Радов Константин М.: другие произведения.

Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Читай на КНИГОМАН

Читай и публикуй на Author.Today
Оценка: 9.25*34  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Начало новой книги.

  ХХХ
  
  - Зайцы, стало быть? Ростом с лошадь?
  - Истинный крест, Ваше Сиятельство! Лошадей у нас правда, не было там, чтобы сравнить - а бычка-трехлетки выше!
  - Заврался ты, Ваня: больше быка бывает, разве что, слон - какие, нахрен, зайцы?!
  - Да не-е... Что я, слонов не видал? Да и не больше вовсе. Выше, когда на задние лапы встанут...
  - Ты только на задние лапы своих зайцев не станови, а то с Ивана Великого окажутся.
  - Так я причем? Сами встают.
  - Это как ученый медведь? Может они еще и плясать умеют?
  - Не-е, чтобы плясать - не видывал. Скачут знатно, это да. Поди-ка, с борзыми не догонишь. Только пулей брать. А мясо на говядину больше походит, со здешней зайчатиной не сходно.
  Ну что с ним делать?! Чувствую, что врет. Но так гладко и складно, что никак на вранье поймать не удается. Ванька Онуфриев, матрос со "Святой Анны", восемь лет назад пропавшей в южных морях на полпути в Камчатку, внезапно объявился в Амстердаме, на моем торговом дворе. Не к послу русскому (сыну Гаврилы Головкина) пошел за помощью, а в контору графа Читтанова - как будто это я "Анну" снаряжал! То есть, отчасти, конечно, да - но в самый ключевой момент меня от сего прожекта оттерли. Приказчики выслушали моряка, рассказу его не поверили, однако на компанейское судно, идущее в Мемель, все же разрешили наняться. Как он дальше добрел до Петербурга, изо всех ванькиных рассказов составляет самый скучный. И единственный достоверный. Остальные... А кто его знает: может, и правдою окажутся.
  - Давай-ка, дружок, поподробней, как вы там очутились.
  - Черт занес, Ваше Сиятельство! Иначе не скажешь. Смолу Адмиралтейство такую отпустило, которая от жары тает; пока до Капа дошли - чуть не утопли. После, хоть щели законопатили, капитан путь выбирал как возможно зюйдовее. Затем, что холодней. Там же и ветры все время попутные. По плану надлежало нам через две тыщи лиг повернуть к норду и вдоль берега Новой Голландии к Тиморскому острову выйти...
  - А ты откуда все планы экспедиции знаешь? Не доводят их матросам. Тебе и названий таких слышать не подобало.
  - В ту пору я и не слыхивал. Это уж потом Васька Евтюков, ученик штурманский, мне все рассказал как по-писаному. А сам он от живота помер, через Индейское царство когда пробирались.
  - После про Ваську. Давай про Новую Голландию.
  - Про нее и говорю. Ждали, что сей берег на осте увидим - ан шиш! Земля-то с норда оказалась! Видно, штурман обсчитался, да и занесло нас в края незнаемые. Мартын Петрович так рассудил, что слишком далеко на ост ушли; стали лавировать обратно - никак не выходит. И ветер все время в морду, и течение тоже с веста! Недели две маялись, безо всякого толку. Напротив, еще дальше снесло. А берег близко: не пустыня, как у голландцев писано, а живая земля. Леса, горы, реки... Решили стать на якорь, команде дать роздых да водой свежею запастись. А там зверья диковинного...
  - Зверье пусть тоже подождет. Что с кораблем-то стряслось?
  - Так буря налетела, якорь и не сдержал. На борту людей с полдюжины оставалось: что они таким числом сделают?! Выкинуло "Аннушку" на камни. Мачты сломались, шпангоуты треснули... Ладно еще, совсем не размолотило: шторм как налетел, так и прошел в одночасье. И люди уцелели, и бычки с телочками, коих в Камчатку везли. А главное - порох! Один или два бочонка только промокли.
  - А что, бухт защищенных там не было? Или весь берег открытый, как в Мавритании?
  - Терпежу не хватило. Это ж надо время - искать...
  - Счастлив ваш капитан, что сам помер. А то б его... От чего помер-то, кстати?
  - Вроде некий гад ядовитый его кусил.
  - Гад не в матросской робе был, случайно? Да ты не дергайся: это я так, шутя. Помер, и Бог с ним. Земля пухом. Корабль исправить не пытались?
  - Пытались. Покуда капитан был жив. А потом все разбрелись врознь... Каждый о собственном пропитании заботился. Жителей тамошних не боялись: квелый народец, ничего толком не умеют. Человека убить, и то... Дикари, одно слово! Черные, кучерявые - навроде арапов африканских. Только те - здоровые бугаи, а эти мелкие. Лаврентий Терянов с Митькой Жуковым вдвоем целое стадо их покорили: упрямым башку свернули, смирных работать заставили. Лаврушка даже нескольких черномазых италианским языком говорить выучил: хочу, дескать, слышать человеческую речь...
  - Погоди-ка... Это Лоренцо Терранова, что ли? Помню, был у меня такой головорез. Сардинец, вроде. Сам дикарь, не хуже любого арапа. Когда мои люди со "Святой Анны" списались на берег, он остался - иначе б ему Сибирь за поножовщину.
  - Точно, Ваше Сиятельство. Разбойник с головы до пят. И Жук ему под стать. Такой же варнак, только русский. Потом еще несколько мужиков к ним в шайку ушли. Всех дикарей окрест разогнали.
  - А ты, значит, не пошел туземцев разбивать?
  - Да что с них брать-то? Девок, разве что. Так их можно и купить, у того же Лаврушки. За порох и свинец. Все припасы у нас остались.
  - У кого это: "у вас"?
  - У справных мужиков. В остроге, что при капитане еще сделали. Силою разбойничкам не взять: нас больше, все оружные и даже с пушками. Вот и торгуют, чем Бог послал.
  - Ты Бога-то к лихому делу не приплетай. Не то, как наложу епитимью - полгода спина чесаться будет.
