Путятин Александр Юрьевич: другие произведения.

В трёх растяжках от рая

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 8.96*5  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Первый мой "золотой" рассказ - разделил 1-2 места в топе Веры Камши на конкурсе "НДП-2009". Опубликован в фантастическом сборнике "От легенды до легенды" в 2011 году (издательство ЭКСМО). Тираж 15 000 экземпляров.

  
  

В трех растяжках от рая

  
  
   - ...а тогда Тиль ему и отвечает: "Ваше величество, очень прошу, поцелуйте меня в те уста, которые не говорят по-фламандски!" и поворачивается к Филиппу задом.
   Наш с Михалычем дружный хохот прервал Федин рассказ о несостоявшейся казни Уленшпигеля. Вытирая рукавом гимнастёрки слезящиеся от смеха глаза, я поинтересовался для порядка:
   - А по-каковски они у него разговаривают? Или, может, поют?
   - Помню, в Гражданскую в нашей роте был мастер по этой части, - вынес резолюцию Михалыч, - так он такими устами "Боже царя храни" выводил. Опосля горохового супа. Душевно так выпёрдывал. И ведь практически не фальшивил, зараза!
   Теперь ржали в голос уже все трое. Смех по предрассветному лесу разносился на многие километры. Вот только вряд ли его кто-то слышал. Одни мы здесь такие остались. Неупокоеные...
   - Ну что? Вроде, развиднелось слегка? - с сомнением глянул на посветлевшее небо Михалыч. - Пошли, что ль? А? Штрафники Господа бога!
   Мы с Федей привычно заняли позиции. Он метров на тридцать справа от тропинки, я - слева. Видимость, конечно - не так чтобы, но уже вполне... И мы двинулись за неспешным Михалычем, внимательно обшаривая глазами утренний лес.
   Сапоги сбивали росу с редких былинок. Рукава гимнастёрки быстро намокли от веток кустарника. Но холода я не чувствовал. И сырости тоже. Всё это осталось в прошлом. В том самом, где у меня были и родители, и кот Васька, и горячая кровь. А мёртвым этого не полагается. Им нужно прибыть в чистилище "на разбор грехов" и получить назначение вверх или вниз. Очень похоже на сортировку вышедших к своим окруженцев. Которые с оружием и организованно - на доукомплектование частей. Трусов и паникёров - в расход. Сомнительных - по настроению.
   Михалыч под Курском погиб в 43-м. Так в их время сомнительных уже в штрафные батальоны [1] закатывали. Где можно было кровью искупить вину перед Родиной. Вот он нас штрафниками и зовёт. А что? Похоже.
   Только у нас чаши весов не в заградотряде, а в чистилище уравновесились. И отправили нас назад на землю. С тех пор так и бродим здесь: ни живые, ни мёртвые. Ждём, пока весы из равновесия выйдут.
   Я побывал в этом самом чистилище семь лет назад. Сразу после короткого жаркого боя в сентябре 41-го у деревни Скворицы, гда наш изрядно потрёпанный батальон пытался остановить наступление двух полков рвущейся к Ленинграду 36-ой моторизованной дивизии немцев.
   Вам интересно, наверное, чем я успел к двадцати годам насолить Господу? Да ещё и так сильно, чтобы уравновесить гибель в бою?.. Это ещё в Белоруссии было. Там я на полдня из стрелковой роты в артиллерию попал. Случайно. Собственно, от роты своей я к тому времени один остался. Отступали мы сборным отрядом. Человек полтораста. Почти половина - раненые. И одно орудие с четырьмя снарядами. Их берегли до последнего. Ну, остановились на ночь в лесочке. А утром нас немцы миномётным огнём разбудили. Артиллеристов первыми же разрывами уложило. Двоих насмерть. Один раненый. А я до этого три дня им с пушкой помогал таскаться. Ну, и узнал попутно кой-чего. Вот и пришлось за орудие встать. Артиллерист забинтованный командует, а я навожу. И тут замечаю, как на колокольне деревенской черный силуэт мелькает. Докладываю артиллеристу. А он мне:
   - Наводчик это эсэсовский. Огонь миномётов корректирует, зараза. Жги по нему! Или нам всем - кранты.
   Ну, навёл я орудие. Благо по горизонтали с моим опытом охоты не ошибёшься. С вертикалью труднее, всё-таки пушка - не дедова бердана, но по колокольне промазать сложно. Саданул бронебойным. Да маковку и сшиб. Вместе с этим, в чёрной форме. Очень меня наш полковник тогда хвалил. "Сразу, - говорит, - видно, что сибиряк и охотник потомственный". А по-моему, просто повезло с наводкой. Ну, или наоборот. Как посмотреть?
