# Я и Стругацкие

Н Я Р

В детстве и юности я основательно зачитывался Стругацкими. Помнил из их книг достаточно много изречений, неплохо ориентировался в произведениях и героях.


Странники в космосе поставили мину,

Мимо летела семья на "Пингвине".

Плачет малыш на далекой планете,

Выжил лишь он в подбитой ракете.

Лишь пару раз из арбалета

Попали в Киру, но Румата

Решил организовать вендетту

И порубил мечом семь тысяч гадов.

Лёва Абалкин на свиданье пошел,

Во время свиданья детонатор нашел,

Но быстро Сикорски нажал на курок.

Это для Лёвы - хороший урок!

На север подался Воронин Андрей,

Чтоб посмотреть на мир, на людей.

И тут вдруг трактор сверху упал.

Такого коварства Андрей не ожидал!


Сейчас, честно говоря, всё это начал подзабывать. Причина утраты интереса? Понимаю, что прозвучит грубо и заносчиво, но когда-то случилось видение, что я уже к 20 годам овладел теми ключевыми смыслами, которые Стругацкие достигли только годам к 40 или даже 50. И, соответственно, братья уже ничего мне не могли дать для развития, даже наоборот... В том смысле, что это я уже должен был им хорошенько надавать, а не они мне. В принципе, что мог, то сделал. Я ведь успел заочно пообщаться с Борисом Натановичем. Он меня даже обозвал чересчур суровым, а сам, кстати, проявил феерическую ловкость и прыть, уворачиваясь от моих предложений. Одно ему, видите ли, было по нраву, другое - не по статусу, третье - требовало феерической ловкости и прыти, коими он в силу возраста уже не обладал (это я спрашивал, готов ли Борис Натанович на батуте попрыгать выше своей головы?)...


Ну да, Стругацкие мне помогли своим творчеством преодолеть определённый путь развития как будто бы не на своих ногах, а на условной волшебной машине. И в то же время опыт множества других людей, пользовавшихся ровно той же самой волшебной машиной, но оказавшихся совсем в иных местах, чем я, позволяет мне с раболепием относиться именно к самому себе. Просто опять же в моём видении было отмечено, что по постановке проблем я со Стругацкими полностью идентичен, а вот по оценке решений этих проблем я отличаюсь от братьев примерно как электронный микроскоп от лупы. Насколько техничнее и точнее, настолько же затратнее и ограниченнее.


Пробовал я, конечно же, податься за Стругацкими по пути литературного оформления своих мыслей. Как сейчас помню, меня однажды взволновало, что существует такой творческий ход как переснимание старых фильмов на новый лад - со старым сюжетом, но в привязке к современности, в новом антураже, с новыми актёрами и т.п., причем результат переснимания обычно оказывается заметно хуже оригинала. И я сразу захотел реализовать ровно то же самое в литературе! Молодёжь ведь почему сейчас Стругацкими увлечена меньше, чем Джоанной Роулинг или Джорджем Р.Р.Мартином? Потому что у Стругацких, типа, всё архаично. Поэтому я взял повесть Стругацких и начал перерабатывать под актуальные на тот момент реалии (2000-го года).


(ЗА МИЛЛИАРД ЛЕТ ДО КОНЦА СВЕТА)

рукопись, обнаруженная при заурядных обстоятельствах

ГЛАВА ПЕРВАЯ

1. '... в июле Малянов решил, что надо бы наконец-то покормить Каляма. Калям, вцепившись зубами в икры Малянова и подёргивая хвостом, отозвался в смысле, что да, неплохо бы наконец. Малянов отодрал кота от ноги и заглянул в холодильник. Там вроде ещё оставалось после отъезда Ирки с Бобкой немного еды в пустой коробочке из-под плавленого сыра.

- Нет, - пробормотал он с досадой. - Я эту коробочку тебе, собака, в смысле, кот, вроде ведь уже давал. Ну да, вчера давал, и позавчера давал, и в четверг, помнится. Обойдёшься, нам с тобой её ещё до конца июля растягивать придется.

Тут Малянов подумал, что надо бы хоть о чём-нибудь подумать, как вдруг зазвонил телефон. Малянов снял трубку.

- Это ты? - спросили на том конце трубки.

- Это я, - проявил Малянов находчивость.

- А это я!

