Прудков Владимир: другие произведения.

Тайны пирамиды Хуфу

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Продавай произведения на
Peклaмa
 Ваша оценка:


  Стояли крещенские морозы. Эмиль Попов, молодой человек с неначатым высшим образованием, пошёл к проруби за водой. Послали родители, в прошлом - профессора университета, а ныне - пенсионеры, доживающие век в избушке опустевшей деревни. Сами они к проруби не ходили из-за боязни поскользнуться и переломать руки-ноги.
  До пруда добрался благополучно, зачерпнул ведро, смотрит - а в нём трепещется щука. Высунула морду, раззявила пасть и попросила человеческим голосом:
  - Отпустил бы ты меня, человече.
  Попов удивился, но не сильно. Он подумал, что говорящая щука - это навязанное ему наваждение. Ну, никак не уймутся его докучливые родители, подсевшие на фольклор, не слабее, чем наркоман на иглу. Было уже, было подобное! Летом, в лесу, он оказался в обществе хиповатого лешего и имел с ним продолжительную беседу за круглым пеньком, на котором стоял бочажок с клюквенной настойкой. Беседа кончилась неожиданно; леший вдруг прислушался, обеспокоился: "Сюда лесник топает", - и исчез в густой листве. Лесник Трофимыч в тот раз и сопроводил к папе с мамой заблудившегося парня.
  Родители очень желали, чтобы сын тоже занялся фольклором. Однако подобно былинному Илье Муромцу, про которого Эмиль тоже много наслышался, долго не мог определиться с будущим и часто возлежал на русской печи. Иногда спрыгивал посмотреть футбол или поиграть на стареньком компе в подкидного дурачка. С печи родители и согнали его, повелев сходить за водой.
  За волшебную щуку Эмиль уже сто раз слышал и сто один раз успел забыть. Поэтому не растерялся и спросил на вполне современной мове:
  - А что я с того буду иметь?
  - Исполню любое желание, - ответила рыба.
  - Хм, - недоверчиво хмыкнул он. - А вот тебе вопрос на засыпку: почему ты сама себе ничего не пожелаешь?
  - Желания, направленные на саму себя, не исполняются, - с огорчением пояснила щука. - А то я давно сделалась бы морской владычицей. Кстати, меня зовут Елизаветой Марковной.
  "Что ж, разумно в природе устроено, - с одобрением подумал парень. - И в восточных сказках так. Джинн для себя ничего не может. Даже из бутылки вылезть".
  - Эмиль Митрофанович, - ответно представился он. - Что ж, можно испробовать. Попытка, как говорится, не пытка.
  День выдался морозный. В воздухе стояла туманная пелена, через которую тускло просвечивал солнечный диск. Эмиль хотя и напялил отцовскую шубейку, но и через неё мороз достал.
  - Осточертела наша холодрыга, - поёжился он. - Вот сейчас бы, Елизавета Марковна, где-нибудь в тёплых краях очутиться.
  - Мигом исполню, Емельян Митрофанович, - отозвалась щука. - Загадывай!
  Парень испытующе глянул на неё. Емельяном, а чаще Емелей, его называл только отец. Родители часто рассказывали о своей поездке в солнечный Египет. Съездили, между прочим, на халяву, приглашённые на конференцию фольклористов. Они восторгались Большим Сфинксом - каменным идолом с лицом человека и самой большой в мире пирамидой для фараона Хуфу. По правде сказать, Эмиль обижался на папу с мамой, что не взяли с собой. Он ведро со щукой к животу прижал, чтобы волшебницы не лишиться, подразумевая в дальнейшем другие пожелания.
  - Лады! По щучьему веленью, по моему хотенью... доставь меня в Египет!
  - Куда именно?
  - К Большому Сфинксу хочу.
  - Окей! - по-иностранному отозвалась щука. Видать, во многих странах успела побывать. - Только ты зажмурься.
  - Это ещё зачем?
  - Глаза побереги. При скором перемещении песок будет резать.

  Эмиль зажмурил глаза, а когда открыл, то увидел, что очутились они в Африке. Ослепительно сверкало солнце. Жарища стояла несусветная. Вокруг пески и камни.
  - А где же Сфинкс? - недоумённо огляделся.
  - Вон же он, песком присыпанный.
  И впрямь, проморгавшись и привыкнув к солнечному сиянию, Эмиль увидел поодаль каменную голову чудовища.
