это не показалось обидным.

  Ночью мы с Катей спали в домике девчонок, а Полина, вернувшаяся из похода, перебралась на мое место. Что интересно, Витька воспринял это как должное.

  
Глава 7

  Казалось бы, нападение и последующий бой ясно дали понять, что праща - вполне действенное оружие. Однако и Катя, и Полина тренировались с прохладцей. Меня же, наоборот, заело, и я каждый день упрямо бросал камни в кучу песка. К моей радости, появился результат: снаряды летели все сильнее и точнее.
  Именно с пращой в руках я и встретил совсем молоденькую рыжую девчонку и невысокого поджарого мужчину неопределенного возраста. Витька наконец привел новых людей.

  К девчонке я сразу почувствовал симпатию: она была такой же рыжей, и веснушек у нее на лице жило не меньше, чем у меня. Девица тоже принялась рассматривать меня, мило улыбаясь.
  Тут я получил ощутимый тычок под ребра от подошедшей Кати.
  - Нечего на чужих баб заглядываться! - заявила моя любимая.
  Катя увела рыженькую. Я запустил еще пару камней в кучу песка и сложил пращу.

  Мужчина, наблюдавший за моими упражнениями, неопределенно хмыкнул и представился:
  - Максим.
  Вскоре я понял, что этот несильный с виду мужчина опаснее любого тяжеловеса.
  Максим долго перебирал несколько небольших топоров, выбрал один, несколько раза подбросил его, ловко ловя его за топорище. Затем мужчина резко взмахнул рукой, и топор вонзился в угол бани, застряв в торце бревна.
  - Случайность, - сказал он. - К любому оружию привыкнуть надо.
  Максим перебрал несколько ножей, поиграл с ними, бросая вверх и хватая за рукоятки. Вскоре два клинка торчали рядом с топором. Расстояние было небольшим - метров десять, не более, но меня впечатлило и это.

   * * *

  Следующим утром Максим ушел, оставив на наше попечение свою подругу.
  Рыженькая Света моментально сошлась с девчонками и сначала вместе с ними замешивала раствор, носила камни и кирпичи. Только вскоре выяснилось, что для нее есть дела важнее. По крайней мере, она так считала.
  Оказалось, что Света, в отличие от Кати и Полины, выросла в деревне и знает многое из того, что им попросту неизвестно. Своими знаниями рыжая малявка, естественно поделилась.
  Картошка, у которой давно посохла ботва - ранняя, и ее надо срочно выкапывать. Огурцы и помидоры пора солить на зиму, а для этого нужны банки и крышки, можно полиэтиленовые. Лук пора уже выдергивать, сначала просушить на грядке, а потом убрать. Готовить на костре - глупость несусветная, надо сложить печку. Нам будет мало одного погреба, да и в нем надо полки сделать.
  В итоге Света занялась огородничеством. Поскольку на всех участках что-нибудь росло, работы для рыжей девчонки нашлось немало.
  Сооружать уличную печь и обустраивать погреба, понятное дело, предстояло мне.

Один погреб у нас был. Мы с тестем выкопали его неподалеку от дома, обложили кирпичом, а перекрыли подтоварником, стараясь сэкономить. Планировали поставить сверху какой-нибудь сарайчик, но не успели. Поскольку железо мы не использовали, наш погреб остался цел.

  У двух погребов на соседних участках обвалились перекрытия, и их предстояло ремонтировать.
  В общем, наша команда увеличилась на два человека, но строили и ремонтировали жилье по-прежнему мы с Катей, да Полина нам помогала.

  Через два дня вернулся Максим, и мне стало совсем грустно. Оказалось, что он принес взрывчатку и собирается делать бомбы. Нам же предстояло строить ему мастерскую подальше от дома.
  К счастью, Максим быстро оценил ситуацию и на два-три часа в день стал отрываться от своих бомб, помогая нам.

   * * *

  Незваный гость хуже татарина. Первые у нас уже были, посетили и вторые, правда, с миром.
  Зомби зашелся в истошном лае, и я вышел из бани, где пытался закрепить дверь на деревянных петлях. Не знаю, видел ли раньше наш пес лошадей, но, судя по всему, они его не испугали. Зомби категорически отказывался пропускать двоих всадников, пытавшихся подъехать к дому.
  - Зомби, фу!
  Полина увела не желавшего успокаиваться пса.

  - Лошадки! - Катя восторженно рассматривала лошадей.
  Подошедшая Света повела себя более сдержанно и вежливо пригласила гостей:
  - Проходите, я как раз чай заварила.
  Приехавшие приняли приглашение как должное, привязали лошадей к деревцам, росшим рядом с дорогой, и прошли в к столу.

  Разумеется, за проведенные здесь дни мы уже порядком обустроились: стол, покрытый клеенкой, стоял под навесом, рядом - пластиковые стулья.
  Чистые чашки, фарфоровый чайник, сахар, конфеты - все это Катя и Света подали практически мгновенно.
  Один из гостей, молодой черноволосый парень, одетый в джинсы и ветровку, откровенно разглядывал девчонок и улыбался им. Мужчина в костюме и тюбетейке вел себя сдержаннее: смотрел больше на стол, а его загорелое лицо оставалось невозмутимым.
  Пока гости пили чай, подошел Витька в сопровождении запыхавшейся Полины.
  Насколько я понял, мы приняли гостей, как подобает. Похоже, тут Светка руководила: больно уж необычным мне показалось мгновенное, даже немного показное гостеприимство.

  Витька и старший гость долго разговаривали, сидя под навесом и попивая чай. Молодой ушел из-за стола.
  - Хорошие у вас женщины, приветливые, - сказал он мне. - И красивые. Твоя которая?
  - Кудрявая.
  - Хорошая. Я тоже осенью жениться собираюсь... У вас тут как дела, нормально?
  - Потихоньку - обустраиваемся.
  - А у нас плохо. Озимые убрали, а яровые уже нечем: все комбайны и трактора развалились. Лошади есть, а косилок и жаток к ним нет. Людей много, а косы и серпы в пыль рассыпались. Инструмента тоже никакого. Кузнец и сыновья его пропали: поехали в гости и не вернулись.

  Переговоры прошли результативно. Витька извлек из-под развалин моего дома бронзовые серпы, топоры, пилы, вилы, лопаты. Гости все это упаковали, навьючили на лошадей и отбыли.
  - Татары, - сообщил Витька. - У них село километрах в десяти за свалкой. Шамиль - староста ихний... Там у них звиздец полный.
  - Да мне Ильзат рассказал кое-что.
  - Теперь им будет полегче, а мы с зерном, мясом и молоком будем. Еще лошадь обещали. Только надо человека найти знающего, а то я в этом деле ни бум-бум.

   * * *

  Человек, знающий лошадей, нашелся не сразу. Прежде Большой привел еще одну пару. Коренастого плотного мужчину Витька звал по отчеству - Николаевичем, и мы последовали примеру Большого.
  Крупная голова с жалкими остатками светлых волос, нос картошкой на круглом лице, серые глаза - самый обычный мужик лет сорока-сорока пяти. Таких немало среди трактористов, шоферов и слесарей. Только скоро мы поняли, что в лысой голове Николаевича хранится уйма полезных знаний, а сильные руки многое умеют.
  Делал он все сам. Натаскал полнотелого кирпича с дальнего участка, не трогая тот, что принесли мы с девчонками. С ЗКПД, из котельной принес огнеупорный кирпич. Рядом с останками моего дома сложил печь с высокой трубой и непонятную конструкцию, оказавшуюся кузнечным горном. Соорудил верстак, приладил к нему бронзовые тиски, принесенные Витькой.
  Единственное, что он у нас позаимствовал, так это жидкую глину для кладки печи.
  Его молчаливая спутница, такая же плотная женщина лет тридцати пяти-сорока, неотступно следовала за ним, во всем помогая мужчине. Если честно, пара показалась мне странной: сам Николаевич немногословный, а его Зоя вообще молчунья; и оба постоянно серьезные - не смеются и даже не улыбаются.

  Впрочем, эта несладкая парочка вскоре решила мою главную проблему - отсутствие гвоздей. Я наконец-то смог нормально закрепить двери и оконные створки.
  Латунные петли разного размера Большой принес с базы, а вот крепить их было нечем. Бруски и доски между собой я соединял врубками, клеем и деревянными шкантами. Ни один из этих способов не годился для крепления петель.
  Весь стальной крепеж пришел в негодность, а другого у меня не было.
  Николаевич сходил на ЗКПД, принес оттуда медные полосы и выковал из них гвозди.
  Вскоре наши добытчики нашли где-то очень много латунной проволоки, и я получил в неограниченном количестве гвозди разного размера.

  Николаевич все делал спокойно и размеренно и, как правило, ничего не исправлял. Мы начали обрастать тем, что принято называть производственной базой.
  Под большим навесом, который сделали без меня, вырос длинный верстак. Появилось точило. Да, приходилось вращать руками здоровенный круглый точильный камень, но он плотно сидел на валу и работу свою выполнял исправно.
  Станок для резки алюминиевых и пластмассовых труб тоже был ручным. Однако армированный абразивный круг ровненько кроил трубы на куски.

  Везде и всюду Николаевич старался сделать какое-нибудь устройство, облегчающее работу.
  Например, приспособление для выпрямления проволоки, состоящее из доски, зажимов и рычагов позволяло двум девчонкам лет двенадцати за пару часов превратить большую бухту проволоки в двухметровые отрезки. Сама бухта укладывалась на вращающийся стол.
  От помощников у Николаевича отбоя не было. Все дети и подростки просто горели желанием постоять за верстаком или покрутить ручку точила. Объяснялось это просто: так малолетки отлынивали от вскапывания земли. Жители базы усиленно расширяли сельхозугодья, убирая мусор и выкорчевывая кусты на окрестных пустырях.

   * * *

  Вскоре Николаевич поставил на поток производство ручных тележек.
  На мой взгляд, получались они ненадежными. Колеса из нестроганых досок, обитые алюминиевым листом. Ось и ступицы делал из алюминиевых труб, вместо подшипников использовал пластиковые втулки, сделанные из труб. Получался деревянный ящик на полуметровых колесах.
  - Да, конструкция недолговечная, - согласился со мной Николаевич. - Зато три тележки в день мы делаем, и работают, в основном, детишки. Втулки поменять можно за несколько минут, а сама тележка месяц точно протянет. Потом я ее отремонтирую.
  Действительно, Николаевич организовал все замечательно: разбил работу на операции, сделал шаблоны и кондукторы. В результате мальчишки и девчонки обеспечили колесным транспортом и нас, и ближайших соседей.
  А везти на тележке - это не на горбу тащить: осилишь раза в три, а то и в четыре больше.

  - Жмоты - эти вентиляционщики! - ворчал Большой. - Материала дают на пять тележек, а одну им отдай! А еще гвозди и доски наши.
  На самом деле, запас алюминиевых труб и листов, имевшийся у соседей, изрядно облегчил нам жизнь. А то, что за материал приходилось платить, выглядело вполне разумным - ругался Витька больше для порядка.

   Николаевич соорудил гончарный круг, и Зоя увлеченно лепила на нем разных размеров глиняные емкости, больше похожие на большие стаканы.
  - Все равно придется лить металлические детали: шестерни, шкивы, рычаги - объяснил наш инженер - Нужны формы и тигли - емкости, в которых будут плавиться бронза или что-то еще. А как их делать и точный состав смесей, я не знаю. Вообще знаний не хватает катастрофически - приходится экспериментировать.
  А ведь точно! Раньше можно было в интернет заглянуть или, на худой конец, в библиотеку сходить - у нас этого нет. Если разобраться, у меня в голове по той же химии или физике - одна пустота.
  Николаевич обошел все дома на улице Овражной в поисках литературы. Теперь на полочке под навесом у него стоят кое-какие книжки. Школьные учебники, пособия, парочка справочников - думаю, этого мало.

  
Глава 8

  В овраге загремели взрывы - Максим проводил испытания.
  - Серега, ты, я смотрю, с пращой ловко управляешься, - как-то сказал он мне. - Не хочешь попробовать гранату пошвырять?
  Гранаты, изготовленные Максимом, сильно отличались от тех, которые я видел раньше. Наш оружейник, видимо решил идти по самому простому пути. Отрезок алюминиевой трубы пяти сантиметров в поперечнике, залитый свинцом с обоих концов - вот и все взрывное устройство. Правда, на одном из торцов имеется выступ, на котором болтается ненадутый воздушный шарик телесного цвета.
  - Напалечник, - пояснил Максим. - Я их у Полины конфисковал. Это чтобы влага внутрь не попадала.
  Взрывник сдернул резинку, вставил в отверстие длинный латунный гвоздь и ударил небольшой деревяшкой по чуть выступающей шляпке.
  - Замедление шесть-восемь секунд, - сказал Максим и только после этого бросил гранату в овраг.
  Громыхнуло сильно.
  Максим, довольный произведенным эффектом, продолжил:
  - Труба дюралевая, внутри взрывчатка, кусочки свинца, капсюль-детонатор и пороховой замедлитель. Дальность разлета и поражающая способность удовлетворительные - вообще-то, неплохо получилось.
  - Это еще и гвоздь с деревяшкой с собой носить надо, - сказал я.
  Признаться, взрывное устройство меня несколько разочаровало.
  - Деревяшку носить не обязательно - по гвоздю можно бить чем угодно, - объяснил Максим. - А запал я сделал самый простой. В обычных гранатах он пружинный, а где я тебе пружины найду?

  Пращу для метания гранат я сделал специальную, с увеличенной сумкой.
  Начались новые, интересные тренировки. Я брал гранату, закладывал ее в пращу, стучал по гвоздю и бросал. Максим внимательно наблюдал, отсчитывая секунды.
  Разумеется, гранаты мне дали без взрывчатки, но во всем остальном они походили на настоящие.
  - Все движения должны быть отработаны до автоматизма, - твердил мне наставник.

  Николаевич с сомнением смотрел на наши упражнения.
  - Гранату можно и рукой бросить - сказал он.
  - Из пращи в два раза дальше получится, - ответил Максим. - А когда воюешь, дальнобойность нужна.
  Николаевич подумал, почесал свой нос-картошку и заявил:
  - На такой случай можно и пушечку отлить.

   * * *

  Рядом с горном появилась и стала постепенно расти куча из автомобильных двигателей, алюминиевых колесных дисков, бронзовых кранов, медной проволоки и прочего лома. Это Большой решил обеспечить Николаевича материалом. А меня ознакомили с проектом мастерской, и я понял, что история повторилась: людей в команде стало больше - прибавилось работы и у меня.

   * * *

  Зою, молчаливую спутницу Николаевича, наши девчонки все-таки разговорили, и Катя рассказала мне историю женщины.
  С Николаевичем они познакомились недавно, а до катастрофы была у нее семья: муж и дочь. Только муж пил, и жила с ним Зоя под одной крышей, но порознь.
  А тут встретился ей мужчина, одинокий и привлекательный. Ночь, предшествовавшую разрушительному рассвету, Зоя провела у него. А ушла от друга ранним утром, потому что собиралась дочь на турбазу проводить. Тут и шарахнуло, а женщина осталась без мужа, без дочери, без любовника и почему-то до сих пор считает себя виноватой в их гибели.
  У Николаевича тоже погибли жена и двое ребятишек, и мужчина из-за этого очень переживает.

  - Переживать-то переживают, а друг с другом сошлись, - высказал я мысль, показавшуюся мне крамольной.
  Не привык я лезть в чужие сердечные дела, да и сам сблизился с Катей через короткое время после смерти жены и дочери.
  - А ты что, не знаешь? - Катя округлила глаза. - Виктор Сергеевич к нам одиноких не берет! Думаешь, Светка своего Максима без памяти любит? Они ведь тоже вместе совсем недавно - договорились меж собой и сюда пришли.
  Витька подтвердил сказанное Катей:
  - Мужику без бабы, а бабе без мужика здесь делать нечего. Начнутся всякие треугольники - разбирайся потом с ними.
  - Ты что, их всех свел друг с другом?
  - Зачем? Они и сами неплохо справились. Я и Максиму, и Николаевичу предложил - они согласились. Остальное - не моя забота... Гагика я тоже звал, но он по жене траур блюдет - вот пусть и живет на базе.
  Гагик часто приходит к Максиму. Что они делают и о чем говорят, я не приглядывался и не прислушивался. Понял только, что этот худощавый и невысокий армянин с добрым взглядом много воевал.

   * * *

  Озадачили меня эти разговоры.
  Почему Максим и Николаевич сюда пришли - понятно. Они здесь любимым делом занимаются. Николаевич - инженер, Максим - спец по оружию. Витька им старается все условия создать.
  А вот женщин что сюда заманило? Желание иметь своих мужчин или что-то другое? Максим и Света, Николаевич и Зоя - кто они друг для друга?
  А нас с Катей как назвать? Кто мы с ней? Сексуальные партнеры? Любовники? Муж и жена?
  Мы вместе совсем недавно, а я себя без нее уже не представляю. В радость мне Катя, милая и почти всегда что-то рассказывающая, беззастенчивая в постели и смущающаяся по пустякам. Моя Катенька. Не Катька, как Большой говорит; не Катюша, как в песне; а Катенька - моя ненаглядная.

   * * *

  Может, девчонки у нас собрались хорошие, или человек просто не способен тосковать вечно - стала Зоя оживать. И запела.
  Я, когда первый раз ее услышал, оторопел. Живой голос, сильный и красивый, звучащий совсем рядом - это вам не музыка в наушниках.
  Девчонки скоро ей подпевать стали. Обнаружилось, что и моя Катя неплохо поет. Только с Зоей не сравнить.
  Вскоре эта плотная женщина с крупными чертами лица стала девчонкам прически делать, а мужикам волосы стричь и бороды подравнивать. Оказывается, она раньше парикмахером была.

  Поскольку бриться нечем, все мужики ходят с бородами. Я боялся, что у меня растительность на лице жиденькой будет, но нет, выросла густая. Интересно, если ее подлиннее отпустить, борода кудрявая будет?

   * * *

  Появился у нас и лошадник, только уж больно странной внешности. Нужно взять двухсотлитровую бочку, чуть-чуть ее сплющить, приделать к ней большую голову, короткие, но толстые ноги и длинные здоровенные ручищи - как раз получится Василий Васильевич. А еще этот мужик с ног до головы зарос черными с проседью волосами.
  - Он что, из зоопарка сбежал? - потихоньку спросила у меня Катя, впервые увидев его.

  Разумеется, обезьяноподобный знаток лошадей пришел со спутницей - высокой миловидной женщиной лет тридцати. Я ее уже видел: она на базе стройматериалов жила.
  Объединяло странную пару то, что они не потеряли никого из близких. А если и потеряли, то нисколько об этом не жалели.
  Валентина была давно разведенной и бездетной, занималась торговлей. Катаклизм застал ее в дороге, когда она на своем автомобиле везла товар из другого города.
  - Колеса на ходу отлетели, а лобовое стекло на голову свалилось! - поделилась Катя чужими впечатлениями.

  Увидев, как хранятся наши запасы, Валентина пришла в ужас. Действительно, почти по всему участку, когда то бывшему моей собственностью, в разных местах высились кое-как уложенные груды продуктов и разных полезных вещей. Разумеется, мы все укрыли пленкой, но сделать приличные хранилища никак руки не доходили. Кроме того, мы планировали все перенести в дом, когда достроим его.
  На следующее утро после прихода новых жителей я застал Василия Васильевича, что-то увлеченно мастерящего из досок и брусков.
  - Лабазец малый, чтобы его с места не место переставить можно было, - пояснил Васильевич.
  По его словам, мужчина планировал сделать довольно большой ящик на высоких ножках.
  - Не поместится в него все. Лучше сделать побольше, а ножки в землю вкопать, - посоветовал я. - Иначе придется потом еще такой же улей делать, а может, и не один.
  - Соображаешь, милок! Только Валентинка мне такой заказала. А бабам потакать надо.

  С топором и пилой Васильевич управлялся куда лучше меня. Позже я понял, что кирпичи он тоже кладет быстрее и точнее, чем я. Собственно, все, за что он брался, получалось у Васильевича ловко и ладно.
  Знаний обо всем в его большой голове тоже имелось немало, и советы нового жильца пришлись кстати.
  Когда-то Василий Васильевич был фермером, имел большое хозяйство и немало наемных работников. Только за какие-то грехи угодил он в места не столь отдаленные. Наказание он отбывал неподалеку, в колонии, которую все попросту звали "Семеркой". После того как железо потеряло прочность, распалось и исправительно-трудовое учреждение, а Василий Васильевич неожиданно получил свободу.
  Где он был после освобождения до того, как попасть к нам, осталось в тайне.

  Васильевич опробовал баню и остался доволен. Конечно, печь у меня получилась громоздкая, зато я замуровал в нее два бачка, которые Витька из столовой принес. Один - для подогрева воды, а во второй камней наложил. Алюминий - металл легкоплавкий, бачки рядом с топкой не расположишь - вот и получилась у меня печь слишком большой.

   * * *

  Я недолго радовался такому толковому и неутомимому работнику. Васильевич помог нам перекрыть подвал и дал ценные советы по устройству печей. Потом они с Витькой загрузились инструментами и ушли к татарам. Вернулись со светло-коричневой лошадью, навьюченной какими-то мешками.
  - Васька! - сразу же заорал сияющий Васильевич. - Ты подковы отлить сможешь?
  У меня как-то из головы вылетело, что Николаевич у нас тоже Василий.
  - Неподкованный мой Рыжий, - громко и возбужденно рассказывал счастливый обладатель лошади. - У них там в кузнице недотепа какой-то. Пряжки к упряжи делает, да гвозди несуразные. Говорит, лошадей подковывать может, а у самого ни одной подковы.
  - Выточи мне эти подковы из дерева или чего-нибудь мягкого, - степенно ответил Николаевич. - Сделаем глиняные формы и отольем из бронзы столько подков, сколько душа твоя пожелает.
  - Здорово! - продолжил оглушать нас Васильевич. - А еще телегу сладить надо, а на зиму - сани. Серега, конюшню с тобой строить будем!

  Оказалось, что Васильевич переполнен идеями и ценными советами: он предложил Николаевичу делать плуги и бороны, планировал за них и за подковы "драть три шкуры" с соседей. Уже в сентябре он поинтересовался у Большого, запас ли тот лыжи и валенки. В общем, появился у нас человек деятельный и неуемный - если честно, мне стало совсем хорошо.

  
Глава 9

  Ильзат прибежал, когда мы как раз обедали, и принес весть: у соседей беда. В деревню пришла целая толпа пьяных и злых мужчин, по виду, уголовников.
  Сначала нападавшие никого не убили - они похватали всех детей, бывших в деревне, и заперли их в три дома, стоящих рядом. А потом предъявили требования.
  - Что им надо? - спросил Большой.
  - Золота, женщин и жареного мяса, - ответил Ильзат.
  - Мы же вам гранаты дали, - напомнил Василий Васильевич. - Взорвали бы их к едрене-фене!
  - Все уже разошлись на работу, когда они напали. А потом стало поздно.

  Нападавшие оказались хитрыми и безжалостными: взяли в заложники детей и начали творить все, что им приходило в голову. Как рассказал Ильзат, одного ребенка они уже закололи у всех на глазах. Причина - неповиновение одной из девушек.
  - Кто у них старший? - спросил Васильевич.
  - Здоровый, со шрамом на лбу, - ответил Ильзат.
  - Орел. Тот еще отморозок, - помрачнел Васильевич. - И с ним, наверно, такие же уроды: нормальные от него бегут. Наши это, с "Семерки". Где они целый месяц болтались?

  - Вырезать их надо, всех под корень, - сказал Максим. - И чем быстрее, тем лучше.
  - А дети? - спросила подошедшая Полина.
  - Да не остановятся они - дальше убивать будут, - ответил Максим. - Оружие у них какое?
  - Пики желтые с деревянными ручками, - вспомнил Ильзат.
  - Где-то нашли латунный пруток и заточки сделали, - пояснил Николаевич.

  Идти к соседям и всем скопом расправляться с бандой - других разумных вариантов не просматривалось.
  И тут у меня появилась смутная мысль.
  - Ильзат, говоришь, они пьяные? - спросил я.
  - Да. Некоторые сильно.
  - А что они пьют? У вас что-то взяли?
  - У нас ничего такого нет: нам вера не позволяет. Они с собой принесли. У каждого бутылочка с вином, из нее и пьют.
  - Какая бутылочка? - продолжил допытываться я.
  - Обычная - пластиковая, на пол-литра, - недоумевая, ответил Ильзат.
  - Эхма! - понял Васильевич - У них вино, спиртом разбодяженное: с пол-литра краснухи не запьянеешь. Большой, они где-то добро все оставили - склад у них должен быть: вино, спирт, хабар и бабы, наверно. Орел баб страх как любит.

  Глаза у Васильевича заблестели - сразу стало понятно, что его посетила идея.
  - Ильзат, они ведь налегке пришли? - спросил он.
  - Вещей у них не было.
  - Яду им нужно в вино подсыпать, - Васильевич поднял вверх указательный палец. - Напьются и сдохнут!
  - Не прокатит, - возразил Максим. - Они там наверняка кого-то оставили. А охрану уберешь - слишком подозрительно. Да и где яд взять, чтобы без вкуса был.
  - Метанолом травятся, - заметила Полина. - Его от обычного спирта трудно отличить.
  - Есть метанол, - напомнил Николаевич. - Целых пять литров. Я просил фенол, а вы мне метанол приволокли.
  - Переклинило меня тогда, - согласился Витька.
  - Осталось только узнать, где у них база, - задумчиво сказал Максим. - Они ведь, наверно, и ночевали там. Должно быть место рядом с деревней.
  - Склад удобрений, - догадался Ильзат. - Километра два от деревни.

  - Все - работаем! - начал командовать Максим. - Большой, собирай народ, подтягивайся к деревне. А мы на склад наведаемся.
  К тому, что Максим начал руководить, Витька отнесся, как к само собой разумеющемуся.
  Максим с Гагиком, я с Полиной, да Ильзат, показывавший дорогу - на склад удобрений отправились впятером.

   * * *

  Мужчина говорил громко, и его хриплый голос мы услышали издалека. Максим, подняв руку, остановил нас. Дальше, как две тени, двинулись только Максим и Гагик.
  - На четверть - спирт, а остальное вином доливай - самый смак получится, - хрипло вещал мужчина. - Давай, Танюха, шевелись! А потом мы с Маратом тебя за склад сводим - премию за хорошую работу выпишем.
  Мужчины захохотали. Невидимая Татьяна молчала. Мужской смех сменился женским визгом, но вскоре воцарилась тишина.

  Татьяна оказалась молодой полной женщиной с испуганным лицом. Кроме нее, на поляне перед кирпичным складом сидели и лежали еще шесть женщин со связанными скотчем руками и ногами.
  - Может, развяжете? - спросила одна из них.
  - Потерпите, - коротко ответил Максим.
  Два трупа Максим и Гагик спрятали в кусты.
  Татьяна, рассмотрев этикетки на бутылках с метанолом, помогала нам с видимым удовольствием, наливая вино из картонных пакетов. Вчетвером, а потом и вшестером мы быстро заполнили смесью вина и метилового спирта сотню маленьких бутылочек.

  - Кричишь хорошо? - неожиданно спросил Гагик у Татьяны.
  Женщина в ответ только посмотрела, вытаращив и без того большие карие глаза.
  Гагик и Татьяна скрылись за складом. Меня, Ильзата и Полину заставили спрятаться в кустах.
  - Будут спрашивать, где эти два урода, скажете, что за складом, - наказал Максим связанным женщинам и присоединился к нам.
  - Вроде, успели, - сказал он. - Теперь ждем и молчим.

  Шум шагов послышался очень скоро, а наша командир неожиданно издал птичью трель. Из-за склада в ответ послышался похожий щебет.
  На поляну вышли двое мужчин, одетых в камуфляж.
  - Воха, ты где? - заорал один из них.
  Из-за склада послышались женские стоны.
  - Не слышишь что ли? Опять вдвоем одну бабу мочалят, - заметил второй. - Могли бы и двух взять.
  - Нравится им так. Только что-то слабовато они сегодня: обычно визг стоит.
  - Сволочь нерусская! Что ж ты делаешь?! - истошный женский крик взвился над складом.
  - Вон, как Марат старается, - одобрительно заметил первый. - Ну что, берем бухло и пошли?
  - Не, я пойду, гляну, - ответил второй.
  Максим опять защебетал птицей.
  Один из мужчин скрылся за складом, второй через мгновение распрощался с жизнью: наш командир стремительной тенью выскочил из кустов и всадил ему нож под ребра.

  Из-за склада вышли Гагик и Татьяна.
  - Зараза! - возмущалась женщина. - Ты зачем ножом мне в задницу ткнул?
  - Ты кричала плохо, - оправдывался Гагик.
   - Все, теперь надо быстро. Сейчас заварушка начнется, - говорил Максим, разрезая скотч на руках и ногах женщин. - Полина, этих веди на базу!
  Женщины, охая, поднимались и разминали затекшие ноги и руки.

  - Серега, останешься здесь! - приказал командир. - У тебя гранат сколько?
  - Три штуки.
  - Хватит. Темнеет уже, сейчас мы этих уродов прищучим. Если кто сбежит, сюда придет: у них здесь вещички. Ты их встретишь. Главное - лежи тихо и без нужды не высовывайся. Терпи!

  Я остался один. Сумерки сменились лунной ночью. Ветер совсем стих, и только слабые шорохи в траве нарушали тишину. Мне было не по себе, ведь совсем недалеко лежали мертвецы. Если честно, покойников я боюсь с детства.
  Взрывы показались мне совсем слабыми. Если бы не безветренная погода, я бы их, возможно, не расслышал.
  Время тянулось, я все ждал, но стояла тишина. Может, действительно, прошло много времени, или мне просто так показалось. Наконец я услышал быстрые шаги и на поляне появились две тени.
  - Чуть ноги унесли! - раздался мужской голос - Как думаешь, за нами гонятся?
  - Вряд ли, темно уже.
  - Все равно давай свои мешки найдем, да ходу отсюда!
  Послышалось бульканье. Я сжимал гранату в руке, понимая, что нужно просто ждать. Отравленное вино должно было все сделать за меня.

  Третий вышел на поляну почти неслышно.
  - Хряпа, Семен, - раздался негромкий голос.
  - Орел! - отозвался один из двоих. - Вино будешь?
  - Нет, - отказался пришедший. - Нечего рассиживаться - уходим!
  Я ударил по гвоздю камнем, припасенным заранее, и бросил гранату. После громкого взрыва наступила тишина.
  Потянулось ожидание. С поляны не доносилось ни звука. По большому счету, в кустах меня удерживал страх, а не инструкции Максима.
  Я боялся, вслушивался в тишину, пытался что-нибудь рассмотреть на поляне. Моя рука сжимала гранату, я терпел.

  Как выяснилось, выжидал не только я. Кто-то медленно и осторожно уползал с поляны. Я бросил вторую гранату, целясь в источник звука.
  Через несколько секунд тишины почти над моим ухом раздался знакомый голос:
  - Воюешь?
  Максим прислушался и смело направился на поляну.
  - Молодец, Серега! - через несколько секунд сказал он. - Все трое готовы. Главная тварь отбегалась.

   * * *

  Всю ночь при свете появившейся луны, факелов и костров носили мертвые тела, закапывали их за деревней, рядом с дорогой. Убитых бандитов никто не считал - грузили на телеги и увозили за околицу. А там их хоронила команда из мужчин и женщин. Разумеется, без обрядов и почестей, по несколько человек в одной яме. Закапывали, как что-то ненужное, как мусор, как отходы.
  - Наших трое погибло, а местных пятеро, - сказал мне Максим. - В принципе, потери приемлемые.
  Наверно, он был прав, а если сравнить с несколькими десятками погибших бандитов, то тем более. Только не стало в живых людей, которых я знал, с которыми разговаривал, что-то делал. С двоими погибшими из наших я общался немного. Третьим был Гагик. Никогда добрый взгляд этого немногословного мужчины не остановится на мне.
  Васильевич хромал, Большой ходил с перевязанной рукой. Хватало раненых и среди наших, и среди жителей деревни.

  Утром пришли Катя, Полина и Света. Зомби, постоянно державшийся рядом с Полиной, невозмутимо смотрел на множество незнакомых ему людей.
  Катя, раскрасневшаяся от быстрой ходьбы, сначала показалась мне бодрой и радостной. Может, такой она и была, но только до того, как увидела меня. Любимая подлетела ко мне, даже не обняла - вцепилась в меня и разревелась.
  А потом, всхлипывая и глотая слезы, она, как всегда, быстро говорила:
  - Сереженька, не уходи больше никуда! Не бросай меня одну, пожалуйста! Ведь ты больше не уйдешь? Как я без тебя?
  Я, не разбирая куда, целовал ее мокрое от слез лицо, что-то говорил в ответ, еще крепче обнимая и без того прижавшуюся ко мне Катю.
  Думаю, оторвать нас друг от друга не удалось бы никому.

  
Глава 10

  Домой шли, почти не разговаривая, и улыбок на лицах я не видел: в телеге лежали погибшие товарищи.
  Правил лошадью молчаливый Ильзат, постоянно оглядывавшийся назад. В хвосте нашей нестройной колонны рядом с Полиной шагали еще четыре девушки. Одна из них была невестой парня.
  - У них тут строго, - объяснила Полина. - Потеряешь невинность до свадьбы и все - ты уже отверженная. Пусть пока у нас поживут.

  Всех женщин Витька отправил на базу стройматериалов: благо, там освободилось немало шалашей. Два мужика, оба среднего роста, лет под пятьдесят, строили маленькие утепленные домики.
  В свое время всю территорию базы забетонировали. Вот прямо на этом бетоне два строителя выкладывали четыре кирпичных столбика, а на них сооружали жилище. Каркас из брусков, утеплитель - плиты из каменной ваты, обшивка - древесные плиты - вот и домик почти готов.
  Нашлись умельцы и на улице Овражной. Небольшие печки, склепанные из алюминиевых листов и выложенные изнутри кирпичом, как раз подходили для отопления маленьких домиков с одним окошечком.
  Внутри таких жилищ - всего одна комната, а места в ней - только для кровати, печки, маленького стола да пары табуреток. Особо не разгуляешься, но для двоих места вполне достаточно.

  - Может, и нам такой же построить? - сказала Катя после экскурсии на базу.
  Если честно, я и сам предпочел бы жить в таком маленьком домике, а не в огромном Витькином доме.

   * * *

  Большой по-прежнему гнет свою линию и не пускает к нам жить одиноких. Женщины, отбитые у бандитов, и девушки из татарской деревни поселились на базе. Только днем многие из них приходят к нам. Смотришь, а меха на кузнечном горне качает не Зоя, а пришедшая в гости женщина. Сама же спутница нашего инженера с ножницами в руках вертится вокруг еще одной новой подруги - прическу ей делает. И обе при этом улыбаются и о чем-то оживленно разговаривают. Отвлечешься от своих дел и видишь, как девушка в длинной юбке с головой, замотанной платком, увлеченно колотит молотком, делая гвозди из латунной проволоки.

  Одна из таких девушек стала подругой Кати, по-моему, самой близкой. Гуля, невеста Ильзата - красавица, недаром на нее бандиты позарились. А с моей Катей они только комплекцией схожи - обе невысокие и ладные.
  Гуля часто к нам прибегает и о чем-то болтает с моей ненаглядной, да и сама Катя нередко ходит к подружке на базу.
  Ильзат невесту не забыл и приходит к ней. Только, похоже, не очень-то у них клеится.

  Однажды я видел, как Катя разговаривала с парнем.
  То, что моя Катенька может говорить быстро и много, я прекрасно знал. В этот раз она выглядела еще и убедительно. По крайней мере, Ильзат слушал ее очень внимательно, то глядя Кате в лицо, то опуская взгляд. Казалось, моя любимая полностью подчинила собеседника. Это ощущение усилилось, когда она закончила разговор и властным жестом отправила парня обратно в деревню.
  Заметив меня, Катя подошла. От ее властности и убедительности не осталось и следа - рядом стояла моя милая и жизнерадостная возлюбленная.
  - Ты что ему говорила? - спросил я.
  - Ничего особенного. Если он мужчина, то должен принять решение.
  Последние слова я никак не предполагал услышать от нее. Все-таки мы плохо знаем других людей, даже самых близких.

   * * *

  - Эй, рыженький! Я тебе нравлюсь?
  Женщина, только что подстриженная Зоей, с улыбкой смотрит на меня. Не знаю, что у нее на уме, но, по-моему, понравиться она должна любому мужчине: уж больно хороша.
  - Рыженькому нравлюсь я! - решительно заявляет подошедшая Катя.
  Красавица продолжает улыбаться, только смотрит она не на меня, а на Катю. Кажется, веселья в ее взгляде поубавилось, да и улыбка стала другой. Наверно, плохо ей одной. Мне без Кати точно было бы тоскливо.

   * * *

  На улице Овражной жили люди преимущественно средних лет и пожилые. Дети вырастают и не хотят жить с родителями - обычная история. Увы, даже та молодежь, которая переехала отсюда в наш же город, после катастрофы в родных местах так и не появилась.
  Родители детей не дождались и остались в больших каменных и бревенчатых домах. Обрушившиеся крыши и потолки общими усилиями подлатали, а вместо чугунных угольных котлов сложили кирпичные печи.
  Казалось бы, вот она - свободная площадь! Только никто не спешил переселяться с базы в деревню с неприличным названием. То ли их не звали, то ли люди предпочитали жить в шалашах и крошечных домиках, но оставаться в привычном коллективе.

  Зато много принесенных продуктов складывали именно в домах на улице Овражной. Первое время ватага добытчиков чего только не приносила: сахар, сладости, вермишель, специи. Позже добыча стала однообразной: крупы, растительное масло, соль.
  - Сначала из этих складов каждый тащил, что хотел, - объяснил Василий Васильевич. - А потом люди там селиться стали, сбились в банду и хозяевами себя объявили... Мы пришли, а нас не пускают. Большой пообещал их всех взорвать к едрене-фене... В общем, договорились: они нам один склад отдали, а мы пообещали им двадцать гранат, после того как все вывезем... А в том складе только крупа, масло да соль.

   * * *

  Наша жизнь состоит из совершенно непривычной для меня смеси вольницы и жесткой, почти воинской дисциплины.
  С одной стороны, никто никому производственных заданий не дает: как-то само собой складывается, что каждый чем-нибудь занимается. Я дом достраиваю, Василий Васильевич землю пашет, Валентина вещи и продукты раскладывает. Без дела никто не сидит.
  С другой стороны, сложилась боевая дружина из парней и молодых мужчин. Командует там Большой, но Максим регулярно с ними проводит учения и тренировки по рукопашному бою. Именно дружина ходит на промысел и приносит все необходимое. Часто с ними едет телега, запряженная Рыжим и, естественно, идет Василий Васильевич. Иногда с дружиной отправляются молодые и сильные женщины.

  Меня не только не взяли в дружину, но и в поход ни разу не позвали. Если честно, немного обидно: я, между прочим, в армии служил, в караулы ходил и из автомата стрелял по мишеням. Еще я из пращи могу гранату далеко бросить. Правда, воевать мне не приходилось, но все равно я чувствую себя обделенным: даже женщин на промысел берут, а меня - нет.
  Похоже, понимает это и Максим: он часто напоминает мне, что кому-то надо и наш поселок охранять, когда все мужчины расходятся. Признаться, совсем тошно стало безвылазно дома сидеть, и я не раз думал, как мне напроситься в какой-нибудь поход.
  - Серега, завтра с нами пойдешь, - вечером сказал Витька. - Развеешься, а то ты тут совсем закис. Катьку тоже с собой бери, а то она тебе скандал закатит.

   * * *

  В дорогу отправились, как всегда, большой командой. Мы с Катей шли, держась за руки. Большой шагал впереди и объяснял, что находится по обе стороны дороги. Говорить ему приходилось громко, потому что колеса ручных тележек стучали по дороге.
  - Тут химия: реагенты всякие в мешках, пакетах, бутылках и бутылях. Сюда никто не суется, потому что воняет. Кстати, здесь даже удобрения есть.
  - Так надо на огороде посыпать и Васильевичу на поля дать, - заинтересовалась Катя.
  - Пока не до этого - ответил Витька.

  Слева сквозь прорехи в обвалившемся бетонном заборе виднелась обширная территория, заваленная невысокими кучами рыжего песка.
  - Металлобаза, - объяснил Большой.
  А ведь рыжие кучи - это все, что осталось от стального проката, труб и прутков!
  - Там подальше латунная проволока еще осталась. Сегодня остатки надо забрать. Когда вернемся, сходим, - добавил Витька.
  - Ее и так полно натащили - ответила Катя - Везде эти мотки валяются: и у нас, и у овражных, и на базе.
  - Гвозди влет идут, а из проволоки их делать - милое дело - пояснил Большой - А справа троллейбусное депо. Туда бы тоже наведаться надо... Подстанция, электродвигатели, контактный провод - короче, медь и алюминий. А главное - от дома недалеко.

  Дальше справа пошли заросли кустов.
  - Низина, - продолжил рассказывать Витька. - Канавы да болотины - ничего путного нет.
  Слева от дороги нескончаемой стеной шли кирпичные заборы с рассыпавшимися воротами да здания высотой не более трех этажей.
  - Автопредприятие, строительная контора... Тоже строители... Опять автосервис, - рассказывал Большой. - Ничего особенного, но есть чем поживиться. Только тут больше те промышляют, кто в садах живут.
  Справа потянулись садовые участки с попадавшими домиками.
  - Дачи древние. Строили из дерева, на гвоздях - вот и развалилось все, - сказал Большой. - Тут много народу живет, только дикие они какие-то: прячутся и разговаривать не хотят.

  Зря, конечно, Витька на местных обитателей наговаривает: испугаешься тут, если такая орава по дороге идет.
  Вообще, интересно, почему в садах люди обосновались, а через дорогу в бывших автопредприятиях и строительных фирмах никого нет? Ведь там и здания есть и материалы - обустроиться немного, и жить можно.
  Впрочем, если подумать, то делать там нечего: и дров для печки много не наберешь, и земля почти вся под асфальтом да под бетоном - ничего не посадишь. У нас самих огороды большие, а Василий Васильевич еще и целину распахивает.

  Слева потянулся очередной кирпичный забор.
  - Промвентиляция, - сказал Большой. - Хорошо живут: земля свободная есть, а за железной дорогой лес - дров навалом. А еще у них склады с алюминием большие. Мы у них лист для печек выменяли - двое ножниц по металлу отдали, пилу, топор и гвоздей в придачу.
  Справа от дороги из признаков цивилизации остался только мусор в кустах - предприятия закончились.

  - Пришли, - сказал Витька.
  Забор из белого кирпича, шедший слева, повернул и пошел перпендикулярно дороге. Нам открылись большая заасфальтированная площадка и небольшое двухэтажное здание. Дальше тянулся такой же кирпичный забор, который выходил обратно к дороге.
  Крыша у здания отсутствовала, но ниже уже чувствовалась хозяйская рука: входную дверь и окна первого этажа кто-то закрыл листами волнистого пластика оранжевого цвета.
  Когда-то здесь было двое ворот. Теперь бывшие въезды аккуратно закрыли забором из того же оранжевого пластика. Впрочем, в одном из них нашлась калитка, в которую Витька постучал.
  - Открывай, большаки пришли! - крикнул он.
  В ответ раздался собачий лай, а затем детский голос ответил:
  - Сейчас, дядя Витя, открою.
  Нас здесь знали.

  Пацан лет десяти впустил нас, колонна втянулась в узкую калитку, и мы пошли по широкому проезду. Справа и слева торцами к этой дороге стояли длинные кирпичные склады. На крыше первого слева здания копошились мужчины - крепили знакомые оранжевые листы. Кровлю первого справа склада они уже закончили.
  - Большой, гвозди принес? - спросили с крыши.
  - Принес. Спускайся! - ответил Витька.
  Пока Большой отдавал черноволосому мужчине пакеты с гвоздями, петли и колесную пару для тележки, мы с Катей вовсю глазели по сторонам.

  Вдоль складов шла железнодорожная ветка, рельсы на которой превратились в труху. Похоже, здесь стояли вагоны, но теперь от них остались кучи, состоявшие из обломков железа и зерна. Все это заботливо укрыли пленкой, а сверху ее прижали досками.
  Впрочем, насколько я понял, существовать этому безобразию осталось недолго: женщины и дети ведрами перетаскивали зерно в склад, на котором мужчины ремонтировали крышу. Мы тоже принялись грузить тележки, уменьшая одну из куч.

  За складами высилась огромная гора из обломков бетона. По-моему, здесь обвалилось что-то, превышающее размером многоэтажный дом.
  - Там элеваторы были, высота - пятьдесят метров, - сообщил Витька. - Тут же хлебная база была. Зерно принимали, сушили, хранили. Мельницы стояли, линии по расфасовке муки в пакеты и в мешки.
  Зерно, лежавшее на путях, оказалось южной пшеницей прошлогоднего урожая.
  - У муки срок хранения маленький: в ней жучок заводится, - объяснил Большой. - А зерно несколько лет пролежать может.

  По дороге домой Витька рассказал историю команды, обосновавшейся на хлебной базе.
  Несколько выживших людей поняли, что в городе им делать нечего - собрались и отправились на окраину. Пришли сюда и увидели обвалившийся элеватор, обломки железобетонного зернохранилища, кирпичные склады, контору без крыши.
  Жители соседней деревни и обитатели бывшего вентиляционного завода увлеченно растаскивали муку и не обратили особого внимания на вновь прибывших людей. А те поселились в одном из складов, загородив досками и пластиковыми кровельными листами все проемы, образовавшиеся при падении ворот и дверей.
   С ними спорить не стали: нет смысла ломиться в закрытый склад, если рядом есть еще три склада с такой же мукой. Будущие хозяева базы собрали все листы кровельного пластика, разлетевшиеся по территории, и стали ремонтировать крышу своего склада.
  Потом им стали помогать наши и вентиляционщики.
  Почему? Наверно, умные люди найдут разные причины.
  На мой взгляд, гвозди, пленка и кое-какой инструмент дешевле пшеницы, полученной взамен. Только мы могли забрать зерно бесплатно, ведь наша команда намного больше, и у нас есть гранаты.
  Может, всем нам нужна дружба?

  
Глава 11

  Сколько людей выжило в городе? Может, двадцатая часть; может, десятая; а вполне возможно, что и больше. Ведь на окраинах в последнее время построили множество коттеджей. А в одноэтажном доме шансов выжить было намного больше, ведь на улице Овражной не погиб никто. Да и в районах, где стояли многоэтажки, мы с Витькой видели много людей.
  Куда они все делись? Неужели остались в городе?
  Там, где многие тысячи трупов, должен стоять жуткий запах разложения. А если к этому добавить скоропортящиеся продукты, хранившиеся в холодильниках? Мясные и рыбные консервы, хранившиеся в жестяных банках, вскрылись. Да и стеклянные банки обычно закрывают стальными крышками.
  По всему выходило, что в городе должна стоять страшная вонь.

  Впрочем, когда ветер дует со стороны ближайшего микрорайона, я не чувствую неприятных запахов. Может, дело в том, что мертвецы погребены под слоем обломков?
  - Остался народ в городе, - развеял мои сомнения Большой. - Сам видел, когда с Полиной в аптеку ходили. Нам лучше до зимы туда не соваться: еще заразу какую-нибудь подхватишь... А вообще, жить в городе можно, потому что там все найти можно.
  А ведь прав Большой. Конечно, город превратился в огромное кладбище, и пахнет там, вполне возможно, нехорошо. Только еда там есть: магазины на каждом шагу были, да и в любой квартире можно что-нибудь съестное найти. Стоит только в развалинах покопаться. Правда, неизвестно, что сначала найдешь: еду или покойника.
  Воду дождевую собирать можно, а еще в магазинах питьевая вода в бутылках была. Да и до реки не так уж далеко. Жилье тоже не проблема: хочешь - новую лачугу строй или землянку копай, а хочешь - уцелевшие дома ремонтируй.

  - Многие на дачи ушли, - сказал Витька. - У каждого второго за городом какой-нибудь домишко был... Уйти-то ушли, только зимовать им там плохо будет: домишки холодные, из еды только яблоки, картошка да моркошка, а больших магазинов и продовольственных баз рядом с дачами нет... Самые умные уходят оттуда - сам видишь, сколько у нас народу прибавилось. И все за последнюю неделю.
  В общей сложности, если считать и овражных, у нас уже около двух сотен. Принимаем мы всех - не прогоняем никого. Каждому находим место и дело: лентяйничать сейчас нельзя. Кто-то домики строить помогает, другие дрова заготавливают, третьи кусты выкорчевывают: Василий Васильевич, несмотря на заморозки, продолжает пахать.

  Витькин дом мы закончили и живем мы уже не в шалашах, а в нем. Печки пока сильно не топим, потому что и так тепло. Жилье получилось неплохое: большая кухня-столовая, шесть комнат, два туалета, ванная. Конечно, воду приходится ведрами носить, но канализация работает. Большой в свое время половину участка раскопал, а трубу вывел в овраг.
  Собственно, у нас здесь на каждом участке готовый фундамент есть, и канализация сделана. Конечно, фундаменты теперь ослабли: арматура в бетоне в прах превратилась. Зато канализации ничего не сделалось, ведь там только пластмасса, да камень.
  Комнат в нашем доме шесть, а семейных пар только пять: Мы с Катей, Витька с Полиной, Максим со Светкой, Николаевич с Зоей и Василий Васильевич с Валентиной.

   * * *

  Жильцы в шестой комнате появились только в середине ноября, перед тем как лег снег. Обычно к нам попадали люди, не обремененные большим количеством вещей: много на себе не унесешь. Эта пара пришла в сопровождении всей команды добытчиков, причем каждый из них нес какое-нибудь имущество супружеской четы.
  Сзади Василий Васильевич вел Рыжего, запряженного в телегу. На ней тоже лежали вещи.
  - Боевая женщина! - восхищенно поделился Витька. - Все хозяйство забрать заставила.
  "Боевая женщина" оказалась невысокой и полной. Увы, молодость этой когда-то красивой женщины давно прошла - и морщинки на лице обосновались надежно, и седина в темных коротких волосах серебрилась заметно. Лет шестьдесят я бы ей точно дал, но, судя по словам Большого, возраст нисколько не повлиял на бодрость духа.

  Рядом с женщиной легко шагал высокий худой мужчина. Вроде бы, и голова у него была полностью седой, и зубов во рту не хватало, а назвать стариком нового жителя язык не поворачивался. Может, из-за легкой походки, может, потому, что в руках и плечах чувствовалась сила. Смотрел мужчина тоже по-особенному: строго, очень внимательно. Казалось, ни одна мелочь от него не ускользнет.
  Вот так у нас появились Константин Савельевич и Татьяна Сергеевна - супружеская пара, прожившая вместе сорок лет, вырастившая детей и внуков.

  Я еще раз убедился, что Большой в людях не ошибается. Всего два новых человека появились, а как все изменилось!
  Татьяна Сергеевна сначала разместила свое имущество. По-моему, не меньше половины привезенного оказалось соленьями и вареньями. Затем женщина обосновалась на кухне, и вскоре я понял, что приготовление пищи - это искусство, а Татьяна Сергеевна - самый талантливый в мире повар.
  В моей голове возник очередной дурацкий вопрос: почему у женщины, которая невероятно вкусно готовит, такой худой муж?

  Савельевич долго осматривал наше хозяйство, часто покачивал головой и смешно выпячивал губы. Говорил он мало, да и услышать мне удалось не все: по пятам я за ним не ходил.
  Осмотрев кузницу, печь для обжига, ручные станки, Савельевич сказал кратко и определенно:
  - Кустарщина!
  Увидев останки аккумуляторов, из которых Максим извлекал свинец, долговязый инспектор вновь ограничился только одним словом:
  - Варварство!
  Большому он выдал целую речь:
  - Вы, господа, ведете себя, как пещерные люди! Нельзя рассматривать аккумуляторы в качестве источника свинца, а из электродвигателей выдирать медную проволоку. Да, практически все приборы и механизмы сейчас неисправны, но их нужно ремонтировать, а не ломать!
  
  Затем Савельевич взялся за Николаевича. Сначала они долго бродили по окрестностям, потом несколько часов сидели в комнате. Результатом общения инженеров стали три мелко исписанные листа бумаги, которые вручили Большому.

   * * *

  Моя жизнь сделала неожиданный поворот.
  - Серега, у тебя с мастерской дел много? - спросил Витька.
  - На пару дней.
  Я как раз заканчивал очередную стройку - утепленное помещение на месте своего дома. Планировалось, что там зимой будет работать Николаевич с командой.
  - Бросай, без тебя доделают! - распорядился Большой. - Савельевичу толковый помощник нужен.
  - А Катя?
  - И Катьку с собой бери.

  На складе китайского ширпотреба, расположенном на ЗКПД, осталось множество вещей, ненужных и испортившихся. Например, кому нужны фонарики, если все стальные пружины и контакты в них давно рассыпались в пыль? Да и батареек к ним все равно нет, ведь они потекли в первый же день, когда железо разваливаться начало.
  Однако именно за фонариками Савельевич отправил нас с Катей. Первый светильник наш новый начальник сделал сам: извлек светодиоды из фонариков, закрепил их на куске тонкой фанеры, спаял.
  Откуда взялся паяльник, сделанный из медного прутка и куска огнеупорного кирпича, я сразу понял: тут Николаевич точно руку приложил. Все просто: кладешь паяльник на жаровенку с тлеющими углями, а когда нужно, он всегда готов к работе. А вот где Савельевич взял олово и баночку с канифолью?

  - А где вы эту проволочку взяли? - спросила Катя.
  - Припой? И его, и еще кое-что я привез с собой.
  Следующие светильники мы делали уже вместе. Ближе к вечеру, как обычно, вернулась команда добытчиков. На тележках стояли автомобильные аккумуляторы.
  - Новенькие, как и обещал, - похвастался Большой.
  После тусклых огоньков масляных ламп яркий свет казался резким и неуютным, зато я смог прочитать все надписи на аккумуляторе.
  - Как я сам не догадался? - смущенно проворчал Николаевич. - Ведь все совсем просто.

   * * *

  На следующий день мы отправились к вентиляционщикам. Савельевич было хотел оставить Катю мастерить светильники, но моя ненаглядная взбунтовалась.
  - Я с Сереженькой пойду! - заявила она.
  Савельевич посмотрел на нее и неожиданно улыбнулся:
  - Можно и так.

  Бывший завод вентиляционных заготовок лежал в руинах. Однако люди, жившие здесь, не спешили их разбирать. Развалины большого железобетонного здания оставались нетронутыми.
  - Здесь у них три ангара стояли, - сказал Витька, показывая на площадку значительных размеров.
  От ангаров остались фундаменты и слой рыжей трухи. Зато алюминий, хранившийся в стальных складах, оказался весь на виду.
  Наши соседи жили богато. Тонкие листы, свернутые в рулоны и листы потолще, длиной метра три; трубы круглые и квадратные, прутки и полосы. Все разного размера, и всего много, очень много!

  Хозяева этого великолепия пользоваться своим богатством не спешили. Они покрыли алюминием только крышу двухэтажного здания - видимо, бывшей конторы. Еще я заметил несколько теплиц, сделанных из алюминиевого профиля. Все силы обитатели завода бросили на восстановление конторы, да на сельское хозяйство. Округа зеленела всходами.
  - Озимые, - сказал Витька. - И ведь все лопатами вскопали - чокнутые!
  - У них курочки есть. И кролики, - сообщила Катя. - Такие миленькие! Виктор Сергеевич, давайте тоже кроликов заведем!
  Пока мы алюминий разглядывали, Катенька успела разведать, что находится в нескольких дощатых сараях.
  - У овражных и куры есть, и кролики, - ответил Большой.
  - А пусть и у нас будут.
  Я бы ей, конечно, отказать не смог, но Витька не разрешил.
  - Кроликов кормить надо, - возразил он. - Кормов не напасешься, а у нас еще и лошадь.

  Я тем временем смотрел на людей, строивших теплицу, и не мог отвести взгляд. Они резали стекло. У нас тоже был такой материал - на базе чего только не хранилось. Только резать его было нечем. Приходилось заделывать окна пленкой. А у местных имелся алмазный стеклорез. Эх, мне бы такой!
  Савельевич ходил вокруг алюминиевых запасов, что-то записывая в тетрадке.
  Вручив список Большому, он подошел ко мне и сказал:
  - Не расстраивайся, стеклорез у меня есть.
  - Откуда? - ошарашенно спросил я.
  - Я кое-что привез с собой.

  Если мы варвары, кустари и дикари, то кто же тогда здешние жители?
  У нас хоть кузница есть, и землю нам лошадь помогает обрабатывать. Местные же копают лопатами и за три километра на себе куриный помет с заброшенной птицефабрики возят. Между прочим, на тележках, которые мы сделали. И инструмент у них тоже от нас, только некоторые лопаты алюминиевые.
  Мы всякие ручные станки и приспособления сделали, а у них только одно точило есть. Может, и его Николаевич сделал.

  - Увы, первое время всем выжившим придется побыть земледельцами, животноводами и, разумеется, мародерами, - сказал Савельевич. - Думаю, еда станет очень дорогой. Возможно, люди будут убивать друг друга за кусок хлеба.

   * * *

  Аккумуляторы и светильники оказались только первым шагом. Савельевич задумал провести полную электрификацию.
  - Для начала сделаем ветровые электрогенераторы и будем заряжать аккумуляторы, - объяснил он следующую задачу.

  Что изменилось в моей жизни? Совсем немного. По-прежнему рядом моя Катенька, все так же я чем-то занят. Раньше я забивал гвозди - теперь делаю алюминиевые заклепки. Прежде я размешивал глину или раствор, а сейчас - смесь стальных опилок и жидкого бакелита.
  А еще я работаю по большей части в теплой мастерской, а не на улице. И это хорошо, потому что уже стоят морозы, и навалило снегу.

  Василий Васильевич теперь делает лыжи и санки, а на своем Рыжем ездит от конюшни до базы и обратно.
  - У меня лошадь, а не снегоход, - заявил он Большому.
  Поэтому команда добытчиков теперь все возит на небольших санках.

  Максим взорвал трубу из красного кирпича, стоявшую на ЗКПД. Оказывается, на трубе были стальные бандажи, а без них она могла в любой момент рухнуть и придавить кого-нибудь из нас.
  Николаевич по-прежнему кует бронзовые ножи и топоры, мы строим все новые и новые склады, которые заполняются принесенной добычей.
  Новые жители у нас уже не появляются, только пришел Ильзат - теперь он живет на базе со своей Гулей. Не знаю, как отнеслись к этому родственники, но, кажется, молодые люди счастливы.

  
Глава 12

  - Виктор Сергеевич, вы обещали организовать экспедицию в техническую библиотеку, - напомнил Савельевич.
  Обычно наш инженер говорит просто и понятно, но иногда переходит на официальный тон. Я понял, что таким образом он пытается настоять на своем.
  О том, что нужно сходить в город за книгами, Савельевич поговаривала давно. Однако Большой все отнекивался, ссылаясь на запахи, якобы стоявшие в городе, и реальную возможность подхватить там какую-нибудь заразу. Мороз и снег свели на нет Витькины аргументы, и мы наконец отважились на поход в центр города.
  Катя и в этот раз не хотела отпускать меня одного. Опять дело дошло до слез. Выручила Гуля, провожавшая Ильзата.
  - Кать, ты что, как маленькая? - сказала она. - У мужчин всегда свои дела есть, а нам их ждать положено.

   * * *

   Несмотря на слой снега сантиметров в пятнадцать-двадцать, лыжи решили не одевать.
  - В развалинах они только мешаться будут, - сказал Большой.
  Сколько я не был в городе? Сейчас середина ноября, а разрушилось все в начале августа. Три с половиной месяца - для обычной жизни небольшой срок, но сейчас мне кажется, что это очень много.
  Снег завалил грязь и мусор, только город не стал красивым. Дома, которые не развалились окончательно, стояли без окон и дверей. Да и крыш у них не было по-прежнему. Впрочем, здесь жили люди, которые протоптали в снегу тропинки, оставили желтые следы от мочи, обломали нижние ветви деревьев.
  Где живет народ, догадаться было нетрудно: следы на снегу видны хорошо, а дым от печек не спрячешь.
  Все, как я и предполагал: на газонах стоят лачуги, построенные из того, что оказалось под рукой. В малоэтажных домах тоже жить приспособились.
  Самих людей не видно: думаю, все сидят в хижинах или других убежищах. Немудрено, ведь нас человек сорок. Понятно, что такую большую команду боятся. Зато мы идем смело: вряд ли найдется идиот, который отважится напасть на нас.

  Техническая библиотека располагалась в старинном двухэтажном здании в самом центре города. Наружные стены, сложенные из красного кирпича, сохранились в целости, зато крыша, перекрытия, деревянные перегородки обрушились и засыпали книги.
  Странно, но библиотека оказалась нетронутой - я предполагал, что книги растащат на растопку.
  Максим ловко забросил бронзовую кошку на самый верх стены, забрался по веревке в окно второго этажа и опустил веревочную лесенку с деревянными перекладинами. Оказывается, у нашей команды добытчиков все отлажено и предусмотрено.
  Я тоже залез вместе со всеми и стал бросать в окна доски, бревна, куски штукатурки. Скоро мы докопались до книг, которые оказались сухими и неповрежденными: слой мусора защитил их.

  Стопки книг и журналов росли и росли, но Савельевич и Николаевич не успевали их сортировать. Я понял, что они готовы забрать всю библиотеку, но понимают, что это невозможно.
  - Вы что, сюда читать пришли? - торопил их Большой. - Хватайте что-нибудь побыстрее - дома разберетесь! Надо будет - еще сюда придем.
  Мы загрузили книгами десяток санок и двинулись обратно. Тут выяснилось, что и на большую команду могут напасть.

  Говорят, стрелы в полете свистят, а спущенная тетива щелкает. Может быть, и так, но я услышал только вскрик.
  - Суки, из арбалета садят! - зло сказал Максим в нескольких метрах от меня.
  - Что с ним? - спросил Большой.
  - Насмерть. Две стрелы: одна - в шею, другая - в сердце.

  Сверху, откуда-то с провалившейся крыши кирпичной пятиэтажки раздался голос:
  - Подстреленного оставьте, а сами идите.
  - Зачем он вам? - крикнул в ответ Большой.
  Шедший рядом Ильзат застонал и повалился на снег. В его груди торчали две стрелы.
  - Сказано вам: идите отсюда, а то всех перестреляем. Мясо оставьте и ступайте. Второй тоже наш, - равнодушно сказали с крыши.

  - Уходите! - прохрипел Ильзат.
  На его губах появилась кровь, но руки парня уже сжимали гранату с вставленным гвоздем.
  - Все, уходим! - крикнул Витька.

  Максим наклонился над Ильзатом, совсем недолго поговорил с ним и, прикоснувшись напоследок рукой к его плечу, выпрямился. Колонна, подгоняемая Большим, потянулась в сторону дома, оставив на снегу два тела, мертвое и еще живое.
  - Серега, у тебя праща с собой? - спросил подошедший вплотную Максим.
  - Да.
  Мы с Максимом затесались в середину, прошли еще одну двухподъездную пятиэтажку, стоявшую рядом с первой, и спрятались за ней. Колонна пошла дальше.
  - Докинешь гранату туда? - негромко спросил Максим.
  - Докину. А как же Ильзат?
  - Считай, что его уже нет.

  Наши исчезли за поворотом, а для нас потянулось ожидание. Сжимая и разжимая кулаки, разминая пальцы, я был готов по сигналу Максима бросить гранату.
  Нужный момент наступил не скоро. Сначала раздался взрыв, послышались крики. Максим отрицательно покачал головой, продолжая прислушиваться и не рискуя выглядывать из-за угла.
  - Давай! - наконец скомандовал он. - Две штуки, одну за одной.
  Я вышел из-за дома, сделав несколько шагов и, как сказал Максим, бросил одну гранату, вслед первой - вторую. Получилось удачно: гранаты взорвались среди фигур, стоявших в том месте, где мы оставили наших товарищей.
  Максим бросился вперед, не дождавшись тишины. Он бежал зигзагами, резко меняя направление своего стремительного продвижения. А на самом верху стены, совсем рядом с тем местом, где прогремели взрывы, я заметил человека с арбалетом. Он целился в Максима.

  Одна граната у меня еще оставалась, но как ее бросить, чтобы взрывом зацепило этого урода? Зашвырнуть гранату внутрь дома? Она там может залететь в какую-нибудь щель? Тогда взрыв не причинит врагу никакого вреда.
  Можно попробовать бросить гранату так, чтобы она взорвалась в воздухе рядом с арбалетчиком. Только это сложно и непредсказуемо, ведь я даже не знаю точного времени замедления. Максим говорил, что от удара по капсюлю до срабатывания заряда проходит шесть-восемь секунд, а за две секунды граната улетит далеко. Тут точно не рассчитаешь - нужна удача.
  Я все-таки остановился на втором варианте: вложил гранату в сумку пращи, ударил по гвоздю рукояткой ножа-тесака, подождал и зашвырнул снаряд высоко в небо. Мне повезло: рвануло совсем рядом со стрелком. Он исчез - видимо, свалился внутрь дома.

  Максим уже не спеша подошел к лежащим на земле телам.
  - Все готовы, - сказал он. - Четверо тут, пятый на стене был... Снайпер ты, Серега!
  Черт! А ведь последним взрывом и самого Максима могло зацепить, ведь он совсем рядом был.
  - А ты куда бежал? - спросил я.
  - Хотел стрелка со стены ссадить. Ножи-то у меня на что?
  Учитывая то, как Максим умел обращаться с ножами, шанс у него был даже против арбалетчика.

  Я подошел к одному из убитых врагов. Обычный мужчина, только нестриженый, с неопрятной бородой. Одежда замызганная, явно нуждающаяся в чистке и стирке. Запах от людоеда шел соответствующий: похоже, мылся он крайне редко.
  Прибежала небольшая команда во главе с Большим, за ними вернулись и все остальные.
  Найти жилище людоедов не составило труда: протоптанная в снегу тропинка привела к входу в пятиэтажку. Дальше пришлось подниматься по деревянной лестнице. Эти уроды забрались высоко и устроили себе убежище на уровне четвертого этажа.
  Следовало признать, что сделали они все грамотно: вместо обвалившегося железобетонного перекрытия сделали деревянное, также из бревен и досок соорудили стены и крышу. Даже дверь на самодельных медных навесах открывалась и закрывалась вполне нормально.

  Внутри стоял полумрак, было тепло и ужасно воняло. Впрочем, чего ждать, если они себя мытьем не утруждали? Печка из кирпича, стол, стулья, лежанка с наваленными на нее лохмотьями - вот и вся обстановка.
  В углу хозяева отгородили фанерой небольшой закуток. Там-то мы и обнаружили еще одного обитателя вонючего убежища - женщину, скудно одетую в лохмотья.
  - Ты что тут делаешь? - спросил Максим.
  - Не видишь что ли? Сижу! - зло ответила она.
  Один конец толстенной синтетической веревки был привязан к ноге женщины, второй - к деревянному столбику, поддерживающему крышу.
   - Зачем тебя привязали? - вновь спросил Максим.
  - Ты дурак или притворяешься? Жарят они меня тут. Хотели совсем зажарить: надоела я им... Может, срежешь веревку? А то затянуто так, что не развяжешь.
  - Сколько их было? - освободив женщину, продолжил допрос Максим.
  - Пятеро. А вы откуда? Может, меня с собой возьмете?

  Часть книг пришлось оставить. Вернулись мы с двумя трупами и освобожденной женщиной.

   * * *

  Умывшись в ванной, я лег на кровать и закрыл глаза. Сразу же перед глазами замелькали события прошедшего дня. Бегущего Максима сменял выглядывавший из-за стены арбалетчик. Мертвый, иссеченный осколками Ильзат лежал на окровавленном снегу.
  Наверно, я все равно не уснул бы. А уж когда в комнату вбежала Катя, об отдыхе пришлось забыть.
  - Гулька сама себя взорвала! - выпалила она. - Гранатой.
  Катя села рядом, уткнулась лицом мне в грудь и тихо заплакала. Я сидел, ничего не думая, обнимал любимую, понимал, как ей плохо, но не знал, чем ей помочь.

  Проплакавшись, Катя неожиданно уснула, а я, уложив ее, вышел из дома.
  Уже давно стемнело, на безоблачном небе горели звезды, морозило все сильнее.
  В мастерской горел свет. Савельевич, Николаевич, Василий Васильевич и Максим сгрудились вокруг стола, рассматривая принесенные арбалеты и стрелы.
  - Плечи где-то усиленные нашли, - удивился Максим. - Спусковой механизм, похоже, из латуни или бронзы.
  - Вручную вытачивали, - заметил Савельевич. - Это сколько же терпения надо!
  - Крепеж латунный, - обратил внимание Николаевич. - Наши сколько ищут - никак не найдут, а эти где-то отыскали.
  - У стрел наконечники тоже латунные, - сказал Васильевич. - А собаку из этого убить можно?

  Василий Васильевич давно мечтает поохотиться на одичавших собак, которые стаями носятся по округе. Причем, насколько я понял, интересует его мясо этих животных.
  - Тебе говядины мало? - строго спросил Николаевич. - Шамиль нам целого бычка дал.
  - Так нет уже говядины - кончилась, - ответил Васильевич. - И за бычка мы плуг отдали, да гвозди с подковами, а тут мясо дармовое получится.
  - Пожалуй, три арбалета мы соберем, - подвел итог Савельевич. - Больше не получится: некоторые детали осколками посекло.

