Раевский Алексей: другие произведения.

"Jeszcze Polska nie zginela, kiedy my ziyjemy"

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 4.30*77  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Очередная альтернатива второй мировой. Практически закончена 27/03-2016 Для желающих эаклепок - будут два приложения с армией и техникой...

  'Jeszcze Polska nie zginęła, kiedy my żyjemy' (черновой вариант, исправления ошибок и редактирование не производится)
  'Ещё Польша не погибла, пока мы живём' (Первые строки польского национального гимна 'Марш Домбровского'.)
  
  Карта предвоенной Польши []
  Карта Польши 1921-1939 гг
  
  
  Пролог
  
  В каждой шутке есть доля... шутки.
  
  Год две тысячи двенадцатый выдался очень тяжелым для всего мира. Рецессия, казавшаяся стабильной и даже вроде бы сменявшаяся ростом экономики, внезапно сменилась таким кризисом, что две тысячи восьмой вспоминался с ностальгией. Реакция элит была привычной и опробованной уже не одно столетие. Требовалась 'маленькая победоносная война'. Ну, и конечно же повод для нее.
  В начале марта в Нью-Йорке силами агентов ФБР США была обнаружена подозрительная группа людей. А через неделю на тихой улице Гринич-Виллиджа шел настоящий бой. Под командованием специального объединенного штаба подразделения Hostage Rescue Team , усиленные несколькими бронетранспортерами армии и при участии флотского тяжелого вертолета, доставившего на крышу дома штурмовую группу подразделения Delta Force, с большими потерями (трое убитых и двадцать раненых), уничтожили группу террористов. Семеро великолепно подготовленных арабов и иранцев планировали взорвать статую Свободы, как символ Соединенных Штатов Америки.
  Естественно, после такого события резко обострилась ситуация вокруг Ирана. Но не только. Неожиданно выяснилось, что один из иранцев имел подозрительные контакты с кубинцами и венесуэльцами, а два араба до появления в Штатах прожили целый год в Белоруссии. Чем они там занимались, выяснить не удалось, как и не удалось объяснить происхождение новейшего ручного противопехотного гранатомета российской разработки, оказавшегося в руках террористов. Но одного подозрения оказалось вполне достаточно. Отношения между Беларусью и Евросоюзом, и до этого отнюдь не дружественные, испортились окончательно и, казалось, бесповоротно. Батька в глазах политиков стран НАТО стал выглядеть не просто тираном и деспотом. Режим его западные СМИ иначе, чем 'кровавой деспотией, поддерживающей исламских террористов' больше не называли. Напряженность в международных делах нарастала лавинообразно. Заговорили о возможности очередной 'Бури свободы'.
  Польша и Литва, ко всему прочему, умудрились затеять большие маневры у самой границы. Причем с полного согласия 'больших дядей' из НАТО. В ответ Лукашенко приказал привести войска в полною боевую готовность. Александр Григорьевич обязан был и мог поступить именно так. Обязан, поскольку был не на месте товарища Сталина и, в случае вторжения 'демократоносцев' отступить до Москвы и Сталинграда просто по географическим причинам имел возможности. Мог, ибо чувствовал за собой поддержку Москвы и Киева, отнюдь не горевших желанием увидеть у своих границ новую Сербию (ну или Ирак, или... Мало ли было таких 'миротворческих' операций с момента вторжения Хуссейна в Кувейт?). Но все же, чрезмерно полагаться на Россию и Украину было глупо. Последние президенты Российской Федерации едва начали приводить армию в безобразное, после никакого, состояние. Что касается 'самостійної та незалежної', то та только-только начала сплачиваться и пытаться вести вменяемую самостоятельную политику. Поэтому создавать прецедент 'заражения демократией ракетно-бомбовым путем' на территории бывшего СССР Киев, несмотря на вполне приличные отношения с Западом, не желал. И, как и Москва, готов был поддержать Батьку - желательно, конечно, политическими мерами. Но на всякий противопожарный случай, к южным и восточным границам Республики Беларусь перебрасывались российские и украинские войска, а Черноморские флоты РФ и Украины впервые в жизни начали полноценные совместные маневры.
  И, надо же было такому случиться, что тринадцатого мая, в последний день совместных литовско-польских учений, границу Беларуси пересек польский Су-22М4К. Причем не просто пересек, а, не отвечая ни на какие запросы, рванул прямиком к Барановичам, где расположилось Западное оперативно-тактическое командование. Включающее в себя авиационную базу, три зенитных ракетные бригады, одну радиотехническую бригаду, четыре пункта наведения авиации, и это еще не говоря про подразделения охраны и обслуживания, и приехавшего с инспекцией на шестьдесят первую истребительную авиабазу президента Лукашенко.
  В условиях нестабильности на границах, воздушное пространство страны постоянно прикрывалось дежурящими в воздухе истребителями. Так что пара новейших, поставленных Россией всего полгода назад, МиГ-29СМТ моментально сблизилась с рыскающим из стороны в сторону, но уверенно держащему общий курс нарушителю. На запросы по радио самолет не отвечал. Однако через колпак кабины белорусским пилотам отчетливо было видно, что летчик отчаянно пытается бороться с управлением, о чем они немедленно доложили командованию.
   - Технические неисправности, товарищ Верховный Главнокомандующий! - доложил командующий Западным оперативно-тактическим командованием ВВС и войск ПВО, генерал-лейтенант Дмитрий Похмелкин Лукашенко. - Нарушение границ непреднамеренное.
  - Да? - спросил у него Бацька. - Амерыканцы тожа так думали, пока у их два небоскроба не упало. Сбывай яго к чортовой матери, этого камыкадзэ!
  Пилот польского истребителя-бомбардировщика, каким-то чудом еще не списанного в прошлом году по программе замены летного парка, на подаваемые белорусами знаки: 'Прыгай, мол', не реагировал. Поэтому им ничего не оставалось, кроме как исполнить приказ. Барановичи были уже близко, когда две Р-73Э сошли с пилонов и, плавно набирая скорость, устремились к польскому самолету.
  Поляк, явно не ожидавший от соседей такой пакости, ловушки отстрелить не успел, и рядом с его машиной вспыхнули два разрыва. Однако обломки самолета, падавшего на глазах двух непосредственных свидетелей и еще десятка наблюдателей на земле, отчего-то так и не нашли, хотя поиски продолжались неделю с привлечением самой современной техники.
  