  - А почему неточно доставила? - недовольно спросил он. - До него топать и топать.
  - Так я ж не баллистическая ракета с самонаведением, - оправдалась щука.
  Эмиль пока дошёл до Сфинкса, взопрел весь.
  - Из огня да в полымя, - пробурчал он.
  - Наоборот, Митрофаныч. Из полымя в огонь. - Ей тоже не сладко пришлось. Вода в ведре нагрелась, и она судорожно дышала, раздувая жабры.
  Большой Сфинкс привычно охранял город мёртвых. Что-то в нём не так, заметил Эмиль. Морда вовсе не человеческая, как рассказывали родители, а звериная. Ощеренная, сожрать любого горазда. Местность вокруг пустынна: ни пирамид, ни туристов, ни обслуги. Выходной у них, что ли?
  Скинул парень с плеча дублёнку, остался в футболке с надписью "Спартак - чемпион". А всё одно жарко. Страшно захотелось пить. Пролетел, однако, с первым пожеланием. Ну, не беда: щука-то при нём. Холодного кваса бы сейчас - хлебного, который по старинным рецептам готовила мама.
  - Елизавета Марковна, слушай. По моему хотению, по твоему велению...
  - Э, Емеля! Не выйдет, - оборвала щука. - Жара и на меня действует. Лишилась я волшебной силы.
  Она свернулась калачиком и затихла на дне ведра.
  Выбрался Эмиль из низинки, повторно огляделся. И ещё большая тревога охватила путешественника. На взгорье - деревенька, саманные домики, а поодаль, на каменном плато, тысячи аборигенов в набедренных повязках орудуют кувалдами.
  Подошёл ближе. Африканцы выпрямились и застыли при его появлении. Самый смелый открыл рот и что-то залопотал. Язык показался Попову знакомым. Он осознал, что и сам может говорить по-ихнему. Этот бонус, наверно, входил в программу волшебного перемещения.
  - Что строите?
  - Усыпальницу для Сына Солнца, - с почтением к белому человеку ответил абориген.
  Странно. Очередную пирамиду? Но для кого? Кто из современных диктаторов решил вернуть древние обычаи? А где остальные пирамиды? Куда подевались?
  Ужасное подозрение охватило парня. Вытащил мобильник: нет сети! И пирамиды ещё не воздвигнуты...
  - Что ж ты наделала, Елизавета! - потряс он ведро. -
  - А что я наделала? - проскрипела щука.
  - Я просил тебя переместить токо в пространстве, а ты и во времени переместила.
  - Уж так получилось, - виновато ответила волшебница. - И на старуху бывает проруха.
  Тоже заговорила на древнем языке. Эге! Значит, ещё не начали строить Вавилонскую башню, и еврейский Бог не успел напутать с языками. Эмиль впал в панику. От щуки толку нет, вернуться невозможно. На африканском подворье тысячи лет до новой эры, Вифлеемская звезда ещё не взошла, Христос не родился, а по территории нынешней России дикие гунны толпами бродят и мамонтов свежуют.
  Каменотёсы вдруг ужасно забеспокоились, и рьяно продолжили долбить плато кувалдами. В поле зрения появился дородный мужчина с увесистой палкой в руке. Надсмотрщик! Глянул на пришельца и сердито сдвинул брови. Видать, не является болельщиком команды, названной в честь восставшего раба. Затем перевёл взгляд на ведро и указал палкой. Щука ужалась до пескаря и затаилась на дне.
  Один из подбежавших слуг вытащил её за хвост. Господин глянул на измученную рыбину и брезгливо поморщился. В качестве пищи волшебница его не заинтересовала. Что-то отрывисто произнёс, обратившись к пришлому. До Эмиля дошло: требует показать зубы. Послушно оскалился. А вот зубы надсмотрщику понравились. Ну, так ещё бы! Мама три раза на день заставляла чистить бленд-а-мёдом.
  Затем начальство отдало распоряжение слугам. Те подхватили парня под рученьки и сопроводили в мастерскую, где кузнец, похожий на хромоногого Гефеста из отцовых книжек, поставил клеймо на лоб. Новоявленный раб ошалел от боли.