Малянов раздражённо бросил трубку. Ч-чёрт! Так, о чём же я думал? Ах, да, о том, что надо о чём-нибудь подумать. Дурацкая идея! Вообще-то надо бы попробовать. Снова зазвонил телефон.

- Идиот, - сказал Малянов аппарату и снял трубку. - Да!

- Сам ты идиот!

Малянов положил трубку. Отодрал кота. Раздался звонок. В дверь.

- С цепи сорвались, честное слово, - сказал Малянов и открыл дверь. За дверью оказался плюгавый мужчина двухметрового роста, небритый и потный. Он держал в руках большую картонную коробку.

- Вы... э... - промямлил Малянов.

- Здравствуйте! Я представитель канадского гастронома. У нашего гастронома - юбилей, нам исполнилось три с половиной года. Эта коробка с деликатесами вам в подарок от нас. Всё бесплатно, вам нужно лишь оплатить небольшие расходы по её доставке из Канады, - он показал траурным пальцем, каковы эти небольшие расходы. Малянов ужаснулся, попытавшись представить себе эту сумму.

- Да ладно, я пошутил! Это не из Канады, а из Австралии. Кроме того, за вас уже всё ваша жена заплатила, - пробурчал плюгавый и подался прочь.

- Огромное спасибо! - ответил Малянов, отдирая Каляма от ноги посетителя. Потом Малянов закрыл дверь, постоял и пошёл осматривать коробку. Калям уже грыз её и ужасно орал. Что-то он там учуял, в этой коробке...'

2. '... новую пустую коробочку из-под плавленого сыра. Потом он принялся мыть посуду. За это время телефон звонил дважды, но Малянов только язык высовывал. Провались они все... Тут ведь всё дело в чём? Дело в том, что неважно в чём дело. Смысл я плохо понимаю, но уж очень здоровая идея получается. А что? Так и назову: идея. Нет, наверное, лучше 'мысль'. Мысль Малянова. 'М-мысль'. Гм...

Он заглянул в Калямову кастрюлю. В кастрюле лежала сковорода. Бедный Калямушка! Не будет он больше это есть!

Вдруг его снова осенило... А ведь не только я сразу не допёр, что надо думать, но вот ведь и академики не допёрли! Ах, какая картинка получается! Какие перспективы получаются!

Снова задребезжал ненавистный телефон. Малянов зарычал и сорвал трубку. Звонил Вайнгартен.

- Ты чем сейчас занимаешься?

- Ничем.

- Ничем... - Вайнгартен засопел. - Значит, думаешь.

Малянов насторожился. Сроду Вайнгартен не интересовался не только над чем думает Малянов, но и думает ли Малянов вообще.

- Валька, случилось что-нибудь? - спросил Малянов.

Вайнгартен ответил, заметно помедлив:

- А мне анекдот рассказали про двух петухов. Ну, это так, к слову... А если по делу, тебе фамилия Снеговой о чём-нибудь говорит?

- Фамилия - нет, а сам Снеговой - да, бывает, говорит. Арнольд Палыч Снеговой у меня сосед по лестничной площадке.

- А чем он занимается, твой Снеговой?

- Дворник, по-моему. Секретный. Дверь никогда никому не открывает. Хотя к нему постоянно ходим с просьбами перестать плеваться из окна через трубочку. Он что, и в тебя плевался?

- Не плевался он и в меня, - с непонятной досадой сказал Вайнгартен, и тут раздался звонок в дверь.

- Сиди, я сам открою, - сказал Малянов и бросил трубку на тахту. С тахты сразу же понеслось гнусавое квакание.

За дверью стояла молодая красивая женщина без лифчика. Она протянула конверт. Там крупными буквами вкривь и вкось было написано: 'Дмкин! Хр. М. Вст. Лдка Пнмрва. З. С-Ш. О ннд. Хр-р-р. Ц. Завсегда твоя Ирина Ермолаевна Малянова'.

- Заходите, Лидка Пономарева! - приветливо сказал Малянов, раздумывая, кто же это мог написать. Наверное, Ирка. - Здесь большая комната, в ней я, там - Бобкина комната, будет теперь вашей, а в ванной - Калям. Хотя после дороги вам, наверное, в ванную и надо.

С тахты тем временем раздавалось хрюкание, ржание и лаяние.

- Извините, я сейчас, - сказал Малянов и схватил трубку.

Там Вайнгартен уже перешел на блеяние. Малянов ощутил холодок по всему телу. С ума сошел Валька. Ну и денёк...