  
Глава 13

  Первый генератор мы делали втроем.
  К моему удивлению, Савельевич все чаще с уважением смотрел на Катю.
  В конце концов наш руководитель сказал мне:
  - Мне кажется, Сергей, ты недооцениваешь свою супругу. Дело не только в том, что у нее очень чуткие и правильные руки - она большая умница. Еще у нее чрезвычайно развита интуиция, а ее целеустремленности можно позавидовать.
  Признаться, ошарашил меня Савельевич. Я всегда считал свою Катеньку милой симпатичной болтушкой, а тут - и ум, и интуиция, и целеустремленность.
  Впрочем, что такое целеустремленность? Наверно, умение добиваться своего.
  А ведь прав Савельевич! Захотела Катя пойти с нами в поход - пошла. Решила стать моей женой - стала. Даже кроликов завела: упросила Витьку, и он ей принес пару от вентиляционщиков. А сарайчик для них меня заставила к конюшне пристроить.
  Ну и что из того? Я все равно люблю ее, какая бы она ни была.

   * * *

  Принципиально наш ветряк отличался от обычных только конструкцией ротора, в котором стальные пластины мы заменили железным порошком, смешав его с бакелитом. Работой первого изделия Савельевич остался доволен. Пусть длина каждой из трех лопастей едва превышала полметра, но все исправно крутилось, а аккумулятор подзаряжался.
  - Василий Николаевич, - как-то спросил Савельевич. - Вы не пробовали расплавить стальной порошок?
  - Была такая мысль, - Николаевич почесал свой нос-картошку. - Только сначала в тиглях не был уверен, а сейчас не знаю, удастся ли добиться нужной температуры.
  Два небольших керамических стакана заполнили стальными опилками, закрыли крышками и нагрели в кузнечном горне. Порошок спекся - стальные комки не разваливались. Один из кусков Николаевич нагрел и выковал из него вполне прочную железку квадратного сечения.
  Савельевич сказал только одно слово:
  - Интересно.
  Зато Николаевич пришел в восторг.
  - Теперь можно нормальный инструмент делать - надо только стальную труху собрать, - говорил он, размахивая сильными руками. - На металлобазе трубы из нержавейки есть, они почти все целые. Их только нагреть докрасна - они опять прочность наберут.
  Савельевич сказал еще одно слово:
  - Подождем.

  Два дня спекшийся стальной порошок и квадратная железка оставались крепкими, а на третий день рассыпались от первого удара.
  Савельевич впал в раздумье.
  - Я могу предположить, как это происходит, - поделился он с нами. - Летает на орбите спутник и каким-то излучением разрушает стальные предметы. Допустим, первый раз они разрушили здания и технику, попутно уничтожив значительную часть населения. Но зачем они это делают повторно? Ведь уже все разрушено, а люди от повторной обработки не гибнут.
  Сомнения - сомнениями, но стальной порошок мы решили собирать.

   * * *

  - Пора подумать об обработке металлов, - сказал Савельевич. - Для начала нужно сделать простейший токарный станок.
  Тут уж я оказался в своей стихии:
  - А патрон, а суппорт, а резцы где взять?
  - Все правильно, - ответил Савельевич. - Что-то отольем, что-то вручную сделаем. А для резцов нам нужны победитовые напайки... Только где их взять?
  - Знаю! - чуть не заорал я. - Надо сходить на мой завод и забраться в инструменталку.

  На этот раз Катя проводила меня спокойно, лишь сказала напоследок:
  - Аккуратненько там - не лезь, куда не надо!
  Неужели она чувствует, когда будет опасно, а когда - нет? Может, не зря Савельевич говорил о ее интуиции? Если так, то можно идти со спокойной душой.
  В этот раз в поход пошла только дружина, да меня взяли как проводника. Получилось человек тридцать, зато теперь у нас еще и арбалеты появились.

  Мой завод построили в стародавние времена. Делали здесь узлы и агрегаты к военной технике и автомобилям, инструмент, оснастку, металлическую фурнитуру. Ковали, штамповали и вытачивали здесь много чего - в общем, механический завод.
  Конечно, и ремонт здесь был, и реконструкцию проводили, но три больших цеха из серого кирпича оставались неизменными. Увы, сейчас один из них развалился полностью, а у двух других стены тоже местами обрушились. Зато кирпичный забор сохранился, и, судя по деревянным заплатам на месте ворот, у завода имелись хозяева. Да и тропу к фанерной калитке местные жители протоптали широкую.
  - Эй, хозяева! - закричал Большой. - Разговор есть.
  Витька снял с пояса небольшой топорик и принялся колотить по древесным плитам, загораживающим проход.
  - Чего надо? - отозвались из-за забора.
  - Поговорить. Не слышали что ли?
  - Всей оравой разговаривать будете? - спокойно спросил невидимый собеседник.
  - Двоих впустите, а там видно будет, - ответил Большой.

  Мы сидели вчетвером в теплой комнате, пол которой был выложен плиткой, а стены отделаны пластиковыми панелями.
  Говорил один из хозяев, белобрысый мужчина лет тридцати пяти:
  - Кирпич и пиломатериалы здесь были: тут как раз склад строить собирались. Остальное - из магазина стройматериалов. С лакокрасочной фабрики растворителя в бутылках натаскали. Смешиваем его с моторным маслом и этой смесью топим.
  - Как? - уточнил Большой.
  - В ведро наливаем, туда же кирпич опускаем. Он смесью пропитывается и горит потом долго и жарко... Думаю, топлива у нас еще на пару зим хватит.
  - А что делать планируете?
  - Да ничего особенного, - ответил белобрысый. - Весной картошки и овощей насадим. Семена уже запасли. Часть газонов уже вскопали, а снег сойдет - еще расчистим... Крупы у нас много, сахару вообще на десятки лет: здесь целый склад был.
  - Значит, хозяйство вести и потихоньку завалы разбирать, - сказал Витька. - Что откопаете, и сахар на обмен предлагать будете?
  - Ну, да, - пожал плечами хозяин. - А вы что ищете?

  Большой, как обычно, превратился в добродушного и улыбчивого рубаху-парня.
  - Ты, Никита, не спросил главного, - сказал он. - Что мы можем дать вам? А мы предлагаем дружбу.
  Витька положил на стол бронзовые пассатижи, потом добавил к ним ножницы из того же материала.
  У сидевших напротив мужчин хватило выдержки, и они даже не прикоснулись к инструментам. Только совсем спрятать свою заинтересованность они не смогли: взгляды их выдавали с головой.

  Обратно мы везли санки с латунным листом, оставив взамен пяток гранат и инструмент. Победитовые напайки тоже нашлись, но не с резцов, а со сверл, которые обитатели завода откопали в магазине стройматериалов, что был по соседству. Для резцов эти пластинки вряд ли подойдут, но нам обещали, что в следующий раз мы получим требуемое.
  - Пункт приема здесь организуем, - поделился планами Витька. - Будем собирать металл, оборудование, приборы.
  Варит все-таки голова у Большого: он рынок для наших изделий расширяет. А ведь у нас таких партнеров уже немало, поэтому и гвозди уходят моментально, и на инструмент спрос устойчивый.

   * * *

  Так и прошла зима: делали генераторы, электродвигатели, станочек простенький собрали. Опять мы с Катей в походы ходили, но недалеко: за углем в железнодорожный тупик, за удобрениями на склад реагентов, за нержавейкой на металлобазу.
  Так и дожили до весны.

  Едва сошел снег, пропал Витька - просто ушел и не вернулся.
  Полина осунулась и совсем перестала говорить. Катя переживала за подругу, но утешить ее не могла.
  А потом прилетел Куратор.

  
Часть 2. Под микроскопом

  
Глава 1

  Татьяна Сергеевна попросила меня принести с чердака пачку соли. Они с Валентиной все специи, соль и сахар как раз под крышу определили.
  - Суки! Вы же Рыжего задавили!
  Орал Василий Васильевич во всю мощь, и получалось у него громко.
  Я выглянул в окошечко, которое когда-то сам на фронтоне сделал, и почувствовал, что нашей прежней жизни пришел конец. Неподалеку, прямо на земле лежала многократно увеличенная хоккейная шайба метров двадцати в диаметре.
  Почему-то я решил, что эта черная штуковина прилетела. Впрочем, за шайбой разрушения отсутствовали - приползти шайба не могла.
  Свободного места рядом с домом для такой махины попросту не хватило, и неизвестный летательный аппарат опустился прямо на конюшню. Шайба стояла прямо на земле - думаю, Рыжего раздавило в лепешку. Так что Васильевич кричал не зря.
  Разумеется, на его рев сбежались все, кто был в доме. Я тоже спустился, держа в руке пачку соли.

  Рядом с черной стенкой необычного корабля, как раз напротив крыльца появился высокий худой мужчина. Именно появился, а не вышел и не спустился по трапу: ни лесенки, ни люка я не заметил.
  Мужик, как мужик: прямые черные волосы, вытянутое лицо с правильными чертами. Куратор - именно так он чуть позже велел себя называть - долгих речей произносить не стал.
  - Вы трудолюбивы и неагрессивны, отказались от бесконтрольного размножения, поэтому мы предлагаем вам сотрудничество, - сказал он. - Пройдите в корабль.
  - А я ребеночка хотела, - прошептала стоявшая рядом Катя.
  На черной стене гигантской консервной банки обозначился прямоугольник, очерченный серебристой линией - вход.
  Краткая речь больше походила на команду, а не на приглашение. Если честно, мне захотелось запустить пачкой соли в долговязого мужика. А еще я вспомнил, что у нас есть гранаты. Не знаю, как черный корабль, но сам пришелец взрыва не выдержал бы точно.
  Однако Максим, будто угадав мои мысли, покачал головой, переглянулся с Савельевичем и распорядился:
  - Заходим!

  Максим взял за руку Свету и пошел первым. Он попытался потрогать черную стену в том месте, где была нарисована дверь. Однако его рука не встретила преграды и пропала из виду - вход оказался открытым.
  Следом за первой парой и все остальные исчезли в непрозрачном прямоугольнике. Последними зашли мы с Катей, которая намертво вцепилась в мою ладонь. В другой руке я нес пачку соли, выбросить которую так и не догадался.
  Из чего состояла неощутимая дверь, я так и не понял, но изнутри она оказалась прозрачной. Я даже успел оглянуться и увидел Мурку на крыльце нашего дома.

  Узкий короткий коридорчик вел в освещенный отсек. В довольно большом помещении мебель отсутствовала, пол покрывал пушистый светло-серый ковер.
  Оглянувшись, я не увидел двери, через которую мы вошли. Нас окружали глухие голые стены такого же цвета, что и ковер. Потолок матово светился, хорошо освещая всех нас. Я и Катя, Максим и Света, Васильевич и Валентина, Савельевич и Татьяна Сергеевна, Николаевич и Зоя - пришельцы отобрали десятерых.
  - Сейчас корабль полетит, сядьте на пол, - послышался голос Куратора. - Желающие могут лечь.
  Прилегли и кто хотел, и кто не собирался этого делать, потому что все потеряли сознание.

  Сколько продолжался полет, и летели ли мы вообще - понятия не имею. Впрочем, судя по тому, что в туалет хотелось почти нестерпимо, времени прошло немало.
  - Выходим! - прозвучала команда Куратора.
   Черная линия на светлой стене обозначила выход. Мы прошли коридорчиком. вышли из корабля и уткнулись в другую черную стену со входом, обведенным серебристой линией. Вновь все исчезли в темном проеме, и опять мы с Катей вошли последними.
  Коридор на этот раз оказался шире и длиннее. Насколько я понял, по обеим сторонам располагались незаметные двери, и в них исчезали наши товарищи. Через секунду мы с Катей остались в коридоре одни.
  - Вам сюда, - распорядился невидимый Куратор.
  На светлой стене появился вход, обозначенный темный линией. Мы с Катей привычно прошли сквозь стену.

  Наконец-то мы оказались в комнате с мебелью, окном и постоянно видимыми дверями. Впрочем, обстановка не отличалась богатством: довольно широкая лежанка да два продолговатых ящика на высоких ножках - вот и все. Выходы на светлых стенах обозначались черными прямоугольниками.
  Вид из окна оказался приятным, но однообразным: ровная земля, поросшая зеленой травой, а что за ней - не видно, потому что взгляд в пригорок упирается. Откуда здесь столько травы? У нас рядом с домом была сплошь голая земля, ведь снег только-только растаял.
  Кроме той двери, в которую мы вошли, здесь имелись еще две, расположенные рядом друг с другом. В один из этих черных прямоугольников Катя сначала засунула руку, следом голову, а потом и зашла.

  - Что там? - поинтересовался я.
  Ответа не последовало.
  Я попытался пройти следом за Катей, но моя рука наткнулась на преграду. Черная плоскость стала твердой и не хотела меня пропускать. Я попробовал покричать, сначала вполсилы, потом во всю мочь - безрезультатно. Нас разлучили.
  Входной проем тоже отвердел, за дверью, соседней с той, в которой пропала моя спутница, обнаружилась маленькая кабинка, весьма похожая на душевую. Правда, на стенах и потолке маленького помещения я не увидел ни кранов, ни леек, ни полочек с вешалками - только какие-то рисунки.

  Запаниковать я не успел, потому что Катя вышла обратно.
  - Ты что молчишь? - озабоченно спросила она.
  - Да я тут орал изо всех сил. Ты что, не слышала?
  - Нет. Я, между прочим, тоже не шепотом тебя звала...Там туалет. А здесь что?
  Катя быстро скинула одежду и исчезла в душе, а я поспешил в туалет.

  Смывной бачок на унитазе отсутствовал, и труб, подводящих к нему воду, я тоже не заметил. Однако стоило мне подняться, как в унитазе зажурчало. Вместо туалетной бумаги мне удалось извлечь из стены довольно толстую влажную салфетку. Все оказалось совсем просто: подносишь руку к соответствующему изображению - из стены вылетает салфетка и повисает в воздухе.
  Раковины и крана здесь тоже не было. Чтобы помыть руки, их пришлось засунуть в нишу, над которой красовались две нарисованные ладони.
  В общем, непривычно, но довольно удобно.

  Катина одежда, которую она положила на лежанку, уже наполовину исчезла: пушистое покрытие этого ложа на глазах всасывало в себя ткань. То же самое происходило с кроссовками, тонущими в ковре.
  Из душа Катя вышла совсем сухая и принялась с удивлением рассматривать остатки одежды.
  - Как там? - спросил я.
  - Представь себе, что ты автомобиль, и все будет нормально, - рассеянно ответила любимая, не отрывая взгляда от лежанки.

  В душе меня несколько секунд хлестали тугие струи воды, бившие, казалось, со всех сторон. Затем пена, взявшаяся непонятно откуда, покрыла все мое тело, и я стоял, не зная, что делать. В итоге пену смыло водой, и кожа, обдуваемая горячим воздухом, быстро высохла. Пожалуй, Катя была права: процесс весьма напоминал обработку машины на автомойке.
  Когда я вошел в комнату, ковер "доедал" мою одежду, а от Катиных вещей не осталось и следа.
  - Пить хочешь? - она протянула мне бутылочку, наполовину заполненную водой. - Здесь все в стенах - надо только руку поднести. Только еды нету... Ты соль в корабле оставил?
  - Ага.
  - Жалко - сейчас бы хоть соли пососали.
  Пустота в животе ощущалась остро - видимо, не ели мы уже давно.

  - Спать будете на этих ложах - неожиданно раздался голос Куратора.
  На черных крышках продолговатых ящиков засветились красные огоньки.
  Признаться, услышанное меня совсем не обрадовало: я уже привык спать с Катей. Обнимать любимую женщину, слышать ее дыхание, чувствовать тепло ее тела - удовольствие, граничащее со счастьем. Теперь меня этого лишали.
  - Займите свои места, - скомандовал Куратор.
  - Я уже выспался, - попробовал возразить я.
  - Я есть хочу, а не спать, - поддержала меня Катя.
  Острая боль пронзила всю ногу, от бедра до кончиков пальцев.
  - Ой-ой-ой! - запричитала любимая.
  Боль прекратилась так же внезапно, как и возникла. Нам дали понять, что споры и непослушание здесь не приветствуются. Переглянувшись, мы полезли в ящики, проваливаясь в черноту.
  Зачем они сделали черную крышку? Ложишься и не видишь, что там. Впрочем, изнутри неощущаемая поверхность оказалась прозрачной. Видом матово светящегося потолка я наслаждался недолго и отключился почти мгновенно.

   * * *

  Что меня разбудило - не знаю. Открыл глаза, увидел потолок и сразу понял, где я. Обнаженная Катя стояла рядом с кроватью и рассматривала разложенные на ней тряпки.
  Я не сразу заметил изменения. Потом увидел, что кудряшки на голове моей любимой стали совсем коротенькими, и обнаружил, что исчез островок волос между ее ног.
  - И под мышками волос нет, - сказала Катя, заметив мой взгляд. - А тебе бороду сбрили.
  Исчезли и борода, и другие волосы на теле. На голове остался совсем короткий ежик.
  - Я тебя хотела разбудить, а у твоего ящика крышка твердая оказалась. Стучать не стала... Нам тут одежду припасли.
  Разглядывала Катя светло-серый комбинезон. Такой же я обнаружил в длинном ящике, расположенном точно под моим ложем. Там же нашлись почти невесомые башмаки и перчатки из толстой, но мягкой ткани.

  Катя влезла в комбинезон и соединила внахлест кромки ткани, закрыв грудь и живот.
  - Ой, они же совсем срослись! А как теперь эту шкуру снимать?
  - Проведите пальцем по темной линии сначала сверху вниз, а затем снизу вверх, - послышался знакомый голос.
  Катя поиграла с необычной застежкой.
  - Снимать комбинезон и перчатки вне жилого помещения запрещается, - сообщил Куратор.
  - А если я в туалет захочу? - удивилась Катя.
  - Испражняться можно в комбинезон, он приспособлен для этого.
  - Пакость! - сморщилась моя любимая.

  Такая жизнь мне нравилась все меньше и меньше. Есть не дают, спать в ящиках заставляют, а теперь еще и гадить в штаны предлагают. Одежду тоже дали какую-то несуразную, даже трусов нет.
  Впрочем, накормили нас быстро. Куратор пригласил нас в столовую - большое помещение, где все наши уже сидели за столами и орудовали ложками. Каша из непонятной крупы, странное мясо без волокон, напиток, напоминающий молоко. Все непривычное, необычного вкуса, но вполне съедобное.

  
Глава 2

  После еды нас отпустили погулять. Комбинезоны, конечно, удобны, но они в обтяжку - все недостатки фигуры видны просто замечательно. У Николаевича, оказывается, живот немаленький, Савельевич в этой дурацкой одежде совсем худым кажется.
  В общем, нормально выглядят Максим, Катя, Света и Валентина. У меня, наверно, вид не слишком привлекательный: красивым телосложением я никогда не отличался. Собственно, друг к другу мы уже давно привыкли, а вот что вокруг?

  Стоим мы на травке, рядом наш черный одноэтажный дом с плоской крышей и сплошными стенами без окон и дверей. Точнее, они есть, но мы их не видим. В общем, угольно-черный параллелепипед - весьма странное жилище.
  Буквально через двести метров уже привычные городские развалины - дома обрушившиеся и дома, частично уцелевшие. Деревьям, что стоят между зданиями, ничего не сделалось, но листьев на них не видно. Если оглянуться, можно увидеть реку, в мутной воде которой плывет много мусора. Другой берег совсем недалеко, там деревья и кусты.
  - Камышовый остров, - сказала Валентина. - Мы туда на пикники ездили.
  Кажется, она права. Получается, мы улетели совсем недалеко и по-прежнему находимся в городе. Только тут должна быть бетонная набережная, а чуть дальше от берега шла улица со старинными домами высотой в два-три этажа.
  Сейчас здесь только холмистая пустошь, поросшая зеленой травой. Может, Валя ошиблась?
  - Действительно, Камышовый остров, - подтвердила Татьяна Сергеевна. - Только на берегу все куда-то подевалось.
  Здания и набережную убрали - как их и не было. А удивительнее всего - трава, слишком густая и высокая для середины апреля.

  Зелень заинтересовала не только меня. Света и Василий Васильевич уже сорвали по травинке и внимательно разглядывали стебельки, разминая их в пальцах и нюхая.
  - Не знаю такой травы, - поделился Васильевич.
  - Тоже ни разу не видела, - согласилась Света.
  Следуя их примеру, я с трудом сорвал прочную травинку и решил ее пожевать.
  - Есть траву запрещено! - раздался голос Куратора.
  Я выбросил зеленый стебелек и стал озираться, пытаясь понять, откуда звучит голос. Такое ощущение, что говорили у меня над ухом, но ничего похожего на динамик рядом не наблюдалось. Да и остальные, похоже, этого голоса не слышали.
  Куратор не успокоился и скомандовал:
  - Займите место в транспортном средстве!

  Крутить головой мне не пришлось, потому что все смотрели в сторону, противоположную реке. Метрах в пятидесяти на травке стояла очередная переросшая шайба, раз в пять меньше, чем та, которая нас сюда привезла.
  Кажется, команда предназначалась только мне: остальные двигаться с места не собирались.
  - Сереженька, ты куда? - крикнула Катя.
  Я подошел к большой черной таблетке и, обернувшись, заметил, что любимая так и не двинулась с места.

  На этот раз для меня нарисовали овальный люк, ведь в стенке высотой менее полутора метров для двери места попросту нет. Согнувшись, я прошел по низкому узкому проходу и попал в круглую кабинку диаметром около полутора метров. Посередине стояло кресло, на которое, судя по всему, мне предстояло забраться.
  Действительно, послышалась команда:
  - Разувайтесь и займите место пилота!
  Можно подумать, здесь другие места есть.
  Я снял башмаки, сунул их в черный квадрат, появившийся в самом низу светлой стенки, и уселся в кресло. Скосив глаза, поставил ноги на изображения следов от ступней, нарисованных на подножке кресла. Для рук тоже нашлось место: на широких подлокотниках имелись изображения ладоней с растопыренными пальцами.
  Подлокотники вспухли, и кисти моих рук закрыла серая масса. Ноги тоже плотно обжало, видимо, таким же образом. Я испугался и попытался вырваться, но не смог. Держало меня крепко.

  - Успокойтесь, - сказал Куратор. - Вас подготовили к управлению аппаратом. Начинайте движение.
  - А как?
   Мой вопрос остался без ответа.
   Ну и что прикажете делать? Усадили на кресло, привязали к нему, а что делать - не говорят.
   Вся стена передо мной оказалась заполнена экранами, экранчиками, шкалами и индикаторами. На одном из мониторов я увидел наш черный дом и стоящих рядом товарищей, на другом - развалины, на третьем - голубое небо. Похоже, на кораблике имелся круговой обзор.
  Я попробовал согнуть указательный палец на правой руке. Как бы не так! Палец гнуться не желал.
  А вот просто опустить прямой палец я смог, и, судя по изображению, "таблетка" довольно шустро отъехала назад. Рывок почти не ощущался, а ведь резкое ускорение обычно хорошо чувствуется.
  Я остановил движение, приподняв палец, а когда задрал его повыше, мое транспортное средство двинулось вперед.

  Все понятно: палец вверх - вперед, вниз - назад. Если честно, мне показалось, что должно быть наоборот. Двигая палец влево-вправо, я обнаружил, что "шайба" поворачивается в соответствии с моими простейшими манипуляциями.
  Получалось, что я смог управлять движением черной "таблетки" всего одним пальцем. А зачем остальные девять пальцев и ноги? Попробовать хотелось, но я решил быть осторожным и освоить хотя бы что-то одно. Несколько минут я кружил по траве, взбираясь на холмы и опускаясь в ложбины.
  Повинуясь моему указательному пальцу, "шайба" забирала вправо или влево, ехала вперед и назад, быстрее или медленнее.
  - Возвращайтесь к жилому модулю, - распорядился Куратор.
  Я осторожно подъехал к своим товарищам, так и стоявшим возле черного параллелепипеда. Мои руки и ноги освободились, башмаки сами выползли из стены. Знакомство с необычной машиной состоялось.

   * * *

  Когда я, довольный собой, выбрался из "шайбы", внимание на меня обратили только Катенька:
  - Сереженька, слава богу, вернулся!
  Все остальные, не отрываясь, смотрели на огромную черную махину, взявшуюся непонятно откуда. А к двери, "нарисованной" на черной поверхности, приближалась Татьяна Сергеевна.
  Больше всего эта здоровенная штуковина напоминала танк. Правда, гусениц у него не было, да и не слышал я о танке тридцатиметровой длины. Зато на корпусе пятиметровой высоты имелась небольшая башня с чем-то, похожим на пушку.
  "Мегатанк" постоял пару минут, затем плавно развернулся и медленно пополз в сторону развалин. Двигался огромный механизм почти беззвучно, только из-под днища раздавалось негромкое шуршание.
  - Метров двадцать будет, - Николаевич на глазок определил ширину большой машины.
  Несмотря на внушительные размеры, "танк" в землю совсем не проваливался, только трава под ним приминалась. Наверно, такое происходило из-за большой площади опоры, ведь танк скользил всем днищем по земле.

  Мы все пристально смотрели на огромный механизм. Кто-то молчал, кто-то комментировал, а Катя еще успевала расспрашивать меня. Как выяснилось, она делала это не зря, потому что через несколько минут ей пришлось занять место в "таблетке".
  Тем временем "танк" дополз до развалин, повернул и потихоньку двинулся вдоль границы травы, оставляя за собой ровную темно-серую поверхность, состоящую из мелких камешков, песка и пыли.
  - Пашня-то ровная, только огрехи есть, - придирчиво заметил Василий Васильевич.
  Действительно, в местах, где высота земли резко менялась, виднелись остатки мусора.
  Лавируя между развалинами, подъехал "танк" значительно меньшего размера, и именно Васильевичу выпало исправлять недочеты.

  Вскоре из-за дома выполз еще один механизм, похожий на маленький танк. Только днище у него спереди не поднималось плавно, а под прямым углом соединялось со стенкой. В этот трактор забралась Света. Юркий механизм заскользил по земле, оставляя за собой полосу, лишенную травы.
  - Что-то вроде комбайна, - заключил Савельевич. - Интересно, куда пойдет скошенная трава?
  Совсем скоро всеобщее возбуждение сменилось подавленным молчанием. Причиной стал рассказ Татьяны Сергеевны.
  - Мальчики, вы, когда в город ходили, людей видели? - спросила она, выйдя из "мегатанка".
  Мы озадаченно смотрели на нее, а женщина как-то отрешенно продолжила:
  - Мертвые они все. А эта дура вместе с мусором трупы перемалывает.
  Думаю, у нас появилась еще одна причина беспрекословно выполнять команды. Все поняли, что наши жизни для Куратора не представляют ценности. Пожалуй, его и называть то правильнее, не Куратором, а Хозяином.

  Так или иначе, все мы попробовали управлять каким-нибудь механизмом. Несмотря на всеобщее уныние, время пролетело незаметно, и солнце стало опускаться к горизонту. Нам приказали идти в черный параллелепипед, ставший нашим домом.

   * * *

  - Снимите комбинезон, расправьте и положите в контейнер для очистки, - услышал я, едва успев зайти в нашу комнату.
  Контейнером Куратор назвал длинный ящик под моим ложем.
  Оставшись совсем голыми, мы с Катей по очереди помылись в душе.
  - Время ужина - пройдите в столовую, - последовало очередное распоряжение.
  - Так мы же голые! - возмутилась Катя.
  - В модуле достаточно тепло - в одежде нет необходимости, - равнодушно ответил Куратор.

  В столовой, заполненной обнаженными людьми, я заметил, что каждый из нас получает пищу, предназначенную именно для него. Подходишь к маленькому столику у стены, и на него из ниши выползает поднос с едой. Идешь за обеденный стол, ешь, а потом относишь поднос с грязной посудой в другое черное окно на светлой стене.
  - Не хочу больше, - сказала Татьяна Сергеевна и встала из-за стола.
  - Вы обязаны съесть все, - остановил ее Куратор.
  Женщина послушно села обратно и продолжила есть.
  - А добавка будет? - спросил Васильевич.
  - Нет. Рацион индивидуален и точно рассчитан, - вновь во всеуслышание заявил Куратор.
  Черт! Похоже, нас кормят, как домашних животных.

   * * *

  Мы с Катей вернулись в свою комнату. Неужели нас сейчас загонят в эти ящики?
  А чем еще заняться? Дел никаких нет, книг и телевизора - тоже. Да и день выдался муторный - такой лучше забыть поскорее.
  Однако Катенька стала рассказывать, как она управляла "таблеткой", живо описывая свои страхи и переживания. Мы сначала сидели на лежанке, а потом, обняв Катю, я понял, что хочу ее. Желание было не просто сильным, а непреодолимым. Взглянув в глаза любимой, я догадался, что она испытывает похожие чувства.
  Успокоились мы не скоро. Если быть точным, мы вообще не успокоились - приглашение ко сну последовало в самый интересный момент.
  - Все удовольствие испортил, - разочарованно сказала Катя и добавила несколько непечатных слов. Полностью с ней согласный, я забрался в ящик.
   А не накормили ли нас стимуляторами? С этой мыслью я и уснул.

  
Глава 3

  Мы пробуем управлять разными механизмами и проводим в кабинах все больше и больше времени. Никто из нас не сомневается, что все машины могут работать в автоматическом режиме. Собственно, так и происходит, ведь тот же "мегатанк" ночью точно работает, ведь каждое утро мы видим новый вспаханный участок. Уже к вечеру на нем появляются всходы, а на следующий день земля скрывается под травой.
  Что это за семена такие, которые меньше, чем за сутки, всходят?
  - Вегетативное размножение, - объяснила Света. - Разве ты не заметил, что косильщик часть контейнеров с травой загружает в танки? Там все перемалывается и кусочками стеблей засевается подготовленный грунт.
  Трава, конечно, интересная. Насколько я понял, вся пища, которую мы едим, из этих стеблей и приготавливается. "Косильщик" почти все контейнеры загружает в приемники жилого модуля. Разумеется, пустые емкости он забирает, и процесс повторяется. Только откуда берутся мясо и жир?

  - Возможны два пути, - сказал Савельевич. - Либо травой выкармливают каких-то личинок, либо белки и жиры, аналогичные животным, получают непосредственно из растений. Все зависит от технологии.
  Первый вариант уже приходил мне в голову, но способ получения мяса прямо из травы понравился мне больше. Не слишком приятно осознавать, что ты ешь каких-то червяков.

   * * *

  Недалеко от нашего жилища два раза в день, утром и вечером, сверкают молнии. Грохочет при этом изрядно. В первый раз я, конечно, испугался, а потом привык: где молния, там и гром.
  Что, зачем и почему сверкает и грохочет, я, разумеется, пытался понять, но в голову ничего не приходило. Зато Савельевич вывод сделал уже на второй день.
  - Беспроводная передача электроэнергии, - уважительно сказал он.
  Все встало на свои места. Оказывается, часть контейнеров, которые привозит "косильщик" - это не трава, а аккумуляторы. Если приглядеться, разница между источниками энергии и емкостями с зеленой массой весьма заметна, да и загружают в дом или "танки" их в разных местах. Откуда к нам поступает энергия, неизвестно, а Куратор объяснять это не хочет - просто не отвечает на вопросы.

  Во всех механизмах стоят одинаковые кресла, но в "танках" и "косильщике" тебя по рукам и ногам не связывают. Управление там простейшее: джойстик и несколько клавиш.
  - Думаю, машины двойного назначения, - поделился Николаевич. - Мирный режим - джойстик, боевой - задействуют все пальцы.
  - Точно! - согласился Максим. - А шайба - наверняка боевая машина. Только многие функции заблокированы.
  В отличие от меня, Максим пробовал с первого раза шевелить всеми пальцами, но добился точно такого же результата, что и я. "Таблетка" отзывалась только на движения указательного пальца правой руки.
  Непонятно, зачем инопланетяне заставляют нас управлять этими машинами? Думаю, автоматика справится лучше нас, самых обычных людей, неопытных и, возможно, не имеющих способностей к управлению сложными механизмами.
  Может, нас хотят обучить? Только что это за обучение, когда ничего не объясняют и заставляют до всего доходить своим умом? А если Куратор хочет, чтобы мы стали солдатами, то почему нас так мало?

   * * *

  Почему я так хочу Катю? А если точнее, откуда взялось такое желание у нас обоих? Может, я зря пытаюсь найти какие-то особенные причины, ведь у нас просто нет других занятий. Кроме того, другие женщины меня не интересуют - может, настоящая любовь и должна сопровождаться сильным влечением?
  Куратор по-прежнему загоняет нас в кабины машин, но место пилота в "таблетке" теперь занимает кто-нибудь из четверых: Валентины, Савельевича, меня и Кати. Почему произошло такое разделение - не знаю. Остальные управляют "танками" и "косильщиком".
  Лично мне "шайба" нравится все больше и больше. Почему? Потому что она может летать!
  На самолете мне довелось пролететь два раза. Разумеется, пассажиром. С воздушными шарами, вертолетами, дельтапланами и прочими аппаратами я знаком только по книгам и видео. Словом, не специалист. Только не думаю, что даже самые современные военные истребители сравнятся с "таблеткой".
  За считанные секунды бесшумно и плавно взмыть на полкилометра и зависнуть - какому самолету это под силу? А встать на ребро и лететь в таком положении сколько угодно? Или почти мгновенно остановиться, погасив немалую скорость, и двинуться в обратном направлении?
  А если учесть, что перегрузки каким-то образом компенсируются, полет на "таблетке" превращается в удовольствие. Конечно, когда "шайба" летит вверх днищем или резко меняет направление движения, я это чувствую, но дискомфорта не ощущаю.
  Никаких ремней здесь нет - комбинезон намертво "приклеивается" к креслу и надежно меня удерживает. В общем, все продумано.
  Никогда не думал, что летать - это такой кайф! Катенька тоже в восторге, и Савельевич с Валентиной наперегонки занимают место в кабине.
  Вверх, вниз, спираль, переворот - машина послушно отзывается на малейшее движение пальцев и порхает в небе. Посадить "таблетку" плавно и в нужной точке я тоже могу. Думаю, автоматика не даст аппарату удариться о землю, если скорость превысит допустимую, но я стараюсь все делать сам.

  Впрочем, забираться слишком высоко или далеко нам не дают - Куратор приказывает опуститься или повернуть назад. Однако кое-что я все-таки разглядел. Весь город в развалинах - это понятно. Травой засеяна полоса вдоль реки, и площадь изумрудно-зеленого участка все увеличивается. Только главное не это: сколько я не смотрел, заметить даже слабенький дымок в городе или рядом с ним мне не удалось. Видимо, в живых остались только мы.
  Увы, жизни людей для инопланетян не имеют никакой ценности. Но даже понимание этого не может заглушить наслаждение от полетов. Может быть, наши далекие предки имели крылья, и не врут легенды, рассказывающие о летающих людях. Или мы произошли от ангелов?

   * * *

  В конце концов дело дошло и до вооружения. Пушек, пулеметов, ракет и лазеров у "таблеток" нет - только невидимые лучи. Не понимаю, как такое возможно, но из любой точки своей поверхности "шайба" способна испустить узконаправленный луч, который легко разрезает толстую кирпичную стену. И это с расстояния в сотню метров!
  Излучение может быть постоянным и прерывистым. Я так понял, что дискретный режим - для экономии энергии.
  Этим возможности "таблетки" не ограничиваются. На днище имеется аппаратура объемного разрушения. Просто зависаешь над зданием, включаешь ее, и все, что есть под таблеткой, рассыпается на мелкие кусочки. Правда, дальность маленькая - всего метра три, и расход энергии жуткий - уже через час надо менять аккумулятор.

  Кстати, к устройству, принимающему молнии и заряжающему накопители, "таблетке" приближаться запрещено. Надо приземляться и ждать "косильщика".
  Интересно, в чем причина запрета? Может, инопланетяне боятся, что мы приемно-зарядную станцию расстреляем?
  Есть у "шайбы" и оружие дальнего действия, рассчитанное, как минимум, на километр. Замечательная штука: выбираешь на экране точку в пространстве, включаешь, и удаленная сфера с радиусом около полутора метров превращается в область сплошного разрушения.
  Причем, то, что находится между таблеткой и выбранной точкой остается неповрежденным. Например, можно разнести в труху дерево, оставив целым здание, стоящее перед ним. Как такое возможно для лучевого оружия - ума не приложу.
  Даже Савельевич ограничился невнятным предположением:
  - Думаю, это гравитационное излучение.

  Не знаю, как планировали использовать это оружие его создатели, а мы лучами разрушаем здания и валим деревья.
  С деревьями все понятно: чиркнешь лучом по стволу у самой земли - и готово. Уцелевшие дома я разваливаю, пользуясь той же аппаратурой. Сначала обрезаю у здания угол, потом постепенно режу на куски наружные и внутренние стены.
  На месте домов остаются горы мусора, порой довольно высокие. Однако для большого "танка" они не помеха. Здоровенная машина легко взбирается на любое препятствие, и кучи под "мегатанком" оседают, как под прессом. Только я думаю, что он уплотняет развалины не за счет собственного веса, а благодаря разрушающему излучению.
  Энергии эта махина потребляет много - "косильщик" только успевает аккумуляторы менять. Воду для увлажнения почвы танк берет из реки, опуская в нее длинный хобот - выдвижную трубу.

  Движутся все механизмы примерно одинаково: поднимаются над землей и летят. Только "танки" и "косильщик" делают это на минимальной высоте, а "таблетка" - на любой.
  Кстати, танки тоже могут разрушать препятствия на расстоянии. Пушка на башне - это и есть излучатель, причем, довольно мощный.
  Боевой режим "косильщика" и "танков" не слишком сильно отличается от рабочего. Просто в первом случае механизмы поднимаются повыше и двигаются побыстрее.
  Понятно, что после "танка" с включенным объемным разрушителем останутся только мелкие камешки, а "косильщик" скосит и людей, и все, что попадется на его пути.
  Так и живем: едим, что дадут; спим в продолговатых ящиках, похожих на гробы; да гуляем по травке и на берегу реки.

   * * *

  - Серега, ты сколько раз от пола отожмешься? - спросил Максим.
  - Раз тридцать-сорок, - ответил я, вспомнив свои прошлые попытки.
  - А ты попробуй!
  Максим досчитал до ста и скомандовал:
  - Хватит! Теперь понял?
  Действительно, в последнее время сила переполняет меня. Я так себя не чувствовал, даже когда из армии пришел.
  - Заметил, как женщины изменились? - опять спросил Максим.
  А ведь точно! Татьяна Сергеевна похудела, у нее исчезли морщины, и седых волос не видно. С остальными - такая же история: исчезли животы, увеличились мышцы - мы крепнем и молодеем.

  - У тебя, между прочим, зубы выровнялись, - продолжил Максим. - А у Савельевича остатки зубов выпали, и новые растут.
  Про свои зубы я ничего сказать не могу, ведь зеркал здесь нет. Да, раньше у меня передние зубы были не идеальными, а один вообще немного криво вырос.
  Я засунул палец в рот.
  Пожалуй, Максим не обманывает. А я-то голову ломал, что в моей Кате изменилось! Вроде бы все то же самое, а ощущения разные. А она на ощупь стала другой, потому что ее тело налилось силой!

  
Глава 4

  Иногда нас отпускают погулять, разрешая бродить где угодно, не позволяя только сходить с травы. Меня обычно на берег реки тянет.
  "Утюжить" город начинали с берега, во время половодья. Сейчас вода спала и между травой и рекой образовалась полоса суши. От бетонной набережной не осталось и следа, зато здесь кое-где пробивается наша, земная травка. В основном, все завалено мусором. Ветки деревьев, ил, пластиковые пакеты и бутылки - ничего интересного река не принесла. Однако меня почему-то постоянно тянет покопаться в этом мусоре. Стоя на берегу, я пытаюсь сообразить, на что могут сгодиться обрывок рыболовной сети или доска, приплывшая непонятно откуда.
  Вскоре меня лишили и этого: в одну из ночей по прибрежной полосе прошлись "танки" и оставили после себя серую пашню. Здесь тоже зазеленела трава.

  В других местах интереснее всего прогуливаться с Валентиной. Эту часть города я знал плохо, а она выросла здесь и, показывая на невысокий холм, могла рассказать, какое здание тут стояло раньше.
  Мы стоим около большой продолговатой впадины.
  - Станция метро, - сказала Валентина. - Все обвалилось.
  В концах ложбины земля осела, и в провалах виднеется грунт, а под ним - мусор.
  - А там что? - спросил я.
  - Там тоннели начинаются.
  - Получается, они не разрушились.
  - Кажется, нет, иначе бы здесь был овраг.
  Интересно, почему уцелели тоннели? Из-за того, что бетонные стенки и своды оказались достаточно прочными, несмотря на разрушившуюся арматуру? А может, лучи, нарушающие структуру железа, просто не смогли пробиться сквозь толстый слой земли?

  Провалы в грунте встречаются часто, ведь в современном городе много всего спрятано под землю. Естественно, остались пустоты, а теперь они понемногу обваливаются.
  А что может быть под землей, кроме метро?
  Подземные переходы, глубокие подвалы, канализация, теплотрассы. А ведь все это должно уцелеть.
  Нетрудно заметить, что слой грунта, сделанный "танками", не толще семидесяти-восьмидесяти сантиметров. Тогда и емкости с топливом на автозаправках, возможно, уцелели, и из них можно выкачать бензин.

  Увы, все мои размышления совершенно бесполезны, потому что Куратор нас отсюда не выпустит.
  А кто такой Куратор, и зачем он нас здесь держит? Для чего он сотворил все разрушения на Земле и уничтожил столько людей?
  Мы пришли к единому мнению, что везде на планете такая же картина, как и у нас. Иначе бы давно шла война.
  Катя считает, что Куратор - сумасшедший робот, и логику в его действиях искать бесполезно. То, что происходит с Землей и с нами - эксперименты, заложенные в его программе.
  - Никакой он не человек - это только изображение, - как-то сказала Катя. - Бездушная железка. А мы для него, как букашки под микроскопом.
  Никто не стал возражать.

   * * *

  Незаметно закончилось лето. После первых же заморозков зеленая трава посерела, а танки прекратили сеять. Теперь машины оставляют за собой дымящуюся серую пашню.
  В жилом модуле обнаружилась комната, где будет зимовать трава. Все просто: куски дерна с травой освещаются мощными лампами, питательный раствор тоже подается постоянно.
  Раз в неделю Света и Татьяна Сергеевна срезают траву и загружают в то же окошко, куда мы отправляем использованную посуду. Вывод сделать легко: остатки пищи тоже перерабатываются и идут к нам на стол.
  Кстати, женщины стригут траву ножницами, изготовленными, судя по небольшому весу, из пластика. Кажется, здесь все изготовлено из полимеров - по крайней мере, то, что доступно нам, сделано не из металла.

  Выпал снег, а мы ходим в той же одежде. Оказывается, комбинезоны прекрасно согревают в любой мороз.
  - Наверно, пока мы спим, они не только очищаются, но и подзаряжаются, - предположил Савельевич. - Уникальная одежда!

  Пропали Максим и Света.
  - Они наказаны, - Куратор соизволил ответить на мой вопрос.
  Отсутствовали наказанные дней пятнадцать.
  - Психанула она, - рассказал Максим. - Выскочила на лед, а я ее ловить побежал - тут нас и скрутило. А дальше - все просто: просыпаешься один, идешь в безлюдную столовую, глотаешь бурду и возвращаешься в комнату. Потом сидишь на кровати. Лежать нельзя, ходить нельзя - можно только встать, постоять и опять сесть. Отсидишь - ложишься спать. Дальше - все то же самое.
  - А где Света была? - спросил я.
  - Там же, где и я. Когда я сидел, она спала. А когда я спал, на моем месте была она - вообще, получилось что-то вроде карцера.

   * * *

  Появилась вторая "таблетка". Теперь мы с Катей летаем одновременно. Первый раз кружили в небе каждый сам по себе, на второй - решили наладить хоть какое-то взаимодействие.
  А как взаимодействовать, если нет связи? Правда, мы друг друга видим. "Таблетка" может лететь в любом положении, покачиваться, вращаться - словом, передача информации возможна.
  Через неделю мы уже отрабатывали совместную атаку на произвольно выбранный объект.
  Двухместная "шайба", прилетевшая позже, впечатления не произвела. Два кресла стоят рядом, перед ними - одинаковые пульты, но совместно они не работают. Так что двухместным аппаратом мы управляли по очереди.

   * * *

  Нас оставили вдвоем. Нет, нас не заперли в комнате, мы ходили в столовую, и из жилого модуля нас выпускали. Только мы никого не видели и ничего не делали.
  - Нас проверяют на психологическую совместимость, - решила Катя.
  Расслабленные, мы лежали на кровати, отдыхая от энергичного общения друг с другом.
  - Мне нравится, - ответил я.
  - Говорят, многие в таких случаях начинают ссориться.
  - Да ну, ерунда какая-то! - отмахнулся я. - Давай лучше подумаем, как синхронно высоту набирать будем.
  - А никак - просто следить друг за другом.
  Если честно, слаженность наших полетов основана непонятно на чем: то ли на интуиции, то ли мы чувствуем друг друга на расстоянии. Несмотря на такую зыбкую основу, взаимодействуем мы неплохо.

  - Пятый рычажок слева во втором ряду сверху? - спросил я.
  - Парашютик нарисован красненький - наверно, спасательная капсула.
  Это у нас такая игра - по памяти называть, где находятся те или иные переключатели на пульте управления. Правда, многими кнопками и рычажками мы не пользовались, но выучили все наизусть.

   * * *

  Наша изоляция прошла без происшествий. Зоя и Николаевич, похоже, ругались, потому что после исчезновения объявились хмурыми и поглядывали друг на друга не слишком ласково.
  Потом пропали разом две пары: Савельевич с Татьяной Сергеевной и Васильевич с Валентиной.
  Через неделю они появились. Выяснилось, что теперь Савельевич живет с Валентиной, а Татьяна Сергеевна с Василием Васильевичем. Впрочем, я называю их по имени-отчеству больше по привычке: выглядят они не старше Кати. Татьяна вообще обольстительной красоткой стала. Савельевич превратился в высокого черноволосого парня. Николаевич постройнел и приобрел соломенную шевелюру. Васильевич остался таким же волосатым, но сбросил вес.
  Что произошло, я узнал из рассказа Кати:
  - Куратор развел их по парам и велел сексом заниматься. Валя быстро смирилась, а Константин до последнего сопротивлялся: от боли орал, но не соглашался. Ей его, можно сказать, насиловать пришлось, а он потом плакал.
  Я представил себя на месте Савельевича и через некоторое время понял, что краснею от стыда. Увы, я бы не сопротивлялся. Да и все наши женщины, на мой возгляд, очень привлекательны.

  Тут Катя заставила меня покраснеть еще больше:
  - Сереженька, ты, если такое случится, не сопротивляйся. С Куратором все равно спорить бесполезно.
  Я ошарашенно молчал, а Катенька тихо прошептала:
  - Ой, страшно-то как!

* * *

  За зимой пришла весна, растаял снег. Танки опять начали высевать траву. Собственно, им только это и осталось: все постройки в городе они уже перемололи за зиму. Серая пашня с пологими холмами и неглубокими впадинами покрылась зелеными всходами, а меня одолело предчувствие перемен. А может, на меня так действовала весна.
  Впрочем, перемены не заставили себя ждать.

  
Часть 3. Выживай, как сможешь

  
Глава 1

  Пробуждение оказалось пикантным. Десять человек, совершенно не одетых, пришли в себя на слегка влажной от росы прошлогодней траве. Несмотря на ясное небо, утреннее солнце грело пока слабо, и я с удовольствием накинул бы на себя что-то теплое.
  Увы, не наблюдалось не одежды, ни нашего черного жилого модуля, ни ставших привычными механизмов. Только мы и фигура Куратора, стоявшего рядом с нами.
  - Мы решили предоставить вам еще один шанс. Жить рекомендуется здесь, покидать преобразованную территорию запрещено.
  Куратор, как всегда, растворился в воздухе, оставив нас осмысливать произошедшее.

  - Ну и что это было? - нарушил молчание Николаевич.
  - Точнее спросить: что мы имеем? - грустно ответил Савельевич. - А имеем мы еще один гребаный эксперимент. Следует заметить, что нас в очередной раз поимели.
  Я понял, что могу замерзнуть окончательно, поэтому вскочил и завопил:
  - Блин, холодно!
  Максим тоже поднялся и вежливо спросил:
  - Что орешь, как сумасшедший?
  - Покричишь - теплее делается.
  - Нарви травы и в нее заройся - сразу согреешься.

  Я постоял, пытаясь понять, нет ли тут подвоха, а потом принялся дергать траву. Длинные тонкие стебли рвались на удивление легко, лопаясь у самой земли.
  Света выдернула одну травинку, с трудом разорвала ее пополам и сказала:
  - Из нее можно юбочку сплести.
  Вскоре ко мне присоединилась Катя, а за ней все остальные.
  - Может, чем-нибудь другим займемся? - через некоторое время предложил Николаевич.
  - Травы много надо, - возразил Васильевич. - Мы ей шалаши покроем. Сплетем из веток, а сверху трава будет.

  Мне идея показалась замечательной. Только где ветки взять?
  Дошло это не только до меня, и к реке со мной пошли Максим, Васильевич и Николаевич. Увы, на берегу, кроме той же травы, мы ничего не обнаружили. А вот в мутной воде плыли ветки, веточки, пластиковые пакеты и бутылки.
  - Ловите все подряд, потом разберемся, что куда сгодится, - распорядился Николаевич.
  Савельевич, похоже, руководить больше не собирается. После того как его разлучили с женой, в нем словно что-то сломалось. Больше нет живого взгляда, и, кажется, что Константин смотрит, но ничего вокруг не замечает.

   * * *

  Мы рассредоточились по берегу. Мусора по реке плыло много. Я то и дело забегал в воду, чтобы выловить ветку или полиэтиленовый пакет. Очень скоро ноги у меня совсем окоченели: вода текла ледяная.
  На мое счастье, мимо проплывала длинная ветка почти без сучков. У меня появился инструмент - теперь почти всю добычу я вылавливал с берега веткой. Чуть позже на конце своей удочки я сделал крючок: разорвал пакет и полученными полиэтиленовыми жгутами привязал к большой палке маленькую раздвоенную ветку. Кроме пакетов и пластмассовых емкостей разного объема, я собрал немало деревяшек, мешок из синтетической ткани, несколько обрывков шпагата из того же материала, пару зубных щеток и даже стеклянную бутылку. За ней пришлось заходить в воду почти по грудь, но эта вещь показалась мне особо ценной. Если разбить бутылку, получатся стекляшки. А осколком стекла можно и разрезать что-нибудь, и поскоблить.
  Только как разбить бутылку, если на берегу нет ни единого камешка - лишь земля, трава и мягкий мусор?

  Взглянув на реку, я утратил всякий интерес к стеклянной емкости: метрах в пятидесяти от берега плыла лодка, и в ней никого не было. С диким воплем я бросился в реку, забыв о том, что совсем недавно вода казалась мне очень-очень холодной. Как выяснилось, Максим, стоявший чуть ниже по течению, последовал моему примеру, но сделал это молча. К лодке мы подплыли одновременно, так же синхронно забрались в нее, перевалившись через противоположные борта, и принялись грести руками.
  До берега мы добрались как раз в том месте, где стоял Николаевич. Я ступил на твердую землю и только тут понял, что мы с Максимом нарушили запрет, покинув преобразованную территорию.

  - Рисковые вы ребята, - покачав головой, сказал Николаевич. - А если бы вас долбануло чем-нибудь?
  - Да ладно тебе! - возразил подошедший Васильевич. - Давай весла делать, и на остров поплывем. Ничего нам не будет. Смотри, вон птаха с нашего берега на остров летит. Видишь?
  Птица благополучно приземлилась на острове, и я наконец смог рассмотреть наше приобретение. На берегу стояла совсем маленькая самодельная лодочка. В свое время какой-то толковый мужик, разжившись стеклотканью и эпоксидной смолой, соорудил это плавсредство. Получилось вполне добротно.
  Тем временем Васильевич увлеченно мастерил весло из ветки с развилкой на конце: согнул концы прутиков, связал их полосами из разорванных пакетов. Получилась каплевидная лопасть, в которую наш умелец вплел прутья, связав их кусками шпагата.
  Николаевич и Васильевич отплыли и благополучно добрались до острова, а я отправился на свое рабочее место.

  Три обнаженные прелестницы внимательно изучали мою добычу.
  До чего же хороша моя Катенька! Что ни говори, а фигурка у нее - на загляденье! Нет, нельзя ей раздетой ходить: в соблазн вводит.
  Если честно, и Света, и Танечка мало ей уступают. Да, я про себя Татьяну Сергеевну давно Танечкой зову. А как еще женщину называть, если ей на вид не больше двадцати?
  От греха подальше я отошел к воде и снова стал мусор вылавливать. Женщины ушли и вернулись с охапками травы, а Танечка еще и камень принесла. С виду она, конечно, девчонка, но по-прежнему осталась рассудительной и предусмотрительной - стеклянную бутылку разбила в предварительно выкопанной ямке.

   * * *

  - Теть Тань, ну, давай юбочки сошьем!
  По-моему, Света об этих юбочках уже третий раз разговор заводит. Женщины сидят на охапках травы и мастерят одеяла из полиэтиленовых пакетов: разрезают их осколками бутылки и сшивают полосками пленки, проделывая дырки острыми палочками.
  - Юбочки мы еще успеем сделать, - спокойно отвечает Танечка. - А свою тощую задницу ты и одеялом прикрыть сможешь.
  - Ничего я не тощая! - обижается Света. - У меня все при всем, а Максимушка говорит, что я сексуальная.
  - Все при всем у Кати, а тебя немного раскормить нужно, - Танечка остается невозмутимой. - А сексуальность - понятие неопределенное, и очень часто фигура здесь не при чем.

  Черт! От таких разговоров мысли идут только в одном направлении. Может, позвать Катю прогуляться куда-нибудь за холмики?
  - Теть Тань, а вы теперь к Константину Сергеевичу вернетесь или с Василием Васильевичем останетесь? - любопытствует Света.
  - Мы с Валей уже говорили, - вздыхает Танечка. - Решили пока оставить так, как есть.
  Разговоры у женщин занимательные, только сыт от них не будешь. А есть хочется все сильнее, да и пить тоже. В реке вода мутная, но другой нет. Может, налить ее в пластиковые бутылки, чтобы отстоялась? Пожалуй, так и сделаю.   * * *

  Николаевич и Васильевич вернулись благополучно, привезли сухой хворост, какие-то корневища, побеги, луковицы и мятый алюминиевый котелок без ручки.
  - Ничего ты, Васька, не понимаешь! С коричневыми шишечками - это рогоз, а камыш - другой, у которого цветочки скоро появятся, - Васильевич никак не остановится, продолжая спорить с напарником.

  Огонь добывали трением. Оказывается, если знаешь - это совсем несложно. Больше времени занимают всякие приготовления, а главное - надо найти сухой горючий материал.
  Корневища Васильевич запек в земле под костром, побеги камыша съели сырыми, луковицы сварили в котелке. Наелись, отвара попили - жить стало веселее.  Постройкой шалашей руководил Васильевич. Дело оказалось простым: втыкаешь в землю десятка три палок, и, взяв их за основу, плетешь здоровенную перевернутую корзину из прутьев. Для надежности ветки и веточки между собой связываешь жгутами из пленки и обрывками шпагата.
   Каждая пара сооружала шалаш для себя, а Васильевич успевал еще всем помогать и подсказывать.  Ближе к вечеру я опять проголодался и заметил, что Катя что-то жует.
  - Трава это, - объяснила она. - Попробуй - вкусно! Только не глотай.
  Действительно, трава оказалась вкуснее привезенной с острова еды. Такое ощущение, что лесные орехи жуешь. Только потом приходится твердые волокна выплевывать.
  Танечка догадалась: наложила на кусок пленки травы и основательно постучала по ней палкой. Потом траву убрала и из полученной серой муки сварила кашу.
  Так что спать я ложился с приятным ощущением сытости.  Как и все остальные, свой шалаш мы с Катей не достроили, зато натаскали в него травы. Уже в темноте зарылись в эту кучу, укрылись легким одеялом из кусков пленки. Постель получилась колючая и холодная, но, прижавшись друг к другу, мы согрелись. Уснул я быстро.
  Утром выяснилось, что все мы посерели. Трава осыпалась, и серая мука намертво прилипла к коже, окрасив ее.
  - Траву надо обмолотить. Мука на кашу пойдет, а остальное нужно в реке прополоскать, - Валентина изложила план действий. - А то так и будем бледными неграми ходить.

  
Глава 2

  Нас с Катей отправили в разведку.
  - Вы - вверх по течению, а мы со Светиком - вниз, - сказал Максим. - Что странное встретите - поворачивайте обратно.
  Все-таки хорошо, когда любимый человек рядом. Нет на нас ни одежды, ни обуви; что впереди - неизвестно, а мы идем, взявшись за руки, и улыбаемся друг другу.
  Справа река. Остров мы уже прошли, и другой берег теперь далеко. Слева тянутся невысокие холмы и неглубокие впадины, поросшие серой сухой травой - в целом, пейзаж унылый. Зато солнышко светит, и ветерок совсем слабенький - даже без одежды не холодно.

  Путешествие вдоль берега прервал глубокий овраг, на дне которого бурлил довольно широкий водный поток, впадавший в реку.
  Пришлось повернуть и идти рядом с крутым склоном, удаляясь от реки.
  А ведь места-то знакомые! Это тот самый овраг, который отделял промзону от города. Только ходили мы по другой стороне. Как раз напротив хлебная база была, а дальше от реки вентиляционщики жили. Правда, там сейчас только сухая трава, да лес вдалеке виднеется.
  - Если так идти, мы прямо к нашему дому попадем, - сообразила Катя.
  Зашагали веселее, ведь интересно, что с нашим домом стало. Увы, произошло с ним то же самое, что и с другими зданиями. От нашего жилища остался только холм, поросший зеленой травой. Видимо, разрушали дом зимой, а засеяли пашню совсем недавно.
  А вот на другой стороне оврага "танки" не работали. Там стояли осинки и виднелись пеньки от березок, которые мы на дрова спилили.

  Дошли до середины дамбы и остановились.
  - Мышки дохлые, - сказала Катя. - А вон птичка лежит.
  Насколько я смог рассмотреть, на дороге и рядом с ней лежали маленькие трупики. Мыши и птички отчего-то погибли.
  - Пошли обратно! - скомандовал я.

   * * *

  - У нас та же история, - выслушав меня, поделился Максим. - Готовься, завтра с тобой в татарскую деревню наведаемся.
  - Как думаешь, отчего мыши погибли? - спросил я.
  - Наверняка защитное поле работает. Только, судя по всему, на день его отключают.

  Признаться, когда мы ступили на дамбу, неприятный холодок внутри у меня появился. Однако опасения не подтвердились, и мы дошли без происшествий.
  Дома в деревне остались целехонькими, а вот в живых не осталось никого. Останки людей, коров, лошадей, собак - не голые кости, а высохшие мумии, разрушенные лишь кое-где. Скалящиеся мертвые лица, обтянутые коричневой кожей; ставшие совсем худыми тела, спрятанные под одеждой.
  Пренеприятное зрелище!
  Впрочем, живность здесь была: в траве шуршали мыши, по улицам вальяжно разгуливали крысы, а вездесущие воробьи с чириканьем носились везде.
  - Похоже, год назад долбанули, как и по городу, - предположил Максим.
  В этой деревне до этого я был лишь один раз, когда с бандитами воевали. Максим же наведывался сюда частенько и ориентировался здесь хорошо.

  - Давай, Серега, по-быстрому: в кузницу заскочим, в столярку и в дом любой. Инструмент, обувь, одежду хватаем и уходим. Тележку бы найти.
  Увы, тележка нам на глаза так и не попалась. Хорошо, хоть пару рюкзаков нашли. Набили вещмешки одеждой и обувью, взяли пару топоров, лопату, пилу, да единственный нож, который нашли в жилом доме. В самый последний момент вспомнили о посуде и прихватили алюминиевые кастрюли, ложки и тарелки.
  Перевели дух только около горки, которой стал наш дом.
  - Что мы так торопимся? - спросил я. - Солнце еще высоко. Думаешь, барьер скоро включат?
  - Зимой бы сейчас уже смеркалось. Вдруг, активация на зимний день сориентирована?

   * * *

  Встретили нас с восторгом, добычу разбирали с радостными возгласами. Однако нашлись и критики.
  - Грядки делать давно пора, а они семян не принесли. И лопата только одна, - недовольно бурчала Света. - Белья никакого, даже нитки с иголкой не догадались взять. Завтра мы с Катей тоже пойдем.
  Максим беспомощно взглянул на меня - похоже, отказать Свете он не мог. А ведь когда-то Катя говорила, что у них союз по расчету. По-моему, тут любовь в чистом виде.
  - Опасно это, - я попытался урезонить рыжую девицу.
  - Вам же ничего не стало, - заявила Света.
  Ответных аргументов я не нашел.

   * * *

  Начался наш поход замечательно: дошли без происшествий, тележку в одном из дворов я обнаружил почти сразу же, загрузили ее быстро. Рюкзаки тоже заполняли недолго. Пожалуй, управились даже раньше, чем вчера мы с Максимом.
  Только Света никак не унималась:
  - Максимушка, давай еще семена поищем, ведь не нашли почти ничего! Пожалуйста!

  - Пойдем мы, - неожиданно сказала Катя. - А вы догоняйте.
  Я покатил груженую тележку.
   Катенька шагов через тридцать обернулась и крикнула:
  - Давайте побыстрее!
  - Ладно, - ответил Максим.

  Увы, это слово оказалось последним. В отличие от нас, Максим и Света не вернулись ни вечером, ни следующим утром. Мы с Васильевичем нашли их тела рядом с дамбой. Думаю, им не хватило двух-трех минут.
  Света сжимала в руке пакет с семенами, которые она все-таки нашла. Рядом с Максимом лежала лопата. Этой лопатой мы и выкопали могилу, в которой похоронили наших друзей.
  Там, где Света копалась на грядках, а Максим делал гранаты, они нашли последнее пристанище. И лежат они вдвоем - соединившиеся по расчету и полюбившие друг друга.

   * * *

  Не сказать, что я на весь белый свет обозлился, но заело меня основательно. Слишком обидным показалось, что Максим и Света погибли, не добившись результата. Ведь даже принесенной одежды на всех не хватило.
  На следующее утро я взял тележку и отправился по уже знакомому маршруту.
  - Сереженька, ты куда? - бросилась наперерез Катя.
  - По делам, - я не стал ничего объяснять. - А ты со мной не ходи!
  Катенька, пораженная моей решительностью, сделала шаг назад и ушла с дороги. Больше мне никто не препятствовал.

  В деревне я просто зашел в крайний дом, загрузил тележку вещами, которые, на мой взгляд, могли нам пригодиться, и тут же отправился обратно.
  - Сережа, ходить за город опасно, - Танечка попыталась отговорить меня от следующего похода.
  - Не опаснее, чем на остров плавать, - отрезал я.  На третий день начали поступать заказы.
  - Сережа, принеси, пожалуйста, зеркало, - попросила Зоя.
  Николаевич наказал поискать запасные втулки к тележкам, Васильевич велел привезти побольше соли, потому что на острове "карась попер".
  Катенька ничего не просила, только во сне обнимала меня крепко-крепко, словно боялась, что я от нее убегу.

  Я обнаружил еще одну тележку, и в нашем поселении из пяти шалашей появилось постоянное транспортное средство.
  Я сновал, как челнок.
  Народ копал грядки лопатами, привезенными мной, и сеял пшеницу, которую я нашел в деревне. Соль, сахар, крупы, одежда, постельное белье - я тащил все подряд. Тележек нашлось аж четыре штуки. Инструмент я уже не брал, потому что мы планировали позже раскопать подвал нашего дома. А там еще изрядный запас оставался.
  Многие вещи в бесхозных домах испортили мыши. Всего год прошел, а эти маленькие сволочи и продукты погрызли, и гнезда свили везде, куда добрались.

  Я ходил и размышлял по дороге. Понятно, что людей и животных убило излучение, наверно, со спутника. Мыши и крысы выжили, потому что были в подземных норах. Значит, и нам, в случае опасности, можно под землей прятаться.
  А вот откуда птицы взялись? Ясно, что прилетели, но откуда? Выходит, что смертоносным излучением воздействовали не сразу на большую площадь - обрабатывали участки ограниченного размера. Там-то и выжили птицы, а потом прилетели сюда.
  Почему тогда сюда не пришли другие животные - например, кошки и собаки. Уж для кошек здесь настоящий рай - мыши стаями бегают. Может, есть какие-то барьеры, которые только по земле идут, а птицы через них перелетают. Или невидимые преграды возникают лишь иногда, например раз в месяц. А если они двигаются?
  Так и на меня поохотиться могут, или на Васильевича с Николаевичем, ведь они каждый день на остров плавают, чтобы морды проверить и дров запасти.

   * * *

  - Огурчика бы солененького, - мечтательно проговорила Танечка.
  - Ты что, беременная? - спросил Васильевич.
  - Нет. Просто хочется. Сережа, там ведь, наверно, погреба есть. Привезешь баночку?
  Погреба в деревне есть: рядом с каждым домом земляной холмик, а в нем дверь. Это сарайчики над погребами для тепла землей завалены.

  Банка соленых огурцов, которую я вытащил из подземного хранилища, выглядела вполне прилично: полиэтиленовая крышка сидела прочно, рассол оставался прозрачным.
  - Му-у-у! - раздалось совсем рядом.
  Откуда здесь корова? А кто его знает! Только здоровенная животина стоит совсем рядом и смотрит на меня. И не корова это, а бык. Башка белая, туловище рыжее с большими белыми пятнами, а рога вниз загибаются.
  Я всегда думал, что у коров рога вверх торчат, а у этого бугая они вниз смотрят. Как же тогда он бодается?

  Тут мне стало не до бычьих рогов, потому что я заметил в небе черную точку, которая быстро приближалась, увеличиваясь в размерах. Я заскочил обратно в земляной сарайчик, кубарем скатился в погреб, успев захлопнуть за собой крышку, и свернулся калачиком на дне глубокой ямы.
  Скрывался в погребе я недолго, а когда вылез, бык лежал и не дышал. Кажется, я вовремя спрятался, а то бы прихлопнули и меня. Я даже оцепенел на какое-то время. Зато потом, подгоняемый страхом, начал двигаться очень быстро.
  Добраться до спасительной травянистой равнины хотелось побыстрее, но тележку я не бросил. Тем более, я ее уже загрузил.

   * * *

  - Все, Сергей - хватит в деревню ходить! - сказал Николаевич. - И на остров плавать прекращаем.
  - Давай, хоть морды оттуда вывезем, - попросил Васильевич. - На реке их ставить будем.
  - Завтра вывезем, и все - про остров забыть придется.

  Ночью Катя плакала, прижавшись ко мне, и молчала. Странно как-то: обычно она говорит много и быстро. Я чувствовал себя немного виноватым, но не раскаивался. А что я должен был сделать?
  Наверно, так и положено: мужчины рискуют, а женщины за них переживают. Только неизвестно, что тяжелее.  Из деревни и с острова мы и так навозили много всего. Васильевич рыбачит теперь на реке - ставит морды в заливчиках. На днях он на берегу рыболовную сеть из лески нашел - река ему подарок сделала.
  Рыбу Васильевич солит, а через какое-то время промывает и сушит - на зиму запасает. А еще он рыбий жир делает: заливает потроха водой, а кастрюлю на солнышко ставит. Вечером на воде слой жира плавает. Его обычно Танечка собирает - у нее это аккуратно получается.
  Взошло почти все, что посеяли, хоть мы и боялись, что от убивающего излучения семена испортятся. Я в деревне земляники садовой накопал, малины, смородины. Все здесь прижилось, на будущий год ягодами полакомимся. Жалко, ни яблонь, ни слив нет.
  Серая трава, после того как мы ее обмолотили и промыли, стала светло-коричневой. Разумеется, наши шалаши такого же цвета.

  
Глава 3

  - Ну, что, дом строить будем? - спросил Николаевич.
  - Не из чего, - равнодушно возразил Савельевич.
  - Как это, не из чего? - удивился Васильевич. - Под землей всего полно... В метро бы покопаться.
  - Я тут все дома помню, - сказала Валентина. - Если что-то конкретное нужно, могу подсказать.
  Копать решили в трех местах. Идею забраться в метро встретили с воодушевлением, однако решили это сделать чуть позже. Сначала на соседнем бугре будем снимать грунт, чтобы добраться до слоя из битого кирпича. Уже на этой основе начнем строить дом. А чтобы добыть кирпич, разроем еще один холм рядом. Валентина сказала, что там старинный дом с подвалом был.

  Копаем. Работа скучная и однообразная. На вершине ближайшего холма наметили квадрат, немного превышающий размерами будущий дом. Задача простая: вывезти всю мягкую землю из котлована в соседнюю ложбинку. Уберем грунт, докопаемся до твердого основания, а потом образовавшуюся яму завалим битым кирпичом, который добудем из другого холма.
  Работаем одновременно и там, и там. Пока ничего странного или просто нового не происходит: на глубине чуть менее метра лопата упирается во что-то твердое, и дальше мы не роем.
  Землю приходится возить метров за тридцать-сорок. Хорошо, что груженую тележку везем под уклон, а порожняком несложно и на горку забраться.

  Неожиданности начались, когда мы начали углубляться в щебенку на втором холме. Летнее солнышко изрядно припекало, работали мы полураздетыми, и очень быстро все поголовно начали чесаться.
  - Да это же стекловата! - первым догадался я.
  Битый красный кирпич оказался перемешанным с клочьями утеплителя, который и вызывал чесотку.
  Углубившись еще на полметра, мы наткнулись на хорошо сохранившийся пол, выложенный плиткой.