  I. Gdziez ten swiat daleki, pelen dobrych snow...
  
  Польша. Новогрудское воеводство
  
  Пятнадцатого мая одна тысяча девятьсот тридцать пятого года, уже ближе к полуночи, Игнацы Мосьцицкий, президент Rzeczpospolitej Polski и выдающийся химик, молча сидел за своим рабочим столом, задумчиво глядя куда-то в пустоту и напряженно ждал ответа. Генеральный инспектор вооруженных сил, дивизионный генерал Эдвард Рыдз-Смиглы, сидевший напротив, тоже молчал, как и третий присутствующий на этой неожиданной встрече, притулившийся, ввиду скромности звания, в углу.
   - Игнатий, ты сам веришь его словам? - все так же глядя на лежащий на столе прибор фантастических очертаний, спросил генерал у главы государства
   - Верю, - решительно ответил тот. - Даже без этого фильма, тех обломков от самолета достаточно, чтоб понять: сейчас такого не делают. Потом, он уходил в полном сознании, до конца отказываясь от морфия. Торопился побольше нам рассказать. Ты знаешь, будь он не тем, за кого себя выдавал, смысла с такими ранами лгать нет никакого. Очень неудачно приземлился, очень... Мужественный был это человек, Эдвард, и любил Польшу. Пускай, это и звучит как фантастика, но я ему верю!.. А если подумать, так и отчего же фантастика? - продолжил президент. - Время, суть вещь непонятная, наукой изученная на уровне изготовления хронометра. Кто знает, какие мировые законы им управляют? Как ученый, я надеюсь, что человечество когда-то поставит и его на службу себе, - наконец Мосьцицкий перевел взгляд на своего визави. - А как политик я хочу знать, что нам теперь делать? Нет у меня желания доживать свой век в Швейцарии из-за происков чертовых швабов. Да и ты, ты сам-то веришь, что в разгар организации сопротивлению оккупантам помрешь от сердечного приступа? Просто так, без чьей-либо помощи? Так что думай, что будем делать.
  - Разрешите, панове? Извините, что перебиваю, но я думаю, что в моем присутствии здесь больше нет необходимости? - неожиданно подал голос сидящий в стороне.
  - Нет уж, Роман, оставайтесь. Вы теперь носитель секрета, полностью известного всего троим на всей Земле. Секрета, способного перевернуть весь мир, - президент продолжал смотреть на вновь назначенного инспектора вооруженных сил.
  - Осмелюсь заметить, на месте падения были еще люди, - поручник, несмотря на свой малый чин, нисколько не терялся в присутствии первых лиц государства.
  - Они знают только о падении самолета неизвестной конструкции. Даже не столько о падении самолета, сколько о спасении летчика. Подробности им неизвестны, не так ли? - генерал дождался утвердительного кивка поручника и продолжил. - Конечно, во избежание утечки информации их придется изолировать. Не смотрите на меня так, поручник, - новоиспеченный генеральный инспектор был куда решительнее президента, привыкшего выполнять приказы Пилсудского. - Я совсем не такой зверь, как вы себе вообразили. Те, кто видел больше всего, получат неплохую работу и жилье в одном из армейских гарнизонов. Остальные, включая вашего отца, будут жить как до происшествия. Конечно, они будут под постоянным наблюдением 'двуйки' и их контакты с посторонними будут ограничены, но не более того.
  - Действительно, Роман, не считайте нас такими аморальными типами. Но государственные интересы... - Мосьцицкий наконец-то перевел взгляд на лежащий на столе артефакт. - Насколько я помню, пан Братный, вы закончили два курса Львовской Политехники?
  - Так точно, пан президент. Однако потом ушел в военное училище.
  - Но вы можете, хотя бы в первом приближении, оценить возможность создания подобного устройства в Польше?
  - Полагаю, пан президент, что не только в Польше, но, как я думаю, и в Германии, Англии или США повторить этот прибор будет невозможно. Но попробовать стоит.
  - Игнатий, тогда я предлагаю назначить поручника начальником Особой Группы при инспекторате. Подберем специалистов, в первую очередь офицеров с техническим образованием... - Рыдз-Смиглы оправдывал свой псевдоним .
  - Не боишься, что сведения утекут за границу? - скептически заметил президент.
  - Примем самые строгие меры засекречивания.