- Валька, ко мне тут женщина приехала... Иркина школьная подруга...

- С-сукин сын, - сказал вдруг Вайнгартен и повесил трубку...'


В принципе, повесть 'За миллиард лет до конца света' мне в своё время сильно понравилась. Произведение, которое показывает, как некоторым людям не по силам воспринять и выдержать совершенно естественные вещи, из-за чего люди совершенно естественным образом начинают трактовать всё невоспринятое и невыдержанное как сверхъестественное. Это я просто сие произведение на себя примерил! Я ведь активно играл в кубики, а меня, как Малянова от астрофизики, постоянно отвлекали то родители, то братья с сестрами, то дети, то даже совсем незнакомые мне гости. Заставляли в квартире убираться, в магазин ходить, на работе работать... Приходилось буквально с боями, как Вечеровский, воевать за возможность повозиться с кубиками хоть сколько-нибудь ещё! Так я и познал существование Высших Сил.

В принципе, повесть меня и настораживала. Повествование велось не от Вечеровского, то есть не от лица героя, который склонен был преодолевать сопротивление естества, а от Малянова, то есть от лица героя, который в конечном итоге примкнул к умеющим преодолевать сопротивление неестественности.

Так я от личностей героев перешёл на личности авторов...


ГЛАВА ВТОРАЯ

3. '...не признавала лифчик. Она уже стала для него Лидочкой, а он для неё Димочкой. После третьего стакана Димочка рассказал о том, что Вайнгартен рассказал ему, как Вайнгартену рассказали анекдот о двух петухах. Лидочка очень хохотала. Потом приобрела растерянный вид.

- Хотите ещё стаканчик? - неуверенно спросил Малянов.

- У меня такое ощущение, будто видала я уже всё это: эту кухню, этот двор... Вот только где?

- В Караганде,- сказал Малянов, поперхнулся и замолчал. И Лидочка замолчала, да так, что Малянов задумался о новой теме разговора. Хорошо, что под рукой оказался тапок. Незаметный бросок в сторону туалета и вот уже есть о чём говорить:

- А наш Калям ходит в унитаз. Не достать в этом году нам новых помидоров. Может быть, ещё стаканчик?...'

4. '...потом он снова налил, для убедительности крепко держа Лидочку. В дверь позвонили. Конечно, Малянов сразу же наступил на Каляма, а потом пошёл открывать. Оказалось, пожаловал секретный дворник Снеговой Арнольд Палыч. Малянов спьяну втащил его в прихожую и завернул в кухню знакомить с ярким лицом Лидочки. Всё равно ему всё равно, он холостяк. А у меня Ирка!.. Снеговой сел на табурет. Табурет хрустнул.

Кухня заполнилась интеллигентскими нечленораздельными возгласами. Малянов встал. Не помогло. Поднял бокал до ушей. Не помогло. Выпили. Не помогло. Снеговой упал - под ним сломался табурет. Это помогло вдохновить Малянова на вопрос:

- Ну, Арнольд Палыч, и когда теперь уберётесь?

Снеговой заметно вздрогнул. Тут до Малянова дошло, что его вопрос прозвучал, грубо выражаясь, как-то нехорошо.

- Господи, да я совсем не то хотел сказать! Лидочка! Ты понимаешь, он месяцами, даже годами не убирается в квартире! Так сказать, сапожник без сапог, а дворник - без уборки территории... В общем, Арнольд Палыч, вы прекрасно знаете, что о том, чтобы уходить раньше двух часов, не может быть и речи...

- Ну конечно, Дмитрий Алексеевич...- прогудел Снеговой.

- А это - Лидочка! - сказал Малянов, тыча пальцем Лидочку. - Первое место в майском хит-параде лучших школьных подруг моей жены из Одессы.

Снеговой с усилием повернулся к Лидочке и обратился:

- А их Калям ходит в унитаз. Не видать в этом году им новых помидоров. Может быть, ещё стаканчик?

Она что-то ответила, довольно доброжелательно, и он снова что-то спросил, что-то про унитаз, помидоры и стаканчик...'


Теперь небольшой фокус.

