Прудков Владимир: другие произведения.

Отхожий промысел

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Не жили богато, не хрен начинать. Народная мудрость национального масштаба.


  Сразу за мостом начинались причалы со складами, кланялись гусаки кранов, загружая речные посудины. Даже с окна автобуса ясно, что работы много, и Потапов удовлетворенно усмехнулся. Он не сомневался, что его оторвут с руками и ногами еще и по той причине, что желающих вставать под мешок находилось все меньше.
  И точно: в конторе оформился без проблем. Все путем! Немного только беспокоился об оставшейся дома матери. Конечно, тяжело ей придется. Хозяйство они завели большое, развернулись на широкую ногу. Новый дом построили рядом со старой, почти развалившейся хибарой. Построить-то построили, но недоделок уйма. А в планах еще женитьба. С Надей Самойленко он знаком уже не первый год, но все было недосуг узаконить отношения. Уезжая, наказал ей не шляться по кинам, а терпеливо ждать. "Пиши", - попросила она, провожая.
  Осенью они сыграют свадьбу. "На сто персон пир закатим!" - пообещал он. Однако она в восторг не пришла. "Ну, вот еще, что удумал, - укоризненно заметила. - Чем на гульбу, лучше на полезное деньги потратить". И он довольно ухмыльнулся: они мыслили одинаково, а про свадьбу на сто персон он загнул так, для красного словца.
  По знакомой дорожке добрался до общежития. Он приезжал уже сюда на заработки прошлым летом. Но пролетел и вернулся домой ни с чем. Не стоит вспоминать. Теперь умудрен опытом, и прежнее не повторится. Комендантша, все та же тетя Рая, которая поперек себя шире, направила его на третий этаж.
  - А вы, теть Рая, не меняетесь, - подольстившись, сказал он, имея в виду, что она не стареет.
  - Тьфу на тебя! - в ответ бросила комендантша. Наверно, как-то не так поняла.
  Первым делом осмотрел, что оставили прежние жильцы. Нашел посуду, кипу старых журналов и, что приятнее всего, электроплитку. Он тут же включил ее в розетку: нормальная, греет. Уже какая никакая, а экономия. Облюбовал одну из двух коек, застелил полученным у кастелянши чистым бельем, а под тощую подушку положил телогрейку, тоже найденную здесь. Старую, вылинявшую, но вполне пригодную для работы. "А что для грузчика надо? - рассудил он. - Будет что в ночную смену надеть, ежели холодно станет".
  И еще подумал, что хорошо бы остаться в комнате одному, а то подселят какого-нибудь забулдыгу, хлопот с ним не оберешься. Но это, знал он, вряд ли сбудется - народу сейчас много в порт валит.

  Претендент на второе место явился через день. Потапов уже отработал одну смену на загрузке рефрижератора. Он лежал на кровати, отдыхал. Вошедший был высок, костляв, со спутанной шевелюрой, в тельняшке и пиджаке. Когда открыл рот, там не оказалось двух передних зубов.
  На столе стояла бутылка из-под водки - Потапов пил из нее воду, - лежал кусок колбасы и ломоть хлеба. Незнакомец приятно поежился, потянулся к бутылке и заискивающе прошепелявил:
  - Можно, а? Мне немножко, граммов тридцать - для запаха, а дури у меня и так хватает.
  Он, угодливо поглядывая на хозяина - не сердится ли? - налил себе с полстакана и выпил одним духом. "Ых!" - успел блаженно выдохнуть, но тотчас брезгливо сморщился, ощутив вкус воды.
  Потапов хмуро смотрел на него. Удивили худоба незнакомца и узкие плечи: "Как же такой под мешком стоять будет?" Но особенно не понравилось, что у этого весельчака не было вещей, чемодана, и только на левой руке болталась наполовину пустая сетка.
  - Ты погоди-ка располагаться, - нашелся Потапов. - Ко мне должон дружок на днях подкатить. Просись в другую комнату.
  Спровадил. Вторым оказался молоденький парень, красивый, широкоплечий - пожалуй, сильный, но не так плотно сбитый, как сам Потапов, работавший с четырнадцати лет и рано заматеревший. Взгляд у парнишки был приветливый, глаза - зеленоватые. "Ну, с этим можно столковаться", - решил Потапов. Он ужас как не любил слишком грамотных и заносчивых, не терпел, когда над ним посмеивались. Но не терпел и людей тупых, невежд. Нравились умные, начитанные, способные удивить каким-нибудь необыкновенным фактом из географии или истории, однако каждый раз сникающие, когда сам начинал держать речь. В нем, видимо, жил проповедник.
  Парня звали Виталькой, он сообщил, что весной демобилизовался, отслужив два года, и решил одну навигацию здесь "отпахать", а там видно будет. Поболтали о том, о сем. Потапов деловито откашлялся. Он только-только поставил внутренний замок, памятую о том, что в прошлом сезоне его обокрали, элементарно открыв дверь простеньким универсальным ключом.
  - Вот что, Виталька. В нашей комнате замок ненадежный был. Я новый купил и переставил. Так что, если намерен жить тута, с тебя причитается половина.
  - Конечно, чего там! - Виталька полез в карман. - Сколько с меня?
  Потапов удовлетворенно хмыкнул и отдал только что взятые рубли "взаймы".
  - Бери, бери! Вижу, что у тебя ничего не осталось. А отдашь в получку. И вот что я тебе скажу, Виталик. Оно конешно, ты волен поступать, как тебе заблагорассудится, но уж коли со мной жить собрался, то послухай, чего я хочу. Я не для забавы сюда за тыщи верст приехал. Много работать буду, а значит, и отдых должон быть спокойным. Чтобы, значит, ни шуму, ни гаму, ни пьяных корешей.