  Ох, и тяжёл труд на строительстве египетской пирамиды! Эмиль долбил камни и клял родителей. Они зачастую попрекали сына в лени. Вот и постарались навязать ему тяжкую работёнку. Тут пахать и пахать. На большой площади, размером в несколько футбольных полей, расчищали и выравнивали поверхность, отсекая всё лишнее. А в футбол никто не играл.
  Для ночлега Эмилю определили каменную хибару без итальянской мебели, в тёмный угол которой он поставил ведро со впавшей в спячку Елизаветой Марковной. От рассвета и до заката, под палящим солнцем, вкалывал, не выпуская зубила и молотка из рук. Попробуй отдохнуть - тотчас являлся надсмотрщик, может и палкой перепоясать. Кормили хлебцами, редькой, чесноком - любимыми овощами родителей, иногда давали рыбу. Воду привозили на быках из Нила, неохлажденную и мутную. Эмиль подливал в ведро свежей... да какая она свежая! Елизавета Марковна по-прежнему чуть дышала. С заходом солнца, едва добирался до своей халабуды и сразу валился с ног. Смутно припоминал о прошлой жизни, о маме с папой. Поди, сами и печалятся из-за пропажи сына. Выпустили чертей из котомки, а те раздухарились и начали действовать самостоятельно.
  Но может, он всё ещё лежит на печке, в деревенской избушке, доставшейся родителям от их родителей, и видит затянувшийся сон? В таком случае, как пробудиться?

  Долго ли, коротко каменное плато расчистили и подровняли. Эмиль вполне овладел бесхитростными инструментами и теперь мог молотить кувалдой с маху, не глядя, попадая точно по шляпке зубила, а не по пальцам. На стройку прибыла группа людей, богато и нарядно одетых. Жрецы, архитекторы, мать их! Распорядились установить четыре столба по краям плато.
  Они рассаживались под навесом за большой стол, раскладывали папирусы с чертежами и обсуждали детали строительства, попивая пенный напиток из глиняных кувшинов. Эмиль, как и другие строители, получившие день отдыха, ошивался рядом, прислушивался.
  - Эй, - окликнули его. - Ты умеешь считать до тысячи?
  - Хоть до миллиона, - живо откликнулся он, надеясь заполучить более лёгкую работу.
  Вручили нехитрое устройство в виде перевёрнутой буквы Y, разбегом в один шаг, и отправили делать контрольные замеры между столбами. В каждой из сторон Эмиль и другие замерщики насчитали по четыреста таких "локтей".
  - Мало, - сказали архитекторы. - Сын Солнца достоин большего.
  Вот тоска, загрустил Эмиль, выслуживаются, а нам опять вкалывать. На полусогнутых приблизился к столу заседаний и попросил слова. Разрешили.
  - Солнечный Бог проезжает на огненной колеснице триста шестьдесят пять раз за год, - осторожно начал вправлять им мозги. - Значит, сторону пирамиды и надо сделать равную этому числу.
  - А что на это скажет Сын Солнца? - озадачились жрецы.
  Эмиль уже получил палкой, когда произнёс имя фараона Хуфу вслух. Что ж, отец прав: в чужой монастырь со своим уставом лучше не лезть. Ответил, как подобает:
  - Я думаю, Сын Солнца почитает своего Небесного Отца.
  В масть сказал, жрецам понравилось. Один из них велел подойти ближе и налил чашку ароматного пива. Затем они стали решать, как сориентировать основание пирамиды строго по частям света: север-запад-юг-восток. Почему так захотелось? Видно, опять ими двигали религиозные предрассудки.
  - О, мудрейшие, - подольстил Эмиль. - Я могу подсказать, как осуществить вашу задумку.
  Слава богу, а вернее, министру просвещения, включившему географию в школьную программу! Слава географу, научившему школьников ориентироваться на местности!

  И было утро. Эмиль отправился с группой товарищей к северо-западному столбу и в окончании тени положил каменюгу. Отдыхали до вечера. Затем опять отправились туда же и дождались, когда тень от столба сравняется с утрешней. В её окончание Эмиль положил вторую каменюгу.
  - Вот вам! Линия между двумя камнями и есть точное направление с запада на восток. А где север и юг я щас доступно объясню.
  - Сами с усами, - сказали жрецы. Они и с бородами были.
  На другой день разметили и окончательно выставили столбы по углам квадрата - будущего основания пирамиды. В жарких спорах определяли высоту. Самый ретивый воздел руки к небу и объявил:
  - Тысячу локтей во славу Сына Бога Ра!