Знаю, что некоторые ценители Стругацких умилялись и умиляются способности Стругацких писать настолько согласованно, как будто это пишет один человек... Так вот, а у меня, в силу особенностей моей чувствительности, всё-таки образовалась нестыковка: с одной стороны - описание разгулий на основе химических отравлений, а с другой - Жилин (неприятие слега), мокрецы (превращение вина в воду), Немой (пьёт алкоголь как воду, без какого-либо интереса)... Слишком много для случайности... Всё, что я потом узнавал из перечитывания произведений или из сведений о жизни Стругацких, всё легко укладывалось в одну подозрительно красивую теорию. Я задумался: а что, если Саваоф Баалович действительно Один? Тогда становилось понятно, кто скрывался под псевдонимами П.Сороки и Э.Брауна, и лишь только непонятно было, какую личную трагедию пережил Бартоломью Содди... Я из-за этой личной трагедии столько пространства поизвёл! Пока не вынужден был признать: её соседство с 'чувствами китообразных' случайно! 'Чувства' упираются в атеистичное опровержение смысла жизни, а личная трагедия Бориса Натановича оказалась привязана к религиозному принципу 'на детях гения природа отдыхает'. Христос, например, вон какая воистину гениальная величина оказалась, что его никто из божьих детей так до сих пор и не превзошёл, хотя приобщение к божественному началу многие даже в 2-3 раза дольше Христа осуществляют... А уж как природа отдохнула на сыне Стругацких, это что-то!


Подведены окончательные итоги эксперимента по искусственному выращиванию гениев, который проводился в США в течение 25 лет. Эксперимент завершился полным провалом. Из 200 детей, родившихся от Нобелевских лауреатов при помощи искусственного оплодотворения, только один показал выдающиеся способности. Да и тот утопил таланты в вине, наркотиках и веселом времяпрепровождении.


В чём фокус? Борис Натанович, получается, просто посчитывал, что смысл жизни - в детях (самое лучшее - детям; дети - наше будущее)...

Считаю себя вправе предположить (я дурак, мне можно), что Борис Натанович застукал сына 'стукающимся в двери травы'. И только после этого гений впервые задумался о своей последовательности в реализации своих же принципов! Конкретно - Борис Натанович бросил курить.


А вообще, я считаю, не случайно у Бориса Натановича родился именно сын! Обнаружено, что во время войн и прочих бедствий вероятность рождения мальчика повышается. Это означает, что рождение мальчика - фактически реакция женщины на неприятности, на стресс. То есть отец ребёнка оказался не в состоянии защитить женщину и потомство от угроз, или даже сам является источником опасности.


ГЛАВА ТРЕТЬЯ

5. '...пока возился с замком, в дверь снова кто-то деликатно пнул.

- Сейчас, сейчас... - сиплым со сна голосом проговорил он. - Одну минуточку, Арнольд Палыч... Однако это оказался вовсе не Арнольд Палыч. Шаркая ногами, на коврике стоял совершенно незнакомый человек. Совершенство-незнакомец. Малянов успел заметить, что в глубине лестничной площадки маячат еще два совершенства, но ему стало не до них, потому что первое совершенство произнесло вдруг: 'Эники-беники! Органы-морганы!' и протянуло Малянову какую-то книжечку. В книжечке был очень схематично нарисован Дзержинский, моющий руки толпе людей в тужурках.

- Здравствуйте, - произнес совершенство-незнакомец очень вежливо. - Давайте познакомимся. Я из спецорганов, зовут меня Пупин Владимир Владимирович.

- Очень приятно, - сказал Малянов.

Совершенство-незнакомец прошёл в большую комнату и уселся в кресле.

- Вы Снегового Арнольда Павловича знаете?

Малянова этот вопрос не застал врасплох.

- Да, я хорошо знал покойного.

- А откуда вам известно, что он покойный? - немедленно поинтересовался Владимир Владимирович.

- Н-ну, как вам сказать... - проговорил Малянов уклончиво. - Всё-таки мы знакомы давно...

- Вы хорошо подумали?

Опять о том, думает ли он. Что же они все?

- О чём? - мрачно спросил Малянов.

- О том.

- О сём понятия не имею...

Он ещё не успел договорить, как его обдало холодом - Владимир Владимирович совершенно сбил его с панталыку. Стремительным движением дзюдоиста он перекувыркнулся к стене и указал рукой на висевший на ней чертёж.

- А это откуда у вас? - спросил он резко, и мирное лицо его вдруг хищно осунулось. - Откуда у вас это?

- По... позвольте... - проговорил Малянов, приподнимаясь.

- Сидите! - прикрикнул Владимир Владимирович. - Как к вам попали эти данные?

