# Ещё немного из жизни поместного дворянства (про фантастику)

Н Я Р

Когда-то очень-очень давно, почти месяц назад, я поучаствовал в литературном конкурсе фантастики с рассказом "Немного из жизни поместного дворянства". Мне кажется, что есть кое-какие лично для меня спорные материалы по поводу да вокруг этого рассказа. Вот почему я решил вынести эти дополнительные материалы, так сказать, из избы прямо для вас, мои дорогие почитатели (эх, если бы вы только могли представить, какие цветы бесстыдно могут вырасти прямо из этих материалов)!

Очень может быть, что кого-то из признательных за тот мой конкурсный рассказ эта добавка отторгнет. Но вообще-то, по моему мнению, данные материалы стоят заметно большего - отторжения непризнательных.


Тихая ночь опустилась на поместье. Застывшие в суровом строю лохмотья серых облаков окаймляли располневшую в чёрном небе луну. Лунный свет, достаточно яркий на открытых пространствах, с трудом пробивался сквозь ветви лысых деревьев, освещая мрачное, заросшее плющом и кустарниками старинное здание, по велению нынешних его владельцев обращённое в лабораторию по изучению древних животных инстинктов.

Княгиня испуганно замерла. Ей показалось, что в одном из немногочисленных окон лаборатории промелькнуло что-то белое. Но дальше ничего не последовало, вокруг опять повисли мёртвая тишина и спокойствие.

Каждый шаг по направлению к этому пугающему зданию давался всё сложнее. Неумолимая тревога сковывала тело, ноги постоянно норовили запнуться сами о себя, руки тряслись, но какая-то частица разума княгини перебарывала этот страх, уговаривая продвигаться дальше. Потому что где-то там, в лаборатории, сейчас находился её милый, её родной сердцу граф.

До избранной цели оставалось совсем немного, когда княгиня услышала, что в лаборатории стало происходить нечто странное. Нечто страшное. Отчётливо зазвучали глухие удары, неразборчивые вопли, стоны, рычания. Затем из недр здания раздался леденящий душу продолжительный нечеловеческий вой. Позабыв про страх, княгиня бросилась к двери в лабораторию. Дверь оказалась заперта. Княгиня ударила в неё со всей силы.

- Граф! Откройте!

В ответ снова наступила тишина. После некоторой паузы, княгиня остервенело принялась пинать и дёргать дверь в страстном желании выломать её. Но затем какой-то странный звук неподалёку заставил женщину прерваться и броситься к источнику шума. С боковой стороны лаборатории княгиня увидела графа, только что выбравшегося из окна. Увидел посетительницу и граф. Он повернул свою голову по направлению к ней, и в лунном свете княгиня заметила совершенно жуткое, почерневшее лицо, неестественно искажённое в непонятной гримасе. Княгиня испуганно закричала. Граф сразу же бросился какими-то дикими скачками прочь, в сторону леса.

- Обед всё равно будет вовремя! - вдруг спокойно произнесла княгиня и злорадно усмехнулась, обнажив выпирающие массивные клыки...


Если честно, то к ужастикам я отношусь с большим подозрением. Ведь, как говорится, 'сон разума рождает чудовищ'. И вот я поневоле сразу представляю, каково тогда умственное состояние у авторов, которые плодят целые миры чудовищ! Помню, Герберт Уэллс отвратительных марсиан аж на целую планету насоздавал...

Впрочем, я на самом деле природу чудовищности (применительно к человеческой цивилизации) нахожу не в пассивности разума, а в неудачной последовательности включения полушарий мозга. Да-да, было у меня видение, что всё зло мира возникает в тот момент, когда мужчина мыслит тактически, а женщина - стратегически. Что можно даже создать прибор, который будет фиксировать порядок работы полушарий и тем самым выявлять - плохой человек или нет. Отсюда возникает естественный для любого любознательного экземпляра вопрос: что считать мужским мышлением, а что - женским? Решение, на мой взгляд, в том, что нужно отталкиваться от функций Х-хромосомы (женская) и Y-хромосомы (мужская). Но вся беда в том, что тут генетика резко вступает в противоречие с некоторыми сложившимися культурными традициями.

У женщин, как известно, набор половых хромосом ХХ, то есть у них мужского содержания, мягко говоря, маловато будет, и поэтому женщин, которые считают, что из них мог бы получиться мужчина, стоит сразу оценивать как мусор со всеми вытекающими последствиями (именно такая формулировка почему-то была в моём видении).

У мужчин, как известно, набор половых хромосом XY. Любой мужчина наполовину женщина? Не совсем. Х-хромосома, по известным мне данным, состоит из 1438 генов, а Y-хромосома несёт только 78 генов (очень дегенеративна мужская хромосома по сравнению с женской!). То есть в любом мужчине содержится женственности на 95%. Грубо говоря, мужественность ненаблюдательный человек может даже и не заметить. Интересно, что про мусорность мужчин почему-то в моём видении ничего не было. Подозреваю, что ежели мужчина посчитает, что из него могла бы получиться так себе, но всё же женщина - это ещё более-менее приемлемо. А вот если начнёт проявления женственности называть мужественностью - тогда уже реально плохо!


И что же по факту представляет собой мужественность, помимо дегенеративности? Конечно же, она совсем не в том, что преподносится в нашем обществе. Исследования генетиков свидетельствуют, что склонность к воинственности (агрессии) - содержится в Х-хромосоме. Интеллект также передаётся потомству исключительно через женскую хромосому. Тяга (любовь) к алкоголю, курению, наркотикам и прочим зависимостям - чисто женская черта. Даже секс (за вычетом ухаживаний) опосредованно через инстинкты убийства и самоубийства - сугубо женское поведение. Про Y-хромосому я обнаружил в научных публикациях лишь то, что та отвечает как бы за культивирование стресса...

В итоге я решил пофантазировать, а как могут выглядеть взаимоотношения мужчины и женщины, если эти мужчина с женщиной будут максимально соответствовать природе половых хромосом? Женщина - рациональная, боевитая, психологически застревающая. Мужчина во всех этих аспектах, естественно, женщине явно уступает, зато он норовит закатывать малоинтеллектуальные (дегенеративные) истерики на пустом месте, ровным счётом из ничего... Да-да, так и родились герои моего рассказа - граф Преображенцев и княгиня Бюссельштум!