  "Тысячу локтей? - изумился Эмиль. - Тысячу чертей! Это ж шестьсот с лишним метров. Много чести фараону, пусть и сын Бога. Разве можно эдакую махину соорудить без башенных кранов?"
  Он слышал от родителей о пирамиде Хуфу, но точных размеров не знал. Вряд ли она превзошла по высоте Останкинскую башню. Но никто из жрецов не посмел перечить ретивому. Ясно, опасались снижать планку, заявленную выскочкой.
  Из столицы прибыл Хемиун, наместник и племянник фараона. Все пали ниц и стали слушать, что главный начальник скажет. Эмиль рискнул и выступил, не сомневаясь в реальности знаемого им будущего.
  - О, высокочтимый! Позвольте мне, смертному, слово молвить?
  Наместник разрешил: мудрый был, хотя и молодой.
  - Можно оказать честь Сыну бога и другим способом. Надо высоту пирамиды сделать соразмерной с расстоянием до Солнца. И каждый, глядя на ваше... наше... творение, будет представлять, в каких непостижимых высях обитает РА.
  - И в каких же это высях?
  И вот тут Эмиль воспарил! Расстояние до Солнца он помнил точно. На экзаменах по ЕГЭ ему подкинули этот вопрос и четыре варианта ответа. Во всех фигурировала цифра 146. Только в разных измерениях: 1) километры, 2) тысячи километров, 3) миллионы, 4) миллиарды. При сём, заполняя тест, Эмиль рассуждал так: 1) это ж как от Москвы до Тулы - смешно; 2) шибко печь будет; 3) подходяще; 4) нет, шибко холодно станет.
  Понятно, что он выбрал третий вариант. 146 миллионов! И не ошибся. Правда, сейчас возникли трудности перевода из метрических мер в древнеегипетские. Но он справился с помощью незабываемой долбицы умножения.
  - Расстояние до Солнца двести сорок локтей, умноженных тысячу раз на тысячу раз, - четко ответил.
  Тут все ревниво загудели: - Откуда знаешь?
  - Я попал к вам из будущего, - пришлось выдать себя, а что делать. - Наши жрецы измерили расстояние до Ра с точностью до... до одного шага.
  - Они построили дорогу к Богу? - удивился Хемиун. - И добрались до Него пешим ходом?
  - Нет, они... они оседлали луч света, исходящий от Него.
  - Разве ты из будущего? - недоверчиво уточнил племянник Хуфу.
  - Да, высокочтимый, - ответил Эмиль и, заторопившись, вытащил мобильник. - Вот тут точная дата.
  И надо же было лопухнуться! Мобила давно разрядилась, и экран не светился. Парня не поняли, да и пластмассовая вещица впечатления не произвела.
  - К нам уже всякие попадали. И пешим путём, и морским. - Хемиун усмехнулся и оглядел жрецов. - Среди нас есть даже мудрецы из затонувшей Атлантиды. А спросим-ка мы у того, кто спустился к нам с неба. Скажи, Фибо Наччо: верно ли нам говорит пришелец из будущего?
  Эмиль замер: что скажет Фибо Наччо? Жизнь на волоске! Яйцеголовый мужчина, без следов бороды, почтительно ответил:
  - Совершенно верно. Мне нравится соотношение чисел.
  Хемиун прищурил глаз.
  - Что ж, примем за основу. Немедленно воплощайте в чертежи! А не подскажешь ли ты, бледнолицый, на какой глубине следует разместить погребальную камеру для моего дяди?
  - Конечно, подскажу, - заторопился Эмиль, лихорадочно припоминая, что рассказывал отец, возвратившись из поездки в Египет. - Ста локтей будет достаточно. Атомной бомбой не прошибёшь!
  "Ой! Что я говорю? Совсем забыл, где нахожусь!" - Впрочем, на его последнюю реплику никто не обратил внимания.

  Племянник Хуфу уехал во дворец фараона, и все стали ждать окончательного решения. Наконец, вернувшись через неделю, объявил, что Сын Солнца благосклонно отнёсся к проекту и утвердил своим божественным благословением.
  - На колени! - Наместник указал перстом на Эмиля. - Назначаю тебя, пришелец, старшим по строительству погребальной камеры!
  Парень истово отвесил поклон и разбил лоб.