- Какие данные? - прошептал Малянов. - Какие к чёрту данные? - заревел он. - Это план эвакуации из моей квартиры в случае пожара!

- Это не ваша квартира, - холодно возразил Владимир Владимирович, тоже повышая голос. - Это моя квартира!

Малянов потерял дар речи. А Владимир Владимирович, брюзгливо оттопырив губы, продолжал:

- Даже срисовать толком не сумели... Не так она на самом деле идет, а вот так... - С этими словами он взял карандаш Малянова и принялся, сильно надавливая, чертить какие-то ломаные линии, приговаривая при этом: - Вот так... Здесь комната, здесь перегородка, а здесь нет ничего... - Закончив и сломав грифель, он отшвырнул карандаш, снова уселся и посмотрел на Малянова с сожалением. - Эх, Малянов, Малянов, - произнес он. - Квалификация у вас низкая, просто сявка какая-то, а действуете как опытный преступник...

- Послушайте, вы мне весь план эвакуации испортили. Что это такое, в самом деле?

- Ну, это несущественно. Вы слышали когда-нибудь, как Снеговой танцует?

- Несущественно... - проговорил Малянов. - Это, знаете ли, вам несущественно. Сидишь тут, сидишь как проклятый, рассчитываешь самый оптимальный путь спасения, а потом приходят всякие и говорят, что это несущественно...

Владимир Владимирович без всякого выражения подождал, пока Малянов успокоится, потом спросил вежливо:

- Когда у вас последний раз убирали двор?

- Вчера.

- Это очень странно. Дело в том, что двор и сейчас на месте. Получается, что его никто вообще не убирал. Представляю, если бы у нас в органах так же убирали предателей, как у вас двор!.. Это был удар...'


Повесть я так и не допереписал. Остановился на третьей главе. Да ладно, мне и так хорошо!


Ещё. Об учителе принято судить по его ученикам. Так что же с учениками Стругацких? Возьму фундаментальную мелочь и частность - отношение к религии. Стругацкие, как известно, были атеистами. Сам Борис Натанович заявлял об этом так:


'Я нерелигиозен - в той степени, в какой это доступно обыкновенному рационально мыслящему и не слишком эмоциональному человеку.'

'К сожалению (для себя), не верю ни в высшее существо, ни в высший разум, ни в Абсолют. Вообще не верю в то, что человеческой жизнью или человеческой историей сознательно управляет Некто. И после смерти, к сожалению, ничего нет. Увы. А жалко, правда?'.

Теперь ученики. Достаточное их количество отвергло идею атеизма как несостоятельную. То есть отвергли они учения своего учителя, как говорится, даже не дожидаясь крика петухов... В лучшем случае эти ученики рассматривают теперь книги Стругацких как самый что ни на есть низший, первоначальный уровень духовного развития:

'Духовный поиск для многих людей, впоследствии пришедших в Церковь, начался именно с чтения Стругацких, с размышлений над поднятыми в их книгах вопросами'.

'Без сомнения, братья Стругацкие в своих произведениях вовсе не предполагали свидетельствовать о Боге. Но талантливый писатель часто идет дальше своих сознательных убеждений'.

Эх, если атеистичный учитель так ловко настраивает учеников податься в верующие, так, может, существуют и верующие учителя, умело науськивающие учеников податься в атеисты?


Есть, правда, интересная мысль по сути о том, что религии для Стругацких были просто побоку. Это такой известный ученик как С.Лукьяненко в 2009 году заметил, что Стругацким религиозная мысль просто не далась для понимания, как не понимали они и женскую логику, а вот ему (С.Лукьяненко) всё вполне далось. При этом сам он, по своему уровню развития, на момент интервью находился где-то у серединных Стругацких, а до поздних, дескать, ему ещё надо расти и расти. 'Наверное, будет время, когда я по-настоящему открою для себя их поздние, философские вещи - 'Улитку на склоне', 'Град обреченный', 'Хромую судьбу'.'

Охотно допускаю, что кто-то мои наезды на Учительскую миссию Стругацких воспримет как положено - то есть как моськино полаивание. Потому что я сам как Учитель явно что-то не то. Ибо Учеников у меня нет. Был, правда, когда-то случайно один Ученик минут на пять, он мне тогда набил морду за то, что я не захотел давать ему деньги просто так. Лично мне такой Ученик совсем не понравился. Я от него отрекаюсь! Зато я его реально в эти несколько минут, пока он меня бил, учил гуманизму, состраданию, милосердию, любви к ближнему и прочим высоким материям!