  - Виноват, Ваше Сиятельство! Давным-давно мне боцман говорил: язык, мол, умного человека доведет до Киева, а тебя, дурака, до Охотска.
  - Юродствовать брось. Отвык там от чинопочитания, в диких краях: ладно, понимаю. Кто другой давно бы уж иначе с тобой разговаривал. Из Новой Голландии в старую - как выбрался?
  - Что "Аннушку" никак не поправить, это еще при Мартыне Петровиче видно было. Разве на сурьезной верфи, да где ж ее взять? Прошла еще пара штормов, корабль совсем разбило, а доски растащили на шалаши. Оставался баркас, так его по глупости погубили на рифах. Совсем уж приготовились в той земле поганской век коротать, да корабельный плотник Никита Куколев сказал, что может сойму изладить - ежели ему, конечно, всем миром помогут. А сойма, Ваше Сиятельство, это такое судно, что хоть вокруг света езжай...
  - Я знаю, что такое сойма. Не отклоняйся с курса.
  - В запрошлом году построили.
  - Чего-то долго.
  - Согласия не было. Еще ладно, совсем не разбежались на разные стороны. Когда жизнь маленько поутряслась, так сразу к сему делу и вернулись. Я, Васька Евтюков и двое мужичков-поморов вызвались до христианских народов добраться...
  - Васька твой - штурманский ученик? А штурман где был?
  - Так помер Его Благородие к тому времени...
  - А подшкипер?
  - И он...
  - Что-то у вас там все начальство слабо здоровьем оказалось. Или их тоже гады покусали?
  - Господня воля...
  - Я тебя, сударь мой, предупреждал? Не поминай имя Божие всуе! Так вот, от дыбы и каленого железа тебя отделяет очень мало. Понял я, в чем ты врешь. Начнешь говорить правду - может, и помилую. Нет - не обессудь. Что, бунтовались?
  - Э-э-эх-х-х... Грешны, батюшка.
  - Вот потому и согласия не было, что боялись вернуться. За этакое дело не пощадят! Потом соскучились по дому, целовали крест не выдавать друг друга, избрали ходатаем самого ловкого балабола и отправили через пол-света в отечество. Надеясь, что отболтаешься как-нибудь. Зайцами своими великанскими мозги мне загадишь. Так?!
  - Так.
  - Про зайцев-то хоть правда?
  - Истинный...
  Матрос запнулся, рука его остановилась на полпути ко лбу. Вспомнил, что божбой сделает хуже.
  - Правда, Ваше Сиятельство. Токмо сумнение берет, подлинно ли те звери заячьей породы: больно уж хвост не похож.
  - Хвост? А что с ним неправильно?
  - Длинный, мясистый. Ни у какого зверя такого нету. А в остальном - вылитые зайцы. Скачут, ухи большие...
  - Ладно, Бог с ними. Потом разберем. А сейчас все о бунте обскажешь. Не мне. Моему секретарю. Под запись. И упаси тебя Господь в чем соврать. Да, еще одно. Кому о тех землях говорил? Из европейских мореходов, кои помогли до Амстердама добраться? Англичанам, голландцам? Еще кому?
  - Да какие там разговоры, Ваше Сиятельство?! Я по-ихнему едва могу хлеба спросить. Ну, такелаж, рангоут - само собою. Велят на гроте рифы брать, так на бизань-мачту не полезу. Голландский шкипер в Хугле только спросил: "Вар ком и фандан?" Откуда я, значит, взялся. Говорю, шип-брек. Ню Голанд. Языком поцокал, головой покачал - дескать, сочувствует. Все знают, на том Ню Голанде пустыня смертная. А по глазам - видно, что доволен. Чужая беда в радость. Не одним голландцам; в тех морях все так рассуждают: "сосед утоп - мне больше достанется".
  - Проверю. Чтоб с твоим длинным языком, да целых полгода молчать... Марко!
  Отдав Бастиани, произведенному по случаю важных перемен из виноторговцев в личные секретари, все необходимые распоряжения, поехал в Сенат. Были дела поважнее, чем розыск по матросскому бунту, приключившемуся семь лет назад. Внимания требовала разгоравшаяся в Европе война.
  При всевластии в иностранных делах Остермана, на протяжении минувших шестнадцати лет, Россия служила пристяжной в упряжке Священной Римской империи. Как водится, союз сей имел и выгоды, и неудобства. Баланс вреда и пользы до поры до времени сводился с плюсом, но при последнем замирении с турками ушел глубоко в отрицательную сторону. Держась установившейся системы, прежние власти влекли отданную им державу по пути ясно видимых в будущем издержек и жертв, тогда как возможные дивиденды от продолжения сей политики оставались более чем сомнительны. Движение в пользу Елизаветы началось, как французская затея, имеющая целью вывести из игры сильнейшего союзника Вены - однако интрига в политике не всесильна. Она подобна инженерной хитрости, которая ставит на службу человеку речной поток или вольно дующий ветер, но не может создать эти стихии из ничего. Есть также пределы их использованию. Что нужно для успешной интриги? Во-первых, обстоятельства, внутренне тяготеющие к перемене - и ожидающие лишь небольшого толчка, чтобы привести в движение мощь, стократ превосходящую собственные силы толкнувшего. Во-вторых, точный расчет. Кто знает, куда оно дальше покатится - может статься, самого начинателя и раздавит.
  Шетарди, вынырнувший на свет Божий сразу после революции, ходил с победительным видом и усердно притворялся, что он-то и есть главная фигура всего дела. Многие сему верили: в приемной французского посла плюнуть было нельзя, не попавши в какого-нибудь вельможу. На самом же деле роль его была второстепенной. Денег, к примеру, я ссудил больше.