   Это уже только в чистилище выяснилось, что не корректировщик там был, а поп местный. К заутрене старух созывать полез, потому что звонарь испугался. Вот попу этому точно не повезло. Без покаяния к Господу отправился. Казалось бы, какие у священника грехи? И ведь надо же так, чтобы они со своей попадьёй как раз в ту самую ночь кое-что новое для себя в любви пробовали... Ну, сами понимаете, война... Неизвестно, что завтра будет... Детишек в доме четверо... Куда ж еще и пятого? В общем, от того греха содомского да без покаяния, он прямиком в ад и отправился. Ну, а мне, значит, лишняя строчка в обвинительном перечне...
   Михалыч - батальонный парторг. С его должностью святым нужно быть, чтобы мимо ада промахнуться. А вот за что к нам "в штрафники" Федю определили - я так и не понял. Он о себе мало рассказывает. Знаем только, что под Вязьмой погиб, на Московском направлении. Через месяц после меня. К нам с Михалычем он недавно прибился. Первые дни всё больше молчал. Сейчас хоть байки иногда травит.
   Вы спросите, какого чёрта мы по лесам мотаемся? А что нам ещё делать? Ни жизни в нас не осталось, ни чувств, ни других каких ощущений. Одна смерть. Но зато ей-то мы ещё поделиться можем. Вот и делимся. Как найдём мину или снаряд неразорвавшийся, так и пытаемся с ними смертью своей поделиться. Это и нам развлечение, и живым доброе дело. Всё меньше народу от этой заразы погибнет да покалечится. Но запасы смерти у нас не безграничны. По мере того, как они заканчиваются, мы всё прозрачнее становимся и для посторонних предметов проницаемее. А начинается оно с конечностей. Наверное, от того что их сильнее взрывами треплет. Вот Михалыч уже мелкие веточки сквозь ладони спокойно пропускает. Значит, скоро ему вверх или вниз отправляться. А если к тому времени равновесие не нарушится, он просто в воздухе растворится. Так уже с некоторыми было.
   -- Отказ от чёткого выбора линии поведения неконструктивен, и в вашем случае равнозначен сознательному переходу в небытие, - объяснил мне на прощание этот феномен Владислав Казимирович Левандовский, по прозвищу Пузень, наш школьный учитель математики, занимавшийся в небесной канцелярии моей скромной персоной.
   До Михалыча ту же байду, только на полуматерном пролетарском жаргоне донёс мастер Ижорского завода, обучавший деревенского паренька таинству борьбы со свёрлами, плашками и напильниками. Федю, по его словам, инструктировал первый ротный командир.
   Но что-то заболтался я, а Михалыч тем временем вправо шагнул и в лес углубляться начал. А-а-а, вот оно что! Завал на тропинке. Сосна поперёк упала. А из-под неё вроде проволока стальная проглядывает. К чему бы это?
   Я подошёл поближе. И точно... Мина-растяжка. К пеньку граната привязана. От чеки поперёк тропинки ржавый тросик тянется. Я хлопнул в ладоши два раза.
   - Ну и глаза у тебя, Серёжа! - Михалыч смотрел на мину, как будто впервые встретил. - Сам рвать будешь?
   Да что я, изверг? Он же второй день не в себе. Всё ждёт, как судьба решится. Пусть взрывает. Авось для пропуска в рай хватит! А я поброжу пока, куда мне торопиться-то?
   - Нет, - говорю, - давай ты, нечасто такая "дура" попадает, чтобы её без рук, без ног взорвать можно было.
   Михалыч ушёл в лес, подобрал толстую жердину, подсунул под проволоку и нажал снизу плечом. Послышался легкий щелчок. Все дружно рухнули на землю. Ничего плохого случиться с нами не могло. Но уж очень неприятно это, когда сквозь тебя стальные осколки пролетают. Вроде и не больно совсем, а всё одно на душе муторно.
   Рвануло, как и положено, на счёт "четыре". Я отжался от спрессованной сапогами тропинки, уселся на чуть влажную от росы прошлогоднюю листву. Михалыч медленно поднимался ввысь. Успевшее взойти солнце подсвечивало сбоку его летящую фигуру.
   - Ну вот, сбылась мечта моей Алевтины Петровны, - донёсся до нас постепенно слабеющий голос. - Прощайте, ребята. Авось ещё там свидимся. Серёжа, ты Федю не обижай, ладно?..
   Михалыч просочился сквозь ветки берёзы и исчез из виду. А я смотрел на шевелящиеся от утреннего ветерка листья и не мог прийти в себя. Вот же сказанул старик! Совсем сбрендил напоследок. Нашёл, блин, дитятко беззащитное. Да от него впятером хрен отмашешься! Чтобы я этого слона не трогал? Он же на две головы выше. И плечищи... Не в каждую калитку втиснешь! Такого обидеть - оглобли не хватит. Кувалда нужна!.. Пуда на полтора весом. Где он, кстати?
   Я пошарил взглядом по лесу. Федя всё ещё лежал на животе там, куда упал перед взрывом гранаты. Руки прижаты к лицу. Плечи вздрагивают. Плачет? Ну, ни фига себе! Это уже не штрафбат, а дурдом какой-то. Ладно, пойду вперёд. Пусть проревётся, раз приспичило. Потом догонит, если захочет.