А вот если кто решит, что я не удался как ученик Стругацких, то, на мой взгляд, это весьма спорно.

Об учительстве Стругацких я взялся ведь говорить, не свысока поглядывая на их учеников, а фактически изнутри. Я ведь сам себя отношу к ученикам Стругацких, раз уж столько от них почерпнул! На всякий случай, Стругацкие (в лице Бориса Натановича) говорили, что самое главное - это когда человек сам объявляет себя учеником Стругацких, а мнение АБС, дескать, насчёт своей учительской роли при этом уже совсем неважно. Не хотел почему-то Борис Натанович отрекаться от учеников, что бы те ни творили!

Кроме того, Борис Натанович ведь меня не только обзывал! Он и похвалил меня однажды за то, что я, по его словам, ловчее многих сориентировался в смыслах его романа 'Поиск предназначения'. Я предположил, что этот роман был написан под влиянием компьютерной платформенной игры про Дэйва. Мол, главный герой точно так же чего-то скачет, рыщет, а в конце того это - обнаруживает, что существуют особи и покруче его! Борис Натанович на моё предположение ответил, что он не знает, что такое компьютерная платформенная игра, не говоря о Дэйве, но ход моих мыслей, типа, в самый раз для того, чтобы я продолжал и далее так же думать.


Чтобы показать, чему я всё-таки научился. Вот что я когда-то написал в жанре критицизма (подлинное удовольствие могут получить только любители АБС, т.к. в тексте идут постоянные отсылки на их книги вплоть до прямого цитирования):


...Горбовский оторвал свой взгляд от уплывающих в просторы моря испытателей. Он поймал себя на мысли, что не испытывает сейчас ни жалости, что они все обречены, ни злости из-за неисправимости, он испытывал один только спокойный интерес к происходящему, как к некоему приключенческому роману. Интересно, а как воспринимает всё происходящее Камилл, обыкновенный гений и неутомимый прорицатель? Как бы он поступил на месте Горбовского? Нет, в своём решении Горбовский был более чем уверен, и даже Камилл ему в этом плане не указ, но всё же интересно.

- Камилл, - вежливо позвал Горбовский. Камилл немедленно повернулся в его сторону и уставился своим знаменитым немигающим взглядом. - Камилл, я понимаю, что даже вы не могли предусмотреть появление такой Волны. Но после того, как она уже возникла, вот вопрос: как нужно было наилучшим образом реагировать на Волну?

Камилл монотонно спросил:

- С позиции каких критериев? Экономических?

- Ну полноте, Камилл! Вы же знаете, какие критерии меня интересуют! Общечеловеческие.

- Начнём по порядку. Нет ничего более субъективного, чем общечеловеческие интересы. Если вас беспокоит, как можно было спасти больше жизней, тогда вы поступили правильно. Я бы на вашем месте, возможно, тоже отобрал людей по весу. Так проще.

Горбовский обалдело поперхнулся.

- Я отбирал не по весу. - Горбовского обдало невольно холодом, потом жарой. - Я отбирал детей, наше будущее, понимаете, Камилл!

Последние слова Горбовский почти прокричал. Камилл, как показалось Горбовскому, посмотрел на него чуть ли не с насмешкой. И ничего не сказал. Горбовский постепенно пришёл в себя и спросил с тревогой:

- Моё решение спасти детей было неправильным?

- Отчего же? - Камилл похлопал Горбовского по плечу. - Леонид, ваше решение было максимально эффективным с точки зрения общечеловеческих ценностей.

- Тогда почему появилось выражение, что 'так проще'. Были более сложные решения?

- Конечно, - беспечно отозвался Камилл... И никак не продолжил свою мысль.

Горбовский тоже растерянно молчал. Но это молчание было для него нестерпимо неприятной, сущей пыткой. И он не выдержал:

- Какие были более сложные решения? - спросил он охрипшим от нервного напряжения голосом.

Камилл долго молчал. Потом сказал:

- Готовые ответы ослабляют ум и волю, поэтому мой вам хороший совет, Леонид: подумайте сами, тем более, вам всё равно больше теперь нечем заниматься. Думайте сейчас, если раньше за суетой вам было это делать недосуг.

Горбовский тоже долго молчал. Потом спросил:

- Камилл, зачем мне воспитывать сейчас ум и волю? Я же не вечен, в отличие от вас.