  - Расскажи-ка еще раз, что за дом тут был, - попросил я Валентину.
  - Двухэтажный, из красного кирпича, с синей крышей.
  - А его перестраивали или ремонтировали? - поинтересовался я.
  - Лет семь или восемь назад здесь окна и крышу поменяли. Внутри тоже что-то делали. Здесь на первом этаже ресторан был, а на втором - офисы.
  Картина вырисовывалась ясная. Судя по всему, в первую волну разрушений уцелели только стены. Разумеется, все стальные конструкции рассыпались.
  Все дерево растащили на топливо или использовали для строительства убежищ в другом месте. Осколков стекла и обломков пластмассы здесь тоже очень мало - значит, унесли и окна, и пластиковые отделочные панели, если они были. Осталась только каменная коробка, да разлохмаченная стекловата.
  Потом стены обрушила таблетка, а танк измельчил верхний слой мусора и засеял все травой.

  Однако Валентина говорила о большом подвале. Интересно, из чего тут сделано перекрытие над подвалом, если ему ничего не стало ни от излучения, разрушившего железо, ни от ударов падающих каменных стен. Если перекрытие цело, то и само подвальное помещение должно сохраниться.
  А нет ли там чего-нибудь любопытного или полезного?
  Мы перевозили красный щебень в яму на первом холме, выбирали уцелевшие кирпичи и очищали их от раствора. Стены здания оказались разрушенными не до основания и возвышались над полом где на полметра, а где чуть меньше.
  Уже вся квадратная яма на месте будущего дома заполнилась битым кирпичом, а нам никак не удавалось найти вход в подвал на втором холме. Мы очистили все здание, но ничего похожего на люк или лестницу, ведущую вниз, так и не обнаружили. Впрочем, подвал был, и несколько круглых отверстий в полу позволяли в этом убедиться. Бросаешь камешек - и слышишь, как он падает в каком-то помещении.
  Собственно, задачу мы выполнили: яму на первом холме заполнили щебнем и целого кирпича запасли немало. Если продолжить разбирать остатки стен большого дома, то из кирпича можно небольшой домик сложить.
  Увы, у нас нет цемента, и где его искать - неизвестно. Даже если Валентина покажет, где были магазины стройматериалов, мы можем не обнаружить там ничего, ведь здесь почти год люди жили. К тому же, цемент, наверно, уже отсырел.

   * * *

  Вход в подвал нашелся снаружи. Почему-то это никак не приходило нам в голову. Бетонная лестница оказалась неповрежденной, только пришлось попотеть, вытаскивая мусор.
  Едва появилась возможность проникнуть в подвал, все отправились смотреть.
  - Всем не лезть! - умерил наше любопытство Николаевич. - Вдруг, там яд или газ горючий. Двое пойдут.
  Отправили нас с Валентиной, но следом за нами и Катенька прошмыгнули, проигнорировав грозный окрик Николаевича:
  - Ты куда?

  Пропитанный рыбьим жиром факел горел ровно, позволяя в общих чертах рассмотреть подвал. Вдоль всего здания посередине шел широкий коридор со сводчатым потолком. Вот почему перекрытие уцелело: оно не из железа или железобетона, а из того же красного кирпича, что и стены.
  По обе стороны в стенах темнели арочные проемы без дверей. Думаю, они здесь были, но из железа. На полу лежал слой какой-то трухи, да трубы сантиметров десяти в диаметре. Я одну ногой подвинул - легкая, похоже, пластмассовая.
  Через дыры в потолке попадал свет. Воздух отдавал затхлостью и влагой, но дышалось свободно, да и факел горел хорошо.

  Зашли в один из проемов. Комната длинная и узкая, потолок высокий и сводчатый, как в коридоре. Пол у входа покрыт битым стеклом - в свете факела блестит и переливается.
  - Пожалуйста, факел опусти пониже! - Валентина наклонилась и подняла стеклянный фужер с отбитой ножкой.
  В конце комнаты громоздилась куча мягких игрушек.
  В соседнем помещении под ногами захрустели черепки. На полу лежала битая и неповрежденная керамика: вазы, статуэтки, декоративные тарелки с надписями и рисунками. В дальнем углу высилась горка пластмассовых баночек, футляров, тюбиков, флаконов - косметика.
  Прошли до конца коридора. Судя, по развалу битого кирпича, здесь имелся второй выход.
  - Товар тут был, - уже наверху сказала Валентина. - Те, у кого торговые точки рядом были, здесь небольшие склады арендовали. Наверно, эти комнаты делились на клетки.
  Пожалуй, она права. Думаю, железо в подвале рассыпалось, все ценное растащили соседи. Наверно, они же и всю упаковку на топливо забрали, а про дерево и говорить нечего. Короче, остался бесполезный хлам. Признаться, я надеялся найти что-нибудь интересное.

  Катя держит в руке мягкую игрушку - большого грязно-белого зайца.
  - Зачем он тебе?
  - А вместо подушки будет.
  Улыбнулась - и все мое разочарование испарилось без следа.

   * * *

  Материал для строительства дома мы решили поискать в метро и не прогадали. После трех дней раскопок удалось проникнуть в тоннель. Оказалось, с железом там ничего не случилось: рельсы по-прежнему твердые, а толстые кабели не попадали, а идут по стенкам, опираясь на стальные кронштейны.
  Только болт, вынесенный на поверхность, на второй день рассыпался, а рельсы рядом с прокопанным входом тоже начали разрушаться.
  Однако главное в том, что метрах в двухстах от входа мы обнаружили стоящий поезд. Четыре здоровенных вагона - по нынешним меркам, огромное богатство! Стеклопакеты, облицовочный пластик, утеплитель, фанера, алюминиевый профиль - можно построить не один дом.
  Конечно, вагоны надо сначала разобрать, потом тащить материалы по тоннелю и еще с полкилометра везти поверху. Однако нас восемь человек, и работы мы не боимся.

   * * *

  Дом мы построили, баню тоже. Входы в подвал очистили, весь хлам выбросили. Теперь у нас и жилье есть, и склад, чтобы сложить урожай и разные ценные вещи.
  Все, что может пригодиться в хозяйстве, мы выкапываем из-под земли. Валентина указала на холм, бывший раньше панельной девятиэтажкой, и мы теперь роем здесь. Похоже, до нас там никто не копался.
  Мы сняли верхний слой земли с изрядной площади и теперь вдумчиво разбираем развалины. Вернее, этим занимаюсь только я, а остальные под разными предлогами самоустранились.
  Когда-то здесь жили люди, ссорились и любили друг друга, воспитывали детей и ухаживали за больными. Сейчас они все мертвы, и живой здесь только я. Все, что принадлежало им, теперь мое, разумеется, если мне это нужно. Иногда я нахожу их самих, точнее, то, что от них осталось - только кости.
  Люди, жившие здесь, стали братьями , независимо от того, были или не были знакомы друг с другом, ведь я хороню их в братской могиле.

  Все ненужное я складываю в тележку и отвожу подальше. Куски бетона помельче - в тележку, слишком крупные камни разбиваю кувалдой. Обломки шкафа - в мусор, ведь древесно-стружечная плита плохо горит, да еще воняет при этом.
  А вот одежда, которая была в шкафу, пригодится. Отнесу домой, там женщины разберутся.
  Из обломков торчит провод. Тяну - не поддается. Пока оставлю его в покое. Порвать или обрубить провод я всегда успею. Увожу бетонный щебень. Одна тележка, вторая, третья.
  А это что? Похоже, ножка стула. Попробую аккуратно освободить. В любом случае, это вещь ценная, даже если стул ремонту не подлежит. Дерево - это топливо, а мы им не слишком богаты.
  Еще несколько тележек щебня.
  Показался угол дверного полотна. Тут придется повозиться подольше. Двери сами по себе - ценный строительный материал. Из них и перегородку можно сделать, и на крышу они сгодятся. Увы, целые полотна попадаются редко. Изломанные я разбираю: бруски каркаса идут в дело, а ДВП - в мусор.

  Раскопками по-прежнему занимаюсь только я. Васильевич и Николаевич крышу над подвалом делают, чтобы в него вода не попадала. Женщины и Савельевич на полях и огородах пропадают.
  Все мы заняты делом, никто не ленится, но нет и того азарта, который был раньше, когда мы жили рядом с ЗКПД.
  Почему? Мы не верим , что нам дадут жить спокойно. Катя утверждает, что "этот голографический придурок" прилетит весной.
  С чего она это взяла?
  Кстати, вот и моя Катенька идет.
  - Сереженька, пошли обедать.
  - Сейчас.
  - Ой, а чего это ты накопал? Шампунь, крем. А презервативы нам зачем?
  - Не знаю. Вдруг, пригодятся - выкидывать жалко.

   * * *

  Мы готовимся к зиме. Я снимаю грунт еще с одной горки, чтобы освободить развалины другой девятиэтажки. Савельевич и Васильевич в тоннель с другой стороны станции прокапываются. Николаевич самопрялку мастерит, потому что наши женщины собрались прясть и ткать.
  Из чего? А из травы, которой шалаши покрыты. Правда, не знаю, зачем им какое-то полотно, ведь я из развалин уже кучу одежды и всяких тканей выкопал.

   * * *

  Танечка вышла из комнаты и, задумавшись о чем-то, наткнулась на меня.
  Ого! А ведь вышла она из комнаты, где Савельевич с Валентиной живут. А Валю я только что на улице видел.
  - Мы теперь одной семьей живем, все четверо, - безмятежно сказала Танечка, заметив мой недоумевающий взгляд. - Хоть какое-то разнообразие. Может, и вы с Катей присоединитесь? А то мы можем и тебя одного в семью взять.
  Катенька налетела разъяренной кошкой:
  - Я тебе покажу: в семью взять! Глаза твои бесстыжие выцарапаю!
  Несостоявшаяся соблазнительница явно испугалась и юркнула обратно в дверь. Катеньку я от греха подальше в нашу комнату увел.

  Едва переступив через порог, взял ее за плечи и сказал, глядя в глаза:
  - Жена у меня одна, и других не надо! Догадываешься почему?
  Катенька молчала, непонимающе-испуганно глядя на меня.
  - Потому что я тебя люблю! - ответил я на свой же вопрос.
  Она обмякла, позволила усадить себя на кровать и даже не заплакала.
  Мы долго сидели рядом.

  Если честно, все наши женщины очень привлекательны. Где-то в глубине спрятано у меня желание, и с любой из наших красавиц я бы переспал с удовольствием. Только я и последствия представляю прекрасно. Катенька ведь тоже может с кем-нибудь так же пообщаться. Или вообще уйти от меня. А ни терять, ни делить с кем-либо я свою жену не хочу.

   * * *
  Когда не слишком холодно, я раскапываю развалины панельного дома. А если мороз или метель, то книжки читаю. Благодаря мне, у нас теперь целая библиотека. Есть и справочники, и учебники. Только я больше детективы читаю.
  Может, следовало бы получше химию изучить или в еще какую-нибудь полезную книжку заглянуть, но мне не хочется. Катенька тоже не учебники, а любовные романы читает.
  Зачем нам тогда все эти умные книги?
  Если вдуматься, мы уже создали немалые запасы вещей, которые вряд ли нам понадобятся. Зачем нам столько посуды и одежды? Одних подушек я выкопал несколько десятков. А выкидывать все жалко.
  Меня не покидает ощущение, что мы живем по инерции: катимся куда-то и катимся, а что будет дальше - не знаем. Да и не интересно нам такое существование.
  Может, весной что-нибудь изменится. Или мы опять будем копать землю и увеличивать запас ненужных вещей?

  
Часть 4. Шерданд

  
Глава 1

  Куратор прилетел весной - Катя оказалась права. Однако в этот раз он появился раньше, когда снег только начал таять.
  "Шайба" беззвучно приземлилась на развалинах девятиэтажки, где я лениво перекладывал бетонные обломки. Катя как раз пришла меня проведать.
  Куратор, возникший из ниоткуда, вежливо приказал загружаться, а внутри мы встретили Зою и Николаевича. Дальше все пошло, как обычно: все четверо потеряли сознание, а когда очнулись, нас распределили по каютам.
  В столовой, где мы, одетые в комбинезоны, ели какую-то серую размазню, я задал вопрос, волновавший всех:
  - Куратор, а где остальные?
  - Они не подходят для дальнейшего сотрудничества.
  Сволочь он все-таки, этот Куратор! Сначала семьи разрушил, а теперь они ему не подходят. Боюсь, наших товарищей уже нет в живых. А может, они догадались в метро спрятаться?
  - А я подхожу? - спросил я еще раз.
  - Да, вы важное вспомогательное звено.
  Вот это сказал! Может ли вспомогательное быть важным? По-моему, это взаимоисключающие понятия.
  - А кто основное звено?
  - Екатерина.
  Ну, ни фига себе!
  - Почему?
  - Она предвидит.
  - Что предвидит?
  На последний вопрос Куратор не ответил.

  - Ну, и что ты предвидишь? - спросил я Катю уже в нашей комнате.
  - Нашел предсказательницу! - рассмеялась она - Что ты этого робота слушаешь? Лучше спинку мне почеши, пока нас в эти гробы не загнали... Интересно, нас гулять будут выпускать?
  - Вы находитесь в космосе - прогулки здесь невозможны, - Куратор вмешался в наш разговор.
  - А это разве не дом?! - изумилась Катя.
  - Это корабль для межзвездных перелетов, - ответил невидимый собеседник.
  С ума сойти! Оказывается, мы летим в космосе.

   * * *

  Двери наших кают выходят не в коридор, а в еще одну большую комнату с диванчиком и полом, покрытым лохматым ковром. А уж отсюда мы попадаем в столовую и тренажерный зал.
  В тренажерном зале бывает еще кто-то, кроме нас. Некоторые тренажеры можно остановить в разном положении, по ним я и заметил, что на них другие работали. Наверно, и в столовой то же самое, но там постороннее присутствие заметить не получается.
  Тренажеры мне пришлись по душе: приятно ощущать свою силу. Я теперь в свободное время в большом помещении еще и гимнастикой занимаюсь. Благо, выйти туда из каюты мы можем в любой момент, если, конечно, не спим.
  Где-то дней через десять Куратор нашел нам еще одно занятие. Оказывается, на корабле есть симуляторы - именно этот термин определил наш хозяин. Проходишь в дверь и попадаешь в кабину таблетки с привычным креслом и стандартным пультом. Ощущения те же, картинки на экране похожи на земные - замечательная игрушка.
  Как и раньше, нет ни книг, ни телевизора, но нам не привыкать - перебьемся.

   * * *
  Я в панике. Мы с Катей лежим на кровати, комбинезоны давно сняты и убраны. Казалось бы, вот она - обнаженная и соблазнительная женщина. Только желание отсутствует совсем. Не возбуждают меня пленительные выпуклости и манящие ложбинки. Не хочу я Катю.
  Сразу мысли дурацкие в голову полезли. Вдруг это навсегда? Не заболел ли я? Да и самой Кате, кажется, до меня дела нет - она о чем-то своем думает. Что она скажет, когда поймет?

  - Прости, Сереженька, но любовью заниматься пока не будем. Нельзя нам - Куратор запретил... А почему - знаешь?
  Признаться, я и не пытаюсь найти ответ. Впервые в жизни я рад тому, что женщина отказывает мне в сексе.
  - У нас ребеночек будет, - шепчет Катя.
  Женщина, собирающаяся подарить сына или дочь любимому мужчине, должна выглядеть хоть капельку счастливой. А у Катеньки на лице - только беспокойство.
  - А ты уверена?
  - Мне Куратор сказал.
  Наш хозяин в разговор больше не вмешивается. Ну, и что задумало это электронное чучело? Очередной эксперимент? Допустим, родить Катя должна нормально, ведь медобслуживание здесь замечательное. А дальше? Что ждет нашего ребенка?

  - Все будет хорошо - стараюсь успокоить Катю, - Если тебе разрешили рожать, значит, ребенок для Куратора важен. Он о нем заботиться будет.
  - А ты?
  - А я его любить буду... Как тебя.

   * * *

  Сексуальные желания у меня так и не появились. Понятно, что тут Куратор посодействовал. С одной стороны, неплохо, ведь я хорошо помню, как не знал, куда себя деть, когда Маша беременна была. Только вдруг это навсегда?
  Катенька довольно быстро свыклась с новым положением и принялась изводить Куратора вопросами и просьбами, которые через некоторое время стали больше походить на приказы. Я с изумлением наблюдал, как наш хозяин безропотно и старательно исполняет ее пожелания.
  Вот гад! Со мной разговаривает через раз, а с Катенькой - сама внимательность и предупредительность. Правда, лапочка он только тогда, когда дело касается будущего ребенка, а в остальном остается прежней сволочью.
  - Куратор, ребенку будут нужны пеленки. Ты их сделаешь? - поинтересовалась Катя.
  - Такие?
  Из окошка в стене большой комнаты на стоящий рядом стол выползли квадраты толстой мягкой ткани. Пеленки моя супруга одобрила и даже попыталась унести их в нашу каюту, но Куратор не позволил.
  Сложить постельные принадлежности для будущего ребенка наш правитель разрешил только на полу в большой комнате. На следующий день ковровое покрытие поглотило пеленки. Та же история случилась с погремушками, мягкими игрушками и детскими книжками.
  Похоже, Куратор приучал Катю к следующему: когда придет время, ребенок получит все, что нужно.

  Мне же эта сволочь не дает ничего - просить бесполезно. Все знает и все может, а делиться не хочет. Просил я у него и компьютер, и учебники, и детективы - никакого толку. Даже письменных принадлежностей не дал.
  Кстати, и Катеньке он отказал и в любовных романах, и в пряже с вязальными спицами.
  Несмотря на округлившийся живот, моя жена, как и я, много времени проводит на симуляторах.

   * * *

  У нас теперь дочь, и Катя назвала ее Ларисой. Я против этого имени возражал, но меня особо и не слушали.
  - Я рожала - я и назову, - заявила Катя.
  Впрочем, я укоротил имя дочери и теперь зову ее Ларой или Ларкой. По-моему, так гораздо симпатичнее.

  Большая комната превратилась в детскую. Спит наша дочь в таком же большом ящике, как и мы все. Единственное отличие - всегда прозрачная снаружи крышка.
  Вещей у Лары немного: из одежды - только комбинезон, как и у взрослых, только маленький, да игрушки, появляющиеся и исчезающие по воле Куратора.
  Катя кормит дочь грудью. Периодически Куратор выдает бутылочки с непонятным содержимым. Ларка на аппетит не жалуется и высасывает все.
  В целом, ухаживать за ребенком здесь легко и просто: еду готовить не надо, стирать не надо, переодеваем мы ее редко. Укладывать - никаких проблем: стоит только положить ее в ящик, дочурка засыпает. Если учесть, что нас четверо взрослых на одного ребенка, то воспитание малышки оказывается совсем необременительным занятием.

  Лара быстро начала осмысленно смотреть по сторонам и улыбаться. В свое время она поползла и стала садиться, потом пошла и заговорила.
  Тут выяснилось, что из четверых взрослых девочка по непонятной причине выделяет именно меня.
   Просыпаясь, она первым делом искала меня и, увидев, бежала ко мне, звонко крича:
  - Папка!
  Катя немного ревновала, но позже сделала вывод:
  - Дочка просто похожа на меня: я без тебя не могу, и она тоже.
  Поскольку ко мне еще и способность к сексу вернулась, я вполне обоснованно считал себя счастливым человеком.

   * * *

  Сколько мы летели, и как считается возраст человека в космическом полете - не знаю. Моя дочь превратилась в озорную девицу лет трех от роду, и к этому времени наш перелет завершился.
  Инструктаж продлился недолго.
  - Планета обладает необычным магнитным полем и нестандартным гравитационным излучением, - сообщил Куратор. - У беспилотных спускаемых аппаратов наблюдается отказ электронных устройств. Ваша задача: войти в верхние слои атмосферы, дождаться отказа автоматики и, перейдя на ручное управление, подняться в безвоздушное пространство... Дальнейшие указания последуют.

  - Ты что-нибудь понял? - спросила Катя, когда мы занимали места в кабине с двумя креслами.
  - А что тут понимать? Задача простая, только думаю, что нам, как всегда, рассказали не все.
  - Ага. Наверно, разбили десятка два беспилотников, а теперь нас послали.
  Унылое настроение оказалось небеспочвенным. Едва мы вошли в плотные слои атмосферы, у корабля отказало все: не только связь и автоматическое управление, но и двигатель. Ручное управление оказалось бесполезным. Наступила темнота.

  Устройство летательных аппаратов и назначение кнопок и переключателей на пульте управления нам никто не объяснял - до всего мы доходили своим умом. Рычажок с нарисованным рядом парашютом я заприметил еще на Земле, да и Катя о нем знала. Тогда дотрагиваться до него мы не рискнули, но решили, что это катапульта для спасения экипажа. Пришло время это проверить.
  Я на ощупь нашел рычажок и попытался его пошевелить. Переключатель подался в одну из сторон. Несколько рывков подтвердили, что предполагали мы правильно.
  Кажется, стремительное падение сменилось плавным спуском, но последовал еще один сильный удар, от которого мы чуть не вылетели из кресел. Чуть погодя, наша кабина ударилась обо что-то, замедлила движение, потом поднялась вверх и закачалась.
  - Похоже, в воду плюхнулись, - сказал я.
  - Ага, она уже на полу, - ответила Катя.  Следовало выбираться. Видимо, наш спускаемый аппарат повредился от удара. На пульте имелся рычажок, рядом с которым имелся нарисованный открытый люк. Кажется, Катя нащупала нужный переключатель.
  Я услышал ее возглас:
  - Нашла!
  Над головой что-то грохнуло, на меня посыпались мелкие обломки непонятно чего, запахло горелым. Однако светлее не стало, и выхода на волю не появилось.
  Я встал на кресло и, задевая Катины руки, принялся ощупывать потолок.
  - Обшивка изнутри поотлетала, - хрипло сказала Катя, стоявшая на своем кресле. - Должен быть какой-нибудь рычаг или штурвал.

  Мы нащупали и какое-то колесо, и целых три рычага. Рычаги не поддавались даже совместным усилиям, а штурвал нам удалось стронуть с места, и он все легче и легче закрутился против часовой стрелки.
  В конце концов штурвал застопорился, но ничего не произошло.
  - Может, тут люк, и его надо просто поднять? - предположила Катя.
  Сколько мы ни упирались в потолок, результата не добились. Снизу слышался плеск, капсула заполнялась водой.
  - Давай еще рычаги попробуем, - предложил я.
  Все три рычага неожиданно легко опустились, и с дребезжанием открылся люк в потолке.
  Дневной свет ослепил - что находится вокруг, мы рассмотрели не сразу. Собственно, разглядывать было нечего: с трех сторон - вода до горизонта, с четвертой - берег, высившийся в полукилометре, не меньше.

  Капсула быстро оседала. Мы сползли в воду и поплыли в сторону берега. Других вариантов что-то не просматривалось. Буквально через три-четыре метра я почувствовал, что бултыхаюсь в воде, как поплавок: комбинезон не только не промокал, но и создавал дополнительную плавучесть.
  До земли мы доплыли без происшествий, время от времени спокойно отдыхая.

  
Глава 2

  На суше нас ждали. С десяток невысоких коренастых мужчин с интересом наблюдали, как мы выбираемся из воды. Мужички, как мужички - черноволосые, бородатые, одеты в полотняные штаны и рубахи, на головах - панамки потешные. У каждого в ножнах на поясе имеется короткий меч, у некоторых - еще и копье, у других - лук за спиной.
  Когда мы вышли на берег, нас окружили, а один из воинов что-то грозно прокричал. Мы с Катей ничего не поняли и ничего не ответили.

  А ведь они совсем маленькие! Даже Катя на полголовы выше любого аборигена, а я - на целую голову. Правда, слабенькими их не назовешь: плечи широкие, руки сильные, да и худобой ни один из них не страдает.
  Еще одна общая примета - здоровенные носы. У нас обладатели таких рубильников обычно удостаиваются обидных прозвищ.
  Длинноносый и горластый командир опять что-то проорал, коротышки взгромоздились на своих скакунов и направили на нас свои копья. Между прочим, наконечники стальные. Нам в ответ предъявить ничего не удалось, поэтому мы пошли в указанном направлении, разглядывая конвоиров и их животных.
  Скакуны были под стать всадникам: приземистые и массивные. Пожалуй, больше всего эти четвероногие животные походили на ослов с короткими ушами, а еще на голове у них короткие рожки имелись.

  Довольно долго шагали сначала по пыльной дороге, потом по каменной мостовой. Тростниковые хижины сменились домами из серого камня, но тоже с тростниковыми крышами.
  Прохожим, похоже, нас рассмотреть очень хочется, но зеваки стражников побаиваются и шарахаются от них весьма проворно. Местные жители мне кажутся похожими друг на друга. Женщины здесь тоже невысокие, плотные, а носы у них просто огромные.
  Нас привели к каменному забору, открыли деревянные ворота, укрепленные железными полосами. Похоже, добычу решили показать руководству. Одежда у вышедшего начальника такая же, как и у всех - полотняные штаны, да рубаха. Думаю, это из-за жары - солнышко тут здорово припекает. Только у этого мужика на панамке кожаные полоски нашиты, а на них бляшки из светлого металла поблескивают - кажется, серебро. На рукавах - тоже полоски с бляшками, и портупея побогаче.

  Руководитель вопить не стал, командовал спокойно. Впрочем, зачем ему голос повышать? Это маленьким начальникам орать приходится, а к солидным людям подчиненные прислушиваться должны.
  Нас заставили снять комбинезоны и выдали длинные полотняные рубахи да сандалии, как у всех.
  Пока переодевались, один из стражников по уху от Катеньки получил. Насколько я понял, за попытку потрогать ниже спины. Смелый исследователь получил еще и ногой по мягкому месту от маленького начальника. Лягался местный сержантик качественно - у нас мог бы футболистом стать или в самбисты-каратисты пойти.

  Дальше все пошли пешком в сопровождении большого начальника. Через несколько минут встали у других деревянных ворот в каменном заборе.
  Ограда здесь высоченная, а ворота не простыми полосами окованы, а узорчатыми накладками, из которых целый орнамент получается - красиво. Каменная мостовая чистая и ровная. У входа охранники с копьями стоят, таращатся свирепо.
  Сразу войти не разрешили. Выскочил какой-то пузатенький мужичок без панамки с серебряными бляшками на воротнике рубахи, выслушал большого начальника и ушел. Через какое-то время нас завели во двор.
  Из двухэтажного каменного дома вышел совсем большой начальник с золотыми бляшками на панамке и на рукавах - похоже, местный князь или граф. Этот совсем спокойно говорил, а все его глазами ели и за малейшим движением следили.
  От князя пошли обратно к большому начальнику. Там нас с Катей посадили в тележку, запряженную рогатым осликом, и куда-то повезли в сопровождении сержантика и еще четверых верховых стражников.

  Дорога шла под гору. Через некоторое время наши охранники стали морщить свои внушительные носы, потому что ощутимо запахло дерьмом. Вскоре вышли к берегу речки, от которой и воняло. Похоже, это у них такой канализационный коллектор.
  Низкорослый командир поорал, и от противоположного берега отчалила лодка. Хмурый большеносый мужчина дождался, пока мы, то есть я, Катя и сержантик, заберемся в лодку, сел на весла и повез на ту сторону реки.
  Там маленький начальник жестами объяснил, что нам с Катей обратно за речку путь заказан. Хмурый мужик провел нас сотню метров вниз по течению пахучей реки, подвел к маленькому ручью и показал на следы раздвоенных копыт, во множестве видневшихся на глинистом берегу.
  - Дрюли! - сообщил он.
  Из последовавшей пантомимы мы поняли, что трогать этих дрюлей нельзя, а за нарушение запрета нас могут укоротить на голову. Хмурый отправил нас дальше вниз по течению реки-вонючки, а сам вернулся. Вскоре мы увидели отплывающую лодку, в которой сидели сержантик и Хмурый.

  - Тебе не кажется, что мы легко отделались? - спросила Катя.
  - Ага, даже панамки не дали! Загнемся тут от солнечного удара.
  Впрочем, жена, как всегда, права. Нас оставили в живых и даже не посадили в тюрьму или клетку, чтобы показывать, как зверей в зоопарке. С другой стороны, в неволе кормят, а нам о пропитании, похоже, придется самим. А кушать, между прочим, хочется, и во рту пересохло.
  
   * * *
  
  Напились мы из ручья, вернувшись и немного поднявшись по его течению. Увы, есть захотелось еще сильнее.
   От реки несет дерьмом, солнце жарит - кажется, кожа на открытых участках тела скоро начнет лопаться. Хорошо, хоть насекомых нет. Идем по самому берегу, справа - река, слева - густой кустарник, а за ним белеют скалы. До них не меньше километра.
  Через какое-то время река расширилась, течение в ней замедлилось, а противный запах почти исчез. Или мы принюхались? Полоса, заросшая травой и кустами, сузилась и скалы пошли совсем рядом. К тому времени, когда растительность слева сошла на нет, жажда совсем одолела нас.

  Во рту пустыня - даже разговаривать не хочется. Кажется, что горы слева достают до неба, но в сотне метров перед нами одинокая белая скала, отделенная от основного массива неширокой расщелиной. А в каменном склоне со стороны моря виднеется отверстие - пещера. Ширина входа - метра два, высота примерно такая же, и вглубь проход идет, не расширяясь и не сужаясь. Метров через пять пещера кончается - дальше завал из огромных камней. А в полумраке заметен влажный отблеск: впадина в камне заполнена водой.
  Катя шустрее меня оказалась - припала к маленькому источнику и оторвалась от него только через несколько секунд.
  - Попей! Холодненькая!
   Действительно, вода оказалась холодной и вкусной. В самой пещере тоже прохлада - на солнце не хочется. Теперь у нас есть убежище, где можно укрыться и от жары, и от дождя.

  Выходить все равно пришлось: голод не тетка, да и окрестности осмотреть надо. Река уже давно превратилась в залив - это море, судя по горько-соленому запаху. Между скалой и водой тянется полоса из песка и камней шириной метров двести.
  До другого берега залива километра полтора-два, там кто-то живет: виднеются то ли хижины, то ли сарайчики. Море спокойное, вода только кое-где покрыта мелкой рябью. В целом, место неплохое.
  Катя до моря не дошла - набрала охапку сухих водорослей и к пещере понесла. Все правильно: постель - дело женское. А мужчина должен семью кормить.
  Насколько мне известно, у планеты три спутника. А они, как известно, порождают морские приливы и отливы. Судя по лужам у берега, сейчас как раз отлив.

  У моря я не жил, но нетрудно предположить, что в это время на берегу можно поживиться чем-нибудь съедобным. Осмотр луж показал, что рыбы в них нет. Крабы по пляжу тоже не бегали. А вот моллюсков я набрал разной формы и размеров - целая гора получилась.
  - Кать, ты устриц ела когда-нибудь?
  - Нет. А ты что, сырыми этих улиток есть собрался? Давай костер разводить!
  Катя оторвала полосу от подола своей рубахи - получилось некое подобие веревки. Остальное нам уже привычно, и огонь трением мы добыли.
  Я хотел раковины целиком в костер побросать, но Катя на меня, как на сумасшедшего, посмотрела и заставила их камнем разбивать. Осколками раковин моя любимая ловко вырезала кусочки мяса из еще живых моллюсков. В общем, зажарили мы эти кусочки на прутиках - получилось что-то вроде шашлыка из морепродуктов.
  Такого дерьма я не ел ни разу в жизни. Судя по виду Кати, она испытывала схожие ощущения. Впрочем, голод удалось перебить.

  Жена отправилась на поиски съедобных растений, а я твердо решил ловить рыбу.
  Расстояние между решением и исполнением зачастую получается большим. Как ловить? Сетей нет, рыболовная леска с крючком тоже отсутствовала. Сплести морды из прутьев я бы смог, но прутья для них нужно сначала нарезать. Увы, ни ножа, ни топора мне не выдали.
  Я надумал сделать ловушки. Идея простая: выкладываешь на мелководье кольцо из камней, внутрь бросаешь жареных моллюсков и ждешь. Главное тут угадать с высотой каменной стенки, чтобы во время прилива рыба через нее переплыла и не смогла уйти, когда наступит отлив.
  Пока я камни ворочал, Катя принесла целый ворох корешков и стеблей.
  - Не отравимся мы ими? - поинтересовался я.
  - А я только ту траву брала, которую кто-то ел.
  - Кто?
  - Понятия не имею. Только знаю, что у них копыта.

  Я соорудил три ловушки, в две набросал слегка поджаренных моллюсков, а в одну - сырых, предварительно расколов их камнями. Катя отобрала у меня часть приманки и отнесла мясо морских обитателей к границе кустов.
  Солнце опускалось за горы, вода поднималась, заливая ловушки, а Катя кормила меня корешками, запеченными в костре, и мясистыми стеблями, сваренными в большой раковине. Вкус у еды был непривычным, но куда лучше, чем у шашлыка из моллюсков.
  - Хрюня! - восторженно прошептала Катя.
  Мясо, которое она раньше отнесла к кустам, пришлось по вкусу какому-то животному. Хорошо рассмотреть зверя мы не смогли: далеко, да и смеркалось.
  - С чего ты взяла, что это свинья? - спросил я. - Смотри, у нее хвост длинный.
  - Ну и что? Зато копыта есть... Завтра побольше ей положу.
  Уснули мы не сразу.
  - Как там Ларка? - вздохнула Катя.
  - Там Зоя и Николаевич, - я попытался ее успокоить. - Может, вытащат нас как-нибудь.
  - Как? Сам знаешь, двигатели здесь отказывают. А Куратор и не знает наверно - считает, что дело в автоматике.
  - А давай наберем темных камней и выложим на пляже крупную надпись: "Отказ двигателей". И информацию передадим, и покажем, где мы.
  - Умный ты у меня.
  Катя замолчала, и ее дыхание затихло и выровнялось.
  
  
Глава 3
  
  Утром все три ловушки находились под водой. Когда же был отлив, и был ли он вообще? А если наступит, то когда? Боюсь, предсказывать время, когда вода поднимается или опускается, я смогу не скоро. У планеты три довольно больших спутника, и их воздействие на моря и океаны просчитать сложно.
  К полудню вода резко пошла на убыль, и в одной из загородок нас ждала добыча - метровая рыбина. На такую удачу я и не надеялся! Впрочем, наверно, я не слишком честен: каждый рыбак в глубине души верит в невиданный улов. Иначе зачем я обжигал две палки, чтобы заострить их концы?
  Катя смогла загарпунить рыбу первым же ударом. Я тоже вонзил палку в зубастую добычу.
  Веретенообразное туловище, кожа без чешуи, шершавая на ощупь; светлое брюхо, темная спина - мы рассматривали быстро затихшую рыбу, положив ее на большой камень неподалеку от берега.

  - Шкуру испортили - сказала Катя.
  - Зачем тебе рыбья кожа?
  - Пригодится.
  Чтобы аккуратно снять кожу с рыбы и выпотрошить ее, нужно повозиться. А когда у вас вместо приличных ножей только заточенные раковины, задача многократно усложняется.
  А тут еще целая делегация заявилась во главе с Хмурым. Таращатся на нас, галдят, пальцами показывают. Похоже, экскурсантов привели.
  - Ну их - давай спрячемся! - предложила Катя.

  Мы забрались в пещеру. Снаружи о чем-то поговорили, потом стихло.
  - Ушли, - сообщила Катя, выглянув наружу.
  После моллюсков и корешков шашлык из рыбы показался восхитительно вкусным. Мы жарили и ели светлое мясо, наслаждаясь ощущением сытости.
  Ближе к вечеру пришел Хмурый, вручил мне маленький железный ножик и начал что-то объяснять. Увы, я никак не мог понять его слов и жестов. Зато подошедшая Катя очень быстро нашла общий язык с коротышкой и вскоре согласно кивала головой. Потом жена попросила у Хмурого котел или горшок и устроила при этом целое представление, показывая, как она чем-то наполняет емкость и ставит ее на костер.

  Катя отошла, а Хмурый несильно ударил себя кулаком в грудь и назвал свое имя.
  Едва сдержав улыбку, я повторил его жест и сказал:
  - Сергей.
  - Серг? - уточнил Хмурый.
  Получив утвердительный ответ от меня, визитер еще раз ударил себя в грудь и вновь повторил свое имя.
  
  Смеялись мы долго и от души.
  - Как? - ошарашенно спросила Катя, услышав имя Хмурого?
  - Мудаг, - повторил я.
  Отсмеявшись, она ввела меня в курс дела:
  - Он на нас бизнес делает - за деньги показывает. Просил, чтобы в пещеру больше не прятались.
  
  Коммерция Мудага приносила выгоду и нам: зрители приносили еду и ненужную им домашнюю утварь. Не слишком приятно быть зверюшкой в зоопарке, которую зеваки кормят и дразнят. Однако даже черствый кусок хлеба кажется изысканным лакомством, когда ешь только рыбу и непонятные корешки. Да и кувшин с отбитой ручкой лучше и удобнее любой раковины.
  Мудаг подарил нам еще один маленький железный ножичек. Теперь Катя могла чистить и потрошить рыбу, а я, не мешая ей, резать прутья для морд и корзин. Ножи быстро тупились, и мне приходилось точить их на зеленоватом камне, найденном на пляже.
  Увы, дней через десять экскурсии резко прекратились, да и сам Мудаг стал появляться не каждый день. Видимо, кто-то из вышестоящих чиновников прикрыл его маленькое коммерческое предприятие.
  
   * * *
  
  Хрюня появлялась каждый вечер. Ела она все: моллюсков, рыбу вместе с костями, остатки супа из рыбы и корешков.
  Катя постепенно раскладывала корм все дальше от кустов, и мы смогли хорошо рассмотреть животное. Пожалуй, больше она походила на небольшую свинью, пятнистую, черно-белую и чуть более волосатую, чем земные хрюшки. Лишь хвост у Хрюни был непривычно длинным.
  Катя быстро определила, что повадилась к нам беременная самка. Вскоре она опоросилась. Близко к гнезду, где попискивали детеныши, мы не подходили и только подкармливали свинку.
  Хрюня оказалась никудышной мамашей: уже через неделю стала пропадать в кустах, а вскоре вообще бросила детей. Впрочем, поросята прекрасно обходились и без матери, добывая себе пропитание везде, где только возможно. В отличие от взрослой свинки, которая нас опасалась, ее дети с визгом носились около нашей пещеры, путаясь под ногами и норовя стащить все, что им попадалось на глаза.
  По просьбе Кати, я сплел им из прутьев небольшой закуток, где поросята, набегавшись днем, укладывались на ночь. Я уже подумывал, не пустить ли одного из поросят нам на ужин, но пришел Мудаг и пересчитал зверюшек, опять предупредив, что трогать их нельзя.
  Признаться, эти шкодливые и бесполезные создания начали мне надоедать. Для чего я должен выращивать десять свинок, которых мы не можем съесть? Однако именно поросята стали началом нашего благосостояния.
  
   * * *
  
  Днем возле нашей пещеры причалила лодка, из нее вышел мужчина в сопровождении двоих парнишек.
  - Ризг, - представился прибывший, подойдя ко мне.
  Молодые люди, неотличимые друг от друга и весьма похожие на главу делегации, остались стоять в сторонке.
  Визитер время вести не стал и сразу же сделал коммерческое предложение:
  - Один дрюли - один танли.
  То, что дрюли - это поросенок, я знал. А что такое танли?
  Однако показывать свою некомпетентность я не стал и, вспомнив о предупреждениях Хмурого, спросил:
  - Мудаг?
  Ризг начал что-то объяснять, всем своим видом показывая, что предлагаемая им сделка вполне законная, и вновь повторил предложение:
  - Один дрюли - один танли.
  Никогда не считал себя физиономистом, но уж слишком честными были глаза у этого мужичка.
  Я решил, что с этим прохиндеем надо держать ухо востро, и выдвинул встречное предложение:
  - Один дрюли - три танли.
  Ризг начал с воодушевлением торговаться. Разумеется, я понимал не все его слова, но количество показанных мне пальцев сосчитать мог.
  Сыновья Ризга молчали, с любопытством глядя по сторонам. Время от времени они пытались придать себе грозный вид, сжимая копья и переставая озираться, однако получалось это у них совсем плохо.
  Подошедшая Катя молча слушала и наблюдала, не вмешиваясь в беседу.
  В процессе диалога я указал на довольно большой нож, висевший на поясе собеседника.
  - Пять танли - немедленно среагировал Ризг.
  За топор он потребовал пятнадцать танли. Цена показалась мне необоснованно завышенной, но этот прохвост стоял на своем. В результате ожесточенного торга пришли к соглашению: Ризг приносит топор и большой нож, а я отдаю восемь поросят и двадцать корзин моллюсков.

  На закате Ризг приплыл с женой. Женщина и Катя обменялись несколькими фразами, спящих поросят быстро переселили в корзины с крышками. Без визга и писка не обошлось, но я думал, что все будет намного хуже.
  У нас остались две свинки, от которых мы в будущем надеялись получить приплод. У меня появилась надежда на лучшее будущее.
  
   * * *
  
  Две недели на нашем побережье вылавливали поросят - стоял визг. Как выяснила Катя у Вават, жены Ризга, мясо дрюлей очень ценится из-за своего нежнейшего вкуса. В неволе хрюшки живут хорошо, кормят их тростником, овощами и рыбой. Беда в том, что свиньи размножаются только на свободе. Поэтому здесь, рядом с нашей пещерой, заповедник дрюлей, где их разводят. Весной и осенью маленьких поросят ловят и откармливают.
  Все, что связано с дрюли, стоит денег.
  По закону, любой может заплатить за разрешение на отлов, поймать поросенка, потом его продать или вырастить. Тот, кто откармливает дрюли, обязан сдать животных князю, потому что хрющки считаются собственностью семьи правителя. Разумеется, за взрослое животное князь платит, причем щедро.
  На деле ловят поросят профессиональные охотники. Откормом занимаются тоже специалисты, посвятившие такому занятию многие годы жизни. Ризг и Вават как раз этим и живут.
  Мудаг здесь служит кем-то вроде егеря, а, кроме того, он еще и брат Вават.
  
   * * *

  Каждый вечер за моллюсками приплывает лодка. На веслах обычно сидит Вават. Иногда ее сопровождает семилетняя дочь. Разумеется, женщины разговаривают. Катя неплохо выучила местный язык и многое узнала о жизни города и всей страны, познакомилась с обычаями и правилами.
  Город, что раскинулся на склонах гор, называется Шерданд, а живет он за счет тростника. На огромной площади между городом и морем раскинулись болота и неглубокие озера, заросшие тростником. Им кормят скот и даже едят, наша одежда - тоже тростник, из него строят дома и делают бумагу.
  Все блага цивилизации мы получаем только через Вават и Ризга. Разумеется, за все приходится платить: благотворительность здесь не в моде. Теперь не только вечером, но и утром наши соседи, живущие на другой стороне залива, забирают мой улов. Думаю, прибыль они с нас они получают немалую, ведь за корзину моллюсков нам достается всего медяк, а за корзину рыбы - два.
  Денежная система здесь простая. Самая мелкая монета - медяк. Десять медяков - серебрушка, мелкая серебряная монета - тот самый танли. Десять серебрушек составляют один серебренник - большую серебряную монету. Десять серебренников - это золотой.
  В нашей семье финансами заведует Катя, и хозяйство она ведет крайне экономно. Из еды мы почти ничего не покупаем. На столе у нас - рыба, трава и коренья. Ходим мы все в тех же полотняных рубахах. Посуда у нас - только глиняная.
  Моя жена копит деньги.
  - Надеюсь, они нам пригодятся, - как-то сказала она.
  Я ей верю. Почему? Потому что хочется верить.
  Рыбу я ловлю мордами - ловушками из прутьев. Правда, заготавливать материал в заповеднике запретил Мудаг.

  Когда стало понятно, что рядом с нашей пещерой скоро не останется топлива для нашего очага, я предпринял поход. Пришлось пройти километров пять-семь по пляжу, удаляясь от заповедника, чтобы дойти до оконечности мыса. Другая сторона скалистого клина суши, вдававшегося в море, оказалась поросшей кустами и невысокими деревьями. Лес шел почти до самого верха гор.
  За мысом имелся еще один узкий залив, а вода в нем больше походила на рассол. Причиной этого был соленый источник в самом конце залива. Там я поднялся на гору и сверху увидел и город, и наш залив, и знакомый пляж. Я находился как раз над пещерой. Осталось только вырубить ступеньки в труднопроходимых местах.
  Теперь я могу дойти до соленого источника, перевалив через гору, а не тащиться туда по берегу, тратя на дорогу уйму времени.
  Пришлось потратиться на зубило и молоток. Ризг запросил за инструмент один серебренник и три серебрушки, зато в нашем распоряжении теперь лес, за использование которого ни меня, ни Катю никто не ругает.
  Соль я добываю у источника, просто собирая ее с каменистых берегов соленого ручейка.

  Переработкой рыбы занимается жена. Впрочем, почти весь улов мы продаем Ризгу и Вават, а себе оставляем только два вида морских обитателей. Экземпляры этих пород рыбы достигают метровой длины и приличного веса. Катя снимает с них кожу, мясо режет на куски и солит в больших глиняных горшках. Усолившиеся куски она промывает и сушит на солнышке.
  Кожу рыб жена тщательно выскабливает, промывает, сушит, а затем "мнет", сворачивая в рулончики и стуча по ним палкой. Из пузырей она делает рыбий клей, из потрохов и плавников извлекает жир.
  Готовая продукция хранится в пещере, поэтому наше жилище провоняло рыбой. Разумеется, так же пахнем и мы сами.

   * * *

  Однажды я заметил у одного из сыновей Ризга пращу, привязанную к поясу. Парень разрешил мне запустить из нее несколько камней. Посовещавшись, мы решили, что мне нужна праща подлиннее.
  Сынок оказался таким же прохиндеем, как и папаша: он предложил мне добыть пращу и содрал с меня серебрушку.
  Врагов здесь не было, дичи, кроме неприкосновенных дрюлей, не водилось. Поэтому я с пращой просто тренировался.
  
  
Глава 4
  
  В один судьбоносный момент Мудаг сделал мне деловое предложение:
  - Скоро праздник урожая, там будет соревнование пращников. Я могу устроить так, чтобы тебя туда пропустили.
  За услуги Хмурый запросил целых пять серебренников. Если честно, сумма показалась мне запредельной, но Катя навела справки и сказала:
  - Других шансов стать нормальными людьми у нас здесь нет. Тренируйся Сереженька! И постарайся победить!
  Собственно, даже третий призер этих соревнований получал пять серебренников, второй - один золотой, а победитель - целых три. Кроме того, князь выполнял одну его просьбу, естественно, разумную.
  
  Наконец наступил долгожданный праздник, и пробил час испытания для меня.
  Претендентов собралось несколько десятков. После отборочного раунда осталось в два раза меньше. Сбить три тростниковые мишени круглыми снарядами из обожженной глины оказалось до смешного легко, но многим и это оказалось не под силу. В следующем раунде мишеней было пять, а расстояние до них увеличилось. Нас стало еще наполовину меньше.
  При очередном испытании все десять мишеней сбили только трое, в том числе и я. Нам предстояло выявить победителя.
  В соревновании на дальность броска победил я - мне удалось зашвырнуть довольно тяжелый камень на пару шагов дальше, чем это получилось у другого участника - крепенького стражника из княжеской охраны. Третий претендент безнадежно отстал.
  В бросках на скорость стражник взял верх. Он сшиб все десять тростниковых снопиков. Я за это время справился только с девятью. Третий участник свалил только пять мишеней и выбыл из борьбы за победу.

  Все решал последний конкурс: броски на точность. Зрелищности ради, организаторы вместо тростниковой мишени поставили перевернутый глиняный горшок. Первым выпало бросать стражнику, и он вдребезги разбил глиняную мишень. Я тоже не ударил в грязь лицом.
  Во второй попытке расстояние до мишени увеличили, но мы оба оказались точны. Третий горшок стражник не разбил. Теперь все зависело от меня.
  Расстояние до мишени стало еще больше, у уверенности в том, что я попаду, не было никакой. В воцарившейся тишине я положил снаряд в сумку, раскрутил пращу и метнул шар. Раздался звук удара. Я попал, но снаряд скользнул по самому краю мишени. Чертов горшок сдвинулся, но не развалился!
  Послышался ропот, перешедший в галдеж. Однако тут горшок завалился набок. Я все-таки наполовину разбил его!
  - Победил Серг Фуфутел! - объявил глашатай.

  Меня подвели к князю.
  - Проси, - лениво сказал правитель, с интересом разглядывая меня.
  - Дозволь мне и моей жене приходить в город, чтобы продавать и покупать, - выпалил я просьбу, заученную наизусть.
  - Разрешаю, - так же лениво произнес князь.
  - Дозволяется Сергу Фуфутелу и Кат, жене Серга Фуфутела, приходить в город, чтобы продавать и покупать, - прокричал глашатай.
  Подошедшая Катенька не бросилась мне на шею, а чинно взяла за руку и повела к столу, где сидели судьи и организаторы. Зачем? Да за тремя золотыми.

  - Слушай, а почему меня Фуфутелом называют? - первым делом поинтересовался я у Кати.
  - Это теперь наша фамилия. Фуфутел - значит, вонючка.
  Откуда взялось такое прозвище, понять нетрудно. Мы с женой насквозь пропахли рыбой и живем на берегу зловонной речки. Только все равно немного обидно.

  Солнце стояло еще высоко, но народ начал расходиться: у каждого имелись свои дела.
  - Ты у меня молодец, - похвалила меня Катя. - Просьбу без запинки отбарабанил.
  Я-то думал, жена моей победой восторгаться будет, а у нее только это прошение на уме. Впрочем, благодаря разрешению князя, мы стали полноправными гражданами и можем купить в городе даже дом с участком. Только земля здесь, наверно, дорогая.
  Интересно, а что вообще можно купить на три золотых?
  Один золотой мы потратили на небольшую весельную лодку: девять серебренников - за само плавсредство, один серебренник - за перевозку лодочки к реке-вонючке на тележке, запряженной рогатым осликом. Остальные деньги решили пока приберечь.
  
   * * *
  
  Особых изменений в моей жизни не произошло. Я все так же ловил рыбу и собирал моллюски во время отлива, а Ризг или кто-нибудь из его домочадцев забирал улов. Только Катя каждый день садилась в лодочку, переправлялась через клоаку и уходила в город.
  Через неделю жена ознакомила меня с бизнес-планом:
  - Купим ослика с тележкой и участок на противоположном берегу. Будем торговать рыбой на городском рынке. А то Ризг берет все у нас за копейки, а перепродает в три раза дороже.
  - А денег у нас хватит? Одна земля, наверно, черт знает сколько стоит.
  - Земля на берегу дешевая, потому что там воняет сильно. За пять серебренников можно большой участок купить. Осел - два с половиной золотых, тележка - пять серебренников. Патент на рыбную ловлю до конца года - полтора серебренника. И на обустройство участка потратиться придется: сарай для осла надо будет построить и забор сделать.
  - Так и получится пять золотых. Откуда у нас столько?
  - Денег должно хватить, правда, в обрез. За соленую рыбу должны восемь серебренников дать.
  - Так местные рыбу не едят.
  - А я ее горцам продам - они возьмут. Только денег у них нет, поэтому цену они дают маленькую. Зато за рыбий клей оружейник золотой даст, и кожи у нас тоже на золотой. Может, за жир еще что-нибудь выручим.

  Начинать пришлось с покупки и обустройства участка. Ослы не люди - им забота нужна. Поэтому я сначала построил из жердей и тростника помещение для скотины, а потом стал городить забор. Оказывается, эти рогатые помощники весьма капризны: им и убежище нужно, и место для прогулки. Не огородишь участок - осел уйдет куда-нибудь. Ищи его потом.
  Правда, в еде эти животные неприхотливы - тростника и рыбы им вполне достаточно.
  Молодую ослицу нам помог выбрать Мудаг. Ризг, поняв, что теряет прибыль, утратил и доброжелательность, и интерес к нашим делам. Что с него взять - недаром я сразу почуял, что прохиндей он знатный.
  Потянулась размеренная жизнь, наполненная повседневными заботами.
  Встать на рассвете, проверить часть ловушек, съездить на другой берег и накормить ослицу рыбой и тростником. Вернуться, извлечь рыбу из остальных морд. Рассортировать улов, посадив ценные породы в садок. Разложить рыбу в корзины, перевезти их и Катю на другой берег.
  Перегрузить рыбу на тележку, отвезти на рынок. Пока жена торгует, купить свежий тростник для ослицы и развезти рыбу и моллюсков оптовым покупателям, которые берут целыми корзинами.
  Забрать с рынка Катю с покупками, задать корм ослице. Переехать к пещере. Переработать отложенную рыбу. Ближе к вечеру еще раз проверить морды, определив улов по садкам, съездить накормить ослицу.
  И так каждый день. Кроме того, надо за дровами и за солью ходить через горы или плыть на лодке вокруг мыса. Вечерами Хрюню и двух свинок подкормить.
  А еще я баню затеял строить, а то прохладно делается - в ручье уже не помоешься. Стены у бани будут из камня, только его еще надо выбрать и обтесать. Кирпичи, известь для раствора приходится завозить из города - сил и времени уходит много.   * * *

  Зима здесь совсем короткая, морозов нет, только дожди идут каждый день.
  Когда изрядно потеплело, и ясные дни стали случаться все чаще и чаще, Катя задала мне новую задачу:
  - Построй хижину рядом с баней.
  Спрашивается, зачем нужна хижина, когда есть пещера, в которой летом прохладно? Да и рыбу в нашем жилище мы уже давно не храним. Но разве можно отказывать любимой женщине в такой малости? К тому же, Катя настаивала, обещая объяснить позже причину своей просьбы.
  Причину я увидел, когда приехал забирать жену с рынка. Рядом с Катей стояла темно-рыжая женщина и внимательно слушала мою половину.

  - Это Алит, - сказала Катя. - Она будет с нами жить.
  Алит отличалась от всех местных женщин не только цветом волос - я сразу понял, что выросла она не здесь, а где-то в других краях. Повыше, постройнее, нос не такой большой - в общем, красотка, если сравнивать с прочими дамами, живущими в городе. Руки большие и сильные, явно привычные к тяжелому труду, а кожа на лице светлая, и морщин не видно.
  А ведь она совсем молоденькая!
  Пока шли и плыли на лодке, я Катю расспросить не мог: она постоянно с Алит разговаривала, все объясняла ей что-то. Девица кивала головой, отвечала односложно, изредка задавала короткие вопросы.
  Дома все разными делами занялись, и поговорить с Катей я смог только вечером, когда мы с ней улеглись спать в нашей пещере.

  - Откуда ты ее взяла?
  - Купила?
  - Офигеть! Тут что, людьми торгуют?
  - Ее племя в горах живет. У них там обычай дурацкий: у жены должно быть три мужа. А лишних женщин они продают.
   - Так она теперь наша рабыня?
  - Вообще-то, рабства здесь нет, поэтому у нее с тобой договор на десять лет. Ей и жалованье положено - полмедяка в день.
  - Договор со мной? - переспросил я.
   - С тобой. Я женщина замужняя и заключать договоры от своего имени не имею права.
  - А от моего имени можешь?
  - Да. Ведь я твоя жена.

  В горах, конечно, обычаи дурацкие, но и здесь законы не лучше. Получается, жена может все решать вместо меня. А если мне что-то не понравится?
  - А что ты удивляешься? И за землю, и за патент деньги платила я, а записано все на тебя. Я здесь Кат, жена Серга Фуфутела.
  - И сколько ты за нее заплатила?
  - Пять золотых.
  Выходит, одна женщина по стоимости равна двум ослицам.
  Пока я занимался арифметическими упражнениями и пытался осмыслить ситуацию, Катя решила меня окончательно добить.
  Прижавшись ко мне, она почему-то шепотом сказала:
  - Знаешь, Сереженька, у нас ребеночек будет.
  Я не успел сообразить, радоваться мне или беспокоиться, как жена нанесла заключительный удар.
  - Так что ко мне не приставай, - сказала она уже вполголоса. - Трахать пока Алит будешь.

  По-моему все перевернулось с ног на голову. Раньше за один только взгляд на других женщин я получал выволочку или тычок под ребра, а теперь жена сама мне девицу подсовывает. Тут что-то не так. Да и обмен неравноценный получается, потому что Катя намного привлекательнее.
  - Не буду я с этой уродиной спать! - уперся я.
  - Никакая она не уродина! Да и что ты ерепенишься, ведь я о тебе забочусь.
  - Врешь ты все!
  Эти слова сами собой слетели у меня с языка, но подействовали они неожиданно.

  - Я что, по-твоему, до конца дней должна рыбу потрошить? Мне богатой и уважаемой стать хочется! А на этой чертовой планете женщина сама по себе ничего не значит.
  - И что?
  - Богатым и уважаемым должен стать ты!
  - Так Алит-то тут при чем?
  - Здесь каждый приличный мужчина имеет хотя бы одну наложницу. Так что ты будешь трахать и эту девку, и других, если понадобится!
  - Так пусть она будет как будто наложница, - я сделал слабую попытку оставить все как есть.
  - А ты про сарафанное радио слышал? Здесь оно тоже работает. Я этой девице рот зашить не могу.
  В общем, я согласился.

  Катя успокоилась и спросила:
  - А ты кого хочешь, сына или дочку? Я сыночка хочу.
  Я слушал дыхание жены и никак не мог уснуть. Признаться, я не мог сообразить, стоит ли считать себя пострадавшей стороной. С одной стороны, меня никто не спросил, хочу ли я иметь наложницу. А с другой - большинство мужчин мечтают об этом.
  Пожалеть жену? Так все идет, как она запланировала. Алит тоже, кажется, не возражает.
  Коли нет пострадавших, нечего и голову ломать. С этой мыслью я и уснул.
  
   * * *
  
  Утром я вспомнил, что меня ждет, и испугался. Однако днем за делами забыл обо всем.
  Поздним вечером я наскоро сполоснулся в бане и, стараясь не шуметь, вошел в пещеру. Слабо светила масляная лампа. Тело жены, обнаженное и почти не прикрытое сползшим полотняным покрывалом, показалось невыразимо прекрасным и умопомрачительно желанным.
  Однако лечь мне не позволили.
  - Что пришел? - грозно спросила Катя. - Шагай в хижину! Спать сюда приходи, только подмыться не забудь!
  
  Выяснилось, что Алит с сексом знакома не понаслышке. Затягивать общение с ней я не стал и с чувством выполненного долга прокрался в пещеру. Там я угодил в объятия жены и почувствовал разницу.
  - Может, ты не беременная? - спросил я, по обыкновению гладя Катеньку по спине.
  - Может, и не беременная, - безмятежно ответила она.

  
Глава 5

  Катя все-таки ждала ребенка. Временами жена чувствовала себя неважно, и о сексе с ней пришлось забыть. Алит же проявляла к этому занятию живейший интерес, и общение с девушкой становилось все приятнее. Ее стремление к разнообразию в плотской любви порой озадачивало. Неужели Катя еще и инструктирует наложницу, объясняя, как вести себя в постели? Только зачем это моей жене?
  Катя и Алит разлучались только на ночь. Утром они отправлялись на рынок, днем вместе перерабатывали рыбу, вечером хлопотали по хозяйству. Впрочем, подругами я бы их не назвал. Жена порой так прикрикивала на девицу, что сразу же становилось понятно, кто здесь госпожа, а кто - служанка. Однако чаще они общались мирно, улыбаясь и даже смеясь.
  Плохое самочувствие, временами накатывавшее на мою супругу, нисколько не повлияло на ее деловую активность. Месяца через полтора после появления Алит, на участке, где раньше обитала наша ослица, обосновались новые жильцы: мужчина, женщина и две маленькие девочки.
  - Несостоятельные должники, - пояснила Катя. - Я с их кредиторами расплатилась. Теперь у них контракт с тобой на пять лет - будут работать за еду и два медяка в день.

  - И никто не сомневается, когда ты заключаешь договоры от моего имени? - поинтересовался я.
  - Здесь жены не обманывают мужей, - ответила Катя. - Их за это плетьми бьют, иногда до смерти. Сходишь к княжескому судье, кляузу составишь - и будут меня лупцевать в зависимости от степени вины. И что интересно, никто не будет проверять, правду ли ты им скажешь.
  Ну и порядочки у них здесь!

  Забота об ослице легла на плечи новых работников, да и на рынок я больше не ездил. Мне осталось только перевозить через залив рыбу и Катю с Алит.
  Разумеется, я видел, как менялся участок. Место, которое я огородил забором, так и осталось в распоряжении ослицы. Рядом уже на следующий день появились грядки. Потом выросла тростниковая хижина, позже сарайчик, в котором поселились местные домашние птицы, чем-то напоминающие земных индюков.
  - Я тут еще участочек прикупила, - жена объяснила расширение наших владений. - Теперь у тебя земли много.
  Планами Катя почти не делилась, и мне оставалось только ждать и гадать, что еще придумает моя ненаглядная.
  У меня самого дел не убавилось, потому что я купил сети и стал ловить рыбу еще и ими.

  Вообще-то, жители Шерданда рыбу не едят, но ей кормят всю скотину, от ослов до индюков. Только ловят здесь в плавнях, где вода пресная, а рыба другая. Однако ее продают по пять-шесть медяков за корзину, а мы отдаем за четыре.
  Около нашего мыса рыбу никогда не ловили по двум причинам: во-первых, от города далеко, а во- вторых, здесь у берега тьма-тьмущая подводных камней. Море здесь спокойное, потому что в километре-двух от берега идет цепь маленьких островов, как правило, лишенных растительности. А между островами и берегом торчат эти камни. Некоторые из них во время отлива появляются на поверхности, другие совсем не видны, но можно наткнуться на них и проломить днище лодки. Впрочем, все ближайшие камни я выучил наизусть и смело ставлю между ними сети.
  Улов вырос значительно, но благодаря дешевизне, все расходится быстро. Только на глубине больше водится крупной рыбы ценных пород, а ее перерабатывать нужно. Катя уже и семью должников подключила, но все равно они с Алит еле управляются.

  - Это Зарит. Она с нами жить будет.
  Все ясно: Катя купила еще одну "лишнюю" женщину из горного народа. Девица, как и Алит, рыжая, довольно высокая, ширококостная, но худющая до невозможности. Ее там что, голодом морили? Судя по тому, как она соленую рыбу наворачивает, похоже, что так. Впрочем, может, ей рыба понравилась. Алит вон тоже рядом сидит и за обе щеки уплетает.
  У меня появились помощники - сыновья Ризга. Папаша надеется, что сыновья, повзрослев, будут, как и он, откармливать дрюлей. Пацаны же мечтают княжескими дружинниками стать. Только в дружину принимают со своим скакуном, с оружием и доспехами, а все это потянет примерно на десяток золотых. Вот парни и подались на заработки.
   Родителям помогать они тоже успевают, да еще на корм скотине каждый день рыбьи головы, плавники и хвосты везут. Отходы нам теперь не нужны, потому что Катя отказалась от производства рыбьего жира. Да и свинок мы уже не подкармливаем: начальство Мудага повелело отгородить нас от заповедника забором.

  Количество собственности и число работников стали расти лавинообразно: Катя всю прибыль вкладывала в дело. Соседские пацаны оказались толковыми, и рыбачий промысел им явно понравился больше, чем дрюлеводство. К братьям присоединились два друга, и получилась целая рыболовецкая артель. Купив еще три лодки, мы стали хозяевами целого флота.
  Я сам могу уже не садиться на весла каждое утро, да и Катя давно не торгует на рынке.
  
   * * *
  
  Жена, несмотря на беременность, крутится, как волчок, днями пропадая в городе. О приобретениях и успехах я, как правило, узнаю только с ее слов.
  - Теперь всю соленую рыбу у нас князь покупает и караванами куда-то в долину отправляет. Цену дает небольшую, зато забирает все. Правда, платит неаккуратно, так я с него землей беру - на побережье у нас теперь ее много.
  Переработку рыбы Катя тоже перевела на другой берег залива.
  - Там земля наша, а здесь мы пока на птичьих правах, - пояснила она.
  Переселилась и Алит.
  - Привыкнешь еще к ней - сказала жена - Вон, Зарит трахай.
  Ох и намучился я с этой девицей! Мало того, что она девственницей была, так еще стеснительной до ужаса оказалась.

   * * *

  Казалось бы, рыбу ловят другие - можно и полениться. Однако от безделья изнывают только те, кто этого хотят, а нормальный человек всегда себе дело найдет. Я на своей лодочке первое время путешествовал у самого берега, потом начал уходить дальше в море, добираясь до островов. Карта с нанесенными на ней подводными камнями становилась все подробнее, а самые опасные места я даже деревянными буйками пометил.
  Хотел я на нашем берегу начать строить дом, но Катя меня опередила и прислала целую бригаду каменотесов-каменщиков. Мужички попались сноровистые, и мне осталось только за ними присматривать.

   * * *

  Катя родила сына, как и мечтала. Назвали мы его Григорием. Поскольку в местном наречии такого имени нет, пришлось всем сказать, что нашего сына зовут Григ.
  Жена отправила Зарит на другой берег и заявила:
  - Все - больше никаких баб! Замечу - волосы не только из бороды, но и из других мест повыдираю!
  Признаться, я и не расстроился, потому что с моей Катенькой в постели ни одна наложница не сравнится. Правда, жена решила подстраховаться: кухарку и няньку, которые живут в нашем доме, назвать привлекательными никак нельзя.

   * * *

  Все дела шли без меня, и я продолжил исследовать побережье. Дошел до соленого источника и, поработав лопатой, обнаружил, что под слоем глины идет пласт соли. Переправился через узкий залив, проплыл километра три вдоль скалистого берега и увидел большую бухту.
  Заплыть сюда со стороны моря вряд ли у кого получится: острова и подводные камни мешают. Зато берега здесь шикарные - пологие, но поднимаются высоко. Внизу кустарники густые растут, выше - лес из огромных деревьев, потом - обширные луга. На самой верхотуре снег белеет, но до него надо долго пробираться по голым скалам.
  Людей нет, однако в лесу звери водятся. Тропы идут, кучи помета попадаются, а рев, донесшийся из чащи, меня, если честно, изрядно испугал.
  Попробовал я дальше райской бухты проплыть, но ничего нового не встретил. Вдоль берега голые скалы, а в воде подводных камней полным-полно - чтобы их на карту нанести, не один месяц понадобится. А без карты в таком месте только на такой маленькой лодочке, как у меня, проплывешь, да и то, если осторожно.
  Путешествовал я один, порой пропадая на два-три дня. Среди местных я приятелей так и не завел. Так что в Шерданде у меня только один большой друг - Катенька. Теперь, правда, еще и маленький дружок появился - Гришка, сыночек.
  После отлучек жена мне дежурный выговор объявляла, но сладкие ночи заставляли о нем забыть.
  Чем больше я Катеньку узнаю, тем сильнее ее хочу.

   * * *  В гостях у нас побывал не кто-нибудь, а сам князь.
  Оглядев моих домочадцев, правитель первым делом поинтересовался:
  - А наложницы у тебя где?
  - Были. Сейчас не нужны, - честно ответил я. - Понадобятся - заведу. Жена лучше.
  Князь с интересом посмотрел на меня, а дальше у нас пошел деловой разговор. Правитель оказался крепким и подвижным, не поленился перевалить со мной через гору и осмотреть источник и пласт соли. Рассказал я ему и о райской бухте, на берегах которой никто не живет, кроме диких зверей.
  - Здесь устроим соляные копи, - сказал князь. - Ты работников наймешь и соль мне возить будешь. Одна мера - два медяка.

  Катенька сочла княжеское предложение вполне приемлемым и сообщила о новых проектах:
  - Я в городе участок купила - швейную мастерскую построю и баню.
  Этому разговору я особого значения не придал. Потом дел стало по горло, потому что копями занимался. К князю как раз беженцы обратились - у них морские разбойники селение на побережье разграбили. Правитель и предложил мне их на работу взять. Мы с Катей этих людей на побережье поселили, а добычу соли я вахтовым методом организовал. Потом помогал горцам в бухту переселяться, потому что князь разрешил им пустующие земли занять.

   * * *

  Поселок на побережье разросся. Всего много: хижины, огороды, навесы, под которыми рыба и кожа сохнут. Ослы кричат, дрюли повизгивают, местные индюки квохчут.
  Только что-то не так, а что - я никак не пойму.
  Потом сообразил: весь народ черноволосый, и ни одной рыжей головы не видно. А где Алит, Зарит и их соплеменницы? Если мне память не изменяет, жена не меньше десятка рабынь покупала.
  - Все в городе, в швейной мастерской и бане работают, - прояснила ситуацию Катя.
  В бане? Интересно, чем они там занимаются?
  - У тебя там баня или сауна с девочками? Ты, случайно, не бордель открыла?
  - А что? Законом не запрещено, девчонки согласились.
  - Получается, я содержатель борделя? Так ты с самого начала все запланировала! А я у девок вроде инструктора по сексу был.
  - Можно подумать, тебя пытали.
  Беда с этими женщинами: ты им слово, а они тебе два в ответ. Мне и прицепиться не к чему: кажется, Катенька во всем права и ни в чем не виновата. Только злость меня просто распирает.