  - Мне тоже деньги нужны, - грустно сказал парень. - У меня отец очень сильно болеет, умрет, наверно, скоро. В любой день телеграмма может прийти. Нужно, по крайней мере, на авиабилет деньги иметь.

  Недели через две Потапов втянулся в работу, восемь часов отрабатывал без особенного напряжения и решил, что пора работать часов по двенадцать и без выходных. Он находил помощников, брал вагон с мукой или с консервами - разгружали, а потом шел на смену, в свою бригаду. Хорошие заработки получались в выходные дни. Его уже знали все диспетчера, а приемосдатчицы говорили, что он настоящий полковник. Среди них были молодые, незамужние девки. Во время перекуров Потапов любил побеседовать с ними, рассказывал, какой у него построен замечательный дом.
  - А где?
  - В Европе, - со значением отвечал он.
  - Возьми с собой, - просили девки.
  "Шутят, конечно, - понимал он. - Но если всерьез..." Он и сам охотно шутил, однако помнил, что у него есть Надюха.
  Приглашал калымить Витальку, но тот соглашался редко, потому что с непривычки уставал. Как-то Потапову указали на чернобородого, фиксатого мужчину: этот, мол, стольник этой ночью в карты выиграл. Потапов с завистью посмотрел на него: "Фу-ты, ну-ты, я в самый удачный день полсотни заработал, так у меня рубашка белая от пота была". Через три дня Фиксатый - он жил в соседней комнате - подошел к Потапову и попросил рубль на обед: проигрался. Потапов с любопытством глянул на него, ожидал увидеть отчаяние на лице, но чернобородый весело блестел фиксой. "Да глупости это, - решил. -Что легко достается, то и легко теряется".
  Заработанные деньги он прятал в чемодан - не в одну кучу, а по разным углам, среди белья, рассудив: "Если, не дай бог, какой-нибудь жулик все-таки сумеет залезть, то первую пачечку найдет и возрадуется, а остальные-то целыми останутся!" Но, поразмыслив дальше в этом направлении, обеспокоился. Ведь может найтись такой ворюга, который утащит весь чемодан, даже не заглядывая, что там. "Хорошо все-таки, что новый замок поставил и такого жильца подобрал. Парень надежный!" - успокаивал себя. Виталька был ему любопытен. Пока он вел себя тихо-мирно, деньги не тратил, лишь иногда ходил в кинотеатр "Родина". Дважды, в дождливые дни, когда работы не было, ходили вместе - благо рядом, на проспекте. Первый раз, по мнению Потапова, попали на никудышный фильм. Про мужика, который определял по нюху качество духов.
  - Ну, мура! - возмущался он. - Показывают вроде бы взрослого мужика, а чем занимается? Духи нюхает! По носу дали - уже трагедия, нюх потерял.
  Второй же фильм, исторический, ему понравился. Он долго еще вспоминал отдельные эпизоды, рассказывал Витальке, как будто тот не сидел рядом в кинозале и солидно определял: "Да, не зазря деньги заплатили... Хотя могли бы и сэкономить: на первый ряд билеты взять, а потом пересесть куда надо. Мест-то пустых уйма была".
  Однажды Виталька пришел поздно, крепко выпивший, и поставил на стол бутылку вина с радужной этикеткой.
  - Анатоль, вставай. Выпьем!
  Потапов и не подумал встать. Покосился на парня.
  - Как же ты в ночь на работу пойдешь?
  - А плевать. Не пойду, - Виталька вытащил из кармана голубую книжицу. - Вот, смотри. Задача-минимум выполнена! В случае чего, на самолет есть.
  Потапов взял сберкнижку, долго разглядывал.
  - Ты гляди-ко! Не обманут?
  - Да ты что, ни разу сберкассой не пользовался? - удивился сосед.
  - А откуда у нас в деревне сберкасса? В райцентр надоть ехать. А туды не так просто и добраться. Да и откладывать нечего было. Все в ход шло.
  Подумал еще, помозговал и решил, что при теперешнем положении хорошо так-то деньги хранить. На следующий день собрал свои накопления и отправился в сберкассу. Заполнил приемный листок; буквы выводил медленно, разборчиво. С особенным старанием начертал контрольную подпись: ПОТАПОВ. И с того дня стал регулярно навещать сберкассу. Впоследствии заметил, как лихо и неразборчиво расписываются другие, и решил "выработать" свою подпись. Тренировался в минуты отдыха, исчеркал несколько листов бумаги, и наконец у него получилось нечто загогулистое и непонятное - такое невозможно подделать. Удовлетворенно хмыкнул и показал новую подпись Витальке. Тот хмурый, помятый лежал на кровати. "Пропился", - понял Потапов. Обоим нужно было идти во вторую смену. Потапов поджарил картошки, вытащил из умывальника, который служил ему холодильником, пакет с молоком. Он так питался со дня приезда, в столовые ходил редко: дорого и невкусно... Пока ел, Виталька в прежней позе лежал на кровати и старался не смотреть в его сторону. Потапов крякнул.
  - Иди поешь, - сказал сердито. - Только не думай, что я тебя, значится, кормить буду. Не одобряю твое поведение. Прежде, чем тратиться, нужно головой думать. Не маленький.
  Виталька виновато улыбался и ел картошку.
  - А то давай питаться вместе. Вдвоем оно даже выгоднее. Будем скидываться на месяц, я - за кассира. И ты знай, что из этих денег ни копейки не пойдет на сторону. И не спрашивай их у меня, как будто их и нету. Зато обещаю: сытым будешь.