  - Которые только привлекут внимание всех шпионов. Извини, Эдвард, но я предлагаю сохранить само это устройство в тайне. Да и остатки самолета - тоже. Все, что удалось найти. Пусть ими занимается поручник. Он беседовал с..., - Игнатий слегка запнулся, подыскивая слова, - пришельцем из будущего. Если будет необходимо - запросим консультаций, не показывая самого устройства или деталей. Думаю, смысла осушать болото и доставать упавшее туда пока нет. Пока мы не соберем дейстивтельно надежную команду, способную заняться этим вопросом...
  - Разрешите, пан генерал, пан президент? - поручник пытался встать, но Рыдз-Смиглы жестом показал ему, чтобы он говорил сидя.
  - Говорите, - Мосьцицкий с любопытством смотрел на молодого офицера.
  - Панове, я вынужден официально отказаться от столь высокой чести. Мне просто не хватит знаний.
  - Напрасно вы так думаете, Роман. Я помню, что ваш отец передавал хвалебные отзывы ваших преподавателей и его огорчение, когда вы решили бросить учебу в политехнике. Так что я рассчитываю на ваш талант к технике. Привлечь же еще больше людей означает рисковать оповестить о случившемся весь мир. Я считаю, что этого надо избежать любой ценой. Надеюсь, вы, - президент повернулся к Рыдзу-Смиглы, - меня поддержите.
   - Подумав, склонен согласиться с вами, Игнатий, - генерал утвердительно кивнул.
  - Так и решим. Роман, Эдвард, отныне вы должны соблюдать тайну даже в постели. Запомните - у нас упал экспериментальный самолет, созданный изобретателем на собственный кошт. Изобретатель погиб при аварии, восстановить аппарат не представляется возможным. Так и должно быть сообщено газетам. А этот... артефакт, будет храниться в моем личном сейфе до тех пор, пока вы, поручник, не будете готовы для его изучения. Мне кажется, для этой работы можно будет привлечь и кого-нибудь из свидетелей падения. Вы их знаете лучше, вам и карты в руки. А вас, генерал, жду через неделю с планами реорганизации армии польской. И, конечно, предложениями по изменениям в политике.
  - Есть, пан президент, - оба военных незамедлительно поднялись и отдали честь, прощаясь. После чего покинули охотничий домик, оставив президента одного.
  Попрощавшись с собеседниками, Игнацы растер побаливающую после рукопожатий правую руку, осторожно взял артефакт в руки, мысленно удивляясь его обманчивой хрупкости и легкости, и положил его в сейф, скрытый под портретом Пилсудского.
  Поднявшись по лестнице в спальню, он разделся, прилег на кровать и задумался. Сна не было ни в одном глазу. Наоборот, хотелось встать и что-то предпринять прямо сейчас, немедленно. Например, пойти и посоветоваться с Пилсудским. Но, увы, со вчерашнего дня это уже невозможно. Как жаль, что пришелец не появился хотя бы месяцем раньше. Насколько было бы проще, пан Юзеф несомненно нашел бы тот самый, единственный, выход из положения и заставил бы всех его выполнять силой своего авторитета.
  Воспоминания о предательстве белорусских и украинских хлопов, с восторгом встретивших большевиков, вступивших в войну на стороне Германии, прогнали последние остатки сна. Поднявшись и надев халат, Игнатий спустился вниз и вернулся в кабинет. Взяв из лежащей на столе пачки свежий лист бумаги, Мосцицкий начал набрасывать пришедшие в голову после изучения сведений из будущего тезисы:
  'Польша по существу так и не стала единой интегрированной страной. В ней осталась Польша Центральная и Польша Восточная... Это касается не только экономической политики государства, но затрагивает позиции всех политических течений и самого обыденного человеческого сознания. Все польские политические движения исключают из своей деятельности Восточные Окраины. Сознательно и планомерно их не использовала в борьбе с санацией даже наша парламентская оппозиция... С точностью до наоборот, каждый сигнал, что на окраинах что-то шевелится, становится одновременно сигналом для внутреннего мира в центре страны. В государственной администрации людей для наказания посылают на восточные окраины, как в сибирскую ссылку. Действия правительства, направленные, казалось бы, на укрепление позиций Польши в восточных воеводствах, на самом деле усугубляют напряженные отношения между поляками и местным населением. И, как видится, особенно преуспели в этом так называемые осадники - военные поселенцы, привлечение которых на вновь присоединенные территории носит массовый характер. Что, как стало мне понятно теперь, воспринимается украинцами и белорусами как колонизация'. Дописав еще несколько строк, он задумался и подписал внизу резолюцию: 'С этим что-то надо делать!'.
  