  Маркиз Ботта д'Адорно, цесарский представитель при здешнем дворе, взирал на происходящее с выражением неподдельного ужаса. Почти в тот же день, когда в Петербурге взошла на трон Елизавета, курфюрст баварский Карл-Альбрехт занял Прагу, а затем объявил себя богемским королем и германским императором - в предосуждение Марии Терезии и ее муженьку. Силезию еще раньше захватил молодой прусский король: у образованного, утонченного юноши нежданно прорезались внушительные такие клыки. Французы наступали на Рейне, испанцы - в Италии. Если еще и Россия встанет на вражескую сторону, где искать помощи?! У англичан? Так они противу всех одни не стянут.
  Система Остермана большинством влиятельных персон воспринималась, как унылая неволя; общие симпатии тяготели скорее к Франции. Однако перейти во французский лагерь было нельзя, не поладив со шведами, ближайшими алиатами Людовика. Кто их на Россию науськал?! Известно, французы. Перемирие заключили (все равно в этих краях глубокою зимой никто не воюет), а вот в переговорах о мире шведское министерство уперлось. Кретины! Им подвернулась удачная возможность соскочить с летящей в пропасть повозки, а они торговаться начали! Вильманстрандская баталия открыла настоящую силу русской армии. Елизавета в приступе великодушия предложила status quo ante bellum. Какого еще дьявола надо?! Нет, они хотели вернуть Ливонию! А силенок хватит? Что характерно: воинский энтузиазм соседей находился в прямой пропорции с расстоянием от кончиков наших багинетов: в действующей армии царило желание мира, в Стокгольме же мечтали о громких победах. Особенно горячились дамы, коим уж точно во фрунт не стоять. Да пусть бы себе горячились: беда в том, что мужчины их слушали!
  Шетарди крутился, как гадюка под вилами. Париж приказывал действовать в пользу шведов; следовать же сему распоряжению означало насмерть убить самую возможность союза меж Францией и Россией. Маркиз не хотел разрушить собственное дело и пытался найти средний путь. В итоге им были недовольны обе стороны.
  Касательно иностранных дел, империя Российская лежала в дрейфе. Слишком большое количество рук хваталось за штурвал державы, пытаясь крутить его в разные стороны. Ладно еще, положение наше не требовало немедленных решений. А то бы пропали, видит Бог.
  Подобно сему, собственный мой статус тоже был не вполне определенным. Ночная беготня по петербургским сугробам и отвычка от русского климата сослужили дурную службу: на другой же день я свалился с сильнейшей простудой и пролежал в постели самое горячее время. Раздача наград и чинов шла без меня. Прошла почти неделя, прежде чем новая государыня вспомнила: а где это у нас граф Читтанов? Почто ко двору не является?
  Достаточно уже оклемавшись, позвал цирюльника, дабы сбрить бороду, и стал собираться на высочайшую аудиенцию. Кстати, сия короткая шкиперская бородка, от которой я просто не успел избавиться в роковую ночь, породила невероятную массу кривотолков среди русского простонародья, особенно же - среди раскольников. В ней видели чуть ли не предвестие скорого возвращения к старой вере: дескать, "наш" граф при бороде ходил побивать поганских бритых немцев, - это, стало быть, знак всему православному люду.
  Лиза была милостива и любезна; во всех ее ухватках сквозили недостижимые прежде плавность и величие. Спросила о здоровье. Осведомилась, не нуждаюсь ли в чем. И после этого, наконец, о главном: чего, собственно, мое сиятельство для себя хочет?
  Сказка. Чистая сказка. Ну ведь не бывает в обычной жизни, чтобы могущественный монарх призвал тебя, да прямо в лоб и влупил: проси, чего пожелаешь! Значит, и отвечать надо по-сказочному. А именно... Ежели мне память не изменяет (со времени, когда слушал эти побасенки, прошло уже очень много лет), первое правило - не жадничать. Полцарства пожелать или, скажем, сокровищ неутащимую кучу - верный шаг к погибели. Просить надо какой-нибудь пустячок. Никому другому совершенно не нужный.
  - Матушка Лизавета Петровна! Нет мне большего счастья и лучшей награды, нежели зрить на сем престоле дщерь незабвенного благодетеля моего и всея России, великого государя Петра Алексеевича! Вступивши в возраст, когда телесные немощи то и дело напоминают о бренности бытия, и не имея законных наследников, почитаю единственным благом драгоценную возможность служить Вашему Величеству всем, чем только могу: деньгами, шпагой и самою жизнью...
  После столь пышного предисловия императрица несколько насторожилась; но прозвучавшие просьбы ее успокоили. Несколько участков голой степи в Азовской и Богородицкой провинциях, да несколько бесприбыточных мастерских в том же краю совершенно не стоили внушительных сумм, которые я ассигновал на подарки гвардии и от возмещения коих теперь великодушно отказался. Необходимые меры для обеспечения будущих шахт и заводов работниками представляли задачу более сложную - однако имели опорой один из последних указов Петра Великого, позволявший заводчикам выкупать незаменимых работников у прежних владельцев даже без согласия оных. Дорого выкупать: по пятьдесят рублей за душу. Впрочем, не раз убеждался, что сие выгодней, нежели приобретение людей целыми деревнями. Чохом, без выбора, крестьяне вдвое-втрое дешевле - но сколько из них годны в мастеровые? Один из десяти, самое большее.
  Опуская недоступные женскому уму подробности, а больше упирая на грядущие доходы казны, изложил планы по железу. Елизавета, при любой неясности, оборачивалась к стоящему подле трона Шувалову - и Петр Иванович, заранее сговоренный мною в компаньоны, давал подобающие объяснения.
  - Значит, Шифнеру и Вульфу надобно отказать?
  - Как будет угодно Вашему Величеству. Скажу только, что готов платить за вывозную привилегию вдвое против англичан, оставаясь при том в надежде на изрядный барыш.
  - Ладно. Внесите сие в Коммерц-коллегию и Сенат. С Нашей стороны препон не будет.