   Метров через триста я увидел, что влево уходит едва приметная старая тропка. Нет, никаких особых подозрений, озарений... Скорее, просто искал предлог для остановки. Мол, посоветоваться надо с напарником, перед тем как дальше голенищами шоркать. Но чем больше ждал, тем привлекательнее казалась мысль - двинуть по этой тропе вглубь леса. Во-первых, основная дорога, похоже, давно разминирована. Та растяжка уцелела потому, что под лежащей сосной не шарили. Тросик я даже сейчас с трудом заметил, а пока хвоя не осыпалась, его и с фонарём было не разглядеть. А во-вторых, по боковой тропке явно несколько лет никто не ходил. Там могли и мины после войны не снять. В общем, пошарить в той стороне стоило.
   Федя появился минут через двадцать. За это время я пробежался до первого завала и готов был делиться впечатлениями.
   - Деревья, вроде как, в беспорядке. А всё одно засеку напоминает! Нет, они не спилены, из земли вывернуты... Но не бурелом, точно! Часть корней лопатой подрублена. Кто-то вручную под бурю сработал. Неспроста оно... Как думаешь?
   - Да, ты прав! - согласился Федя. - Надо нам по этой тропке прогуляться. Очень уж всё оно подозрительно.
   И мы тронулись в путь. Примерно через километр дорогу перегородил второй завал. Этот был уже явно рукотворным, без всякого намёка на стихию. Федя внимательно осмотрел сложенные крест-накрест деревья.
   - Когда отпрыгну, ты тоже падай, - сказал он и решительно рванул на себя лежавшую сверху осину.
   Мгновение спустя четыре взрыва слились в один.
   - "Шпринг-мины", - пояснил поднимающийся с травы Федя. - Взрыватели комбинированные [2], поставлены на неизвлекаемость. Там что-то серьёзное впереди. Печёнкой чувствую.
   Местность за вторым завалом начала подниматься. Сосны исчезли. Остался только молодой березнячок с небольшими островками такого же юного осинника. Трава в светлом молодом лесочке вымахала даже Феде по пояс, а мне и вовсе - по грудь. Это там, где не стоял сплошной стеной трёхметровый ольшаник. Кое-где среди новой поросли виднелись почерневшие на срезах пеньки. Мы с напарником переглянулись. И двинулись по краю старого леса. А когда сделали полный круг, наши руки и ноги уже легко пропускали веточки берёз. Ведь к тому времени на воздух взлетели ещё три завала и семь одиночных мин.
   Затем мы направились внутрь молодого березняка и через четверть часа вышли к покрытому вековым лесом холму, расположенному в самом центре недавно пройденного круга. Брустверы густо поросли травой и кустарником, стенки окопов оплыли и местами обвалились, но без сомнений - холм по всему периметру был подготовлен к обороне. Ещё один сюрприз ждал нас внутри периметра. Мины. Целый склад немецких мин. Похоже, его не успели эвакуировать. Зелёные ящики лежали четырьмя ровными квадратами. Федя деловито прошёл почти к самому центру крестообразного коридора и стал аккуратно разгребать землю.
   - Есть, - сказал он удовлетворённо, - в двух метрах от точки "це", как в инструкции! В остальных трёх проходах такие же должны быть...
   - Какие? - спросил я.
   - Такие же мощные заряды, чтобы от любого из них штабели сдетонировали. Все четыре разом. Вон, кстати, смотри, ещё один замыкатель из листвы выглядывает, прямо напротив... Наверняка, и на подходе десятка два противопехоток стоит. Только мы с тобой на почву уже почти не давим, вот и прошли спокойно. Я знаешь, что подумал... - он прервал разговор и поднял руку.
   Издали донеслись детские крики. Мальчишки! Услыхали взрывы на завалах и решили посмотреть, что происходит.
   - Вот же невезуха! - стукнул себя ладошкой по лбу Федя. - Рвём эту дрянь немедля!
   - Чем? Вблизи ни одной коряги подходящей. А наши руки и ноги детонатор не утопят, - ответил я.
   - А голова на что?
   ...
   - Ну? Неужели не понял? Берёшь меня за ремень, переворачиваешь и бьёшь головой об детонатор. Должно сработать! Только ты уж со всей силы лупи, не деликатничай!
   До меня наконец-то дошло. А что? Может получиться.
   - А почему твоей?
   - Инерционная масса у меня больше. Быстрее, ну!
   Я ухватил Федю за пояс и перевернул. Да, весу в нём сейчас немного. Хотя, всяко больше, чем во мне. Что ж, посмотрим, так ли крепка его белобрысая черепушка... Удар, щелчок, взрыв... И мы взлетели к самой макушке высохшей берёзы, стоящей в середине крестообразного прохода. Очевидно, её в своё время оставили, чтобы крепить тенты, растягиваемые в дождь над штабелями. На пару секунд мы зависли в воздухе, затем медленно поплыли вверх.
   Неужели? Он нас простил!