  Польша. Новогрудское воеводство
  
  Прошедшая неделя для Эдварда и его подчиненных была наполнена напряженной работой. Весь инспекторат, Военное министерство, штабы округов и даже дивизий гудели словно пчельник, в который забрался медведь.
  Не только поручники и майоры, даже пулковники и генералы, забыв, что вид бегущего высшего офицера в мирное время вызывает смех, а в военное - панику, бегали по штабам, словно готовились к предстоящей Олимпиаде. Машинистки в штабах жаловались, что от интенсивной печати у них отнимаются руки, а шпионы всех окружающих держав спали вполглаза, пытаясь добраться до причин столь бурной деятельности. Впрочем, постепенно эта активность пошла на спад. И шпионы, удовлетворенно убедившись, что новый генеральный инспектор всего лишь таким способом берет власть над армией в свои руки и отправив об этом донесения в Центр, снова спали спокойно. Кроме, может быть, советских, для которых всякое усиление польской армии было весьма тревожным признаком после войны одна тысяча девятьсот двадцатого года.
  На день раньше указанного срока, в воскресенье, в том же самом 'охотничьем домике' Рыдз-Смиглы, как всегда, подтянутый, сидел за столом, на котором лежала папка с бумагами, толщиной в третий том дореволюционной энциклопедии Брокгауза и Ефрона. Заметив входящего президента, генерал вежливо поднялся с антикварного, времен Варшавского герцогства, стула.
  - Пан президент, - он хотел поздороваться как обычно. Но Мосьцицкий, быстро пройдя разделяющее их расстояние, крепко пожал ему руку и сказал, перебивая:
  - Игнатий и только Игнатий. Надеюсь, вы не забыли, что теперь мы 'на ты', хотя бы наедине? И, прошу, пожалуйста, садитесь, садитесь, не стойте.
  Рыдз, слегка удивленный столь неожиданным поведением президента, сел, только тут заметив, что в руке Мосцицкий держит всего лишь три листочка.
  - Не удивляйтесь, Эдвард, - перехватив взгляд собеседника, отреагировал Мосьцицкий,- мы теперь с вами находимся в одной лодке. И должны отбросить все те мелкие противоречия, которые нас разделяли. Если действительно хотим, чтобы первая строка нашего гимна стала былью. Согласны?
  - Согласен, пан... Игнатий, - привстав, Рыдз еще раз протянул руку Мосцицькому. После крепкого рукопожатия, оба, взволнованно промолчали несколько мгновений, после чего президент спросил деловым тоном:
  - Чем вы меня удивите?
  - Начнем с армии? - спросил генерал в ответ.
  - Согласен, - ответил Игнатий, - пусть я и не профессионал, но мне тоже интересно. Особенно после всего услышанного.
  - Хорошо. Тогда я начну с Германии. Как вам известно, с марта текущего года швабы отказались от всех ограничений Версаля и ввели у себя всеобщую воинскую повинность. В настоящее время разведкой установлено начало формирования по меньшей мере двух десятков пехотных дивизий, пары десятков тяжелых артиллерийских полков и нескольких бронетанковых частей. Планируется развернуть армию мирного времени в полмиллиона военнослужащих и тридцать шесть дивизий, военную авиацию в четыре тысячи самолетов и флот.
  - Подождите, сейчас у них, если я правильно помню, всего десять дивизий. Как они успеют развернуть и обучить все эти части за столь короткий срок?
  - Смогут, Игнатий. У них отличные кадры, подготовленные для такого случая. Я считаю, что французы ошиблись, когда настояли на создании армии с длительным сроком службы. Теперь у немцев есть почти сто тысяч готовых офицеров и унтер-офицеров, что позволит им довольно легко развернуть армию мирного времени в половину миллиона человек, - генерал еще некоторое время рассказывал обо всем, что удалось узнать польским разведчикам и на что до этого времени мало обращали внимания.
  - Резюмируя, получаем, что рассказанное о тридцать девятом вполне вероятно, - подвел итог президент. - А большевики?
  - Большевики уже сейчас имеют номинально большую армию, но большую часть их соединений составляют так называемые территориальные части, которые являются скорее ополчением, чем армией. Однако при появлении военной угрозы они могут постепенно преобразовать их в кадровые. Однако главной особенностью большевистской армии является усиленное развитие бронетанковых войск. Они сформировали множество отдельных механизированных бригад, танковые части входят в состав кавалерийских дивизий. Но самое главное - они уже создали крупное тактическое соединение, в виде механизированного корпуса. Их амбициозная программа предусматривает оснащение армии не менее чем десятью тысячами танков и танкеток, не считая бронеавтомобилей и бронепоездов. Большое значение придается также авиации, - описывая Красную Армию, Рыдз обязательно упоминал отсталость техники и слабую подготовку офицеров и нижних чинов. Но неожиданно президент прервал его, заметив, - Серьезный противник, - отчего растерявшийся генерал даже не сразу нашел возражения.
  - Только не надо рассказывать мне о нашей победе в предыдущей войне, - сразу продолжил Мосцицкий. - Это было поистине чудо господне. Россия превосходит и нас, и швабов по численности населения, территории, природным ресурсам. Не зря пришелец говорил о ее победе в предстоящей войне. Но, - он жестом остановил Эдварда, - давайте отложим этот спор на потом. Лучше расскажите, пожалуйста, чем же располагаем мы и что предлагается для усиления нашей армии.
  - В настоящее время наша армия включает тридцать пехотных дивизий и две кавалерийские дивизии, а кроме того - несколько отдельных кавалерийских бригад. Артиллерия, представленная в основном образцами периода Великой Войны, модернизируется. Дополнительно мы закупили в Чехо-Словакии некоторое количество тяжелых мортир. Бронетанковые силы представлены отдельными танковыми ротами, эскадронами и дивизионами...
  Рассказ Рыдз-Смиглы о польской армии затянулся и Мосцицкий предложил пообедать, а уже потом поговорить о политике. Они перешли в столовую, где их уже ждал накрытый стол. За обедом оба были задумчивы, хотя и отдали должное искусству повара.
  Разговор о политике продлился до позднего вечера. Несколько раз доходило до жаркого спора, но постепенно Мосцицькому удалось убедить Смиглого в своей правоте.
  