  Виталька согласился. И в первую же получку, без напоминания, протянул взнос. Однако, пока у него водились деньги, частенько питался на стороне. Для Потапова вышло сверхвыгодно. "Вот дурачок, зачем же он где-то тратится, когда дома есть, что поесть". Виталькино поведение было настолько странным, что даже встревожился: а нет ли тут подвоха? А не ведет ли его кореш какую-нибудь свою бухгалтерию?
  Но однажды Виталька похлебал овощной суп, зажаренный шкварками, и принялся благодарить:
  - Спасибо, Анатоль! Теперь я голодным не бываю. И готовишь ты вкусно. Премного благодарен!
  И Потапов посмеялся над своими подозрениями. Какой там может быть подвох!.. Он расчувствовался.
  - А знаешь, Виталя, я тоже не жадён. Но у нас всегда так, всю жизнь. Бывало, дед Кузьма учил: ежели, говорит, съешь четыре картофелины и насытишься, то ешь только три - с голоду не помрешь.
  - Самоотверженный ты, - подумав, сказал Виталька.
  - Почему? - Потапов удивился.
  - Не для себя живешь. У тебя цель: накопить, ну не миллион, но пару тыщ по крайней мере. А спрашивается: на что ты их потратишь?
  Потапов, не переставая дивиться, глядел на него: что еще скажет?
  - Ведь, как пить дать, не на себя. Ты себе рубашку новую не купишь, в заштопанных брюках ходишь. Ну а скажем, дочь у тебя родится. И на пианино захочет играть. Ведь купишь?
  Потапов не ответил и начал чесать затылок.
  С того дня часто задумывался, решая купит ли он своей возможной дочурке пианино или нет?.. Иногда захаживал в магазины, ничего не покупал, а только присматривался. И впервые в жизни, в центральном универмаге, подошел посмотреть на пианино. Слишком дорого! А Виталька с того времени, часто спрашивал, не то подначивая, не то действительно из интереса:
  - А что тебе еще дед Кузьма говорил?
  - А еще он мне наказывал давать в лобешник тому, кто слишком много интересуется.
  Но в другой раз сам начинал рассказывать.
  - Когда я в первый раз на заработки собрался, дед Кузьма сказал: "Ну, знамо дело. Мы, крестьяне, еще при царе Горохе в город на заработки ездили".
  - Как же, и я знаю, - поддержал разговор Виталька. - Называется: отхожий промысел. Мы по истории проходили. Только те крестьяне зимой ездили, когда работа на полях заканчивалась. А ты летом сквозанул.
  - Так вот же ведь, - с досадой крякнул Потапов, припоминая оставшуюся дома мать и остерегаясь, как бы там её радикулит не прихватил или еще что.
  И вообще, как ни уезжал он, что-нибудь да случалось. В прошлый отъезд дед Кузьма помер. Осталась после него балалайка - старинная, с выщербленным деревянным корпусом. И вновь мысли переметнулись на день сегодняшний. Вспомнив про балалайку, сделал ревизию своих намерений и опять заговорил.
  - Нет, наверно, не куплю я ей пианино, - сообщил Витальке.
  - Кому "ей"? - удивленно, забыв первый о том разговор, спросил парень.
  - Ну, дочке. Шибко дорого. Пущай на балалайке балуется.
  К Витальке он потеплел. Слушал тот всегда внимательно - вот что ему нравилось. Слушал эти частые "должон", "нужон" и лишь однажды осведомился:
  - Почему так говоришь? Так неправильно.
  - Указывали и до тебя, - разъяснил Потапов. - Но, по-моему, так звучит солидней.

  Лежали в трюме на мешках, ожидая, когда подвезут очередную партию муки. Щербатый парень, которого выставил из своей комнаты Потапов, указал на виднеющийся кончик телевизионной башни:
  - Ищут охотников покрасить. Большие деньги обещают.
  - А сколько она метров? - спросил Потапов.
  - Щас определю. - Щербатый вытянул вперед руку, выставил большой палец и прищурился, совместив с башней. Потом наморщил лоб, что-то подсчитывая. - Двести семисят пять метров пиисят сантиметров.
  Больше ни у кого вопросов не было. И лишь Потапов не отставал:
  - А как ты определил?
  - Методом подобных треугольников.
  Ишь ты! Шибко все грамотные. Он такого метода не знал и притих, соображая: "А что, это по мне. Я высоты не боюсь, возьмусь за это дело". Долго агитировал Витальку в напарники.
  - Работа не чижолая, смелость только надо иметь. Давай вдвоем подрядимся! Помаленечку, полегонечку и покрасим. Краски, может, в свою пользу сэкономим. Ясно, что там ее жалеть не будут. А краска - завсегда в хозяйстве сгодится.
  - Да трепотня все это, - отмахивался Виталька. - Зачем ее красить?
  - Нет, похоже на правду. Это большое дело - чтобы ржа железо не ела.
  Он все же уговорил Витальку, и пошли они в радиотелецентр. На первом этаже, в стеклянном холле, молодые люди в светлых костюмах играли в настольный теннис. Потапов подошел к ним и объявил о цели своего прибытия. Все начали его удивленно разглядывать, а кто-то захихикал.
  - Чего смеетесь, - нахмурился Потапов. - Если не требуемся, то так и скажите.
  И нашли им работу: раскидать огромную кучу чернозема по клумбам перед зданием центра. Когда возвращались в общежитие, Потапов сказал:
  - Я понял. Щербатый хотел подсмеяться надо мной. Но я человек битый: хоть по четвертаку да заработали.
