Темень Натан : другие произведения.

Двойной кошмар. Глава 36

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:


 Ваша оценка:


   Глава 36
  
   Дальше идти некуда. Ромка переступил на скользком камне, цепляясь за чахлое деревце, перекрученное, словно рука ревматика. С ветки сорвалась и шлёпнулась в болотную жижу древесная лягушка. Поплыла, торопливо загребая лапками. Жижа глухо чавкнула, на миг показав чей-то жадно разинутый рот. Мелькнули судорожно вытянутые лягушачьи лапки, всколыхнулась ряска, и всё исчезло. Только круги разошлись вокруг лопнувшего грязевого пузыря.
   Ромка осторожно отступил назад. Крохотная полянка, на которую их вывела лесная тропа, светилась ядовито-изумрудной зеленью. С одного края поляну окаймляли заросли не то рослых кустов, не то низеньких деревьев, с другого исходило туманной дымкой чёрное зеркало болота. Под ногами сочно чавкало, сандалии с трудом выдирались из густой травяной каши.
   - Дальше дороги нет, - Рэм потыкал носком сандалии в трухлявый ствол с наростами древесных грибов.
   - Сам знаю, - Ромка выбрался на твёрдый участок, стряхнул прилипшие к ладоням лохмотья лилового мха, густой бородой облепившего чахлое деревце.
   Он оглянулся назад, туда, где ещё виднелись остатки лесной тропы. Сыновья Дикого кота жались у края поляны. Всё время, что они шли сюда, оставив лагерь позади, юнцы храбрились как могли, но когда впереди показалось исходящее паром чёрное окно болота, заметно побледнели и съёжились.
   - Будем ждать здесь.
   - Чего - второго пришествия?
   - Скорее первого прихода, - Ромка наклонился над лужицей чёрной, странно прозрачной воды. Со дна лужицы тонкой струйкой поднимались пузырьки болотного газа. Не удивительно, что никто, кроме лесных охотников, не захотел сюда идти. Нехорошее место, как сказали Губотряс, когда их войско остановилось на привал.
  
   - Мои люди боятся идти дальше, Ром, - Губотряс поскрёб ногтями нос, укушенный комаром. На носу остался багровый след. - Здесь нехорошее место.
   - Это обиталище бога, - вмешался сын Дикого кота. - Как оно может быть плохим или хорошим?
   Ромка оглядел своих командиров. Они стояли кружком возле него, держа свои знаки отличия, и старались выглядеть храбрецами. На ядовито-зелёной, удивительно яркой в густой тени под деревьями, траве, дымили костры. Малец Мухобой, насадив на прутик жирную лягушку, вертел её над огнём. Лягушка дымилась и потрескивала.
   - Вы останетесь здесь и разобьёте лагерь. Я сам пойду говорить с богом.
   На лицах командиров разлилось облегчение. Сыновья Дикого кота переглянулись.
   - Ты обещал взять нас с собой, - лесной охотник переступил с ноги на ногу, тоскливо оглянулся на дымящий костёр. Там Мухобой уже снял с огня почерневшую лягушку и принялся обгладывать заднюю лапку. - Обещал, что мы будем говорить с богом.
   Его брат кивнул, держа ладонь на лисьем черепе. Губы его дрожали.
   - Вы можете пойти со мной, - Ромка пожал плечами. - Но если вы боитесь...
   - Лесные охотники никого не боятся, - гордо сказал сын Дикого кота тонким голосом. - Когда я вернусь, то возьму в жёны Рыжую кошку.
   - Тогда я возьму Лисичку, - его брат выпрямился и перестал теребить череп на поясе. - Она тоже красивая!
   - Хорошо, - Ромка хмыкнул. Мальчишкам в его мире ещё не выдали бы паспорта. А эти уже жениться собрались. - Вы пойдёте со мной. Остальные будут ждать здесь, пока мы не вернёмся.
  