  Польша, Варшава
  
  В здании Управления Бронетанковых Дел ничего не напоминало о недавней бурной деятельности. Неторопливо проходили офицеры, несущие папки с бумагами, чуть более быстрым шагом передвигались, приняв озабоченный вид, унтер-офицеры, изредка рысью пробегали нагруженные разнообразными предметами и заботами нижние чины.
  Поручник Роман Братный вышел из кабинета, погруженный в свои мысли, и торопливо пошел по коридору, стараясь лишь не сталкиваться с встречными и вовремя отдавать честь старшим по званию.
  - Разрешите прервать ваши размышления, пан поручник? - остановил его смутно знакомый голос. Резко остановившись, так, что идущий навстречу унтер прижался к стене, отдавая честь, Роман обернулся. Рядом с окном стоял молодой подпоручник.
  - Не узнаешь, Ромм? - сказал он и улыбнулся.
  - Янек? То ты? - удивленно спросил Братный.
  - Так есть. Разрешите представиться, - шутливо принял стойку 'смирно' подпоручник. - Подпоручник Януш Кос, представляюсь по случаю окончания училища и получения направления в ряды славного Войска Польского.
  - Вольно, - улыбнувшись в ответ, ответил Роман. - Пойдем куда-нибудь, поговорим, - заметив направленные на них любопытные и неодобрительные взгляды, предложил он.
  - Пойдем. Документы я получил и теперь свободен до самого вечера. Я как раз заметил кафе неподалеку и думал, идти туда одному или нет. Я полагаю, для разговора как раз подойдет.
  В небольшом уютном зале кафе появление двух офицеров не привлекло ничьего внимания. Кроме сразу возникшего у столика официанта, разумеется.
  - Сколько же мы с тобой не виделись, Янек? - в ожидании заказа завязал разговор Роман.
  - Давно, я полагаю. С тех пор как вы уехали в Kresy Wschodnie. И стали настоящими кресовянами.
  - Так и не стали, - грустно улыбнулся Роман. - Если бы ты знал, как мне не хватало нашей компании. Особенно тебя и Томека. Были там несколько русинов...
  Они еще некоторое время вспоминали своих школьных друзей, шалости и проказы, набеги на соседские сады и порку, полученную всей компанией от своих родителей, когда их поймали.
  - Веселые мы были парни, - смеясь, заметил Янек, когда Роман вспомнил о его проделке с нюхательным табаком ксендза, в который он добавил молотого перца. Невольно рассмеялся и сам рассказчик, припомнив выражение лица втянувшего в нос изрядную понюшку табака служителя церкви и его дальнейшие действия.
  - Это было сильнее, чем 'Фауст' Гёте, - продолжил Янек и друзья опять расхохотались, вспомнив влюбленного в творчество Гёте учителя литературы, силезского поляка Густава Еленя. О 'Фаусте' он мог говорить часами, достаточно было сделать какой-нибудь намек. Разговорившийся Густлик, как звали его между собой ученики, забывал об уроке, о заданной теме, о том, кого только что собирался спросить и до самого звонка рассказывал о какой-нибудь строке поэмы. Они часто пользовались этой уловкой, чтобы отвлечь учителя от очередной невыученной темы.
  - Да, а как его сын? - сын пана учителя, Франц по кличке Шваб, был одним из предводителей компании противников Романа и его друзей. Не раз они тайком собирались на заднем дворе школы, чтобы в честном поединке решить возникающие недоразумения, не один раз приносили домой синяки, шишки и замечания в дневнике.
  - Он вместе с папашей умотал в Германию, - ответил Кос, одновременно чуть отодвигаясь в сторону, чтобы официант не задел его, расставляя на столе заказанные блюда. - Не зря мы его Швабом звали. Оказалось, что и жена Густлика, и бабушка учителя - настоящие немки. Как это у них называется..., вспомнил, кажется, - 'фольксдойч'. Так что, я полагаю, теперь они живут в национал-социалистическом раю и слушают своего Гидлера.