  Однажды он разгружал шифер. Погрузчик отвозил на причал. Надо же сколько здесь! А в родной деревне шифер был дефицит, и крыша нового дома покрыта абы чем. "А можно для себе выписать?" - договорился и пошел в сберкассу снять денег, чтобы заказать контейнер и переправить домой. Расписался лихо и даже хвостик пририсовал. Но кассирша с подозрением глянула на него:
  - Это не та подпись, что на контрольном листке. Потрудитесь расписаться, как там.
  Однако он уже и забыл, как расписывался. Долго его терзали, потребовали паспорт, заставили еще раз пять воспроизводить подпись и лишь тогда выдали деньги. Потапов рассердился и ворчал: "У, бюрократы, свяжись только с вами..." Но шифер отправил быстро, обошлось все сравнительно дешево, и вновь благодушное настроение вернулось к нему. На жд-станции загружать контейнер помогал Виталька. Укладывали листы под немилосердно палящим солнцем, и Потапов притомил парня. Уже когда закончили, слабак Виталька вытер пот со лба, закурил и, с облегчением выпустив струйку дыма, спросил:
  - И откуда у тебя столько энергии берется, Анатоль?
  - Так не пью, не курю и тебе не советую.

  В жарком июле в порт, из Астрахани, пришел первый состав с арбузами. Ели прямо в вагонах "до пуза". Однако Потапов, вдобавок, набрал целый мешок разбитых, треснутых и потащил через проходную. Задержали.
  - Да вы чо, - возмутился он, - я ж разбитые отобрал. Их все равно спишут.
  - А кто тебя знает, - не пропускал охранник. - Может, ты специально разбил.
  - Да зачем специально? - возмущался он. - Там море таких.
  Все равно не пропустили. Тогда он с внешней стороны бетонного забора насыпал стружек с упаковок и, через изгородь, перебросал с десяток целых. Угощал дома Витальку. К арбузам нарезал ржаного хлеба. Виталька вначале отказывался.
  - Да ты попробуй, - настаивал Потапов. - Нет ничего вкуснее, чем арбуз с ломтем ржаного хлеба.
  Виталька попробовал, и ему понравилось.
  - Действительно, в этом что-то есть.
  Иногда Потапов умудрялся протащить через проходную банку с тушенкой или с овощами.
  - Ну вот, сегодня опять сэкономили, - хвалился парню, разливая по тарелкам дармовой суп.
  Виталька же обычно возвращался домой с пустыми руками.
  - Беспечный ты человек, - пенял ему Потапов. - Смотри, а то я мною приобретенный харч поставлю на баланс и свой взнос на пропитание уменьшу.
  - Да ставь, - махал рукой Виталька.
  И Потапов продолжал таскать продукты. И не он один такой был. Тащили многие, кто что сможет. Однажды, в рабочее время, рабочих созвали в зал административного корпуса, и специально прибывший капитан ОБХСС прочитал лекцию о хищениях. С особым вниманием выслушали известие, что на первое место по городу вышла ткацкая фабрика, где работали сплошь женщины, а ихний речной порт оказался на втором месте. Мужики были обескуражены.
  - Выходит, проиграли мы бабам соцсоревнование, - комментировали, расходясь. - Надо бы подналечь.
  Работая в день Фиксатый и Щербатый надыбали упаковку с шубами, которую отправляли на север тамошним красавицам. Решили ночью поживиться. Потапов подслушал их разговор, подошел, просунул руку в ящик и помял шубу. Шикарная вещь! Хороший подарок для его Надюхи. И он тоже стал дожидаться ночи. Однако к вечеру, ему предложили выгодный наряд по разгрузке импортной мебели, и он, сагитировав Витальку, взялся за это дело.
  А Щербатый и Фиксатый попались. Когда перебрасывали краденные шубы через забор, одна зацепилась на ветвях клена и повисла, раздуваемая ветром, как пиратский флаг. Курсировавший по территории охранник издали заметил. Щербатого и Фиксатого повязали. Потом был выездной показательный суд прямо на территории порта, им дали срок, и мужики, понурив головы, в наручниках, подталкиваемые сзади ментами, полезли в автозак. Поминай, как звали. А собственно, никак. Только по кличкам и запомнились.
  После суда, вернувшись в общагу, Потапов подошел к окну, отыскал взглядом единственный действующий в городе храм и стал истово креститься. Виталька заметил:
  - Ты чего?
  - Поблагодарил бога за то, что он уберег меня от тюрьмы.
  - Так ты верующий, что ли?
  - Не так, чтобы очень. Но в трудные минуты - да. Мне маманя и раньше советовала в таких случаях к богу обращаться.
  А вскоре мать очень даже наглядно напомнила о своем житие. Потапов получил от неё письмо. В тот вечер он никуда не пошел, а принялся писать ответ. Не забыл дать наставление насчет шифера: "Скоро к тибе приидет контенер с шифером. Расгружать на помощ позови соседей Николая и Фому. Пусть перитащют шифер в сарай. Да следи за ними пущай акуратней носют. Потом сарай замкни на висячий замок. Шифер вещь ценая, на улице не валяетца и знаю я этих соседей могут стащить, если выпить захотчитца. Еще хочу спросить заходит ли к тебе Надя Самойленко? Передай ей что я остаюсь в своих твердых намерениях".
  Всего он исписал тетрадный лист и, когда писал, озабоченно хмурил брови, сомневаясь в своих советах: а дома ли те соседи... нет, все-таки в деревне женщинам без мужиков никак не обойтись. Закончив и разгладив лоб, дал прочесть ответ вернувшемуся с прогулки Витальке. Тот читал - рот до ушей.
  - Ну ты и пишешь!
  - Дак ты сколько классов кончил?
  - Одиннадцать. Аттестат в кармане. Я вот стаж заработаю, опыта поднаберусь и поеду в Москву учиться.