   - Мы останемся здесь, - повторил Роман, - и будем ждать. Бог подаст нам знак.
   Вокруг чёрной лужицы рядом с трухлявым деревом, на высоких, тонких суставчатых стебельках сидели крохотные бабочки цветов. Ромка тихо тронул пальцем ярко-розовый лепесток. Почему он вспомнил о бабочках? Здесь их нет. Ни одно насекомое не сидело на гладких тёмно-зелёных листьях, не кружилось над изящными цветочными головками.
   Он наклонился ниже и осторожно втянул носом воздух. Слабый, сладковатый запах. Вблизи цветок завораживал хрупкой красотой. В середине откровенно-розовой розетки сидели полупрозрачные столбики тычинок и чернильного цвета пестик.
   Главное, не дать себе передумать. Ромка сжал пальцами розовый цветок, сорвал его и сунул в рот. Торопливо прожевал, стараясь не замечать вкуса, и сразу проглотил.
   - Ты что, спятил? - крикнул Рэм. Он подбежал и уставился на цветы. - Это же... Идиот!
   - Назад дороги нет, - невнятно пробормотал Роман. Рот наполнился сладкой слюной, и он выплюнул застрявший в зубах розовый лепесток. - Какова вероятность, выйдя на улицу, встретить мамонта? Пятьдесят на пятьдесят.
   - Причём здесь мамонты? Быстро сунь два пальца в рот и проблюйся, придурок!
   Ромка сорвал ещё один цветок. Рэм попытался схватить его за руку, он увернулся, бросил цветок в рот и торопливо принялся жевать.
   - А при том. Если я сейчас лежу в бреду на больничной койке, мне ничего не будет. Если это не бред, тогда есть варианты. Может быть, я умру от отравления. А может быть, мне явится местный дух, и скажет что-нибудь душевное.
   Рэм выразился так замысловато, что Ромка удивился, что помнит такие слова. Сыновья Дикого кота удивлённо переглянулись, и один из них спросил дрожащим голосом:
   - Вы вызываете вашего незримого отца, дети бога?
   - Да! - гаркнул Рэм, обернувшись к ним. Братья отшатнулись. - Сидите тихо, и не отсвечивайте!
   - Мы станем незаметными, как тень на охоте, - заверил лесной юнец. - Колдуйте спокойно. Никто не подойдёт к вам со спины.
   Ромка уселся на трухлявый ствол, утыканный древесными грибами. Поискал глазами, сорвал травинку, сунул в рот.
   - Дурак, - тихо выговорил Рэм. - Ты же знаешь, что мне это тоже аукнется. Как с тем шрамом от меча.
   - Ага. Мы с тобой как Змей-Горыныч - одна голова пьёт, а тошнит обоих.
   - Вот как, значит. Ладно. - Рэм выдернул ярко-розовый цветок с корнем, и принялся ощипывать хрупкие лепестки. С корней капала чёрная жижа. - И тебе того же вдвойне, придурок. Наслаждайся.
   Ромка фыркнул. Во рту разливалось терпкое, горьковатое тепло. Он отвернулся от жующего цветок Рэма, и взглянул на болото. Над редкими кочками дрожал белёсый туман, чёрное зеркало промоин исходило паром. Тихо выплывали на поверхность и с еле слышным звуком лопались тугие пузыри.
   Прошелестели над головой листья, чмокнул очередной пузырь. Невидимое солнце неторопливо закатывалось за горизонт, лишая поляну остатков света. Трухлявый ствол мягко пружинил, покачиваясь на зыбкой почве поляны, курчавая трава обволакивала ноги. Ромка обхватил себя руками, не отрывая взгляда от чёрной лужи.
   Сизоватый парок закручивался спиралью над водой. Крохотные частицы пара поднимались вверх, плясали в сгустившемся воздухе, растекались по зеркальной поверхности, сплетались в отдельные фигуры и распадались вновь. Ромка, покачиваясь на своём насесте, меланхолично отметил, что ближайшая к нему спираль похожа на рисунок из учебника. Тот, где изображён геном человека. Только та спираль была цветная, и не так щетинилась кустистыми отростками.
   В голове тихо шумело, прохладный ветерок, налетевший с болота, шевелил волосы, прилипшие к потному лбу. Ромка зевнул. Жар уже перетёк с горла в грудь и теперь разливался жидким огнём по рёбрам, но это было не страшно, а скорее приятно. Если так выглядит смерть, то она не будет мучительной. Он просто уснёт здесь, на изумрудной траве, под пение колокольчиков и шёпот розовых цветов.
   Колокольчиков? Он поднял глаза. Над чёрной водой покачивалось облачко сгустившегося пара. Тихо звенели невидимые бубенцы, и на грани слуха звучало пение хрустальной трубы. И тягучий, густой и одновременно высокий голос выводил слова печальной песни.
   В один нескончаемый миг он услышал её всю, узнал тех, кто жил в ней, заплакал над их судьбой и порадовался их мужеству. Увидел, как наяву, высокие башни из белого камня и медленное течение рек в зелёных берегах, лицо прекрасной девы в узком окошке над водой. Успел пережить её невыразимую печаль и отбросить прочь, как забытую книгу.
   - Ты слышишь, - прошелестел голос из ветерка. - Слышишь.