  - Я на тебя княжескому судье пожалуюсь!
  - А я слух пущу, что ты заведение закрыть хочешь. Тебя клиенты прибьют. Ты знаешь, что вся княжеская дружина в мою баню ходит? Я им скидку делаю - пятьдесят процентов.
  Что с ней сделаешь?
  - Сереженька, что случилось? Я у тебя верная жена, у нас сыночек растет.
  Женщине, которая подарила тебе сына и дочь, можно многое простить. Да и прощать-то ее не за что.
  Только что с нашей дочерью?
  
   * * *
  
  Беженцы, которые у нас работают, все из одной деревни. Более того, жили они на одной улице, находившейся в стороне от основного поселения - отдельном хуторе. Это их и спасло: пока бандиты орудовали в домах, стоявших ближе к морю, все жители отдаленной улицы успели спрятаться в близлежащем болоте.
  Подробнее их я не расспрашивал, но нашлись в окружении князя люди, которые и расспросили, и выводы сделали. Один из таких любознательных служащих со мной и побеседовал.
  Ничем не примечательный плотный мужичок сразу же взял быка за рога:
  - Если увидите, что лодки с моря подплывают, бросайте все и прячьтесь сами. Они людьми торгуют - им ваше добро не нужно.
  - Тут камней подводных полно - подплыть сложно. И откуда чужаки узнают, что здесь люди живут?
  - Корабль точно не подплывет, - ответил местный безопасник .- Лодки же потихоньку проберутся. А то, что здесь люди живут, им известно: есть у них свой человек в Шерданде. У твоих работников тоже деревня неприметная была, а нашли ее слишком быстро.
  - Почему они на города не нападают, ведь там людей много.
  - В городе - стража, - коротко ответил мужчина.
  После этого визита на скале, на самой вершине мы приготовили дрова для сигнального костра. А еще я к горцам сплавал и с ними поговорил.

   * * *

  Разбойников заметил я. Мне каждый день приходилось солекопов навещать: проведать, узнать, как дела. Сверху я и увидел корабль, подплывавший с моря к одному из больших островов. Только я не стал разжигать костер, а спустился вниз и отправил одного из рыбаков к дружинникам. Затем отправил все лодки на другой берег залива, посадив в одну из них Гришку, няньку и кухарку - своих обезопасил, и транспорт для воинов приготовил.
  Оставались еще солекопы. Мне пришлось еще раз перевалить через скалу. Работники, услышав об опасности, бросили все и рванули в гору. Я поднялся следом за ними.
  Солекопы, не сбавляя скорости, бежали вглубь заповедника дрюлей. Неприятельский корабль скрылся из виду, спрятавшись за островом, а по направлению к соляному заливу медленно двигались лодки, наполненные людьми. Со стороны Шерданда переправлялись дружинники.

  Пока разбойники потихоньку пробирались в конец соленого залива, наши лучники успели спуститься и затаиться в кустах.
  - Хотят сначала здесь всех захватить, чтобы в городе ничего не узнали, - сказал подошедший безопасник, когда-то инструктировавший меня. - Потом в бухту отправиться. Только не выйдет у них ничего: гонца уже послали - скоро должны наши корабли подойти... Хорошо, что ты костер разжигать не стал. Они пока и не знают, что их заметили.
  Надежда на то, что лучники из кустов расстреляют всех разбойников, не сбылась. Пиратов оказалось слишком много, да и вояками они были опытными. Поняв, что их обстреливают, они ринулись в атаку. Наверное, половина нападавших погибли от стрел, но остальные добрались до кустов и смяли дружинников. Однако после рукопашной бандитов стало еще меньше.
  Вторая партия дружинников уже поднималась от моего дома, и тут начал командовать безопасник. Он ловко спустился навстречу воинам, повстречавшись с ними на середине склона. После этого наверх поднялись только пятеро, а остальные вернулись и побежали по пляжу в сторону мыса.

  - Тут мы их на тропе по одному перещелкаем, - сказал подошедший дружинник. - А остальные им дорогу назад перекроют.
  Бандиты все-таки попытались подняться, но, встреченные стрелами, быстро поняли, что тут им не пройти. Вскоре их лодки потянулись к выходу из узкого залива.
  Тем временем очередной отряд дружинников бежал к оконечности полуострова. А со стороны моря к острову подходили три парусника.

   * * *

  Информатора пиратов казнили прилюдно, отрубая ему поочередно руки и ноги. Даже смотреть страшно было. А уж что казненный испытывал - одному Богу известно.
  Князь пил брагу, громко хвалил меня и Катю, а я грустил и вспоминал Ларку. Гришке уже два года - значит, ей уже лет шесть-семь. Помнит ли она меня?

   * * *

  "Шайба" опустилась на пляж вечером, когда мы все были дома. Рыбаки и служанки в ужасе разбежались и попрятались кто куда. Поэтому встречали корабль только я, Катя и Гришка.

  
Часть 5. Наместник

  
Глава 1

  В этот раз Куратор не появился. Из "шайбы" вышел Николаевич, одетый в обычный светлый комбинезон.
  - Чего ждете? - буднично поинтересовался он. - Загружайтесь!
  Опять нас усыпили. Зачем? Все равно мы знаем, что на корабль летим.
  В большой комнате стояли целых три "гроба" для сна, в один из которых мы определили заторможенного, ничего не соображающего Гришку. А дальше все как обычно: туалет, душ, сон, но уже в маленькой комнате. Думаю, в продолговатые ящики нас укладывают, чтобы проверить на наличие паразитов, болезней и избавить от заразы.

  Когда я проснулся, Катя стояла у двери в большую комнату и стучала по ней ладонью:
  - Куратор, пусти меня к сыну!
  Нам пришлось сначала привести себя в порядок, и только тогда нам соизволили открыть дверь.
  Признаться, я думал, что наша дочь младше. Встречавшая нас девица выглядела лет на десять, не меньше. А если закрыть глаза и только слушать, казалось, что она почти взрослая.
  - Дрыхнут и дрыхнут, а мне тут с малышней возись! - сварливо заявила Ларка.
  "Малышня" - Гришка и пацан примерно такого же возраста - выглядели вполне довольными и увлеченно пытались разобрать на части игрушечные автомобили.
  Дочери надоело быть серьезной и недовольной - она повисла на моей шее.
  - Папка! Наконец-то вы вернулись! А как моего братика зовут? Спрашиваю, а он не понимает - лопочет что-то непонятное... Вы не беспокойтесь, я их с Васькой кормила... Ой, вы же его в первый раз видите - это тети Зои сын.
  Казалось, остановить ее невозможно, но тут появились Зоя и Николаевич, а Куратор погнал нас в столовую.

   * * *

  Потянулась привычная жизнь - как будто Шерданда и не было. Впрочем, отличия были: во-первых, детей у нас прибавилось, а во-вторых, мы скоро узнали, что нас ждет в будущем. Произошло это благодаря нашей дочери.
  Думаю, все дети любознательнее взрослых, но у Ларки жажда знаний оказалась запредельной. Она донимала вопросами и нас, и Куратора. Я обратил внимание, что Хозяин постоянно удовлетворяет любопытство моей дочери.
  - Лара, Куратор всегда отвечает тебе?
  - Да. А вам - нет? Вы тогда говорите мне, а я спрошу у него.

  Предложенный дочерью способ неожиданно оказался действенным. Разумеется, всевидящий и всеслышащий Куратор понимал, от кого на самом деле исходят вопросы, но добросовестно отвечал Ларке.
  Семилетний ребенок, пусть и не по годам развитый - не самый лучший посредник при общении взрослых, да и ответы Куратора часто были туманными и невразумительными. Однако вскоре начала вырисовываться картина.
  Как всегда, верными оказались предположения моей жены: Куратор сообщил, что он искусственное создание. Правда, при этом мы узнали, что он и "электронный", и "живой". Он "один", и "нас много" - также сообщил Хозяин.
  Создатели Куратора - "существа, похожие на людей", а задача монстра - "наблюдение за человечеством и коррекция развития цивилизаций". Проще говоря, Куратор следит за тем, чтобы общество в каждом из миров гармонично развивалось или не разрушило собственную планету.

  Насколько я понял, Хозяин нигде не добился успеха и вынужден уничтожать цивилизации, зашедшие в тупик. На Земле он проделал именно это. Попутно Куратор отобрал нас для участия в очередном эксперименте. Нам предстоит внедриться в общество на одной из планет и попытаться направить человечество в нужном направлении. Развитие науки, промышленности, здравоохранения, а также бережное отношение к природе и регулирование численности людей - вот такие у нас задачи.
  А не этим ли занимались люди на Земле? Судя по тому, что человечеству на нашей планете пришел конец, ничего у землян не вышло. Почему должно получиться у маленькой группы из семи человек? Разве мы выдающиеся личности? Что нового мы внесем в жизнь неизвестного общества? Бордель, как в Шерданде?
  - Вас отобрали из большого количества людей, - сказал Куратор. - Кроме того, вы будете составной частью комплексного эксперимента.

  Опять мы подопытные кролики! Может и в Шерданде аварию специально подстроили? Хотя вряд ли: мы там "таблетку" угробили и выжили чудом.
  Интересно, по каким критериям нас отбирал Куратор? По-моему, он что-то говорил о трудолюбии, неагрессивности, высокой приспособляемости. А я думаю, что нам просто везет. Впрочем, может, Хозяину и нужны везучие? А что мы будем делать, когда удача отвернется от нас?
  - Слушай, а ведь все здорово! - развеяла мои сомнения Катя. - Жить будем среди людей, все вместе. А если язык знать будем, и Куратор деньжат подбросит - вообще замечательно.

   * * *

  Действительно, нас начали готовить к жизни на новой планете, заставили учить историю, географию, язык, обычаи. Вскоре мы все, включая Куратора, разговаривали на языке новой Земли и называли друг друга измененными именами, созвучными прежним.
  Бедный Гришка! Едва он начал говорить по шердандски, заставили переходить на русский, а теперь - новый язык.
  Я теперь Сержан, Зоя - Зоно, Ларка - Лариссо, Гришка - Григан, а Катя - Которино.

  Испомнив русский и знакомые мне латинские слова, я вольно перевел имя жены. Получилось: кошачий нос.
  - А ты ефрейтор! - не осталась в долгу Катя.
  Николаевич теперь стал Васаном, как и его сын Васька.
  Летели довольно долго. Гришка и Васька подросли, а Ларка из девчонки стала девушкой, правда, совсем юной.
  
   * * *
  
  Собрали нас неплохо. Одежда, конечно, из грубой ткани, да и псевдокожаные сандалии не самые удобные - зато все новое и прочное. А в заплечных мешках и сменное белье есть, и золото с серебром в небольших слитках - можем купить все необходимое.
  Высадка тоже прошла удачно: никто нас не заметил, и дорога совсем рядом за кустами оказалась. А через пару минут пути и первые дома показались.
  Город нам не понравился: народу - тьма, кругом грязь, пыль, и запах стоит омерзительный. Немудрено, ведь канализации здесь, похоже, нет, а сточные канавы ничем не закрыты - от них как раз и воняет.
  В ювелирной лавке за небольшой золотой слиток нам насыпали целый кошель серебряных монет. Комнаты в гостинице стоили недорого, накормили нас тоже неплохо.

  На этом все хорошее закончилось. Маленькие зловредные и кусачие насекомые превратили в ад нашу первую ночь на планете.
  - С ума сойду, если не помоюсь! - сказала Катенька ранним утром.
  Увы, ни бани, ни душа, ни ванной нам найти не удалось. В гостинице имелся только маленький рукомойник.
  - Вот почему от них так воняет, - сделала вывод Ларка. - Они же совсем не моются. И туалеты у них отвратительные!
  - Может, в речке какой-нибудь искупаемся? - предложила Зоя.
  
  Казалось бы, мелочь - блохи или клопы, но лично я чувствовал себя ужасно, да и остальным жизнь не казалась прекрасной. Впрочем, Гришка и Васька выглядели на удивление неплохо: бодро шагали, с интересом смотрели по сторонам, улыбались и потихоньку делились впечатлениями. Молодцы, но что будет, когда они устанут?
  Утомиться мальчуганы не успели, потому что путь нам превратил примитивный шлагбаум из жерди, лежавшей на столбиках и перегораживавшей дорогу. Рядом топтались два стража, вооруженные мечами и копьями.
  - Земля владетельного господина Рагана Тампатийского, - лениво пробасил один из них. - Чего надо?
  - Нет ли тут поблизости речки, в которой искупаться можно? - спросил выступивший вперед Николаевич.
  Сторож смерил взглядом нашего товарища и со вздохом ответил:
  - Мытье и купание - суть преступления, способствующие распространению заразы.
  Похоже, эту фразу служивый выучил наизусть, потому что дальше он стал говорить проще и понятнее:
  - Не помоетесь вы нигде: все мыльни порушили, а за купание в речке плетьми бьют, если заметят.
  - Это кто же такое придумал? - удивился Николаевич.
  - Ученые и доктора, - скорбно ответил охранник. - Баню теперь только за морями найдешь.
  
   * * *

  - Яйца бы отрезать этим умникам!
  Катя, если ее разозлить, говорит, что думает. Разумеется, мимо мальчишечьих ушей такие занимательные слова не пролетели. Гришкину физиономию я в этот момент не видел, а Васька смотрел на моего сына с завистью и восхищением. Вот так одной хлесткой фразой можно завоевать уважение.
  - А если эти ученые и доктора - женщины? - невинно поинтересовалась Лара.
  - Женщины до такой пакости не додумаются, - ответила моя супруга. - А Куратор - сволочь! Мог бы и получше место для высадки найти. Уматывать надо отсюда.

  Поскольку город стоял на морском берегу, содержимое сточных канав благополучно попадало именно в море. В порту тоже главенствовал запах отхожего места. Ветер едва дул со стороны суши, поэтому о свежем морском воздухе оставалось только мечтать.
  Рядом с плавучим деревянным причалом стояли телеги, запряженные самыми обычными лошадьми, а не рогатыми ослами, как в Шерданде. Высокие сильные мужчины, одетые только в полотняные штаны до колен, перетаскивали с телег на причал тюки, обшитые грубой коричневой тканью. Работой руководил толстяк, успевавший и подгонять грузчиков, и костерить подчиненного, который находился на корабле, стоявшем у пристани.
  - Заман! - хрипло кричал упитанный начальник. - Почему заранее на корабле не убрался?
  - За водой в море ходили: у пристани одно дерьмо плавает, - оправдывался невидимый Заман.

  Едва заметив нас, толстяк незамедлительно предложил:
  - Не желаете ли перебраться на остров Барас?
  Оказывается, толстый купец привез с острова смолу, продал ее и закупился дорогой шерстью. Чтобы полностью загрузить корабль этим товаром, у него попросту нет денег, и мы для купца - желанные попутчики, дополнительный доход.
  По его словам, остров был райским местом. Мы ему не очень-то и поверили, но оставаться в вонючем городе никто не хотел. Заплатив два золотых, вся наша команда отправилась на Барас.

  Географию мы изучали, расположение участков суши на планете я запомнил неплохо. Четыре материка, между ними - многочисленные острова, некоторые весьма большие. Барас - один из таких: длина - пятьсот километров, ширина - сто.
  Что там за общественный строй, я так и не понял - знаю только, что там есть король. Как сказал купец, имя нынешнего правителя - Гурчан, а прозвище - Умный. Если честно, меня эти вещи и не занимали никогда. Рабства нет - значит, бояться нечего, а все остальное жена разведает.
  Мы с Николаевичем больше промышленностью и оружием интересовались. А с этим на всей планете не слишком хорошо: выплавка металлов развита слабо, оружие только холодное, станков почти нет. Мельницы в основном водяные, а ветряков почему-то очень мало. Каменный уголь добывают, а нефть - нет, хоть запасы ее имеются.
  Думаю, сможем мы здесь в люди выбиться.
  
  
Глава 2
  
  Плыли всего двое суток, а попали совсем в другой мир. Столица Бараса с одноименным названием раскинулась вольготно, заняв не меньше десятка холмов. Походила она больше на несколько деревень, расположенных неподалеку друг от друга. Небольшие домики, окруженные садами и огородами, не теснились, а отстояли друга от друга на приличное расстояние. Только на вершинах виднелись каменные палаты - видимо, у местной знати и богатеев принято жить повыше.
  В низинах что-то дымило и коптило. Думаю, и запах там стоял, не как в сосновом бору. Однако мы туда не пошли, а чуть повыше поднялись. Там и гостиницу приличную обнаружили, и баню, в которой отмылись и одежду постирали.

  Утром решили прогуляться и осмотреться. Пошли на рынок. А куда же еще идти в средневековом городе? Благо, торговые ряды совсем рядом с нашей гостиницей оказались. Там-то наша судьба и определилась.
  Понятно, что нас с Николаевичем инструменты и оружие интересовали, а женщин - одежда и домашняя утварь. Только за детишками мы смотрели в оба: я Гришку за руку держал, Николаевич - Ваську. А Ларке наказали далеко от взрослых не отходить.

  В какой-то момент я понял, что гомонящая рыночная толпа за моей спиной начала шуметь по-другому. Крики сменились ропотом, а смеха стало совсем не слышно.
  Я оглянулся: совсем рядом люди разошлись, а в центре образовавшегося круга наша Ларка гладила здоровенную серую собаку. Псина лежала на булыжной мостовой, с удовольствием принимая ласки моей дочери. Мохнатый серый хвост стучал по камням, Ларка запустила обе руки в густую шерсть и что-то шептала на ухо большому зверю.
  - Это же бар, они только хозяевам позволяют трогать себя, - с недоумением сказал стоящий рядом мужчина.
  - А хозяин где? - спросил другой.
  - Да вон стоит! Он было встрял, так собака на него ощерилась.

  Я вспомнил Полину и Зомби. Нахлынула грусть - я даже перестал замечать окружающее. Однако предаваться воспоминаниям мне не дали. Послышался шум, возгласы, дюжие молодцы расчистили проход, и в круг вошел разодетый мужчина.
  - Король - выдохнула стоявшая рядом женщина.
  - Это бар или грымс, который позволяет гладить себя всем подряд? - поинтересовался король. - Кто хозяин?
  - Я, ваша милость, - шагнул вперед невзрачный мужчина. - Эта собака загрызла двоих лесовиков.
  - Собачка сама захотела, чтобы я ее погладила, - заявила Лара.
  - Как ты это поняла? - спросил король.
  - Она об этом подумала, а я поняла.
  - Ты угадываешь мысли животных? А что думают люди, ты можешь разобрать?
  - Тот, кто сидит рядом с кучером, что-то украл. Это у него в левом кармане, - сообщила моя дочь.
  Охрана мигом стащила с кареты молодого мужчину в пестром красно-сине-зеленом одеянии. Через мгновение один из дружинников подскочил к королю, что-то показывая на раскрытой ладони.
  - Серьги королевы - мой подарок, - объявил король. - А что я думаю, сможешь угадать?
  - Вы хотите остаться наедине с одной из женщин, сидящих в карете, - ответила моя дочь.
  - О, да! - воскликнул правитель. - Моя королева обворожительна!

  После расспросов я, Катя, Ларка и Гришка стали "хранителями наследного принца", а Николаевич с семьей отправился на королевский завод.
  - Этого высечь, заклеймить и прогнать! - король напоследок решил судьбу вора и отправился восвояси.
  Вот так распалась наша команда: мы попали на макушку одного холма, а Николаевич, Зоя и Васька - к подножию другого.
  
   * * *

  В сопровождении двоих охранников мы поднимались на "королевский" холм.
  - Этот король очень хитрый, - сказала Ларка, шагавшая рядом со мной. - Он вовсе не про королеву думал. А потом он испугался чего-то.
  - Думаю, тебя, - ответил я. - Ты действительно умеешь читать мысли?
  - Нет, конечно. Я могу угадать только сильные желания и чувства.
  - А как же узнала о жулике и короле?
  - Вор боялся и постоянно хватался за карман, а король сильно хотел женщину - о женах так не думают.
  
  Дорога, вымощенная коричневым камнем, спиралью обвивалась вокруг холма. Густой кустарник, росший вплотную к проезжей части, стоял стеной справа и слева.
  Интересные кустики! Сплошные иголки, а каждая веточка заканчивается шипом. Захочешь пролезть сквозь эти заросли - не только одежду, но и собственную шкуру оставишь.
  Дорога узкая - только одна карета проедет, а двум уже никак не разъехаться. На часто встречающихся развилках нет ничего похожего на указатели - наверняка заблудишься, если дорогу не знаешь. Зато за ветвями охрана имеется, потому что сопровождающий на каждом перекрестке показывает какую-то табличку и говорит не совсем понятные слова: "Три креста. Новые хранители принца".
  Впрочем, "новые хранители" - это мы, а "три креста" - наверное, пароль.
  На развилках и поверх кустов иногда удавалось рассмотреть небольшие строения - самые обычные домики из кирпича и дерева, конюшни или склады. В общем, ничего похожего на замок или крепостные стены нам так и не попалось. Тут решили сделать крепостью весь холм.
  Но Ларка-то какова! Интересно, откуда у нее такие способности: от природы, или тут Куратор поработал? Получается, она нас с Катей насквозь видела, и наши желания для нее открытыми были. "О женах так не думают" - откуда она это знает?
  
   * * *
  
  На плоской вершине холма среди деревьев прятались одноэтажные домики из красного кирпича. Почему здесь нет больших зданий? Неужели король не устраивает приемов и балов? Должен же у него быть какой-то государственный совет, а в любой из этих избушек поместится человек десять-пятнадцать, не больше.
  А вот для нас такой дом в самый раз: одна большая комната со столом и стульями да три спаленки - больше и не надо. В прихожей - рукомойник медный, а прочие удобства, похоже, в маленькой будочке на улице. Ничего так: чистенько и аккуратно. Только кухни нет - выходит, нас кормить будут.
  Действительно, заскочила то ли служанка, то ли распорядительница в зеленом комбинезоне:
  - Сейчас обед будет, баню чуть позже растопим.

  Как женщину не одевай, а мужчина глазами ее всегда разденет. У этой красавицы облегающий комбинезончик ничего не скрывал, а посмотреть было на что. Катя втихаря показала мне кулак, но Ларка все равно хихикнула. Боюсь, от дочери у нас тайн нет и не будет.
  Сразу же после обеда объявились два тощих хмыря в синем. Один из них шустро обмерил нас всех тряпичной лентой с делениями.
  Жене портной восхищенно прокартавил:
  - У вас прекрасная, пропорциональная фигура!
  Катенька одарила его кокетливым взглядом.
  На этот раз я показал ей кулак, а картавому измеряльщику грозно сказал:
  - Не вздумай мне красные штаны шить - я тебя этими же портками и удавлю!
  Насколько я понял, в одежде всех королевских слуг должны присутствовать три цвета: красный, синий и зеленый. Впрочем, у портных зеленая и красная отделка на синих костюмах в глаза не бросалась, да и у женщин, кормивших нас, одежда не пестрила.

  Обед оказался вкусным и обильным, и я всерьез собирался опробовать одну из кроватей. Однако раздался стук в дверь, и в дом влетел долговязый и вихрастый парень, одетый в легкие полотняные штаны и такую же рубаху с короткими рукавами.
  - Ты мысли угадываешь? - спросил он у Лары.
  - Я. А ты кто? - ответила дочь.
  - Принц. Пошли, я тебе парк покажу!
  Парень широко улыбался и смотрел на Лару с нескрываемым восхищением.
  А ведь дочка-то у нас красавица! У меня внешность заурядная, и Катя - женщина совсем обыкновенная, хоть и милая, а дочь - на загляденье.
  - Пошли, пока мать не объявилась! - принц еще раза позвал Лару.
  Черт! Дочь смотрит на белобрысого ухажера, как на чудо. Такое ощущение, что эти двое влюбились друг в друга с первого взгляда.

  Принц все-таки утащил Лару, схватив ее за руку. Впрочем, дочь не сопротивлялась.
  Мы с Катей только переглянуться успели, а поговорить нам не дали.
  Сначала Гришка заявил:
  - Я тоже гулять хочу!
  Неймется ему! Словно и не устал совсем. Я сам притомился, пока на этот холм карабкался, а он ведь маленький совсем.
  Пока мы уговаривали Гришку лечь и отдохнуть, входная дверь открылась и впустила еще одну посетительницу. Тут уж сомнений не возникло: пришла госпожа, а не служанка. Длинное белое платье, туфельки такого же цвета, в ушах - серьги с голубыми камнями. Прическа самая простая - светлые волосы в хвост собраны, зато заколка тоже голубыми камешками сверкает. Лицо красивое, без изъянов, но бесчувственное и застывшее, а большие голубые глаза смотрят равнодушно. Кукла, движущийся манекен, а не человек.
  Скользнув по мне ничего не выражающим взглядом, королева подошла к Кате и принялась рассматривать ее. Две женщины одного роста, одинакового телосложения, только моя Катенька куда милее и выглядит моложе.
  
  - Пойдем со мной, - негромко обронила королева и, развернувшись, вышла из дома.
  Катя беспомощно посмотрела на меня и отправилась следом.
  - Злая тетка! - объявил Гришка. - Пап, пошли гулять!
  Рядом с нашим стоял дом побольше, перед которым прохаживался охранник с коротким мечом на поясе. Еще трое сидели на лавке перед входом.
   Если я правильно понял, живем мы теперь рядом с караулкой, а на лавочке сидит отдыхающая смена. Посмотрев по сторонам, я обнаружил еще две фигуры в коричневой форме. Цвет одежды подобрали с умом: охранники сливались с тропинками и стволами деревьев, и я разглядел их с трудом.
  Гришка, оставленный без присмотра, маленькими осторожными шажками крался к зверьку, сидевшему на тропинке. Грымс! Этих коричневых хищников, похожих на земных соболей, здесь приручили вместо кошек. Кстати, есть и дикие грымсы, но они раза в три крупнее.
  Зверек безбоязненно смотрел на моего сына и оставался на месте, а когда мальчишка подошел вплотную, потерся боком о его ногу.
  - А его можно погладить? - спросил Гришка.
  - Гладь, малец, - ответил один из сидевших на лавке. - Это Тота, она добрая.
  Грымс, как земная кошка, тыкался головой в детскую ладошку, показывая, что ласка ему по душе. Гришка самозабвенно гладил зверька, иногда оборачивался и счастливо смотрел на меня.

  После того как грымс убежал, гулянье продолжалось недолго: глаза у сына стали закрываться сами собой, и он без возражений дал себя уложить.
  Прибежала взволнованная Лара.
  - Случилось что? Принц тебя обидел? - начал допытываться я.
  - Нет, это я его обидела, - зачастила дочь. - Я ему в глаз дала, охранник хотел меня схватить, а я увернулась и убежала. Ой, что теперь будет?!
  - Поживем - увидим, - как можно спокойнее ответил я.
  Интересно, чем же принц заслужил рукоприкладство?

  "Обиженный" кавалер заявился следом.
  - Ты что убежала? Я тебе не все показал, - как ни в чем не бывало сказал принц.
  Под глазом у него красовался кровоподтек, обещавший превратиться в замечательный фингал. Однако парень широко улыбался и восхищенно смотрел на мою дочь.
  Ларка осторожно прикоснулась кончиками пальцев к лицу чуть ниже опухоли:
  - Больно? Прости меня, пожалуйста!
  - Да ладно - ерунда, - отмахнулся принц. - Я тебе недотрожник не показал. Он сейчас цветет - пахнет лучше всех цветов в мире!
  И снова парень утащил Ларку за руку, а моя дочь опять и не думала сопротивляться. Признаться, принц мне понравился.

  Лара, уставшая и счастливая, вернулась где-то через час, не раздеваясь, плюхнулась на кровать и мечтательно уставилась в потолок. Каково ей? Выросла, не общаясь со сверстниками, и цветов она никогда не видела. А тут и принц, и какой-то недотрожник с поразительным запахом.

  Катя вернулась только к ужину.
  - Ну как? Не замучила тебя эта кукла? - спросил я.
  - Да нормальная она. Только не пойму, что ей от нас нужно. Все расспрашивала и расспрашивала: кто мы, откуда, чем занимались. Как будто, я шпионка пойманная, а она чекистка... Я ей всю правду и выложила.
  - Поверила?
  - А кто ее знает?
  
  
Глава 3
  
  Рано утром, возвращаясь из маленькой будочки, я наблюдал смену караула. Полтора десятка крепких охранников, ведомые невысоким командиром, почти бесшумно подошли и остановились около соседнего дома. Оттуда вышел здоровенный мужчина - начальник сменяемого караула. Командиры о чем-то поговорили, а затем, повинуясь негромким приказам, пришедшие разошлись в разные стороны. На их месте вскоре собрались другие. Прошло минут пять, не больше, и прежний караул тихо ушел.
  После завтрака Лара ушла с принцем, а Катю позвали к королеве. Гришка отправился погладить грымса, замеченного им у караулки.
  Попутно сын поинтересовался у сидевших на лавочке:
  - Дяденьки, а у вас лишнего меча нет? Я тоже хочу такой.
  - Такой тебе нельзя, а детский можно, - ответил один из охранников. - В следующий раз принесу.
  Довольный Гришка принялся играть с грымсом, а у меня состоялся разговор с невысоким командиром.
  - Вчера один из наших хотел твою дочь скрутить, но не смог. Говорит: она быстрая, как грымс. Если так, то и наказывать его не за что. А если врет - попадет ему... Нельзя ли нам дочку твою испытать?
  - А что делать надо? - с опаской спросил я.
  - Да ерунда. Поиграет с кем-нибудь из моих в ладошки - вот и все испытание.
  
  Не знаю, как такая игра называется на Земле, но видел ее я не раз. Два человека становятся лицом к лицу, выставляют перед собой руки ладонями вниз и бьют друг друга по рукам, стараясь уберечь свои.
  
  Игры не получилось: Ларка просто-напросто отлупила всех противников. Даже сам начальник караула поучаствовал в потехе и получил по рукам, как и все.
  Принц смотрел с восхищением, Гришка вопил от восторга, остальные, включая меня, выглядели озадаченными. Думаю, вчерашний охранник был полностью оправдан.
  Сам же я безуспешно пытался понять, за какие заслуги или, может быть, грехи мне достались такие женщины: супруга умудряется выйти сухой из воды везде и всегда, а дочь и мысли чужие читает, и шустра до невозможности.
  
   * * *
  
  Так и пошло: Ларка у принца пропадает, Катю королева постоянно к себе требует, а Гришку в караулку, как магнитом, тянет. Я, понятное дело, за ним иду - присматривать.
  Рядом с домом для охраны - площадка, огороженная дощатым забором, глухим и высоченным. Одного меня туда, может, и не пустили бы, но против Гришки с его восторженными глазенками устоять трудно. А следом за сыном и я за забор прошел.
  Внутри ничего неожиданного не оказалось: площадка ровная, песком посыпанная, мишени, да гимнастические снаряды. Гришка стал копья разглядывать, которые стояли под навесом наконечниками вверх. Я же на параллельных брусьях уголок подержал и стойку на руках сделал, а на турнике подъем переворотом показал, на одной руке подтянулся, потом на другой. В общем, в грязь лицом не ударил - не зря в полете тренировался.
   Метать копье и стрелять из лука я отказался, честно признавшись, что делать этого не умею.
  - Я больше к праще привык, да и ту давно в руках не держал, - скромно сказал я.
  Еще до обеда, когда мы с Гришкой по парку гуляли, нас нашел охранник, свободный от караула:
  - Пошли, мы тебе оружие принесли!
  Отыскали все-таки пращу - как хочется им меня в деле проверить!
  Времени прошло немало, но сноровка у меня не пропала. Вскоре зрители с одобрением наблюдали, как круглые камни летят точно в мишень.
  - Ты приходи сюда, когда захочешь, - сказал начальник караула, высокий и худой мужчина.
  Так и получилось, что я сошелся прежде всего с охранниками, а Гришка почти сыном полка стал - так ему военное дело понравилось.
  От охранников я и узнал, что моя семья здесь для того, чтобы "лопать, что дадут". Оказывается, все, что идет на стол королю, королеве и принцу, сначала должны попробовать мы. Поэтому завтрак у нас на час раньше, чем у правителей.
  А ведь они боятся, что их отравят!

  Охрана тут тоже серьезная. На первый взгляд, восемь стражников, находящихся в парке - это немного. Однако есть еще отдыхающая смена в таком же количестве и сам начальник караула. Кроме того, садовники, слуги, служанки, кухарки - все молодые и сильные. Я, например, думаю, что у девицы, которая нам обед принесла, под комбинезоном не только прелести, но и ножички имеются. А пользоваться этими ножичками она наверняка умеет прекрасно.
  В сам парк тоже попасть еще надо: через живую изгородь из колючего хвойного кустарника просто так не проберешься, а у выходов с обеих сторон охрана стоит. Да и сам холм больше на крепость похож.
  Почему же тогда нас, людей со стороны, сюда допустили? Наверно, это просто королевский каприз.
  
  Одежду нам пошили, Гришка обзавелся целым арсеналом из деревянных мечей и маленьких луков, я весь парк исследовал. Да и что тут разведывать? Дом короля, дом королевы, дом принца, гимнастический зал, караулка, дом садовников, кухня, наш домик и библиотека. Все скромных размеров и без лишней роскоши.
  Если честно, жизнь довольно скучная, а выходить отсюда нам запрещено - требуется разрешение самого короля. По большому счету, мы попали в тюрьму, пусть и комфортабельную.
  
   * * *
  
  Катенька вернулась от королевы мрачнее тучи:
  - Мне милостиво разрешили спать с тобой.
  - Как это? - не понял я.
  - Да вот так! Посадить бы этого короля голой жопой в муравейник!
  Любопытное пожелание. Только при чем здесь король?
  Немного остыв, Катя объяснила, и теперь помрачнел я. Оказывается, король давным-давно охладел к законной супруге, и предпочитает близко общаться с другими женщинами. Однако официально разводиться с королевой он не желает и пытается сохранить добрые отношения.
  Вполне естественно, что еще молодой королеве хочется мужского внимания, и король помогает ей в этом, находя новых мужчин и убирая надоевших.
  Разумеется, Катенька рассказывала это, выражаясь не совсем прилично, а в конце она прямо заявила:
  - В общем, ты будешь трахать эту сучку!
  - Кого? - опешил я.
  - Того! Тебя изначально привели сюда как любовника королевы, а для приличия обозвали хранителем принца.
  - А холостого мужчину они не могли найти?
  - В том-то и хитрость: женатого сложнее заподозрить в противозаконной связи с королевой. Ты будешь ее иметь, а я сторожить.
  Вот это мы попали! Боюсь, моего согласия спрашивать не будут.
  - Ты, конечно, можешь отказаться, - уже спокойнее добавила Катя, - и тебя отсюда уберут: удавят где-нибудь потихоньку... И нас всех с тобой за компанию.
  А ведь все верно: королева должна быть вне подозрений.
  - Все еще не так плохо, - грустно сказала жена. - Я королеве понравилась, и она согласилась делить тебя со мной.
  
  Я гладил Катеньку по спине и думал, что с нами будет. Королеву я, разумеется, поимею. Несмотря на застывшее лицо, выглядит она вполне привлекательно. Однако в конце концов я этой кукле надоем - глупо надеяться на что-то иное. Боюсь, тогда нам всем не поздоровится: даже если оставят в живых, загонят в какую-нибудь глушь - это в лучшем случае. Значит, надо искать выход. Только как отсюда выберешься?
  
   * * *
  
  Кто кого поимел - черт его знает. Такое ощущение, что я побывал не в постели с женщиной, а в стиральной машине. Меня выстирали, прополоскали и отжали. Кто знал, что в этой невозмутимой особе столько энергии и темперамента?
  Впрочем, королева себя контролировала: негромко постанывала сквозь зубы, а если я что-то делал не так, поправляла меня отрывистым шепотом.
  Вечером Катенька рассматривала подарок королевы - шикарное платье из тончайшей ткани.
  - Ну как? - спросила она, примерив обновку.
  - Замечательно! - искренне ответил я. - Королева тебе и в подметки не годится.
  - А в постели?
  - Кать, может отказаться? Скажу, что импотентом стал от переживаний.
  - Сдурел?! А где мы еще Ларке принца найдем? Вот выдадим ее замуж, тогда посмотрим.
  - За принца?
  - А что такого? Королю все равно, королеву уговорим, а принц в Ларку по уши втюрился. Графинь и баронесс здесь нет, принцы на простых женятся. Между прочим, сама королева - купеческая дочка. Так что ты с ней не стесняйся!
  Катенька выдала несколько крайне нескромных рекомендаций. Думаю, у меня даже уши покраснели.
  Чертовщина какая-то! Кажется, мной приторговывают.
  
   * * *
  
  Первой за пределы парка выбралась Ларка.
  - Мы со Степой на лошадках катались. Они такие красивые! - сообщила дочь.
  Имя принца - Степан, и Лара теперь почти везде с ним: фехтует, историю с географией учит, а теперь вот и на лошадях катается.
  Следующим в один из проходов проник Гришка, чтобы поиграть со сверстниками. Я так и не понял, получил он разрешение, или его охранники просто так пропускать стали. Мы же с Катей по-прежнему затворники.
  Я добрался до рукописных книг в библиотеке и узнал кое-что новое. Оказывается, королю принадлежит не весь остров, а только три четверти. Вдоль всего острова идет горный хребет, за ним живут лесовики - дикие племена, с которыми королевство почти не контактирует. Полтора десятка перевалов охраняют войска, не пропуская никого ни туда, ни обратно.
  Предки жителей королевства приплыли сюда с материка лет двести назад и вытеснили лесовиков за горы. Понастроили замков, в них поселились феодалы, которые поделили земли на владения, как на материке. Однако во времена правления дедушки нынешнего короля случилась смута: крестьяне повсеместно взбунтовались, города пошли войной на феодалов.
  Дедушка взял сторону городов, то есть купцов и ремесленников, возглавил революцию и победил. Всех феодалов вырезали подчистую, а вожак восставших так и остался королем.
  Замки частью разрушили, некоторые из них заняли армейские подразделения. Верховодить в стране стали капиталисты, а король превратился в самого богатого человека на острове, потому что объявил своей собственностью все полезные ископаемые и стал владельцем большей части земли.
  
  
Глава 4
  
  Как известно, в книгах пишут не обо всем. Например, то, что папаша нынешнего короля был весьма любвеобильным, не зафиксировано в летописях. А ведь этот кобель наплодил немалое количество внебрачных сыновей, и некоторые из них до сих пор мечтают занять трон. Поэтому на Барасе покушение на жизнь короля или принца - явление обыденное. Оттого и королевский холм похож на крепость, и охрана такая внушительная.
  А по поводу того, что мы сюда прямо с улицы попали, один из начальников караула так сказал:
  - Наше дело охранять, а не советы королю давать.
  Раз в неделю приходит посланец от королевского казначея, вручает мне один золотой и отсыпает горсточку серебра. Оказывается, нам еще и денежное содержание полагается. Катя щеголяет в платьях, подаренных королевой, обзавелась новыми сережками и колечками. Ларка тоже обновками хвалится, потому что ей принц подарки делает.
  А вот у Гришки вольница закончилась. Ходил он за забор, со сверстниками играл и доигрался: его там вместе со всеми за парту усадили и учиться заставили.
  Пользуясь тем, что нам за живую изгородь хода нет, сыночек попытался от учебы отлынивать. Однако в школу сходила Ларка, да не одна, а вместе с принцем - Гришка отправился в долгий поход за знаниями.
  Впрочем, это его нисколько не расстроило. По-моему, наш сын радуются жизни всегда и всюду. В основном, Гришка похож на Катеньку: круглолицый, курносый, большеглазый, и волосы у него густые и кудрявые. Только они у сына рыжие, и лицо усыпано веснушками. Мастью Гришка пошел в меня.
  Такое вот вечно улыбающееся солнышко носится по парку, проникая всюду, и, кажется, все ему рады. А как же еще встречать солнышко?
  
   * * *
  
  Если вспомнить русский язык, то имя у Королевы потешное - Алло. Обращаешься, как будто на телефонный звонок отвечаешь. Сама она тоже вовсе не страшной оказалась. После регулярного общения со мной в постели, она стала чуть менее энергичной, зато ласковой.
  А я еще наглости набрался и все Катенькины рекомендации точь-в-точь исполнил. И что интересно, все было принято благосклонно. Может, правильно говорят: женщину может понять только женщина.
  И как король мог к Алло охладеть? Она ведь даже мне, человеку подневольному, в постели угодить старается. Только все равно Катенька и ближе, и желаннее. Однако пришло мне в голову: не все, что мы с королевой вытворяем, у нас с женой было. Вроде бы, вместе давно и в постели все перепробовать должны, а вот и нет! И не то, чтобы я об этих выкрутасах не знал - просто считал, что с любимой женой надо обращаться бережно.
  Неполноту в наших отношениях я восполнил, только с женой смелости мне понадобилось больше, чем с королевой. И опять все прошло без возражений.
  Получается, Катя раньше стеснялась? Или ей захотелось новизны?
  - Какая разница? - сказала жена. - Главное, ты понял, чего я хочу.
  Даже с собственными женами иногда надо быть смелее.
  
   * * *
  
  Вовсе не плохо, когда у мужчины две женщины, особенно если они более-менее ладят друг с другом. Во всяком случае, мне понравилось. Катенька в постели стала самозабвенно-нежной, а Алло как-то сказала, что я самый замечательный в мире мужчина. Неужели каждая пытается доказать, что она лучше? Думаю, будь они равноправными, конфликт несомненно состоялся бы. Только о каком противостоянии может идти речь, если Алло - королева, а Катя - служанка?
  В общем, все устоялось: днем секс с королевой, ночь принадлежит жене. Никаких дел ни у меня, ни у Кати - скука. Да и Алло, по большому счету, скучает - сидит в своем доме и только иногда выезжает с королем или одна. Наверно, поэтому она мою жену часто к себе зовет.
  - Пишет она что-то и на счетах считает, - сказала мне Катя. - Похоже, учет какой-то ведет.
  Сам король, как правило, с утра уезжает, часто забирает с собой принца, а в последнее время и Ларка с ними исчезает. А мы с Катей скучаем и не знаем, как вырваться из удобной клетки.
  
   * * *
  
  Вечером, как обычно, из кареты вышли король, принц и Лара. Только дочь, едва зайдя в свою комнату, разревелась.
  Что делают любящие родители, если их дитя плачет навзрыд? Естественно, прибегают и начинают утешать, пытаясь выяснить причину страданий. Так и произошло, только к нам с Катей присоединился Гришка, который никак не мог остаться в стороне от такого захватывающего события.
  - Я в четвертого промахнулась, - наконец-то вымолвила Ларка, продолжая всхлипывать.
  Кто такой "четвертый", я понятия не имел, но неожиданно для себя спросил:
  - А в троих попала?
  - Да.
  - И что с ними стало?
  - Как что? - удивилась дочь. - Умерли, конечно, ведь я в них ножами попала.
  Ларка даже всхлипывать вдвое реже стала и с недоумением уставилась на меня, как на ненормального.
  Офигеть! Моя дочь отправила на небеса трех человек и переживает из-за того, что не смогла убить четвертого.
  Ларка опять собралась плакать. Я взял Гришку за руку и вышел из комнаты, оставив Катю утешать дочь.
  Напоследок я услышал, как Ларка жалобно спросила:
  - А если бы он Степу убил?
  По-моему, наша дочь от любви изрядно поглупела.

   * * *

  На следующий день меня позвали к королю.
  Пришедший за мной охранник, с уважением глядя на меня, сказал:
  - Ну и дочка у тебя!
  - Что там хоть было? - полюбопытствовал я.
  - Она этих злодеев, как нюхом, почуяла, да завизжала, хлеще грымса дикого. Пока наши чесались, дочка твоя четыре ножа бросить успела: двоим в шею угодила, одному - в глаз, а четвертому в руку... А они по разным углам стояли.
  Вот это красавица у нас с Катей выросла - настоящий монстр! И в четвертого она попала, а стонала, что промахнулась. Это из-за того, что сразу не убила? Выходит, что так. Офигеть!
  
  Король был краток:
  - Твоя дочь спасла меня и моего сына. Самой ей ничего не нужно, поэтому проси ты.
  - Что просить?
  - А что хочешь.
  Подкинул мне король задачку. И жены рядом нет - подсказать некому. Она бы точно сообразила, что королю сказать. В Шерданде Катя мне целую лекцию прочитала, когда я просьбу к князю слишком мелкой посчитал.
  Значит, так: денег нам не надо, должностей - тоже. Уйти бы отсюда к чертовой матери, но нельзя: Ларка тут уже прижилась. Слишком много просить нельзя, а то король рассердится.
  - Ваша милость, можно мне с другом повидаться?
  Вроде бы, нормальная просьба получилась. По крайней мере, правителю ее исполнить - раз плюнуть.
  Король взял паузу, внимательно разглядывая меня.
  - Это правда, что ты в кузнечном деле понимаешь? - наконец спросил он.
  - Намного хуже друга, я у него помощником был, - скромно ответил я.
  - Хорошо. Отныне тебя и твою жену будут выпускать отсюда. Только каждый раз вы будете уходить с разрешения королевы и в сопровождении охраны.
  
   * * *
  
  Катя отнеслась к новости спокойно, без восторга.
  Сказала только:
  - Наша свобода - между ног у королевы. Ты уж постарайся... Понял?
  Я понял, но Катенька решила все уточнить: подробно указала местонахождение нашей свободы и детально описала способы ее получения. Думаю, покраснел я основательно.
  Легко сказать: "Постарайся в постели". Благодаря усилиям Куратора, выгляжу я лет на двадцать пять, но на самом деле мне гораздо больше. Несмотря на возраст и опыт, "стараться" я так и не научился.
  Разумеется, я в какой-то степени могу контролировать себя, но считаю, что в сексе это не главное. Важнее всего взаимное желание! Без этого плотская любовь превращается в сексуальные упражнения, пусть и не лишенные приятности. А самые умелые "старания" нередко заканчиваются тупым удовлетворением, а не наслаждением для обоих партнеров.
  Нас с Катенькой связывает не только постель, и будь у меня выбор, я бы предпочел жену королеве. Только кое-что изменилось: Алло я хочу сильнее и ничего с этим поделать не могу. Конечно, я никогда не скажу об этом Кате, но с королевой мне не надо "стараться": все получается само собой.
  
   * * *
  
  Ее тело перестало биться в судорогах, умолкли негромкие стоны. Алло так и осталась лежать, уткнувшись лицом в подушку. А я смотрел в потолок, чувствуя себя опустошенным и испытывая благодарность к женщине. Ее ладонь нашла мою, и мы долго лежали, изредка шевеля пальцами соединенных рук.
  Алло села на кровати, спустив ноги на пол.
  - Король разрешил тебе уходить с холма, - сказала она. - Можешь идти прямо сейчас. Только возвращайся!
  Мне показалось, что ее голос дрогнул.
  
  В полумраке комнаты с зашторенными окнами белела ее спина, ниже талии шло волнующее расширение, полускрытое скомканным одеялом. Мне захотелось вернуться прямо сейчас.
  Возможно, я все сделал слишком резко и грубо, но на поцелуй королева ответила яростно и пылко.
  - Бешеный! - прошептала она, едва переведя дыхание.
  Вниз я отправился чуть позже.
  
   * * *
  
  Провожатый, которого мне дали на середине спуска, кратчайшим путем вывел меня к королевскому заводу, вернее, к воротам в живой изгороди.
  Николаевич появился быстро:
  - Извини, на завод нельзя. Здесь у нас что-то вроде научно-производственного объединения - все секретно. Вот разрешение на тебя оформлю - посмотришь, чем я тут занимаюсь. Да и сам я насквозь секретный - везде только с провожатым хожу.
  - На меня разрешения не надо, так пропустят, - подал голос мой спутник.
  Не простого охранника дали мне в сопровождающие, даже на королевский завод пропуск ему не нужен. Здоров, как бык, и имя у него тоже внушительное - Капитан. Ведет он себя скромно: в основном, помалкивает и старается держаться незаметно. Однако от меня страж не отходит ни на шаг и каждое мое слово слышит.
  
  Жил Николаевич рядом с заводом в деревянном домике. Зоя усадила нас обедать и осталась стоять рядом.
  Красный суп видом и вкусом очень сильно походил на борщ, и я набросился на него. Капитан сначала осторожно, потом смелее последовал моему примеру.
  А Николаевич говорил и говорил, почти не притрагиваясь к еде:
  - Здешний король - умнейший мужик: всего пять лет правит, а как производство поднял! Собрал в одном месте самых толковых мастеровых со всей страны, с материка специалистов пригласил. Здесь технологии отлаживает, а потом по всему острову распространяет... Сведения, что нам Куратор дал, давным-давно устарели.
  
  Интересно! Оказывается, они тут из чугуна чего только не льют, бронзу какую-то хитрую выплавляют, стекло варят, бумагу из соломы делают. А с купцом, который нас сюда перевозил, надо было торговаться: он от короля премию получил за то, что ценных специалистов нашел.
  Николаевич покосился на Капитана и сказал:
  - Король все под себя гребет - думаю, на всей планете немного людей богаче его. Все производства, что он открывает - его собственность. Правда, и другим свои заводы строить не запрещено, и налоги здесь невысокие.
  
  Черт! Угораздило же меня на королевский холм попасть! Сейчас бы с Катенькой могли свое дело открыть - лучше, чем слугами быть.
  
  Николаевич почесал свой нос-картошку и продолжил:
  - Управляющий - мужик толковый. Говорит: "Скажи мне, чего у нас не хватает, и что бы ты в первую очередь сделал". А им тут, коли они новые производства осваивают, лаборатории позарез нужны. Сделать же я задумал ректификационную колонну, чтобы спирт гнать.
  - Водочное производство открыть надумал? - спросил я.
  - Ничего-то вы на своем холме не знаете! Они здесь ни вина, ни пива не пьют. Спирт - это топливо. Спиртовыми горелками можно лаборатории оснастить, да и на любой кухне они не помешают. Спирт горит без копоти и пахнет меньше, чем нефтепродукты.
  Все-таки по-разному мы с Николаевичем думаем. Мне бы и в голову не пришло спирт как топливо использовать. Впрочем, его и для дезинфекции можно использовать, и лекарства на спиртовой основе делать.
  Николаевич опять заговорил:
  - В общем, выдали мне бумагу, чернила, перья птичьи, карандаш какой-то несуразный. Они тут пока не додумались ни до карандашей деревянных, ни до перьев из железа. Начертил я все, как положено: общий вид, проекции с разрезами, детали все отдельно изобразил.
  Николаевич почесал на этот раз затылок, смущенно посмотрел на остывший борщ и недоеденную кашу.
  - Управляющий сначала вида не подал, все расспрашивал, что да как, - продолжил мой друг. - А потом выяснилось, что резьбовые соединения они пока не придумали, центробежные насосы никогда не видели, а о паровых котлах и турбинах совсем не слышали. Чертить, как я, тут тоже никто не умеет. Так я и стал тут распорядителем, и народу у меня в подчинении с каждым днем все больше и больше.
  Николаевич стал собираться:
  - Пора мне. Пойду дерьмо с известкой мешать.
  - Чего?! - изумленно переспросил я.
  - Я порох решил делать - селитру добываем, - уже на пороге ответил друг.
  - И откуда он все знает? - спросил я у Зои, едва Василий вышел.
  - Каждый вечер плачется, что информации не хватает. У нас же знания поверхностные, порой случайно прочитанные. А как до дела доходит, нужно самим додумываться, - Зоя с сожалением посмотрела на почти полные тарелки. - Днюет и ночует на своем заводе. Правда, жалованье ему хорошее положили.
  
  Мы с Капитаном уже к выходу пошли, когда Зоя неожиданно предложила:
  - Сережа, а давай дома себе построим, чтобы рядом друг с другом жить. Тут недалеко свободная земля есть.
  Ошарашила напоследок! Кто же нам позволит? Я только и ответил, что с Катей посоветуюсь. Впрочем, жена, наверно, сама скоро сюда наведается.
  Всю дорогу обратно я то Николаевичу завидовал, то про новые дома думал. Им-то легко: купят землю и строить будут. А нам кто разрешит? Только свой дом иметь очень хочется!
  А может, разрешат? Или попросить Николаевича, чтобы купил два участка? Пусть дом его собственностью считается, а на самом деле нашим будет. Надо с Катей посоветоваться.
  
  
Глава 5
  
  Ура! Для покупки дома нам никакого разрешения не требуется. Катенька об этом у королевы спросила и пообещала, что в ближайшее время сама землю купит.
  Интересно, дорогие здесь участки? На первое время у нас деньги точно есть: выданное Куратором золото и серебро мы почти не потратили, и жалованье накопилось. Между прочим, король платит нам щедро - охранники намного меньше зарабатывают.
  Несколько дней мы с Катей наш будущий дом рисовали. Жена еще в городе пропадала, подбирая место для строительства. Я на холме оставался, чтобы за Гришкой приглядывать.
  Наконец, сияющая Катенька радостно доложила, что земля куплена, и вручила мне общий план - набросок, сделанный Николаевичем.
  Я схватился за голову:
  - Почему участков три, а не два? И что за казарма вдоль всех участков идет?
  - Вот смотри, - затараторила Катя. - Здесь будет магазин, здесь - аптека, тут - парикмахерская. В этом доме Зоя с Васей жить будут, в этом - мы, а в этом - Алло.
  - Королева? Кто ее тут охранять будет? А если ее убьют?
  - Охранять? Убивать? - Катя удивленно посмотрела на меня. - Да она не нужна никому.

  Супруга, как и в Шерданде, быстрее меня вникла в местное законодательство. В случае смерти короля, Алло останется ни с чем. Женщины здесь могут иметь личную собственность, но в случае развода или смерти мужа даже совместно нажитое имущество жене не достанется. Убивать королеву не имеет смысла, потому что у нее нет прав ни на престол, ни на государственную собственность. Всем владеет король, первый наследник - принц, в случае их смерти, претендентами на королевство станут сводные братья нынешнего властителя, то есть незаконнорожденные сыновья дедушки Степана.
  Оказывается, в бедности тоже есть свои плюсы. Только королева совсем не нищая, коли дом собралась строить.
  
  - Мы с Алло будем косметикой, парфюмерией, лекарствами торговать, - довольно улыбаясь, сказала Катя. - У нас товарищество: восемьдесят процентов - ее доля, двадцать - моя.
  
  Ай да Катенька! Сама в бизнес пустилась и королеву затащила. А денежки, судя по всему, у Алло имеются.
  
  Строительство нам предстоит непростое. Задумали сделать водопровод и канализацию, а труб нет, цемент здесь делать еще не научились, и опытных рабочих найти просто негде. Хорошо, хоть зимы на Барасе мягкие, и земля почти не промерзает - строить можно круглый год.
  
   * * *
  
  Мы с Катей теперь по очереди с холма спускаемся: день - я, день - она. Ко мне на середине дороги Капитан присоединяется, а к супруге тоже девицу-охранницу приставили. Нередко Катя и Алло уезжают вдвоем на карете. Как я понял, они и за стройкой приглядывают, и по городу мотаются - рынок изучают.
  
  - Дерьмовое место! - прямо заявил Капитан, после того как мы вышли с завода.
  Если честно, мне и самому там не понравилось: дым, копоть, шум, гам и народу тьма. Отвык я уже от такой обстановки. Зато теперь я знаю, что с водопроводом и канализацией у нас проблем не будет. На заводе лабораторию достраивают, а там и водонапорная башня стоит, и трубы проложены, и даже есть комплекс переливных колодцев - очистные сооружения. Так что Николаевичу это все уже знакомо.
  - Сержан, пошли мужикам поможем, а то им две телеги лотков привезли.
  Капитану, как и мне, работа на стройке по душе - он и землю копает, и кирпичи кладет, и топор в руках держать умеет. Вот и сейчас он зовет меня разгружать лотки из обожженной глины. Николаевич придумал их вместо труб для канализации применять: выкладывается желоб, потом его накрывают почти такими же полукруглыми лотками, а стыки заполняют глиной. Эти керамические изделия делают на черепичном участке, поэтому их производство наладили легко, поменяв формы и оставив прежнее оборудование.
  В общем, растут наши дома, как на дрожжах, а баня, между прочим, уже готова.
  
   * * *
  
  Катенька занимается финансами. В нашей комнате уже целая стопка бумаг накопилась.
  - Зачем все это? - поинтересовался я.
  - Чтобы доказать, что земля и строения принадлежат товариществу. Женщина здесь замуж выходит с голой задницей и с ней же остается, если овдовеет или разведется. Благодаря этим бумагам, у нас с Алло не отберут ни дома, ни землю.
  Везде одни хитрости. Получается, что наш дом и земля, на которой он стоит, на четыре пятых принадлежат королеве. Какой в этом смысл? А если Алло захочет нас выпроводить?
  - Не забивай голову, - успокоила меня жена. - Между прочим, мы пока живем на холме, а не здесь. Радоваться надо, что король нас поддерживает, иначе эта стройка нам обошлась бы раза в два дороже... На, почитай!
  Интересная бумага: королевский указ о том, что товарищество "Аромат" на три года освобождается от налогов. Спрашивается, зачем Гурчану помогать королеве, если она ему давно не жена и спит с другим мужиком?
  
   * * *
  
  - Все - готова бомба.
  Николаевич выглядел и довольным, и озадаченным одновременно. Сколько же у него на эту гранату ушло? Про порох разговор шел летом, а сейчас осень. Наверно, месяца четыре прошло, ведь лето здесь долгое. Дома строить уже почти закончили, а он только первую бомбу сделал.
  Впрочем, граната не первая.
  - Испытывать самому пришлось, - поделился Василий. - Они тут все боятся. Вот теперь голову ломаю, как сделать, чтобы военные эти бомбы взяли.
  - А что тут думать? - удивился я. - Приказать - и все дела.
  - Возьмут и спрячут куда-нибудь. Будет бомба лежать, пока порох не отсыреет. Потом скажут, что это оружие никуда не годится... Короче, собирайся! Поедешь на боевые испытания. С королем все согласуем.
  
   * * *
  
  Боевые испытания - значит, проверить бомбу на людях. Поскольку армия Бараса сейчас воюет только с лесовиками, еду я на ближайший перевал.
  Никто не знает, когда представится случай испытать хотя бы одну из трех бомб, лежащих в карете. Наши солдаты за перевалы не суются, а лесовики всегда налетают неожиданно: то ночью к постам подкрадутся, то через неприступные горы проберутся и деревню или хутор вырежут.
  
  - Сержан, бомбу покажешь?
  В карете мы вдвоем с Капитаном, хотя места тут на четверых хватит. Со своим постоянным сопровождающим я уже сдружился. Понравился мне этот здоровяк, жизнерадостный и любознательный. Вот и сейчас ему интересно на бомбу взглянуть.
  Круглые взрывные устройства лежат в деревянном ящичке, который я стараюсь пореже выпускать из рук.
  - Поджигаешь фитиль и бросаешь ее туда, где врагов побольше,- я объясняю и показываю. - Медленно считаешь до десяти - бомба взорвется.
  - Как это?
  - Разлетится на куски.
  Капитан с сомнением смотрит на гранаты, видимо, не совсем понимая, что за сила расколет чугунный корпус. Ничего, увидит взрыв - поймет.
  
  Ехали двое суток. Карету оставили в воинской части. Армия здесь не роскошествует: деревянная казарма, да несколько построек поменьше, тоже бревенчатых - бедновато.
  В горы нас повел сам сотник - краснорожий пузатый мужик. Думаю, ему на покой пора - что-то не понравился мне этот командир. В гору шагает - пыхтит, потому что брюхо ему мешает, да и староват он для таких прогулок.
  Я сотнику, наверно, тоже не глянулся. Он, пока сопроводительную бумагу читал, только и делал, что хмыкал с сомнением. А в документе ясно написано: "Оказывать всяческое содействие".
  
  На перевал поднялись ближе к полудню. Караулка - каменный домик, прилепившийся к скале, сортир тоже из камня, да один-единственный пост, на котором трое солдат дежурят постоянно - обстановка скромная. Зато обзор отсюда замечательный: дорога за перевалом вьется вокруг голых скал и просматривается версты на две. Собственно, не дорога, а тропа, причем очень извилистая.
  Пожалуй, вон до того участка я бомбу из пращи доброшу, а идти туда вкруговую долго придется. А уж из лука почти все простреливается - тут несколько человек целое войско остановят.
  - Главное - ночью смотреть и прислушиваться, - подтвердил мои догадки сотник. - Днем они только дразнятся оттуда: высунутся, покричат и сразу от стрел за камнями прячутся.
  Военный показывал как раз на то место, которое я посчитал доступным для броска из пращи.
  А вот это уже интересно! Можно бросить, а потом сразу же сбегать и посмотреть на результаты взрыва. Оставшиеся в живых лесовики наверняка испугаются и убегут - опасности никакой. Да и лучники с поста подстрахуют. Хотя бы одну бомбу испытаю.
  
   * * *
  
  Действительность часто не совпадает с нашими ожиданиями. Послышались крики, улюлюканье, и на тропе показались люди. Впереди бежали двое, а за ними, отстав шагов на сто, тянулась целая вереница преследователей.
  Солдаты засуетились, приготавливая луки, прибежала отдыхающая смена.
  - Сейчас мы их всех отсюда перещелкаем, - сказал здоровенный десятник, командовавший караулом.
  - Не надо стрелять, подпустите их поближе, - попросил я сотника.
  Старый вояка засомневался. Действительно, в бумаге, подписанной военным министром, говорилось: "Оказывать содействие", но ничего не было о том, чтобы подчиняться мне.
  Однако Капитан показал сотнику какой-то значок и негромко сказал:
  - Делай, что он говорит!
  Я открыл ящичек, Капитан высек огонь и зажег небольшой факел, приготовленный мной заранее.
  
  Люди бежали, и расстояние между первой парой и преследователями сокращалось.
  Интересно, что они не поделили? А ведь убегающие безоружны - не попробовать ли их взять в плен? Узнаем, с какой стати они тут разбегались.
  - Первых двоих берем живыми, - уже не попросил, а распорядился я. - За каждого дам по золотому.
  
  Последний подъем с поста не просматривался. Чтобы его видеть, требовалось отойти шагов на пятнадцать-двадцать в сторону. Я уже собрался сменить позицию и бросить бомбу, когда преследователи выйдут на финишную прямую.
  Однако беглецы совсем выдохлись, и их почти настигли - просвет сократился шагов до двадцати. Граната, взорвавшаяся на подъеме, не только отсечет преследователей, но и зацепит двоих первых. А мне они нужны живыми.
  По всему выходило, что бросать нужно на тропу перед поворотом: пропустить беглецов, а охотников остановить взрывом. Преследуемых как раз от осколков скала закроет.
  Думаю, про то, что на перевале есть пост, бегущие забыли: одни слишком хотели убежать, другие стремились догнать. Расстояние до выбранного места было большим - бросать пришлось из пращи.
  Все получилось, как я и планировал: бомба упала на дорогу как раз под ноги преследователям, взрыв остановил погоню. Испуганные беглецы попали прямо в руки поджидавших их солдат, а место взрыва заволокло дымом и пылью. Вскоре из облака выскочили уцелевшие охотники и резво побежали в обратном направлении.
  
  Черт! Они же так уйдут! Бегут, как зайцы - скоро за скалами скроются. Солдаты на посту, ошеломленные взрывом, стрелять и не думают.
  Я медлить не стал, зажег фитиль, раскрутил в праще и запустил вторую бомбу. Увы, на тропу перед бегущими она не попала: я взял слишком высоко. Бомба отскочила сначала от скалы, затем от тропинки и взорвалась где-то внизу.
  Последний бросок тоже оказался неудачным: на этот раз случился недолет, и вновь взрыв раздался почти у подножия скалы, не причинив вреда убегавшим.
  Военные все-таки опомнились, но пущенные ими стрелы тоже не нашли целей. Лесовики убежали слишком далеко.
  
  
Глава 6
  
  Солдаты добили раненых и, раздев догола, сбросили трупы в пропасть. Одежда и обувь из тонкой мягкой кожи, шерстяные рубахи и портянки, медные ножи, луки, стрелы - забрали все. Видимо, небогато живут армейские, если даже окровавленным нательным бельем не брезгуют.
  Пожалуй, испытания прошли не слишком удачно: две бомбы сработали впустую, поражающую дальность определить не удалось. Да и как ее определишь, если все осколки приняли на себя те, кто был ближе к взрыву? Слишком узкой оказалась дорога, и первые заслонили последних. Впрочем, шагах в семидесяти от места взрыва я нашел на тропе осколок - хоть какая-то информация.
   Зато у нового оружия появился сторонник.
  - Троих насмерть, и еще двое уйти не смогли! - десятник радовался, как ребенок. - Этот шар можно ночью на звук бросить, и целиться не надо... Ваша милость, привезите нам таких гремучих штуковин!
  Ого! Я уже "вашей милостью" стал - вежливее обращения здесь не существует. Знать, очень хочется десятнику бомбы заполучить.
  
  Связанные пленники сидели, прижимаясь спинами к каменной стене, и испуганно смотрели на стороживших их солдат.
  Вот тебе и раз! Я думал, мы двоих мужчин в плен захватили, а оказывается, это мужчина и женщина. Если уж быть совсем точным, у караулки сидели парень и девушка, совсем еще молодые.
  Обычные люди, только волосы черные, а глаза карие. Почему мы с ними воюем? Из-за того, что они не светловолосые и не сероглазые?
  - От кого вы бежали? - спросил я.
  Парень что-то односложно ответил. Девушка заговорила быстро и жалобно. Я не понял ни слова.
  - Бесполезно, - сказал сотник. - Они по-нашему не разумеют, а мы их говора не знаем.
  
  Называется, взяли "языков". И что теперь с ними делать?
  А отвезу-ка я их к Катеньке! В Шерданде она с аборигенами сразу общаться начала, хоть и не знала ни слова на местном наречии.
  После принятия решения, как правило, успокаиваешься. Я повеселел, вспомнил об обещании и вручил сотнику два золотых. Монеты немедленно перекочевали в большую ладонь десятника.
  - Разделишь на всех, - распорядился сотник.
  Вот тебе и красная рожа! Вот тебе и брюхо отвислое! Ведь запросто мог эти деньги себе оставить, а он солдатам отдал. Не разбираюсь я в людях.
  Кстати, солдаты слова сотника слышали, но отнеслись к ним равнодушно - никто даже не улыбнулся.
  
  В карете Капитан достал нож и разрезал веревки на руках парня и девушки.
  - Девчонка чуть ходит, а парень от нее не убежит, - пояснил он свои действия.
  По-моему, пленники о побеге и не помышляли: по сторонам смотрели испуганно, в карете сидели, прижавшись друг к другу. Капитан пытался с ними разговаривать, но, как и я, успеха не добился. А если и у Кати ничего не получится?
  
  Обратно ехали быстрее, ночевку сделали совсем короткую и через день добрались до нашей стройки. Катя бродила по длинному зданию, что-то записывая в тетрадке. Охранница, как привязанная, ходила за ней.
  Если я на людях веду себя сдержанно, то Катю присутствие посторонних, как правило, не останавливает. Через секунду я уже целовал жену, повисшую на мне. А через какое-то время заметил, что Капитан обнимает охранницу.
  Ну и жук! Про жену говорил, а что она за Катей присматривает, утаил. Одни секреты у него - ничего лишнего не скажет. Впрочем, я на него не в обиде. Все-таки он мне напарником стал, мы вместе и в карете тряслись, и по горам лазили.
  От Катеньки нам тоже обоим досталось:
  - Замучили совсем девчонку, оболтусы! У вас что, глаза на заднице? Она же беременная!
  Казалось, из глаз супруги сейчас полетят искры и испепелят нас обоих. Капитан выглядел донельзя смущенным и виноватым. Думаю, и у меня вид был не лучше.
  На наше счастье, Катя решила, что с нас хватит, и заявила:
  - Все - идите отсюда! Без вас разберемся.
  Черт! Я же ей не объяснил, кто они такие, и не сказал, что их надо расспросить. Да и где тут пленников разместить. Однако Капитан увел меня, приобняв за плечи.
  - После дороги надо отдыхать, - сказал он. - Женщины и без нас справятся.
  
   * * *
  
  Поход в горы дался мне легко, а вот езда в трясущейся повозке утомила изрядно. На холм я взбирался из последних сил. После такой дороги банька - самое милое дело. А потом и полежать можно, вытянув ноги.
  Задремать я не успел. Да и какой тут может быть сон, если в перегородке, которую я до этого считал сплошной, появляется дверь? Кусок деревянной стены почти бесшумно отошел в сторону. Из образовавшегося проема выглянула Алло.
  - Сержан, иди сюда!
  Говорила королева негромко: видимо, не хотела, чтобы ее услышал кто-то еще.
  Алло - женщина обворожительная, но когда я к ней подскочил, двигало мной обычное любопытство. За этой стенкой у нас находится комнатушка, в которой хранится одежда и обувь, и королеве появляться оттуда, вроде бы, не положено.
  Дверь закрылась с негромким щелчком, и в сумраке тесного закутка Алло прижалась ко мне. Сквозь тонкое платье я ощутил тепло ее тела, и интерес к строительным хитростям мгновенно угас. Когда женщину чувствуешь кожей, все остальное отходит на второй план.
  По почти вертикальной деревянной лестнице мы спустились в подземный ход, выложенный кирпичом. Факел, который держала Алло, светил слабо, но сводчатый потолок и пол из кирпича я рассмотрел.
  Чисто, воздух сухой, дышится легко - вентиляция есть.
  Повернули, вновь тяжелая створка захлопнулась за нами. Пока шли, миновали еще три двери в стенах подземного коридора. Наверняка они куда-то вели - значит, ход под землей разветвленный. На одну из створок я попытался нажать - не поддалась.
  Четвертую дверь Алло открыла без видимых усилий. Как она это делает? Видимо, какой-то секретный механизм есть. Сходу проломиться сквозь такую преграду не получится: двери сделаны на совесть, а толстые доски стянуты медными полосами.
  В конце концов попали в спальню королевы. Похоже, все постройки на вершине холма соединены подземными ходами. Может, и весь холм пронизан такими туннелями - действительно, крепость.
  Дальше я забыл и про подземные ходы, и про лесовиков, и про все на свете - осталась только она, королева Бараса и моя королева. Кто мы с ней? Наверно, любовники. Только любим друг друга и общаемся по-человечески мы только в постели. Потом она становится госпожой, а я слугой. За мной она, как правило, посылает служанку или через Катю передает, чтобы я пришел.
  А сегодня она впервые пришла сама! Что изменилось?
  Обратно Алло проводила меня тем же путем, и опять я не понял, как она открывала двери.
  - Не говори никому про подземный ход, а то у меня будут неприятности, - попросила королева.
  Она именно попросила, а не приказала. Все-таки что-то изменилось.
  