  - На кого?
  - На инженера человеческих душ.
  - А если не примут?
  - Тогда в техникум на сантехника.
  - Ну, с богом! А я всего шесть классов закончил. Мог ба, конечно, и дальше учиться, но с учительницей нащот запятых не поладил.
  - А что так?
  - Засумлевался, так ли они нужны.
  - В истории был случай, когда из-за этой самой запятой человека повесили, - со знающим видом сообщил Виталька.
  - Иди ты!
  - Точно говорю... Может, тебе ошибки исправить?
  - Да нет, не стоит, - отказался Потапов. - Мать тогда ничего не поймет. Ведь я ей всегда с ошибками пишу. Но вот другое письмо мне нужно без ошибок и позакувыристей сочинить.
  - Это Наде-то Самойленко?
  - Ну да. Только потом. Я уже устал от писанины.

  В воскресенье утром, придя с ночной смены, Потапов растолкал Витальку. Тот недовольно пробурчал, что никуда не пойдет.
  - Вставай, вставай! Я тебя не на работу. Прогуляемся до толкучки. Я решил рублей эдак на сто не быть самоотверженным. Брюки мне надо купить и куртку. Вот попалась бы такая, как у тебя.
  - Такую вряд ли на нашей толкучке найдешь, - сказал Виталька, поднимаясь. - Это мне старший брат в Японии купил, когда в последний рейс ходил.
  - Почему в последний?
  - Списали. Запил и на следующий рейс опоздал.
  - Ну и дурак, - расстроился за его брата Потапов. - Такой работы лишился.
  До толкучки было минут пятнадцать ходьбы. В последний год вышло послабление, и теперь здесь открыто продавали всё. Многим спекулянтам, то есть теперь уже коммерсантам, на самом рынке места не досталось, и они расположились на пустыре, разложив товар прямо на земле. Пока шли вдоль рядов, Потапов все успел перещупать, обязательно спрашивал цену. Брюки купил в государственной лавке, но и тут пытался поторговаться. Виталька устал бегать за ним.
  - Анатоль, что ты все разглядываешь да ощупываешь?
  - А почему бы и нет? - ответил вопросом на вопрос Потапов. - Я всегда помню, что у меня есть дом, который надо обставить. Хорошую вещицу сразу куплю!
  Он надолго застрял возле яркой, маслом писаной картины в резной рамке, которую продавал мужчина с аккуратной бородкой клинышком. На картине был изображен пруд и девушка на берегу, ножкой пробующая воду.
  - Ну а тут что ты нашел?
  -Хорошая вещь. Думаю, не взять ли.
  - Халтура.
  - Не скажи, красочно. Вишь, народу сколько. Народ, он знает!
  - Да зеваки собрались. Посади рядом живую девку в том же наряде, и как ты думаешь, куда бы все повернулись?
  - Так еще бы! Картины тогда и нужны, когда недостаток живого. Нету за моим домом моря, так подай на картине. Не растет в огороде пальма, так - изобрази... Нет, зря не ругай, картина хорошая.
  Похвалил громко, во всеуслышание, и бородатый мужчина встрепенулся:
  - Рад видеть истинного ценителя живописи! Это ранний Ренуар, копия. Берите, вам уступлю дешевле.
  - Но покупать ее, - заключил свою речь Потапов, по-прежнему обращаясь к Витальке, - я вообще-то не собираюсь. На этот раз у меня в планах другое.
  - Ну и правильно, - одобрил Виталька. - Таким Ренуарам только в сортире место.
  Мужчина сердито сплюнул, в толпе заулыбались, а Потапов деловито зашагал дальше. В общежитие вернулись к обеду. Он приобрел кое-что, совсем не импортное - подешевле. Надел обновки: брюки дудочкой с отворотами, сиреневую рубашку навыпуск - и прошелся.
  - Ну как?
  - Ты б еще шелковым пояском подпоясался, - посоветовал Виталий.
  Потапов усмехнулся - у каждого, мол, свой вкус - и стал медленно раздеваться. Потянулся к рабочей одежде. День выдался очень жаркий, но в их комнате, с окном на север, пока стояла прохлада.
  - Неужели в порт пойдешь? - воскликнул Виталька. - Анатоль, не изнуряй себя, отдохни хоть разик.
  - Я, может, и не пошел ба, да что делать-то?
  Виталька предложил сходить вечером на эстрадный концерт в парк. Он уже взял два билета - себе и своей девушке, с которой недавно познакомился, и пообещал достать третий. Потапов подумал и согласился.
  - Ладно уж, схожу. Пропущу смену, у меня в запасе море отгулов. Заодно взгляну на твою кралю.
  До вечера было еще далеко, и они решили поваляться на кроватях. Потапов в майке и трусах лежал, думал. Повернулся к Витальке.
  - Слышь... Вот я все гадаю: а не познакомиться и мне с какой-нибудь девахой. Так, для ради смеха.
  На концерт он не попал. Виталька долго и безуспешно бегал у входа в концертный зал, спрашивая "лишний билетик". Но слишком много было желающих послушать знаменитую певицу из Москвы. За пять минут до начала пришла Виталькина знакомая. Она была глазастая, хрупкая и, на взгляд Потапова, слишком тонконогая. Но на лицо привлекательная - он с удовольствием смотрел на нее. Прозвенел последний звонок. Виталька бегал в отчаянии.
  - Ладно уж, не мечись, - сказал Потапов. - Вы идите, а я тут погуляю. Не суждено мне, видно, поглядеть на певицу этую.