  - Ну и бес с ними, - беззаботно ответил Роман, - больше швабов уедет, нас больше станет. Польша для поляков, а не для всяких инородцев.
  - Это точно, - дождавшись, когда официант разольет 'Выборову' по рюмкам, поддержал товарища Януш. И тут же предложил, поднимая рюмку, - Выпьем же за нашу Польшу. Ну и за нашу встречу.
  Выпили. Закусили, чем кафе позволяло. И продолжили разговор, перейдя от воспоминаний к нынешнему дню.
  - Так куда ты попал служить? - Роман отложил в сторону вилку с ножом и заинтересованно посмотрел на разливающего по второй Янека.
  - В Познань. Отдельная танковая рота номер двенадцать.
  - Наслышан, как же. Командир там подлинный и фанатичный поклонник броневых сил, - заметил Роман, - капитан Ян Межицан. Правда к санации равнодушен, поэтому и не поднялся пока выше капитана. Но службе тебя научит.
  - Слушайте, господин поручник, - от удивления Януш перешел на официальный тон, вы... ты же кавалерист? Я полагаю, истинный, в коней с детства влюбленный. Чего это вдруг бронесилами заинтересовался? И еще с такими подробностями? Рассказывай давай, не скрывай от друга правду. Или не можешь?
  - Тебе - могу, - серьезно ответил Братный. - Я, дружище, из кавалерии переведен в Инспекторат. Офицер для специальных поручений при генерале Рыдз-Смиглы.
  - Ничего себе, - только и смог произнести ошарашенный Кос. - Высоко взлетел. Я полагаю не просто так?
  - Ну, скажем, одно старое отцовское знакомство помогло, а еще происшествие с разбившимся опытным самолетом.
  - Погоди-ка, - задумался Кос, - я полагаю, это то, что в газетах писали? Про новый секретный истребитель, который изобретатель сам построил и решил испытать, но разбился? Еще слухи ходили, что там как бы ни наш, а русский или немецкий самолет упал. Кое-кто вообще меня уверял, что там, как у англичанина Вэллса, марсианский снаряд был. Я полагаю, что прав? - заметив улыбку на лице друга, произнес он.
  - Тот самый самолет. Ничего необычного, никаких марсианских снарядов, просто новый двигатель, который мог придать ему невиданную скорость. Но взорвался, погубив и самолет, и изобретателя. А упали обломки как раз недалеко от нашего дома, вот мне и пришлось докладывать о происшествии самому генеральному инспектору.
  - Завидую, - разливая водку, заметил Януш. - Теперь у тебя карьера пойдет в гору, я полагаю. Вот за это и выпьем.
  - И за нашу старую дружбу, - продолжил Роман. - Или ты думаешь, я своих друзей забуду? Так что служи. Могу добавить, unter nus , что род войск ты выбрал самый перспективный. Учись, а там и твоя карьера не задержится.
   Они допили водку, поговорили еще немного под негромкую музыку небольшого оркестрика. Сидели они долго, почти до вечера, так как оба никуда не торопились. Но серьезных разговоров о службе больше не заводили, разговаривали о погоде, политике, снова вспоминали старых знакомых и обсуждали жизнь в Варшаве. Но вот, взглянув очередной раз на часы, Кос заметил, что пора расходится.
  - Полагаю, нельзя начинать службу с опоздания. Мне же до поезда осталось всего полтора часа.
  Прощаясь, Роман напомнил, чтобы Янеку, чтобы тот почаще писал.
  - Обязательно, пан будущий генерал. Ты нас, строевиков, у себя в штабе не забывай. Видел я, как большие штабы на людей действуют. Десяток остро отточенных разноцветных карандашей наготове, телефон на столе, ни капли совести в глазах и ради своего начальника готовы живьем съесть любого, - пошутил Кос.
  В ответ на это Роман изобразил такое грозно-разгневанное лицо, отчего Янек невольно вытянулся во фрунт, а потом рассмеялся.