  Катя не смогла разбудить меня. Окончательно проснуться я так и не смог, но, как будто издалека, слышал ворчание жены:
  - Только о себе и думает. Мужик и так с дороги устал, а она его совсем измочалила. Устрою ей завтра!
  Неужели она всерьез собралась выговаривать королеве?
  
   * * *
  
  Наутро меня вызвали к королю.
  - Говорят, ты двух лесовиков с собой привез. Зачем они тебе?
  Гурчан улыбался, говорил негромко и спокойно, да и одет он был по-домашнему. Наверно, поэтому я осмелел и неожиданно для себя сказал все, что думаю, не особенно стесняясь в выражениях. Про то, что язык народа, живущего по соседству, нужно знать. Что я собираюсь этот язык выучить. Про то, что убивать всех лесовиков подряд - большая глупость, и надо попытаться жить с ними в мире. Про то, что племена воюют между собой, и мы можем использовать это, предложив защиту слабым и притесняемым.
  Король слушал, изредка задавая короткие вопросы, и наконец сказал:
  - Вот ты и займешься этим - назначаю тебя наместником Северных земель
  - А где такие? - не понял я.
  - Все, что лежит за горами, это и есть Северные земли. Пока там только лесовики живут. Сначала ты их покоришь, а потом править будешь. Разумеется, военные тебе помогут. Только учти, что армия на Барасе подчиняется только королю.
  Интересно! Я буду управлять территорией, только попасть туда не смогу. Мне нужно занять эти земли, но армия меня слушать не будет. Впрочем, так ответственности меньше - пусть армия воюет, а я посмотрю.
  - Заместителя и казначея я тебе дам, а с остальными - посмотрим: сам подберешь, или я назначу, - продолжил Гурчан.
  
  Вот так всегда: говоришь, вроде бы, по делу, и собеседник доволен, результат получается неприятный. Судя по всему, я теперь с Капитаном расстанусь. Жаль. И неизвестно, с кем придется работать - может, придурки какие-нибудь попадутся.
  - А королеве мы другого хранителя найдем, - под конец, как бы между прочим, сказал король.
  Совсем грустно стало. Хоть и понимаю, что так лучше и безопаснее для моей семьи, но, если честно, расставаться с Алло совсем не хочется.
  
   * * *
  
  Нельзя сказать, что Катенька встретила известие без радости. Однако выводы она сделала неожиданные.
  - Ларка замуж выходит, - сказала жена. - А король приличия соблюдает.
  - Какие еще приличия, - не понял я.
  После разъяснений меня совсем тоска одолела. Смысл моего назначения в том, что Лара стала дочерью королевского наместника, а не девицей, взявшейся непонятно откуда. " Принц женится на дочери наместника Северных земель" - звучит вполне прилично - не стыдно ни перед подданными, ни перед правителями соседних государств.
  На самом деле, короля не волнует, получится у меня хоть что-то за горным хребтом. Гурчану и так живется неплохо. А если армия завоюет новые земли, то, по всей вероятности, заправлять там будет мой заместитель, назначенный королем. Я же при нем буду только для вида, поскольку никогда никем не командовал.
  От королевы меня тоже убирают ради приличия, потому что ее сын и моя дочь станут мужем и женой.
  
  Остаток дня и почти вся ночь прошли в унылых и бестолковых размышлениях. Под утро разочарование сменилось злостью. Что бы я был какой-то мебелью? Да ни за что!
   Решение было принято, и сразу же пришел сон.
  
  Разумеется, поднялся я поздно и, не обнаружив ни жены, ни детей, отправился вниз. Охранник на первом посту пропустил меня, ничего не спросив, а через несколько шагов я вспомнил, что не доложился, как обычно, начальнику караула. Получается, мне теперь не дадут провожатого? Выпустят ли меня вообще с холма? А если выпустят, смогу ли я пройти обратно? Наверно, мне уже нельзя здесь жить.
  На этом мои не слишком веселые мысли оборвались, потому что за первым же поворотом я угодил в могучие объятия.
  - Привет, Сержан! Лихо мы с тобой поднялись!
  Таким радостным я Капитана еще не видел.
  - Куда поднялись? - спросил я, даже не пытаясь вырваться из его сильных рук.
  - Ты теперь наместник, а я твой заместитель. Не знаю, как у тебя, у меня жалованье в десять раз больше стало! - восторженно сообщил Капитан. - Дом рядом с тобой построю, жену заставлю со службы уйти - пусть детей рожает!
  А ведь неплохо все складывается - зря я вчера унывал. Капитан со мной остался, а о таком заместителе я и не мечтал. Интересно, что за казначея нам подобрали?
  
   * * *
  
  Если честно, я таких людей на этой планете не видел, да и не думал, что увижу. Даже толстый купец, привезший меня на Барас, по сравнению с нашим казначеем, показался бы стройным. Интересно, он на этот холм пешком пришел? Неужели эта туша способна по горам ходить? Думаю, он тяжелее Капитана раза в два. Только мой друг и заместитель мускулистый и сильный, а казначей жирный и даже на вид мягкий. Круглый он весь какой-то - настоящий колобок-переросток.
  Голова тоже большая, между здоровенных румяных щек спрятались глаза с длинными ресницами, аккуратный носик и пухлые губы. А волосы почти черные - я таких темноволосых барасцев по эту сторону гор не встречал.
  
  Капитан задумчивым взглядом смерил внушительную фигуру и спросил:
  - Ну и как тебя зовут?
  - Пухданвертонлян, сын Бардентерляна, - звонко ответил большой колобок.
  - Западник, - объяснил мне Капитан. - У них имена такие, что выговорить невозможно.
  Я попытался вспомнить имя казначея - ничего не получилось. Думаю, такого же результата добился Капитан.
  - Мы тебя Пухляном будем звать, - сказал мой заместитель.
  - Использование сокращенного имени при обращении к подчиненному - проявление невежливости, - звонко отбарабанил казначей.
  - А друзья как тебя зовут? - поинтересовался Капитан.
  - Пухлян.
  - Значит, будем друзьями.
  Колобок широко улыбнулся, и я почувствовал, что у нас собирается неплохая команда.
  
  Далее последовала аудиенция у главного казначея королевства. Повелитель финансов оказался маленьким, тощим и лысым старикашкой. Однако смотрел он грозно и ответить на наши приветствия не соизволил.
  - По повелению короля получите пятьсот золотых, - проскрипел королевский казначей и уткнулся в бумаги, лежавшие на столе.
  Видимо, старичок посчитал беседу законченной. Однако у Пухляна было иное мнение.
  - Чиновнику первого класса при вступлении в должность полагается единовременное пособие - пятьдесят золотых, а чиновнику второго класса - тридцать, - громко и уверенно заявил толстяк.
  Старичок грозно глянул на Пухляна, но тот, нисколько не смущаясь, назвал номер и дату королевского указа. Мы с Капитаном замерли в ожидании грозы, но королевский казначей неожиданно подобрел, и его губы тронула едва заметная улыбка.
  
   * * *
  
  Капитан взвесил на широкой ладони мешочек с золотыми монетами.
  - А ты красавец! - сказал он Пухляну, - Слушай, а если бы ты не напомнил, нам бы денег не дали?
  - Не знаю, но должности я точно бы лишился, - ответил Пухлян, вытирая пот со лба. - Со Скелетом шутки плохи.
  Парень явно переволновался. Немудрено, ведь он совсем молоденький - лет двадцать, не больше. Впрочем, несмотря на возраст, должность у него солидная - значит, уже себя проявил. Или у него родственники влиятельные?
  
  
Глава 7
  
  Наш дом уже готов, но тихой семейной жизни в нем у нас не получается. Ларка целыми днями пропадает на холме, а иногда даже ночевать не приходит. Где она там спит? Одна в своей комнатке или уже давно с принцем в одной постели?
  - Папа, а ты не против, если я за Степу замуж выйду?
  Хитрости моей доченьке не занимать: я ее про одно, а она мне вопросом на вопрос отвечает.
  Степан - парень хороший, да и престижно с королевской семьей породниться - понятно, что я согласен. Только, вроде бы, свадьбу сыграть полагается.
  - До торжественных глупостей здесь еще не дошли, - успокоила меня жена. - Стряпчий запишет, да король указ издаст, чтобы все подданные знали.
  
  А меня новые сомнения одолели: вдруг, мы с людьми на этой планете отличаемся друг от друга, и Ларка Степану наследника не родит? Вот в Шерданде я спал и с Алит, и с Зарит - и ничего.
  - Эти рыжие дурехи залетали от тебя, обе, - Катя развеяла сомнения и породила воспоминания.
  Не так уж и плохо было в Шерданде: у нас там Гришка родился, мы там в люди выбились, да и об Алит или Зарит подумать тоже приятно. Как они?
  А здесь еще все непонятно, и с Алло нас разлучили. Дом ее стоит рядом с нашим, но он пустует.
  
  Королева не появляется, но и без нее в нашем доме народу немало. Капитан и Эно, его жена, живут теперь не на холме - где-то неподалеку квартиру сняли. Однако они уже строят дом на участке, примыкающим к владениям Алло, а днем почти постоянно обитают у нас.
  Гришка с Васькой друг без друга не могут и играют то в одном доме, то в другом. Казалось бы, от двух пацанов шуму должно быть в два раза больше, чем от одного. Ничего подобного! Когда эти пострелята сходятся, кажется, что в доме идут разборки между бандитскими группировками.
  Наши пленники, Мир и Мира, тоже живут с нами. Собственно, он и не пленники вовсе: никто им не запрещает ходить, где хочется. Впрочем, они границы участка сами не пересекают.
  Катеньке все же удалось найти общий язык с лесовиками. Мира вообще ходит за ней по пятам, как собачка, и они разговаривают и разговаривают. Как моей супруге удается с ходу осваивать неизвестные языки - ума не приложу.
  Пухлян тоже гостит у нас каждый день. С удовольствием ходит он и к Зое с Николаевичем. У нашего казначея, похоже, гастрономические интересы на первом месте, а и Катя, и Зоя готовят вкусно.
  
   * * *
  
  Жена у Капитана ему под стать: высокая и крепкая блондинка. Сейчас она увлеченно рисует, высунув язык, как маленькая девочка. Деревянных карандашей здесь нет - есть только цилиндрические мелки на восковой основе. Цвет у них разный, поэтому и пятна на руках и лице Эно тоже не одинаковые. Впрочем, это ее нисколько не смущает, и женщина увлеченно продолжает свое дело.
  Всегда завидовал людям, умеющим рисовать. Я такой способностью обделен, а кому-то удается несколькими штрихами перенести на бумагу птичку или собачку, почти как живую.
  Эно рисует карты земель, лежащих за перевалом. Делает это она со слов Мира и Миры, которые смотрят на бумагу с нескрываемым интересом и восхищением. По-моему, жена Капитана по-настоящему талантлива, и у нее получаются просто замечательные карты. На них можно рассмотреть не только реки и очертания морских берегов, но и понять рельеф местности, различить, где лес, а где голые скалы.
  Интересно! Начинаясь от перевала, прямиком к морю идет долина, по которой течет маленькая речка или ручей. Впадает речушка в длинный и изогнутый морской залив, глубоко вдающийся в сушу. А если построить там порт? Сделать нормальную дорогу и возить по ней товары.
  Откуда? Да с островов! Севернее Бараса их целая россыпь. Только хватит ли глубины и ширины залива для большого корабля?
  - Спроси у них, - сказал я Кате. - Корабль здесь пройдет?
  Мир довольно быстро понял, что меня интересует, и выдал целую речь, сопровождая рассказ выразительными жестами.
  - Корабль недавно туда заплывал, но они его прогнали, - пояснила Катя.
  Я все понял и без перевода. Если снарядить корабль, то соплеменники Мира встретят его стрелами. Попробуй, высадись на берег, если за каждым деревом тебя будет поджидать лесовик с луком! Значит, мы и с моря туда не проберемся. Остается одна дорога - через перевал. А там, на узкой тропе нас обстреляют северяне из другого племени.
  Увы, прежде чем построить порт, нужно обосноваться на берегу, а нас туда пускать не собираются.
  
  Моя идея вообще никого не заинтересовала - все разглядывали другую речку, которая текла левее. По обе стороны от перевала скалы повышались, и исток второй реки Эно нарисовала чуть выше и левее, совсем рядом с местом, где тропа выходила на ровный склон.
  Далась им эта река! Она длиннее первой раза в три и, наверно, шире - ну и что?
  - Ты что, не понимаешь? - У Катеньки округлились глаза. - Там же золото! Видишь у Миры ожерелье?
  На мой взгляд, кожаный шнурок с нанизанными на него пластинками и фигурками зверей на ожерелье никак не тянул. Однако все висюльки были действительно золотыми.
  Да и какой прок нам с этого золота, если добыча благородного металла - королевская привилегия. Заниматься этим будет армия, а нас ждут другие дела.
  А какие, собственно, обязанности у королевского наместника?
  - Следить за поселениями и дорогами, способствовать развитию промышленности, торговли и сельского хозяйства, - кажется, Пухлян процитировал один из королевских указов.
  Следить, способствовать. А кто все это делать будет?
  - Будем выдавать разрешения на строительство заводов и добычу руд, собирать налоги, - казначей ответил на мой невысказанный вопрос. - Часть налогов заберет король, а на остальное наймем подрядчиков - строителей и дорожников.
  Пухлян, конечно, все понятно объясняет, только "выдавать, собирать, нанимать" мне не очень нравится.
  - А почему нельзя набирать рабочих и самим строить и торговать? - поинтересовался я.
  - Торговать мы с королевой будем, а то вся прибыль Гурчану пойдет! - набросилась на меня Катя. - Да и какой из тебя купец?
  Мне даже обидно стало, и я ответил:
  - Фиг вам! У вас освобождение от налогов, а мне деньги нужны, чтобы дороги и укрепления строить.
  - А мы новое товарищество сделаем, Эно в долю возьмем, - нашлась Катя. - Заплатим тебе налоги, жадина!
  Ну и ладно. А строить я все равно сам буду, хотя бы сначала. Потом, наверно, у меня на это и времени не найдется. Только прежде надо еще за перевал попасть.
  В первую очередь надо золотоносную речку отвоевать. Тогда король не только все налоги мне оставит, но и, может быть, деньжат подбросит. Значит, надо пробиваться через перевал, где я бомбы испытал.
  
   * * *
  
  Знакомый краснолицый сотник стал тысячником. Одетый в новый мундир, он расхаживал по комнате и ворчал:
  - Звание присвоили, а, думаете, мне тысячу солдат дадут? Хорошо, если к моей сотне еще человек двести добавят. С этими тремя сотнями и лесовиков прогоняй, и золото намывай, и охрану налаживай.
  Русский язык я не забыл, и имя новоиспеченного тысячника кажется мне донельзя подходящим этому вояке, ведь зовут его Рожан. Действительно, и рожа у него красная, и брюхо здоровенное, как будто он рожать собрался.
  Военный рассматривал карты, нарисованные Эно, и продолжал ворчать:
  - А пришлют пополнение - где я его размещать буду? Скоро холода начнутся - в палатках людей морозить? Надо казармы строить, а у здешнего наместника лесу не допросишься: уж больно он прижимистый.
  - А когда за перевал пойдем? - Капитан прервал рассуждения Рожана.
  - Через месяц снег выпадет - тогда и начнем. Лесовики в это время, похоже, вниз откочевывают, а мы вот сюда потихоньку проберемся.
  Тысячник ткнул пальцем в карту.
  - А раньше нельзя? - спросил я.
  - Какой там раньше?! - смешно, как-то по-женски всплеснул руками Рожан. - Бревна для частокола приготовить надо, дров запасти, о жилье подумать. Все на перевал затащить, а уж потом начинать... Зачем рисковать? Лесовиков, конечно, давно наверху не видели, но вдруг не ушли еще?
  Прав старый вояка: людей беречь надо. Похоже, у них с солдатами туго. Неужели для такого выгодного дела Гурчан побольше военных найти не может?
  А все-таки хочется побыстрее свою территорию заиметь.
  
   * * *
  
  Вроде бы, я наместник без места, но дела и для меня, и для моих помощников нашлись. Посовещавшись, мы все-таки решили строить резиденцию. Пока нас в воинской части приютили, но скоро им самим тесно будет: вот-вот должно пополнение прибыть. А нам самим надо где-то жить и работников, которых наймем, размещать. А если вдруг жены к нам заявятся?
  Земля здесь чужая, поэтому покупать пришлось и участок, и лес для домов. Денежки начали утекать, а пополнять нашу казну пока нечем.
  - Когда на своей земле отстроимся, здесь все продадим, - успокоил меня Пухлян. - Тут дорога людная пойдет - не продешевим.
  Работников Капитан нашел прямо на месте. На Барасе солдаты по двадцать пять лет служат, и двоих демобилизовавшихся мой заместитель и завербовал.
  Вот бы во все воинские части сообщить, что отставников ждут в Северных землях. Надо будет короля попросить.
  Тут лес привезли, и мы все, включая Пухляна, за топоры взялись. Только мне поработать не дали, потому что объявился гонец с вызовом к Гурчану.
  
  - Дети поженились, - поделился король. - Указ я уже подписал. Будет твоя дочь королевой, если Степана убережет.
  Хорошая новость. Любят они друг друга, а лучшего телохранителя, чем Ларка, во всем Барасе не найдешь. Надеюсь, сбережет она своего Степу.
  Деловая часть разговора тоже не затянулась. Король пообещал всех отставных солдат в Северные земли пригласить и посетовал на то, что людей на Барасе не хватает везде и всюду.
  - Завозить вонючих и немытых с материка не хочу, - сказал Гурчан. - И думают они по-другому. Может, с лесовиками что получится.
  А вот этого я не ожидал. Думал, король, как и все, северян дикарями считает, а он, похоже, на них рассчитывает. Интересно, куда он их определить хочет? В армию? Или на заводы?
  - Я тебе еще пятьсот золотых выделил, - сказал Гурчан.
  Я рассчитывал, что этой приятной новостью наш разговор закончится, но ошибся.
  - Придется тебе еще побыть хранителем королевы, - напоследок сообщил король.
  Мне показалось, что он слегка смущен. Смутишься тут, если обещаешь одно, а через неделю говоришь другое. Он все-таки монарх, а не простой человек. Есть что-то у Алло в запасе, если она заставляет Гурчана менять решения. Только что? Неужели Катенька это не пронюхала? Уж она-то должна узнать.
  Казалось бы, проще всего мне самому у Алло поинтересоваться, но мы с королевой на такие темы не говорим.
  
   * * *
  
  Поцелуй получился сладким и обжигающим, а горячее тело жены под тонким платьем желало и было желанным.
  Однако Катенька отстранилась:
  - Иди - заждалась она тебя!
  Что заставляет Катю уступать? Неужели она до сих пор боится королеву?
  Пока шел до соседнего дома, вопросы были, а увидел ее - все забыл. Как же я соскучился!
  
  Что скрывать, после Алло сил у меня уже не осталось, и я слушал жену, готовый в любой момент заснуть.
  А Катенька убаюкивала меня негромким и спокойным рассказом:
  - У Ларочки все хорошо. Гришенька теперь на королевском холме в самой лучшей школе учится - домой только в выходные приходит. Скучно без него, только он тут совсем без присмотра... Мир и Мира в большое здание переселились - там им спокойнее... Мы новое товарищество организовали, чтобы у вас торговать. Эно в долю взяли, у меня - тридцать процентов... Ты, Сереженька, Алло не обижай. Она хорошая, только если разозлится, может всю жизнь испортить и нам, и нашим детям.
  Опять Катенька завела старую песню о злой королеве. Думаю, на самом деле, Алло для нее - выгодный бизнес-партнер, и, чтобы ее не потерять, Катя готова поделиться собственным мужем, то есть мной.
  Уже засыпая, я краешком сознания зацепил какую-то мысль, по-моему, очень важную. Однако сон меня одолел окончательно, и раздумья закончились.
  
  Проснулся я рано. Катенька, прижавшись ко мне, сопела негромко и уютно, а меня не покидало ощущение, что я забыл и не могу вспомнить что-то важное.
  В конце концов мне удалось поймать за хвост одну мысль, потом другую - я вспомнил! Какой же я идиот! Нужно было всего-навсего правильно ответить на один вопрос: зачем Катя нужна королеве? Да затем же, что и я! Алло интересует секс не только с мужчинами, но и с женщинами.
  Все встало на свои места. Я недоумевал, почему Катя и королева так быстро сдружились. А они, наверно, в первый же день оказались в одной постели. И дома рядом построили, чтобы удобно было встречаться. Гришку в школу отдали, чтобы не мешался. В заборе между участками калитку сделали. Между прочим, к Зое и Николаевичу такой лазейки нет - глухой, высокий забор.
  Ларку замуж отдали. Впрочем, тут без посторонней помощи все произошло. Я помню, как Степан и Лара друг на друга смотрели в первую же встречу.
  А все неприличные советы Алло и Катя наверняка обсуждали, лежа в одной постели.
  Наверно, Гурчан в свое время застал Алло в постели с какой-нибудь красоткой, поэтому и охладел к законной супруге.
  
  Провели меня, как младенца. Что ни говори, плохо, когда тебя обманывают, Только есть в этой истории тонкость, перевешивающая все неприятности: в постели с обеими мне чудо как хорошо. Да и со мной они спят не по обязанности - в этом я уверен.
  Думаю, нет ничего ужасного в том, что мои женщины тесно общаются друг с другом. Других мужчин у них нет - по крайней мере, я надеюсь на это. Не так уж плох этот тройственный союз, и лучше мне ничего не выяснять, а оставить все как есть.
  Стало легко и спокойно, а лежащая рядом Катенька показалась родной и желанной. Я провел ладонью по ее обнаженной спине, опустил руку ниже...
  - Сереженька, ты что не спишь? - сонно спросила жена.
  - А ты как думаешь? - ответил я и нашел губами ее мягкие губы.
  
  
Глава 8
  
  - Когда Гурчан женился, его папаша подарил отцу Алло рудник, - рассказала Катя. - Видать, захотел, чтобы будущая королева была дочерью не простого купца, а шахтовладельца. Рудник казался совсем ненужным: добывали там серый камень, из которого выплавляли хрупкий серебристый металл, ни на что не годный. А потом додумались его с медью сплавить - получилась бронза.
  Умница - все разузнала! Чтобы я без Катеньки делал? Ничего особенного в отношениях короля и королевы нет - только бизнес. А от денег, как известно, зависит все: и политика, и отношения в семье. Как королю к мнению Алло не прислушаться, если у нее не только руда, но и все лесопилки, судоверфь, почти весь торговый флот, да и сама торговля с соседними государствами.
  А отобрать король у королевы ничего не может, потому что вся собственность у нее в закрытых товариществах.
  - Вот смотри! - объяснила Катя. - В нашем "Аромате" семьдесят девять процентов у Алло, девятнадцать - у меня, один - у Степана, по полпроцента - у Гришки и Ларки. Если Алло умрет, почти все достанется мне, потому что у меня доля больше. Продать свой пай на сторону никто не может, потому что товарищество закрытое. Командует, естественно, Алло, ведь у нее семьдесят девять процентов.
  Теперь стало почти понятно. Королева делит собственность с многочисленной родней, с которой даже король конфликтовать опасается. Родственники же боятся короля, поэтому Алло в относительной безопасности. Запутано у них тут все.
  
   * * *
  
  - По-моему, это марганцевая руда, - просветил меня Николаевич по поводу "серого камня".
  Мы шли по коридору лаборатории. Справа - окна, слева - двери, почти все открытые. А за ними сидели, стояли и что-то делали женщины в одинаковых серых халатах.
  - Химия у них тут в загоне, - продолжил Василий. - Запреты на опыты только отец Гурчана официально отменил. Так что они почти ничего не знают, а я, пока летел, даже то, что знал, забыл. Теория у нас на нуле, да и не до науки, потому что производством заниматься надо. Выбрал пока три направления: электричество, обогащение руд и химическая переработка древесины. Только везде одна и та же история: касаешься какой-нибудь мелочи и понимаешь, что необходимы дополнительные исследования.
  - Почему у тебя тут одни женщины? - поинтересовался я.
  - А где я мужиков возьму? - удивился Николаевич. - Рабочих рук здесь не хватает - просто катастрофа!
  
   * * *
  
  - Садись рядом!
  Мы с Алло не в спальне, а в кабинете. Стол у нее большой - вдвоем легко уместились. По стенам шкафы и полки с папками, толстыми и тонкими.
  Сколько у нее всяких бумаг! А ведь она совсем сюда с холма переселилась!
  Алло развернула большой лист бумаги и разложила его на столе. Такой большой и подробной карты Бараса нам даже Куратор не показывал. Впрочем, Северные земли показаны схематично, только береговая линия обозначена точно - наверно, с корабля рисовали.
  - Морской порт лучше строить здесь, восточнее на сотню верст: здесь и гавань лучше, и перевал пониже. Да и к столице ближе.
  Алло водила по карте деревянной указочкой и говорила сухо и деловито. Такой королеву я еще не видел - действительно, деловая женщина.
  - Почему же нас послали на другой перевал? - спросил я.
  - Королю нужно золото.
  - Откуда он о золоте знал? - удивился я.
  - С нашей стороны в этом месте течет золотоносная река. Нетрудно предположить, что золото есть и на северном склоне.
  Королева посмотрела на меня, как на несмышленыша.
  Беда с этими королями и королевами: просчитывают все на несколько шагов вперед, а я рядом с ними дурачком себя чувствую.
  - Казармы я у тебя потом куплю - склады в них устрою, - продолжила инструктаж Алло. - Лес и пиломатериал покупайте у того же подрядчика - это мой человек.
  Везде у нее глаза и уши - все о моих делах знает.
  
  Алло накрыла мою ладонь своей ладошкой и уже другим тоном сказала:
  - С дикарками там не балуйся, здесь тебя мы с Като ждем.
  А ведь она улыбается! И лицо у нее совсем не похоже на ту бездушную маску, которую я видел при первой встрече. Красивая, милая и родная женщина. Наверно, я ее люблю.
  "Мы с Като" - куда я без них?
  
   * * *
  
  Без дела мы не сидим: строим казармы, а также маленькие домики, которые позже разберем и вновь соберем за перевалом. Только все равно снега я жду с нетерпением: хочется поскорее туда, в Северные земли.
  Еще четверо отставных солдат пришли к нам, и дело пошло быстрее. Можно бы один из домиков разобрать и перенести ближе к перевалу, но там солдаты Рожана все завалили бревнами для будущего частокола.
  Ладно - мы подождем, а чуть позже купим лошадей и вьюками или волоком все перевезем. Увы, с телегами даже до сторожевого поста не поднимешься, а уж дальше тропа совсем узкая - кое-где и лошади с трудом пройдут.
  
   * * *
  
  Снег валил трое суток, ветер чуть не сбивал с ног. В трех шагах уже ничего не было видно. Вот в такую погоду армия пошла вперед. Как они по узкой тропинке с бревнами пробирались - не представляю.
  Когда наступила тишина, и вышло солнышко, часть частокола уже стояла, а остальное достроили в первый же погожий день. Тут и наши лошадки пригодились: перевезли сначала домики для солдат, а потом и парочку наших.
  - А дальше что? - спросил я у Рожана.
  - Будем укрепляться и ждать весны - там видно будет.
  
  Опять ждать! Мы так состаримся в этих горах. Понятно, что Рожан солдат бережет, но я думал, что завоевание пойдет быстрее. Впрочем, теперь за дорогу от перевала до нового опорного пункта отвечаю я - у меня появилась "собственная" земля. Неизвестно, что ждет нас впереди, и меня неудержимо тянет за частокол, но свои обязанности надо исполнять. Дорогу необходимо расширить, а то в некоторых местах даже людям не разойтись.
  Мы, вооружившись кирками, молотками и зубилами, принялись долбить скалы.
  
  У меня появился еще один подчиненный - тот самый десятник, который в свое время бомбами восторгался.
  - Ваша милость, оставьте меня еще на годик!
  - Не могу, Мачан. Ты уже и так почти тридцать лет прослужил.
  - Ваша милость, мне же идти некуда.
  Услышав голоса, я засомневался, заходить ли мне к Рожану. Однако рука уже была поднята для стука в дверь, и я решил не останавливаться.
  - Вон, наймись к господину наместнику, - посоветовал десятнику командир. - И рядом с нами останешься, и меня не накажут.
  - Я тут скалы взрывать надумал, - вступил я в разговор. - Назначу тебя ответственным за это дело.
  - И камни, как бомбы, разлетаться будут? - спросил десятник.
  Глаза у старого вояки заблестели, и я понял, что уговаривать его уже не нужно.
  
  В нашу команду Мачан влился мгновенно, только звать его все стали не по имени, а дали прозвище. Какое? Конечно, Десятник!
  Вдвоем с ним мы и отправились в столицу.
  
   * * *
  
  Вода бешено неслась по неширокому каналу с каменными берегами. Колесо с лопастями, частично опущенное в поток, быстро крутилось.
  - Завод построен на берегу реки, а она тут петлю делает, - объяснил Николаевич. - Еще до меня здесь перемычку прорыли. Длина канала небольшая, а перепад высот приличный, поэтому течение быстрое. Конечно, падающая вода работает эффективнее, но и так неплохо.
  
  Десятник восхищенно рассматривал четырехметровое колесо и приспособления для управления потоком.
  - Тут уже три колеса есть. Они к нему нужные механизмы присоединили, - продолжил Василий. - А это для меня поставили - буду генераторы подключать.
  Толково у них здесь все устроено! Думаю, у меня такой же восхищенный вид, как и у Десятника. Канал не прямой, а с разветвлениями, и при помощи деревянных щитов можно воду по разным путям направлять. Захотел, чтобы колесо медленнее вращалось - одну заслонку приоткрыл, другую чуть-чуть закрыл. Если нужно колесо совсем остановить, направляешь воду по другому руслу - и все дела.
  По нашим меркам, здесь средневековье. Получается и на Земле в древности соображали неплохо.
  Моя идея не вызвала энтузиазма у Николаевича:
  - Скалы взрывать, конечно, интересно, только где я вам столько пороха найду? Производство еще не отлажено, селитры получаем мало, а надо оружием заниматься.
   Впрочем, друг в конце концов смилостивился, порох пообещал, да еще сюрприз нам сделал.
  Сначала Николаевич пригласил нас на стрельбы. Оказывается, они уже несколько чугунных пушечек отлили. На безлюдном морском берегу установили несколько мишеней, сколоченных из кривых досок, и разнесли их вдребезги с расстояния в двести шагов. Стреляли картечью: после пороха в пушку загружали мешочек с чугунными кругляшами.
  Десятник был в восторге. Здоровенный, далеко не молодой мужик чуть не прыгал возле примитивных орудий, забивал пыжи, чистил ствол после выстрелов, задавал бесчисленные вопросы.
  - Может, мне его отдашь? - спросил Николаевич.
  Я бы другу не отказал, но сам Мачан не согласился:
  - Я к своим хочу!
  
  Пушки мне и самому понравились. Ствол чугунный, колеса стальные. Конечно, долго заряжать оружие с дула, поочередно загружая и забивая порох, пыж, картечь и вновь пыж, однако это лучше, чем бомбу руками бросать.
  
   * * *
  
  Обратно везли две пушки, порох, ядра, картечь.
  Десятник полдороги вздыхал и мялся, а потом предложил:
  - Ваша милость, давайте пушки себе оставим!
  Вот ведь как они ему понравились! Увы, порох и пушки - собственность короля. Может, с меня еще вычтут за порох, которым мы скалы взрывать будем.
  
  Три дня после возвращения Десятник возился с пушками: командовал их установкой, показывал, как заряжать, сам поджигал фитили. После трех пробных выстрелов все успокоилось.
  Собственно, Мачан занимался не своим делом, но кому-то надо было познакомить солдат с новым оружием. Думаю, в выигрыше остались все: Николаевичу не пришлось посылать специалиста, мы подняли свой авторитет, а армейцы получили толкового инструктора, которого они хорошо знали.
  
  Осторожность и предусмотрительность Рожана я смог оценить в первые же погожие дни. Странные пронзительные вопли разной силы и тональности доносились из леса, начинавшегося верстах в двух от нашего частокола.
  - Лесовики переговариваются, - просветил меня один из подчиненных. - Говорят, у них дудки какие-то особенные есть.
  Вскоре на опушке мы заметили людей. Приближаться к частоколу лесовики опасались даже ночью - следов на снегу мы не заметили. Думаю, наши соседи прекрасно слышали лай баров, да и пристрелка пушек не прошла бесследно.
  
  
Глава 9
  
  Рожан продолжал укрепляться. В скалах по обе стороны от выхода на склон солдаты вырубили ступени и оборудовали на вершинах наблюдательные пункты. По нашу сторону от частокола появились каменоломни.
  - Снег растает - будем каменную стену выкладывать, - поделился планами командующий.
  
  Мы расширяли дорогу.
  Скала нависала над тропой и походила на желтый клык неведомого гигантского зверя. Неизвестные строители вырубили в отвесной скале выемку высотой в человеческий рост, длиной шагов в пятнадцать и шириной около метра. По этому углублению и проходила узкая дорожка. С одной стороны - скала, с другой - пропасть десятиметровой глубины. Осенью по дну ущелья тек ручеек, а сейчас там лежал снег.
  Эту желтую скалу мы и решили снести: пробрались в седловину между клыком и соседней горой и прорубили оттуда наклонную штольню в центр каменного зуба. Там мы планировали заложить оба бочонка пороха, которые нам выдал Николаевич. В результате взрыва верхняя часть скалы должна была отколоться и упасть в ущелье.
  Никто из нас ничем подобным не занимался, поэтому действовать решили наверняка. Скол должен был получиться наклонным, чтобы гора сползла под собственным весом. В месте предполагаемого разрушения мы прорубили канавку. Получилось углубление, опоясывавшее скалу. В нем сделали три десятка небольших выемок и забили в них деревянные клинья. На наше счастье, камень оказался не слишком твердым, но все равно сил ушло немало. Взрыв должен был завершить нашу работу.
  Порох заложен, штольня тщательно забита камнями, фитиль из порохового шнура выведен наружу - осталось только поднести к нему факел. Все прошло, как и планировалось: шнур, подожженный Десятником, прогорел, порох взорвался, скала содрогнулась.
  Только желтый клык остался стоять, как стоял. Видимо, мы что-то не предусмотрели, или заряд оказался маленьким. Однако еще полсотни клиньев решили дело: скала треснула, и верхняя часть каменного зуба откололась, сползла и рухнула в ущелье, подняв снежное облако.
  - Никакого толку от этого пороха, - сказал Десятник. - Все руками сделали.
  
  Когда снег и пыль осели, выяснилось, что мы сломали "гнилой" зуб. Вода промыла ход в скале, и как раз под нашей штольней образовалась довольно обширная полость. Взрыв разрушил свод каменного зала, и пороховые газы, выбрав самый легкий путь, впустую ушли вниз, в пещеру.
  
   * * *
  
  Иногда я поднимаюсь на скалу и смотрю вокруг. Только вижу я одно и то же: заснеженный склон, дальше темнеет лес, над которым порой можно различить дым костра или очага. Когда же мы сможем пройти туда? Рожан раньше весны точно не двинется, да и позже неизвестно что будет.
  
  Горы на Барасе невысокие, поэтому даже не вершинах снег тает в самом начале лета. Солнышко стало ощутимо припекать даже на перевале, но белый снег даже не осел. Между прочим, в столице уже яблони зацвели.
  Тишину, царившую в опорном пункте, нарушил пришедший караван. Два десятка лошадей, навьюченных мешками, кувшинами, какими-то жердями теснились во дворике за частоколом. Вскоре разгруженные лошади ушли, а вместе с ними маленькую крепость покинули почти все люди. Остались двое: Мир и крепкий мужик средних лет - приказчик.
  Мир смело вышел за частокол, развел костер и бросил в него несколько кусков сырой коры, отчего дым стал угольно-черным. Затем они с приказчиком соорудили рядом треногу с красной тряпкой наверху, вытащили к ней стол и табурет. Закончил представление музыкальный этюд, который Мир исполнил на странном инструменте из двух связанных козлиных рогов.
  Уже знакомые пронзительные звуки разнеслись по всей округе, заставив нервно залаять баров. Приказчик ушел сторожить товар, сваленный в одном из домиков и рядом с ним, а Мир уселся на табурет и стал ждать.
  
  Думаю, лесовики, жившие поблизости, прекрасно понимали, что за частоколом их поджидают солдаты с луками стрелами. Уверен, что пристрелка пушек тоже не прошла незамеченной. Однако из леса вышел мужчина и смело отправился к нашей крепости.
  Наверно, все смотрели на него, а мой взгляд почему-то остановился на Мире. Тот сидел как ни в чем не бывало, подставив спину весеннему солнышку.
  Недолгий диалог, состоявшийся между мужчинами, положил начало оживленной торговле. Из леса по одному и группами потянулись люди. Мужчины, женщины и дети несли козьи шкуры, шерсть, кожу, золотые самородки.
  Я думал, что самым ходовым товаром будут инструменты из железа. Ничего подобного! В первую очередь лесовиков интересовали пшено, мука, растительное масло. Мне, никогда не испытывавшему недостатка в пище, не пришло в голову, что весна здесь - время голодное.
  
  Снег осел и растаял, появилась первая травка, а лесовики все несли и несли шкуры, шерсть, золото. Откуда у них такие запасы?
  - У других племен покупают, - просветил меня Мир.
  - А разве они с ними не воюют?
   - Можно и воевать, и торговать. У вас разве не так?
  А ведь прав Мир! Не знаю, как на этой планете, а на Земле война и торговля нормально сосуществуют.
  
  - Ты знаешь, что добывать и перевозить золото разрешено только армии? - грозно спросил Рожан у приказчика.
  Мужик в ответ предъявил бумагу.
  - Разрешается покупать золото, - вслух прочитал тысячник. - Подпись короля, печать тоже королевская. А перевозить как будешь?
  - Никак, - ответил приказчик. - Золото вашей милости сдам, а вы мне взамен - расписку.
  Ай да Алло - все предусмотрела! Оказывается, и в средние века безнал возможен.
  
   * * *
  
  Сблизились мы с лесовиками. Уже за частокол выходить не боимся, и наши лошади пасутся на склоне. Гости тоже в крепость заходят, горячий травяной отвар пьют. Однако часовые по-прежнему стоят днем и ночью, а перед деревянным частоколом солдаты начали строить каменную стену.
  Я же решил рискнуть и переселиться к границе леса. Начали мы там место расчищать под казармы и склады. Даже один домик из крепости перевезли.
  
  Весна дурманит. Солнышко сводит с ума, а от запаха молодой листвы и первых цветов кружится голова. Звери и птицы соединяются в пары, а люди влюбляются.
  Околдовала весна и нашего Десятника, а вместе с ним хрупкую черноволосую женщину. Сначала она зачастила к нам в крепость, а потом и Мачан начал пропадать вечерами. Бывало, только утром возвращался.
  Закончилось все предсказуемо.
  - Ваша милость, мне жениться можно? - спросил Десятник.
  - Можно, ведь ты не в армии, - ответил я.
  - Солдатам тоже жениться дозволено, только семейных у нас мало.
  - Решил к лесовикам в деревню перебраться?
  - Вот еще! Они там в землянках живут. Хочу дом нормальный на другом берегу речки построить.
  
   * * *
  
  Тропа, извиваясь между деревьями, шла под уклон. До деревни шагали верст пять. Если верить карте, до морского залива идти столько же. А ведь совсем рядом! Глядишь, скоро на берег выйдем. Хочется мне свой порт построить - наместник я или не наместник?
  Деревня не впечатлила: лес на правом берегу речки вырублен, огороды, плетни. Между ними козы бродят, козлята носятся, да собаки спят. Людей почти не видно. Вместо домов - земляные холмики. Одна стена в них бревенчатая, дверь да окошечки маленькие без стекол.
  Надо сказать Катеньке, чтобы оконное стекло сюда завезла.
  Сама деревня не так уж и велика - сотни домов не наберется. А взрослых мужчин и того меньше: как я понял, многие погибли в стычках с другими племенами.
  И чего воюют? Им что, делать больше нечего? Язык у них один, земли полным-полно. Придурки!
  Впрочем, если разобрать по косточкам любую войну, выяснится, что смысла в ней не было, и гораздо лучше для всех было бы жить в мире.
  
  Зато Десятник для будущего дома присмотрел шикарное место в распадке на левом берегу речки. Склон южный, рядом ручеек бежит. Конечно, придется лес рубить, а потом еще пни корчевать, но если всей командой взяться, управимся быстро. Благо, народу у нас почти два десятка, ведь отставники подтягиваются понемногу.
  Вскоре выяснилось, что и лесовики нам помогать собрались.
  У избранницы Мачана муж погиб десять лет назад в одной из стычек. Есть у женщины десятилетняя дочь и взрослый сын, женатый и самостоятельный. А еще у невесты полдеревни родственников, и многие из них готовы помочь новой семье.
  
  Дело закипело. Выяснилось, что лесовики - народ запасливый и обстоятельный: лесу у них заготовлено на несколько домов, обожженный кирпич для печи тоже имеется.
  Доски пришлось пилить вручную, да и вся остальная подгонка в основном топорами делалась .Однако когда рук много, а инструмент стальной, эти тонкости большой роли не играют.
  Вскоре выяснилось, что нужен еще один дом, поскольку образовалась еще одна пара. Впрочем, у второй невесты в родственниках ходила вторая половина деревни, и помощников стало еще больше. Лето еще толком не началось, а оба дома уже стояли.
  
   * * *
  
  Совместная работа сближает, а успешная - вдвойне. Поэтому переговоры, которые мы организовали с Рожаном, прошли гладко. Лесовики согласились и на строительство крепости в верховьях золотоносной реки, и на то, что мы будем добывать там золото. Не стали они возражать и против дороги от перевала до залива, да и строить крепость на морском берегу нам тоже разрешили. Мы им пообещали десять лошадей, инвентарь, фураж на первое время и семена для посева - не так уж и мало, но вполне посильно для нашей казны.
  Думаю, договор получился взаимовыгодным. Верховья золотоносной реки формально принадлежат племени, но это земли приграничные. С западными соседями у наших союзников отношения натянутые, поэтому крепость и армейские подразделения послужат дополнительной защитой от возможного нападения. Залив - территория малопривлекательная и спорная. Рыбы мало, зверья на побережье тоже немного. Зато там появляются соплеменники Мира - народ многочисленный и далеко не мирный.
  В общем, наши ближайшие соседи неплохо себя обезопасили. Такая вот политика в масштабах Северных земель.
  
   * * *
  
  Про таких, как Рожан, говорят: долго запрягает, да быстро едет. Едва договор заключили, а он уже на следующее утро во главе полусотни солдат отправился на разведку. А когда вернулся и поговорил со мной, стало понятно: никакой я здесь не хозяин.
  - Королю нужно золото.
  Одной этой фразой Рожан поставил меня на место. Мечтать я могу о чем угодно, но в первую очередь надо делать дорогу к золотым приискам. Когда у нас руки дойдут до морского порта - одному богу известно. А ведь я хотел там столицу Северных земель основать. Была надежда, что армейские сами дорогой займутся, ведь у Рожана почти двести человек в подчинении. Да и пополнение должно еще подойти - он сам говорил.
  Увы, нет. Строить дорогу придется мне.
  
   * * *
  
  Представление о золотодобыче у меня было примерно такое: выходит мужик на песчаный берег быстрой реки, насыпает в специальный тазик песок, и промывает его, зайдя в воду. Песок уносит течение, а более тяжелое золото остается в тазике.
  Верным оказался только принцип: грунт действительно промывают водой и отделяют золото за счет его большего веса. Остальное оказалось намного сложнее.
  Левее, то есть западнее перевала, от основной горной цепи под прямым углом отходит второстепенный хребет. Невысокие горы идут до леса и теряются в нем. Как мне объяснил Мир, скалы переходят в гряду, поросшую деревьями и кустами. Именно эта протяженная возвышенность разделяет долины двух рек, золотоносной и той, на берегу которой стоит деревня лесовиков.
  От перевала до истока золотой речки и двух верст не будет, но идти туда надо по каменистому склону, да еще через скалы перебираться, пусть и не слишком высокие. Вообще-то, делать там пока нечего, потому что место для новой крепости Рожан присмотрел в верстах пяти ниже по течению.
  Тысячник - мужчина предусмотрительный. Он в первый поход взял проводника из лесовиков и наметил с ним дорогу к будущему поселению. Именно по этому пути, обозначенному срубленными кустами и затесами на деревьях, шагала наша команда из десяти человек. О предстоящей работе знали все, поэтому и разговоры, возникавшие на пути, касались будущей дороги.
  - Стенки у оврага крутые, - заметил Десятник. - Придется срывать.
  - Внизу ручеек бежит, - добавил один из отставных солдат. - Весной разольется - не пройдешь.
  - Из земли, что со стенок, насыпь сделаем, - ответил Мачан. - Только для воды ходы надо делать.
  
  Понятно, что "ходы" - туннели из камня. Интересно, где мы его возьмем? Возможно, придется везти издалека.
  С каждой сотней шагов становилось все тоскливее: уж больно здесь работы много. Людей мало, и взять новых негде. Лесовики тоже не помощники, потому что мужчины коз пасут, женщины на огородах пропадают, а дети взрослым помогают и травы собирают.
  Недавно Мира с маленьким сыном приезжала, о чем-то с женой Десятника говорила. Теперь та у местной ребятни сушеные цветки, корешки и травки принимает - устроилась на работу к Алло и Кате.
  Зато я теперь понял, почему у Мира и Миры имена одинаковые. Замужние женщины у лесовиков носят имена мужей, поэтому и жена Десятника стала Мачаной.
  
   * * *
  
  На поляне кипела работа: у поваленных деревьев срубали сучья, несколько солдат пытались выворотить обкопанный пень с подрубленными корнями, еще одна группа строила шалаш рядом с двумя уже установленными палатками.
  - По этому берегу частокол сделаем, вышки сторожевые поставим, - Рожан водил нас с Капитаном по будущей крепости. - Мост сделаем обычный, небольшой; лес на том берегу вырубим.
  Горные реки текут быстро и порой промывают глубокие ущелья. Водный поток шириной шагов пять медленным не был, но берега имел невысокие. Впрочем, горы уже кончились, так что реку можно было считать равнинной.
  Прошли всего шагов пятьсот вверх по течению, а река из быстрой стала стремительной. Еще через сотню шагов начались пороги, где вода уже не текла, а почти падала.
  - Удобное место, - сказал Рожан. - Даже плотину делать не надо. Берега сроем, воду по деревянным лоткам подведем, промывочницы сколотим. Только насыпного грунта здесь мало - копнешь поглубже, а там уже камень начинается. Будем его долбить, а потом в песок размалывать.
  - А если ниже по течению попробовать? - поинтересовался я.
  - Так там воевать придется, - ответил Рожан и с недоумением посмотрел на меня.
  Кажется, он посчитал, что я глупость сморозил. А на мой взгляд, армия как раз воевать и должна. Однако у тысячника другое мнение. Осторожничает он, выжидает. А может, прав старый вояка? Сюда-то мы без потерь дошли - стоило только потерпеть чуть-чуть.
  
  Одни солдаты копали ямки в берегу, другие промывали добытый грунт. Песчаного пляжа здесь нет, но специальные тазики есть - их лотками называют. Это мне Десятник объяснил. Только золото мыть будут в промывочницах - деревянных желобах, сколоченных из досок.
  Что ни говори, а работы у военных много. Одних досок полно нужно, а ведь их пилить придется вручную. Впрочем, и нам тоже достанется: предстоит строить два моста через овраги, земли надо перебросать изрядно, а уж про кусты, деревья и пни даже думать не хочется.
  
  
Глава 10
  
  - Даже не знаю, повысили меня или понизили, - сказал Николаевич. - Оставили мне только лабораторию и небольшую мастерскую. Порох теперь делают на отдельном заводике, пушки тоже без меня льют. Зато я теперь хожу по всему заводу и предлагаю улучшения и изменения.
  Василий со вздохом почесал свой знаменитый нос и продолжил:
  - Они ко мне, конечно, прислушиваются, только не всегда по-моему делают. Понимаешь, не я определяю, что важнее. Мне кажется, что нужно электричеством заниматься, а они в первую очередь взялись паровые машины клепать. Я хочу спирт из древесины делать, а им дикие фрукты и ягоды девать некуда. Сахара в плодах много, растут они на здоровенных деревьях. Лопатами урожай с земли собрать, размять, в емкости загрузить, немножко воды добавить, и через некоторое время получается спиртосодержащая жидкость - гони на здоровье... А если соглашаются и делать начинают, то даже на мелочь какую-нибудь недели уходят. Людей мало, производственная база слабая, и знаний не хватает.
  У него та же история: хочет одно, а делает другое; сил и времени на все не достает. Зачем Куратор нас сюда забросил? Боюсь, толку от нашего внедрения совсем чуть-чуть. Разве могут несколько человек со стороны изменить развитие целой страны? Впрочем, мы пробрались на приличные должности, и кое-что у нас получается, но в масштабах планеты наше влияние совсем мало.
  
  - Зато мы катализатор для производства серной кислоты нашли, - поделился радостью друг. - Конечно, наобум: синюю глину смешали с толченым камнем и обожгли. Из чего состоят минерал и глина - понятия не имею, но результат есть, а это главное.
  И зачем ему эта кислота?
  Мою физиономию непроницаемой назвать сложно. Василий заметил, что я недоумеваю, и прочитал мне целую лекцию. Оказывается, чтобы получить спирт из опилок, требуется сначала обработать их кислотой. А спирта нужно много, потому что Николаевич планирует создавать разные двигатели, работающие именно на этаноле. Еще кислоты нужны ему для аккумуляторов, электролиза, анодной очистки меди. В общем, столько он наговорил, что у меня голова распухла.
  Далеко друг заглядывает, очень далеко. А может, так и надо? Все заранее предусмотреть, чтобы потом в затылке не чесать.
  Все-таки интереснее Николаевич живет, и многое зависит именно от него. А у меня все совсем не так.

  Однако выяснилось, что король думает иначе.
  - Везучий ты, - сказал Гурчан. - Я столько лет к Северным землям примерялся - ничего у меня не получалось. А ты за какие-то месяцы не просто зашел, но и обосновался. Золото оттуда уже пошло.
   Зачем ему столько золота? Мне Пухлян объяснил: рабочих рук не хватает, потому что Барас намного больше продает, чем покупает. Если так, то деньги должны оседать в стране. Золото от торговли, золото из старого рудника, золото из Северных земель - куда столько?
   - Говори, чем тебе помочь, - сказал король.
  Опять: "Проси, чего хочешь", и снова надо попросить и в меру, и чтобы польза была. Только в этот раз я заранее все продумал. У меня одна забота - дороги, и лучше всего их делать из камня. Можно уложить на песчаное основание большие булыжники, но проще насыпать щебенки и разровнять ее. Однако щебень надо еще сделать, раздробив большие камни на мелкие куски.
  - Ветряную дробилку для камня, - сказал я. - Железную, чтобы ее с одного места на другое переставлять можно было.
  Во взгляде Гурчана появилось любопытство.
  - Думаю, на моем заводе найдутся умельцы, - сказал он. - Десятка тебе хватит?
  Пока я размышлял, как вежливо отказаться от такого количества, король продолжил:
  - Я распоряжусь. Завтра пойдешь на завод.
  Спорить с Гурчаном я не стал. Правда, потом меня сомнения одолели. Людей у меня мало - что я буду с такой прорвой дробилок делать? А если король за них заплатить потребует? Денег, наверно, полно уйдет - жалко.
  На следующий день я пошел на завод. Управляющий отправил меня к Николаевичу.
  - Везучий ты, Серега! - радовался Василий. - Я об этом только мечтал, а тебе все просто так досталось.
  - Что досталось-то? - не понял я.
  - Да я им этот проект уже предлагал. Типовые сборно-разборные ветряки. Мне отказали. Сказали, что дорого. Они же привыкли их из дерева делать. А дорого только на первый взгляд, потому что у стальных ветряков срок службы больше. Запчасти будут одинаковые, и менять мы будем только неисправные узлы. Механизмы к ветрякам тоже типовые сделаем: дробилки, мельницы, насосы. Позже можно будет генераторы поставить.
  Молодец, Николаевич! Только не пойму, в чем тут мое везение?
  
   * * *
  
  Со своими помощниками я общаюсь постоянно, а иногда мы собираемся и приглашаем Рожана с его сотниками - устраиваем общий совет.
  Услышав о ветряках, Рожан пришел в восторг.
  - Хороших дорог мало не бывает, - заявил он. - По ровному пути даже ночью быстро доедешь. В случае чего, подкрепление враз поспеет... Повезло тебе, Сержан - король такую милость оказал.
  Они что, сговорились? И этот меня везучим считает.
  
   * * *
  
  Наместник должен заботиться о том, чтобы на его земле торговля шла, ремесла процветали, руды добывались. Ведь от всего этого налоги в казну идут, прибыль королевству получается. У меня же налогоплательщики - Алло с Катей, а больше и нет никого. С лесовиков взять нечего, да и не привыкли они к поборам. Обложишь их каким-нибудь налогом - могут взбунтоваться. Король, хоть и помогает, но тоже не обязан мне деньги давать. В общем, нет пока ремесленников и промышленников в Северных землях.
  Впрочем, недавно появились трое - попросили разрешения поташ варить. Пришли они как раз в дело: мы же просеки рубим, и у нас много ненужной древесины остается. А поташ делают из древесной золы: промывают ее водой, а потом раствор уваривают. Получается соль, белая или красноватая.
  Если честно, мне эти люди сразу не понравились: взгляды у них злые и хищные, в отличие от лесовиков и солдат. Однако поташ они собирались варить для королевского завода, да и не хотелось прогонять первых добытчиков.
  Написал им Пухлян разрешение, я расписался и печать приложил, и начали они работать. Даже помощников найти умудрились. У лесовиков все мужчины в теплое время коз пасут или промышляют что-нибудь, но один бедолага прошлым летом сломал ногу. Срослась кость неудачно, и мужик так охромел, что пастушье дело оказалось ему не под силу. Вот и подрядился он поташникам помогать и дочку старшую с собой взял. Жена же с тремя младшими детьми осталась за огородом ухаживать.
  Сначала у добытчиков дело пошло. Моя гвардия каждый день мимо них ходила по дороге к прииску и все видела. Однако через неделю костры перестали дымить, а поташники исчезли. Впрочем, помощников, отца и дочь, нашли в деревне в добром здравии.
  
  Расследование я поручил Десятнику.
  - Отец с дочерью говорят, что не поладили с ними и ушли, а больше ничего не знают, - отчитался мой дознаватель. - В лесу, рядом с шалашом, тоже никаких следов нет. Остальные в деревне ничего не ведают, даже моя Мачанка молчит, как рыба.
  Так мы ничего и не выяснили. Капитан, ездивший в столицу, попытался узнать хоть что-нибудь о пропавших или их родственниках. Вернулся он ни с чем.
  - На заводе их почти не запомнили, документов никаких нет, - доложил он. - Лучше бы не ходил: они теперь поташ с меня спрашивают.
  
  В общем, не все безоблачно во вверенных мне землях: три человека пропали, а у лесовиков, похоже, круговая порука - своих они не выдают. Я думаю, что пришлые мужики на дочку хромого позарились, но это только мои подозрения.
  А поташ варить не перестали: бывшие помощники самостоятельно за дело взялись. Только теперь с хромым лесовиком не одна дочь работает, а две. Бывает, и третья на помощь приходит.
  
   * * *
  
  Одинокие женщины из деревни продолжают тесно общаться с моими подчиненными и солдатами. Пухлян популярен невероятно. Интересно, что в нем такого, что лесовички за ним толпами ходят?
  А вот новые семьи не появляются. Я понимаю, что солдатам жениться не с руки, но ведь и мои отставники не теряются, а среди их подруг есть молодые и симпатичные. Почему бы не сойтись на постоянной основе?
  Просветил меня Пухлян:
  - Лесовички сами не хотят. Замуж вышли те, которые влюбились.
  - Но ведь тут не одна приятность - могут и дети появиться, - заметил я.
  - Так они для этого к нам и ходят, - ответил Пухлян. - Племени новые люди нужны. А вырастить детей общество поможет.
  Ну и порядочки у них здесь! А может, у замужней женщины просто жизнь тяжелее?
  
   * * *
  
  Не знаю, как Рожан в бою солдатами командует, но хозяйственник он замечательный. Ничего лишнего его подчиненные не делают, поэтому и дело спорится. Доски они вручную пилить не стали, а завезли готовые в старый гарнизон. Там сделали промывочницы, водяные колеса и по частям переправили их на прииск.
  Единственное, что меня удивляет - их стремление все делать из дерева. Могли бы те же водяные колеса из металла сделать. Говорят, они совсем недавно даже барабаны для мельниц из плах собирали. А долго ли проживет деревянная вращающаяся бочка, если в ней чугунные шары перекатываются?
  В этот раз привезли толстые стальные пластины, из которых на болтах собрали барабаны. А ведь резьбовых соединений у них раньше не было! Уж не Николаевич ли тут руку приложил?
  Водяное колесо крутит лежачую железную бочку, внутри которой тяжелые чугунные шары размалывают золотоносную породу - ее через окна в торцах загружают. Песок и мелкие камешки высыпаются через щели между пластинами и падают прямо на землю.
  Мельница изрядно облегчает работу - попробуй вручную расколоти камень на песчинки! И без этого у солдат много работы: породу на тачках к мельнице подвезти, барабан загрузить, полученный песок к промывочным желобам отвезти. У промывочницы тоже человек стоит и песок лопаточкой переваливает. А главное, приходится скалу кирками долбить. Техники, которая сможет это за людей сделать, здесь нет, а порох слишком дорог.
  Впрочем, камень можно не только киркой откалывать, ведь стальными клиньями и кувалдой можно намного быстрее породу добыть. Однако при этом слишком большие куски получаются - их дополнительно измельчать придется, прежде чем в мельницу загружать. Вот тут как раз дробилка для камня и пригодилась бы. Только что-то не везут нам ни ветряков, ни дробилок, хоть и времени прошло немало.

   * * *
  
  - Третий ветряк уже делаем. Куда первые два подевались? - удивился Николаевич.
  Любому подчиненному не стоит лишний раз выяснять отношения с начальством, поэтому к управляющему отправился я.
  Встретили меня как должно: в кабинет вежливо пригласили, сам хозяин из-за стола поднялся. Управляющий улыбался открыто и разговаривал уважительно.
  - Дорога к вам неблизкая, поэтому камнедробилки мы решили на ближайших королевских рудниках испытать. К сожалению, они быстро вышли из строя. Нужно кое-что довести до ума - простите, но вам придется подождать.
  Голос у управляющего приятный, взгляд умный, да и сам он мужчина представительный: высокий, чуть полноватый, с мужественным лицом. В общем, успокоил он меня и обнадежил.
  Не знаю, что заставило меня оглянуться на выходе, но увидел я совсем другого человека: вытянувшееся и ставшее угловатым лицо, холодный взгляд и губы, шепчущие злые слова.
  - Хранитель гребаный! - скорее прочитал я по губам, чем услышал.
  Что я ему сделал плохого? Ведь так смотрят на злейших врагов. А судя по случайно понятым мною словам, наши с Алло отношения для него не тайна.
  
  - Эти дробилки рассчитаны на мягкий камень, - сокрушенно сказал Василий. - Известняк, что на перевале, они бы молотили легко и без поломок. А эти придурки, наверно, специально твердый камень дробили. Сволочи!
  
  Нежданно-негаданно появились у меня враги. Теперь из-за меня и другу достанется.
  Что делать? С кем посоветоваться? Так это дело оставлять нельзя, но и подумать надо, прежде чем что-то предпринимать. С кем поговорить? Идти прямо к королю? А вдруг за управляющим кто-то стоит, и я сделаю только хуже? Алло и Катю впутывать не хочется, ведь женщин беречь надо. Дочку нагружать тоже ни к чему.
  Только что все же происходит?
  
  - Ты просто слишком высоко поднялся и обзавелся завистниками, - сказал Капитан. - Думаю, ты догадываешься, что у королевы раньше были хранители и хранительницы. Однако все они быстро исчезали, а королева подолгу вообще без них обходилась. Вы же все держитесь и держитесь, а королева ради тебя и твоей жены даже с холма ушла... Твоя дочь вышла замуж за принца. Ты наместник, и дела у тебя идут неплохо. Вдобавок ко всему, десять ветряков с дробилками - это же уйма металла и много работы... А если король тебя первым министром назначит? Новый начальник и новых помощников с собой приведет - значит, кое-кто с должности слетит. Вот они и переполошились.
  Если честно, все это мне и в голову не приходило. А тут интриги, заговоры - ничего хорошего. Может, зря я в наместники пошел? Впрочем, у меня не спрашивали, согласен я или нет.
  
  - К королеве надо идти, - решил Капитан.
  - Не хочется у женщины защиты просить, - возразил я.
  - А ты ничего просить и не будешь. Я сам все скажу. Ты только к королеве меня отведи.
  Вести Капитана к Алло мне не пришлось. Не успел я Катю обнять, меня уже к королеве позвали. Капитан уже там сидел. Оказывается, королева его раньше к себе вызвала.
  - Вместе приехали - значит, почуяли, - вместо приветствия сказала Алло. - Я сама ездила с родней разбираться - только из кареты вышла. Братец двоюродный начал народ баламутить - подговаривал собственность поделить. В отличие от этого дуралея, остальные родственники у меня умными оказались: глупостями заниматься не стали, а братца прижали и расспросили хорошенько. Савсан - вот кто это затеял.
  Капитан враз подобрался и нахмурился: не слишком обрадовала его королева. Первый министр - противник у нас непростой. Я этого Савсана видел только пару раз, даже не говорил с ним никогда. На первый взгляд, обычный мужчина - даже не подумаешь, что должность у него высокая.
  Дальше Алло просто отослала меня к Кате и осталась вдвоем с Капитаном.
  Разумеется, я понимаю, что она королева и имеет право на тайны и секреты. Только все равно немного обидно, да и интересно, о чем они говорить будут.
  
  Катенька меня в баню отправила, а вскоре и сама туда проскользнула неслышно. По-моему, в полумраке обнаженная женщина намного соблазнительнее, чем при ярком свете. После такой бани сил у меня осталось только на то, чтобы перекусить, да с женой поговорить немного, уже лежа в кровати.
  - Ну и как тебе в постели с королевой?
  Признаться, давно хотел задать этот вопрос, но все как-то смелости не хватало.
  - Неплохо, но с тобой лучше, - совершенно спокойно ответила Катя.
  Смутить мою жену подобными разговорами невозможно: отношение к сексу у нее насквозь деловое, по крайней мере, на словах.
  - Кстати, Алло тоже так считает, - продолжила Катенька. - Ты ее не обижай. Она хорошая и не виновата, что уродилась такая. Да и что нам делать, если ты в своих Северных землях пропадаешь? Сереженька, может, откажешься от наместничества? Будешь нам тут помогать. Нам новую мастерскую строить надо, а то одежду из шкур шить не успеваем.
  - Дались вам эти шкуры, - уже сквозь сон пробурчал я. - Везете издалека, как будто их по эту сторону гор нет.
  - Ты что, не знаешь? Шкуры оттуда намного мягче, шерсть тонкая и не колется совсем, а пух вообще дороже, чем золото!
  С меня даже сон слетел. Сколько времени прошло, а я об этом только сейчас услышал. Таких простых вещей о своей земле не знаю - тоже мне, наместник! Выходит, тогда на перевале солдаты мертвых лесовиков не от собственной бедности раздевали, а потому что одежду особо ценной считали.
  
  
Глава 11
  
  Катя разбудила меня среди ночи. Сама она, похоже, не ложилась.
  - Тебя Алло ждет - вставай!
  Протирая глаза, я сел на кровати. Жена, одетая по-домашнему, стояла рядом. Пробраться под короткий халатик мне не удалось.
  Я получил по рукам, Катя мне даже слова сказать не позволила:
  - Одевайся! Распоряжаться на службе будешь, а здесь нас слушайся!
  Одна - королева, другая мной командует, как старшина новобранцем... Только вспомнилось, что у нас со "старшиной" в бане было, и все недовольство как рукой сняло.
  
  Алло устала. Впрочем, на какое-то время ее хватило: и на поцелуи мои отвечала, и обнимала крепко. А потом засыпать стала, лежа рядом.
  Однако не уснула - встрепенулась, прислушалась:
  - Одевайся, Сержан! За тобой карета приехала.
  
  Куда? Зачем? Вечером только прикатил, а ночью опять уезжать?
   - Уезжай! - приказала королева. - Сиди в Северных землях и не высовывайся, пока за тобой не пришлют.
  Черт! Что тут затевается? У меня здесь жена, дети, да и сама Алло тоже давно не чужая. Бросить всех, а самому спрятаться за горами? Ну, уж нет!
   - Какой же ты глупый! - устало сказала Алло, поняв, что я никуда не собираюсь идти. - Нам всем ничего не грозит, а убить хотят именно тебя, потому что ты мешаешь всем.
  - Всем - это кому? - уточнил я.
  - Людям Савсана и некоторым моим родственникам... Не воевать мы здесь будем, а пытать и вешать. Или тебе это нравится? Иди!
  
  Признаться, убедили меня не слова, а то, как их королева говорила: спокойно, равнодушно и устало. Я вышел в темноту в сопровождении Капитана, появившегося из ниоткуда, и сел в невзрачную повозку.
  
   * * *
  
  Вестей из столицы не было две недели. Зато у нас без событий не обошлось. Две ночи в крепости на золотоносной реке бесновались бары, чуя неподалеку чужих. На третью ночь часовой услышал шорох и бросил на звук бомбу.
  Утром место взрыва осмотрели, обнаружили скопление муравьев, облепивших траву и землю под ней. Судя по размерам кровавых пятен, лазутчик погиб или был тяжело ранен. Тела не нашли и резонно предположили, что его унесли.
  Ночной взрыв не остался без последствий. Днем из леса вылетела стрела и вонзилась в шею солдата, долбившего скалу. Рана оказалась смертельной.
  Баров спустили тут же. Мститель далеко не убежал, и, спасаясь от собак, забрался на дерево.
  Будь я там, распорядился бы рубить дерево - думаю, беглец спустился бы сам. Однако все сложилось иначе: меткий стрелок сам стал мишенью. Разозленные солдаты не стали щадить убийцу своего товарища, и мертвый лесовик, утыканный стрелами, вскоре свалился с дерева.
  Рожан устроил разнос сотнику, подчиненные которого не стали брать пленного, и этим ограничился.
  - Так этой твари и надо, - сказало он мне. - Еще раз сунутся - разорю их деревню.
  
  По одежде и оружию Мир определил, что мертвый лесовик из племени, живущего в среднем течении реки. В низовьях живут родичи самого Мира, а у истока порой появляются еще одни соседи.
  Сколько тут разных родов и племен! Насколько я понял, особой дружбы между ними нет. Ну и хорошо, а то вместе они нас отсюда вышибли бы в два счета: не так уж и велико войско Рожана, да и леса аборигены знают намного лучше нас. А так можно, действительно, "деревню разорить". У нас есть бомбы и пушки, и занять любую территорию сотня солдат сумеет легко. Только захваченную землю еще и удержать нужно.
  
   * * *
  
  Постоянное беспокойство за семью заставляло меня искать новые дела - как еще можно отвлечься от дурных мыслей? Решение сходить до морского залива пришлось как нельзя кстати. Да и что там идти - верст десять-двенадцать, а туда и обратно - двадцать пять, не больше. Можно и за один день управиться.
  Отправились рано утром. Взять с собой я планировал Десятника и еще троих: не хотел из-за своей прихоти много людей от дела отрывать. Однако с нами еще и Пухлян увязался. Времени свободного у казначея полно - вот он и находит дела да приключения: лес валит с отставниками, золото моет с солдатами, по бабам шляется. Что интересно, везде его привечают, да и у него все ладится.
  Только с именем поначалу закавыка вышла. Женский пол, понятное дело, вряд ли стал заморачиваться - думаю, лесовички его и Пухляном, и Пухлянчиком до сих пор зовут. А вот мужикам туго пришлось: многим выговорить полное имя оказалось не под силу, а сокращенным называть - неуважение к начальству.
  Однако на то он и солдат, чтобы смекалку иметь - придумали нашему толстяку имя-прозвище. Пухлян Бар - вот как теперь все зовут нашего казначея. И намек на отчество есть, и сравнение лестное получилось: мол, казначей наш самый сильный среди людей, как бары среди собак.
  Силища у Пухляна действительно неимоверная: на что Капитан здоров, а с толстяком поделать ничего не может. Сначала они бороться пытались, потом перестали, потому что Пухлян за секунду Капитана укладывал. Даже никакие хитрые приемы моему заместителю не помогали. Собственно, ничего удивительного: от вольной жизни лишний жир у нашего казначея пропал, а под кожей обнаружились могучие мышцы.
  