   Я глянул вниз и непроизвольно уцепился руками за ветки. Сквозь оседающее облако пыли с каждой секундой всё отчётливее проступал покосившийся штабель. Вскоре показались и остальные. То ли отсырела мина за мирные годы, то ли её саботажники делали.
   А голоса ребятишек меж тем слышались всё отчётливее. Рядом со мной за ветки пытался ухватиться Федя.
   - Господи, - шептал он, - ты хорошо подумал? Мне ещё, наверное, рано уходить! Ну, опусти на землю... на полчаса всего. А потом, куда скажешь: хоть в рай, хоть в ад! Слышь, скотина небесная! Я ж к тебе вежливо обращаюсь...
   А что? Он хорошо придумал! Вот только, что толку просить? О грехах своих напомнить нужно!
   - Попадью вдовой оставил, детишки осиротели! - стал перечислять я всё, что не вошло в обвинительное заключение, - в пионерах состоял, пока за курение не выгнали. Мимо церкви проходя, почти что ни разу не крестился. Да меня, чтоб ты знал, в комсомол чуть-чуть не приняли перед самым призывом...
   Ветки скользили в исчезающих ладонях. Спускаться по ним не получалось. Чтобы просто удержаться на месте, приходилось всё быстрее перебирать руками. Меня всё сильнее тянуло ввысь. Рядом пыхтел и корчился Федя. Ему тоже приходилось не сладко.
   - Да что же это делается? - завопил вдруг он, как паровозная сирена, - добром же просят, тормозни! У тебя там наверху что, память отшибло! Забыл, что я почти пять лет служил власти сатанинской? В войне неправедной участвовал? Добровольно! Без принуждения! Ты это всё забыл?
   "Да что он несёт, кретин несчастный! - промелькнуло у меня в голове, - войну бы уж лучше не трогал! Она у нас самая что ни на есть справедливая, это мне и в чистилище сказали! Его ж сейчас ураганом вверх потащит!"
   - Твою мать! - сменил пластинку мой сосед по сухостойной макушке, - сколько можно in den Wolken schweben [3]? У мальчишек там жизнь an einem Harchen hangen [4]! Scheisse [5]! Arsch [6]! Что же теперь делать-то, Donnerwetter [7]?
   А вот это я уже понял! Доннерветтер? Я-то думал, он по латыни с Господом решил пообщаться, на родном его языке, так сказать!
   - Ах ты, немчура поганая! - заорал я на этого гада, - форму нашу одел [8], человеком прикидывается... Да я тебя сейчас...
   Рванулся, а руки-то заняты! И выпустить из них ветки... ну, никак... Тут же улетишь и... ага, привет ребятишки! Вечная вам память! Но я извернулся и ногой по голени ему попытался засандалить. Да уж больно злой был, видно... Промахнулся. Чтоб оно всё!.. Впервые в жизни промазал. В ствол берёзы угодил со всей своей сибирской дури.
   Хрустнуло там что-то под моей ногой, и стала макушка в сторону клониться.
   - Молодец, Серёга! - кричит этот, как его там на самом деле зовут...
   И хрясь в то же место обеими ногами. Макушка совсем отломилась и полетела к земле. Как парашютик, толстым концом вниз.
   - Выравнивай! - орёт этот придурок. - В детонатор целься! Ты же снайпер у нас! Ну!
   - Так не дёргай резко! - отвечаю. - Придерживай слегка! Не боись! Второй раз - не промажу!
   И я попал! Теперь рвануло так, что мы оба взмыли вверх праздничными ракетами. Похоже, все четыре штабеля сдетонировали одновременно. Пылища поднялась... Мальчишки с перепугу на землю попадали. Я так и обмер, не ранило ли кого. Но нет, быстро вскочили и припустили прочь от места взрыва. А ещё я успел заметить, что справа километрах в десяти грузовик на дороге тормознул. Из него высыпало человек пятнадцать в серых шинелях, и все они двинулись в нашу сторону. Значит, уцелевшие мины тоже скоро обезвредят. Вот и чудненько!
   Затем я вписался в облако и некоторое время летел в окружении прохладного шевелящегося пара. Потом снова было чистое небо. И здесь я опять увидел его.
   - Как там тебя? Фридрих? Фредерик?
   - Фёдор я. Фёдор фон Левински. Первый батальон 800-го полка "Бранденбург". Погиб вместе с девятой ротой третьего батальона того же полка в октябре 41-го на Истринском водохранилище.
   - А что не со своими? Почему к нам прибился?
   - Это долгая история. Меня свои застрелили. Так что, вроде как получается, я на этой стороне погибший.
   Тут движение вверх затормозилось и нас потащило в разные стороны.
   - Очевидно, по конфессиям рай разделён, - предположил Федя, - и по нациям тоже. Чтобы там мы ту же чехарду не затеяли... Ну давай, Сергей! Не поминай лихом! Михалычу привет от меня, если встретишь!
   Хотел я вначале ему матерком ответить. А потом вспомнил, как он за сухие ветки цеплялся, чтобы мальчишек наших от смерти уберечь. И не смог. Вместо этого я набрал в лёгкие побольше воздуха и завопил в сторону удаляющегося силуэта:
   - И тебе успеха в немецком раю-ю-ю! Федя-я-я!
  