  Изящно закруглив наскучившую беседу, Елизавета высочайше изволила прошествовать в придворную церковь. Я следовал за нею. Высшие сановники империи уже ожидали в храме: то был день памяти св. Андрея Первозванного, а для обладателей голубой ленты - орденский праздник. По окончании литургии императрица пожаловала кавалерство трем генералам и свеженазначенному вице-канцлеру Бестужеву. Четверым давним кавалерам даны были золотые цепи ордена: Головину, Куракину, мне; ну, и куда же без него - Ушакову. Кто-то явно заботился, чтоб ни один из нас не получил решающего перевеса над соперником: обоих сделали сенаторами, а влияние Вашего покорного слуги, основанное на деньгах, более чем уравновешивалось наличием в руках Андрея Иваныча такого опасного оружия, как Тайная канцелярия. Что противник при первом же удобном случае не погнушается пустить сей инструмент в ход - сомнений не было. Что случай (если оный замедлит возникнуть) можно, в конце концов, и создать - тоже. Требовалась диверсия, призванная отвлечь внимание старого врага и обременить его иными заботами.
  Преображенские гренадеры, решившие судьбу престола, были тогда подлинными хозяевами города. Заваливались без доклада к любому вельможе, как должное принимали угощение, вели политические разговоры... В меру своего разумения, конечно. И вот однажды целая их компания, сидя в трактире, приметила за соседним столом невзрачного человечка, внимательно слушающего пьяно-дерзкие речи, а самые яркие перлы красноречия - даже записывающего. Взяли ярыжку за шкирку, тряхнули. Поднесли под нос здоровенный гвардейский кулак. Бить - не били, затем что не потребовалось. Он и без этого сознался, что шпионит для Тайной канцелярии.
  В Петропавловской крепости, где у Андрея Иваныча главная квартира, на страже стояли их же приятели-преображенцы. Да и никто не посмел бы заступить дорогу людям, кои свергают и возводят на престол императоров. Вломились буйно: "А где тут ваш набольший?! Подать его сюды!" Ушаков то ли спрятался, то ль его впрямь на службе не было. На другой день скандал разбирала уже сама императрица. Обе стороны - из вернейших ее сторонников; желательно никого зря не обидеть. Глава "тайных" заверил, что не приказывал своим людям следить за гвардией. Вчерашний трактирный шпион, оказавшися отставленным за пьянство подьячим, клялся и божился, что сию комиссию поручил ему некий человек, назвавшийся служителем Канцелярии. Хотел Андрей Иваныч его попытать, да гвардейцы ярыжку не отдали. "Все ты врешь, Твое Превосходительство! Знаем, тут есть много персон, что нашему приближению завидуют. Да только нас матушка-государыня не выдаст!".
  Закончилась эта история на первый взгляд, вроде бы, ничем. Елизавета заставила всех помириться, и на том дело затихло. Но трещина в ее ближнем кругу пробежала знатная, шиш заклеишь. Самозванца, выдающего себя за ушаковского служителя, так и не нашли (а как найдешь, если я сразу перевел его из русской конторы в лондонскую?), посему неясным осталось: то ли Ушаков затевает Бог весть какую интригу, то ли он, как старый пес, нюх потерял, и от его имени невозбранно действуют чуждые силы. Да и сам по себе случай, в ходе которого начальнику Тайной канцелярии едва не начистили рыло, развеял суеверный страх перед ним - а уж врагов-то он нажил довольно. И все они зашевелились, ободренные. Когда извлекли из забвения (вновь не без моей подсказки) дело бывшего смоленского губернатора князя Александра Андреевича Черкасского, Ушакову пришлось выслушать много нелицеприятных укоров. Это ведь он вел розыск с самого начала, однако до истины не докопался. Отчасти - из-за нездорового пристрастия к напрасному мучительству, ибо Черкасский, убоясь пыток, сознавался во всем подряд: что было и чего не было. За мнимую измену князя приговорили к смерти, но Анна в виде милости сослала в Жиганск. Теперь открылась его полная невиновность.
  Глупо было бы пользоваться столь удобным моментом только для сведения старых счетов. Ситуация позволяла сделать больше. И действительно, удалось без особого сопротивления провести в Сенате судебно-розыскной регламент, дозволяющий применение пытки лишь к заведомым злодеям, уже и без того уличенным. Надо, к примеру, пойманного "на горячем" вора допросить о сообщниках, либо места притонов у него вызнать - пожалуйста, с дозволения судейских тащите на дыбу. А отдавать сие на усмотрение полицейских служителей, разрешив им хватать и мучить обывателей по малейшему подозрению - значит вводить слабые души в адский соблазн.
  Андрей Иваныч, прекрасно понимая, что сия мера нарочно придумана для ограничения его власти, заспорил было - но, увидав, что другие сенаторы в значительном большинстве против него, смирился с неизбежным и махнул рукою. Только я не хотел отпускать его так легко и попросил слова.
  - Досточтимые господа! Позвольте указать еще на одну опасность для государства, почему-то доселе пренебрегаемую. Речь об иностранных влияниях, не всегда благотворных и даже не всегда законных. Что все значительные державы почитают нужным держать послов при российском дворе - это хорошо и правильно; что некоторые из сих персон для достижения своих целей не гнушаются прибегать к заговорам, интригам, шпионству и подкупу - не может быть признано допустимым. Еще менее терпимым считаю положение, при котором любые наши действия становятся известны иноземным агентам прежде, нежели мы о них договоримся.
  - Как это может быть?! - Кто-то из присутствующих почувствовал себя задетым (очевидно, зная о подкупах не понаслышке) - Нельзя ли без намеков, граф?
  - Извольте. Возьмем, наприклад, французов. Сейчас мы, как бы, пытаемся подружиться - но ведь бывают секреты и от друзей. Между тем, только лакейского звания французских подданных в Санкт-Петербурге более трехсот. Повара, куаферы, портные... Все вхожи в лучшие дома, а многие просто-напросто в них служат. Скрыть что-либо от собственной дворни... Не скажу, что вовсе невозможно - однако никто не считает нужным это делать. Слишком утомительно ходить плац-парадным шагом даже у себя дома.
  - Вы полагаете, все эти люди на жалованьи у маркиза? Прямо поголовно?