  Провожатых в деревне нашли сразу. Две девчонки лет четырнадцати-пятнадцати в начале пути шептались и хихикали, с интересом поглядывая на Пухляна, потом приумолкли и посерьезнели.
  Меня тоже мысли одолели. Может, зря я из столицы уехал? Как не крути, а получается, что я своих бросил - не по-мужски поступил. Как они там?
  Так и маялся всю дорогу, а ведь пошел-то как раз, чтобы развеяться.
  Отвлекся от дум, только когда шум услышал. Высота у водопада небольшая - всего-то в рост человека, но мощь текущей воды рядом с ним ощущалась сильно. Да и река в этом месте шире стала - шагов пятнадцать.
  Кстати, расстояния здесь понятно измеряются: тысяча шагов - верста. Правда, под шагом здесь подразумевается шаг двойной, а он побольше земного метра будет.
  Через полверсты после водопада к заливу вышли. Не такой он и узкий - шагов триста будет, а дальше, кажется, еще шире. Лес подступает к самым берегам, поэтому ветерок над водой слабенький - даже комаров почти не разгоняет. Сами берега скалистые, не высокие и не низкие - в самый раз годятся, чтобы причалы сделать.
  Конечно, надо бы до моря дойти, но тогда мы засветло вернуться не успеем. Неплохо было бы глубину залива промерить, но у нас лодки нет. Место на правом берегу мне тоже не глянулось, а ведь я хотел здесь столицу строить. Через речку перебраться не на чем, так что левый берег придется осматривать в следующий раз. Получается, что шли мы сюда почти зря - разве что дорогу узнали.
  
   * * *
  
  Наконец-то приехал Капитан. Алло была права и не права. Покушались на меня, но в опасности были все. Той же ночью неизвестные подожгли сначала мой дом, потом дом Николаевича. Наверно, снаружи поджидали люди с арбалетами или луками, но делали это зря. Капитан заранее увел всех, включая королеву и Миру с маленьким Сержаном.
  Оказывается, в честь меня уже детей называют!
  Увидев, что из огня никто не выбегает, злоумышленники подожгли все остальные строения: дом Капитана, дом королевы и длинное здание, где размещались магазин, лаборатория, салон Зои. Сгорело все.
  Гурчан, узнав о покушении, рассвирипел.
  - Командира королевской стражи схватили, допросили и потихоньку удавили, - рассказывал Капитан. - Управляющего королевским заводом повесили принародно. Теперь управляющий - Васан, стражей командует мой друг, а я у него заместителем. Командующий армией с почетом ушел в отставку.
  - А Савсан? - спросил я.
  - Первый министр.
  Ничего себе! Главный заговорщик остался безнаказанным - ерунда какая-то!
  
  - Короли думают иначе, чем простые люди, - сказал Капитан, заметив мое удивление. - Гурчану равновесие нужно. Если Савсана повесить или из правительсва убрать, может бунт подняться. А сейчас Первый министр слаб и под присмотром... Решит король, что королева слишком большую силу набрала, повесит тебя и меня в придачу. Ослабит ее и успокоится на время.
  Кажется, это называется политикой. Ну и пакость!
  
  Приехал Капитан не один - привез с собой двоих. Маленький и тощий беловолосый парнишка оказался новым казначеем.
  У них что, постарше чиновников нет?
  Зато внешность у нового помощника примечательная: прямые волосы до плеч и внушительный нос, напоминающий птичий клюв.
  - Ван, - Капитан представил белобрысого орленка. - Пухлян теперь будет твоим заместителем.
  Слава богу! Я уж думал и толстяка у меня заберут. Впрочем, какой он теперь толстяк? Просто большой.
  
  - Поран, - Капитан назвал второго спутника. - Из королевской стражи.
  Ну и зачем он здесь? Не думаю, что король в ближайшее время нас посетит. Наверно, этот Поран на меня доносить будет. Не было печали!
  
  Поран отошел к стоявшему неподалеку Десятнику, а Капитан продолжил:
  - Мой человек... Думаю, теперь всякий народ сюда потянется - вот Поран и будет разбираться, кто есть кто. Голова у него работает - может, тебе подскажет что дельное.
  Вообще-то Поран на самого Капитана похож: сильный, взгляд открытый. Только мой бывший заместитель покрупнее.
  
   * * *
  
  Ночью лесовики попытались поджечь крепость на золотоносной реке. Десятки стрел с горящими тряпками, пропитанными каким-то жиром, вонзились в стены казарм и частокол. Еще не просохшее дерево не разгорелось, да и потушили все быстро. Лесовики стреляли из темноты, но солдаты, прикрывавшиеся большими щитами, не пострадали.
  На следующий день от стрелы из кустов погиб еще один солдат. Убийце удалось уйти: спущенные с привязи бары потеряли след.
  - По реке, сволочь, ушел, - со злостью сказал Рожан. - Ты, Сержан, попроси у своего друга пушки полегче, чтобы на себе их носить. Надо эту деревню разорять.
  
   * * *
  
  Николаевич моей просьбе неожиданно обрадовался:
  - Хоть кому-то новое оружие нужно. Ружья им дал - так они их вернули. Сказали, что луки лучше. Пушечки небольшие доделываем, только и от них, похоже, отказываются.
  - А ты все нам отдавай. Будут возмущаться - говори, что отправляешь на испытание в боевых условиях... Помнишь, как они нас с дробилками облапошили?
  В обычно добрых глазах Василия зажглись злые огоньки. Я понял, что оружие у нас будет.
  
  Если честно, фитильные ружья, выданные Николаевичем, меня не впечатлили: тяжелые, отдача страшная, дальность стрельбы маленькая. Недаром в армии от них отказались.
  Впрочем, Мачан, восторженный поклонник всего огнестрельного и взрывающегося, радовался и этим плохоньким ружьям. Нашелся у Десятника и единомышленник - Поран. Только в отличие от Мачана, королевский стражник оказался вдумчивым исследователем.
  - С тридцати шагов пуля пробьет любой доспех или щит, - отметил Поран главное достоинство нового оружия. - Против лесовиков эти ружья не годятся, а если сойдемся с чужой армией, пригодятся в самый раз.
  Сам же я не сразу догадался, что в этих ружьях мне кажется знакомым. Оказалось, их стволы - точно такие же бронзовые трубы, из которых у нас в домах водопровод сделан. Вот почему на заводе так быстро ружья сделали.
  
  Не успели мы с ружьями разобраться, как Николаевич уже первые пушки изготовил.
  - Ствол стальной, кованый и закаленный, - объяснил Василий. - Замок с казенной части есть. Правда, открывать его долго... Стрелять можно ядрами и картечью.
  Новые пушечки отличались только весом: калибр почти такой же, заряжание дульное, порох также фитилем поджигался.
  Впрочем, Рожан остался доволен:
  - Ее даже собранную два солдата уволокут, а по частям на любую гору затащить можно.
  Когда я привез разрывные снаряды - привычные круглые бомбы, подходящие по размеру к пушкам - Рожан обрадовался не меньше, чем Десятник. Еще бы: из орудий эти гранаты улетали шагов на двести - триста.
  
  Перед самым походом на заводе изготовили бомбы, которые взрывались не так сильно, но разбрасывали при этом горючую смесь.
  - Королева целых десять бочек нефти привезла, - похвалился Николаевич. - Такие смеси делаем, что ничем не потушишь.
  
   * * *
  
  Войско собралось внушительное: более двухсот солдат, два десятка моих мужиков с ружьями и полсотни лесовиков - все взрослые мужчины деревни. Оказалось, что наши союзники давно и не очень успешно воюют с агрессивными соседями.
  Разумеется, в поход отправился Десятник. Поран тихо и незаметно тоже вклинился в ряды ветеранов.
  Нас с Пухляном Рожан отшил.
  - Командовать еще начнете, - заявил тысячник. - Знаю я вас!
  Почему-то я нисколько не расстроился.
  
  Ушло войско ближе к вечеру, а вернулось только на следующий день после обеда. Возвратились, как и ожидалось, с победой: слишком велик был перевес в людях и оружии. Только радости на лицах людей я не увидел.
  - Пути все разведаны были, - рассказал Поран. - Ночью окружили деревню, шарахнули из пушек зажигательными - у них все и запылало. Тех, кто выскочил, перестреляли, а утром остальных добили. Думаю, никто не ушел.
  - Так вы и женщин, и детей? - ужаснулся я.
  - Я же сказал: никто не ушел, - невозмутимо ответил Поран.
  Признаться, я рассчитывал на другой результат. Думал, лесовики поймут, насколько армия сильнее их, сдадутся и прекратят свои глупые вылазки. Может, они так бы и сделали, но им не позволили. Вот почему Рожан меня не взял: он с самого начала хотел бойню устроить.
  А что бы я сделал? Армия мне не подчиняется, а на тех территориях, что еще не завоевали, я тоже не хозяин. Только все равно я к этим убийствам причастен, ведь я королевский наместник.
  
  - Думаешь, мне в радость с бабами и детишками воевать? - сказал Рожан. - Только я должен сначала своих солдат сберечь, а потом об остальных думать. Дети бы выросли и мстить за отцов стали, а женщины бы их врагами воспитали... Зато теперь и другие думать будут, прежде чем из кустов стрелять.
  Может быть, в чем-то он прав, но все равно не дело - женщин и детей убивать. А что я должен сделать, чтобы такое не повторилось?
  
  
Глава 12
  
  Карательный поход Рожана не остался незамеченным, и, кроме того, появились свободные земли. Быстрее всех это сообразили лесовики, жившие в предгорьях за золотоносной речкой. Их послы незаметно просочились мимо солдат и прошли в деревню к нашим союзникам.
  Думаю, поделить освободившуюся территорию двум племенам было несложно: одним достался левый берег реки, другим - правый. А уж потом они к нам пошли, чтобы разрешение получить.
  Конечно, сила у нас собралась немалая: у Рожана триста солдат, моих ветеранов почти полсотни, да и оружие у нас серьезное. Только поди вылови этих туземцев в лесу, в котором они выросли. На первый взгляд, могли бы они с нами ничего не согласовывать. Однако лесовики уже поняли ценность золота и хотели промышлять желтый металл на берегах реки.
  На мой взгляд, договор и в этот раз удовлетворил всех. Рожан неожиданно легко разрешил лесовикам добычу золота. Мы взамен теперь могли продвинуть на запад вдоль гор еще на десять с лишним верст и делать там что угодно. За отдельную плату лесовики пообещали помочь нам строить крепость на правом берегу реки напротив сожженного селения.
  Вроде бы, мы отдали реку лесовикам, а на самом деле, получили возможность спуститься по ней еще верст на семь-восемь.
  - Мыть тамошнее золото у меня народу нет, - сказал Рожан. - Да и все равно лесовики все золото вам несут, а вы его мне отдаете... А мы в верховьях уже две богатые жилы разведали - их на много лет хватит.
  
   * * *
  
  В кои веки застал я всю свою семью в сборе: и Катю, и Ларку с Гришкой. Только Алло не было.
  Черт! Я королеву уже членом семьи считаю!
  Впрочем, дети скоро на холм засобирались: Ларку муж ждал, а Гришке в школу было пора. Дочь только и успела поговорить со мной чуть-чуть, а сын наказал у лесовиков лук купить.
  - Зоя рожать собралась, - поделилась новостью Катя. - Дочку хочет.
  - А ты?
  - А я уж внуков буду нянчить, - недовольно сказала жена. - Говорила я ей: подожди еще хоть годик, так нет... Алло вон Степку рано родила и все здоровье нарушила - только сейчас в себя пришла... Готовься: месяцев через семь станешь дедушкой, а мы с Алло бабками.
  
  То, что я стану дедом, меня особо не впечатлило. Дочь выросла, вышла замуж и собралась рожать - что в этом такого? А вот представить бабушками жену и королеву никак не могу. Не похожи они на стареющих женщин. Ни у Кати, ни у Алло даже намека на морщинки нет, а уж если их раздеть... Молоды они слишком для внуков, такие женщины еще сами детей рожают.
  Сил и желаний у моей жены еще много, в чем я, кстати, чуть позже убедился.
  Потом Катенька об успехах доложила:
  - Мы уже вторую партию духов на материк отправили - она, как и первая, мигом разошлась! Люди там не моются, им собственную вонь чем-то перебивать надо.
  - А почему они сами ничего такого не придумали? - борясь со сном, поинтересовался я.
  - Конечно, придумали, только у них там спирта нет. Ароматы у нас тоже новые, но основе горных трав и цветов.
  Так вот для чего они у лесовиков сушеные листья и корешки закупали!
  
   * * *
  
  Первый ветряк привезли только к заморозкам. А вскоре и снег выпал. Однако он не помешал дробить камень. Готовую щебенку солдаты на санях развозили по будущей дороге, намеченной вешками. Потом доставили второй ветряк, третий, четвертый. Дело пошло, но занять этим удалось только часть подчиненных Рожана. Все-таки триста человек - это много.
  - Солдат бездельничать не должен! - заявил тысячник и решил пробить туннель сквозь второстепенный хребет, чтобы дорога вдоль гор шла дальше по землям новых союзников.
  Работу на прииске тоже не остановили. Разумеется, водяные колеса не крутились, и никто не промывал песок. Однако две команды продолжали долбить кирками скалы в двух местах - там, где шли золотые жилы. Месторождение действительно оказалось богатейшим: солдаты вручную, не промывая грунт, набирали немало драгоценного металла. Остальные подчиненные Рожана вместе с лесовиками рубили просеку вдоль реки от первой крепости ко второй и заодно заготавливали лес.
  Тысячник сиял от удовольствия:
  - Весной то, что накололи, размелем и промоем. Крепость ставить начнем.
  Своих подчиненных я разделил пополам: одни рубили просеку к заливу, другие расширяли дорогу на перевале.

   * * *

  Весной через горы проехала первая телега, а торговля с лесовиками пошла уже в четырех местах.
  Николаевич выполнил королевский указ и сделал для нас десять ветряков. Правда, из пяти последних четыре пришли в комплекте с барабанными мельницами, только один - с дробилкой новой конструкции. Эти ветряки мы перевезли на прииск - туда, где золотоносная река только начиналась и сбегала с гор небольшим ручейком. Воды в нем хватало только на промывку - вот мы и приспособили ветряки вместо водяных колес. Благо, ветер здесь дул постоянно, потому что лес начинался гораздо ниже по склону.
  Собственно, моим ветеранам и оставшихся пяти дробилок было лишнего - постоянно работали лишь одна-две.

  Рожан почти всех своих перебросил на золотодобычу, да небольшая команда копошилась на месте будущей крепости в среднем течении золотоносной реки. По большому счету, в этом укреплении и нужды не было.
  - Пусть стоит для острастки, - точно определил Рожан назначение опорного пункта.
  Почти всех своих подчиненных я отправил на раскорчевку. Наверно, эти пеньки снились ветеранам по ночам. Однако дороги нужны - ничего не поделаешь.

  К середине лета дорогу от перевала до начатого туннеля удалось закончить полностью. Вот по этому прямому, почти идеально ровному пути и проехала королевская карета. Гурчан с одобрением осмотрел каменные стены в опорном пункте на перевале, зашел в туннель, не поленился перелезть через хребет, осмотрел прииск. На этом посещение венценосной особы закончилось.
  Вскоре у меня родился внук, названный Алчаном. Вот я и стал дедом маленького мальчонки, который, возможно, когда-нибудь станет королем. Дедушка короля - звучит неплохо.

  Дальше я понял, что меня сдерживает то же, что мешает многим людям.
  - Все упирается в деньги, - сказал Николаевич. - Я могу делать ветряки, но кто мне за них заплатит? Электричество важно, но на производство генераторов у меня нет средств. Нужен чугун и изделия из него, необходим стальной прокат, требуется бронзовый лист. Я выполняю заказы, и завод получает за это деньги... Ты сможешь сделать мне заказ?
  Да, дружище Василий, наступил ты на больной мозоль. С деньгами у меня не очень. Король по-прежнему подкидывает по несколько сотен, какие-то деньги идут от Алло с Катей - казалось бы, все нормально. Однако народу у меня уже больше шестидесяти человек, и каждому нужно платить. А ведь еще есть лошади, которых кормить надо, да и на инструменты тратиться приходится.
  Конечно, с такой командой у меня и дороги строятся, и столицей я скоро займусь, но лишних денег у меня нет. Кроме того, есть у меня желание увеличить число подчиненных. Почему? Потому что я понял, что лучше этих людей мне во всем королевстве не найти. Не нарадуюсь я на своих ветеранов, ведь желания жить и работать у них больше, чем у многих молодых. А уж про опыт и умение говорить нечего.

  Не знаю, как и когда смогли договориться королева и Николаевич. Думаю, это произошло, когда они прятались от злоумышленников, охотившихся на меня.
  С тех пор у них появились общие интересы, а Василий как-то сказал об Алло:
  - Умнейшая женщина!
  Результатом общения стал совместный бизнес-план. Для меня все началось с появления рудознатцев - двоих мужиков, очень похожих друг на друга. Местные геологи, оба невысокие, коренастые, заросшие рыжими бородами до самых глаз, прибыли из разных мест: один раньше жил в столице, а другого Алло привезла с материка. Мужички, метко прозванные гномами, от рассвета до заката бродили по горам, постоянно спорили до хрипоты и за две недели успели раз сто разругаться и помириться.

  К единому мнению они все-таки пришли, потому что при встрече Алло указала точку на карте и сказала:
  - Бросай все и делай сюда дорогу!
  Как будто не я, а она в этих землях наместник.
  Разумеется, я ее распоряжение выполнил, ведь королева там собралась строить большой завод. А завод - это деньги, которых мне не хватает.
  Место для предприятия несносные гномы выбрали верстах в восьми от перевала - далековато. Хорошо, хоть на востоке, а не за золотоносной речкой, ведь тоннель под хребтом пробит только наполовину, а солдаты Рожана все на прииске работают.

   * * *

  Все-таки шестьдесят человек - это сила. Собрались мои ветераны вместе, поставили пять ветряков в ряд, и закипела работа! Смотреть - одно удовольствие: никто не прохлаждается, каждый знает, что делать надо. Одни дробилки загружают, а если на склоне камней нужного размера нет, клиньями их от скалы откалывают. Другие каменные блоки вырубают, чтобы из них водостоки под дорожной насыпью сделать. Кто-то бревна для будущих мостов подвозит.
  Все стараются поменьше на себе таскать - лошадей используют. Только к скотине мои отставники относятся бережно: стараются без меры не нагружать, по буграм и ямам не гоняют.

   * * *

  Приехал Николаевич и рыжебородых геологов с собой привез. Целый день мы вчетвером ходили на месте будущего завода. Серьезное дело тут королева затеяла! Только ветряков двадцать штук у Василия заказала, да еще электростанцию на реке построить хочет.
  - Вот это медная руда, - Николаевич показал золотистый камень. - Месторождение тут огромное. Кроме меди в руде есть примеси серебра, свинца и других металлов - по крайней мере, так гномы говорят. А тот, которого королева с материка привезла, как раз серебром и занимался.
  Смотри-ка, Николаевич рудознатцев тоже гномами зовет! Да и как их звать, если они маленькие и бородатые?
  - В общем, я тебе проект пришлю - будешь завод строить, - сказал Василий.
  - Почему я? А дороги?
  - Подождут твои дороги. А строить больше некому. Да и не за так работать будешь: королева тебе заплатит.
  Если вдуматься, Алло мне помогает - заработать дает. Собственно, не обязательно всех мужиков на стройку сгонять. Только может так получиться: сначала мои ветераны завод строить начнут, а потом их совсем заберут, чтобы на этом заводе работать. Тоже скажут, что больше некому. Что я с королевой сделаю? Катя Алло несомненно поддержит, а уж с обеими я точно не справлюсь.

  Напоследок Николаевич вынул из кармана светло-коричневый комочек и протянул мне:
  - Ну, как?
  - Резинка, вроде.
  - Не вроде, а резина! Нашли мы растение-каучуконос. Я всех про деревья спрашивал, а надо было под ноги смотреть. Этот сорняк на каждом огороде растет. Мира подсказала - умница! Королева землю выделила, через месяц семена поспеют, засеем, а к зиме с резиной будем.
  - Так кто резину делать будет, ты или королева?
  - Королева. Мне под это дело денег не дают.

  Интересная штука получается: Алло подбирает идеи Николаевича, которые его начальство отбрасывает. Не знаю, что получится с заводом, который мы здесь строить затеяли, а с резиной королева точно не прогадает. Изоляция для электрических проводов, прокладки, обувь, ткань прорезиненная, игрушки - да на этом озолотиться можно! Думаю, Катя королеве все это объяснила. А ведь у них женская команда сложилась: Алло, Катя, Эно, Мира. И ведут себя они очень активно - по крайней мере, в Северных землях все под себя подмяли.

   * * *

  Не зря Капитан Порана нахваливал: голова у королевского стражника действительно умная.
  - Сержан, а почему у вас здесь хорошего дома нет? - как обычно, спокойно и вежливо спросил безопасник.
  Разумеется, резиденция нужна наместнику, но я хочу заложить город на берегу залива и обосноваться именно там.
  Только Поран от меня не отстал:
  - А вдруг, гости важные пожалуют, или жена ваша приедет?
  В общем, построили мои отставники целый хуторок: три домика, баню шикарную, забором все обнесли. И место тоже замечательное - на границе леса, ручей рядом течет. В домиках тоже все культурно: водопровод, отопление и прочие удобства.
  Думаю, теперь даже королеву принять можно. Только сам я жить там не захотел: есть комнатушка в крепости на перевале и домик в резиденции - мне вполне достаточно. У казначея и заместителя тоже есть помещения в двух местах, в крепости - дом, где можно разместить человек десять.

  В основном, все мои живут в резиденции между крепостью и деревней, где мы первоначально обосновались. Здесь и склады, и казармы и отдельные жилища - уже больше двух десятков. Народу прибывает, и по мере необходимости мужики новые дома рубят.
  Некоторые из ветеранов уже и родственников переселили: один - жену, другой - племянника-сироту, третий даже матушку престарелую привез. Разумеется, у мужчины, которому далеко за сорок, и мать должна быть не молоденькой. Однако, несмотря на возраст, матушка оказалась весьма энергичной особой. Первым делом пожилая женщина отправилась в деревню и нашла сыну невесту. Казалось бы, вдова, у которой три дочери, одна меньше другой - выбор не самый лучший, но матушка настояла.
  - Детишки у нее ухоженные, и ты ей нравишься - вон, как на тебя смотрит! - объяснила мамаша свой выбор и заставила-таки сына жениться.
  Через некоторое время неуемная дама в годах взялась кормить и обстирывать друзей сына. Чуть позже подчиненный пришел ко мне.
  - Хотим с матушкой харчевню открыть, - сообщил ветеран. - Ухожу я от вас.
  Конечно, терять подчиненных мне не хотелось, но в этом случае я был рад. Первая харчевня на моей земле! Рядом будет проходить дорога от перевала к морскому порту - думаю, дело пойдет. Это уже второй ветеран, ушедший со службы: тот, который следом за десятником женился, решил крестьянствовать.

  Любое дело на новом месте начинать - деньги нужны, и я сначала беспокоился за своих бывших подчиненных.
  Однако Десятник объяснил:
  - Мы, пока служили, денег накопили. Я могу Мачанку с дочкой забрать да в столице жить и бездельничать. Только скучно там.

  
Глава 13

  Порана я добрым словом помянул, когда на завод управляющий приехал. Вернее приехала.
  Яркая женщина лет двадцати пяти сначала показалась мне скромной. Свою ошибку я понял, когда мы остались наедине.
  Дамочка оценивающе оглядела меня с ног до головы и, вздохнув, сказала:
  - Как мужчина интересный, так к нему и приближаться нельзя. Если что, ваша жена пообещала меня на кол посадить. Или сразу на два.

  Слова и дела нередко не совпадают. О мужчинах Иллидо говорила с интересом, но выяснилось, что работа для нее намного важнее. На следующее утро женщина отправилась в горы, потом обошла все ближайшие леса, спустилась по течению ручья.
  Разумеется, одну ее я не отпустил и выделил двоих отставников для охраны. Они мне и докладывали, чем занимается управляющий будущего завода.
  - По скалам скакала, как дикая коза, камни молотком разбивала, разглядывала их, нюхала и лизала, - рапортовал один из моих подчиненных после первого дня.
  - Копали яму на берегу ручья, набрали глины и домой ей отнесли, - так звучал один из следующих докладов.
   Совсем молодая женщина явно знала, что делала. Откуда у нее производственный опыт?
  Иллидо заставила помощников свалить сухое дерево, нажечь угля в небольших ямах. Уголь тоже отправился к ней домой. Из глины были сделаны кирпичи и налеплены чашки, а сама управительница явилась ко мне с докладом.
  - У моего отца завод медеплавильный, - поведала Иллидо. - Я на нем с детства обитала. Только он все равно братьям достанется, а я хочу, чтобы все только мое было. Поработаю на королеву, денег накоплю, потом свое дело открою.
  Интересные женщины живут на Барасе! Алло сама насквозь деловая, и родственницы у нее такие же. Да и моя Катенька, наверно, своей себя в такой компании чувствует. А Иллидо трех местных девчонок приветила. Вырастут они такими же шустрыми и хваткими - будут в Северных землях свои бизнес-леди.

  Иллидо пришла ко мне с целой стопкой чертежей и записок. Был тут и проект, составленный Николаевичем, и дополнения к нему, сделанные вновь назначенной директриссой.
  Выяснилось, что Иллидо два месяца стажировалась на королевском заводе и за это время неплохо узнала Николаевича. Имя его она поминала часто, но не всегда соглашалась с ним. Впрочем, уважение в голосе женщины не пропадало, и она явно собиралась в точности выполнять указания моего друга. А дополнения и изменения, видимо, согласовала заранее.
  - Из этой руды медь можно выплавлять и без всяких нововведений, - заявила красавица, показывая зеленый камешек с синими и коричневыми прожилками. - Нужен только древесный уголь, а лес тут кругом. Только Васан велел уголь в печах жечь, чтобы всю смолу до капли собирать и дождей не опасаться. Как будто не понимает, что поленья к печам возить придется!

  Сами того не зная, мы выстроили жилье для управительницы рядом с небольшим месторождением медной руды. Иллидо резонно рассудила, что медь следует получить быстрее, и задумала поставить несколько печей в полуверсте от домиков.
  Сделать площадку для печей, построить рядом сарай для хранения руды и угля, вырубить лес на месте будущего глиняного карьера, сделать там навесы для сушки кирпича и прочих глиняных изделий - эти работы я предвидел. Однако запросы Иллидо оказались серьезнее.
  - Нужен порт и дорога от него, - сказала она. - Дальше руда другая, ее придется прокаливать. Потребуется уголь.
  На Барасе нет месторождений каменного угля, и его везут либо с материка, либо с небольших островов, расположенных севернее. Естественно, нам выгоднее доставлять топливо с острова, расположенного в двадцати верстах от нашего берега, чем везти его через перевал.
  Планы Иллидо совпали с моими желаниями. Выйти к морю и построить порт - думаю, любой наместник не отказался бы от этого. Выбранный залив - идеальная природная гавань. Конечно, он замерзает зимой, но лед держится всего два месяца. Зато глубина там достаточная - можно хоть сейчас принимать корабли, только нет причалов и складов. Все это предстоит соорудить.

  Увы, рядом с заливом слишком холодно. Барас тянется почти на пятьсот верст и изгибается дугой, концы которой обращены к материку, то есть к югу. Наша гавань находится в самой северной точке острова. Кроме того, берег здесь омывает холодное морское течение. Поэтому строить столицу на побережье я раздумал.
  Мы обосновались на самой холодной территории. В ста верстах западнее или восточнее намного теплее, поэтому и народу там живет больше. Сунешься туда - воевать с лесовиками придется. Сюда же мы зашли мирно, сохранив солдат, а это немаловажно. В общем, порт здесь будет, а столицу мы построим в другом месте.

  Иллидо ткнула пальчиком в большой прямоугольник на плане, красовавшийся рядом с изображением ее домиков:
   - Здесь будут жить работники. Своя земля, свой дом - если у них будет это, люди и работать будут от души, и не попытаются убежать к другому хозяину.
  Судя по всему, рабочие будут приезжать с семьями. А ведь жены и дети - это новые люди и дополнительные рабочие руки. Правда, детей учить надо - придется школу открывать.
  В общем, задумался я о собственности, о том, что каждый человек хочет иметь принадлежащее только ему: свою семью, свой дом, свой участок земли, свое дело.

  Совещались вчетвером: я, Пухлян, Ван и Десятник.
  - Конечно, некоторые хотят заняться своим делом, - подтвердил Мачан.
  Мы решили предложить нашим ветеранам создать артели. Со строительством завода дел прибавилось - работы хватит всем. Одних домов, сараев и навесов предстоит поставить немало, а ведь у всего этого должна быть кровля.
  В столице у многих домов черепичные крыши, но производство этой глиняной плитки нужно еще организовать. Дело долгое и сложное, везти черепицу через перевал слишком далеко.
  Лесовики свои дома кроют корой, обмазывают глиной и заваливают землей. Мы делаем крыши из дранки - тонких деревянных пластинок; длина - чуть менее полуметра, ширина - пять-десять сантиметров.
  Нужно напилить чурбаки из бревен, каждую дощечку отколоть большим ножом, постукивая по нему деревянным молотком. Потом каждую пластинку приходится строгать другим двуручным ножом. В общем, работа трудоемкая, требующая сноровки. Занимаются дранкой одни и те же люди. Почему бы им не сделать это дело собственным?
  У нас уже сложились бригады, строящие бревенчатые дома. Дорожную артель тоже легко организовать: дать им в аренду дробилку, продать лошадей в рассрочку - пусть работают и чувствуют себя хозяевами.

  На вольные хлеба не пошел никто. Да, некоторые мои подчиненные хотели стать самостоятельными, но все они много лет провели на службе и боялись поменять привычную жизнь на неизведанную свободу. Главной отговоркой стала наступившая осень. И пусть только-только начали желтеть листья, и до морозов было еще далеко, но люди вели речь о холодной зиме, о том, что не всякую работу можно делать, когда земля покрыта снегом.
  - Надо начинать с малого, - сказал Пухлян. - Вся земля здесь принадлежит короне, но наместник имеет право продавать небольшие участки под жилые дома.
  Я и так не запрещал никому из ветеранов и солдат строить свои дома и не требовал с них денег. Однако зарегистрированную собственность можно продать или оставить детям или другим родственникам. Цены на участки я установил смешные, налог на землю и строения сделал минимальными.
  Дело пошло. Все ветераны, имевшие дома, оформили в собственность и жилища, и участки. А затем к нам потянулись друзья и родственники отставников. Ходили, приценялись и, несмотря на осень, покупали участки и лес для домов.
  У нас наступила горячая пора. Участки мы нарезали в трех местах: там, где наметила Иллидо, рядом с домами, построенными прежде, и неподалеку от прииска. Все зависело от того, где планировали трудиться переселенцы.

  То, что Иллидо будет предлагать работу новым людям, я предполагал. А вот Рожан меня удивил.
  - Солдаты будут охранять, а вольнонаемные пусть работают, - заявил тысячник.
  Пожалуй, краснолицый пузан опять меня обставил. Впрочем, я на него не в обиде: увеличится добыча золота - больше денег будет выделять король. Гурчан не дурак и, похоже, привык платить только за выполненную работу.

  На переселенцах мы заработали совсем немного, ведь участки и лес мы им продали за копейки. Главное - у нас появились люди, желающие наниматься на работу, а не пасти коз и охотиться. Думаю, и лесовики скоро поймут, где выгоднее трудиться.
  Разумеется, я радовался и новым людям, и тому, что на моей земле строится завод. Однако изменения были не слишком значительными. А вот по другую сторону гор все шло гораздо быстрее и серьезнее.
  Приехала Катя и привезла дурные вести.

   * * *

  Ларгас - большой остров, расположенный западнее Бараса. Разделяет два государства пролив шириной в двадцать верст - есть у королевства ближайший сосед. Говорят на Ларгасе на том же языке, заселили остров одновременно с Барасом. Площадь соседний остров занимает примерно такую же, как и наше королевство, считается тоже богатым государством.
  Есть и различия. Барас - остров длинный и узкий, а Ларгас почти круглый. У нас феодалов в свое время вырезали, и страной руководит король, а у соседей владетельные господа сумели договориться и создать единое правительство. В Барасе добывают золото, а в Ларгасе - серебро.
  Страны, расположенные рядом, нередко враждуют. А уж превзойти друг друга, используя мирные способы, соседи стараются почти всегда. Тут Барас вырвался вперед: армия и флот имели лучшее вооружение, промышленность королевства развивалась быстрее. Зато разведка Ларгаса оказалась намного сильнее.

  Гурчан построил мощный флот и отправил его в плавание вокруг острова. Самый обычный учебный поход, чтобы посмотреть в деле новые корабли и опробовать пушки, сделанные на королевском заводе. Благо, безлюдных островков вокруг Бараса немало - в мишенях недостатка нет.
  Флот из столичной гавани отправился к восточной оконечности острова, а в это время к Барасу отплыли корабли Ларгаса. Вооружение на них почти отсутствовало, зато трюмы и палубы были заполнены солдатами. К сожалению для нас, шпионы соседей заранее узнали время убытия флота Гурчана и сумели обеспечить высадку вражеских войск. Думаю, без предателей тут не обошлось.
  Армия Ларгаса ранним утром высадилась в гавани королевского завода. Нападающие выбрали удачное место и время. Рабочие на завод еще не пришли, кораблей Бараса в гавани не было, случайные свидетели отсутствовали. Потребовалось только нейтрализовать охрану завода и гавани. Видимо, были в королевстве сторонники Ларгаса, поэтому вражеский флот вошел в залив без сопротивления.

  Дальше начались случайности и мелкие нестыковки, которые нередко нарушают тщательно спланированные операции. У Николаевича заболела маленькая дочка. Управляющий королевским заводом пришел домой пообедать и не вернулся обратно. Однако в этот день Василий запланировал испытание нового оружия: довольно мощных гаубиц и зажигательных снарядов к ним. Более того, Николаевич выпустил с завода обоз с двумя орудиями, снарядами, средствами пожаротушения - четыре лошади, две пушки, две телеги.
  Испытывать собирались на полигоне - участке в две квадратные версты, недавно прирезанном к территории завода. Забор вокруг полигона пока не поставили, а охранять его пока не начали.
  Обоз добрался до места, пушки установили, подводы разгрузили. Подчиненные Николаевича предались немудреному отдыху.

  Дочка, плакавшая весь день, угомонилась только ближе к вечеру. Ребенок уснул, а Василий вспомнил о подчиненных и решил отложить испытания на следующий день. Естественно, везти обратно пушки и снаряды не имело смысла, оставлять без охраны секретные изделия тоже не следовало. По всему выходило, что команде испытателей лучше всего переночевать рядом с гаубицами. Благо, на полигоне, поросшем лесом, имелись полянки, пригодные для выпаса лошадей.
  Войлочные одеяла, предназначенные для тушения возможного пожара, могли защитить от ночного холода. Положи одну кошму под себя, другой укройся - и спи себе на здоровье.
  Оставалось только оповестить людей и доставить им еду. Эта работа досталась Ваське.
  В отличие от меня, Николаевич воспитанием и образованием сына занимался сама. Васька не ходил в школу, а приходившие преподаватели обучали мальчишку только тому, что разрешал отец. Василий брал сына с собой на завод, в лабораторию, в гавань, на испытания. Поэтому Васька знал всю округу и всех, живших в ней.
  Сбегать на заводскую конюшню, взять лошадь, загрузиться продуктами дома и у жен работников, верхом добраться до полигона - со всем этим мальчишка справился без труда. Кроме того, Васька сообразил, что можно провести ночь у костра, слушая интересные истории - куда лучше, чем спать в доме, где плачет сестренка, а родителям до тебя нет дела.

  Получив разрешение остаться с испытателями, Васька окончательно воодушевился и, как выяснилось, не зря. Костер уютно горел в ночной тишине, рассказы работников оказались захватывающими, чай из листьев и мелких веточек какого-то кустарника был необычайно вкусным. Выпил его Васька много и от этого проснулся на рассвете, хотя обычно в это время сладко почивал.
  В ветвях деревьев пели птицы, встречая солнце, пахло листвой и травой. Рядом стояли пушки, казавшиеся мальчишке просто огромными. А ведь из них будут стрелять, и он все увидит!
  От полноты чувств Васька забрался на дерево и с высоты увидел флот, заполнивший гавань. Разумеется, парнишка слез и все рассказал взрослым. Те уже определили, что корабли чужие.

  Возможно, я зря считал своих ветеранов лучшими работниками на Барасе. Подчиненные Николаевича тоже оказались умными, рассудительными и бесстрашными. Первым делом мужики отправили гонца в королевскую стражу. Сначала это хотели поручить Ваське, но малец заупрямился, не желая отказываться от предстоящего приключения.
  Послали другого. Пушки развернули и шарахнули по чужим кораблям. Васька, забравшись на дерево, корректировал стрельбу. Поскольку флот был большим, а гавань, наоборот, маленькой, почти все выстрелы оказались точными. Поднявшийся ветер усилил действие зажигательных снарядов, и все корабли в итоге сгорели.
  Боеприпасы закончились, испытатели скрылись в лесу, бросив пушки, бесполезные без снарядов. Армия Ларгаса потеряла корабли, но все солдаты остались целыми и невредимыми. Правда, посланный гонец оповестил о нападении, а потеря внезапности - немаловажный фактор.
  Путь к отступлению ларгасцам отрезали, и они яростно взялись штурмовать королевский холм. Нападавшим пришлось не только вырубать колючие кусты, преодолевать сопротивление охраны, но и отражать атаки подоспевшего подкрепления.

  Трудно сказать, удался ли набег. С одной стороны, вражескую армию полностью истребили, да и флот Ларгаса прекратил существование. Однако погиб Гурчан. Убили короля при невыясненных обстоятельствах. Его тело обнаружили на холме, и он почему-то не воспользовался подземным ходом.
  - Там теперь Алло с Капитаном порядок наводят, а я письмо Степану привезла, - сказала Катя.
  Оказывается, принц отправился с флотом.
  - Лара с Алчаном живы и здоровы, а Гришка вместе со Степаном уплыл, - продолжила супруга.
  Отправить пацана в опасное плавание - поступок неосмотрительный. Наверно, Катю нельзя назвать примерной матерью. Да и сам я хорош - просто бросил сына. Однако что было бы, останься Гришка в столице? Кажется, моя жена не только в очередной раз вышла сухой из воды, но и уберегла сына. Или Гришка пошел в мать и почуял опасность?

  Флот Степана должен был остановиться неподалеку от нашей гавани и послать гонца с отчетом о первой половине плавания. С ним Катя и намеревалась отправить письмо Алло сыну - новому правителю Бараса. Вернее, супруга собиралась сплавать к Степану и отдать ему послание в руки.
  Чтобы не пропустить появления флота, Катенька поселилась я на берегу залива. Увы, возле гавани стояла одна-единственная избушка, даже бани не было. А я-то мечтал о том, что близко пообщаюсь с женой. Дела делами, а недостаток женского внимания в последнее время ощущался. Да и не хотелось мне, чтобы Катя жила без горячей воды и нормального туалета.
  Как я ее не уговаривал, супруга не доверила письмо даже мне и наотрез отказалась поселиться у Иллидо или в моем домике в нашем разросшемся поселке.

  Флот прибыл через три дня. Степан не послал гонца с письмом, а прибыл сам. Сошел на берег и Гришка. Сын вытянулся, хоть и остался по-юношески тощим. А вот смотрел вокруг он серьезно, как взрослый человек, немало повидавший в жизни.
  Так получилось, что я тоже встречал прибывших у небольшого бревенчатого причала. Степан прочел письмо, помрачнел и отправился в сторону перевала. Остановился он в резиденции и вызвал Порана. О чем они говорили, не знаю. Только команда из охранников нового короля, безопасника и Гришки села на лошадей и отправилась на прииск.
  - В этот раз жизнь мне спас твой сын, - сказал мне Степан. - Григан видит людей насквозь и может сказать, что с ними было, и как они поведут себя в будущем. На моем корабле был злоумышленник, да и на других судах мы тоже четверых обнаружили.
  Признаться, зять меня сильно удивил. Я уже как-то привык к способностям дочери, а Гришка и ее превзошел. Думаю, сын сейчас проверяет подозрительных людей.
  Шпионов и лазутчиков в северных землях не обнаружили. Степан забрал с собой Гришу, Катю и Порана, а мне наказал:
  - Ты, дядя Сержан, в столице пока не показывайся. Порядок наведем, и я сам к тебе приеду - готовься.

  
Глава 14

  Опять я остался в стороне от главных событий, но дел у меня не убавилось. Король обязательно приедет со свитой. Где мне размещать уйму народу, привыкшего к хорошему жилью?
  Успокоил Рожан:
  - Раньше весны Степан не появится, а к тому времени мы подготовимся. Только где строить?
  Действительно, в нашей резиденции людей много, завод к весне дымить начнет. Возле прииска ветряки шумят, дробилки грохочут, да и солдат полно. К тому же, к некоторым из них семьи приехали.
  Решили мы заняться вплотную крепостью в среднем течении золотоносной реки. Строить из дерева можно и зимой, главное - фундамент до морозов закончить. А дома здесь ставят на сваях из берсы - местного хвойного дерева, которое практически не гниет. Вкопать в землю столбы - основание готово. С этим справились мои ветераны, а после того как выпал снег, им на помощь пришли солдаты Рожана.

  Посыльные привозили письма Кати. Жена писала о внуке, сделавшем первые шаги, о том, что накопилось много дел, что все остальные живы и здоровы. О событиях в королевстве я узнавал от людей, которые привозили товар для торговли с туземцами и с нами. А они рассказывали, что в стране зверствует королевская стража, вдоль дорог стоят виселицы, а на городских площадях рубят головы. Степан наводил порядок, уничтожая других претендентов на трон и их союзников.

  В начале зимы вернулся Поран.
  - Пока флот вокруг острова шел, на заводе зажигательные снаряды делали, - рассказал он. - А потом мы их загрузили на корабли и отправились к соседям. Проплыли вокруг Ларгаса и спалили все, что на берегу увидели. Теперь у них ни флота, ни портов не осталось.
  Казалось бы, агрессор получил по заслугам, но какая выгода от этого нашему государству? Разумеется, в ближайшее время Ларгас не нападет на королевство, и у соседей уйдет немало времени и денег на восстановление сожженных портов, складов и жилых домов. Мы ослабили конкурента и теперь будем вместо них торговать с материком.
  Однако в чем мы пересекались? Барас продавал медь, бронзу и изделия из этих металлов. А у ларгасцев практически нет запасов медной руды. Чугун на Барасе весь остается на местные нужды, та же история со сталью. У соседей дело обстоит так же.
  Ларгас добывает и вывозит серебро, на Барасе его почти нет. Если вдуматься, соревновались мы только в судостроении.
  С какой целью соседи вообще напали на нас? Чтобы убить слишком умного короля? Однако что-то мне подсказывает, что Степан не глупее своего отца.
  Зачем воевали? Кажется, я ничего не понимаю в политике.

   * * *

  Насколько я понял, взаимоотношения между мужчинами и женщинами в королевстве мало отличаются от земных традиций. Кто-то из девушек ждет единственной любви и игнорирует остальных мужчин. Некоторые девицы не прочь познакомиться поближе с понравившимися парнями и легко с ними расстаются. Иногда мужчина и женщина создают семью и заводят детей, а иногда просто встречаются.
  Иллидо - женщина привлекательная, и взгляды мужчин нередко задерживались на ней. Однако управляющую заводом интересовала работа, и я решил, что зря посчитал ее нескромной особой, не привыкшей обходиться без многочисленных кавалеров.
  Впрочем, на одного мужчину Иллидо все-таки обратила внимание. Ее избранником оказался мой казначей. Чем очаровал белобрысый орленок яркую женщину - не знаю, но они сблизились. Ван сначала просто ходил к ней в гости по вечерам, потом стал оставаться на ночь и в итоге переселился в ее жилище.

  Через неделю казначей вернулся в свой домик.
  - Поскандалили, - невозмутимо пояснил Ван.
  Дней через десять он вновь перебрался к Иллидо, а через неделю вернулся обратно. Перемещаться подобным образом орленок продолжил и в дальнейшем.
  - А ты не пробовал просто не уходить? - спросил его Пухлян.
  Мой бывший казначей и нынешний заместитель из толстяка давно стал большим и сильным мужчиной, однако лицо у него не изменилось: кожа не потеряла румянца и гладкости, а ресницы вокруг больших глаз по-прежнему вызывали зависть многих женщин.
  Удивление на его мальчишечьей физиономии было неподдельным. Видимо, такие взаимоотношения с противоположным полом не укладывались у Пухляна в голове.
  - Зачем? - спокойно ответил Ван. - Женщина должна сама делать выводы.

  Ближе к весне на денек приехала Катя. Позже меня посетила Алло. Я так и не построил для себя большое благоустроенное жилье, но и моего маленького домика оказалось достаточно. По крайней мере, ни жена, ни королева не проявили недовольства. Впрочем, Алло уже не королева, а мать короля.
  Мои женщины продолжали приезжать по очереди, и я понял, что доволен своей жизнью. Все-таки я скучал по Кате и Алло. Вот еще бы детей и внуков увидеть.

   * * *

  Едва начал таять снег на полянах, приехал Капитан с Эно и маленькой дочерью. Прибыл мой бывший заместитель не один, а с несколькими товарищами. такими же крепкими мужчинами с военной выправкой.
  - Сняли меня с должности, - доложил Капитан. - И друг мой больше королевской стражей не командует. Хоть свою преданность мы и доказали, но ларгасцев все-таки проморгали. Теперь мы в береговой охране: друг по ту сторону гор, а я здесь. Король Степан решил еще одну службу создать. Так что я теперь командующий береговой охраной Северных земель и твой подчиненный.
  Наверное, дело не только в том, что Степан повелел организовать береговую охрану. Думаю, доказывая свою верность, Капитан и его подручные пролили немало крови. Палачи нужны, но их никто не любит - вот король и сослал этих людей куда подальше.

  Впрочем, Капитана я всегда рад видеть. А если он подчиняется мне, я заполучил небольшую, но собственную армию.
  Бывших королевских стражников прибывало все больше и больше, а жилья для них мы не приготовили. Конечно, были дома, которые мы построили для короля и его свиты, с крышей, дверями и окнами. Только печи в этих жилищах пока не выложили. Кирпич мы запасли, а глину развести - дело не такое уж и долгое, но в мороз печи класть не будешь. А ведь готовый очаг надо еще и просушить, прежде чем пользоваться.
  Однако солнышко светило все ярче, люди заселялись в неотапливаемые строения - как смогли, мы разместили всех. Даже дом, построенный для короля, остался свободным.

   * * *

  Потихоньку все наши поселения получили свои названия. Сложились они сами собой - я тут не при чем. Крепость, Завод, Прииск - всем ясно и понятно, о каком поселке идет речь. Нашу резиденцию со складами и выросшими рядом домами называют Конторой. Имя крепости и домов в среднем течении золотоносной реки - Страж. Так и говорят: "Поеду в Страж".
  А вот деревни лесовиков сохранили свои прежние названия, и, если вспомнить русский язык, звучат они порой смешно: Ряба, Диря, Бакя.

  Приехал Николаевич.
  - Степан хотел меня министром промышленности назначить, но я отказался, - поведал друг. - Мне без конкретного дела тошно. Только совсем отвертеться не удалось, и я теперь смотритель всех королевских заводов и всех предприятий Алло. Завод рядом со столицей теперь мой, и я делаю на нем все, что захочу. Степан обещал денег давать столько, сколько я попрошу. Только одних денег мало - нужна сталь. Ты когда на восток продвигаться будешь?
  - Не знаю. А тебе что там нужно?
  - Понимаешь, мы слишком мало выплавляем чугуна, и, соответственно, нам не хватает стали. Потому и металл дорогой, что спрос превышает предложение. Дело в угле. Железная руда у нас своя, месторождение в семидесяти верстах восточнее столицы. А уголь возим с островов: триста верст по морю, да пятьдесят по суше. Вот если бы ты занял перевал, что в сотне верст восточнее, то путь по морю сократился бы в десять раз. А может, по эту сторону гор тоже железная руда есть.

  Понять Николаевича несложно: руда и уголь рядом - ставь большие печи и плавь чугун. Только друг слишком размечтался, ведь мы от Крепости на восток только на десять верст продвинулись, а дальше живут племена, с которыми пока дружбы нет. Да и занять перевал мало, потому что нужно в этом месте еще проложить дорогу к морю, найти гавань и построить порт.
  Так что неизвестно, когда желания Василия осуществятся. Нам бы до соседнего перевала добраться, о котором в свое время мне Алло толковала. Он тоже восточнее, только до него от крепости верст тридцать по прямой будет. А может, все-таки собрать войско побольше и пройти по предгорьям? Небольшие пушки навьючить на лошадей, набрать гранат - и вперед! Деревьев нет, засаду устроить непросто - ведь дойдем!
  Однако я на этом перевале не был ни разу. А прежде чем там воевать, надо хотя бы посмотреть. Может, действительно стоит разведать?

  - Надо Порана попросить, - посоветовал Капитан. - Твоей земли по ту сторону гор нет, я тоже из береговой охраны - мы с тобой на перевале никто. А королевского стражника везде пропустят.
  В отличие от Капитана, Поран своей должности не лишился. Шпионов Ларгаса в Северных землях так и не обнаружили - значит, стражник со своей задачей справился.
  Поран жил тихо и незаметно. Небольшой дом в Конторе, три помощника, тоже неяркие мужики - все среднего роста, светло-русые, с простыми открытыми лицами. Правда, всех четверых на месте было не застать: безопасники свой хлеб отрабатывали честно и постоянно где-то пропадали.

   * * *

  - Плохое место, - сказал Поран, когда вернулся. - После перевала до самого леса идет долина, а по обеим сторонам скалы. С них дорога простреливается все пять верст, а наверх забраться несложно. Построишь крепость у леса - лесовики на пути к ней засады устраивать будут. Сначала надо с местным народом разбираться, а потом с перевала сходить.

  Продвинуться на восток мы не смогли, зато западнее вышли к морю.
  В низовьях золотоносной реки жило племя Мира, весьма многочисленное и воинственное. Нередко отдельные туземцы из их деревень добирались до залива, где мы построили порт. Впрочем, там они вели себя мирно, потому что это место считалось ничейной территорией.
  Река, на которой мы уже поставили две крепости и организовали прииск, впадала в очень большой, но мелкий морской залив. Из-за многочисленных отмелей и скалистых островков корабли туда не заходили, зато в мелкой воде во множестве водилась рыба и росли съедобные водоросли. Племя хозяйничало в заливе, добывало и продавало дары моря.
  Однако еще западнее жило другое большое племя, которое промышляло там же. Мирно поделить залив соседи не смогли, началась война, и соплеменники обратились к Миру за помощью.
  Наводить порядок отправилась сводная команда: береговая охрана в полном составе, три сотни солдат, мои ветераны.

  - Подошли к первой деревне, пальнули из пушек и отправили Мира на переговоры, - рассказал Капитан. - На этом война и закончилась. Там залив огромный - еще пяток таких племен прокормит, а эти недоумки поделить угодья не смогли.
  Благодаря посредничеству наших вооруженных сил, залив поделили. Нам же выпало следить за соблюдением договоренностей.
  - Крепость на берегу залива наметили, - доложил Капитан. - По поводу поста на одном мысе договорились. Думаю, и на другом со временем сделаем.
  Большой залив не вдавался в сушу, а образовывался двумя каменистыми полуостровами, выступавшими в море. Получалось, что именно эти скалы были береговой линией, которую Капитану предстояло охранять.

  Казалось бы, все просто: пришли, навели порядок и заодно обозначили свое присутствие, чтобы потом прибрать к рукам новые земли. Только переговоры с аборигенами длились четыре дня, а перед походом мы долго совещались.
  Конечно, все и так понимают, что королевству нужны новые земли и новые люди. Однако Рожан, например, предложил собрать команду побольше и отдал в поход все легкие пушки.
  Да и Капитан провел переговоры с блеском. Чем он хуже меня? Думаю, он был бы хорошим наместником. Всю работу за меня сделали другие.
  Да, я когда-то слышал, что у хорошего руководителя сотрудники все делают без него. Просто нужно правильно подобрать подчиненных. Только Рожан и армия сами по себе - ими король командует, а Капитана, Пухляна, Вана и Порана мне назначили.
  Что скрывать: я наместник, потому что мы с Катей попали в постель к Алло. Такие вот дела. Только теперь я отвечаю за все, что происходит здесь, в Северных землях, принадлежащих королю. Спрашивать тоже будут с меня.

   * * *

  Люди, сопровождавшие Степана, разъехались в разные стороны: одни отправились на строящийся завод, другие - в порт, третьи - на прииск. Поэтому в поселок Страж, стоявший в среднем течении золотоносной реки, добралась совсем небольшая команда, и мы легко всех разместили. Если честно, я боялся, что свободных помещений окажется мало. Мы не прекращали строить новые дома, но к Капитану приезжали новые люди и занимали жилища.
  Некоторые из сопровождавших отправились вниз по реке, чтобы взглянуть на место, где будет стоять новая крепость. Степан разместился в выделенных ему покоях и начал беседы. Король вызывал людей по одному и подолгу говорил со всеми. Рожан, Капитан, Пухлян, Ван, Поран - все провели немалое время наедине со Степаном, и каждый вышел от него с довольной улыбкой.
  - Золота отсюда идет много, - сказал мне Степан. - На Северные земли я трачу раз в двадцать меньше. Так что денег я вам добавлю. Только все они пойдут на армию и береговую охрану. А на остальное, дядя Сержан, зарабатывай сам.
  В отличие от всех остальных, я вышел от короля задумчивым. Повзрослел Степан, стал серьезным и расчетливым - наверно, правители и должны быть такими.
  До мелководного залива путь неблизкий - спутники короля, бывшие там, вернулись только к вечеру следующего дня. Степан закончил переговоры, обул высокие кожаные сапоги, взял медный лоток и отправился мыть золото. Кажется, это занятие понравилось ему намного больше, чем обычные королевские дела. Думаю, в душе он остался тем же вихрастым пареньком, который когда-то ухаживал за моей дочерью.

  - Никакой разницы нет, - успокоил меня Пухлян. - Были бы деньги, а как ими воспользоваться, мы придумаем.
  - Но мне нужны дороги, - возразил я. - Причем тут армия и охрана.
  - Дороги будут идти к сторожевым постам, принадлежащим военным и пограничникам. Значит, Рожан и Капитан будут договариваться с артелями и платить им деньги. А тебе достанутся дороги.
  Кажется, мой заместитель преподал мне урок и объяснил, как должен работать чиновник. Наверно, на Земле происходит то же самое, просто я об этом не задумывался.
  И Рожан, и Капитан согласились с Пухляном.
  - Дело солдата - защищать людей и оборонять свою землю, - заявил тысячник. - Надо ставить маленькие крепости в предгорьях западнее и восточнее.
  Интересно заговорил Рожан, а почему - я знаю. На прииске у него теперь работают не только гражданские люди, приехавшие из-за гор, но и местные лесовики. Нашлись среди туземцев люди, которые смогли отказаться от привычной жизни и заняться золотодобычей.
  А ведь именно об этом говорил покойный ныне Гурчан. Он надеялся на людей из Северных земель.
   Думаю, пузатый тысячник опять обставил меня, ведь я не смог взять на службу ни одного лесовика. Да и ветеранов у меня стало меньше: многие ушли в артели. Заводилами тут стали не отставники, а их друзья и родственники, приехавшие позже. А следом за ними и мои подчиненные потянулись на вольные хлеба.

  Только тут возникла небольшая сложность. У ветеранов имелись ружья, и расставаться с ними отставники не хотели. Мне оружие тоже не требовалось, ведь народу на службе поубавилось. Два ружья на человека - зачем столько? Однако отдавать нельзя, потому что вооружение - королевская собственность.
  Надоумил меня Поран:
  - Надо оставить им ружья, но пусть пообещают, что в случае надобности они пойдут с нами воевать.
  В том, что отставники меня не обманут, я был уверен. В общем, договоренность устроила всех, но потянулись мужики, не служившие у меня. Все они просили выдать им ружья.
  После недолгих раздумий я начал их отправлять к Порану. Решение оказалось верным.
  - Я прошение в стражу отправил, - сообщил безопасник. - Думаю, ружья скоро подвезут. А выдавать их будем только тем, за кого трое проверенных мужиков поручатся.
  Начальство Порана просьбу подчиненного одобрило и повелело ему создать запасной отряд, обязав его проводить сборы и тренировки. Как всегда, инициатива оказалась наказуемой, но Поран нисколько не расстроился. Может, ему захотелось заняться чем-нибудь новым, или он решил, что это поможет его карьере.

  
Глава 15

  Северные земли обзавелись собственным флотом. В этом мире умеют делать разные парусники. Я видел в гаванях на материке и возле столицы громадины метров по пятьдесят-шестьдесят в длину. Думаю, такие большие суда нам не нужны, поэтому Алло ограничилась тремя пятнадцатиметровыми корабликами. Однако и эти пузатые суденышки вместили в себя столько, что получились целые горы из разгруженного товара.
  Предназначение груза я понял не до конца. В досках, брусках и прочих деревянных элементах, извлеченных из трюмов, разобраться труда не составило. Из всего этого добра несомненно собирались сделать несколько десятков лодок разного размера. А вот определить, для чего предназначались стальные и бронзовые детали, я не смог.
  - Лесопилку ладить будем, - просветил меня невысокий пожилой мужчина, распоряжавшийся разгрузкой.

  Чем-то он напомнил мне Савельевича - инженера, в свое время сильно изменившего нашу жизнь на Земле. Впрочем, Савельевич был высоким и худым, а этот мужик маленький и коренастый. Лицо у распорядителя круглое, лоб низкий - казалось бы, ничего общего с красивым мужчиной с моей родной планеты. Однако взгляд у местного специалиста такой же уверенный и внимательный, как и у земного инженера.
  Мужик достал карту и показал мне. Залив, дорога, река, будущая плотина - ошибок в плане и обозначениях я не нашел.
  Ай да Иллидо! И здесь поспела - недаром дамочка свой хлеб ест. Думаю, этот план - ее рук дело.

  Чуть позже прибыли еще два суденышка. Эти оказались почти в два раза короче, уже и ниже. Зато, кроме косых парусов, на них имелись весла, а киль у такого кораблика опускался и поднимался. Наверно, на Земле у этого приспособления имеется свое название, неизвестное мне. Местное наименование лучше оставить в тайне, потому что по-русски оно звучит совсем неприлично. Странно все-таки пересекаются совершенно разные языки.
  Последние кораблики и лодки, которые немедленно начали собирать, предназначались береговой охране. Вряд ли Алло отдает суденышки бесплатно. Выходит, Пухлян был прав, и дороги теперь будут заказывать Рожан и Капитан. Артели их сделают. А чем заниматься мне?

  - Выдавать разрешения, брать за это деньги, следить, чтобы бережно обращались с лесом, - разъяснил Пухлян.
  Действительно, лес - богатство этого края. Об этом же сказал и приехавший Николаевич:
  - По ту сторону гор почти все вырубили. Надо хоть здесь природе относиться по-хозяйски. Ты же знаешь, я за глубокую переработку древесины. Ведь лес - это не только строительный материал и топливо. Использовать можно и ветки, и кору, и хвою. Деготь, скипидар, спирт, флотационное масло - все будем делать здесь.
  Василий выбрал три направления и усиленно работает, не отклоняясь в стороны. Между прочим, у него получается серьезная связь между лесохимией, обогащением руд и электроэнергетикой. Флотационное масло добавляют в воду при обогащении медной руды, медь нужна для электрических двигателей и генераторов, электричество нужно для очистки меди.
  Однако сегодня Николаевич выглядел задумчивым и недовольным.

  - Понимаешь, люди на этой планете неплохо существовали и до нас, - поделился друг. - Болеют они мало, живут долго. А я развиваю промышленность и уничтожаю природу. Конечно, использовать силу ветра и воды для получения электричества - лучше, чем жечь нефть и уголь. Только впоследствии не обойдется и без этого. В конце концов наши потомки загадят планету, а потом прилетит Куратор и уничтожит человечество.
  Заставил меня Василий задуматься. Действительно, что люди на Земле сделали не так, в чем провинились? Почему Куратор убил почти всех? И как нам вести себя здесь, чтобы не повторить прежних ошибок?
  Да, люди на Земле неумеренно расплодились, и не оставили места природе. Однако без большого населения вряд ли возможен быстрый прогресс. Да и наука, открывающая новые горизонты, нуждается в промышленности. Ведь именно производство использует открытия и ставит задачи перед учеными.
  Все-таки что нужно Куратору? Зачем мы здесь?

  Разумеется, свои мысли я не скрыл от приехавшей Кати.
  - А с чего ты взял, что люди на Земле что-то сделали не так? - не раздумывая, ответила супруга. - Может, человечество развивалось как нужно. Просто опыт закончился. Не дело об этом думать. Вот ты чего хочешь?
  - Занять соседний перевал.
  - Вот и занимай его!
  Наверно, мы с Катей слишком редко видимся, чтобы тратить время на умные разговоры. Признаться, я больше скучаю по ее телу. Наверно, она считает так же. От первых же ее прикосновений желание размышлять пропало.
  Я не забыл сказанное женой. Люди - подопытный материал, и что хочет экспериментатор, им не понять. Подобные мысли проскакивали у меня, да и религии на Земле говорили о том же. Однако для Кати в этом нет ничего обидного. Может, и мне не стоит забивать голову?

  В Страже, поселке у крепости на золотоносной реке, среди мужчин, приехавших из-за гор, все чаще встречаются черноволосые парни, выросшие здесь.
  - Желающих хоть отбавляй, но взяли пока немного, - рассказал Капитан. - Этих сначала обучим и по постам распределим, а потом уже новых наберем.
  Ерунда какая-то! Служить в охране аборигены хотят, а ко мне на работу ни один не попросился.
  - У тебя в подчинении только дядьки в возрасте, а от лесовиков приходят молодые парни. Им хочется служить с ровесниками. Да и лодки есть только у нас. Местные же до этого видели только долбленки, да большие корабли, и те чужие. А тут лодки парусные! Парни от счастья говорить не могут, когда их в первый раз на борт берут.
  Неужели дело только в лодках? Думаю, Капитан сказал не все.
  Действительно, он продолжил:
  - В лесу жизнь не слишком уютная, да и еды там мало. А на побережье рыбы и водорослей полно, поэтому там население большое. В лесах у нас сколько племен в союзниках?
  - Два. С третьим, наверно, тоже скоро подружимся.
  - Три деревни и народу в них всего чуть-чуть. А в племени Мира три деревни, и в каждой из них людей столько, сколько у всех трех союзников.

  А ведь я сначала не понял, что мы получили доступ к огромному богатству - людям. Золото, медь, древесина - вот о чем я думал. Только королю нужны еще и подданные, которые все это добывать и защищать будут.
  - Так у тебя туземцы из разных племен? - удивился я. - Они же враждуют.
  - Здесь они на службе - делить им нечего. Потом я их на восток отправлю. А на востоке тоже людей в охрану наберу, и служить они будут на западе.
  Хитер Капитан! Быть ему большим начальником. Впрочем, если приберем к рукам все Северные земли, он будет отвечать за пятьсот верст берега, а народу в охране к тому времени будет немало. Так что у Капитана уже сейчас должность хорошая.
  Может, предложить Степану, чтобы он его наместником назначил? Я тогда смогу к Кате и Алло уйти - может, к детям поближе буду. А здесь и без меня справятся.

   * * *

  Народ через перевал идет и идет, лесовики с побережья осваиваются в береговой страже, работают на прииске. Даже на заводе работают соплеменники Мира, а их бывшие враги трудятся бок о бок с ними.
  Все лодки, привезенные по частям, собрали и отдали Капитану - теперь у него приличный парусный флот. Дымят печи на заводе, строятся дороги и новые сторожевые посты - небольшие крепости. Корабли Алло везут уголь с островов, и лошади тащат в гору груженые телеги. Топлива нужно много, ведь медь для очистки нужно переплавлять, а у нас нет ни газа, ни нефти, ни электричества - только уголь.

   * * *

  Лето разогрело все, и прохладно только в горах и на побережье - установилась жара. Представляю, какая душегубка сейчас в королевстве, ведь там еще теплее.
  Степан прислал указ: на материке свирепствует лихорадка, поэтому ни один человек не должен ступить на нашу землю. А как иначе перекрыть путь заразе?
  Распоряжения короля надо исполнять беспрекословно и в точности. Указ получен - теперь нельзя ни один корабль пускать в гавань или позволять людям с судов высаживаться на берег в другом месте.
  Порт у нас не самый посещаемый, а точнее, чужие корабли к нам вообще не заходят. Из трех парусников Алло два стоят в гавани, а вот третье судно совсем недавно отправилось на один из ближайших островов. Увы, в соответствии с королевским указом, его нельзя пускать обратно в порт.

  Через два дня подчиненные Капитана перекрыли дорогу кораблю и отправили его обратно на остров, с которого он привез груз - тюлений жир в бочках и тюленьи же шкуры.
  Пока экипаж судна пытался уговорить береговую охрану и плыл обратно на остров, королевский указ достиг и туда. Корабль опять завернули. Парусник отправился обратно к нам, чтобы найти убежище на каком-нибудь островке. Безлюдные скалы действительно имелись у северных берегов Бараса, и несколько из них находились неподалеку от гавани.
  Попавшие впросак моряки справедливо рассудили, что, высадившись на островке, они не останутся без помощи. Пусть их не пустят домой, но без еды и пресной воды не оставят.
  К сожалению, мореплавателей застиг шторм, и корабль выбросило на камни близ небольшого островка. Собственно, парусник достиг берега, но киль суденышка намертво застрял в подводных скалах, а через изрядную пробоину в трюм хлынула морская вода. Огромные волны окончательно разбили парусник. Однако ветер вскоре стих, люди не пострадали, да и почти весь груз удалось спасти.

  Мы отдали потерпевшим крушение маленькую лодочку, и вскоре возле острова стали появляться кораблики Капитана. Небольшой плот просто отпускали близ берега, островитяне подплывали, привязывали к нему длинную веревку и подтаскивали к берегу. Так мы не контактировали с ними, а потерпевшие получали дрова и припасы, находившиеся на плотиках.
  Среди скал выросли убежища из жердей и тюленьих шкур, полуразбитый корабль старательно и аккуратно разобрали. Я думал, что пострадавший парусник годится только на дрова, однако мужик, распоряжавшийся сборкой лодок и строительством плотины для лесопилки, считал иначе. Пожилой специалист несколько дней проболтался в лодке у скалистого острова и сорвал голос, командуя в рупор. Мачты, паруса, шпангоуты, уцелевшие доски - все было снято, разобрано и уложено на берегу.
  - Корабль совсем новый - все в дело пойдет, - хриплым голосом пояснил местный судостроитель.
  Насколько я понял, Алло планирует делать здесь лодки и небольшие корабли. Интересно, кому она их собирается продавать?
  Впрочем, те, что уже собрали, забрал Капитан. Думаю, он не откажется увеличить свой флот.

  Среди потерпевших крушение находился и мой казначей. Ван в очередной раз повздорил с Иллидо и отправился в плавание, чтобы развеяться. Теперь парочку настигла настоящая разлука.
  Я не видел ничего страшного во временном расставании. Никакой лихорадки у находившихся в необычном карантине не наблюдалось, а эпидемии подобных болезней обычно заканчиваются с наступлением холодов. По моим расчетам, осенью или в начале зимы влюбленные должны были воссоединиться.
  Иллидо ждать не захотела. Всем известно, что влюбленные способны на безрассудные поступки. Однако практичная женщина, даже если она любит, все делает разумно. Подчиненная Алло купила маленькую лодочку, собранную самой последней, и пару раз сплавала к острову. А затем Иллидо подала прошение не об отставке, а о долгосрочном отпуске.
  Женщина наняла артель, и на соседнем островке мужики срубили домик и баню, поставили навес. В одно тихое утро Иллидо подплыла на лодочке к острову, забрала Вана и увезла любимого в построенное гнездышко.
  Так закончились скандалы в этой интересной паре. Может, они и ругались, но с их островка никто не отплывал. Осенью карантин закончился, и на Барас в маленькой лодочке приплыла уже сложившаяся семья. Иллидо ждала ребенка, а Ван по-прежнему оставался невозмутимым. Только на женщину он смотрел с нескрываемой нежностью.

   * * *

  Речка, идущая к морю от перевала, отклоняется на восток. Золотоносная река, наоборот, течет в северо-западном направлении. Поэтому между гаванью и большим мелководным заливом больше тридцати верст, даже по прямой. По моим прикидкам, мы заняли около семисот квадратных верст суши. На самом деле, это немного. Думаю, обычный административный район в России был намного больше.
  Впрочем, территория понемногу увеличивается. На западе Рожан уже поставил крепость на границе леса верстах в семи от прииска. Как и обещал, тысячник нанял мужиков, и они делают дорогу к новому сторожевому посту. По всей вероятности, мы так и будем продвигаться в том направлении. Лесовиков на западе живет немного, племена у них разрозненные, да и все они не прочь торговать и общаться с нами.