Обидно в этой связи вот что. Когда-то очень-очень давно, почти тридцать лет назад, я написал большой (на четыре с половиной страницы школьной тетради) научно-фантастический роман о звездопроходчиках - они у меня отправились на солнце исследовать протуберанцы. В ответ меня тогдашние читатели резко охаяли, что я, дескать, взялся писать о вещах, в которых совершенно не разбираюсь, и что мою экспедицию от воздействия солнечного излучения даже отправление ночью не спасёт. Я в ответ тогда очень удивился. Потому что куча фантастов в своих произведениях пишут о людях, но в науках о человеке эти фантасты разбираются, на мой взгляд, так же, как я - в физике и астрономии. Да даже и в самих научных воззрениях о человеке творится подчас какая-то дичь. Помню, я смеялся над историей о том, что в средние века несколько столетий из одной книги в другую кочевало утверждение Аристотеля о том, что у мухи восемь ног. Поймать муху и подсчитать её реальное количество ног - это оказалось трудно, а авторитет Аристотеля ведь незыблем! Потом всё-таки разобрались. Кстати, к чести Аристотеля, ошибку про количество мушиных ног совершил безграмотный переписчик... Ну, вот так я смеялся, смеялся, а затем обнаружил, как из книги в книгу, из учебника в учебник уже столетиями кочует утверждение Аристотеля, что человек - это общественное животное. И Чарльз Дарвин потом развивал эту идею, уговаривая нас, что человек выделился из мира природы благодаря склонности к общественности через компенсаторный механизм физической слабости ('Животное, обладающее большим ростом, силой и свирепостью и способное, подобно горилле, защищаться от всех врагов, по всей вероятности, не сделалось бы общественным...'). Или как-то Фридрих Энгельс решил, что человек выделился из мира природы благодаря такому общественному явлению как труд. При этом поймать 'человека разумного' и заметить, что склонность к общественности возникает через компенсаторный механизм не только физической, но и психической слабости (попросту говоря, неразумия), или что общество уже изначально трактуется как чисто человеческое явление (получается сразу смысл, что человек выделился из мира природы потому, что он человек) - видимо, оказалось трудно. А как вам открытие психологов, что в других людях мы не терпим больше всего то, что свойственно самим себе (одно из так называемых 'золотых правил психологии')? Вспоминают об этом правиле почему-то обычно только когда заходит речь о нелюбви к половым извращениям. Дескать, самые ярые гомофобы - это латентные гомосексуалисты... В общем, я долго размышлял и решил, что лично я больше всего не терплю умных и порядочных людей!

Обидно именно то, что теперь, по-моему, достаточно в рассказе написать что-то необычное по поводу технических устройств или по поводу физического мира, а людей при этом пустить фоном - это легко признают научной фантастикой. Если же напишешь что-то необычное про людей, а технические устройства или физический мир пустишь фоном - будут сильно сомневаться в фантастичности рассказа даже как ненаучного произведения...


• Макарка, Гырр 'Увы, не нашёл я в ней ни крупицы нереальности... Фантдопа, что ль нет?'


И это ведь даже при условии, что в рассказе прямо указано, где и каким местом там фантастика!


• Васин Р.В. 'Фантастики, как таковой нет (упоминание фантастики не является фантастикой)'


Привозит папа сына-дебила на море, привел его на пляж и объясняет:

- Вот видишь, сынок, это море.

Сын:

- Где?

- Ну вот плещется - это море.

- Где?

- Вон то синее - это море! Чайки над ним летают. Кораблики по нему плавают.

- Где?

Папины нервы не выдерживают, он в ярости хватает сына и макает его головой в воду с криком:

- Вот море! Вот море!!! Вот!!!

Сын, отплевавшись и отдышавшись, спрашивает:

- Папа, что это было?

Папа устало:

- Это море, сынок.

- Где?


Охотно верю, что в своих выкладках по поводу личностей героев я был не безукоризненно точен применительно ко всем научным, и, тем более, реальным данным. Не смог объять необъятное. Но, по моим ощущениям, психологическая атмосфера в рассказе действительно оказалась близка к тому, чтобы её считать достаточно чуждой злодействам. Возможно, этот рассказ можно даже пускать как некий психологический тест - если герои рассказа нравятся, если они психологически близки читателю, то у читателя всё в половой сфере хорошо.

Меня, помнится, даже когда-то обвинили, что мои творения абсолютно никакущие, то есть что они обладают неумолимой жестокостью проективных психологических тестов, когда каждый судит о них в меру свой испорченности. Толковый человек, типа, легко обнаруживает в моих текстах хорошую смышлёность, плохой человек - что я плохо пишу, психически недоразвитые и ущербные люди подмечают инфантильную нездоровость... Вот, кстати, какой словесный понос выдал по поводу моего рассказа мика фон маркарян (цитирую в его авторской орфографии и пунктуации):


- Милый, больной мальчик! - говорила Клавдия Семёновна, поднимая Р.Н.Я. с унитаза, - Яков! да подойди же, помоги! брось ты свою газету!

- Да-да иду, уже иду.

- Ты совсем не заботишься о нашем мальчике.

- Иду, уже иду. Вот я.

- Ты совсем не заботишься о нашем мальчике. А он умница! Посмотри, сколько он наструячил!

- Я вижу, вижу - очень много наструячил.

- Нет, ты не видишь! Ты даже в унитаз не заглянул!

- Заглянул, заглянул. Удивительно много и хорошо наструячил.

- Там и про графа и про княгиню.

- Да, удивительно много и хорошо. И про графа и про княгиню.

- Так спусти унитаз и помоги мне наконец! Мальчику пора баиньки. Подхвати его вот тут, а я там


Хотя, когда я сам провёл небольшое исследование, то обнаружил, что плохо воспринимают мои тексты люди с низкими способностями к переходам с одной информационной модели на другую. Можно сказать, у таких людей присутствует, скорее всего, всего 1-2 способа мышления, и я со своими десятками оказываюсь для людей слишком мелким мыслителем (ни в одном способе объективно не способен глубоко копнуть, так как надолго там не останавливаюсь).

Получился из рассказа именно что психологический тест, но не фантастика? Эх! Знаете, я давно от некоторых общественных явлений в полном смятении.

Необходимое отступление. Помню, заинтересовался когда-то таким феноменом как интерактивная литература. В определении всё просто. Под интерактивной литературой понимается жанр компьютерных игр, где игрок посредством ввода команд влияет на текст. В этой литературе читатель своими командами может устроить, например, так, чтобы Анна Каренина не бросалась под поезд, а вышла замуж... И тут я столкнулся со знатоками подобной интерактивной литературы. И в ужасе обнаружил, что вся интерактивность в их понимании останавливается, по сути, на уровне детализации. Например, героя направить не направо, а налево. Или можно подобрать ему палку, а можно - камень. Максимум концептуальности, который иногда авторы интерактивной литературы устраивают - это организовывают выбор главного героя в шаблонах РПГ. Но я-то знаю, что в текстах есть и другие потенциальные интерактивные объекты! Например, форма. Почему бы, допустим, не организовать возможность превращения интерактивного романа в интерактивный рассказ, и наоборот? Или взять такой объект как 'автор'. Не понравилось, как излагает данный сюжет один автор, выбираешь другого. Или можно дать возможность читателю выбирать рассказу жанр изложения. Скажем, вместо хоррора - нечто романтично сентиментальное...