  - Ты сам-то про меня не забудь, за своими железками. Знаю я вас, 'гусениц '. Залезете в свои громыхающие железные коробки и про всё забываете.
  - Я? - деланно испугался Януш. - Матка Бозка, когда я друзей забывал? Я полагаю, это ты уже забыл, как я тебя на забор подсаживал, когда за нами мчался пес пана Кшеминьского?
  - Гнался? Точно забыл, - друзья снова рассмеялись и распрощались уже окончательно. Кос уселся в трамвай, идущий в сторону вокзала, а Братный решил пройтись до дома, в котором он снимал квартиру, пешком. Проводив взглядом удаляющийся трамвай, он развернулся и фланирующей походкой пошел по улице, разглядывая встречающихся паненок и изредка прикладывая два пальца к конфедератке, отдавая честь встречающимся капитанам и пулковникам.
  'Это хорошо, что я встретил Янека. Теперь будет независимый от начальства взгляд на танковые войска, которые, если верить пришельцу, должны стать основой сухопутных войск, вместе с авиацией' - как у кавалериста в душе, у Братного подобные перспективы вызвали отвращение, но как бывший студент Политехники, пусть и недоучившийся, он понимал, что научно-технический прогресс не остановить. И все же ему было жалко менять коня на неодушевленное грохочущее и воняющее чудовище.
  'Но кавалерия еще себя покажет. Если ни танки, ни автомобили не могут пройти по полному бездорожью, то конница пройдет везде, где пройдет пехота. Да и нет сейчас у Польши сил и средств на полную моторизацию всей армии. Пожалуй, такое могут сделать только французы, англичане и американцы. Первые потому, что производят больше всех автомобилей в Европе, а остальные - потому, что имеют самые небольшие армии по численности'. Братный машинально раскланялся со знакомой панночкой, только сейчас поняв, что занятый размышлениями, незаметно для себя добрался до дома.
  Поднявшись к себе и заявив денщику, что ужинать не будет, Роман заперся в кабинете. Осмотрелся, подошел к висящему на стене портрету Пилсудского. Отодвинул его, открыл с помощью ключа, висящего на шейном шнурке, дверцу потайного сейфа. Зло ругаясь про себя о том, что ему, офицеру, приходится действовать как какому-то презренному шпику, да еще и у себя дома, достал из сейфа дневник и начал записывать туда свои впечатления о посещении управления. При этом он то и дело вспоминал то пся крев, то матку бозку. Понятно, что такие выражения на бумагу не попали, но критики действий чиновников и офицеров Управления Бронетанковых Дел хватило на несколько страниц мелким почерком. Кроме того, на отдельной странице он записал полученные у сотрудников управления сведения об иностранных танках. Особенно выделив при этом характеристики построенного большевиками Т-28. Внушительная двадцативосьмитонная машина с пушкой дивизионного калибра и несколькими пулеметами, защищенная броней в три сантиметра как раз подходила на роль упомянутых пришельцем 'основных танков'. Было даже завидно, что столь мощную машину выпускают эти восточные варвары, а не поляки или англичане. Вот такую машину, с семидесятипятимиллиметровой пушкой, толстой броней и хорошей скоростью, нужно было иметь на вооружении Войска Польского. И Роман надеялся, что его предложение будет принято. Оставалось только узнать, сможет ли польская промышленность освоить что-то подобное.
  Дописав, Роман убрал дневник в сейф, проверил, как его маскирует возвращенный на место портрет. Спать сегодня он лег пораньше. Завтра с утра его ждал выезд на полигон для осмотра в действии имеющихся на вооружении танков и бронеавтомобилей, а позднее - доклад самому генералу Рыдзу.
  Пока он спал, поезд нес его друга через ночную Польшу, мимо затемненных деревень и местечек, к новой, манящей своим блеском офицерской службе.
  