  - Не совсем так. Они зарабатывают своим ремеслом, а не королевскою службой. Но по мере надобности... Если, скажем, посольский секретарь или повар - самому послу якшаться с простолюдинами невместно - заглянет в гости к земляку и между делом попросит об услуге... Услуге совсем нетрудной и хорошо оплаченной... Как думаете, хоть один откажет?
  - Вздор! Много ли может понимать в военных и политических делах какой-нибудь кондитер?!
  - Гораздо больше, чем обыкновенно думают. Беспокоит же меня то, что канцелярия Его Высокопревосходительства генерала Ушакова совершенно из этой сферы устранилась и предпочитает трактирных болтунов. А кто государственные секреты хранить будет?
  - Александр Иваныч! - Начальник Тайной канцелярии не стерпел упрека - Иностранные шпионы Коллегии иностранных дел подведомственны. Мое дело внутренних врагов ловить.
  - А коллегия штат и средства имеет, чтобы столь непростым делом заниматься?
  Я поискал глазами вице-канцлера Бестужева (канцлер в тот день, как часто бывало, сказался больным). Алексей Петрович ответил заинтересованным взглядом. Обмен чуть заметными улыбками... Мы явно поняли друг друга. Дескать, у каждого своя игра, но сейчас я сыграю вам на руку. Подхватывайте, и оба окажемся в прибыли.
  Бестужев секунду помедлил - и заговорил, видимо сочтя свою позицию безопасной.
  - Тайная служба при Коллегии иностранных дел могла бы принести много пользы. Однако, зная трудное финансовое положение государства, я не дерзал запрашивать средства на кумплектование оной.
  Мог бы и покрасноречивей высказаться. Впрочем, для экспромта неплохо. Мы же с ним заранее не сговаривались. Снова взял инициативу на себя:
  - Предлагаю ходатайствовать перед государыней о ревизии Тайной канцелярии. А по итогу оной, в случае обнаружения неоправданных и малополезных расходов, просить о передаче излишних денег и штатов канцлеру для создания своей секретной службы.
  Идея сия, хоть и выглядела обоснованной, вызвала споры. Не готовы были сенаторы так сильно уронить Ушакова. Кто-то из старичков (кажется, Григорий Чернышов) внес компромиссную резолюцию: ходатайствовать о разделении Тайной канцелярии на два департамента, иностранный и внутренний. Не приняли даже и это, отложив дело в долгий ящик. Однако финансирование "тайным" урезали (его всем урезали, по причине возобновления шведской войны), а помощником к Андрею Иванычу императрица вскоре назначила молодого Александра Шувалова: якобы, помочь старику, на самом же деле - перенять бразды правления. В общем, "закопать" соперника не удалось, ни даже отправить в имение растить капусту; но позиции его пошатнулись достаточно сильно, чтоб отнять всякую надежду сколько-нибудь успешно атаковать меня.
  Для совершенной уверенности, надлежало занять подобающее место среди генералитета. Занять, как можно меньше пихаясь локтями: вот уж где враги мне совсем не нужны! Армией, действующей в Финляндии, командовали Ласси и Кейт; оба вполне на своем месте. По искусству военачальника мы с Петром Петровичем примерно равны, феатр военных действий он знает лучше, подначальных своих - намного лучше. Так зачем толкать его под руку? Во время зимнего перемирия фельдмаршал находился в столице, и мой визит к нему был в числе первых. Церемонно, с демонстративным уважением раскланялись. Обсудили ход и першпективы войны, провиантское и амуничное обеспечение. Против обычного, тыловики справлялись без нареканий. Впрочем, и задача перед ними стояла несложная: снабдить всем положенным всего лишь двадцатитысячную армию, расквартированную в сотне верст от столицы. Вот на случай возможного в будущем наступления, Ласси был не столь уверен в надежности тыла и просил позаботиться о сем.
  Я ответил согласием, хотя не сразу. Дело в том, что во время турецкой войны кригс-комиссариат присоединили к Военной коллегии, разделив на семь контор по роду занятий. Теперь же государыня повелела во всем вернуться к батюшкиным регламентам, "кроме тех, которые с состоянием настоящего времени несходны и пользе государственной противны". А по установлению Петра Великого, чин генерал-кригс-комиссара отнесен был к третьему рангу. Что же мне, из полных генералов на понижение идти? Однако, слегка поразмыслив, счел, что формально принимать сию должность необходимости нет: вполне достаточно курировать переустройство от Сената, чтобы обрести возможность держать снабжение под неусыпным надзором. Конечно, поставить на генеральские и штаб-офицерские места своих приказчиков (сроду царской службы не ведавших: в старину такие именовались торговыми холопами) не получится: не поймут и не позволят. Но вписать в штат комиссариата какую-нибудь ревизион-экспедицию, с авдиторами в скромных статских чинах - никаких препятствий нет. А ежели у иных генералов сердце будет с ходу сбиваться при виде титулярного советника из той экспедиции, кто в сем окажется виновен? Хочешь жить спокойно - так не воруй!
  Может, и к лучшему вышло, что ни одна из первостепенных должностей государственных мне не досталась: не слишком обременительное сенаторство, да еще обязанность, буде случится важное дело, присутствовать в конференциях по иностранным делам, оставляли много свободного времени для занятий коммерцией. Разумеется, при первой возможности велел снарядить кибитку - и уехал в Тайболу! Что там делается, я знал сперва от шпионов, потом по рассказам де Геннина; но никакие доношения собственных глаз не заменят.