Княгиня взглянула на звёздное небо, на все эти слегка подрагивающие разноцветные искорки у себя над головой и улыбнулась. 'Если наклонить небо, то звёзды посыпятся нам прямо в ладонь!' - сказал граф во время их последнего свидания. Этот граф был вообще очень забавный! 'Интересно, закончил ли он уже наконец-то свой научный эксперимент на сегодня?' - думала княгиня, подходя к лаборатории.

Простенькое здание лаборатории, без каких-либо броских вывесок и ярких красок, являлось полигоном для изучения биологических форм существования. Сейчас в этом здании что-то неразборчиво гудело и трещало, что, впрочем, было вполне заурядным событием. Сочетание диковинных механизмов с изысканными представителями флоры и фауны в лаборатории обеспечивало практически круглосуточное изменение тех или иных параметров и особенностей, заложенных в многочисленные инкубаторы, хранилища, стенды, поилки, инъекторы, сушильные камеры...

Подойдя поближе к лаборатории, княгиня невольно обратила внимание на светящийся прямоугольник одного из окон первого этажа. Там, за стеклом, находился граф. Он выставил вперёд руки, словно обнимая невидимую партнёршу, и ритмично двигался, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Граф вальсировал! Это было так мило и трогательно, что княгиня залюбовалась. Ей захотелось прижаться щекой к этому внешне строгому и суровому человеку, таящему в себе столько нежности! И поэтому княгиня бросилась к двери и постучала в неё. Граф сразу же подскочил к окну и принялся всматриваться в темноту:

- Княгиня, это вы!?

- Да, граф! Я очень хотела видеть вас!

- Но почему, почему вы меня не послушались? Я ведь просил не искать меня! Поверьте, я взаправду не хотел вас расстраивать, но мы просто не сможем больше быть вместе!

- Почему, граф? - дрожащим от разочарования голосом поинтересовалась княгиня.

- Помните, вы когда-то меня спросили, где меня леший носил? Так вот, откроюсь вам - это был не леший. Я встретил в лесу инопланетян, оказавшихся роботами. Это они меня носили. И вот сегодня на рассвете я отправляюсь с ними в далёкую межзвёздную экспедицию!

Княгиня заплакала. Граф сокрушённо махнул рукой и продолжил:

- Не я первый, не я последний, кто бросил свою жизнь, свою судьбу в качестве жертвы на алтарь науки! Я верю, что мой благородный порыв по изучению чужих миров повернёт историю человечества в лучшую, доселе неведомую сторону! Что взамен меня придут сотни и даже тысячи других людей, лучше и чище меня, и тоже вложат свой кирпичик в храм культуры цивилизации!

- Граф!!! - еле сдерживая нахлынувшую горечь утраты, позвала княгиня. Тот произнёс:

- Я не знаю, когда я вернусь, и вернусь ли вообще, но я всегда буду помнить о вас, княгиня!

- А я - о вас! - уже совершенно не стесняясь слёз, ответила та.

- Что ж, долгие проводы - лишние слёзы. Пора! - сказал граф, молодцевато перелез через окно, подошёл к княгине, бережно обнял её, поцеловал в лоб, а затем решительно, не оборачиваясь, подался в лес.

- Когда вы вернётесь, я сделаю вам на обед вашу любимую лазанью! - крикнула княгиня ему вослед...

(Примечание: в первоначальной редакции княгиня в конце кричала "Когда вы вернётесь, я начищу вам на обед вашу любимую репу!", но мне почему-то сказали, что это нарушает стилистику).


Если честно, к романтическому стилю я отношусь не лучше, чем к хоррору. Не зря же Томас Карлейль сделал наблюдение, что романтики сначала понапридумывают разных революционных идей, а потом эти идеи служат опорой фанатикам и мерзавцам. Именно поэтому мне больше по душе не возвышенный, а заниженный стиль. Сильно-сильно заниженный. Причём считаю, что именно я лучше всего соответствую самому низшему уровню умственного развития, что именно мои идеи нужно топтать и вообще всячески на них опираться. А все остальные люди - это так, всего лишь высокомерные по сравнению со мной индивиды! Как на интерактивную литературу не способны снизу глянуть, ровно так же - и на фантастическую.

Когда читаю литературоведческие определения, что же такое фантастика, то поневоле меня начинает трясти: а точно ли мне по силам как художнику-фантасту вывести нарушение естественных форм, причинных связей, закономерностей природы? В литературном энциклопедическом словаре, например, прямо сказано, что фантастика - это откровенное нарушение реальных логических связей и закономерностей.


И вот, помню, пишу я немного про то самое поместное дворянство, а сам думаю: удастся ли мне хоть сколько-нибудь хоть где-нибудь нарушить логику? А то ведь, небось, опять найдутся какие-нибудь эксперты с обвинением, что у меня из фантастики присутствует только само это слово, то есть что у меня с логикой слишком всё хорошо (видимо, в отличие от этих экспертов). Разве что в совершенно ненужных мелочах нелогичностей наделаю.


• Чваков Д. "Граф, похоже, явно оказался не из робкого десятка". Вводное слово "похоже" и наречие "явно" вступают в логическое противоречие, вам не кажется, автор?


Это место мною задумывалось, помню, как художественный приём в подкрепление мысли о том, что граф имел смелость бояться. Ещё я логически вывел, что возможный вариант исправления указанной нелогичности таков: 'Граф, похоже, неявно оказался не из робкого десятка'. Но мне такая фраза понравилась меньше, чем избранная в тексте.


Вообще, заметил у рецензентов достаточно пояснений, что вся нелогичность у меня вылилась в пустой стёб.


• Чваков Д. 'Рассказ, как я понимаю, без какой-то глубокой идеи. Написан с целью поразвлечь читателя'.

А для некоторых рассказ даже не смешной


• Субботин В. 'Есть тексты, с трудом пробравшись через которые, остаёшься в вежливом (или не очень) недоумении: что это было, Жакоб? ... Ребята, не смешно'.


Для таких людей, конечно, мой рассказ полон уже не забавных абсурдностей, а лютого бреда. По поводу несмешного бреда вспомнились воспоминания Корнея Чуковского. Тот когда-то получил такое письмо:


"Стыдно, т.Чуковский, забивать головы наших ребят всякими путаницами, вроде того, что на деревьях растут башмаки. С возмущением прочитали мы в вашей книжонке такие фантастические строки:

Жабы по небу летают,

Рыбы по полю гуляют,

Мыши кошку изловили,

В мышеловку посадили.

Зачем вы извращаете реальные факты? Детям нужны общеполезные сведения, а не фантастика насчет белых медведей, которые будто бы кричат кукареку. Не того мы ждем от наших детских писателей. Мы хотим, чтобы они разъясняли ребенку окружающий мир, а не затемняли его мозги всякой путаницей!"