  Они зашли в зал, а Потапов присел на скамейку. Делать было нечего, разве что опять думать. И он стал думать о Виталькиной девчонке. "М-да, хрупкая какая она. Конечно, для состоятельного человека иметь такую подругу жизни - в самый тот. Посадит возле себя и будет любоваться, как статуэткой. Хрупкие вещи дороже ценятся. Ну, а ежели другие условия? Ежели воду придется из колодца таскать, мыть, стирать, хлеб печь? Куда её красота денется!" - решил, что такая ему не подойдет. Вот Надюха покрепче, и у них просто все - без всяких там вздохов и переживаний. У них как бы молчаливый договор на будущую совместную жизнь и взаимовыручку. И опять одобрил свое поведение, но стало немножко грустно от того, что нету у него возможностей беречь и любоваться "подругой жизни".
  Из зала донеслись звуки музыки, запела певица. Она пела о простых вещах - о рощах да березках, - но очень старательно, с чувством. И Потапов, поддаваясь музыке и раскисая, пробормотал: "Вот же ведь!" Но когда из зала загремели неистовые аплодисменты, он недовольно крякнул: "И чего бесятся?"
  Объявили антракт, и Потапов поднялся. "Они там сейчас в буфете вино будут пить, и Виталька её дорогими конфетами потчевать будет". Он разглядел неподалеку летний павильон и пошел туда. Заказал стакан вина и одну шоколадную конфету, подумав при этом: "Еще на рупь не буду самоотверженным". Эта поговорка ему все больше нравилась.
  Прослушал и второе отделение концерта. Люди из зала выходили счастливые, словно им подарили по пятаку. Увидел Потапов и Витальку с девушкой, однако не подошел, а наоборот, спрятался за афишей: "Нечего им мешать".
  В парке бродил дотемна. Рискнул подойти к девушке - такой же хрупкой, голенастой и даже лицом похожей на Виталькину подружку. Они стояли под фонарем, и девушка оглядела его с головы до пят.
  - Я не знакомлюсь на улицах с незнакомыми мужчинами, - четко, презрительно сказала она.
  "И чего это ей не понравилось во мне? - думал он, провожая ее взглядом. - Брюки новые, рубашка тож. Может, туфли?" Туфли были старые. Надо бы и туфли новые приобрести или, по крайней мере, знакомиться не под фонарем, чтобы она не разглядела. Он еще побродил с полчаса. Как тоскливо одному, не занятому делом, не утомленному, в душной ночи!..
  В двенадцать часов, когда вокруг стало пусто, отправился в общежитие. Разделся до трусов и некоторое время сидел на кровати, спать не хотелось. Виталька отсутствовал. "Чего сидеть-то", - подумал и потянулся за парусиновыми штанами, в которых работал.

  И в эту ночь тоже пахал, как папа Карло, хотя днем предупредил звеньевого, что берет выходной. Утомился изрядно, а вчерашнее - поход на концерт, блуждание по парку - напрочь выветрилось из головы. Но все же какая-то заноза осталась. Уже на выходе из порта, у табельной, замедлил шаг. Табельщица Вика - черноглазая, симпатичная девушка - всегда была приветлива с ним, и, заговаривая, улыбалась. Это его удивляло: ведь здесь, в порту, он ходит грязный, оборванный, как бродяга. А она - красиво одета, опрятна, смотрит из своего окошечка, будто дикторша телевидения с экрана.
  "Наверно, поняла, что я надежный мужик".
  Заметила и сегодня, приветливо поздоровалась. Откликнулся, заговорил. Похвалился, что вчера ходил на концерт. Правда, не стал пояснять, что в зал не попал. Она опять заулыбалась непонятной для него улыбкой и проговорила, растягивая слова:
  - Вы, Анатолий, должно быть, любите музыку?
  - Не без того!
  - И какая группа вам больше всего нравится?
  - А эти... четыре девки с гитарами наперевес. - Он приободрился, заговорил смелее, громче и подумал: "А ладно, придется все-таки сделать себе выходной". - Вика, давай встретимся вечером.
  - Ну что ж, - сказала она. - Давайте сходим в кафе "Полет". Кстати, там у них приличный ансамбль. Называется "Поднебесные птицы".
  Вечером они сидели в кафе "Полет". Потапов надел белую рубашку, повязал широкий цветной галстук - все одолжил у Витальки. На ногах новые, впопыхах купленные туфли. "Эх, какого фраера из меня сделали", - с усмешкой думал. На столике стояло марочное вино, закуски, ваза с яблоками, шоколадные конфеты. Всего, как выяснилось позже, на четвертную с копейками. А вот "Поднебесные птицы" на грешную землю так и не спустились. Наверно, как и он, в этот день решили отдохнуть. Потапов, памятуя, что Вика пришла слушать музыку, бросал в автомат пятаки и, не читая названий, нажимал на клавиши выбора. Дважды они поднимались танцевать под медленную, гипнотизирующую мелодию. Скакать под эти быстрые, душераздирающие вопли, которые так обожала молодежь, он не рисковал. Да и вообще чувствовал себя не в своей тарелке. Близости с Викой не возникало. Она по-прежнему обращалась к нему на "вы"; ему показалось - специально, чтобы держать на дистанции. Он вначале что-то там ей говорил, но потом насупился, основательно примолк.
  - Отчего вы так изменились, Толя? Я не узнаю вас!
  "Да она что - дурочкой прикидывается?" - терпение у него было на пределе. Рассчитались - Потапов, конечно, рассчитался - и вышли. Возле кафе обнимались парочки. "Однако пора и мне действовать", - он положил своей спутнице руку на плечо. Но Вика тут же выскользнула.
  - Не надо, Толя.
  - Почему ж не надо? - как можно игривее спросил.
  - Ну нельзя же так сразу...