  В ножки бы впору поклониться Вилиму Ивановичу, что сберег начатое мною дело. И даже более: не расточил, но приумножил! Завод меж двух озер, круглый год располагающий неистощимым запасом водяной силы, стал главным арсеналом империи. Сверленые пушки, как бронзовые, так и чугунные, изготовляли в немалом количестве; староманерные литые ныне оставались лишь в крепостях, да частично - на флоте. Фузейные стволы, гладкие и винтовальные, и вовсе теперь выделывали только здесь, развозя из Тайболы по всей России: уральские и тульские мастера ставили к ним замки и ложи, но калибр-то всюду шел один! В полевой армии уже успели избавиться от вечной нашей беды с разнокалиберными ружьями - хотя у иррегуляров и гарнизонных пока еще всяких диковин хватало. Зато в кои-то веки мушкетов производилось достаточно, чтобы не покупать их втридорога за границей. Более того, образовался некоторый запасец. Если со шведами все обойдется благополучно, и сей избыток останется не востребован - при разгорающейся европейской войне можно его сбыть с огромною выгодой. Наконец, винтовальные стволы, извечная моя душевная боль... Почему боль, спросите? Ну, а как же?! Ведь каждого из них едва хватает на три-четыре сотни выстрелов - это при самой лучшей работе и самом аккуратном обращении. А мастерство стрелка шлифуется только постоянной практикой. Идеально было бы экзерцировать егерей каждый день. Но, увы, невозможно. Согласно моему опыту, требуется давать хотя бы раз в неделю по нескольку выстрелов. Иначе в бою мазать будут. Вот теперь попробуйте сосчитать, долгая ли жизнь отмерена винтовальной фузее даже не на войне, а в самое что ни есть мирное время!
  Завод в Тайболе позволил и это преодолеть. К двенадцати егерским ротам, имевшимся в России до войны, прибавилось еще примерно с полдюжины. На бумаге больше - однако не все были должным образом вооружены и обучены. Дорого стоит меткая стрельба, не по убогому русскому бюджету. Но что самое удивительное - как десять лет назад послали в полки на пробу три разновидности винтовальных фузей, так доселе все три и употреблялись. Как называли солдаты, "читтановки", "шометтовки" и "лейтмановки". У каждой нашлись свои поклонники, предпочитающие оную иным образцам; взвесить же все достоинства и недостатки и выбрать лучшую никто без меня не удосужился. Впрочем, и я не стал спешить. Переучить егерей на новое оружие - дело хлопотное и небыстрое. Пусть палят из того, к которому привыкли.
  В пушечных и ствольных мастерских что-либо менять нужды не было. Да и нельзя: условием возвращения сей моей собственности государыня оговорила (устами Шувалова) сохранение прежних объемов казенных поставок и прежних цен, какие были при Геннине. Зато среди невоенных товаров нашлись малоприбыточные, изготовление коих имело смысл урезать - в пользу корабельного железа, на котором расцвел некогда Уилбуртаун.
  Расцвел и увял, ибо не снес торгового соперничества. В сем состязании побеждает тот, кто содержит работников своих впроголодь и дерет с них три шкуры - ну, если у других нет каких-либо особых коммерческих преимуществ. Однако, Тайбола оные преимущества дает! Хлеб и труд в России много дешевле, нежели в Льеже или Шеффилде. Завод здешний так и был задуман, чтобы разорить, при нужде, любого соперника. Товар с него даст хорошую прибыль даже при ценах, для англичан заведомо убыточных.
  Не дожидаясь навигации, послал в Лондон список мастеров, которых надобно немедля отправить в отечество. Ответ получил, какой не ожидал: тон его был, прямо скажем, панический. Приказчики едва удерживали толпу в повиновении. Известие о восшествии на престол Елизаветы и о месте графа Читтанова в сей революции до людей дошло; об амнистии и грядущем возвращении - тоже; но что эти новости расколют мою команду на две части с противоположными устремлениями, как-то не предполагалось. Одни рвались немедля домой, готовые бросить непогашенной доменную печь и наплевать на хозяйские убытки. Другие (большею частью староверы) возвращаться напрочь отказывались и подыскивали место, куда бежать - на случай, если я попытаюсь их принудить. Пополз шепоток что, дескать, царь Петр был антихрист, нынешняя императрица - антихристово семя, а граф, стало быть, антихристов слуга. Ну что с этакими уродами делать?! Вроде уже добился их доверия, обтесал и обучил, поставил в работу - нет, при первой же встряске из них снова лезут прежние суеверия! Единственное, чем оставшийся за главного Михайла Евстафьев утихомирил народ, так это объявлением, что каждый сам выберет, ехать ему на Русь или не ехать; за самовольное же оставление работы воспоследуют нещадные штрафы. Мне ничего иного не оставалось, кроме как сие подтвердить и приказать с наметившимся расколом считаться. Торговые фактории в Европе безусловно следует сохранить. Возможно, и кой-какие мастерские. Вот, пусть ненавистники России в них и сидят. Остальных заберу: меньшую часть в Тайболу, большую - в Богородицкую провинцию. Там буду ставить небывалого размера печи, чтоб выплавлять чугун по способу Абрахама Дарби, на каменноугольном коксе. Повсеместный недостаток леса, как в наших южных губерниях, так равно в соседствующих турецких и польских областях, обрекает сие начинание на бессомнительный успех. Инженеров и мастеров у меня довольно; простых работников можно, на худой конец, и купить. Но ежели выйдет уломать сенаторов, чтоб разрешили, другим не в образец, нанимать беглых... Эх, мечты, мечты! Чуть бы побольше дать мужикам воли - полмиллиона бы на этом сберег!
  Еще один давний и заветный мой замысел, подобно Лазарю, воскрес из мертвых. Основанная в начале аннинского царствования компания для торга с восточными Индиями, укрывшаяся под скромным титулом Камчатской, исчерпала свой капитал посылкою в море "Святой Анны" - как ныне стало известно, потерпевшей крушение. Может, не полностью исчерпала: пудов этак двадцать серебра то ли сквозь пальцы ушло, то ли под стол закатилось... Я при сем не присутствовал, потому в точности не знаю. Ни отчетов, ни людей, за эти деньги ответственных, при всем старании сыскать не удалось. Но хартия компанейская все еще действовала, ибо ее никто не отменял. Более того, теперешний великий канцлер князь Алексей Михайлович Черкасский был одним из дольщиков, помнил о вложенных десяти тысячах - и хотя давно уже махнул рукою на слишком незначительную для него сумму, с интересом отнесся к моему предложению восстановить и коммерцию, и капитал.