Чуковскому от этого письма, по его словам, 'стало не то чтобы грустно, а душно'. Писатель заявил, что всякие потешные нелепицы и несуразности (считайте, наподобие моих 'лицевых усов' - а какие же ещё бывают?) нужны психически недоразвитым людям (Чуковский называл их детьми) для укрепления чувства реальности. А мнение тех экземпляров, которые считают, что взгляд на реальность со стороны (то есть из бредовости - а откуда же ещё?) не только ничего не даёт для личностного развития, но даже вреден, писатель обиженно назвал 'обывательским погребом'.


Может, скажете, что я превратил фантастику в пустой фарс? Это ваши герберты уэллсы превратили фантастику в пустой фарс! Мои герои из прошлого, считаю, в будущем потенциально могут появиться! А вот про машину времени, например, уже доказано, что она в принципе невозможна. Я, главное, такой сначала никакого подвоха даже и не чувствовал! Помню, нужно мне было подождать начала одного мероприятия часа четыре. Заняться было нечем, скучать не хотелось, и я решил это время просто промотать. Обратился к прохожим с просьбой одолжить машину времени, но никто не дал! Один гражданин, правда, откликнулся, однако своеобразно. Предложил дать мне 'по морде'. Но он так и не смог мне объяснить даже на примитивном уровне механизм, согласно которому я перемещусь во времени ровно на четыре часа, поэтому я отказался. А что до его демонстрационных пенделей, так я от них вообще никакого эффекта сжатия времени не заметил...


• Polozok 'Да что за вечер такой... Опять без комментариев.'


Помню-помню, как настрадалась со мной учительница литературы. Я писал такие школьные сочинения, что она шалела. Не знала, что и сказать. Даже оценки за содержание нередко не ставила.


• Aaz 'Хорошо всё-таки, что я не судья!'


Мнение учительницы о моих сочинениях в основном варьировалось от 'юмор в кавычках' до 'чушь без кавычек'. Но при этом её настораживало, что в итоге я всегда выруливал на какую-нибудь совершенно правильную мораль.


Сочинение

Мир природы в творчестве М.М. Пришвина

План сочинения

1. Маленько о Пришвине

2. Чего у Пришвина много

3. Чего у Пришвина мало

4. Слава Пришвину!

Пришвин - великий русский писатель, который написал много хороших рассказов про природу. Например, 'Лисичкин хлеб'.

В произведениях Пришвина видно много любви к природе. Когда я читал рассказы Пришвина, то вспомнил одного своего прапрадедушку по маминой линии, который на спор зацепился штаниной за поезд и проехал так полверсты. Ещё он однажды упал с дирижабля. Немногочисленные, но запоминающиеся путешествия дали моему прапрадедушке возможность увидеть траву, деревья, кустарники, небо и речку с новой стороны. Он всем сердцем полюбил природу и вообще жизнь. Но мой прапрадедушка так и не смог подобрать слова, чтобы описать всё увиденное им в природе, а Пришвин смог. Именно в этой малозначительной детали и кроется писательский талант М.М. Пришвина.

Описывая растения и животных, Пришвин не перегружает читателя статистической информацией. Он также не описывает научные эксперименты. Например, в ходе одного эксперимента учёные некоторое время размещали в центре лабиринта для крыс сыр, а для людей - деньги. И крысы, и люди очень радовались. Но затем экспериментаторы перестали подкладывать в лабиринт сыр и деньги. Крысы после 3-4 бесплодных попыток теряли интерес к лабиринту. Люди же демонстрировали психологическое застревание - возвращались в бесплодный лабиринт десятками раз. А экспериментаторы далее сделали вывод, что в этом и состоит самая главная разница между людьми и животными. Интересно, что застревание в собственных измышлениях вопреки рациональным внешним основаниям считается одним из признаков шизофрении. Получается, механизм шизофрении и механизм эволюционного выделения человека из мира животных родственны. Но Пришвин про подобные чудеса природы не стал писать. Ещё у него было мало любви к комарам.

Слава, слава Пришвину, поэту русской природы!


После всех мучений, учительница решила, что я очень крупный писательский талант размером не меньше Чехова. С Чеховым у неё ассоциации возникли не столько из-за 'юмора', сколько из-за того, что мои сочинения постоянно оказывались размером резко меньше сочинений других детей ('краткость - сестра таланта!'). Да я и после школы в том же ключе отличался и отличаюсь. Дипломная работа в вузе - самая лаконичная на курсе. На работе мой стиль отчётов называют лапидарным. Недавно написал докторскую диссертацию по артифициоконгеррологии (лат. artificial+congerro+logos - выдуманная мной наука об искусственных собеседниках) и отослал на рецензирование знакомому, который в этом нормально шарит (работает в каком-то там НИИ). Знакомый ответил, что для докторской диссертации 11 страниц слишком мало. Посоветовал убрать эпиграммы и карикатуры на Пармона В.Н. (председатель СО РАН) и переоформить диссертацию в виде научно-фантастического рассказа. Ещё он посоветовал, прежде чем на докторскую замахиваться, сначала потренироваться написать кандидатскую... В общем, как только я оказываюсь с окружающими на одном уровне письменного оформления мыслей, сразу обнаруживается, что окружающие заметно многословнее. А когда на разных уровнях, вообще ничего не заметно!


• Чваков Д.


"Над конюшней дирижабль приостановился возле аэронавигационной мачты, из кабины дирижабля высунулся человек в круглой кожаной шапке, что-то крикнул вниз подбежавшим дворовым и скинул им вниз конец длинной верёвки. Верёвку внизу подхватили и стали приматывать к врытым в землю столбам. Человек в кожаной шапке тем временем скинул уже конец другой длинной верёвки, которую также подхватили и стали приматывать, крепя дирижабль.

И вдруг набежавшие порывы ветра изменили диспозицию. Какие-то швартовые узлы сорвало с привязи, дирижабль закачался, и человек, прилетевший на нём, полетел стремглав вниз".

Многовато ненужных повторов.


• Граффоман '12к в таком стиле - ИМХО, перебор'


Согласен. Самому не нравится. Что смог, поправил. Ну, на моём фоне не мудрено в 3-4 раза мудрее выглядеть. А вы попробуйте в 5-6, или даже 10 раз, тогда и посмотрим!

Но я всё-таки про мою учительницу литературы ещё не закончил! После опыта трудных ошибок учительница пришла к парадоксальному выводу (дружила она с парадоксами!), что мне надо писать подлиннее, а не плодить эти свои издевательственно короткие отписки в стиле Пьера Ферма ('Найденное мной чудесное доказательство слишком длинно, чтобы уместиться на полях этой книги'). Даже моих родителей в школу вызывала, чтоб те повлияли. Потому что увеличение объема моих текстов приводило к тому, что для окружающих былые непонятности становились понятными. Правда, былые понятности иногда почему-то становились непонятными...

В память о моей учительнице я решил написать ещё один фантастический рассказ про графа и княгиню (создал я его уже из соединения не двух романов, как в прошлый раз, а сразу из четырёх). Естественно, [почти] под тем же названием. Так сказать, в жанре альтернативной истории. Чтоб в ней побольше было всяких сослагательных наклонений в духе 'а если ...?'.