Камилл пожал плечами.

- Ну хорошо, - ответил он. - Готовые сложные решения... Например, Леонид, природа такова, что взросление у людей неодинаково. Кто-то взрослеет раньше, кто-то позже. Девочки вот, считается, и физиологически, и психологически взрослеют раньше мальчиков. Встречал я исследование, что по мере взросления некоторые части человеческого мозга уменьшаются, а ненужные связи между клетками убираются. Такая 'чистка' у девочек начинается примерно в возрасте десяти лет. В то же время у мальчиков аналогичные процессы начинаются не раньше достижения ими двадцатилетнего возраста. А теперь очевидный вопрос: с позиции ваших общечеловеческих ценностей кого вы, прежде всего, норовили и норовите спасать - девочек или мальчиков?

Горбовский насупился. Вопрос ему чем-то неуловимо не понравился. Камилл какое-то время наблюдал за собеседником, потом продолжил:

- Вы могли посадить на 'Ковчег' какого-нибудь ребёнка, который взрослее какого-нибудь взрослого, который инфантильнее того самого ребёнка, который, как я уже сказал, взрослее взрослого.

- Если взрослый человек остановился на детском уровне развития, то это просто больной! - парировал Горбовский.

- Кстати, а больных детей вы как-нибудь отсеивали? Которые, допустим, больны преждевременным старением?

Горбовский промолчал. Камилл подвёл итоги разговора банальной сентенцией:

- По-моему, Леонид, вы спасали не детей, вы спасали малорослых.

- Это не я! Сам я ничего не делал, я просто приказывал! - уверенно запричитал Горбовский. - Эй, братцы! Из всех решений выбирай самое доброе - бей Камилла! Не дай боже, эта тварь ещё размножаться начнёт!..

- Недолго осталось уже! - весело сказал Матвей, глядя на нависшую черную стену, сравнявшую небо с землей. Казалось, Волна застыла. На самом деле до неё просто было пока слишком далеко.

- Да уж! - сказал Банин.

- Хм! - хмыкнул Горбовский.

- Слушайте, всё равно больше нечем заняться. Вопрос: а как выжил Камилл? И ведь, насколько я знаю, собирается ожить потом вновь.

Банин и Горбовский переглянулись.

- Я видел его тело на пляже, - признался Горбовский. - Шрамы, конечно, его украшают как мужчину, но сам характер шрамов меня потряс. Если всё, что я знаю из физиологии, верно, то Камиллу дважды сломали позвоночник, какими-то штырями продырявили печень и сердце. Раны, каждая из которых даже по отдельности, заметьте, смертельна. Я его прямо спросил об этом и он мне прямо ответил. Оказывается, я просто не представляю, до каких успехов дошла медицина в его, Камилловом, лице. Он просто умеет регенерировать органы, как ящерица регенерирует хвост. Самый уязвимый орган с этой точки зрения, мол, это мозг. И я спросил тогда Камилла: а по голове, мол, тебя ничем не ударяли? Камилл улыбнулся мне в ответ своей зловещей улыбкой счетчика Гейгера и разъяснил, что нервная ткань тоже регенерируется, только гораздо медленнее остальных. Так что с головой у него действительно пока не всё в порядке. Слишком мало времени прошло.

- То есть знаменитый шлем его не спас? - поинтересовался Банин.

- Он его уже дважды заменил и четырежды чинил.

- Нет, нам с Камиллом по части выживания не сравняться! - резюмировал Банин.

- Да уж! - сказал Горбовский.

- Хм! - хмыкнул Матвей.

- А я ведь ещё кое-что от Камилла услышал на пляже! - сказал Горбовский. - Знаете Камиллову манеру беседовать, обращаясь к волнам?

- К волнам или Волнам?

- А какая разница? - ляпнул Горбовский зачем-то и покрылся пунцем. Однако никто этого не заметил. Все были увлечены рассказом Горбовского, и тот продолжил.

- Камилл сказал, что эмоциолист в недостижимом идеале - это мужчина на стадии восприятия и женщина на стадии реагирования, а логик - это женщина на стадии восприятия и мужчина на стадии реагирования. И, мол, ему это что-то напоминает, но что - не сказал. А потом вот что произошло. Ну, то, что нынешний гений - это обычный человек будущего, а нынешний нормальный человек - будущий дурак, вы уже знаете. Камилл взял, да и спросил меня: а ты, мол, Леонид, человек вообще нормальный или нет? И я ему сразу: ну зачем же так, Камилл, ведь это меня оскорбляет. А он мне нарочито: а почему бы и нет? Очень было неудобно.