  А способ придуман был простой. Несколько лет назад английские ост-индцы грабительски захватили мой корабль "Святой Иринарх", отправленный в Бенгалию за селитрой. С точки зрения морского права, чистое беззаконие - но в лондонских судах чужеземцу, даже знатному, никак не стянуть против такой могучей силы. Потратившись еще и на адвокатов, понял, что все старания бесплодны. Однако... Кто запретит мне передать права на "Иринарха" Камчатской компании, состоящей под покровительством короны?! Положение кардинально изменилось. Баронет Витч, присланный для пересмотра и возобновления союзного договора с Россией, вдруг обнаружил, что британские подданные ограбили, в числе прочих, канцлера державы, с коей он должен заключить трактат. Даже помыслить было невозможно, сколь милостивым и скорым вдруг оказалось английское правосудие! Шестнадцать тысяч фунтов компенсации, самые вежливые извинения ост-индских директоров, клятвы о неприкосновенности в будущем русских подданных... Соблазнительно такое необычное для островитян поведение отнести на счет нашего с канцлером дипломатического искусства - но истина выше честолюбия. Увы, в том очень мало моей заслуги. Еще меньше - князя Черкасского. Кто же заставил бриттов забыть свою несносную гордость и сделаться вдруг чрезвычайно любезными? Тот, кто причинил им сокрушительную конфузию: знаменитый "Пол-человека", испанский адмирал Блас де Лезо.
  Пока в России разбирались, кому должен принадлежать императорский трон, а континентальные европейцы оспаривали владения Габсбургов, англичане с аппетитом вгрызались в заморские владения Мадридского двора. После легкого взятия адмиралом Верноном Порто Белло казалось: война и дальше так пойдет. Испанцы и дальше будут разбегаться перед британской морской пехотой, не выказав воли к сопротивлению. Может, все так бы и было, не дерни черт Вернона осадить Картахену. На что он надеялся? Знал же, что там сидит  "Mediohombre". Гарнизон уступал осадному корпусу, как минимум, вдесятеро - но умелый и твердый командир смог удержать крепость достаточно долго, чтобы дождаться гибельных поветрий среди непривычных к тропическому климату англичан. Никакая битва не могла быть столь сокрушительна. За время осады перемерла половина армии, после снятия оной - три четверти оставшихся. Флот нес потери соразмерно, и при отступлении от Картахены часть кораблей пришлось сжечь за нехваткою для них матросов. Уцелевшие оказались так изъедены морскими червями, что плавания через океан не выдержали бы. Поскольку в Западных Индиях британское адмиралтейство не имело верфей и доков, тимберовать эскадру было негде. Изрядная часть Royal Navy разом обратилась в негодный хлам.
  Упрямый "Пол-человека" сам вскоре умер от чумы, порожденной гниением неисчислимых тысяч вражеских трупов; но удар, нанесенный им Англии, оказался очень чувствителен. Уолпол, дотоле несокрушимый, лишился министерского поста. У его преемников излишняя самоуверенность уступила место тревоге: очевидна стала нехватка военных сил, как морских, так и сухопутных. Вот и пришлось, умерив амбиции, искать союзников. Русскую государыню обхаживали с особым тщанием.
  - Надобно пользоваться случаем, - рассуждал, скрестив холеные пальцы на необъятном брюхе, великий канцлер, - Когда еще англичанам так накостыляют шею, чтоб они сразу стали уступчивыми? Хорошие кондиции посол предлагает!
  - Не спеши, Алексей Михайлович, - отвечал я. - Трактат подписать всегда успеешь. С них можно больше получить. И не денег, а такого рода соглашений, кои обычно лишь кровью покупаются. Дозволь, переговорю с Кирюхой Вицыным...
  - С кем?
  - Да с Витчем. Фамилия-то его от вицы, от вичья идет. Одно и то же слово, что по-английски, что по-нашему. А имя, понятно, греческое. Только с первой буквой англичане напутали. Вот и получился сэр Сирил Витч...
  - Как у тебя просто выходит. И впрямь, все мы родня, от Адама и Евы.
  - Конечно. Все люди - братья.
  - Вот только с турками и прочими нехристями неохота брататься.
  - Турки нам, Алексей Михайлович, по крови роднее многих. Средь них, наверно, половина - обусурманенные славяне. Русские - в том числе. Одних малороссиян крымцы миллионы угнали, за века набегов. Куда они, по-твоему, делись?
  - Ладно, пес с ними, с турками. О чем хочешь с Витчем торговаться?
  - Все о том же. Об индийской селитре. Из города Патны, который есть средина сей коммерции, сообщают, якобы европейские негоцианты хотят сговориться меж собою.
  - Тебе из самых глубин Индии пишут?!
  - Не прямо мне. Людям, с коими веду дела. А купцы всегда новостями обмениваются, ибо вслепую действовать - убытков не оберешься.
  - Купцы... Уж такие купцы, что иных королей за бедняков считают. Нам-то какое дело до их сговоров?
  - Опять ты, батюшка, торопишься. Выслушай сначала. С давних времен сей товар скупали англичане да голландцы. Соперничали, враждовали - но баланс между спросом и предложением блюли. Недавно, году, кажись, в тридцать пятом, явились там французы. Цена сразу вверх поползла!
  - Так наверно, и ты, Александр Иваныч, поспособствовал?
  - Едва ли. Много ли я взял? Один корабль? В тамошних масштабах это мелочь. Так вот, способ сбить цену известен: ежели скупщики стакнутся, чтоб выше оговоренной не давать... И самое главное - чтоб не допускать посторонних торговцев, кои в сей стачке не участвуют! Теперь понял, в чем британцы слукавили? Ну, представь: приплывут наши люди в Бенгалию. Может, их даже там не ограбят. Но селитры-то все равно купить не дадут!
  - Да стоит ли за ней плыть в такую даль? Знаю, что пороха недостаток, и селитра смерть как нужна... Так неужели ближе не найти?!