  - А также, - торжественно продолжил Хемиун, - Сын Солнца оказывает тебе честь быть погребённым вместе с ним.
  "Мама родная! - запаниковал Эмиль. - Заживо похоронить хотят? Или умертвят сначала?"
  И то, и другое не входило в его планы. Пока наверху под палящим солнцем выкладывали блоки, бригада Попова пробивала туннель к погребальной камере. Начали с естественного грота на северной стороне. Чтобы достичь заявленной глубины, выработку пришлось делать под углом в тридцать градусов.
  "Ну, не дурак ли я, - корил себя Эмиль. - И зачем предложил такую глыбину? Про атомную бомбу зря трепанулся. Хиросима ещё когда будет!"
  Рабочих не надо было подгонять. Они с энтузиазмом долбили камень. Фараон Хуфу ведь тоже пообещал захватить их с собой в загробный мир. Надо бежать. Но куда? Кругом пустыня. Правда, на Востоке течёт Нил; вниз по течению - Каир, их столица. Там наверняка есть российское консульство...
  "Фу, ты! Какое консульство? За две с половиной тысячи лет до нашей эры? - соображал он. - Но можно оттуда в Грецию податься. Шенгенской визы не потребуют, не ввели ещё. А цивилизация в Греции какая-никакая есть, заживо не похоронят. Да, точно. Осяду в Афинах. Мемуары начну писать. Воспоминания о будущем. С греческой куртизанкой познакомлюсь. Судя по картинкам в книжках, прелестные женщины там водились."

  Ночью, когда все уснули, Эмиль, решившись на побег, поднялся с циновки и сунулся наружу...
  - Куда, Емеля? А как же я?
  Эх, Марковна! Не вовремя проснулась. Ну, зачем ему в побеге бесполезная, лишившаяся своих уникальных способностей рыба, дряхлая и костистая? В случае чего, даже голод утолить ей невозможно. Совершенная обуза!
  Но щука с такой надеждою вопросила, прошамкала, как бабушка, которая любила рассказывать сказки, сочиненные её бабушкой. "Ладно, возьму с собой. Всё-таки современница. До Греции доберусь, приобрету для неё аквариум". - Подхватил ведро и вышел в ночь. Осторожно миновал задремавшую охрану. Большой Сфинкс, уже как знакомому, приветливо махнул хвостом.
  Солнце Ра во всю полыхало, когда Эмиль продрался через заросли папируса и вышел к Нилу. Опустился на четвереньки и припал к воде. Но жажду никак не мог утолить. Вода была тёплой и отдавала мочой. "Крокодилов много, сикают не выходя на берег". И вправду, вынырнуло вдруг зелёное чудовище, посмотрело стеклянными глазами и клацнуло пастью с несчётным количеством зубов. Эмиль в ужасе отпрянул подальше от воды.
  И напоролся на вооруженных стражников. Вот попал-то! Позади чудовище, впереди разгневанные нукеры, недовольные, что в ранние часы пришлось преследовать беглеца. Куда податься? В тёмные воды Нила, в пасть к аллигатору? Нет, лучше к людям. Не съедят же. В обиде не будут, премию получат за поимку.
  - Сда-ю-ся, - Эмиль одну руку поднял вверх, а вторую, с ведром, оставил опущенной.
  И погнали его назад под лучами палящего Солнца, подбадривая уколами дротиков. "Всё, не могу!" - выбившись из сил, Эмиль сел на раскаленный песок. Нукеры посовещались, что с ним делать, и решили прикончить. Однако нашелся добрый воин, пожалел его. Взвалил на спину и понёс. Эмиль, трясясь на горбушке, с благодарностью подумал: "Уж не мамочка ли подсобила, внеся поправки в жестокий сценарий отца".
  В то злополучное утро ещё с десяток беглецов, пожелавших убежать в демократическую Грецию, поймали и вернули на стройку пирамиды. Из разговоров стражников Попов понял, что фараон Хуфу почувствовал недомогание и потребовал у наместника Хемиуна ускорить строительство.

  Охрану усилили. Заковали в кандалы, весом в полпуда. И опять отправили в грот, но теперь уже рядовым рабочим. Вот только разнарядку быть захороненным вместе с Сыном Солнца не отменили. Чем глубже внедрялись под землю, тем чаще преследовали тревожные мысли. Вон как вышло. Наваждения родителей оказались не обратимы. "Эх, здесь и сгину! И никто не узнает, где могила моя".