- Мне интересно, а про Массачусетскую машину он ничего не говорил? - спросил Матвей.

- Он про неё и не знал. Такое вот удивительное дело! Я ему сам рассказал. Точнее, только я начал рассказывать, как Камилл меня прервал и спросил: а что стало с машиной? Я ему: 'Хм... Вы, Камилл, задаёте странный вопрос. Машина начала спонтанно развиваться, и мы, разумеется, немедленно уничтожили, можно сказать, это устройство со всем его содержимым... Неужели вы можете представить себе народ, который поступил бы в этой ситуации иначе?'. 'Могу' - последовал ответ Камилла. И я сразу отправился к вам по состоянию здоровья. Лет двадцать пять бы этого Камилла в глаза больше не видеть!

- Да уж! - сказал Матвей.

- Хм! - хмыкнул Банин...

- У,- потеребила меня Совиные Перья.- Для меня что-нибудь тоже сделай!

- У тебя ж Безликий для этого есть!

- Он на меня внимания как бы не обращает.

- Это он молодец! - согласился я.

- Кстати, он сегодня очередную хрень учинил. Забрался в пустую могилу и сидел там, пока пастухи мимо коров не погнали. Тогда он выскочил из могилы с криком 'Я пришелец с того света!' и принялся гонять коров. Пастухи, насколько знаю, вломили ему за это. Так что он теперь всячески страдает.

- Это он молодец! - предположил я.

- Может быть,- пожала плечами Совиные перья. - Попробую-ка я его вызвать!

Она выпучила глаза и бешено завертела языком в широкооткрытом рту. Я благоговейно смотрел на неё, пока она не закончила эту процедуру.

- Третье слово я не поняла, но, в общем, он, кажется, согласился.

- Это он молодец! - восхитился я.

- Иди вперёд, он сам тебя найдет.

И я радостно побежал от неё, можно сказать, поскакал. Увидел его ещё издали.

- Здравствуйте, Камилл, - сказал я. - Я искал Вас. Я не пойму, Вы - человек? Не бойтесь, я расскажу об этом всем, кто захочет знать.

- Не знаю, неизвестный мне персонаж в полосатом костюме...

- Это тельняшка! - поправил я. - В знак того, что меня мало.

- Ну, для меня это уже много... Ладно, в общем, по-моему, я просто первая машина. Как Адам.

- То есть всё-таки тоже не вечен?

- Само собой! Я только за сегодня трижды умирал и почти трижды рождался заново. Каждый раз было очень больно.

- Ну, и какие вести с того света?

- Если не пугать коров, то и вестей-то никаких нет... А теперь проблема: восстановление в периоды между смертями никак не успевает дойти до ста процентов. В результате накапливаются отрицательные эффекты, которые постепенно должны привести к окончательному моему уничтожению. Я даже знаю, когда это произойдёт. Кукушка мне напророчила, что я проживу ещё двадцать пять лет, потом ненадолго умру, а потом проживу ещё сорок три года.

- А вот мне было предсказано, что я умру, утонув после падения с горы Арарат. Одного знакомого этим пророчеством я так взбесил, что он затащил меня на эту гору и со словами 'А вот мы проверим!' - скинул вниз.

- И?.. - спросила Совиные перья.

- Утонул, - сострил Камилл.

- Был не прилив, - сказал я. - Совиные перья, а чего это ты тут делаешь?

- Ладно-ладно, ухожу! - сказала она...

- А ты знаешь, что Совиные Перья опечалена твоим поведением? - сказал я Камиллу после ухода мудрости.

- Угу. Я огорчаю её своим невниманием, а она... а она огорчает меня... Слушай, закинь меня в историю какую-нибудь банальную. Ты-то заурядность, в отличие от меня, ты можешь это...

Бедняжка... Он, оказывается, вот над чем мучался... А я ведь ничем тебе помочь не могу. Только тихим шёпотом во время громкого шёпота: 'Соври ей, обмани её, припиши ей, будто у неё есть сердце, и, может быть, она припишет тебе существование ума'.

- Ну, а ты-то нашел своё счастье?

Конечно! Правда, не дармовое, но я не обижен. Ещё бы!