  - Найти нетрудно. Ценою дороже вдвое, а добротою сильно уступающую. Как думаешь, англичане деньги считать умеют?
  - Ну, разумеется. Глупый вопрос.
  - А они, между прочим, у себя в королевстве давно уже селитряных ям не закладывают. Возить через полсвета считают выгодней. Надо и нам, буде соглашение состоится, с самого начала в него вступить. На первое время хоть бы в малой доле...
  - Навряд ли Витч к такому разговору готов.
  - Что за беда? Пошлет запрос лорду Картерету, тот призовет ост-индских управителей, с ними обсудит... Ведомо, как эти дела делаются. А что в переговорах выйдет затяжка, так она будет с английской стороны. Кроме того, прежде мира с шведами мы помощи королю Георгу подать все равно не сможем: неважно, с трактатом или без него. Хотя...
  - Чего еще придумал?
  - Не предложить ли сикурсовать нашим флотом?
  - Англичанам?
  - Да.
  - Нашим флотом?
  - Не пугайся, я в здравом уме.
  - Хотелось бы верить.
  - Одно дело - сикурсовать, другое - предложить это сделать. Нужда в такой подмоге у англичан крайняя. Сейчас, после картахенской катастрофы, у них не хватает сил в Медитеррании. Испанцы невозбранно перевезли войско морем в Италию, для действий против цесарцев. А если еще французы выступят? Так что, в Королевском Флоте каждый корабль на счету, и каждая пушка на вес золота. Да они душу дьяволу продадут, чтоб линию нарастить! Может быть, и в самом деле помочь? Нашим хоть одну кампанию в этакой компании сделать - большая честь и прекрасная школа.
  - Все это так, да откуда их взять-то, наших?! На море превосходства над шведами нет! А Петр Великий, коли помнишь, дозволял вступать с ними в бой только полуторным, против неприятелей, числом!
  - Боже упаси, я не требую ослаблять балтийскую линейную эскадру. В Архангельском городе есть лишние корабли: стоят без дела. Два или три кораблика послать - за это можно хоть черта в ступе выторговать! Ежели ты против, не грех британцам и просто головы поморочить. Вот смотри: сей вопрос Витч тоже без переписки с Лондоном решать не будет.
  - Пожалуй что, так.
  - Пока депешами обмениваются, время уйдет. Навигация на севере короткая. Вообще, не надо суетиться. Если, к примеру, наше предложение обусловить далеко идущими и навряд ли приемлемыми для англичан требованиями в части мореплавания и колоний... Переговоры можно тянуть, сколько нам нужно, и окончить не раньше замирения с шведами. Все это время приманка будет висеть, а министерство британское - прыгать, пытаясь оную достать. До чего допрыгается, и где предел их уступок? Мне сие крайне любопытно.
  - Едва ли из таких переговоров толк выйдет.
  - Попытаться-то не грех. Дозволяешь?
  - Ладно, беседуй. Только в приватном порядке. Дабы, в случае неудачи, интерес государственный не пострадал.
  - Разумеется, в приватном. Ну, и с Шетарди точно так же: для балансу, чтоб Витч поменьше упирался. И еще одно. В отношении матросов "Святой Анны" на что государыня склоняется? На гнев или на милость?
  - Тут милость была бы не к месту. Сам посуди: взбунтовались, офицеров убили...
  - Совершенно не к месту! Ежели в Россию их возвращать, так разве что для публичной казни. Но и экспедицию снаряжать на ловлю преступников... Дорого, и толку не будет. Полагаю, самое разумное - оставить в тех диких землях, вменив сие за вечную ссылку.
  - ... И отдать в работы графу Читтанову. Хочешь в Новой Голландии факторию устроить?
  - Хотя бы судовую стоянку и пункт снабжения. В какой-нибудь безопасной бухте.
  - А людей не жалко? Навечно закатать к чертям на кулички... Не все же там поголовно виноваты.
  - Как не все? Коли не вступились за поставленных от государыни императрицы начальников, значит, уже нарушили присягу. Испугались бунтовщиков? Так за трусость в бою аркебузируют! Впрочем... в будущем часть возможно и вернуть, позволив службою искупить свои вины. Но лишь при условии, что им найдется замена.
  - Кто же в такую даль добром поедет?
  - А кто сказал, что добром? Сибирские рудники тоже не охочими людьми наполняются. Авось, хватит и для южных морей кандальников. Ужели Русь душегубами оскудела?!
Оценка: 9.25*34  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  В.Свободина "Отчаянная помощница для смутьяна" (Современный любовный роман) | | И.Лукьянец "Провокация" (Приключенческое фэнтези) | | Л.Миленина "Не единственная" (Любовные романы) | | О.Соврикова "Рожденная жить" (Фэнтези) | | Н.Кофф "Капучинка " (Короткий любовный роман) | | А.Анжело "Сандарская академия магии" (Любовное фэнтези) | | К.Марго "Мужская принципиальность, или Как поймать суженую" (Любовное фэнтези) | | С.Шавлюк "Начертательная магия" (Попаданцы в другие миры) | | С.Вайнштейн "Украденная служанка" (Любовное фэнтези) | | М.Стикс "И ад покажется вам раем ..." (ЛитРПГ) | |
Связаться с программистом сайта.
Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Е.Ершова "Неживая вода" С.Лысак "Дымы над Атлантикой" А.Сокол "На неведомых тропинках.Шаг в пустоту" А.Сычева "Час перед рассветом" А.Ирмата "Лорды гор.Огненная кровь" А.Лисина "Профессиональный некромант.Мэтр на учебе" В.Шихарева "Чертополох.Лесовичка" Д.Кузнецова "Песня Вуалей" И.Котова "Королевская кровь.Проклятый трон" В.Кучеренко, И.Ольховская "Бета-тестеры поневоле" Э.Бланк "Приманка для спуктума.Инструкция по выживанию на Зогге" А.Лис "Школа гейш"
Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"