   Мгновение мигнуло и кануло в вечность. Ромка потряс головой. Волосы упали ему на глаза, но он увидел, как клубок пара над болотом неуловимо быстро расплылся и собрался вновь, уже прямо перед ним.
   Теперь перед ним покачивался, подрагивая от дуновения ветерка, лиловый паук размером с собаку. Восемь узловатых ног покачивались вместе с ним. Сквозь гранёное тело панциря просвечивали скрученные стволы деревьев. На выпуклой паучьей груди светилась тёмно-синяя двойная спираль. Спираль двигалась, как живая, и выглядела единственным материальным предметом на полупрозрачном теле своего носителя. Она словно жила отдельной жизнью, переливаясь жидким чернильным огнём посредине самой крупной, восьмиугольной грани паучьего панциря.
   - Ты пришёл, гость, - голос звучал откуда-то сверху и сразу повторялся дробным эхом, словно отражался от глади чёрной воды. - И слышишь нас.
   - Кто вы? - Ромка попытался встать, но не почувствовал ног. Горячая волна растеклась по телу, наполнила его жидким огнём. Он стал раздуваться, его неудержимо разносило в стороны, теперь он был просто шарм, пузырём сознания без рук и ног, и тонкая плёнка бытия ограждала его от холода внешнего мира.
   - Мы здесь существуем, - ответил голос. - Существуем.
   Раздалось нечто похожее на тихий смех.
   - Мы ждём того, кто освободит нас. Но никто не приходит. Мы забыли, как выглядели изначально, и только сны иногда напоминают нам об этом.
   - Что вы такое?
   Смех прозвучал громче, он посыпался на Ромку ледяным дождём, и тот невольно вздрогнул в своём живом пузыре.
   - Ты такой же, как мы. Ты тоже истлеешь здесь, не найдя выхода. Потеряешь свой облик. Станешь тенью без имени.
   - Нет, я не такой. Я могу уйти отсюда!
   - Глупец, - пропел звонкий голос, и Ромка увидел, как из туманной дымки выплыла ещё одна тень. Она напоминала каплю, перевёрнутую хвостом вниз. Капля подплыла поближе, сгустилась, обрела форму, и он узнал её. Это была женщина-демон, та самая, что однажды приснилась ему ночью у костра. Гибко извивалась змеевидная талия, мягко покачивались безупречные груди. Колыхались тугие кольца волос.
   - Глупец. Ты думаешь, что это место - тюрьма? Уйди отсюда, убеги из леса, заберись на самую высокую гору - свою тюрьму ты унесёшь с собой. Ты заперт в этой клетке, заперт, как и мы.
   - Кто вы? - перехваченным голосом в третий раз спросил Роман. Странно, у него есть голос, хотя у пузыря, в который он превратился, нет ни рук, ни ног, ни головы. - Вы боги?
   - Мы бабочки, прилипшие к паутине, - печально пропела женщина. - Мы мушки, попавшие в сироп. Мы пчёлы, которые не смогли вернуться в свой улей до заката. Мы такие же, как ты.
   - Вы сказали мне, что я должен умереть. - Ромка вспомнил слова, сказанные ему ночью у костра. - Убить и умереть. Чтобы вернуться домой.
   - Да, - это был паук. Если женщина звенела колокольчиками, он гремел серебряной трубой. - Мы умираем здесь давно. Мы убили множество примитивных существ в этом лесу. Но смерть не спешит к нам. Никто не даст нам избавления.
   - Мы никогда не вернёмся домой, - прошелестела женщина, и янтарные слёзы медленно потекли по её полупрозрачному лицу. - Никогда.
   - Почему? - горько проговорил Ромка. Печаль этих странных существ передалась ему даже сквозь пузырь, в котором плавал его разум.
   - Выход есть, - гулко прозвенел паук. Спираль на его гранёной груди судорожно скрутилась в жгут, и распрямилась вновь. - Но для этого нужно сделать то, на что мы не способны.
   - Не способны, - эхом повторила женщина-демон.
   Паук закачался, спираль на его груди почернела, лиловый панцирь судорожно изгибался и дёргался, словно желая покинуть хозяина. Перебирая суставчатыми ногами, паук поднялся выше, подогнул под выпуклое брюхо жутко изогнутые когти и взорвался. Разлетелись лиловыми клочьями остатки туманного тела. Бешено вращаясь, метнулась прямо в глаза Ромке чернильная спираль, заключённая в восьмиугольник, и врезалась в землю, взметнув волну жидкой грязи. Из пустоты, быстро наливающейся тьмой, прозвенел серебряный голос:
   - Мы стали слабыми. Слишком долго мы надеялись на чудо. Теперь уже поздно. Даже для смерти. Не повторяй наших ошибок, человек.
   - Скажите, что мне делать? - в отчаянии крикнул Роман. Фигура женщины-демона тоже стала темнеть и расплываться, распадаясь на клочья тумана. - Что мне делать?
   - Умри, - прошептал, замирая, звенящий голос. - Живи. Возьми всё, что сможешь взять, и сделай то, что должно.
   - Помогите мне! - он уже не видел ничего. Он кричал в темноту. - Помогите хоть чем-нибудь!
   - Возьми его, - прошелестел ветер, и он ощутил холод дуновения на лице. - Возьми то, что осталось. Больше нам нечего тебе дать. Освободи нас.
  

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"