...Эксперимент продолжался. Очередная крыса бодро бежала, семеня лапками. Тонкий голый хвост услужливо показывал, что она бежит головой вперёд. 'Это очень, очень важно для науки!' - подумал граф.

Лабиринт, в котором бегали на этот раз крысы, являл собой всего лишь крестоообразную коробку, но как же именно эта простота оказалась убедительна для доказательства выдвинутой гипотезы о гораздо более сложном мышлении крыс, чем 'стимулы-реакции'! Обнаружилось, что если размещать еду в одном и том же месте, а крысу выпускать в разных местах лабиринта, то крыса найдёт еду гораздо шустрее, чем если размещать еду и крысу в разных местах, но с одним и тем же маршрутом следования крысы до еды...

- Граф! Я вам борщ принесла со сметанкой и ложку... - в лабораторию осторожно заглянула княгиня Бюссельштум. - Котлету, запечённую в сухарях и вилку... Компот из яблок и сосательную трубочку... Хлебушка три кусочка и... и... и...

- Хорошо, - ответствовал граф. - Оставьте на столе.

- А десерт? - вкрадчиво поинтересовалась княгиня.

- Что, опять сладости любви!? Нет-нет! У меня идёт 53249-й день очень важного научного эксперимента! Я не могу растрачиваться на ваше баловство! У меня своё баловство до сих пор неприкаянное!

- Можно я тогда тут останусь и просто посмотрю?

- Нельзя! - строго стал граф Преображенцев. И в знак своей решительности пошевелил усами.

Княгиня сокрушенно вздохнула и безропотно вышла из лаборатории. Лишь тихо пробормотала:

- Пойду тогда, ещё один тазик оливье сделаю!..

...- Ля-ля-ля, ля-ля-ля! - княгиня грациозно вальсировала по лужайке, любуясь весенней природой и наслаждаясь теплом ласкового апрельского солнышка. - Как же я хочу замуж, как же я хочу замуж.... За графа! Ля-ля-ля, ля-ля-ля!

Рядом с княгиной суетливо приплясывала дворовая девка Маланья, сопровождавшая хозяйку в лес.

- Подпевай! - приказала Маланье княгиня. - Ля-ля-ля, ля-ля-ля!

- Ля-а-а-а! - рявкнула девка.

- Ля-ля-ля, ля-ля-ля!

- Ля-а-а-а!

- Маланья! - остановилась княгиня. - Я придумала, как поймать графа!

- Отобрать у него его лабиринты и пошантажировать?

- Нет. Ты пойдёшь к нему в лабораторию и дашь поварёшкой по лбу. Или в лоб... В этот момент подбегу я и защищу графа от тебя. Он такой от этого весь разомлеет и станет наконец покорным.

- Барыня, но там ведь крысы!

- Вот-вот! Ты и закати истерику, что он крыс разводит, и сразу - бац!

- Нет, барыня, я боюсь! - Маланья задрожала и бросилась рыдать себе в подол.

- Ох! Что же делать? - разочарованно протянула княгиня. - Что ж, попробую поговорить с графом...

...Бздынь!

Звонок в дверь. 'Интересно, а существует ли дверь в звонок? Да и хрен с ним! Тимошка откроет', - беспечно подумал граф Преображенцев, не желая отвлекаться от эксперимента.

Раздался звук открываемой Тимошкой входной двери.

- Барин дома? - раздался трубный голос.

- Барин дома, - раздался вышколенный ответ Тимошки.

- К барину можно? - продолжил голос.

- К барину можно.

- Барин того это?

- Барин того это.

- То есть опять в лаборатории с крысами водится?

- То есть опять в лаборатории с крысами водится.

- Ну, я тогда к нему пройду!

- С флагом туда хоть не притесь! Оставьте здесь!

- Чтоб я да полковое знамя наше оставил?! Да никогда! Мне, между прочим, его сам генерал Кужеплясов вручил со словами: 'Ты, Игнатий, вообще! На, хоть, вот флаг возьми!'.

- Тьфу! - явно в сердцах отреагировал Тимошка.

- Ах ты, гад, харкаться вздумал?! Вот тебе!

ТЮК!

- Ай! - взвыл Тимошка.

ТЮК!

- Ой!

ТЮК!

- Эй!..

Вскоре тимошкины крики стихли, и в лабораторию вошёл отставной штабс-капитан Игнатий Шмурзик.

- Ну и как Тимошка? Жить будет? - нарочито весело поинтересовался граф Преображенцев.

- Будет, хотя не вечно, - сурово ответил Игнатий. - Зато любить теперь сможет до самой смерти!

- Жёстко вы его!

- А то! Я человек военный, прямой, малодушничать не привык! - сказал, словно отчеканил отставной штабс-капитан.

- Эх! И что же вас, такого бравого вояку, из армии-то выперли?

- За неискоренимый идиотизм! Да, представьте себе! Собралась медицинская комиссия и весь состав полка проверила поголовно на педикулёз, по результатам которого решили отправить в отставку меня и ещё одного подпоручика. Тот отличился тем, что начал проповедовать свою теорию о мужественности. Мол, в природе нет ничего случайного, и мы должны следовать природным законам. Природой, дескать, неопровержимо предусмотрено, что, извиняюсь, при справлении малой нужды женщины делают это сидя, а мужчины - стоя, хотя тоже могут сидя. И вот поручик на этом наблюдении сделал вывод, что здесь и кроется корень мужественности, что мужчины должны и большую нужду справлять стоя!

- Потрясающе!

- Ну, вот так... - протянул отставной штабс-капитан и вздохнул. - Вообще-то, граф, я пришёл к вам за помощью как к великому учёному, как к светилу мировой научной мысли!

- Что ж, готов помочь в меру своих возможностей!

- Посветите мне вот здесь и здесь! - Игнатий Шмурзик протянул графу пару листов бумаги, являвшихся, очевидно, заботливо выдранными из книг страницами. - Правда ли это?

Граф скрупулёзно ознакомился с содержимым листов.

- Про Юрия Алексеевича Гагарина - правда. Про Хволария Сипатунеевича Кукузькинда - выдумка.

- Благодарю за разъяснение! - рявкнул отставной штабс-капитан. - И не гневайтесь, граф, но я не могу в благодарности довольствоваться одними лишь словами. Я хочу вручить вам вознаграждение за ваши труды!

С этими словами Игнатий Шмурзик протянул графу широкую ладонь, на которой красовались сразу две копейки.

- Копейки разные? - с подозрением спросил граф.

- Разные! - поспешил успокоить Игнатий.

Только после этого граф взял деньги...

- Я придумала, как тебя поймать... - деловито сказала княгиня графу. - Но мне для этого нужно, чтоб ты своих крыс ненадолго спрятал.

- И на каком же основании я должен их прятать?

- По указу всенародно горячо любимого государя-императора!