  
   ___________________________________________________________________________________________________________________________
  
   [1] В штрафные батальоны отправляли комсостав и политработников, рядовым в аналогичной ситуации грозила штрафрота.
  
   [2] Скорее всего, это были штатные взрыватели для мин S.Mi.35 - натяжно-обрывные Zu.ZZ.35, срабатывающие как от натяжения, так и от разрыва тросика.
  
   [3] Витать в облаках
  
   [4] Висит на волоске
  
   [5] Дерьмо
  
   [6] Задница
  
   [7] Чёрт возьми
  
   [8] автор знает, что "надел", но сибиряки обычно говорят именно так
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
Оценка: 8.96*5  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com  
  М.Топоров "Однажды в Вавилоне" (Киберпанк) | | А.Синецкий "Покупательская способность" (Научная фантастика) | | В.Свободина "Брачный сезон. Сирота" (Любовное фэнтези) | | М.Генер "Психи с телефонами в руках. Рассказ" (Антиутопия) | | А.Лоев "Игра на Земле. Книга 3." (Научная фантастика) | | К.Вэй "По дорогам Империи" (Боевая фантастика) | | Д.Игнис "Безудержный ураган" (Постапокалипсис) | | Д.Деев "Я – другой 2" (ЛитРПГ) | | Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих" (ЛитРПГ) | | Е.Сволота "Механическое Диво" (Киберпанк) | |

Хиты на ProdaMan.ru Советник. Готина ОльгаЛили. Сезон первый. Анна ОрловаНаучи меня быть слабее. Реванш. Виолетта РоманМагия вне закона. Севастьянова ЕкатеринаОтборные невесты для Властелина. Эрато НуарСлепой Страж (книга 3). Нидейла НэльтеКоролева теней. Сезон первый: Двойная звезда. Арнаутова ДанаОсвободительный поход. Александр МихайловскийБожественное волшебство для синего дракона. Евгения ШагуроваЛюбовь со вкусом ванили. Ольга Грон
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "То,что делает меня" И.Шевченко "Осторожно,женское фэнтези!" С.Лысак "Характерник" Д.Смекалин "Лишний на Земле лишних" С.Давыдов "Один из Рода" В.Неклюдов "Дорогами миров" С.Бакшеев "Формула убийства" Т.Сотер "Птица в клетке" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"