  - А вино пить "сразу" можно?
  - Фу, какой вы! - презрительно бросила она и, оторвавшись от него, быстренько зацокала каблуками по асфальту.
  Он вернулся домой сердитый, с закушенными в гневе губами. "Прикидываются благородными. Жрать и пить за чужой счет им, видишь ли, можно, а чего другого сразу нельзя". Посидел на койке, слушая, как мирно и безмятежно посапывает Виталька. Злость на девушку постепенно унялась, осталось только недовольство собой. "Вся эта мура оттого, что много бездельничаю", - определил и решил наказать себя.
  - Хрен тебе, а не морковка! - выдал громко, злобно.
  - А? Чего? - на миг пробудился Виталька.
  - Ниче, это я сам с собой.
  Переоделся в грязное и пошел в порт. Погода переменилась. Вдоль реки потянул холодный ветер. И работа, конечно, нашлась. Самая адовая, на которую охотников находилось мало: разгружать каустическую соду. Раньше он выбирал посподручней, но тут, словно мстя самому себе, взялся за соду. И выгружал один - целый вагон. Невозможно было дышать, жгло руки, хотелось выйти из вагона, присесть где-нибудь подальше и отдохнуть. Но нет: только дай себе волю - сядешь и не встанешь...
  Солнце поднялось над рекой. Он бросил последний мешок на поддон, спустился с причала на дебаркадер и стал смывать с себя пот и пыль.
  - Эй, Потапов! - окликнули его сверху.
  Он поднял голову: стоит на причале диспетчер Эдуард Сергеич. Вышел, видно, на утреннюю проминку.
  - Красивое у тебя сложение, Потапов. Я даже залюбовался, - Эдуард Сергеич вздохнул. - С какого ты года?.. Э, так мы почти ровесники. А у меня животик уже.
  - Ну так давайте обменяемся должностями, и животик у вас спадет.
  Эдуард Сергеич засмеялся и пошел восвояси. А Потапов обсох, надел куртку и пошел в общагу - минут триста покемарить, да с обеда опять впрягаться.

  Девятнадцатого августа он работал в день, в трюме теплохода, принимал поддоны с продуктами. Север старался запастись перед зимой самой разнообразной жратвой - в банках, в мешках, в ящиках. Работа была не так чтобы очень тяжелая: Потапов даже умудрялся подремать в перерывах между подачами поддонов. Потом внутренние часы ему подсказали: что-то долго не подают. Выглянул из трюма и увидел, что гак крана неподвижно висит, а на причале - ни души.
  "Что ж это случилось?" - забеспокоился он. В последние дни передавали, что в столице неспокойно. Но сейчас спросить не у кого...
  Благо появилась живая душа: вниз по лестнице, задолго до конца смены, торопливо спускался крановщик. Значит, действительно что-то стряслось; попробуй-ка его заставь спуститься с пятидесятиметровой высоты - это ж потом наверх лишний раз лезть.
  - Эй, чего случилось-то? - крикнул Потапов, задрав голову. - Война, что ли?
  Крановщик слез и подошел к краю причала.
  - Ну, война - не война, а ГКЧП манифест выдвинуло, - пояснил он. - По Москве танки ездят. Наверно, Ельцина в каталажку упрячут.
  - Вон оно что! - Потапов поднялся на причал. - Ну, а ты куда собрался?
  - Куда все. На митинг.
  - И надолго эти заморочки?
  - Не знаю. Может, и надолго.
  - А кто ж мне поддоны в трюм подаст? - с недоумением спросил Потапов.
  - Какие поддоны?! - вскипятился крановщик. - Может, народ уже баррикады строит, а ты мне тут... за поддоны!
  - Нет уж, погоди, - Потапов придержал его за рукав куртки. - Сначала давай трюм догрузим.
  - А стропить кто будет?
  - Ниче, я сам и зацеплю, и отцеплю.
  - Что ж ты, как козел, туда-сюда прыгать будешь?
  - Буду. Лезь на свое место. А за козла - схлопочешь.
  - Я ж только слез, - крановщик дернул руку, высвободился и побежал на митинг. Но Потапов настиг его двумя мощными прыжками, сжал предплечье и повел к крану.
  - Доработаешь смену, тогда дуй хоть куда: хоть на митинг, хоть на баррикады.
  Погрузку сухогруза продолжили. Только Потапов тоже ведь не железный. Послушал, поглядел, как заколобродил народ, и желание работать приуменьшилось. Но ни у кого, в том числе и у него, не уменьшилось желание получать большие деньги.
  Он протянул еще две недели - до очередного письма из дома. В этот раз мать написала, что захворала и ей тяжело управляться с хозяйством. А Надя и рада бы помочь, но сама за двоих на ферме работает. И Потапов, еще до закрытия навигации, стал собираться домой. Тем более что денег много заработал.
  Пока увольнялся да рассчитывался, два дня бездельничал. И опять, особенно по вечерам, стала нападать на него непонятная тоска. "Что за напасть? - обескуражено думал он. - Или судьба у меня такая: вкалывать до полного опупения?"
  Провожал Виталька. Потапов позволил себе крепко выпить на прощание, потратился аж на две бутылки. У Витальки денег, кроме неприкосновенных - на билет до Таганрога - не было, но он, бескорыстная душа, не захотел оставаться в долгу и подарил джинсовую куртку. Перед самой посадкой, на перроне, Потапов признался ему:
  - Я уважал людей расчетливых, бережливых, ну в общем таких, как примерно сам... А ты сбил меня с толку.
  - Коли так, на тебе и мою рубашку!
  - Это еще зачем?..
  - Чтобы окончательно сбить, - закосевший Виталька стащил с плеч ярко-зеленую японскую рубашку, а сам остался в майке, хотя было уже прохладно.