- Ложь! Грязная ложь! - возмутился граф. - Наш всенародно горячо любимый государь-император - этот кровавый тиран и самодур - написал указ как раз о всяческом содействии и полной поддержке моих научных изысканий над крысами!

- Он потом спохватился и передумал! Да! Он издал потом новый указ! О том, чтоб ты прятал крыс по первому же моему требованию!

- А первый указ, знаешь ли, дороже второго! Ничего я прятать не буду!

- Ты что же, против воли царя идёшь?!

- А ты что, разве не против его воли?!

- Я - нет! Я как раз за его волю! А вот ты - против!

- Это я-то против!? Представляла бы ты, что такое настоящее 'против'! Ты просто не знаешь, чем я по ночам иногда с холопом Тимошкой занимаюсь!

- И чем же ты с ним занимаешься иногда по ночам, интересно знать?

- Марксизмом-ленинизмом!

- И что? Я, может, с Маланьей тоже марксизмом-ленинизмом занимаюсь! И не иногда, как некоторые, а регулярно! И не только по ночам!

- А мы бы и больше занимались, да только я научными экспериментами всё время занят!

- Вот! Что и требовалось доказать! И раз уж ты меньше меня марксизмом-ленинизмом занимаешься, тебе и уступать!

- Знаешь, я тебе не верю, что наш всенародно горячо любимый государь-император - кровопивец и хрен ушастый - мог так поступить! Копию моего указа я могу хоть сейчас показать - я её сам рисовал, она у меня в письменном столе. А вот покажи мне твой указ!

- Его твои крысы съели!

- Ну, надо же! Ах, какие мерзкие твари! Хорошо, я им слабительного пропишу, потом результаты отдам тебе, ты в них пороешься и восстановишь указ, чтоб я мог убедиться. А до тех пор, пока не убедился, буду вынужден руководствоваться прежним указом. Уж таковы правила бюрократии, и они неумолимы!

- Ладно-ладно! - мстительно сказала княгиня и вышла из лаборатории...

...Опять звонок в дверь. 'Или всё-таки мимо? Если бы звонок был действительно в дверь, а не мимо, то его бы услышала дверь, а не я!' - беспечно подумал граф. - 'Да ладно, если что, Тимошка откроет!'.

Звон, однако, не прекращался.

- Да что ж за свинью такую нетерпеливую принесло?! - поморщился граф, отправляясь к двери. - Или это ветер так шалит?

То был не ветер. За дверью стоял околоточный надзиратель Козявко.

- Жалоба на вас, граф! Форменная! - размахивая какой-то бумажкой, прохрюкал околоточный. - Потрудитесь объясниться!

- Извольте-с! - пригласил граф гостя в дом, усиленно сдерживая в себе чувство глубокого неудовлетворения.

- Пожаловался на вас, граф, ваш беглый холоп Тимошка! - объявил околоточный, оказавшись в гостиной.

- Беглый?! Вот оно чё, Михалыч... - задумчиво протянул граф Преображенцев. - А я-то думал: чего он дверь не открывает?!

- Да вы не беспокойтесь, граф! Мы беглеца уже поймали, высекли, обезноздрили, выкупали, накормили, напоили и сослали в Сибирь. Ещё мы у него отобрали сладкую ватрушку и мягкую подушку.

- Хорошо! Чего там с жалобой?

- Тимошка заявил, что сбежал, не в силах более терпеть притеснений, извините за вольную цитату, граф, такого сатрапа и изувера, как вы! Что вы заставляли его вести беседы против царя и Отечества! А ведь у него жена, дети, подушка, ватрушка...

- Гнусная клевета! - гневно завопил граф. - Я вёл с ним диспуты исключительно на абстрактные научные темы! Ну, там о классовой борьбе и прочей лабуде!

- А перескажите-ка вы ваш последний диспут, - вкрадчиво попросил Козявко.

- Хорошо... Есть теория, что поведение крыс в лабиринте сводится к образованию простых связей между стимулом и реакцией. Научение, согласно этой теории, состоит в упрочении одних связей и в ослаблении других. В соответствии со схемой 'стимул-реакция' крыса в процессе обучения в лабиринте отвечает на ряд внешних стимулов: свет, звук, запах, прикосновение и тому подобное, оставляющих следы в ее органах чувств, плюс ряд внутренних стимулов, приходящих от висцеральной системы...

- Извините-с! - перебил графа околоточный. - После слова 'висцеральной' Тимошка воскликнул 'Ой!'?

- Восклицал, - вспомнил граф.

- Тогда всё сходится... Благодарствую, граф! Наша служба к вам претензий больше не имеет. Простите за доставленное беспокойство!

- Ладно-ладно...

...- Помощи нам ждать неоткуда! - поведала княгиня Маланье. - Что ж, давай пойдём попросим совета у первого встречного. Сбегай на заимку к пасечнику Василию, там у него один композитор творческий отпуск проводит. Говорит, хочет полёт пчелы переложить в оркестровую интермедию для оперы! Человек культурный, образованный, откликается на имя Батон. Попроси его пройтись мне навстречу. Только беги быстрее, пока его никто навстречностью не опередил!

- Хорошо, барыня!

И вот долго ли, коротко ли, хорошо ли, плохо ли, но Маланья убедила композитора пройтись навстречу княгине. А композитор, по доброте душевной, в итоге посоветовал просто развить смелость у Маланьи. Тогда та, мол, сможет крыс не бояться.

- Смелость будем развивать по Некрасову! - объявила княгиня своей напарнице. - Надо в избу горящую войти и коня на скаку остановить!

После этих слов женщины пошли в деревню выбирать подходящую избу. Выбрали большой дом - явно с нацистским штабом. Приноравливаясь, обошли его на несколько раз - княгиня определяла наилучшее место для поджога.

- Вот, с учётом направления ветра, отсюда лучше всего огонь пойдёт!

После этого княгиня приветливо помахала долговязому часовому возле входа в штаб, затем подложила хворост под стену. Облила хворост и стену бензином, достала зажигалку, чиркнула...

- Што фи делать?! - неожиданно раздался визгливый выкрик под рукой у княгини. Княгиня даже вздрогнула. Окрик принадлежал подбежавшему часовому.

- Не смей говорить мне под руку! - разозлилась княгиня и надавала часовому по губам.

- Я фсё рассказать мой натщалник! - заверещал часовой и побежал в штаб.

- Кура, млеко, яйки! Гитлер капут! - задорным смехом проводила его Маланья.

Княгиня брезгливо сплюнула, а потом снова зачиркала зажигалкой. И вот огонь уже заполыхал, пожирая строение. Из штаба в этот момент выбежали сразу трое. Долговязый часовой и ещё два каких-то фрукта - видимо, офицеры.

- Ви кто?! - завизжали они наперебой. - Ви есть мерзкие партийзане! Где есть фаше разрешение на пожигателство?

- А ну-ка, хэнде хох! - строго приказала княгиня. Нацисты тут же побросали оружие на землю и подняли руки.