  А вот на востоке дела обстоят иначе. Рожан основал сторожевой пост в предгорьях в тех же двенадцати верстах от перевала и начал строить там солидную крепость. Разумеется, в один из первых дней солдаты отправились в близлежащий лес за дровами и потеряли двоих товарищей. Местные лесовики оказались неприветливыми и встретили непрошеных гостей стрелами.
  Следующие попытки пообщаться с аборигенами закончились почти так же: солдат обстреляли, но обошлось без потерь.
  - Лес сожгу, деревню разорю! - бушевал Рожан.
  Однако воевать, ничего не зная о противнике, тысячник не стал. Да, гибель солдат разъярила его, но осторожность опытный командир не потерял. Разведка на суше ограничилась беседами с лесовиками, жившими между нашими союзниками и неприветливыми аборигенами. Капитан отправил вдоль берега отряд на парусных лодках и смог побеседовать с некоторыми жителями тех мест.
  Сведения оказались неутешительными: нам противостоял союз объединившихся племен. Они занимали территорию от гор до моря, и их владения, если верить разведке, тянулись на восток верст на пятьдесят. У нас появился серьезный враг. Поскольку и западнее, и восточнее расстояние от гор до моря в Северных землях увеличивалось, земли у князя, возглавлявшего союз, было намного больше, чем у меня. Да и народу тоже.
  - В этих лесах много деревень, и не все они маленькие - доложил Поран, отвечавший за разведку на суше.

  Рожан продолжил строить крепость, доставляя все необходимое со стороны завода. Дорога, проложенная недалеко от гор оставалась в безопасности, ведь незаметно к ней было не подобраться.
  Двадцать пять верст обустроенного пути вдоль гор - тоже неплохой результат. Во всяком случае, Николаевич остался доволен.
  - Здесь постоянно дует ветер, - сказал друг. - Поставим ветряки под горами и на них, объединим в единую сеть - обеспечим электроэнергией не только Северные земли, но и весь Барас.
  Планы у Василия грандиозные, но, думаю, что он добьется своего. Ведь первые генераторы и электродвигатели он уже сделал.
  Получить довольно чистую медь, наладить производство проволоки, изготовить лак для изоляции обмотки, организовать производство резины - без всего этого и многого другого изготовить электродвигатель не получится. Работа огромная, но она сделана. Наверно, изделия получились не слишком качественными, но они работают.

  
Глава 16

  К началу зимы мы так и не подружились с враждебным союзом. К себе они нас не пускали, торговать не хотели. Воевать с ними не имело смысла, ведь лес сводил на нет наше преимущество в вооружении. Что толку от пушек, если из-за каждого дерева может вылететь стрела? Вырубать лес? Без потерь не обойдешься, да и ничего это не даст: аборигены просто отступят.
  Зимой мы не сидели без дела: заготавливали лес, прорубали просеки, строили дома. По-прежнему дымили печи в лесу и на заводе, а за перевал уходили телеги с медными слитками.
  В Северных землях лежал снег, а я отдыхал в теплой столице, взвалив все дела на помощников, появляясь за перевалом лишь изредка. Наши дома давно отстроили вновь, а королевский холм вновь стал крепостью. Правда, вместо кустарника здесь теперь частокол.
  Дети, внук, любимые женщины - я соскучился по ним и наслаждался общением. Алчан уже носился с деревянным мечом дома и на улице. Лара немного пополнела и стала еще краше. Гришка возмужал.
  На мой взгляд, Катя и Алло совсем не изменились внешне, но вести себя стали иначе. Супруга больше командовала, а бывшая королева, наоборот, пыталась приласкаться и ненавязчиво просила. Только обе они хотели одного и того же.
  - Бросай свое наместничество! - твердила Катя.
  - Мне плохо без тебя, - жаловалась Алло всякий раз, когда мы размыкали объятия.
  Если Катенькины слова я пропускал мимо ушей, то просьбы другой любимой женщины пробуждали во мне чувство вины. Мне было хорошо с моими женщинами, я с удовольствием бы проводил с ними больше времени, но Северные земли не отпускали меня.

   * * *

  - Мы сможем построить восточнее еще одну крепость, - сказал Рожан. - И будем возить туда даже дрова. Дорогу тоже придется охранять, или отправлять по ней только большие обозы с солдатами.
  Княжество виделось непреодолимым препятствием. Да, мы могли пройти по морю за территорию враждебных лесовиков и попытаться зайти оттуда, построив крепость на побережье. Попытка зайти через перевал, про который мне говорил Николаевич, тоже не казалась невыполнимой. Окружить враждебный союз, а потом думать, что с ним делать. Однако такой вариант выглядел затратным и тяжелым, а также предполагал гибель какой-то части солдат. А мы уже отвыкли от ненужных смертей.
  - Интересно, чем они питаются? - спросил я. - Наших лесовиков мало, потому что лес и луга многих не прокормят. На берегу деревень больше, потому что там рыба и водоросли - еды хватает.
  - Княжество тоже на рыбе и водорослях живет, - просветил меня Капитан. - У них парочка больших заливов имеется.
  - Лишить их еды! - сообразил Рожан. - Сразу сговорчивыми станут.
  Действительно, таких больших и быстрых парусников у лесовиков не было, а долбленки и лодочки из коры нашему флоту сделать ничего не могли. На королевских заводах уже изготавливали вполне приличные ружья и небольшие пушки, стоявшие на самых больших судах береговой охраны. Кроме того, у нас имелись химические фонари и прожектора. Пирамидки из горючей смеси, помещенной в зеркальный отражатель, хватало ненадолго, но свет получался ярким. Мы могли подплывать к берегу и ночью.
  - Там недалеко остров есть. На нем сделаем порт, и часть лодок переведем в него. Думаю, рыбу они ловить не смогут, - Капитан перешел ближе к делу.
  Все решилось само собой - мне оставалось только утвердить план. Если честно, делать это мне не хотелось. Убивать мирных рыбаков и заставлять голодать женщин и детей - вот что означали наши намерения. Увы, захватчики не могут быть добрыми, а мы хотели забрать землю, принадлежащую другим людям.

   * * *

  Капитан за дело взялся рьяно. Уже в начале лета жители княжества не могли ловить рыбу. Чтобы поставить плетеные ловушки или бить рыбу острогой, надо плавать по заливу. А наши небольшие парусники безжалостно топили любые лодки и обстреливали всех, кто подходил к берегу.
  Сначала появились послы, вскоре прибыл и сам князь. Если быть точным, встречались мы на нейтральной территории, потому что к воротам нашей самой восточной крепости подошло большое войско, сопровождавшее князя. Мы могли убить правителя, зашедшего внутрь, но после этого вряд ли отбились бы от многочисленной армии.

  Судя по морщинистому лицу, невысокий и худой князь был далеко не молод, однако двигался легко и смотрел живо. Одежда обычная, оружия и каких-либо символов власти нет - на правителя мой гость походил мало. Я даже подумал: а не подсунули ли мне какого-нибудь другого лесовика вместо вождя? Однако правитель настоял на разговоре с глазу на глаз и так глянул на сопровождающих, что все мои сомнения исчезли.
  Язык лесовиков я уже изучил, князь говорил на похожем наречии, и мы друг друга поняли без переводчика.
  - Что ты хочешь? - спросил он.
  Если честно, мне такой стиль общения понравился. Никаких вежливых вопросов о женах, детях и здоровье - сразу о делах.
  - Мира и того, что выше лугов, - этот ответ я продумал заранее.
  - Зачем тебе камни?
  - В них медь.
  Я не знал, как на местном наречии называется железо, и есть ли в языке лесовиков такое обобщающее понятие, как металл. Впрочем, собеседника вполне удовлетворили мои ответы.
  Он согласно кивнул:
  - Хорошо.

  Неужели все так просто? Мы почти не разговаривали, а все решили.
  Однако у князя имелись другие пожелания.
  - Ты сможешь прогонять от берега чужие корабли? - спросил он.
  Ого! А ведь сюда уже кто-то наведывался, и несомненно намерения у гостей были недружественными. Кто? Наверно, ларгасцы. Ну, их можно не опасаться, ведь они, наверно, новых кораблей еще не построили. К тому же, у меня за спиной королевский флот. А может, это наши здесь воевали. Так войска Бараса без моего ведома здесь не появятся.
  - Смогу, - пообещал я.
  - Еще полсотни твоих воинов с ружьями, чтобы охранять меня, - князь озвучил очередное условие.
  Пожелание меня слегка озадачило. Рожан и его солдаты мне не подчиняются, а у Капитана всего человек двести. Отдать четверть береговой охраны - как посмотрит на это ее командир?
  Решив, что такой шаг не убьет команду пограничников, я согласился. На этом переговоры закончились. Князь обеспечил защиту своих владений с моря и усилил собственную безопасность. Несомненно, охрана из вооруженных людей поднимет его авторитет.
  А вот как отнесутся к договоренностям мои друзья?

  Опасался я зря.
  - Если им нужна охрана с моря, они пустят нас на берег. Ведь нам нужны гавани для отдыха и ремонта, - задумчиво сказал Капитан. - Получается, мы входим в их владения... Молодец Сержан! А охранять князя я местных пошлю, им жизнь в лесу привычна.
  - Десяток моих возьмешь, - неожиданно расщедрился Рожан.
  - И я своего человека пошлю, - добавил Поран.
  Понятно, что стража - глаза и уши короля. Намерение безопасника послать подчиненного в новые земли не удивило. А что там нужно Рожану? Или у армии тоже есть своя разведка?
  Все остались довольны, и каждый похвалил меня за быстрые и успешные переговоры. Только какие мои заслуги? Я просто согласился на условия князя. Конечно, этот союз племен мы основательно прижали, и деваться им было некуда. Легко не только договариваться, но и вообще вести дела, когда на твоей стороне целое королевство. Так что гордиться собой у меня нет причины.

   * * *

  Открылся путь на восток. Казалось бы, иди хоть по берегу, хоть в предгорьях. Однако добыча оказалась слишком большой. Да, освободился еще один перевал, но предстояло проложить дорогу от него до завода. Стала доступной прибрежная полоса, только выгоды от этого я пока не видел.
  Зато я побывал в гостях у князя. Разумеется, я не отправился к нему по собственной инициативе - он меня пригласил. Когда обещанные пятьдесят солдат с ружьями отправились на новую службу, с ними пошел и я.
  Лошадей не взяли. Мир попытался выяснить у дожидавшихся нас проводников, пройдут ли вьючные животные по лесным дорогам, и ничего не добился. Увы, люди князя не видели лошадей раньше и не знали их способностей.

  Первая деревня, встретившаяся на пути, не впечатлила. Три десятка домов, заваленных землей, огороды и ленивые собаки - вот и все селение. Мужчин не видно, женщины копаются на грядках.
  Вторая деревня оказалась такой же. Ночевали мы рядом с ней, у костра. В дома не пошли. Летом можно спать и под открытым небом, да и не знаю, как бы отнеслись хозяева избушек к полусотне гостей.
  Поселение, где жил князь, насчитывало сотню земляных домов. На окраине стоял обычный двухэтажный бревенчатый дом, не заваленный грунтом и крытый дранкой. Судя по не успевшим потемнеть стенам и совсем светлой кровле, здание возвели недавно. Неподалеку десяток лесовиков строили другой дом, примерно такой же.
  Сразу же бросилось в глаза блестевшее на солнце стекло в окнах. Я сделал несколько шагов в сторону строителей и смог рассмотреть их инструмент. Лесовики работали стальными топорами и пилами.
  А ведь и стекло, и инструмент они купили у нас! Пусть не напрямую, а через посредников, но все новые вещи попали к нашим недавним врагам с заводов королевства. Так их и вооружить можно. Собственно, добрый топор в рукопашной схватке мало уступит сабле - мы и так усилили противника. Торговцы опередили армию и, возможно, усложнили нам задачу.

  Князь встретил меня, как друга, и все мои сомнения рассеялись. Надеюсь, мы будем жить с его союзом в мире, а со временем многие лесовики отсюда будут работать на наших заводах и служить в королевской армии.
  Баня, обильный обед, степенные разговоры - я почувствовал себя комфортно.
  - Этот дом летний, - сказал князь о бревенчатом строении, в котором мы сидели.
  Действительно, я не увидел здесь печей, да и рамы в окнах были одинарными. Конструкцию дома строители, похоже, позаимствовали у нас, но свои землянки посчитали лучшими убежищами от зимней стужи.
  Солдат кормили в других помещениях, а мы с князем уединились в небольшом помещении и долго разговаривали.
  - В лесах живет мало людей, - честно признался он. - А на побережья селения большие.
  Жизнь в объединившихся племенах ничем не отличалась от быта лесовиков, живших на освоенной нами территории. На побережье так же ловили рыбу и добывали водоросли, в лесах охотились на оленей, грызунов, птиц, на крошечных полях выращивали овощи и два вида злаков. Разумеется, без тягловых животных земледелие давало немного пищи. На лугах тоже пасли коз, да и в деревнях взгляд нередко натыкался на заглубленный в землю хлев, предназначенный для зимнего содержания животных.

  Только у нас аборигены жили разрозненно, а здесь создали союз. Князь не утаил от меня причину этого. Народы объединяются, когда их окружают сильные враги. Здесь было то же самое. Угроза шла не от перевала, а с моря. Время от времени приплывали большие корабли и высаживали войска в природной гавани, имевшей подходящую глубину и широкий песчаный пляж, не позволявший лесовикам устраивать засады. Армия захватчиков углублялась вглубь суши на какое-то расстояние, но сопротивление местных племен заставляло пришельцев поворачивать обратно.
  - Ты меня перехитрил, - сказал князь. - Твои люди не пошли в лес, а не дали нам ловить рыбу.
  Я не стал объяснять, что идея была не только моей, да и сам правитель не интересовался такими деталями. А вот меня кое-что занимало, но ответа я пока не знал. Чьими же были корабли, которые высаживали здесь войска? Неужели Ларгас пытался занять Северные земли? Или это Гурчан делал попытки завоевать весь остров?
  В любом случае, теперь угрозы с моря не будет: у Ларгаса флота пока нет, а мы сами на себя нападать не будем. Перевалов князю можно не опасаться - похоже, наступала мирная жизнь. Однако собеседник поведал, что восточнее располагался другой большой союз племен, с которым они не очень дружны.

  Впрочем, на мое предложение оградить их от соседей князь неожиданно ответил:
  - Тогда мои люди будут воевать друг с другом. Да мы уже давно не враги, а только притворяемся.
  - Зачем?
  - Чтобы был мир и порядок.
  Я сначала посчитал князей большими хитрецами. Только ведь и земные политики делают то же самое. Кажется, люди везде ведут себя одинаково. Значит, и мы с Николаевичем ничего здесь не изменим. Зачем же нас послал Куратор?

   * * *

  Я подарил князю кинжал и новейшее ружье. Старый лесовик пытался остаться невозмутимым, но я почувствовал, что он доволен.
  Ответный подарок меня удивил. Уже провожая меня в дорогу, правитель что-то негромко сказал одному из лесовиков - я ничего не расслышал. Вскоре мне привели собаку. Уже подросший крупный щенок с обожанием смотрел на всех окружающих людей, радостно повизгивал и вилял хвостом.
  - Это Нусси, - сказал князь. - Ты ее не убивай, а найди ей хорошего кобеля. Она вырастет и принесет много больших щенков. У тебя всегда будет мясо.
  Что поделаешь, лесовики едят собак. По большому счету, у местных жителей нет выбора, ведь из других домашних животных в хозяйстве только козы и грымсы. Да и в королевстве отношение к собакам довольно прохладное. Люди их мясом не питаются, но забить состарившегося пса на корм свиньям - вполне обычное дело. Исключение - бары. Этих огромных серых псов холят и лелеют, а хоронят, как людей.

  Щенок на бара походил мало: коричневый, гладкошерстный, с висячими ушами. Проявив изрядную сообразительность, Нусси подошла ко мне вплотную и радостно гавкнула. Преданный собачий взгляд кого угодно не оставит равнодушным - я взял протянутый поводок и двинулся в обратный путь уже хозяином живого существа.
  Дорога оказалась нелегкой. Временами Нусси послушно шла рядом, но через каждую сотню шагов рвалась в сторону, видимо, почуяв что-то интересное. Потом собака устала, и мне пришлось ее нести. Конечно, я мог отдать ее одному из сопровождавших меня солдат, но мне почему-то казалось, что хозяин не должен так поступать.
  Разумеется, собачка, не привыкшая к долгой дороге, устала. Едва зайдя в мой домик, Нусси улеглась на пол и мгновенно уснула. Однако приключения маленькой путешественницы не закончились: Степан вызывал меня в столицу. Я мог оставить собаку здесь, ведь мои отлучки обычно длились недолго. Только в столицу вызывали еще Капитана, Пухляна и Порана - явственно пахло серьезными переменами. Всю дорогу Нусси проспала в крытой коляске у меня в ногах.

   * * *

  - Ларгасцы просят дать им короля, - удивил нас Степан.
  После того как наш флот уничтожил соседей остатки кораблей и порты, жители Ларгаса занялись взаимным уничтожением. Другими словами, у них разразилась гражданская война. Три сотни владетелей что-то не поделили между собой и разбились на две враждующие партии. К противникам добавились недовольные крестьяне, оставшиеся без работы моряки и рыбаки, разоренные купцы - всех настоящая жизнь не устраивала, и народ ввязался в битву за светлое будущее.
  Лихорадка, бушевавшая на материке, не дошла до Ларгаса. Степан приказал нашим кораблям заворачивать все суда, шедшие с материка, и не пускать их также и на соседний остров. Однако его жители и без эпидемии изрядно поубавили собственную численность.
  В итоге сформировалась линия фронта, шедшая с запада на восток и отделявшая на юге треть острова. Именно оставшиеся в меньшинстве ларгасцы и прислали делегацию на Барас. Разумеется, они рассчитывали на военную и материальную поддержку, а взамен предлагали сделать Ларгас королевством и поставить в главе государства кого-нибудь из родственников Степана.
  Предложение выглядело весьма интересно: введение войск означало контроль над государством, а это значило, что помощь не останется безвозмездной. Были и риски, ведь просители явно проигрывали в войне - недаром они занимали только треть территории.

  - Королем Ларгаса будет Григан, - буднично сообщил Степан.
  Я сначала даже не понял, что речь идет о моем Гришке. Пацана отдать в короли враждебного государства?!
  - Брат королевы - неплохой выбор, - продолжил король.
  Неужели он так рассчитывает на Гришку? Впрочем, Степан знает его: король Бараса последние годы общался с моим сыном намного больше, чем я сам. Или Степан так основательно проредил своих родственников по отцовской линии, что ему некого больше предложить?
  - Пойдете со всем флотом, - инструктировал нас Степан. - Примете присягу, потом сразу же занимайте серебряный и ртутный рудники, дальше - по обстоятельствам.

  Пока готовились к отъезду, я постарался побольше узнать о Ларгасе. Там добывали серебро - это я знал. Оказывается, для извлечения благородного металла из руды применялась ртуть, и именно владельцы ртутной руды и производители серебра затеяли войну. Находились рудники на разных концах острова и соединялись дорогой, по которой на серебряные копи везли киноварь - ртутную руду. Этот путь шел вдоль линии фронта на нашей территории, а сами рудники занимал враг.
  Советниками при Гришке Степан отправил меня, Пухляна, Капитана и Порана. Начали собираться Алло и Катя. Признаться, меня это обрадовало: у них здесь куча предприятий, а они все бросают и едут вместе со мной - приятно, хоть и неожиданно.
  - Алло собирается за тебя замуж, - сообщила Катя.
  Конечно, Алло теперь свободная женщина, но у меня уже есть супруга.
  - А как же ты?
  - По обычаям Ларгаса мужчина может взять вторую жену, если первая супруга согласна. Я не возражаю.
  - А то, что моя дочь замужем за ее сыном - это ничего?
  - Не возбраняется - мы узнавали.
  Они уже все разузнали, обсудили и все решили без меня. Впрочем, я не против.
  - Алло собирается родить тебе сына, - добавила Катя.
  Мне сразу стало неуютно. Если честно, я уже свыкся с тем, что у меня две женщины. Однако две полноправные жены, имеющие от тебя детей - это совсем другое.

  
Часть 6. Ларгас

  
Глава 1

  Плавание на паруснике, при всей романтичности этого предприятия, имеет недостатки. Главная неприятность - зависимость от ветра. Сначала мы пережидали шторм в одном из портов Бараса в полутора сотнях верст от столицы, затем попали в штиль, потом встречный ветер значительно удлинил наш путь. Триста верст плыли неделю.
  Гришка, все его советники с семьями и послы Ларгаса - все мы находились на одном корабле, общались только между собой и порядком надоели друг другу. Я не знал, куда спрятаться от троицы посланцев. Почему-то они пытались сблизиться именно со мной. Моего сына они, кажется, не воспринимали всерьез, на женщин смотрели, как на прислугу.
  Уж если ты хочешь войти в доверие к человеку, так будь хотя бы вежливым с его женой. Однако мужчины с Ларгаса, похоже, женщин считают низшими существами.
  - Я на них не рассчитываю, - сказал Гришка.
  Сын чувствует людей - не доверять ему у меня нет причины. Надеюсь, что на Ларгасе найдутся люди, на которых он сможет положиться. А эти три владетеля все-таки недооценивают Катю и Алло. Думаю, скоро наступят времена, когда мужчины это поймут.

  А вот Нусси сделала свой выбор.
  Когда я привез ее из Северных земель, щенка встретили замечательно.
  - Это не бар, - сказала Алло. - Но защитником она будет хорошим.
  Бывшая королева не привыкла выставлять на показ свои чувства, да и не считают здесь собаку другом человека, однако глаза Алло потеплели.
  Катя встретила собачку с восторгом, сразу же переименовала ее в Нюську и принялась подкармливать.
  Ни вкусные кусочки, ни моя забота Нусси не убедили, и главным человеком в своей собачьей жизни она стала считать Гришку. Собака ходит за ним по пятам и спит в его каюте. Она выбрала себе хозяина. Понятно, что в защитницы доброжелательная собачка пока не годится, но надеюсь, что предсказание Алло сбудется.

   * * *

  Партия, которую мы поддерживаем, в меньшинстве, но она занимает историческую столицу Ларгаса - город с таким же названием. Ближайшую к столице гавань ларгасцы обустроили - следов пожара я не заметил.
  Несмотря на раннее утро, встречали нас торжественно: с толпой народа и конным караулом. Транспорт тоже предоставили. Только от гавани до города предстояло добираться сорок верст, а экипажи достались только королю, советникам да немногим слугам. Так что наша пешая охрана осталась в порту, а мы поехали в сопровождении местной стражи. На какое-то время мы оказались во власти принимающей стороны.
  Дорога прошла без происшествий, выделенные особняки подготовили, местные слуги и охранники выглядели представительнее нас.
  Человеку после морского путешествия необходимо время, чтобы прийти в себя, но вечером Григану предстояло принимать присягу. Баня, отдых, знакомство с обстановкой - время пролетело незаметно.

  Ларгас - большой древний город, а старинные поселения обычно плохо спланированы, поэтому в них слишком людно и тесно. Местные владетельные господа для своего выборного правительства основали отдельный город неподалеку от столицы. Для заседаний и всевозможных торжеств воздвигли здания и навесы, а рядом выросли особняки. Организаторы просто выделили участки, и каждый из трехсот владетелей построил себе резиденцию с особняком и домиками для прислуги и охраны. Все окружили заборами, проложили хорошие дороги - получилось просторно и чисто.
  Поскольку две трети владетелей отсутствовали, свободных домов было предостаточно. В пустующие особняки стали подтягиваться армейские части. Оставшиеся войска расположились на близлежащих полях.
  Разумеется, мы все почувствовали себя увереннее, когда мимо особняка пошли наши воины, а к охране из ларгасцев добавились стражники из Бараса. Даже Нусси перестала бродить по дому и исчезла, видимо, завалившись спать в укромном месте.

   * * *

  Присягали на открытом воздухе. Разодетые владетели с ближайшими родственниками выстроились под длинным навесом. Гришка подходил к каждой семье и благосклонно выслушивал стандартные уверения в преданности и покорности. За плечом сына постоянно находился распорядитель из местных, называвший имена владетелей. Чуть сзади шагала немногочисленная свита - четыре человека. Катя и Алло остались дома, поэтому сопровождали короля только я, Капитан, Пухлян и Поран.
  Масляные фонари разгоняли темноту, дневная жара отступила, легкий ветерок принес прохладу. Официальная церемония закончилась, но празднество продолжалось. Здесь гости не сидели за столами, а слуги не бегали с подносами, разнося закуски и напитки. Народ разошелся по уютным беседкам и устроился на стульях, стоявших под открытым небом.
  Тут и там стояли высокие столы с закусками и соком, любой мог подойти и взять бутерброд, фрукт, стакан сока - кажется, на Земле подобную кормежку называли фуршетом.

  Молодежь устроила танцы на площадке, музыканты заняли свои места. Мы сидели под навесом, а новоиспеченные подданные Гришки подходили по очереди и говорили любезности.
  О чем говорить юноше и взрослому мужчине? Гришка таким вопросом не задавался, вел себя уверенно и нередко главенствовал в беседе.
  - Ваше владение на севере? - утешал он некоторых господ. - Сочувствую. Думаю, мы скоро освободим эти земли.
  Треть присягнувших владетелей были временно безземельными. Гражданская война все основательно запутала.

  - Пап, пойдем со мной! - неожиданно скомандовал сын и отправился в одну из беседок.
  Распорядитель тенью последовал за ним. Оказывается, постоянный спутник Гришки - один из трехсот господ, владевших островом. Теперь он, похоже, выслуживается, надеясь на расположение короля.
  Целью Гришки оказался высокий черноволосый мужчина с непроницаемым лицом - владетель Осмиан. Встретил нас он, как положено: встал, поклонился, поприветствовал. Только так взглянул на распорядителя, что я понял: этого человека Осмиан ненавидит.
  Кажется, чувство было взаимным, потому что сопровождающий на высокого владетеля даже не смотрел. Гришка сделал вид, что не заметил взаимную нелюбовь и принялся расспрашивать Осмиана.
  Ларгасец держался подчеркнуто независимо, но отвечать на вопросы короля ему все-таки пришлось. Большой участок земли, кирпичный завод, гончарное производство - Осмиан был далеко не последним человеком среди местной знати. Все особняки в правительственном городе выложены из его кирпича, да и черепица на крышах сделана в имении этого господина.

  Едва мы возвратились на свои места и сели, как новоявленный король вновь вскочил и вместе с Пухляном отправился к ларгасцу, не уступавшему размерами моему бывшему заместителю и казначею.
  Сын возвращался, ненадолго садился на стул, но вновь вставал и в сопровождении одного из нас шел к очередному владетелю, чтобы поговорить с ним.
  Когда вечер закончился, я валился с ног. Однако неугомонный Гришка созвал совет.
  - Ты с мамой завтра поедешь к Осмиану, - сказал он мне. - Предложишь ему стать первым министром. Постарайся его уговорить.
  Подобные задания получили Пухлян, Капитан и Поран - Гришка формировал правительство.
   А ведь он справится с этой страной!

  Дорога к резиденции Осмиана оказалась короткой - его особняк стоял всего через пять домов. Могли бы и пешком дойти, но поехали на карете. Наверно, так положено по статусу, только, на мой взгляд, мы просто пыль в глаза пускаем.
   По-моему, Алло стесняется своего неопределенного статуса - ехать со мной она отказалась. Кате пришлось меня сопровождать. Куда деваться законной жене?
  Осмиан встретил меня настороженно, зато его жена Катеньке обрадовалась. Умеет моя супруга нравиться женщинам - возможно, поэтому наш сын - король.
  Хозяину особняка я сказал прямо:
  - Знаю, что вы до сих пор не одобряете власть короля. Однако мой сын собирается не в одиночку руководить страной - будет правительство. Мы считаем, что вам небезразлична судьба страны.
  Думаю, я удивил Осмиана. Он взял сутки на размышление и пригласил меня в свое имение в тридцати верстах от столицы. Переговоры заняли несколько минут, но уходить так рано мне показалось неприличным. К тому же, наши жены расставаться не спешили и, судя по доносившейся речи, общались женщины эмоционально и с удовольствием.
  Кажется, Осмиан тоже считал прощание преждевременным и попытался завести разговор. Собеседником он оказался весьма толковым и сумел разговорить меня. Я рассказал ему о Северных землях, о планах Николаевича, об электричестве и обогащении руд. Когда женщины позвали нас за стол, напускное равнодушие напрочь исчезло с лица хозяина, а глаза его блестели от неподдельного интереса.

  Пока мы с Катей гоняли чаи в гостях, Гришка провел совещание с военными.
  - Дня через три начнем захват рудников, - поделился он. - Теперь пора указами заниматься. А вы в гости собирайтесь. Тетя Алло поедет?
  - А куда она денется? - ответила Катя. - Жена Осмиана передала приглашение.

  Вечером Гришка, потягиваясь, гулял вокруг особняка. Нусси лениво, но неотступно плелась рядом.
  - Все! - довольно сообщил сын. - Теперь владения тех, кто мне не присягнул, принадлежат короне. Пап, вы с мамой и тетей Алло подумайте, что с этими землями делать. Хозяев там нет, а надо, чтобы заводы работали, а поля не зарастали сорняками. Весной надо их обязательно засеять.
  Гришка говорил о владениях, расположенных на нашей стороне. Их хозяева воевали против нас и, естественно, находились по ту сторону линии фронта. Теперь сын издал указ и забрал эти земли себе. Такое ощущение, что Гришку с малых лет готовили в короли. Откуда у него такая уверенность? Я все больше убеждаюсь, что у сына все получится.

  - Управляющих у меня нет, я не знаю, что делать с брошенными имениями, - заявила Алло.
  Все понятно: она явно не хочет заниматься сельским хозяйством. Ей ближе торговля, заводы, шахты.
  - Значит, крестьяне должны без начальников разобраться, - сказал я. - Пусть сами землю распределяют, сами за порядком следят.
  Изумление во взгляде Алло неподдельно. В голове деловой женщины не укладывается имение без распорядителя. А я всего лишь предлагаю создать крестьянское самоуправление. Наверняка сейчас свободной земли столько, что крестьяне не смогут всю ее обработать, ведь многие жители деревень воюют или даже погибли.
  - Землю будем сдавать за небольшую плату, - продолжил я.
  - А в каких деньгах? - резонно спросила Катя.
  Действительно, государство у нас новое, и свою монету мы пока не начали чеканить. А пользоваться ларгасскими деньгами не с руки, да и нет их у нас.
  - Надо пересчитать в просо или пшеницу, - нашел выход я.
  - Наверно, у крестьян нет ни денег, ни зерна, - возразила Алло. - Чем они заплатят?
  - Плату возьмем, когда они урожай соберут. А вы им лошадей и семена на тех же условиях продадите, - предложил я.
  Катя и Алло принялись обсуждать проценты по рассрочке. Их голоса я слышал, уже засыпая.
  - А смогут они за два года рассчитаться за лошадей?
  - Не смогут - будут отдавать по три года или дольше. Только тогда общую сумму придется увеличить.

   * * *

  Имение Осмиана встретило нас дивным ароматом. По всей округе собирали и сушили фрукты. Хозяин, его жена и трое детей встретили нас в рабочей одежде.
  - Работников не хватает, - пояснил Осмиан.
  Увы, гражданская война унесла много жизней. Теперь во всех хозяйствах каждый человек на счету. А ведь мир пока еще не наступил.
  Мой план по созданию крестьянских общин заинтересовал владетеля. Правда, мне он ничего не сказал, но, похоже, сделал какие-то выводы. Судя по всему, хозяин имения очень быстро соображает - Гришка в нем не ошибся.
  - Я согласен стать первым министром, - улыбнулся Осмиан. - Если ты будешь моим советником. Надеюсь на помощь твоих женщин. Как ты умудрился соблазнить такую богатую вдову?
  Что мне ответить? Я лучше промолчу. Если он мне завидует, то не зря, и дело даже не в богатстве Алло. А ведь Осмиан - видный и красивый мужчина, а жена у него одна, а не две, как у многих ларгасцев.

  
Глава 2

  Порох на Ларгасе или сами придумали, или шпионы разведали его состав на Барасе. Однако дальше ручных бомб противоборствующая армия не продвинулась. А у нас - пушки и ружья, да еще корабли, с которых высадился десант и ударил в тыл врагу. Рудники мы заняли почти без потерь.
  Не успели наши солдаты укрепиться на новых позициях, а на захваченные шахты и заводы потянулся народ. Управляющих и часть рабочих мы привезли с Бараса, остальные - солдаты и местные специалисты, которых удалось найти.
  Катя и Алло взяли в аренду угольные шахты, находящиеся на нашей территории. Их хозяин воевал против нас и, разумеется, теперь лишился собственности.
  - Почему они за серебро не взялись? Это очень выгодное дело.
  Удивление Осмиана можно понять, ведь хватку Алло он почувствовал еще тогда, когда мы были в его владении. Моя будущая жена там все облазила и засыпала вопросами и хозяина, и мастеровых.
  Только Гришка серебро никому не отдаст. На Барасе король золото добывает, а на Ларгасе королевской привилегией станет добыча другого благородного металла.

  Договор на аренду угольных шахт заключали Алло и Осмиан как глава правительства.
  - Ты знаешь, он очень смущался, - поделилась моя будущая жена. - Это ведь в его жизни первый договор, заключенный с женщиной.
  Гришка издал указ и уравнял в правах мужчин и женщин. Интересно, а разрешат ли женщинам иметь двух мужей? У мужчины здесь может быть две жены, но ведь теперь права у всех одинаковые. Как бы мне не запретили взять в жены Алло. Подпишет мой сын указ - и все! Пусть только попробует! Все равно надо поторопиться.

   * * *

  Я читал, что в гражданскую войну в России помещичьи усадьбы крушили, постройки жгли или разбирали по кирпичику, а утварь тащили по домам или ломали. Здесь народ аккуратнее. Разумеется, в большом доме голые стены, но чисто. У нас бы обязательно кто-нибудь нагадил.
  Стекла в окнах не разбиты, а аккуратно вынуты. А на двери и рамы никто не покусился, даже металлические задвижки и петли не тронули. Может, они просто слишком приметные, а мародеры боятся возвращения хозяев. Похоже, народ здесь разумный и осторожный. Ну и хорошо, ведь с умными людьми договариваться легче.

  В бесхозное владение я приехал с двумя десятками солдат. Владетеля здесь нет, а вот народ живет, только попрятались все. В имении тоже сушат фрукты - знакомый аромат стоит в воздухе. Люди работали, но увидели солдат и скрылись от греха подальше. Благо, бежать здесь есть куда: прямо от домов начинаются кусты, а неподалеку лес стоит.
  А вот поля засеяны не все. Даже рядом с деревней кое-где только сорняки да кусты растут, а ведь в этом климате собирают по два урожая зерновых.

   * * *

  Мальчишки - самый отчаянный и бесшабашный народ. В деревню приехали чужие люди - от них нужно держаться подальше. Но ведь это солдаты, а для пацана нет человека интереснее, чем воин. Одежда совсем другая, оружие, лошади - трудно устоять и не рассмотреть все это великолепие.
  Чурбак стоял в тени рядом с глиняным сараем. Наверно, хозяин дома выбрал это место для отдыха и нередко сидел здесь, обдуваемый ветерком. Здесь я и расположился, пока солдаты разбрелись по деревне в поисках спрятавшегося населения.
  Сначала голоса из кустов звучали тихо, и я не мог разобрать слов. Потом невидимые собеседники подошли ближе, речь стала понятной. Дети обсуждали мое оружие.
  - Эта палка у него железная! - утверждал один из малолетних наблюдателей.
  - Врешь ты все! Она деревянная! - горячился второй.
  Я решил включиться в обсуждение и сказал:
  - И деревянная, и железная. Это ружье, из него можно убивать людей и зверей.
  Голоса в кустах стихли, но дети не убежали. По крайней мере, шагов я не расслышал.
  - Если не боитесь, я покажу, как оно стреляет, - предложил я.

  На уважающего себя пацана обвинение в трусости действует, как красная тряпка на быка. Я всего лишь предположил, что мои собеседники могут испугаться, а они немедленно решили показать свою смелость. Из кустов вышла парочка рыжих, совершенно одинаковых мальчишек лет десяти. Разумеется, близнецы побаивались, но решительно подошли ко мне.
  Двор ограждал плетень, а на один из его столбиков кто-то надел глиняный горшок. Его я и выбрал в качестве мишени. Только куда полетит пуля, разбив слабое препятствие? Вдруг, чуть дальше притаился еще один зритель?
  - Принесите горшок и поставьте на землю перед чурбаком, - распорядился я.
  Пацаны переглянулись, и один из них побежал к забору. Я отошел шагов на тридцать, встал на колено, прицелился и нажал на курок. В Северных землях мне довелось поупражняться в стрельбе. Я не промахнулся, и горшок разлетелся вдребезги.

  Мальчишки, оглушенные выстрелом, пришли в себя и начали делиться впечатлениями.
  - Как бабахнуло!
  - А горшок - на маленькие кусочки!
  Чуть справившись с эмоциями, зрители приступили к вопросам:
  - Дяденька, а что разбило горшок?
  - Кусочек свинца. Он должен в деревяшке застрять.
  Естественно, пацаны понеслись к чурбаку. Пуля вошла в дерево неожиданно глубоко. Извлечь ее и рассмотреть мальчишкам не удавалось.
  - Возьмем у дедушки топор и расколем чурбак - предложил один из братьев.
  Второй согласно кивнул головой, но приступить к действиям близнецы не успели.
  - Я вам возьму! - грозно заявил вышедший из-за кустов мужик.
  Дедушка оказался рыжим, как и внуки.
  - Вам кто разрешал к чужим людям выходить? - строго спросил он братьев.

  Разумеется, на звук выстрела сбежались солдаты. Опытные вояки подошли быстро, скрытно окружили двор и только сейчас обнаружили свое присутствие.
  Все они выглядели подозрительно веселыми. В причине хорошего настроения охраны я разобрался быстро. Рыжие на Барасе и на Ларгасе довольно редки, а тут не только одинаковые пацаны, но и очень похожие мужики - у всех волосы почти оранжевые. Дедушка действительно был таким же бородатым и кудрявым, как я. Ростом и телосложением местный крестьянин тоже не отличался от меня.

  Увидев солдат, стоявших вокруг, дед решил, что терять ему нечего, и перешел в атаку.
  - Ты чего народ пугаешь? - недовольно спросил он у меня. - Горшок разбил, чурбак испортил.
  - Сам ты чурбак! - ответил ему десятник, командовавший солдатами. - Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь? Это отец короля!
  - Так что, король тоже рыжий? - не стушевался дедушка.
  - Рыжий, - подтвердил я. - И вся земля здесь теперь принадлежит королю.
  Мужик поскучнел.
  - Теперь, значит, на короля работать будем, - сказал он. - Только у нас народу мало осталось, и лошадей почти нет. Так с голоду помрем. Когда управляющий приедет?
  - Не приедет, - ответил я. - Без него управитесь.
  Я достал шпаргалку, написанную Алло, и принялся озвучивать расценки. Плата, переведенная в меры пшеницы и проса, поначалу озадачила мужика, но с арифметикой он, похоже, дружил. Лицо у него посветлело, хоть радостных слов я от него не услышал.
  Пацаны сбегали за спрятавшимися взрослыми, солдаты отправили лошадей пастись на незасеянном поле и устроили себе отдых.
  Разговор с мужиками вымотал меня. Начало задалось. Жители деревни сразу признали новую власть. Еще один выстрел из ружья убедил народ лучше долгих уговоров и угроз. Чурбан все-таки раскололи и извлекли обе пули.
  Объяснить крестьянам, что они смогут жить самостоятельно, оказалось непросто. Люди привыкают подчиняться, и свобода нередко страшит их.

  Когда все хозяйственные вопросы кое-как утрясли, речь зашла о разбойниках. Гражданская война нередко сопровождается частой сменой власти, а то и безвластием. Оттого в смутные времена всегда больше любителей поживиться за чужой счет.
  Учитывая то, что огнестрельного оружия у местных злодеев не имелось, крестьяне не выглядели совсем уж беззащитными. Вилами и топорами тоже легко лишить человека жизни.
  - Выберите одного человека, чтобы он следил за безопасностью и командовал обороной. Мы выдадим ему ружье и будем платить содержание, - предложил я. - А если в деревне будет жить много народу, за порядком пусть следят два человека.
  Так получилось, что я положил начало службе самообороны на местах.

  Как выяснилось, ни колоколов, ни их заменителей в местных селениях не существовало, а средства оповещения были необходимы: ударит гонг, на зов прискачет армейский отряд и разберется с преступниками. Увы, почти вся промышленность располагалась на севере государства, а южные области считались житницей Ларгаса и кормили всю страну.
  Осмиан пообещал мне, как только появится такая возможность, наладить производство чего-нибудь звучащего. Гришка распорядился создать армейские отряды из местного населения для защиты мирных тружеников.

   * * *

  За первым поместьем последовало второе, потом третье и четвертое. В некоторых владениях было по несколько деревень, и времени на то, чтобы их объехать, уходило немало. Наверно, следовало послать вместо себя кого-нибудь другого, но слава об отце короля, раздающем землю, шла по стране - я так и побывал во всех трех десятках бесхозных имений.
  Без результата моя работа не осталась. Сначала в крестьянские общины побежал народ от владетелей - наших союзников. Осмиан выслушал жалобы соотечественников и предложил господам сдавать землю в аренду на тех же условиях или больше платить работникам. Владетели так и сделали. А куда им было деваться?

  Армии с обеих сторон захлестнуло дезертирство, ведь почти все солдаты когда-то пахали землю, трудились на заводах, складах, в лавках. Началось неконтролируемое переселение с севера на юг.
  Безземельные владетели засыпали Гришку прошениями. Все они хотели наступления на север, всем не терпелось получить обратно свои земли. Король отсылал просителей к Осмиану, а тот предлагал господам продать еще не освобожденную землю королю и предлагал неплохие деньги.
  Некоторые из владетелей, оставшиеся без собственности, просили у короля землю, ведь на нашей территории имелись земли без господ. Гришка отказал всем и предложил им идти на королевскую службу.
  Резон в этом был, ведь дети из богатых семей получили неплохое образование, а грамотные люди никогда не помешают. Конечно, были толковые ребята среди прибывших с Бараса, но мой сын брал на королевскую службу только ларгасцев.

   * * *

  Мы все по-прежнему жили все в том же особняке. Гришка отказался от дополнительных слуг, и большой дом вмещал всех. Правда, молодой король работал в одном из правительственных зданий и ходил туда пешком. Охрана топала за ним, а Нусси неотступно следовала рядом с хозяином.
  Собака выросла и утратила добродушие. Однажды она разорвала в клочья штаны одного из просителей, пытавшегося подступиться к Гришке на дороге. С тех пор путь на работу превратился в приятную прогулку и для короля, и для стражи.

  Зима на юге Ларгаса похожа на осень, которую я нередко видел в своем родном городе в конце сентября. Нет даже заморозков, а иногда бывает довольно тепло. Часто идет дождь, как правило, мелкий и нудный. Низкое серое небо навевает тоску, а под ногами лужи и грязь.
  Именно в такой пасмурный день Алло официально стала моей женой. Процедура не состоялась раньше только потому, что контора, регистрировавшая браки, не работала. Теперь эта организация гордо наименовалась королевской, но, насколько я понял, была старой службой, начавшей работать вновь.
  Поскольку мы были важными клиентами, в очереди стоять не пришлось. Все остальное прошло буднично. Я, Алло и Катя зашли в небольшую комнату, пожилой мужчина записал наши имена в книгу, выдал свидетельство - самый обыкновенный лист бумаги - и поздравил нас. Каких-то особенных эмоций на лице Алло я не заметил, да и Катя улыбалась не чаще, чем обычно. А ведь она тоже приобрела официальный статус по законам Ларгаса.
  Зато дома, когда Катя оставила нас вдвоем, Алло сказала:
  - Сержан, у нас будет ребенок.
  Моя молодая жена улыбнулась. В ее взгляде было столько счастья, что у меня не осталось сомнений: я для этой женщины не просто сексуальный партнер, а единственный мужчина, отец ее будущего ребенка, любимый супруг. И пусть бывшая королева спит еще с Катей, и обе они делят меня, но мы с Алло настоящие муж и жена.

   * * *

  К весне армия противника поредела, да и народу на севере поубавилось. Все бежали к нам. Гришка совещался с военными и все откладывал наступление.
  - Армия у них все уменьшается, а дороги пока раскисшие, - говорил он, оправдывая свое бездействие. - Лучше подождать.
  Войска стояли, но другие люди трудились. Корабли не стояли в портах, а везли лошадей, инвентарь, семена. Росла армия рабочих, приказчиков и инженеров, приплывших с Бараса. Мы готовились к покупке предприятий, находившихся на севере.
  Осмиан все нанимал и нанимал людей на службу. В землях, теперь принадлежащих королю, появились лесники и чиновники, которые наблюдали за распределением земли и взимали арендную плату. Сторожевые отряды следили за порядком, да и сами крестьяне почувствовали себя хозяевами. В каждом хуторе для предупреждения об опасности имелось било - стальной лист с колотушкой. У многих земледельцев в хозяйстве имелись лошади, купленные в рассрочку.

   * * *

  Короткая зима закончилась, дожди прекратились, резко потеплело. Крестьяне вышли на поля, а армия перешла в наступление.
  Я думал, что мы возьмем власть мирно, ведь наши пушки и корабли не оставляли противнику шансов на победу. Предложить мятежным владетелям присягнуть на верность королю, оставив им собственность, возможно, слегка урезав ее - наверное, это позволило бы обойтись без войны. Однако армия перешла в наступление.
  Наши войска имели лучшее вооружение, не знали недостатка в еде. На севере народ уже жил впроголодь, ведь из-за войны поля там тоже не засевали, а обычные поставки продовольствия с юга, естественно, тоже прекратились. Подвести продовольствие морем не позволял наш флот. Все же ларгасцы сопротивлялись, порой ожесточенно. Простые лучники пытались противостоять армии, вооруженной пушками и ружьями. Люди гибли с обеих сторон.
  Мы продвигались, но солдаты противника уходили в леса и начинали партизанить, справедливо считая нас захватчиками. Приходилось держать в тылу армейские подразделения. Однако Гришка и Осмиан набрали в тыловые части уроженцев Ларгаса, а они легко находили общий язык с мятежниками. Весна звала в поля крестьян, а их семьи спокойно жили в своих домах и ждали мужчин. Те, кто уцелел, возвращались к мирной жизни.
  Мы занимали новые земли, уменьшая население острова. Почему нельзя было решить все мирно?
  Алло посмотрела на меня так, словно сомневалась в моем здравомыслии:
  - Зачем им оставлять землю или даже ее часть, если можно забрать все? Не забывай, там еще рудники и заводы.
  Увы, жизни простых людей мало значат, когда делится крупная собственность.
  
  Владетели посылали в бой подданных, а своей жизнью дорожили. Сплошной линии фронта давно не существовало, наши войска занимали отдельные имения и нередко окружали дома господ. Хозяева сдавались на милость победителей и оставались в живых. Главные враги, зачинщики противостояния заслуживали смерти, но избегали ее.
  - Многие владетели давным-давно породнились, и хоть воевали по разные стороны, все равно остались своими, - пояснила Катя.
  Судьба пленников оказалась незавидной. О них подумали заранее и приготовили место для ссылки. Манс, почти круглый остров верст пяти в поперечнике, располагался возле юго-западного берега Ларгаса. Во время нашего прибытия на нем рос густой лес, но его сожгли, а на освободившейся равнине построили домики. Получилась естественная тюрьма.
  Владетелей и их родственников заселяли в избушки и назначали вполне приличное денежное содержание. Все необходимое заключенные могли купить в построенном рядом магазине. Можно бездельничать и ходить по острову. Только что может быть интересного в голой равнине?
  Слуг пленникам не полагалось, а охрана имелась. Естественно, сторожа следили не за безопасностью бывших владетелей, а не позволяла им покидать остров. Лодок у заключенных, естественно, не было, а без них двадцать верст моря - непреодолимое препятствие.

  
Глава 3

  Войска занимали земли, а мы получали доступ к предприятиям. Начались горячие деньки. Армия работников, ждавшая своего часа, сдвинулась с места.
  Судоверфь, лесопилки, ткацкие и прядильные фабрики, мельницы - все, что перешло в собственность короля, становилось нашей добычей. Я занимался узакониванием и оплатой. К Осмиану и Пухляну, ставшему советником по финансам, я мог зайти без стука в любое время и пользовался этим.
  Стандартный договор предусматривал аренду земли на десять лет и право собственности на постройки и оборудование. Нередко производство оказывалось полностью разваленным, и, на мой взгляд, не стоило ничего. Убедить в этом друзей, оказавшихся весьма прижимистыми, мне удавалось не всегда, но к соглашению мы в итоге приходили.
  Мы платили, в казну королевства шли немалые суммы, а корабли Алло везли и везли золото.
  - Откуда у нас столько денег? - недоумевая, спросил я у Кати.
  - Собственность на Барасе продаем. Наши доли переходят к Степану, Ларе и Алчану.

  Мы полностью переселялись на Ларгас. Только вот земля под всеми заводами оставалась чужой. Аренда не собственность. Да, в договоре был пункт, предусматривавший продолжение договора и наше преимущество в этом случае. Однако такое положение вещей меня немного смущало. А если правительство вообще перестанет сдавать эти земли? Конечно, собственник почти всей территории государства - мой сын, но через десять лет может все поменяться.
  Все предприятия оформлялись в собственность нескольких человек. В договорах обычно стояли имена Алло и Кати. Присутствовали я, Капитан, Эно, обязательно кто-нибудь из местных - обычно управляющий заводом, знакомый с производством и округой. Правда, принадлежало ему не более сотой доли.
  - Твой сын на все должности ставит только местных, - пояснила Алло. - Потом ему не понравится, что всей промышленностью владеют иностранцы - надо подстраховаться.
  - Так может, нам стать ларгасцами? - предложил я.
  - Не получится. Для этого нужно либо здесь родиться, либо жениться на местной или выйти замуж за ларгасца.
  Своими нам здесь не быть. Так зачем же мы всю собственность с Бараса переводим на Ларгас?
  - Нам нужны деньги, чтобы вести дела здесь, - разъяснила Алло. - Да и кое-что мы там оставляем.
  Мне показалось, что жена что-то не договаривает, но не стал ее расспрашивать. Я уже давно понял, что Алло и Катя привыкли заниматься бизнесом объемно и солидно. Похоже, другой жизни они для себя не хотят, а разные мелочи, вроде гражданства, для них даже не на втором, а на третьем или четвертом месте.

  Алло, несмотря на беременность, не сидит на месте и едет то на судоверфь, то в какой-нибудь город, где мы торгуем. А лавки у нас по всему Ларгасу.
  Бумаги занимают целых две комнаты. Живем мы теперь в отдельном доме, который купили. Кстати, земля под ним тоже наша, только ее совсем немного. Контора в соседнем доме, и народ там находится день и ночь. В общем, наша семья - самый крупный собственник на Ларгасе, разумеется, не считая короля. Я в этом предприятии третий по значимости человек, главнее только Алло и Катя. Поскольку жены работают день и ночь, почти всегда командуют мной они, а не я ими.

   * * *

  Еще до наступления зимней слякоти Алло родила сына. Назвали его Виктором. Точнее, назвала жена. Возражения с моей стороны не предполагались.
  - Так звали твоего отца, - объяснила свое решение Алло. - А еще Като рассказывала о человеке, благодаря которому вы с ней встретились. Его тоже звали Виктором.
  Мы окончательно стали иностранцами, ведь имя нашего сына совершенно не похоже на местные имена. Впрочем, на Барасе мальчиков тоже так не называют.
  Разумеется, у малыша есть няньки, но Алло старается не разлучаться с сыном. Жена не ездит на предприятия, а в контору ходит с ребенком и нередко отдает распоряжения, держа на руках маленького Витьку. А еще бывшая королева стала чаще улыбаться. И пусть ее улыбки предназначаются не мне, а сыну, но я все равно счастлив.

  Время за делами летит незаметно. Зимняя сырость закончилась, и вновь наступила весна, а за ней пришло жаркое ларгасское лето. Мой младший сын подрос, уже осмысленно смотрит на мир и пытается ползать. Старший сын весь в делах, и получается у него все. Я езжу по городам и вижу, как на окраинах вырастают новые здания - больницы и школы.
  Люди спокойно ходят по улицам, а ребятня играет в свои важные игры. Поля зеленеют и желтеют. Крестьяне, увидев мою карету и сопровождающих всадников, не пытаются спрятаться, а спокойно продолжают трудиться. В Ларгасе мир.

  Ветряные мельницы здесь были и до нас. Однако проезжая неподалеку от порта, я увидел знакомый ветряк. Вскоре рядом с ним выросли еще несколько таких же, появился забор - Гришка строил очередной королевский завод.
  - Ларгасу нужно свое оружие, - сказал сын. - Инженеры пока с Бараса, но полсотни пацанов я уже отправил к ним учиться.
  Многие работники наших предприятий тоже прошли школу королевских заводов на соседнем острове, у нас производство тоже не стоит на месте. Есть у нас и паровые машины, и гидроэлектростанцию на речке скоро закончим. Разумеется, оборудование идет с Бараса.
  Но оружие - это совсем другое. Получается, у двух государств настоящая дружба. Впрочем, почему бы ей не быть, если правят соседними странами близкие родственники?

  Приехал Николаевич, привез Ваську. Тот сразу же ушел к Гришке и почти не покидал его. А мы с Николаевичем и Осмианом отправились по стране.
  - Надо часть производств целиком переносить сюда, - сказал Василий. - Будет кооперация. Один большой завод лучше, чем несколько маленьких.
  Интересная ситуация складывается: Гришка постоянно твердит о самостоятельности Ларгаса, и правительство у него целиком из местных, а экономики двух стран переплетаются. Все будет единым, и вооруженного конфликта можно не бояться. Если стволы к пушкам делают на одном острове, а снаряды к ним - на соседнем, то воевать выгоднее с кем-то третьим.

  Сколько я не видел Василия? Прошло два года с нашего отплытия. Все-таки мы стареем, хоть Куратор когда-то омолодил нас. Только на недостаток сил мой друг не жалуется, да и я полон здоровья. Люди здесь до старости остаются бодрыми - на хорошую планету нас отправили.
  Спасибо, Куратор! Благодарю тебя за долгую жизнь, за любимых женщин и детей. Спасибо за друзей, новых и старых.

   * * *

  Правители не хотят, чтобы их подданные знали обо всем. Некоторые события стараются сохранить в тайне или просто не объявляют о них во всеуслышание. Тогда появляются слухи.
  - Говорят, на Мансе от какой-то болезни умерли все владетели, - поделилась Катя.
  - Сходи к Григану, он тебе точно ответит, - посоветовала Алло.
  К Гришке пошел я.
  - Да, там какая-то смертельная болезнь, и на Манс никого не пускают и не выпускают оттуда, - ответил сын.
  Что-то не захотелось мне допытываться до сути и пытаться уличить сына в том, что он не договаривает или лжет. Только не верю я во внезапно возникшую болезнь, которая выгодна власти. Боюсь, люди на Мансе погибли от пуль или сабельных ударов, а сейчас их тела гниют под открытым небом. А корабли Ларгаса, пугая всех лихорадкой, никого не впускают на остров.

  Потом скажут, что на острове все погибли и обстреляют его зажигательными снарядами, дабы огонь уничтожил заразу. Обожженные и разбросанные взрывами кости ничего не расскажут. Все останется в тайне.
  Такие злодеяния совершаются по чьему-то приказу. И распоряжения отдает тот, кому это выгодно. А кому нужна смерть владетелей? Гришке!
  Неужели все нормальные люди, став правителями, превращаются в монстров? Люди мешают - значит, лучше их уничтожить. Король должен легко относиться к смерти ненужных подданных. Маленький мальчишка, когда-то с восторгом гладивший ручного грымса, стал убийцей? И это мой сын.

   * * *

  Пропал Капитан. До последнего времени друг помогал создавать армию и береговую охрану, обучал солдат. Любое государство нужно защищать, а войска Бараса почти полностью покинули наш остров. Только нет теперь ни Капитана, ни его жены, ни детей.
  - Уехали на материк, - сообщила Алло. - Я там купила владение, Капитан будет в нем управляющим.
  Что стоит за всем этим? Жены явно хотят подстраховаться. Думаю, способность Катеньки выпутываться из любых передряг основана на интуиции и предусмотрительности. Что-то она почуяла и решила подготовить дополнительное убежище. Только почему управляющим стал Капитан? Не приложил ли он руку к внезапно возникшей "болезни" на Мансе?
   Капитан подавлял мятеж Савсана, а потом расчищал дорогу Степану. Кровью моего друга не испугаешь. Может, ступив на путь палача, он с него так и не сошел? Если это так, то мой бывший охранник и заместитель вовремя сбежал: часто исполнителей таких злодеяний убивают. Живой человек может рассказать, кто отдал ему приказ, а мертвые не говорят.
  Или Капитан знает, но отказался участвовать в убийствах? Это не менее опасно, и он своевременно уехал подальше.
  
   * * *

  Поран женился и стал гражданином Ларгаса. Я узнал об этом, когда прочитал один из Гришкиных указов. Порана назначили министром порядка - неприметный стражник стал главным полицейским страны. Интересно, за какие заслуги?
  Может, это Поран извел всех жителей Манса? Не идет у меня из головы этот маленький остров. Странные события произошли на нем.

   * * *

  Катя уплыла на материк, вернулась через месяц.
  - Там после лихорадки людей совсем мало осталось, - как обычно, быстро рассказывала она. - Мы в своем владении зарплату подняли, и весь народ от соседа к нам убежал. А что господину без людей делать? Так что еще одно владение мы купили совсем дешево. Нам бы еще парочку имений прикупить - целое королевство будет.

   * * *

  Мой маленький сын ходит и немного говорит - ребенок растет ранний. Надеюсь, он всегда будет со мной, и воспитывать Витьку буду я.
  Увы, времени на сына у меня остается совсем мало. Предприятий много, и почти все они развиваются. Нам нужна прибыль, а управляющий, болеющий душой за свой завод, может все деньги вбухать в новые здания, печи или станки. За всеми нужен контроль. Приходится читать почту, принимать людей, а порой и ехать самому.
  Однако сын растет, и скоро няньки станут ему роднее папы и мамы. Кстати, нянек у Витьки целых три, и две из них постоянно при ребенке. Одна чем-то занимается с сыном, а вторая стоит в сторонке и наблюдает за ними да по сторонам поглядывает. То ли она за безопасность отвечает, от ли следит, чтобы ее товарка меня не соблазнила. Все три воспитательницы - девицы молодые и симпатичные, и мой взгляд нередко задерживается на некоторых частях тела весьма сексуальных нянек.
  А что делать, если жены пропадают неведомо где? Алло уплыла на материк, а Катя по всему Ларгасу путешествует - как-никак бизнес-леди, второй человек в фирме.

   * * *

  Собственности у нас много, и не всем это нравится. Уж если посты в правительстве только ларгасцам достаются, то почему бы и в бизнесе иностранцев не потеснить? Боюсь мы не сможем ничего изменить. Гришка - король, и он старается, чтобы нация была единой. Увы, его родители в это единство не вписываются.
  Пухлян женился и сразу же стал министром финансов. Армия Бараса вся вернулась домой, у Ларгаса теперь свои военные корабли, и вооружены они пушками. Богатеет государство, богаче становлюсь и я вместе со своими женами.
  Только чем все это кончится?

   * * *

  Гришка женился на дочери Осмиана. Молодая королева красива и умна, а ее отец - главный помощник правителя, первый министр.
  Создание новой семьи обставили торжественно. Собралась толпа, разумеется, присутствовали родители жениха, то есть мы с Катей, и Осмиан с супругой. Приехал Степан, привез весть о том, что Лара только что родила дочь.
  Пока обычные гости набивали животы деликатесами, правители решили посовещаться. Меня с моими женами тоже позвали. Речь зашла именно о нас.
  - Сколько у тебя владений на материке, мама? - спросил Степан.
  - Четыре - ответила Алло.
  - Королевство?
  - Да! - Алло гордо вскинула голову.
  - Быть тебе, дядя Сержан, королем, - улыбнулся Степан. - А здесь заводы и шахты вам придется продать. В интересах государства.
  - Дешево не отдам! - заупрямилась моя вторая жена.
  - Не бойся, мама. Мы же тебя не грабить собрались. И вашему королевству помогать будем, ведь у нас с Григаном теперь есть общий брат. Надеюсь, он тоже когда-то будет королем.

   * * *

  Вроде бы, совсем недавно я покупал заводы, а теперь их продаю. Похоже, Гришка кредитует местных предпринимателей, а они приобретают собственность. Торгуюсь я отчаянно, и Гришке с Осмианом порой приходится меня уговаривать.
  Нередко дело кончается тем, что Пухлян выдает мне деньги из казны. Кажется, это его нисколько не расстраивает: с финансами в Ларгасе все в порядке. Серебряные рудники все увеличивают добычу, а налоги ручейками стекают в хранилище денег.
  В общем, нас действительно не грабят, но Алло все равно недовольна.
  - Меня собственный сын с Бараса выжил, а теперь Григан все у Като отбирает, - иногда ворчит она.
  Однако мысль о создании собственного королевства кажется моим женам заманчивой. Катя хочет быть королевой, а Алло мечтает о том, что на ее бизнес никто не будет покушаться.
  Я королем быть не хочу. Почему? Потому что правители совершают бесчестные поступки, оправдывая их интересами государства. Даже убийство людей, угрожающих власти - это, по мнению королей, благое дело.

   * * *

  Продать даже маленький заводик - дело непростое, если не хочешь продешевить. Увы, Алло и Катя посчитали, что я вполне справляюсь с этой обязанностью, а сами переселились на материк, лишь иногда навещая меня по очереди. Раз в два месяца на неделю приезжает одна из жен, а Витьку я не вижу совсем. Разве это жизнь?
  В конце концов мы с Пухляном сели за стол и всю собственность переписали на Гришку. Разумеется, взамен я и мои жены получили солидную сумму, которая пока будет храниться в казначействе Ларгаса.
  Я получил свободу и отправился к семье.
  
  
Часть 7. Король

  
Глава 1
  
  Прощай, Ларгас! Я плыву в свое королевство. Место для нового государства Алло выбрала далековато - путь займет, как минимум, неделю
  В дальнее плавание лучше отправляться на большом и надежном корабле. Мой парусник не большой и не маленький - средний. Судя по тому, что Катя или Алло всегда прибывали и убывали на таком же судне, путешествие не таит в себе опасностей. Мне предстоит только скучать.
  Что еще делать пассажиру в продолжительном плавании? Смотреть на море и размышлять. Зато от раздумий ничто не отвлекает, можно вспомнить вопросы, возникшие раньше и забытые за повседневными делами. Например, что везет наш корабль, и что он возил раньше?
  Сообщение между Ларгасом и нашим королевством нельзя назвать оживленным. Один корабль раз в два месяца привозил одну из жен и через неделю возвращался, увозя Катю или Алло. В остальное время никто из наших владений в Гришкиной земле не появлялся. Между прочим, у Алло всегда был немалый торговый флот. Вывод напрашивается: никакой коммерции между нашими королевствами не существует - наверно, это невыгодно.

  Конечно, парусник, привозивший Катю или Алло, доставлял и груз. Мои жены слишком практичны, чтобы гонять порожняком довольно большой корабль. В Ларгас они везли орехи - таких я не видел нигде. Катя рассказывала, что они растут на пальмах гроздьями, напоминающими виноградные.
  Сами орехи похожи на фисташки и вкусом и формой, только они раза в три крупнее. После того как их прокаливают в остывающей печи, тонкая скорлупа лопается пополам, и ядра можно просто выбирать. Несмотря на то, что Ларгасе хватает своих орехов, привозное лакомство распродается очень быстро.

  Перед обратным плаванием Корабль загружали тканями, нитками, изделиями из стали и чугуна.
  С тканями все понятно: несложные ткацкие и прядильные станки на Барасе были и до нас, а под руководством Николаевича местные инженеры сделали их еще лучше. Ларгасцы немедленно переняли достижения соседей, поскольку шпионили они во всем. Кстати, прядильные и ткацкие фабрики до недавнего времени были нашей собственностью, и мои жены прекрасно разбираются в материи и нитках.
  А вот с чугуном и сталью дело особое. Ларгас уникален тем, что здесь соседствуют месторождения железной руды и каменного угла. Руду добывают в единственной шахте, а угля здесь очень и очень много. Именно на уголь сделал ставку Николаевич. Пока мы на Ларгасе устанавливали королевскую власть, на Барасе тоже готовились: вальцевали и клепали заготовки для паровых котлов, печных кожухов, коксовых батарей; ковали и вытачивали детали паровых машин и подъемных механизмов.
  После победы на королевских заводах Ларгаса очень быстро выросли новые печи, радом с ними заработали паровые машины, приводившие в действие загрузочные устройства и воздуходувки. Завертелись ролики на пока небольших прокатных станах, появились паровые молоты и гильотины. Все это гремело, свистело и нещадно дымило - я с облегчением вздыхал, когда удалялся от подобных филиалов преисподней.
  Зато склады заполнились стальными уголками и листами, а ветряки на три четверти стали делать на Ларгасе. Посуду из чугуна теперь льют только в Гришкином королевстве. Не зря Николаевич говорил о кооперации.
  Именно детали ветряков, чугунные горшки и сковородки, ткани и нитки лежат в трюме корабля, на котором я плыву.

   * * *

  Разумеется, Катя и Алло рассказывали о нашем королевстве. Полоса земли, идущая вдоль моря - вот и все государство. Длина - сто пятьдесят верст, ширина - где две версты, где пять. Дальше вглубь материка идут болота, в которых живут только змеи да крокодилы. Неуютная топь продолжается верст на пятьдесят от моря. Дальше идут джунгли, а в них живут совсем дикие племена. С обеих сторон наше государство ограничивается реками, впадающими в море.
  Когда-то здесь жили четыре владетеля, но мы скупили земли и объединили их.

   * * *

  Высокий берег, на котором лес сменялся белыми, желтоватыми и серыми скалами, закончился. Мы вошли в залив. Я только успел заметить, что дальше вдоль берега тянутся не леса и скалы, а песчаный пляж и полоса кустов, растущих на невысоком берегу. Начинались мои владения.
  По заливу проплыли около версты, и порядком надоевшее плавание наконец закончилось.

  Судя по всему, порт строил предыдущий хозяин, и к этому делу он отнесся весьма ответственно. Береговые укрепления из коричневого и серого камня выглядели весьма внушительно. Узкие окна, деревянные ворота, усиленные железными полосами - настоящая крепость. Пока корабль подтягивали лебедками к причалу, я все рассмотрел.
  Врагов здесь не ждали, и вооруженные люди на стенах не стояли. Несколько мужиков, которых возглавлял приказчик, знакомый еще по Ларгасу, выглядели вполне мирно.

  Приказчик начал было расспрашивать меня о грузе, но подошедший смуглый черноволосый мужчина не дал нам поговорить.
  - Этот? - поинтересовался незнакомец у моего собеседника.
  Получив утвердительный ответ, мужик выдал довольно странное приветствие:
  - Здравствуй, воин! Я твой раб, мое имя - Тип.
  Полотняные штаны, безрукавка из тонкой ткани - даже в таком простом одеянии мужчина выглядел внушительно и никак не походил на забитого раба. Гордый взгляд, большой нос с горбинкой, прямые черные волосы до плеч - воин, вождь, охотник, но никак не слуга. Думаю, весил он раза в два больше меня и изрядно возвышался надо мной. А на щеке красовалась татуировка - круг с расходящимися лучами, весьма похожий на солнышко. На атлета Тип не походил: рельефной мускулатуры на толстых руках не просматривалось, из распахнутой безрукавки выпирал живот, да и двигался он как-то вяло. Однако он легко поднял и переставил женщину, стоявшую у нас на пути. Сила у моего раба имелась, и немалая.
  Я сразу же вспомнил Пухляна. Пожалуй, мой бывший казначей был чуток объемнее.

  Народ собирался, и смотрели все на меня. Признаться, я почувствовал себя неуютно. В селениях лесовиков и деревнях Ларгаса меня разглядывали примерно так же, но тогда я был не один, а с солдатами. К тому же, я представил, что теперь меня будут всегда встречать не просто так, а торжественно, ведь я теперь король. А такая перспектива казалась нерадостной.
  Люди о чем-то беседовали, я их слышал, но не понимал. Здесь разговаривали на другом языке. Впрочем, Тип изъяснялся понятно, хоть и однообразно. Наверно, он знал слишком мало слов из наречия, бытовавшего на Барасе и Ларгасе.
  Едва мы миновали каменную стену, отделявшую портовый город от реки, как нас окутала жаркая влажность. Из рассказов жен я знал, что здесь очень тепло, и каждый день идут дожди. Однако слышать - это одно, а почувствовать на себе - совсем другое.
  Похоже, духота совсем не мешала окружающим меня людям. Торговые ряды под навесами, лавки, гомонящая толпа - самый обычный и не очень большой рынок, но он меня обрадовал. Я прекрасно знал, что лихорадка унесла на побережье половину населения. Жены жаловались на нехватку рабочих рук. Только тут-то люди есть, они покупают и продают - значит, народ здесь работает, производит и потребляет.
  Правда, в порту я видел немало лодок, и некоторые покупатели и продавцы приезжие, но должны быть на этом рынке и жители нашего королевства.

  Кстати, грязи, присущей многим базарам, я не заметил, да и смоляной запах, стоявший вокруг, показался мне приятным, хоть и чувствовался в нем лекарственный оттенок. Источником аромата оказались невысокие кусты, росшие повсюду.
  - От комаров, - лаконично пояснил Тип.
  Действительно, где болота, там и комары. Однако я об этом раньше не задумывался, а Катя и Алло не рассказывали. Хорошо, что есть растения, отпугивающие кусачих насекомых, но эти кустики, наверно, приходится специально сажать.
  Тип привел меня к коляске с запряженной в нее лошадкой. До дома еще предстояло добраться.