  Утром Потапов проснулся в вагоне на второй полке. Долго разглядывал и поглаживал оказавшуюся на нем импортную рубашку. И Виталькина куртка тут же, на вешалке, висела. Нет, все-таки замечательно закончился сезон. Вот только побаливала голова. Он сходил в туалет, ополоснул сухую кожу лица. "А не буду-ка я еще раз самоотверженным!" - опять припомнил вновь приобретенную поговорку и пошел в вагон-ресторан опохмеляться. За столиком с ним сидели еще двое страждущих. За пивом перезнакомились. Он рассказал им, что едет домой, а весь летний сезон отработал в порту, не взяв ни одного выходного.
  - Это сколько же дней ты пахал без передыху? - заинтересовались попутчики, и все вместе принялись подсчитывать. Оказалось, что он работал без выходных сто двадцать дней и ночей.
  - Э, слушай, тебе надо заявку подать, - посоветовали парни. - В книгу рекордов Гинесса.
  Однако никто из них не знал толком, как её подавать. Да и он сам отнесся к этой идее поверхностно.
  - Нужны мне их рекорды. Шубу из них не сошьешь.
  - Как знать, - интриговали попутчики. - Диплом-то наверняка получишь.
  - Какой диплом?
  - Ну, свидетельство. Бумагу с подтверждением.
  - А бумага мне зачем?.. Я предпочитаю, чтобы со мной рассчитывались червонцами.
  За то, чтобы не переводились червонцы, и выпили в очередной раз. В окнах вагона-ресторана показались Уральские горы. Выбежали на станции, набрали пива, водки. В ресторане-то было намного дороже. Волгу-матушку, на которую Потапов хотел полюбоваться, проехали, не помнил когда - наверно, проспал.
  Днем его разбудила проводница и сказала, чтоб готовился выходить. Голова у него была совсем пустая и гулкая, как барабан; он напрягся, пытаясь извлечь из глубин памяти то, что происходило в последние сутки. Припомнилось, однако, далеко не все; но по-всякому выходило, что он разошелся на полную катушку, угощал незнакомых людей, а они его подобострастно хвалили за доброту и широту души и удивлялись рекордам, которые он установил в эту навигацию.
  Похолодев и ожидая самое худшее, он полез в потайной карман. Так и есть - пусто; потом обшарил все другие карманы - везде голяк, и только, как будто в насмешку, в нагрудном кармане обнаружил рваный рубль.
  "Но ведь не мог же я столько пропить! - с тоской подумал, мучительно припоминая, что произошло. - Э, кажется, в каком-то вагоне, я и в карты играл". Ну, пропил ли, проигрался или обокрали - разница небольшая. В итоге оказался выпотрошенный, как селедка. Сидел, опустив голову, мял в руке купюру низшего достоинства, и в голове ворочалось: "Вовлекли... раскрутили", - и началось всё с Витальки, с его рубашки, в глаза б её не видеть.
  Но надо было спешить. Поезд на станции, от которой до села еще тридцать километров, останавливался всего на пять минут. Потапов пробрался к тамбуру и вывалился из вагона - неумытый, взлохмаченный, недостаточно пришедший в себя. И сразу увидел на перроне свою Надюху.
  - А как ты здесь очутилась? - прохрипел без удивления.
  - Так телеграмму ж от тебя получила.
  Сморщив лоб, припомнил, что да, на каком-то крупном вокзале, во время стоянки, телеграмму ей дал, чтобы встречала. И даже не сам составлял, а кто-то из новых друзей бланк заполнил, прибавив от себя требование об оркестре: "Приезжаю такого-то, вагон такой-то. Заказывай духовой оркестр. Твой Толик".
  - А духовой оркестр где?
  - Обойдешься. - Надюха посмотрела на него, опухшего, невменяемого, недоумевающего, и сразу поняла, что история имеет свойство повторяться. - Ну, с приездом, Толик. Больше я тебя ни-ку-да не отпущу.

  Позже, время от времени, его начинали грызть воспоминания: так ударно вкалывал, надрывался, и всё - коту под хвост. Но потом начались реформы с гиперинфляцией, и он утешился: "А все равно деньги пропали бы". И бывало, давая корм скотине, он вслух, утешаясь, приговаривал поговорку, слышанную еще от деда Кузьмы:
  - Не жили богато, не хрен начинать.
  Видимо, так всегда и жили в деревнях, всегда находились препоны, препятствующие тому, чтобы им, крестьянам, разбогатеть. Так что испокон веков приходилось не жить, а выживать. И нынче опять неспокойно. В столицах митингуют, баррикады строят, танками по дворцам пуляют - а что впереди?
  Ладно, гори оно всё синим пламенем, тут Зорька доится, куры яйца несут, на свиньях окорока висят, Надюха в доме пироги печет. Переживем и на этот раз.
  Потаповы стали больше пахать и сеять, но Анатолий и раньше работы не боялся, да и Надюха оказалась на редкость работящая - даже на сносях, и то суетится. У соседей Николая и Фомы, в очередной раз куда-то отправившихся, усадьбы заросли бурьяном, сараи пустовали, матери-старушки часто сидели у окошек и с тоской поглядывали на дорогу. А Толян построил себе новый просторный сарай, в нем мычали и хрюкали животные, под застрехой поселились ласточки.
  Вот только здоровье не вечное. И придет время, когда гнилой колодой свалишься на лавку, как дед Кузьма. Но и тут есть старинный, веками проверенный ход: заиметь побольше детей, внуков - хоть один из них окажется сердобольным и в нужное время подаст кружку с водой...


 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"