  Достигли запланированной глубины и стали расширять выработку, готовя погребальную камеру. Одна отрада: стало прохладней. С кровли срывались холодные капли. Чадили масляные светильники. С противным писком носились летучие мыши.
  Не складывались отношения с новым бригадиром. Тот стал догадываться, что его рабочего не вдохновляет высокая честь быть заживо погребённым. Он шпынял и подгонял, не оставляя в покое ни на минуту.
  Эмиль, до смерти уставший, свалился спать прямо в камере. Проснулся оттого, что замёрзли ноги. Оказывается, ступни попали в натёкшую в ямку воду. Попробовал её на вкус: холодная, чистая. О такой родители говорили: живая! И Эмиль смекнул, что делать. В кромешной тьме, на ощупь, полез вверх. Подземный коридор показался бесконечным.
  Мерцали южные звёзды. Раскалённая за день пустыня не успела остыть. Торопясь, бренча кандалами, Эмиль поспешил к жилищу. В углу стояло ведро со щукой. После неудачного побега не подаёт, бедная, признаков жизни. Он подхватил посудину и опять заторопился в камеру. Вылил нильскую воду, и стал пригоршнями заполнять "живой" из ямки. Щука шевельнулась, забила хвостом. Ожила! Попала в подходящую среду обитания.
  - Елизавета Марковна, как себя чувствуешь?
  - Уже получше.
  - Так это, милая, может, к тебе вернулась волшебная сила? Давай попробуем!
  - Я готова.
  Эмиль встрепенулся. - По щучьему веленью...
  - Стой! Возьми и прижми меня к себе, - взмолилась старушка. - Мне тоже невыносимо здесь.
  Он прижал исхудавшую рыбу к груди.
  - ...по моему хотенью хочу вернуться туда, где до волшебства был, в тот же самый год, месяц и день.
  - Уточни, - попросила щука. - Спросонья не помню.
  Эмиль уточнил, даже подсказал, что это был понедельник.
  - Зажмуряйся!

  На сей раз точность доставки была удивительной: плюхнулись прямо в прорубь, успевшую взяться тонкой корочкой. Эмиль с трудом выбрался на лёд. Щука, воспользовавшись оказией, нырнула вглубь. Потом, правда, вынырнула и нравоучительно сказала:
  - Ты, Митрофаныч, сначала наберись ума-разума прежде, чем желания-то загадывать.
  Мо́лодец поднялся со льда, отряхнулся. Зуб на зуб не попадает. Вот она, наша суровая российская действительность. Кончилась сказка. Только кандалы на ногах остались.
  Мороз крепчал, быстро темнело. Со временем прибытия припозднились. Багровый диск бога Ра уже опускался на ночлег за дальнюю рощу. Эмиль, стуча зубами, поспешил домой. Кандалы мешали, он то попрыгунчиком прыгал, то катом катился. Заиндевелый и задубелый ввалился в хату, добрался до печи и рухнул почти без сознания.
  Отец с матерью забегали, засуетились. Какой ни бестолковый, а всё же родной сын - поздний, единственный ребёнок. Накормили аспирином, напоили молоком с мёдом, закутали в шали и одеяла. Эмиль некоторое время, в горячечном бреду, невнятно бормотал, выкрикивал, а потом затих и крепко заснул.
  Мать с отцом ещё долго бодрствовали.
  - Чудит наш сынок, - с беспокойством и печалью сказала Клавдия Петровна.
  - Да уж, - проворчал Митрофан Иванович. - С цепями на ногах явился. И что за субкультура такая? В готы, поди, записался.
  - И тату на лбу. Ну, вот к чему?
  - Придурь.
  - Сами виноваты, что вырос такой, - исповедовалась она. - Мало внимания уделяли. И ты, отец, больше меня виноват. Ведь просила я тебя не называть сына Емелей. Вот имя-то и определило его судьбу.
  - Ну, это ты, мать, напрасно. Во-первых, он не Емеля, а Эмиль...
  - Что в лоб, что по лбу, - хотела, как бывало и раньше, затеять лингвистическую дискуссию профессорша.
  - А во-вторых, - решительно прервал профессор. - Что в имени твоём? Не имя красит человека, а человек - имя.