Княгиня с Маланьей заливисто рассмеялись. Гитлеровцы, завидев это, тоже подобострастно хихикнули.

- Шутка! - подмигнула им княгиня. - Вир зинд руссише лахенмастерен! Ферштеен?

- А-а-а, русские шутьники! - обрадованно протянули фрицы. - А ми глюпо думать, что ви есть русские мерзкие партийзане! Хо-хо-хо! Ладно, пожигайте! Но фо фсём должен бить порьядок! После этих слов Маланья сбегала в охваченный огнём штаб и вынесла оттуда две таблички с надписью "Поджигатель". Повесила их на себя с княгиней...

...Граф погрузился в очередную стадию эксперимента. Предстояло выяснить, как меняется поведение крысы, если её движение в лабиринте будет подчинено не поиску лакомства, а убеганию от опасности. В качестве опасности был заготовлен крупный металлический шар и магнит на палочке, расположенной под днищем лабиринта...

- Бздынь!

Опять кто-то пришёл.

- Небось, опять доктор Чехов со своей пропагандой холеры! - предположил граф. Однако гостем оказался барон Ботинский. Обычно очень жизнерадостный, в этот раз барон был очень печален и подавлен.

- Брат Митька помирает, ухи просит, а удочки для ловли рыбы у меня не оказалось. Граф, помогите, пожалуйста! - попросил барон.

Граф решил помочь барону по-тимуровски. Книга про Тимура и его команду была у графа Преображенцева не просто любимой, а настольной. Очень нравилось графу эту книжку перечитывать, особенно те места, где про девочку Женю. Вот почему он знал, как следует помогать по-тимуровски. Главное в этом деле - звёзду нарисовать на доме человека, которому помогаешь. И ещё помогать надо тайно.

- Не буду я вам помогать, барон. Помогалка сломалась! - соврал граф, а сам в уме уже лихорадочно начал прикидывать разные хитроумные планы.

- Очень, очень жаль... - грустно промолвил Ботинский и ушёл.

А граф дождался ночи. Ночь пришла, когда уже стемнело. Граф собрался - взял лопату, сухарей немного, торт, и отправился за удочкой для барона Ботинского. Удочки, тем временем, росли на кладбище... И вот чёрной-пречёрной ночью идёт граф по кладбищу. Вдруг сзади шорох... Оглядывается... А сзади три мертвеца из могил поднимаются! Тянут в сторону графа скукоженные руки, а один - ногу...

Уже много раз подряд я не слишком хорошо реагировал на фэнтезийные произведения. Мне даже вменяли в вину, что я дуболомно реагировал. Ну, типа, как Александр Македонский, который не стал думать об гордиев узел, а сразу принялся мечом махать. Вот, теперь у меня есть возможность продемонстрировать, что и я не так уж гожусь на роль царя из династии Аргеадов! Как видите, я создал проблемную ситуацию в фэнтазийной обстановке, которую герою надо разрешить - ну, это я про противостояние 'граф версус мертвяки'. И тоже предусмотрел собственное оригинальное решение этой ситуации.

Для успешного выбора правильного решения искомой задачи нужны знания в хескетологии, биомеханике инвартретиальных трупов, псиокренике, логарифмировании остаточной площади кольцевых поверхностей, фармацентрификации, процессуальном виджестайминге, лейкентрапизме, коррекции баррочных фракций сипозиса, интенсивной демократии, хескетологию уже отмечал, даосинхебаизме, чёрной магии Огтольцеской епархии, бихевиоризме твёрдого тела, морковеведении. И вот граф сумел изучить все эти науки. Это пояснение я вынужден сделать, чтобы потом никто не потчевал меня умными вопросами и претензиями про хоть какое-то основание моим выдумкам, а вовсе не так, как я, когда тряс фэнтезийных авторов сказочной глупостью, не удосужившись изучить хотя бы минимально основания их фантазирования.


...Граф был превосходным актёром. В детстве, на школьной спартакиаде учащихся, он однажды даже получил гран-при за лучшее исполнение личностной трагедии ёжика, у которого не было ни головы, ни ножек. Поэтому сейчас граф быстренько притворился мертвяком. Потом подумал-подумал и притворился сразу двумя мертвяками - для верности! Тут к нему подошли настоящие мертвяки. Сказали: "Какой великолепный актёр!". И ушли.

А граф благополучно раздобыл удочек и помог барону Ботинскому...

...- Пора к коню приступать, - обрисовала дальнейшие планы княгиня Маланье. - Ты случайно не в курсе, где коня можно взять?

- У кузнеца.

- Хорошо, пойдём к кузнецу.

Кузнец встретил гостей приветливо, но, узнав причину их визита, сильно расстроился.

- Не отда-а-ам! - запричитал кузнец и принялся исступленно биться лбом об пол. - Не губите, барыня! Последний конь остался! Как крестьянину без коня?

- Я читала в журнале 'Техника - молодёжи!', что на смену коням идут железные машины - трактора! Вот выйди на Волгу - чей там стон раздаётся? Я так думаю, это как раз уже они! Вот-вот и до тебя дойдут!

- Белые давече приходили - обобрали... - забурчал кузнец. - Красные приходили - тоже обобрали...

- Зелёные? - взяла решительно перечисление в свои руки княгиня.

- Зелёные приходили - обобрали!

- Жёлтые?

- Жёлтые приходили - обобрали!

- Синие?

- Синих не было... Фиолетовые были! Тоже обобрали!

- Вот! А мы как раз синие! Пришла наша очередь обирать!

- Эх! - шмыгнул носом кузнец. - Может, ограничимся свиньёй?

- Нет, нам нужен конь! - сурово прервала торгашество на корню Маланья.

Кузнец подчинился и отдал коня.

- Теперь надо как-то пустить его вскачь, - сказала княгиня задумчиво. - Маланья, давай я зайду спереди и подёргаю коня за усы, а ты встанешь сзади и подёргаешь за хвост.

- Нет, барыня! Это не лучший способ! - покачала отрицательно головой Маланья. - Конь просто чихнёт и начнёт гадить где попало, и никакого вскача не получится! Лучше отойти подальше и поманить коня сахаром. Вот увидите - мигом помчится!

- Как бы не так! Не будет конь из-за сахара утруждаться! Вот сено - это другое дело!

- Фи! Да какое сено!? Смешно вас даже слушать! Сено он каждый день видит! С какой стати ему надрываться ради того, что он и так спокойно получит?! Вот солома - это ещё куда ни шло!

- Можно подумать, солома - это прямо деликатес!

- Да, она деликатес! Мы, например, её далеко не каждый день едим!

На этом спорщицы приумолкли. Посмотрели друг на друга, отдышались.

- Простите меня, барыня! - нарушила молчание Маланья.

- И ты меня прости, Маланья! - ответила княгиня.

Обнялись. Княгиня встрепенулась:

-Я придумала, как запустить коня! Нужно сказать волшебные слова 'Шиндр-мындр-лапупындр'!