  Кибитка спереди и с боков закрывалась кожаными шторками, и, отодвинув их, я смог смотреть по сторонам. Сразу же за небольшим городом начались поля и сады. Впрочем, я не был уверен, что правильно называть полем участок земли, поросший злаками высотой в два человеческих роста, а садом - ряды шести-семиметровых пальм.
  Гигантские злаки Тип назвал просом и пояснил:
  - Дают зерно и веревки.
  Думаю, он имел в виду волокна, содержащиеся в стеблях растений, но просто не знал такого слова.

  Ветер, подувший со стороны болот, принес зловоние и тучу комаров. На берегу моря стало полегче, но вскоре полоса высоких густых кустов закрыла вид на водную поверхность, и комары вновь набросились на меня. Не помогали даже зеленые веточки, лежавшие под ногами.
  - Надо топтать, - посоветовал Тип.
  Растертые подошвами листья заполнили кибитку лекарственным запахом, и докучливые насекомые исчезли.
  Почему не вырубили кусты на берегу? Ведь они мешают свежему морскому воздуху вытеснять запах болот и прогонять комаров. Или это защитная полоса, и растения посадили специально?

  Я вновь увидел море, и соленый ветер выгнал из коляски остатки комаров и лекарственный запах. На берегу стояли ветряки. Стальные опоры из уголков, соединенных заклепками и болтами, лопасти двухметровой длины - по земным меркам, примитивное, убогое сооружение. Только я думаю, что на моей родной планете сейчас нет и таких. А здесь стоят шесть полностью собранных устройств, да еще рядом лежат комплектующие, заботливо укрытые какими-то полотнищами.
  Тип остановил повозку по моей просьбе. Открывать я ничего не стал: и так ясно, что там генераторы, кабели и, возможно, оснастка для сборки ветряков. А вот сам укрывной материал разглядел и пощупал. Прорезиненная ткань - Николаевич наладил делать и ее.
  Ветряки стоят, но ни один из них не крутится. Интересно, для чего они здесь? Понятно, что это генераторы электрического тока, но какие устройства будут работать от них?

   * * *

  Цокают подковы, большие деревянные колеса стучат по дороге, вымощенной коричневым камнем. Справа - стена из переплетенных ветвей и стволов, слева - ровные ряды невысоких кустов. Тип молчит, не пытается объяснить, что это за растения. Наверно, он просто не знает нужных слов на привычном мне языке.
  Пару раз слева я видел какие-то строения. При таком климате толстые стены не нужны - достаточно закрыться от дождя и ветра. Однако в зелени деревьев прятались пусть небольшие, но каменные дома.

  Ветер принес новый запах, на этот раз знакомый. Где-то за деревьями скрывалась свиноферма. И на Барасе, и на Ларгасе мне довелось посетить подобные предприятия, и ошибиться я не мог. Свиньи на этой планете некрупные, и кожа у них коричневая. В остальном это такие же хрюшки с пятачками и маленькими хвостиками. Да и мясо у них тоже жирное и вкусное.

   * * *

  - Твой дом, воин.
  Приземистое каменное здание мало походило на королевский дворец. Особняки на Ларгасе выглядели представительнее. Низкий вход без двери, в котором два человека с трудом разойдутся друг с другом, узкие окна без рам и стекол, стены из коричневого камня, крыша из серых каменных плиток - дом больше напоминал крепость. Жить в этом мрачном убежище совсем не хотелось.
  Впрочем, Тип повел меня по дорожке из коричневого камня, шедшей среди кустов и деревьев. Следующее строение, спрятавшееся в зелени, сначала показалось мне таким же большим, как и первое. Присмотревшись, я понял, что это два небольших дома, соединенных крытым переходом. Такие же стены, похожая крыша из неровных плиток, но здесь почему-то чувствовался уют.

  Топот маленьких ножек и радостный вопль:
  - Папа!
  Витька! Как он вырос!
  Собственно, ничего удивительного в этом нет, ведь я не видел сына почти год. А он, сидя у меня на руках, рассказывал, не умолкая. Про то, что мама Алло уехала в город и приедет не сегодня, а мама Като будет вечером. Что у него есть почти настоящий меч, которым он рубит траву, а лук и стрелы ему пока не разрешают.
  Нянька, знакомая мне еще по Ларгасу, маячила неподалеку, а Витька показывал мне наш дом. Переход соединял мое жилье, состоявшее из трех комнат, и домик, где размещались Катя, Алло и Витька. Рядом с моей половиной имелись душ и туалет, расположенные в десятке метров и соединенные с комнатами еще одним переходом с крышей и стенами.

  Стол накрыли в женской половине. После обеда Витька осоловело захлопал глазенками, и его увели отдыхать.
  Я тоже прилег, но сон не шел. Перед глазами стояли морские волны, да и самого меня качало, словно я продолжал плыть на корабле.
  Лежать и ничего не делать - занятие не бесполезное, особенно если есть о чем подумать. Увы, у меня в голове только обрывки мыслей кружили хоровод, да время от времени возникали весьма соблазнительные образы обнаженных Кати или Алло.
  Пришлось вставать и знакомиться с жизнью усадьбы и особенностями местной архитектуры. Я обошел наш дом и понял, что больше половины в нем - нежилые помещения. Навесы и переходы окружали комнаты, соединялись и разветвлялись - такого лабиринта мне еще не доводилось встречать. Довольно тонкие наружные стены с проемами, больше похожими на бойницы, сменялись столбами, соединенными вверху арками. Стены, пол, сводчатые потолки - все из камня.
  Навесы защищали от дождя и жаркого солнца, но не мешали доступу воздуха. Настоящие стены шли глубже. Деревянные двери и ставни на узких окнах, ни рам, ни стекол. С одной стороны - настоящая крепость, а с другой - все сделано так, чтобы дом продувало насквозь. Привычного чердака я не обнаружил, но, судя по отверстиям, в каменной крыше шли продуваемые пустоты. Внутри тоже хватало отверстий для воздухообмена, а трубы на крыше несомненно предназначались для вентиляции.
  Тучи разошлись, и солнце палило нещадно, однако в доме царили сумрак и прохлада. Один из переходов шел с женской половины и заканчивался баней с парилкой, отделанной деревом. Катя всегда любила париться, и Алло, глядя на нее, пристрастилась к этому занятию. Кухни в доме я не нашел, хотя запах дыма и чего-то вкусного доносился снаружи.
  Пожалуй, женщин стоило похвалить: жилище они построили необычное, но вполне комфортное. А то, что баня далеко, и еду в доме не приготовишь - тоже понятно, ведь в тропиках лишние источники тепла в доме не нужны.

  
Глава 2

  В усадьбах богатых людей и правителей обычно сажают цветы, декоративные кустарники, необычные деревья. Наверно, это правильно: жилище - это не только комнаты, в которых люди спят, обедают или предаются раздумьям. Все должно радовать глаз, а не только быть удобным.
  Мои жены отнеслись к пространству возле строений весьма практично, посадив овощи, а не цветы. Да, здесь ровными рядами росли кусты, только на них висели плоды, судя по всему, съедобные. Не так глупа Алло, чтобы сажать возле дома что-то ядовитое. Ведь у нас маленький сын, который может попробовать на вкус фрукт или ягодку.
  Дорожки из коричневого камня выглядели замечательно, но между ними располагались не клумбы или ровный газон, а самые обыкновенные грядки. Впрочем, растущая морковь выглядит не менее симпатично, чем прочая трава.
  Конечно, такое решение не совсем королевское, но каждый правитель имеет право на прихоти. Тем более, так решили мои жены. Захотели они грядки - значит, будут грядки! Женщинам надо потакать, особенно в таких мелочах.

  А что касается кустов, то с подобным я уже сталкивался на Барасе: ряды растений разбивают всю усадьбу на неровные небольшие участки, превращая пространство в зеленый лабиринт. На первый взгляд, злоумышленнику легче спрятаться, однако заметить охрану здесь тоже проблематично. То есть, человек, хорошо знающий территорию, имеет неоспоримое преимущество. Такой вот взгляд на безопасность.
  Подход к персоналу здесь, кажется, тоже позаимствовали на родине Алло. Молодой и сильный мужчина рыхлил землю мотыгой, пробираясь между рядами зеленых стеблей, весьма напоминающих картофельную ботву. Наверно, этот огородник считается еще и охранником. Правда, оружия у него я не заметил, но в умелых руках мотыга - не только инструмент.
  Впрочем, рядом каменная беседка, а в ней шкаф с запертой дверцей. Интересно, что там?
  - Там ружья, - просветил меня Тип, подошедший совсем неслышно.
  Теперь все ясно. Охранник не таскает с собой оружие, а носит где-нибудь на поясе ключ от дверки. Интересное новшество.
  - Чужой сюда не пройдет, - подтвердил Тип.

  Дальше я ходил в сопровождении смуглого здоровяка. Похоже, это мой телохранитель.
  Большой дом тоже окружал навес. Окна, четыре входа, отверстия под потолком - здесь тоже гуляли сквозняки. А вот то, что под всем зданием есть подвал, оказалось для меня неожиданностью. Огонек свечи слабо разгонял тьму, но я успел рассмотреть стены подземного помещения. Подвал вырубили в камне. Судя по всему, слой почвы и песка здесь тонкий, а глубже идет все та же коричневая порода.

   * * *

  Проснувшийся Витька потащил меня с собой и привел на самую обыкновенную детскую площадку. Маленькие домики, качели, крохотные карусели, горки - признаться, я не предполагал увидеть здесь такое. А еще неожиданнее оказалась целая ватага детворы. Витька немедленно влился в эту шумную команду и был принят как равный. Похоже, такого понятия, как принц, здесь не существовало. Слуги и охранники жили в усадьбе семьями, и каждый занимался своим делом. А вот особых различий между детьми, кажется, не делали. Может, так и должно быть?
  Зверек не испугался шума и подошел к детям. Витька гладил ручного грымса, а я вспоминал старшего сына. Когда-то и Григан был мальчишкой, а теперь он стал королем, правителем большого острова. Увы, я уделял ему слишком мало внимания и, возможно, слишком строг к старшему сыну сейчас.

  Катенька незаметно вышла из-за живой зеленой стены. Взяла на руки Витьку, выскочившего из скопища ребятни, чмокнула его в щечку, выслушала новости. Ко мне подошла степенно, скромно коснулась губами моих губ, лишь слегка приобняв меня. Что ж, теперь она королева и обязана вести себя соответствующе. Наверно, и я должен скрывать свои чувства. Только как хочется сжать в объятиях любимую женщину, которую давно не видел!
  В дом мы зашли, скромно держа друг друга за руки. Вдали от посторонних глаз неприступная дама превратилась в женщину, сгорающую от желания. Я тоже забыл о том, что я король.

  - Я на нефтяном колодце была, - рассказывала Катенька, улыбаясь и озорно поглядывая на меня. - Там навес начали делать - надо было проверить.
  - Проверила?
  - Ага! Три дня назад ветер был - все, что построили, по округе разметало. Сказала, чтобы больше не делали.
  Что за колодец, навес над которым нужно сооружать не один день? Признаться, я ничего не понял.
  - Колодец - это на самом деле большая яма, - просветила меня супруга. - Там бывший владетель камень добывал, а потом решил узнать, что находится в глубине, и докопался до нефти. После лихорадки весь котлован залило водой. Мы ее откачали, а яму внизу углубили и расширили - теперь колодец десять бочек нефти в сутки дает. Почти все на Барас отправляем.
  Интересно, зачем Николаевичу столько нефти? Неужели он ее уже перегоняет? Так мы и до двигателя внутреннего сгорания доживем.

  Катя говорила не умолкая. Конечно, кое-что я и так знал, ведь приезжая на Ларгас, жены рассказывали о жизни королевства. Эта земля зовется Междуречьем. Здесь нет ни угля, ни руд, а вместо леса - поля да кустарники. Однако некоторые тонкости всплывали только сейчас, а именно детали позволяют понять общее.
  Ветряки нам поставляют в обмен на нефть, лес рубят на другом берегу реки и сплавляют бревна по воде. Поэтому древесина у нас есть, а у ветряков, виденных мною, планируется ее обрабатывать.
  - Мы там делаем бочки и волокно из стеблей проса, только не хватает ни того, ни другого, - поделилась Катя. - Скоро станки должны привезти. С электричеством дело пойдет быстрее.
  А ведь все правильно: для продукции нужна тара. Мы выращиваем свиней и торгуем мясом. А как его сохранить в такой жаре? Только солить - что еще придумаешь? Для солонины нужны емкости - те самые бочки. Насколько я понял, в них же разливают нефть. Зерно тоже лучше перевозить в мешках, а для их производства нужно волокно.
  Конечно, упаковку можно покупать, но самим делать дешевле. К тому же станки с Бараса, наверно, лучше, чем любые приспособления, изготовленные на материке. Ведь промышленностью острова командует Николаевич.

  - Мы еще в одном месте ветряки ставим, - довольно сообщила супруга. - Подальше от моря. Будем болота осваивать.
  Вот ведь до чего додумались! Болота здесь не сплошные, встречаются в них и островки. Только добраться до них непросто. Воду отводить некуда, заваливать трясины и мелкие озера - дело долгое и трудоемкое. А вот если прорыть глубокие каналы, а из вынутого грунта насыпать новые острова и гряды, то получится неплохо. Будет у нас большое королевство с водным транспортом.
  - На лодки поставим электродвигатели, - поделилась Катя. - Аккумуляторы на Барасе уже делают.
  Конечно, Катя и Алло - большие умницы: все у них получается и все распланировано. Только что я буду здесь делать? Может стоило объявить правительницей Алло? Собственно, они с Катей и так командуют, а я для них лишь ширма. Немного обидно, но чем расстраиваться, лучше подумать, как стать настоящим королем. Ведь получился из меня наместник в Северных землях.
  А может, король и должен бездельничать? Почему я решил, что должен командовать всеми в этой стране?

  Я очень соскучился по жене и ночью совсем не думал о сне. Да и не чувствовал я усталости - только желание обладать любимой женщиной.
  - Пожалуй, я переборщила, - сказала Катя ближе к утру.
  - С чем?
  - Как с чем? Ты ужин помнишь? Ел мясо с подливой, а пил сок из ягод. Подлива усиливает мужские желания, а сок бодрит и прогоняет сон.
  Теперь меня еще и кормят всякой гадостью! Впрочем, я на Катю нисколько не обиделся. По крайней мере, можно вспоминать эту ночь и хоть капельку, но гордиться собой.

   * * *

  - Это мы велели сделать специально для тебя.
  Говорила Катя ласково, смотрел нежно, да и увиденное говорило само за себя. Заботливые у меня жены! Прямоугольная площадка, выложенная камнем, мишени, запас камней - можно вспомнить о том, что когда-то я неплохо управлялся с пращой. Турник, параллельные брусья, шведская стенка.
  Только Катя уже не замечает, что говорит и за себя и за Алло. Они уже стали единым целым. А кто я для них? Что я могу им дать? Разнообразие в сексе, возможность иметь детей. Что еще?
  - Обживайся тут, осматривайся - мне пора.
  Последние ее слова только подлили масла в огонь. Месяцами они прекрасно обходились без меня, а сейчас просто не знают, для чего я нужен. Действительно, на что я гожусь, кроме постели?
  Впрочем, не женщинам определять, чем заниматься королю. Это только мое дело, и Катя права, не пытаясь навязать мне какую-нибудь работу.

   * * *

  Куда поедем, воин?
  Кажется, Тип не простой слуга. Он и извозчик, и экскурсовод, и телохранитель. Только безоружного аборигена самого нужно охранять, ведь голыми руками много не навоюешь.
  Тип не зря интересовался маршрутом: едва мы выехали из усадьбы, перед нами замаячили всадники. Думаю, мой сопровождающий сказал им, что мы поедем вдоль моря. Дорогу от порта до дома я немного рассмотрел вчера, поэтому наша коляска двинулась дальше по побережью. Что я ожидал увидеть? Разумные предположения отсутствовали - я просто решил, следуя совету Кати, проехаться и осмотреться.

  Длинные ряды низких кустов уходили вдаль. Люди что-то собирали с веток в корзины, и относили на телегу, уже изрядно загруженную. Разумеется, я не собирался постоянно сидеть в кибитке и смотреть на все издалека.
  На кустах росли длинные стручки, маленькие и большие, зеленые и почти черные - растения плодоносили непрерывно. Казалось бы, это неплохо, но собирать такой урожай можно только вручную. К сожалению, людей в королевстве немного.
  Черные и темно-коричневые стручки собирали мужчины, женщины, дети - все темноволосые. Похоже, они выросли здесь или где-нибудь поблизости.
  - Бобы, - Тип показал на полную корзину. - Их везут в город.
  Насколько я понял, городом здесь зовут единственное поселение, расположенное верстах в двухстах восточнее. Там в море впадает большая река, и в ее долине сконцентрирована промышленность края.
  - А почему они сами не выращивают бобы? - спросил я.
  Действительно, зачем везти еду за двести верст, если можно найти ее ближе?
  Лицо Типа осталось непроницаемым, но, судя по многозначительной паузе, мои слова он посчитал изрядной глупостью.
  - На ровных местах там стоят дома и мастерские, - наконец ответил мой спутник. - А в горах пахать плохо.
  Вот и обнаружилось еще одно преимущество нашего королевства - отсутствие возвышенностей и оврагов. Здесь равнина, и обрабатывать такую землю удобнее, чем крутые склоны. К тому же, каждодневные дожди могут смыть с холма всю почву, если убрать лес и не сделать террасы.

  Недалеко от дороги стояли каменные здания, и, судя по дыму из трубы, в одном из них топили большую печь.
  - Сушилка, - пояснил Тип.
  Все понятно: перед тем как шелушить стручки, их нужно избавить от лишней влаги, чтобы они стали хрупкими. Да и сами бобы будут потом лучше храниться. Только откуда здесь топливо? Леса поблизости не видно, угля в королевстве вовсе нет.
  - Дрова оттуда, - Тип показал на кусты, закрывавшие море.
  Я подошел к узкому проходу в зеленой стене и вскоре все понял. Защитная полоса оказалась широкой - шагов двадцать, не меньше. Только на ее половине, расположенной ближе к морю, росли тонкие прутики, а не стволы толщиной с руку. Судя по всему, кусты здесь недавно спилили, но от пеньков пошли новые побеги.
  - Они растут очень быстро, - сказал Тип.
  Кажется, мой сопровождающий очень хорошо разбирается в местной флоре. Не с его ли подсказки посадили защитную полосу? Оказывается, она еще и топливо дает.
  А если сделать электрические сушилки? Конечно, они дороже, но труда потом потребуется куда меньше.

   * * *

  Побывали мы и на свиноферме. Условия у местных хрюшек спартанские: загон, окруженный деревянным забором, да корыта, из которых животные едят. Никто за ними не убирает, а бросают за загородку солому, мелкие ветви, ботву. Там свиньи и живут: купаются в грязи, делают гнезда, при непогоде сбиваются в кучи. Кормят хрюшек овощами, фруктами, орехами, рыбой.
  Единственная тонкость, которую я заметил - у забора каменный фундамент, чтобы животные не могли сделать подкоп. Не знаю, как на Земле, а здесь свиньи закапываются в грунт, как большие кроты. Загон очищают только перед тем, как заселить туда новую партию поросят.
  Разумеется, никаких механизмов - все делается вручную. Единственные помощники - лошади. Увы, здесь, как и везде, нужны рабочие руки. Только где их взять?

  Через проход в защитной полосе виднелись парусные лодки.
  - Ловят рыбу, - пояснил Тип. - Все съедают свиньи.
  - А куда повезут улов? - поинтересовался я.
  - В порт, - спутник показал в сторону залива. - Есть еще причалы, но они далеко.
  - А посмотреть их можно?
  - Можно даже до другой реки доехать, только надо сказать главному садовнику. Он пошлет впереди гонца, и нам подготовят сменных лошадей.
  Что за садовник, посылающий гонцов и распоряжающийся лошадьми?

  Оказалось, что Тип имел в виду командующего королевской стражей - личность, знакомую мне еще с Северных земель. Там он служил в береговой охране, и сюда его позвал Капитан.
  - Сто человек, - рассказал командир о подчиненных. - Половина служит в усадьбе поварами, садовниками, охранниками. Остальные отвечают за переезды королевской семьи.
  Судя по словам главного стражника, недобрых людей в королевстве нет, но порядок соблюдать надо. Поэтому я, Катя и Алло не должны перемещаться без охраны.

  Любопытно проехаться по всей стране, но я пока не собираюсь в дальние путешествия. Почему? Мне нравится спать с Катей. А еще я жду Алло. Она в городе. Там у нас лавки и склады - целая торговая сеть. Мы продаем солонину, бобы, зерно и покупаем соль, бочки, мешки. Кроме того, через нас идет торговля с Барасом и Ларгасом. Острова обеспечивают себя всем необходимым, но там не растет красное дерево, не водятся крокодилы и огромные удавы, нет месторождений селитры.
  Корабли везут на острова кожу, дерево, селитру и возвращаются со спиртом и спиртовками, бронзовыми подшипниками, резиновыми изделиями, проволокой и крепежом. На материке не могут делать многое из того, что производит Барас.
  Алло заведует всей торговлей, поэтому порой задерживается в городе. И в этот раз она прислала письмо, а сама не появилась. Придется подождать ее еще неделю.

   * * *

   Нефть добывали верстах в двадцати от усадьбы. Действительно, сложно назвать колодцем котлован шагов в пятьдесят длиной, и такой же ширины. Правда, на метровой глубине яма уменьшается, и по всему периметру идет большая ступенька. Ниже идет второй уступ, за ним - другие. На двадцатиметровой глубине все заканчивается обыкновенным колодцем диаметром около двух метров. Там и собирается нефть, которую откачивают ручными насосами и наверху разливают в деревянные бочки.
  Колодец закрыт деревянным щитом, а на каждой ступени выдолблен желоб для сбора дождевой воды. Ее тоже приходится откачивать. Дожди идут ежедневно, воды копится много. Чтобы сократить работу, пытались построить навес по периметру котлована. Закрыть от дождя хотя бы три ступени - это уже немало.
  Увы, здесь иногда поднимается очень сильный ветер - затея оказалась неосуществимой. Наверно, ураганы не позволяют расти на побережье высоким деревьям, ломая их. Даже ветряки в королевстве не такие, как на островах: опоры мощнее, а лопасти короче. Недаром и дома тут строят только из камня.

  
Глава 3

  Бескрайнее поле засеяно знакомой травой - это растение, из сока которого делают каучук. Здесь уже не только ручной труд - урожай убирают конными косилками и граблями. Сок из травы выжимает тоже лошадь, ходящая по кругу. Она тащит за собой бревно, приводящее в движение механизм большой соковыжималки. На мой взгляд, эта конструкция жутко неудобная. Постоянно двигающаяся деревянная конструкция приподнята над землей, но она все равно не позволяет подъехать телеге с травой. Приходится загонять лошадь на высокую эстакаду. Правда, телегу разгружают не вилами, а опрокидывая ее. Чтобы забрать бочки с соком, нужно останавливать работу. Все громоздко, да и дело идет не слишком быстро.
  Здесь тоже нужно ставить ветряки. Электродвигатели и транспортеры заменят лошадь и ускорят работу. Трактора на полях тоже не помешают, но это пока мечта.

  Сок нужно разлить по стеклянным лоткам, добавить уксус и подождать. Полученные листы отжать, просушить - только тогда получается каучук. А еще его приходится коптить, чтобы готовый продукт не съели зловредные маленькие жучки.
  Разумеется, весь каучук идет на Барас. Наше королевство - сырьевой придаток островов. А куда деваться? Не можем же мы быть нахлебниками и просить у детей разное оборудование. А так получается нормальная торговля.

   * * *

  Алло положила на стол две монетки, золотую и серебряную. Рисунки на обеих одинаковые: с одной стороны - какое-то развесистое дерево, с другой - бородатый мужик. Я повертел деньги в руках и взглянул на жену.
  - Себя не узнаешь? - улыбнулась она. - А на другой стороне - просо. Это теперь деньги нашего королевства, и расплачиваться мы будем ими. Пусть все знают, что есть такая страна.
  Конечно, женщины стараются подчеркнуть, что я король. Вот и на деньгах меня изобразили. Только пока я не самое главное лицо даже не в государстве, а в собственной семье. Ночью я спал один. Алло сослалась на усталость, Катя тоже не пришла.
  Однако следующие ночи были моими, и я получал ласки то от одной жены, то от другой. Мрачные мысли меня тоже не одолевали, ведь уже давно все ясно. Да и не могу я без своих женщин.

   * * *

  Приехали Капитан и Эно. Муж, жена, сын, дочь - вся семья путешествует, не разлучаясь. Капитан в ответе за оборону нашего государства. Фактически, он военный министр, но пока занимается только охраной берегов. Однако случаются у него и другие дела, и свои силы он тратит совсем не зря.
  - Твое королевство увеличилось на еще одно владение, - сказал он мне.
  Наша страна - полоса суши вдоль моря, ограниченная с концов двумя реками. Разумеется, мы претендуем и на их берега с нашей стороны. У ближайшей реки с нами никто не спорит. Неширокая низменность у самой воды, да гряда, отделяющая ее от болот - ничего ценного тут нет, а с болот идет запах, да комары летят. А верст через десять вверх по течению наш берег становится низменным. Те же комары, тот же запах, кусты, да бесчисленные заливы.
  На другом конце королевства речной берег довольно высокий и поросший лесом. До недавнего времени у этой земли имелся хозяин. Двадцать верст в длину и пять в ширину - неплохой кусок. После лихорадки люди от этого владетеля разбежались в поисках лучшей доли, но он упрямо отказывался продавать землю.

  - Пришли дикари из леса и вырезали всех, - рассказал Капитан. - Лишь несколько слуг спаслись. Взял я сотню солдат и сходил к этим лесовикам в гости. Деревню разрушил, а тех, кто выжил и не успел убежать, взял в плен. На границе владения поставил охрану, только мы дикарей напугали изрядно - вряд ли кто сунется. У нас там пушек всего две, зато ружей в достатке. А лесовики только от звука выстрела разбегаются.
  - А пленных куда дел? - поинтересовался я.
  - Обменял за рекой на других рабов, а их оставил по дороге в одном хозяйстве. Пусть бобы выращивают. Может, кто в рыбаки пойдет. Там от прежнего владетеля как раз причал остался.

  Насколько я понял, береговая линия у нас охраняется слабо, да и армии почти нет. Все упирается в недостаток людей.
  - Пушек тоже мало, военных кораблей всего два, - добавил Капитан.
  А что я могу сделать? Людей мало, а деньги все у жен.

  Эно ездит с мужем не просто так - она пытается наладить в королевстве образование. Разумеется, у нее тоже мало сотрудников, да и других сложностей хватает.
  - На островах - одно наречие, на побережье - другое, а в лесах - третье. Народ в королевстве собрался разный, и все говорят по-своему. Детей надо учить читать и писать. Только на каком языке? - поделилась Эно.
  На мой взгляд, она ничуть не изменилась, и осталась все той же молодой женщиной. А ведь у них с Капитаном уже двое детей.

  Признаться, разговоры с друзьями меня вдохновили. Люди, как могут, пекутся о благе страны, занимаются своим делом. Моя задача лишь в том, чтобы таких работников было больше.

   * * *

  Я все-таки проехал до самого конца королевства. Вдоль всего побережья идет дорога, вымощенная камнем. Маленькие гарнизоны береговой охраны не только следят за порядком, но и содержат подменных лошадей. В общем, дорожная служба организована неплохо.
  Движение здесь оживленное: в порты везут бочки мешки, из карьеров - каменные блоки для строительства домов, к печам - дрова, нарубленные в защитной полосе. Только много ли увезешь на телеге? Проложить бы здесь железную дорогу. Ведь на всем побережье в море не впадает ни одного ручейка, не говоря о реках. Соответственно, нет и оврагов. Сто пятьдесят верст ровного пути. Земляные работы - по минимуму, мосты строить не надо. Только укладывай шпалы и крепи к ним рельсы.
  Шпалы можно самим делать. Лес купим, пропитку из нефти сделаем. Рельсы на Ларгасе закажем - думаю, Гришка нам поможет. Понятно, что делать нужно узкоколейку, ведь мощных паровозов и больших вагонов у нас нет.
  Вообще-то, у нас пока ничего нет. А почему бы нам не сделать маленькие электровозы? Легкие тележки на аккумуляторах - неплохой вариант. Можно остановиться и на паровом двигателе, только не на угле, а на нефти. Варианты есть, но главное - проложить рельсы. Сто пятьдесят верст без подъемов и спусков - очень заманчиво.

  Увы, от появления идеи до ее осуществления путь неблизкий.
  - Напиши Василию Николаевичу, - предложила Катя. - Пусть его подчиненные проект сделают. А то одни детали придется делать на Барасе, другие - на Ларгасе, а собирать здесь будем. Размеры должны совпадать.
  Все-таки умная у меня жена. Между делом и ценный совет дала: нужно вести переписку с островами. А то Катя и Алло этим давно занимаются и послания от детей мне читать дают, а я сам что-то к почте никак не привыкну.

   * * *

  Шесть ветряков стояли неподвижно, но, судя по всему, были готовы к работе. Через несколько минут Тип остановил лошадь у самого настоящего причала. Над водой он возвышался всего на полметра, и сушу от воды отделял самый обыкновенный плетень. Зато мы свободно подошли к краю, не испачкав обуви.
  На болото это место походило мало - самое обыкновенное озеро с обустроенными берегами. И справа, и слева я видел все тот же плетень, и тянулся он, насколько хватало глаз.
   При ближайшем рассмотрении выяснилось, что забор не отделяет берег от озера, а стоит прямо в воде. Правда, по одну сторону от плетня водоросли отсутствовали, а со стороны суши не просто плавали, а порой лежали целыми кучами. Судя по всему, в озере выдернули или выкосили всю растительность и свалили ее за ограждение.
  Причал пустовал, да и на воде рядом с ним я не увидел ни одной лодки. Зато рядом кипела работа. Светловолосые мужики, явно прибывшие с островов, строили на берегу что-то, напоминавшее большую лодку. Поскольку рядом стояли уже готовые суда, я смог дать им более точное определение. Довольно широкое корыто пятиметровой длины - вот что сооружали судостроители.

  Подошедший приказчик принялся объяснять. У Николаевича и его команды, как всегда, все оказалось продуманным. Корыта были не только водным транспортом, предназначенным для перевозки грузов по мелководью, но и универсальным элементом для сборки плавучих сооружений.
  Сделать понтонный мост или причал из этих прямоугольных судов не составляло труда. Из них же планировали собрать земснаряд. Соединить несколько корыт, установить на них направляющие, по которым будут двигаться бур для разрыхления донного грунта, да насос для откачивания смеси земли и воды - все максимально просто.

  - На дне очень толстый слой ила, - объяснил приказчик. - Ограждения нужны, чтобы не перекачивать воду впустую.
  Действительно, ил состоит из мельчайших частичек. Их легко взбаламутить струей воды или подводной фрезой. Насос откачает воду с взвешенным грунтом, но оседать ил будет очень долго, взвесь вернется на прежнее место - ил опустится обратно. Плетень с травой, наваленной за ним, будет удерживать частицы грунта в нужном месте.

  Я решил пройтись по берегу. Неподалеку от причала плетень поворачивал под прямым углом, уходя вглубь озера. Собственно, от берега отходила целая дорога шириной около полутора метров. Кто-то забил два ряда кольев, сплел их прутьями, а пространство между заборами чем-то заполнил.
  Только куда ведет этот путь? Для лошади с телегой он узок, для пешехода широк. Оказалось, что это тоже заграждение. А двойное оно потому, что здесь глубже, и одинарный плетень может не выдержать напора намытого грунта.
  От прогулки по необычной дороге я не удержался. Королю не положено ходить в таких местах в одиночестве. Нас с Типом сопровождали четыре охранника с ружьями в руках. Как объяснил мой постоянный проводник, крокодилов и удавов здесь давно распугали, и сюда могли забраться лишь случайные рептилии.
  Недолгий поход удовольствия не принес: мерзкий запах и тучи комаров испортят все что угодно. В итоге я понял, что двойной забор огораживает участок мелководья длиной метров триста и шириной в три раза меньшей. Когда сюда намоют грунт, получится полуостров такого же размера.

  Столько работы ради какого-то клочка земли! Какой в этом смысл? Правда, получится еще довольно глубокий канал, в котором трава будет расти не так бурно, как на мелководье. Все равно это не оправдывает затраченной работы. Не проще ли будет прорыть канал к морю? Вода просто стечет из болот, не потребуются ни заборы, ни земснаряды.
  - Так думали и другие люди, - разочаровал меня Тип. - Отсюда есть протока в залив. Там где, другая река впадает в море, прежний владелец тоже прокопал канал. Не помогло - тут всегда будут озера и болота.
  Пожалуй, он прав. Уровень воды в заливе такой же, как в море. Там, где мы сейчас стоим, просто слишком низко.
  Зачем нам вообще эти болота? Уж лучше купить или завоевать нормальную землю. Для чего нам еще территория, если мы не в состоянии обработать ту, что у нас есть? Увы, людей в королевстве слишком мало.

   * * *

  Протока, упомянутая Типом, находилась совсем близко от озерного причала. Гряду, отделявшую болота от реки, пересекал овраг. По его дну текла небольшая речка, довольно глубокая. Вода в ней двигалась еле-еле, и моя последняя надежда угасла, не разгоревшись. Расширять русло или углублять его не имело смысла: вода в заливе стояла почти на том же уровне, что и в озере.
  Через овраг шел деревянный мост, и дорога за ним продолжалась. Однако мы спустились на берег залива. Именно сюда доставляли древесину с другого берега реки, с этого места ценный материал расходился по королевству.

  К берегу как раз подвели плот - девять бревен. Нижний ряд - пять стволов, на них - еще четыре. Бревна в двух местах стянуты толстыми веревками, а по торцам скреплены досками, прибитыми большими гвоздями. На первый взгляд, конструкция выглядела не слишком надежно, но плот добрался до места назначения в целости.
  Двое в лодке на веслах, двое с шестами на плоту - весь экипаж. Лодка - слабый буксир для тяжелого плота, но мужики, видимо, больше рассчитывали на едва заметное течение, чем на собственные силы. Главное, они доставили древесину на место.
  Дальше все пошло на удивление быстро и слаженно. Плотогоны отодрали доски, сняли веревки, и, погрузив крепеж и шесты в лодку, благополучно уплыли.
  Бревна вытаскивали вручную. Я думал, что без лошади здесь не обойдется, но управились и так. Впрочем, что значит какое-то бревно для десятка крепких мужиков? Веревка, багры, деревянные катки - стволы вытащили на площадку, выложенную камнем. закатили на подкладки. Я даже задуматься не успел, а народ уже разошелся.

  Возле бревен остались только мужчина средних лет и юноша - оба черноволосые и кареглазые. Мне даже показалось, что они родственники. Однако я ошибся: одно из бревен чем-то не понравилось мужчине, и он выдал речь, состоявшую не только из приличных слов. Так ругаться мог только лесовик с Бараса.
  Специалист из Северных земель и его молодой напарник измеряли бревна деревянными линейками, размечали, макая кисточки в плошку с краской.
  - Давно с Бараса? - поинтересовался я у лесовика.
  - Второй год, ваша милость. Вот парнишка толковый попался - обучаю, - ответил мужик.
  Я так и не понял, знал ли барасец меня раньше, но это не имело особого значения. Главное - мужчина, приехавший с острова, передавал опыт местному юноше. Возможно, лесовик отправится обратно на родину, но парень останется - будет в нашем королевстве свой специалист
  
  Деревянный навес - большая редкость в этих краях. Обычно на побережье строят из камня, чтобы сооружения могли противостоять ураганам или просто сильным ветрам. Однако здесь доски, бруски, заготовки для бочарной клепки хранились под деревянной крышей. Правда, навес поражал свой прочностью и массивностью. Никаких жердей и дощечек - только бревна и плахи. Собственно, почему не строить из дерева, если его доставляют прямо на место?
  А вот две печи, разумеется, сложили из камня и кирпича. Предназначались эти сооружения для сушки деревянных заготовок и выглядели довольно необычно. Каменные навесы, трубы, колонны, арки, ниши, да еще целых три топки в каждой печи.
  Дрова в одной из них прогорели, однако новое топливо в них не стали загружать. Наоборот, один из работников выгреб из топки золу, а потом начал складывать в печь короткие дощечки.
  - Завтра вытащим - будут совсем сухие, - пояснил мужик.

  Люди раскалывали чурбаки на части, тесали, пилили - все получалось у них ловко и быстро. А я подумал о том, что нововведения собьют этот привычный ритм, нарушат работу. Да и чем поможет электричество в их труде?
  Разумеется, лебедкой легче вытаскивать бревна из воды. А вот быстрее ли? Обыкновенную двуручную пилу можно заменить электрической, и, на первый взгляд, дело пойдет быстрее и легче. Однако до ручного электроинструмента нам пока далеко, а к стационарной пиле придется как-то подтаскивать бревна или перемещать сам механизм, довольно громоздкий.
  Распиливать бревно на доски вручную - очень трудоемкое занятие, но те же клепки - дощечки для изготовления бочек - лучше колотые, чем пиленые. В общем, изменения просто не дадутся.

   * * *

  Тип сопровождал меня везде и всюду. Когда-то смуглый и черноволосый мужчина жил в верховьях реки, неподалеку от которой стояла наша маленькая столица. Насколько я понял из его рассказов, расстояние от его бывшей деревни до моря не превышало сотни верст. Однако его земляки в королевстве не появлялись. Видимо, их не привлекали новые земли, а собственная жизнь вполне устраивала.
  Болота в тех краях отсутствовали - текла река, шумел густой лес, привычный и обильный на пищу. Охоться, собирай плоды, лови рыбу в реке - живи в свое удовольствие. Одежда не нужна, потому что тепло. Комаров почти нет, с опасными зверями научились справляться. Занимались в племени Типа и земледелием - выращивали овощи, просо и бобы. В общем, трудились, соблюдали обычаи и не хотели ничего нового.

  В любом обществе найдутся правила, которые чужому человеку покажутся странными. У народа Типа все мужчины делились на воинов и рабов. Воины не работали, а только охотились и совершали набеги на другие деревни.
  Визиты к соседям были своеобразными: незваные гости не пытались что-нибудь украсть или отнять, а вызывали на поединки местных воинов. Дрались один на один, из оружия разрешались только дубинки. Боец, прекративший схватку или потерявший сознание, считался проигравшим, становился рабом и оставался им до конца своих дней. Пришлые победители уводили добычу с собой, проигравший гость оставался в деревне.
  Рабам выкалывали солнышко на щеке, и мужчины продолжали жить в новом статусе. Они уже не участвовали в поединках, не охотились, не ходили в соседние деревни. Рабы выращивали овощи и злаки, собирали плоды, ловили рыбу. А еще, в отличие от воинов, они могли жениться.
  На мой взгляд, такая спокойная жизнь была ничуть не хуже судьбы воина. Раб не рисковал получить дубиной по голове или получить ранение в схватке с диким зверем. Правда, Тип рассказывал, что воины пользовались особой благосклонностью женщин. Однако, насколько я понял, некоторые невольники на любовном фронте совсем не уступали воинам.

  Если мужчины подразделялись на две категории, то женщины считались равными. Иногда раба продавали, нередко вместе с семьей. Формально рабы принадлежали всем воинам, жившим в деревне. Однако решение о продаже людей принимались на общем собрании, где правом голоса обладали также все женщины, имевшие детей. Поскольку воины всегда убывали, слабый пол имел внушительное численное превосходство.
  В общем, мужчины считались главными, но все решали женщины. Собственно, такое происходит не только в диких племенах. У меня в семье, например, все обстоит именно так.
  Женщины и дети считались свободными и шли за мужем и отцом исключительно по собственному желанию. Бывало и так, что раба продавали, а его жена оставалась в родной деревне. На мой взгляд, соплеменницы Типа разработали весьма верный способ избавляться от неугодных мужей. Достаточно подговорить подруг и обрести свободу, продав надоевшего супруга.

  Тип довольно долго был воином, но однажды и он проиграл схватку. Разумеется, видный мужчина стал неплохим кандидатом в мужья. Новоиспеченный раб женщин не избегал, но связывать себя узами брака категорически не хотел. Мамаши потенциальных невест, естественно, возмутились, и непокорный невольник попал в немилость. Закончилось это тем, что его продали.
  Таким же образом Тип трижды сменил жительство, пока однажды не пришел в поселение, расположенное напротив нашего порта. Поскольку в лесах лошадей не держали, грузы переносили люди. Вот такой караван и принес на берег реки кору какого-то целебного дерева.
  Тип попался на глаза Алло и был продан в очередной раз. По понятиям дикарей, женщина не могла купить раба себе - его владельцем стал я.

  
Глава 4

  - Тип, почему ты зовешь меня воином? - как-то спросил я. - Ведь у меня есть жены.
  - У мужчины должна быть только одна жена, а у тебя их две, - ответил мой верный спутник. - Значит, они не жены. Ты воин, потому что не работаешь.
  Разумеется, Тип просто нашел лазейку в законах своего племени, чтобы считать меня своим хозяином. Только не слишком приятно, когда тебя считают бездельником, а твоих жен - посторонними женщинами.

   * * *

  Кое-что в истории Типа меня заинтересовало. Если дикари торгуют людьми, то и мы можем купить у них рабов. У нас в королевстве людей не хватает, и соплеменники Типа смогут нам помочь. Заплатим за них выкуп, привезем и поселим на наших землях. Никто этих людей не будет считать невольниками, а дело для них найдется.
  Типу идея пришлась по душе, заинтересовался и Капитан.
  - Говоришь, дети рабов считаются свободными? - уточнил мой друг и военный министр нашего королевства. - Наверно, все пацаны мечтают стать воинами - подрастут и пойдут в армию.

  Подняться вверх по реке со слабым течением - не такое уж сложное дело. Лодки есть, солдат надо немного. Крокодилы и удавы тоже не страшны, когда есть ружья. Только вот дожди идут каждый день, и на лодках лучше сделать крышу, чтобы не мокнуть. Неплохо, где возможно, нарастить борта, чтобы обезопасить себя от стрел и копий. Пусть Тип сколько угодно рассказывает о миролюбии соплеменников, но защита нужна. Может, они только на своих не нападают, а чужаков всегда рады подстрелить.
  Хорошо, когда есть консультант и проводник. Тип объяснил, что лучшей платой за рабов будут стальные ножи, топоры, пилы, а также лопаты и мотыги.
  - Еще у нас веревки хорошие - там таких нет, - сказал он.
  Нитки в королевстве прядут на станках. Привод у них ручной, но все равно пряжа получается тоньше и прочнее. Поэтому и веревки у нас лучше. Немного удивило то, что Тип потребовал отрезки длиной около полутора метров, но мы не стали с ним спорить.
  Сотня коротких веревок, три десятка ножей, прочий инструмент - товар занял немного места. Для первого раза вполне достаточно, ведь мы ехали на разведку.
  Три больших лодки с крышей готовы, товар и припасы загружены - можно отправляться в путь.

  Тут выяснилось, что Капитан категорически против моего участия в походе.
  - Не дело главе государства ехать неизвестно куда, - уперся друг.
  - А военному министру можно? - возразил я.
  - Если с тобой что-нибудь случится, Алло меня повесит.
  - Тогда поход отменяется, - заявил я. - Тип без моего разрешения никуда не поедет.
  Раб согласно кивнул головой, и Капитан признал свое поражение. Без проводника все предприятие теряло смысл.

  Река текла медленно, берега становились все ниже. Плыли не спеша, заезжали в многочисленные заливы. Везде кусты подступали вплотную к воде, и лишь звериные тропы виднелись в зеленой стене. То ли люди здесь не жили, то ли они умело скрывали свое присутствие - мы не заметили ни одного человека.
  Капитан рисовал карту, солдаты гребли, я смотрел по сторонам. Непуганые крокодилы равнодушно провожали нас глазами, змеи плыли по своим делам, не обращая на нас внимания. Кричали невидимые птицы, рыба плескалась в воде, комары тучами вились над лодками.
  На ночь вставали на якоря, спали по очереди, из лодок почти не выходили.

  На четвертый день пути Тип принюхался, как охотничья собака, и указал на неприметный проход между кустами:
  - Сюда!
  Залив расширился, и через сотню метров мы увидели причал из жердей и несколько небольших лодок, стоявших рядом с ним.
  Высадкой командовал Капитан. Через минуту на суше уже стояли солдаты с ружьями наготове, следом выбрались мы.
  Хижины стояли совсем рядом с причалом - мы наконец нашли деревню. Как ни странно, появление вооруженных людей нисколько не испугало обитателей селения. Женщины и дети, находившиеся рядом с жилищами, во все глаза смотрели на нас, а появлявшиеся отовсюду мужчины приближались к нам.

  И тут Тип заорал:
  - Я заблудился! Мы приехали не туда. Стреляйте вверх, чтобы они испугались!
  Капитан отреагировал мгновенно: раздался залп из полутора десятков ружей, от которого у меня заложило уши. Жители деревни от испуга сели на землю и закрыли головы ладонями. Мужчины, женщины, дети - все превратились в безмолвные и неподвижные изваяния.
  - Связывайте им руки! - вновь закричал Тип.
  Он метнулся обратно в лодку и через мгновение вернулся с короткими веревками.
  - Делайте, как он говорит! - распорядился Капитан.
  Тип крутился, как волчок. Несмотря на внушительные габариты и немалый вес, мужчина двигался ловко и быстро. Он показывал солдатам, каким мужчинам надо связывать руки, заходил в хижины и выволакивал оттуда всех, кто там прятался. Время от времени он кричал, чтобы солдаты продолжали стрелять, и звуки выстрелов разносились по лесу.

  Закончилось все довольно быстро. Связанных мужчин собрали вместе, построили на открытом месте. Тип произнес короткую речь, из которой я не понял ни слова. Однако он показал на меня, и я немедленно стал объектом внимания всей деревни.
  Затем Тип о чем-то поговорил с одной из женщин. Та несколько раз согласно кивнула, и в деревне поднялся галдеж, от которого я оглох не меньше, чем от выстрелов. Кричали только женщины, а все мужчины с несвязанными руками подтянулись к пленникам и встали рядом.
  Громкие разговоры постепенно стихли, женщина подошла к нашему проводнику и что-то сказала ему.
  - Все - можно их развязывать, - распорядился Тип и принялся объяснять нам с Капитаном, что произошло в деревне.

  Солдаты связали только воинов, и те в результате превратились в рабов. Поскольку воинов в деревне не осталось, все остальные рабы стали бесхозными. Тип объявил их семьям, что я стал владельцем всех взрослых мужчин в деревне и собираюсь увести рабов с собой. Женщины расставаться с ними не захотели и тоже признали мою власть.
  - Теперь ты можешь забирать всю деревню, - заключил Тип.
  Выглядел он невероятно довольным, а у меня появились подозрения. Кажется, этот прохвост использовал нас втемную. Он вовсе не заблудился, а привел лодки именно туда, куда хотел. В общем, Тип оказался тем еще типом.
  - И сколько человек в деревне? - спросил я.
  - Триста или немного больше, - гордо ответил завоеватель.

  Как мне переправлять такую толпу на побережье? У нас всего три лодки - в них едва поместится десятая часть людей.
  Однако Тип начал командовать, и вся деревня пришла в движение. Из лодок извлекли новые пилы и топоры, и мужчины, снабженные инструментом, отправились в лес. Разгорелись костры, из глиняных горшков запахло горячей смолой.
  Двое мужчин несли на плечах бревно полуметровой толщины. На мой взгляд, такая ноша должна была просто раздавить людей, однако они свободно шагали и не собирались падать. Объяснилось все очень просто: твердой у ствола оказалась только оболочка, а пространство внутри заполняла легкая пористая масса.
  Рядом с причалом возникла судоверфь. Легкие бревна соединяли поперечинами из жердей, прибивая их деревянными колышками. Соединения густо заливали горячей смолой. Чуть позже плот переворачивали и крепили с другой стороны. Торцы бревен тоже смолили. Четыре бревна, соединенные между собой, превращались в плот двухметровой ширины и пятиметровой длины.

  Через два дня деревня погрузилась на плоты и отправилась вниз по течению. Разумеется, караван из полусотни плотов и нескольких лодок двигался медленно. На ночь одни плоты привязывали к ветвям прибрежных кустов, дальше плавучие платформы соединяли между собой. Получалась большая площадка. Народ ложился спать ближе к середине, а по краям выставляли охрану от речных хищников.
  Добрались без потерь. Высаживались там, куда пригоняли плоты с другого берега реки. Ошарашенные мужики, привыкшие к обычным стволам, с интересом рассматривали плоты из необычайно легкого дерева, с опаской поглядывали на шумную толпу.
  Казалось бы, добрались домой, привезли новых жителей страны - надо радоваться. Только у Капитана взгляд совсем невеселый, да и у меня на душе тревога. Уехали мы, не прощаясь. Думаю, женщины встретят нас без ласки.

   * * *

  Семейный скандал - штука неприятная. А каково мужчине, если ему противостоят две женщины? Я молчал, извинялся, обещал больше так не поступать. Жены одержали безоговорочную победу. Воспитательные меры продлились на ночь, потому что спал я в одиночестве.
  На следующий день все встало на свои места. Жены смотрели ласково, Витька не отходил от меня - в общем, идиллия, получившая свое продолжение ночью.
  Новых людей распределили по королевству. Капитан получил выговор. Типу тоже досталось. Алло считает его экспертом по местной растительности, а он, оказывается, ничего не рассказывал моей супруге о легком дереве. Оказалось, что сердцевина бревен, запаренная и смешанная с рыбой, пришлась по вкусу свиньям.

  - Оболочку можно попробовать разрезать и распрямить - получатся плиты и доски, - сообразил я.
  - Уже попробовали, - грустно ответил Тип. - Мы из этой коры еще лодки делали.
  - Так надо не рабов покупать, а договариваться, чтобы нам оттуда такие бревна сплавляли.
  - Госпожа так и сказала, - еще печальнее сказал раб.
  Что он такой понурый? Неужели на него так выговор Алло подействовал?
  - Тип, скажи, почему ты решил деревню захватить? Ведь ты не заблудился.
  - Меня оттуда продали.
  А ведь он нашими руками умудрился отомстить соплеменникам! Вот прохвост! Пожалуй, не стоит его из королевства выпускать. Переводчика и проводника взять другого - надеюсь, кто-нибудь из жителей перевезенной деревни быстро освоит наш язык. Дорогу мы теперь тоже знаем. Наверно, Алло ему так и сказала - вот он и опечалился.

   * * *

  Все-таки на этой планете люди стареют медленно. И Иллидо совсем не изменилась, и Ван остался все тем же белобрысым орленком. А ведь приехали они сюда с сыном и двумя дочерями. Пока я переселялся с острова на остров, а потом на материк, Иллидо и Ван спокойно жили в северных землях. Мужчина служил казначеем, милая женщина воспитывала детей.
   Как они рассказали, жизнь в лесном краю почти остановилась. Нет, золото по-прежнему добывали, а завод между гор исправно выплавлял медь. Производство расширялось, число ветряков увеличивалось. А вот территория, принадлежавшая королевству, расти перестала. Барас своими концами изгибался к югу, поэтому восточнее и западнее климат становился все теплее. Там и деревья росли другие, и лето продолжалось дольше. Земля могла прокормить больше людей, и население там было больше, чем в королевских землях. А там, где больше мирных жителей, армия тоже не маленькая - воевать с многочисленными туземцами никто не хотел. Так границы и остановились.

  Правда, лесовики поодиночке свободно пересекали рубежи, устраивались на работу на заводы, шли служить в королевскую армию. За счет этого страна потихоньку объединялась. Процесс шел медленно, но бескровно, и такое положение устраивало всех.
  Николаевич, получив в свое распоряжение Ларгас, уже не заикался о том, чтобы проложить дорогу через удобный перевал. Какой смысл возить уголь с островов, если в соседней стране руда и топливо рядом? Лучше всю черную металлургию переселить туда.
  Ван и Иллидо заскучали, а тут как раз подоспело предложение от Алло. Так в нашем государстве появилась еще одна семья.

  Ван взялся помогать Алло и стал пропадать в городе, уезжая за двести верст. Были у него дела и поближе. Побережье между королевством и городом давно поделили владетели. Народ там не сидел сложа руки. Мы везли оттуда кирпич и известь, пиломатериалы и деготь.
  Леса, растущие на склонах, и голые скалы - не самые лучшие места для земледелия. Поэтому они покупали у нас зерно, бобы, солонину.
  Насколько я понял, каждый владетель считал себя равным королю, то есть мне. Собственно, площадь моего прибрежного королевства превышала среднее владение всего в два-три раза. С соседями лучше дружить, а добрые отношения предусматривают визиты друг к другу. Наверно, ездить к владетелям должен был я, но такого желания у меня не было. Вот и легла эта обязанность на плечи Вана.
  Впрочем, приезжавших в гости землевладельцев встречал я. Почему бы не поговорить с соседом, не пообедать вместе, не показать ему заработавшие ветряки?

  Иллидо привезла чертежи. Рельсы, тележки, размеры путей, ширина насыпей - приблизительный проект железной дороги, ничего особенного. Только работа предстояла огромная. Дорога должна быть защищена от воды, поэтому нужно делать либо насыпь, либо копать канавы с рельсами. Да и не положишь шпалы прямо на траву - надо сделать подушку хотя бы из песка, а лучше из щебня.
  Со стороны моря ближе к воде шел пляж, а чуть дальше песок сменялся каменистыми осыпями. Щебень оставалось только собрать и перевезти на место. Увы, экскаваторов и самосвалов мы пока не имели, а люди с лопатами и лошади с телегами - слабая замена мощной технике.
  В общем, работа шла потихоньку. Иллидо требовала все больше людей и лошадей. Запросы очаровательной женщины почти не удовлетворялись, потому что весь народ занимался своими делами. Впрочем, насыпь, начинавшаяся от порта, все удлинялась и удлинялась.

   * * *

  Завертелись ветряки рядом с болотами, заработал земснаряд. Семь больших корыт, соединенные между собой; стальные направляющие, по которым ходят бур, насос качающий взвесь, да насос, размывающий грунт - устройство не очень сложное. Всего три электродвигателя облегчали работу людям. Остальное делалось руками рабочих. Мужчина с сетчатым сачком вылавливал водоросли и всплывшие корни, складывал их на тележку. Всасывающая труба постоянно забивалась листьями и прочим мусором, ее часто поднимали и очищали.
  Работали люди слаженно, и на огороженных участках появлялись возвышенности. Состояли они из грязи, но черная субстанция потихоньку сохла и в некоторых местах уже выдерживала человека. Именно в эту сырую землю и бросали семена.

  - Просо любит, когда вода близко, - поделился Тип и подробно рассказал об этом растении.
  Гигантский злак вырастает до четырех метров в высоту, дает всего один урожай в год, зато зерна вызревает очень много. Потом растение засыхает, но от корней идет молодая поросль. Эти побеги - самый лучший корм для лошадей и свиней. Обычно, убрав урожай зерна, земле дают год отдохнуть и регулярно скашивают молодые ростки. На следующий год некоторые из них оставляют, просо вновь вырастает и дает зерно.
  Растения с почти созревшими семенами срубают, срезают с них метелки с зерном. Оставшиеся стволы на полгода замачивают в прудах, сушат под навесами. Только после этого их мнут и выбирают из трухи волокно.
  Что и говорить, растение универсальное. К тому же оно растет только в сырых низинах. У нас таких мест в достатке, а у соседей почти нет. Поэтому зерно идет нарасхват, да и волокно покупают хорошо. Недаром изображение злака попало на наши деньги.

   * * *

  Электрический кабель от ветряков протянули на берег залива, куда пригоняли плоты. Наверно, это место теперь можно называть лесопилкой, потому что мы установили там первую электрическую пилу. Чурбаки прогоняют через два вертикальных полотна - получаются шпалы для будущей железной дороги.
  Работа идет, только везде не хватает людей.

  Капитан организовал еще одну экспедицию в верховья реки, все-таки взяв с собой Типа. Три десятка людей, включая женщин и детей, и столько же плотов стали результатом похода. На этот раз деревни не захватывали, а за рабов и легкие стволы просто заплатили стальным инструментом.
  Все прибывшие мужчины отправились к Иллидо, и, разумеется, это ее не удовлетворило.
  Однако вскоре народ сам пошел в наше королевство.

  
Глава 5

  - Вдоль большой реки с гор спускается вождь Икторил. Еще он называет себя императором, - рассказал Ван, вернувшийся из города. - Войско у него огромное, а оружие такое же, как у нас: ружья, пушки, бомбы. Идут не спеша, везде устанавливают свои порядки. Некоторых владетелей вешают.
  На корабле нашего посланца имелись и пассажиры, но знали они не больше Вана. Два купца свернули свои дела и решили вместе с семьями переждать смутное время у нас в королевстве.
  - Деньги у них есть, но они согласны на любую работу, - сказал Ван. - Лишь бы мы их не прогоняли.
  Поведение беженцев говорило о том, что они изрядно напуганы. Нам тоже стоило подумать о будущем. Только без всяких размышлений было понятно, что противостоять большой армии мы не сможем.

  - Нормального флота у них точно нет, - попытался успокоить нас Капитан. - Если мы поставим пушки на торговые суда, будет намного легче. С воды они нас не возьмут. Укрепить порт и гряду, что идет вдоль реки - больше ничего не требуется. Через болота никто пройти не сможет.
  - Они могут пройти по лесу вдоль болот и напасть с другой стороны, - предположила Алло. - Флота у них нет только пока. Корабли можно захватить или купить. А пушек у нас слишком мало.

  Тут я понял, что все присутствующие смотрят на меня и ждут, что скажу я.
  Вроде бы, народу собралось совсем чуть-чуть: я с женами, Капитан с Эно да Иллидо с Ваном. Однако мне показалось, что сразу много людей ждут моего решения. Собственно, так оно и было, ведь наша страна - королевство, а король - это я.
  Наверно, в повисшей тишине моя речь показалась слишком громкой. Только говорил я, как обычно:
  - Укрепляться нужно обязательно. Построим железную дорогу - сможем по ней быстро перебрасывать войска и пушки. Я еду на острова - буду просить помощи и у детей.

   * * *

  Корабль, море, вынужденное безделье - оказывается, я совсем не забыл предыдущее плавание. Только в этот раз впереди у меня не новая жизнь и грядущая радость, а тревога и неизвестность. Помогут ли мне дети? Черная кошка между нами не пробегала, но сначала нас выставили с Бараса, а потом отправили на материк. Возможно, родственные чувства для правителей ничего не значат, и дети решат, что их государствам не стоит тратиться на помощь моему королевству.
  Мрачные предположения удавалось отгонять, но тревожные мысли возвращались. Будь у меня занятие, я бы совсем не думал о плохом. Однако безделье не позволяло забыться.

  На землю Ларгаса я сошел в нерадостном настроении. Впрочем, любопытство прогоняет любую хандру. Громкий свист заставил меня оглянуться: среди парусников, нещадно дымя, сновал самый настоящий пароход. Маленький, тихоходный - наверно, на Земле его посчитали бы это суденышко убогим. Только плыл железный кораблик туда, куда хотел, а не повиновался непредсказуемому ветру.
  Интересно, где сделали пароход, здесь или на Барасе? Попросить у сына, чтобы он подарил или продал нам это чудо? Только машина наверняка работает на угле, а в королевстве его нет.
  
  - Пап, ты думал, что мы с Ларой откажемся тебе помогать? - удивился Гришка. - Рельсы мы давно делаем, завтра отправлю к вам первую партию. Своего флота у меня почти нет, поэтому дам только два военных корабля, да и то небольших. Все оружие делают на Барасе, но тебе там не откажут. А я еще и послание Степану напишу.
  Признаться, в глубине души я рассчитывал на такой прием, а сомневался на всякий случай. Только все равно сын меня обнадежил и обрадовал.

   * * *

  Дочь, внук, маленькая внучка - встреча на Барасе заставила на какое-то время забыть о тревогах. Разве можно думать о делах, когда видишь родных людей после долгой разлуки?
  - Степан тебе поможет, - сказала Лара.

  Обычные разговоры и расспросы об Алло, Витьке, Кате закончились быстро.
  - Когда должен подойти этот Икторил? - спросил зять.
  Оказывается, слухи дошли и до Бараса.

  Всю обратную дорогу я смотрел не только на море, но и на корабли. Меня сопровождал флот Бараса. Разумеется, Степан не оставил остров без защиты и отправил со мной только часть кораблей. Однако восемь кораблей - немалая сила. К тому же, два парусника оказались просто огромными, и на одном из них плыл я.
  А где-то позади, безнадежно отстав, пробирался самый настоящий железный пароход, работавший на нефти - подарок Николаевича.

   * * *

  Корабли встали на якоря в заливе, и до причала я добирался на шлюпке. Как и в прошлый раз, меня встречал толькоТип.
  Домой я попал в самый разгар спора. Нет, мои жены не ссорились - шел государственный совет. Владетель имения, ближайшего к большому городу, предложил купить его имение.
  Вражеское войско приближалось, а Икторил, судя по слухам, мог просто отобрать землю. Поэтому покупка выглядела изрядной глупостью. С другой стороны, во владении рос лес, добывали глину и известняк, а в королевстве ничего этого не было. Да и цену за землю просили небольшую.

  - Покупать! - заявил я. - Если получится, сбить цену и покупать.
  - А если Икторил отберет землю? - возразила Катя.
  - А если не отберет? - ответил я.
  По большому счету, я не выдвинул никаких аргументов. Однако спор закончился. Неужели мое мнение обрело такой вес? Или мои слова просто перевесили чашу весов?
  - А как быть с городом? - спросил Ван. - Враг приближается. Если горожане предложат защищаться вместе?
  - Только договор о ненападении, - без раздумий ответил я. - Мы, даже если купим там владение, воевать за него не будем.
  - Почему? - удивилась Иллидо.
  - Потому что у нас не хватит сил, - разъяснил я.
  Капитан одобрительно взглянул на меня.

  - Сереженька, ты сегодня был настоящим королем, - ночью сказала Катя.
  - Да как-то само получилось, - честно ответил я.

   * * *

  Землю мы купили. Флот стоял в заливе, и вскоре о нем знали на всем побережье до самого города. Наверно, это придавало вес нашему государству, и люди шли в Междуречье, считая королевство безопасным местом. Исчез недостаток в рабочих руках, и мы строили новые укрепления рядом с портом и на гряде.
  С Ларгаса везли рельсы, и железная дорога уже дошла от порта до нашей маленькой столицы. Степан с Николаевичем слали пушки и снаряды. Оконечности королевства укреплялись и вооружались.

  Слухи о приближении Икторила все крепли. Мы купили еще одно владение, за ним - второе. В новых землях не строились укрепления, да и в производство не развивалось. Народ, глядя на такое, переселялся в королевство.
  Армия Междуречья росла, и Капитан отправил часть людей на строительство железной дороги.
  - Будем перевозить по ней пушки - встретим врага в любом месте, - сказал он.
  Друг оценил преимущество железной дороги. Думаю, скоро его посетит идея бронепоезда.

  Пришли маленькие тележки с электродвигателями, аккумуляторы, просто тележки - маленькие вагоны. Испытания подтвердили, что железная дорога - транспорт быстрый.

  Напряжение нарастало. К нам побежали из далекого города. Людей в королевстве стало еще больше. Жилья не хватало, но в еде недостатка не было. Наверно, мы смогли бы прокормить раз в десять больше народу, ведь Междуречье торговало именно продуктами питания.

  Катя и Алло скупили за бесценок всю землю от нашего порта до города. Последним сдался ближайший владетель. Продав имение, он погрузил на корабль домочадцев и уплыл подальше от неспокойных мест. Алло ворчала, что мы заплатили ему слишком много, но кирпичный заводик и порт стоили потраченных денег.

  Простой народ не спешил покидать обжитые места, и во всех землях, которые мы купили, оставались жители. Рассуждали они просто: любой власти потребуются работники, и убивать их просто нет смысла. Если правитель не хочет защищать свою землю, зачем это делать простым людям?
  А мы и не настраивали народ на войну и обещали вывезти всех в королевство, если воины Икторила начнут зверствовать.
  Зато Междуречье укрепили основательно. Восемь кораблей с Бараса, два - с Ларгаса, четыре наших торговых парусника, на которые поставили пушки - флот внушал уважение. Да и на пароходе тоже имелись орудия.
  
  Все ждали Икторила и были готовы ко всему. Наконец, приплыл маленький парусник с известием: враг вошел в город. Если честно, я не знал, что делать.
  Выручил Ван:
  - Надо постоянно держать с городом один корабль, чтобы его все видели. Думаю, Икторилу станет интересно, что за парусник постоянно находится на виду, и он начнет переговоры.
  - А если просто нападет? - предположила Катя.
  - А на чем? - улыбнулся Капитан. - Лодки против пушек не выстоят, а кораблей у них нет.
  - На корабле буду я, - заключил Ван.
  Последние слова мужа явно расстроили Иллидо, но она промолчала. Впрочем, большой опасности не предвиделось.

  - Днем стоишь у города, ночью уходишь в море, - напоследок повторил Капитан.
  Шлюпка увезла нашего посла, а вскоре и корабль поднял паруса.

  Вновь потянулось ожидание. Кажется, мы все предусмотрели, но кто знает, какую хитрость может придумать противник. Иллидо не находила себе места. Гонцы дежурили в порту, готовые немедленно оповестить нас о возвращении корабля.
  Весть пришла: парусник приближается. Мы могли просто дождаться Вана, но терпения не хватило. Взрослые и дети отправились в порт. Наверно, король должен путешествовать в собственном экипаже, но я отправил Типа с пустой коляской, а сам сел вместе со всеми в открытый пассажирский вагончик. Маленький поезд ходил быстрее лошади, а мне хотелось попасть к причалу как можно скорее.

  Мы столпились на берегу, глядя на приближающуюся шлюпку и пытаясь рассмотреть, кто в ней сидит.
  Наконец шлюпка уткнулась в лодочный причал, и на деревянный помост вышел Ван, наш белобрысый орленок. Следом за ним появился еще один такой же светловолосый мужчина.
  - Икитал, полномочный посол императора Икторила, - представил Ван спутника.
  
  Я всмотрелся в лицо мужчины и вспомнил, где я видел эту физиономию. Мне даже довелось сидеть с ним за одним столом. Было это в маленьком помещении возле проходной разрушенного завода. Мы пришли туда, чтобы поискать победитовые напайки для резцов, а в результате подружились с людьми, которыми командовал этот человек.
  Имя у него теперь другое, но и меня зовут не Сергеем. Никита изменился: погрузнел и совсем не помолодел, но я все равно узнал его. Да и он явно вспомнил меня.
  - Здорово, Серега! - сказал Никита. - Тебе привет от Большого.

  
Эпилог

  - Все зависит от королей, - убежденно сказал Витька. - Если король - нормальный пацан, то и в стране все хорошо будет. Вот тебе острова помогли, потому что там правители подходящие.
  - Там мои дети, - попытался возразить я.
  - На Земле тоже многие властители родственниками были, а все равно воевали, - немедленно парировал Большой. - Потому что были паршивыми королями.

  Витька и Никита здесь уже двадцать четыре местных года. Нас с Катей Куратор бросал в разные места, а их доставил сразу сюда. Попали наши друзья к кочевникам, начинали простыми воинами, а в итоге создали империю, объединив степняков с жителями предгорий. А теперь Большой и Никита с миротворческим корпусом наводят порядок в других краях.

  - Там, где есть нормальное государство, заключаем договор с правителем и идем дальше, - продолжил Витька. - Если одни мелкие владетели, то выбираем самого толкового. Назначаем его королем, а остальных заставляем присягнуть новому правителю. Главное, чтобы короли между собой не воевали и в своих странах поддерживали мир.
  На первый взгляд, Витька и Никита взялись за неосуществимое дело. Однако у них все получается.

  - У тебя здесь все нормально, - сказал Большой. - Съездим с тобой на острова - может, насчет кораблей договоримся. Хочу свой флот создать. Потом ты мне деньжат с припасами подкинешь и останешься. А мы тебе людьми поможем и дальше пойдем.
  Интересная получается вещь: корпус содержат все королевства, через которые проходит Витька. И народ здесь останется наверняка тот, что Большому верен. А ведь он таким образом всех объединяет!

  - А ты не боишься, что рано или поздно соседи начнут воевать? - спросил я.
  - Помирим, потом королям по шапке дадим и новых назначим, - ответил Витька. - Ты, Серега, главного не понял: здесь люди другие.
  Жители этой планеты живут дольше и стареют позже. Я это давно заметил - зря меня Большой обвиняет.

  - Женщины здесь больше пяти детей не рожают, - продолжил Витька. - Поэтому здесь народу везде не хватает. На этой планете человек - главная ценность. А те правители, которые этого не понимают, быстро остаются ни с чем.
  Может и прав Большой? Барас с Ларгасом воевали - теперь нет ни Гурчана, ни большинства владетелей с соседнего острова. Детей здесь действительно немного - просто я не обращал на это внимания. Ведь в городах России два ребенка - норма.

  Жизнь здесь - тоже эксперимент, как и на Земле. Только немного другие условия, изменен подопытный материал - люди. Значит, и результат возможен другой.
  Впрочем, откуда нам знать, какие у Куратора планы?

  
Конец
  
Оценка: 4.66*6  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"