  К обеду Эмиль пробудился и слез с печки. Митрофан Иванович, оказавшийся рядом, тотчас приступил к допросу.
  - Где пропадал? - строго спросил он. - Мы тут сидели без воды, даже чая не испить.
  - Ну, снега бы натопили.
  - Ишь, какой сообразительный, - покрутил седой головой профессор. - Небось, в посёлок к Варваре-красе длинной косе на свиданье бегал?
  - Нашли красу, - пробурчал Эмиль. - Накрашенная она. Я, батя, в Египте был, куда вы ездили, а меня не взяли.
  - Ну, мели, Емеля! - отец не поверил, но и заинтересовался. - Ладно, допустим. В таком разе поведай, сын мой, какие мифы тебе рассказывали местные жители?
  - Не до мифов им. Трудятся в поте лица. А мифы вы, профессора, сами завсегда за них сочиняете.
  - Ну и олух же ты царя небесного! А чем ты, собстно, там занимался?
  - Пирамиду Сыну Солнца строил, - ответил Эмиль.
  - Кому?!
  - Фараону Хуфу, - недовольно буркнул. Ведь всё, что было, отцу должно известно. - Сами же навязали.
  - И что же, выстроил? - иронически спросил Митрофан Иванович.
  - Вы же с мамой там побывали, сами видели. Только погребальную камеру не доделали. Удрал я вовремя.
  - На тебя похоже, - проворчал отец. - Ни одно дело до конца не можешь довести.
  В комнату вошла мать-профессорша и тоже включилась в допрос:
  - Сынок, а где ты дублёнку оставил?
  - Так в Африке и оставил. Жарко там.
  - А воды почему не принёс? Ведро где?
  - В прорубе утопло. - Эмиль звякнул кандалами.
  - Эх, ты-ы, - пожурила Клавдия Петровна.
  Они стали хором стыдить и сыпать поговорками: заставь дурака богу молиться, он лоб расшибёт, попроси в ступе воду толочь - ступу продолбит. Всего поговорок на эту тему, в разных вариациях, набралось с дюжину. Перебрав все, Митрофан Иванович строго приказал:
  - Ты цепи сыми, сын.
  - И тату смой, - попросила мать. - Уж не расстраивай нас, сынок.
  Да где там! Крепко заковали молодца египетские гефесты. И клеймо, нанесённое раскалённым металлом, разве смоешь? Так в цепях и с клеймом на лбу остался их непутёвый сын. Только на третий день вызвали сотрудников МСЧ, и те сняли с парня доисторические кандалы. Ещё через день Эмиль окончательно пришёл в себя, и родители, разглядев, что сын - здоровый бугай с рельефными мышцами (накаченными на строительстве пирамиды) стали его укорять. Отец так прямо сказал:
  - Так и будешь на нашей шее сидеть?
  - Нет, в строители подамся, - вольнодумно ответил Эмиль. - Я большую практику поимел.
  Он уехал в город, устроился на работу в стройтрест и поступил на вечернее отделение, факультет архитектуры. Старики порадовались за сына, нашедшего путь в жизни. Правда, их заветное желание не исполнилось. Не последовал Эмиль пращурам, преуспевшим в фольклоре и лингвистике.

  После первого курса Эмиль отправился на стройку в составе студенческого отряда, и его единогласно избрали бригадиром. "А что? Дело знаемое! Подзаработаю деньжат и смотаюсь в Египет", - планировал он, желая вновь увидеть Большого Сфинкса, поглазеть на пирамиду Хуфу и сравнить нынешние впечатления с прошлыми. Ну и, по возможности, отыскать забытые там вещи. Шубейка наверняка истлела, а вот пластмассовый мобильник мог сохраниться.
  Реально оставались древнеегипетские лапти и кандальные цепи, но Поповы вскорости всего лишились. Лапти попросил лесник Трофимыч, найдя их очень удобными для хождения летом по лесу, а цепи прибрал к рукам коллекционер Фольксберг, скупавший раритетные золотые яйца. Миллионер поселился рядом, в недавно отстроенном двухэтажном коттедже. Как-то заглянул к старикам, приметил цепи.
  - Откуда у вас? - поинтересовался.
  - Да вот сын пошёл по воду, а пришёл без воды, но с цепью, - рассказали старики.