Так и сделали. Вот только конь убежал быстрее, чем Маланья успела что-то сделать. Слишком сильное заклинание оказалось.

- Обидно! - сказала княгиня.

- Как теперь без коня? - недоумённо спросила Маланья.

- Ну, лошадь давай возьмём! - предложила княгиня. - В принципе, в позапрошлом году отдыхала я в городе Париже. Так вот там в пригороде видела одну лошадь. Можно съездить туда...

- А заменять коня на лошадь - разве это правильно?

- Сойдёт! Или у тебя есть конструктивное предложение?

- Ну, если настолько не принципиально, что останавливать вместо коня, то можно поостанавливать эпидемию оспы.

- Хорошая идея! - княгиня удовлетворенно поцокала языком. - Пойдём к больным!

Княгиня с Маланьей отправились к больным. Долго шли они через горы и поля, через реки и леса. Пришли в город, охваченный паникой.

- Что у вас тут? - спросила княгиня у встречного незнакомца.

- Вот тут у нас - картинная галерея, вот тут у нас - краеведческий музей, здесь - памятник Пушкину, а там - ботанический сад! - ответил встречный. - А вот тут у нас паника - оспа свирепствует. Ходит по городу и косит население.

- Мы вас спасём! - сказала Маланья. - Я вам всем поставлю чудотворные уколы, и оспа вас не тронет.

- Это хорошо! - сказал встречный и закричал: - Эй, люди! Все сюда! Ура!

И люди один за другим стали подтягиваться к княгине с Маланьей. Княгиня, правда, просто глазела на всё происходящее, а вот Маланья трудилась в поте лица. И так ловко у неё это получалось, что она одного больного попутно даже от аппендицита вылечила.

- Слава, слава нашим спасителям!!!

Вскоре все горожане оказались привиты от оспы. Так эпидемия оказалась остановлена. А Маланья развила в себе недюжинную храбрость.

- Что, теперь ты достаточно смелая? - поинтересовалась княгиня.

- Надеюсь! - вздохнула Маланья.

- Давай проверим, насколько ты действительно смелая! - предложила княгиня.

- Я согласна!

- Ты должна спрыгнуть с колокольни!

- Ого! А не перебор ли?

- Ну, вот сама прикинь: если все начнут прыгать с десятого этажа, ты тоже спрыгнешь? Или струсишь?

- Ой, я не знаю!

- Вот то-то и оно! - пристыдила княгиня Маланью. - Десятых этажей у нас в округе нет. У нас все дома, в лучшем случае, двухэтажные. Зато есть колокольня.

Маланья обречённо кивнула головой...

...ШМЯК!

...- Да, что-то вышло не так! - недоумённо констатировала княгиня. - Эх! Хорошая ты была девка, Маланья!

И княгиня сняла чепчик в знак траура...

Княгиня вошла в лабораторию и виновато потупилась.

- Граф, - обратилась она к хозяину лаборатории. - Я Маланью ухайдокала!

- Эх! - сказал граф, отрываясь от мастерения крысиного лабиринта. - Хорошая была девка!

- Я это уже читателям говорила!

- Ну, а что от меня тогда требуется?

- Меня утешить.

- Ладно! Не кручинься, княгиня, понапрасну! Найдёшь ты себе новую Маланью, даже лучше прежнего!

- Не хочу новую, хочу прежнюю! - захныкала княгиня.

- Хорошо-хорошо, верну я тебе прежнюю Маланью! Только и ты тогда верни Тимошку из ссылки!..

...- Что, теперь ты достаточно смелая? - поинтересовалась княгиня.

- Надеюсь! - вздохнула Маланья.

- Давай проверим, насколько ты действительно смелая! - предложила княгиня.

- Я согласна!

- Устроим учения, близкие к реальности! - княгиня метнулась к шкафу, вытащила оттуда моток бечёвки, привязала к поясу. - Представь, что я - крыса!

И княгиня, урча и фыркая, пустилась маршировать по комнате. Сзади княгини по полу волочилась бечёвка-хвост.

- Фу, крыса! - вскрикнула Маланья и вжалась в угол.

- Что, боишься!? Ути-пути! - княгиня показала Маланье 'козу'.

- Нет-нет! - судорожно сглотнув слюну, выдохнула Маланья. - Блин, просто очень уж похоже у вас получилось... Но поверьте, княгиня, в лаборатории я не забоюсь! Клянусь самым дорогим, что у меня есть - именным матрасом: я не подведу вас!

- Смотри у меня! - погрозила княгиня аккуратным пальчиком...

...Крыса самоотверженно наскакивала на рычаги, пытаясь заполучить ещё один кусок сыра. Суть эксперимента состояла в том, чтобы зафиксировать, способна ли крыса (и если способна, то с какого раза?) обнаружить, что для получения нужного эффекта каждый раз нужно нажимать на рычаг, находящийся через один от того, который дал искомый эффект в прошлый раз. Ради этого все рычаги были размещены по кругу на равном расстоянии друг от друга... Пока что крысиные результаты были в пределах случайного перебора вариантов.

...- Пора запустить козу в огород! - объявила княгиня и засмеялась в сладостном предвкушении.

- Ага! - поддержала Маланья барыню и тоже засмеялась.

- Поварёшку не забудь!

- Не забуду!

- Ну, давай! Ни пуха тебе, ни пера! - понапутствовала княгиня.

- К чёрту! - и Маланья слегка поплевала через левое плечо.

- Я вбегу, как услышу звон поварёшки.

- Понятно!

- И не обессудь, когда я тебя слегка за волосы повожу, защищая графа.

- Ну, это само собой!

- В борьбе за женское счастье будем едины! - княгиня вскинула вверх крепко сжатый кулачок.

- Будем едины! - Маланья тоже вскинула вверх кулачок. - Иль пэбло унидо и всё такое!

После этих слов Маланья проскользнула в лабораторию, настороженно озираясь по сторонам в поисках крыс... О, боже, это ОНИ!!!

- А-а-а-а-а!!! - вот с таким воплем Маланья выбежала из лаборатории.

- Стой, дурёха! Стой!!! - а вот такой крик получился у княгини за дверью в лабораторию. - Поварёшку хоть верни!!!

Граф обернулся на крик и вопль, поцыкал укоризненно и возобновил мастерение очередного крысиного лабиринта...

Через двадцать минут в лабораторию вошла княгиня. Увидела графа, тут же пала перед ним на колени и горячечно пролепетала:

- Граф! Пока я гонялась за Маланьей по лужайке, то нанюхалась кандыков и постигла подлинную суть вещей! Вы - светило европейской науки, а я... а я... А я - никто! Граф! Вот жизнь тебе моя!

С этими словами княгиня Бюссельштум протянула графу поварёшку. Граф Преображенцев долго смеялся...


• Тюлин Д.Ю. Стиль хороший. Позитивных смыслов в целом не уловил. Посредственно.