  Фольксберг, не будь дураком, выманил их у наивных пенсионеров, пообещав взамен провести водопровод. А кандалы-то оказались редчайшим раритетом! Лабораторный анализ показал, что им действительно около пяти тысяч лет, в их состав входят медь, свинец и пыль с египетских пирамид. А по объявленному прайсу знаменитого аукциона Сотби они сравнялись с похожим изделием наших дней из чистого золота.
  По правде говоря, Митрофан Иванович в историю, рассказанную сыном, до конца и не поверил, а своё участие в ней через будто бы навязанные представления начисто отрицал.
  - Я тебе не шаман!
  И мать утверждала, что ничего не навязывала. Может, и вправду? Но тогда путешествие является полностью самостоятельным. Что ж, Эмиль не возражал. Это грело душу, распаляло чувство собственного достоинства. Язык за зубами он не держал и, бывало, делился воспоминаниями с однокурсниками, а со знакомыми девушками и вовсю распалялся. Девчата воспринимали рассказы о его похождениях в Древнем Египте, как попытку произвести впечатление.
  Позже Эмиль проговорился на экзамене по математике. На вопросы отвечал плохо, путался и, чтобы отвлечь или развлечь препода рассказал, каким образом древляне пришли к удивительным математическим выкладкам, что лежат в основе пирамиды Хуфу.
  - Это я им подсказал, - отчаянно похвастался он. - Сами они не додумались бы.
  Принимавший экзамен яйцеголовый профессор был очень похож на звездочёта Фибо Наччо. Эмиль поедал его взглядом.
  - Вон даже как, - удивился экзаменатор. - А скажите, как вы туда попали?
  - А как вы сюда попали? - встречно спросил Эмиль.
  - Ну, я-то... кандидатскую защитил, потом докторскую, научные работы имею, - ответил оторопевший профессор.
  - А я с помощью волшебной щуки. Она переместила меня во времени и в пространстве.
  Старенький препод нисколько не удивился методу, коим воспользовался его студент для попадания в Древний Египет, но задал каверзный вопрос:
  - В таком случае, младой человек, подскажите мне, чему равняется число ПИ?
  - Три целых, четырнадцать сотых, - отрапортовал испытуемый.
  - А точнее! - насел Фибо Наччо.
  "Как он постарел! - неслось в голове у Эмиля. - Хотя, да, пять тысяч лет же прошло. Не мудрено".
  - Точнее не знаю.
  - Ну вот! Разоблачил! - захихикал профессор, потер сухие ладошки, высекая электростатические искорки. - Не участвовали вы! Ибо строители пирамиды Хуфу, не в пример вам, были высокообразованными людьми и использовали число ПИ с точностью до восьми знаков. Раз, у Вани и Арины распороли мы перину, - продекламировал он. - Подмените в этом замечательном стиху слова цифрами, по количеству букв, и получится искомое. А вас там и близко не было!
  - Нет, был! - упорствовал Эмиль. - Вместе с вами. Неужели не помните? Вы тоже внесли свою лепту в расчётах.
  Однако Фибо Наччо оказался не падок на лесть:
  - Извините, не довелось.
  - Ну, тогда это сделал похожий на вас инопланетянин.
  - А вот сие возможно, - подтвердил профессор. - Некоторые серьёзные исследователи полагают, что без инопланетян тогда не обошлось.
  Он поблагодарил студента за доставленное от беседы удовольствие, однако, жмот такой, оценки не поставил и отослал на пересдачу.
  Если вы, уважаемый читатель, очутитесь в нашем мегаполисе, загуляете и, возвращаясь в гостиницу в третьем часу ночи, увидите, что в общежитском здании университета на пятом этаже горит свет, знайте: это студент Эмиль Попов штурмует бастионы науки.


 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Т.Ильясов "Знамение. Начало"(Постапокалипсис) А.Субботина "Проклятие для Обреченного"(Любовное фэнтези) О.Миронова "Межгалактическая любовь"(Постапокалипсис) Л.Джонсон "Колдунья"(Боевое фэнтези) В.Кей "У Безумия тоже есть цвет "(Научная фантастика) Т.Ильясов "Знамение. Час Икс"(Постапокалипсис) Д.Сугралинов "Дисгардиум 6. Демонические игры"(ЛитРПГ) Ю.Резник "Семь"(Киберпанк) Э.Моргот "Злодейский путь!.. [том 7-8]"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список