  II. Bo to Wazna Gra
  
  Польша. г. Варшава.
  
  Юзеф Бек, министр иностранных дел Польши, поставленный на эту должность самим Пилсудским, настоящий полковник, получивший это звание еще на фронте Великой Войны, чувствовал, что за загадочным происшествием с самолетом и вспыхнувшей после него странной дружбой между главой государства и главой армии что-то нечисто. Целых полгода Мосцицкий и Рыдз-Смиглы, которые до этого терпели друг друга, ведут себя как школьные приятели. Кроме того, Игнацы что-то стал часто встречаться и консультироваться со всякими оппозиционерами. Ходят слухи, что он отправил своего референта в Париж, для переговоров с Сикорским и Галлером. Осталось только договориться с коммунистами...
  Непонятна подоплека всего этого, а все непонятное может быть опасным. И все попытки узнать про подробности происшествия натыкались на непонятно откуда возникающие препятствия. Даже 'свои люди' из 'двуйки' не смогли подобраться вплотную к разгадке тайны. Один пропал без вести, еще один арестован как большевистский шпион, двое уволены со службы без мундира и пенсии. По всему получалось, что они наткнулись на что-то очень важное. А что может быть важнее власти? Неужели Игнацы и Эдвард сговорились и теперь собираются устроить новый 'майский переворот'? Не зря же один из приближенных к инспектору армии и сын старого знакомого самого президента, пусть всего лишь поручник, мотается по армейским частям уже несколько месяцев. Вроде бы изучает состояние и вооружение армии. Что-то в это слабо верится. Уж не вербует ли он сторонников? Надо бы обсудить эту идею с членами правительства и осведомить Bezpartyjny Blok Współpracy z Rządem, может кто-то из его сторонников что-нибудь знает.
  Но если и не будет переворота, уже один факт этого альянса ослабляет позицию самого Йозефа в правительстве, где многие министры стали менее охотно прислушиваться к его рекомендациям. Этот непонятный тандем также вызывает опасение его немецких друзей, что препятствует возможности искренних и честных переговоров с Германией. Между тем политическая перспектива видна самому несведущему в сплетениях Realpolitik мало-мальски мыслящему человеку. И альтернативы у нее нет. Ясно же, что через несколько лет Германия неизбежно будет воевать с Советским Союзом. Польша не сможет остаться пассивной в тот исторический момент. Она поддержит, добровольно или вынужденно, в этой войне Германию. Поэтому для Польши лучше до конфликта совершенно определённо стать на сторону Германии, так как территориальные интересы Польши на западе и политические цели Польши на востоке, прежде всего на Украине, могут быть обеспечены лишь путем заранее достигнутого польско-германского соглашения. Он, настоящий патриот Польши, подчинит свою деятельность в качестве польского политика и министра иностранных дел, осуществлению этой великой восточной концепции. Главная цель - ослабление и разгром России. И забывать про нее не должен ни один поляк. Неужели пан президент и пан генерал об этом забыли? Иначе с чего бы им постоянно откладывать заключение ратификацию того самого торгового соглашения, которое было подписано во время визита Геринга в Варшаву и почему Рыдз-Смиглы на последних приемах очень вежливо и заинтересованно разговаривал с военным атташе большевиков? Необходимо что-то срочно предпринять, пока окрепший и ставший окончательно неуязвимым тандем не привел Польшу к краху.
  Министр уже собирался вызвать секретаря, чтобы надиктовать ему памятную записку премьер-министру, когда он сам появился в дверях. И взволнованно сообщил, что пана министра вызывает пан премьер. Причем срочно. Это было настолько необычно, что Юзеф на время потерял дар речи. Премьер никогда не осмеливался вызывать его. Тем более срочно!
  - Какие-нибудь чрезвычайные сообщения были? - отрывисто спросил он, приходя в себя.
  - Не было, пан министр. К премьеру четверть часа назад приезжал фельдкурьер из Королевского Замка..., - секретарь внезапно побледнел, осознав, что это может означать. Вместе с неожиданным и откровенно грубым вызовом к премьеру. - Международные новости и доклады послов никаких неожиданных известий не приносили, - волнение секретаря, кроме бледности, не проявлялось больше ни в чем. Машинально отметив очередной раз, что в этом человеке он не ошибся, Юзеф собрался и неторопливо, внешне ничем не выдавая своих истинных чувств, пошел, а вернее торжественно проследовал в кабинет премьер-министра.
  Немногочисленные по вечернему времени прохожие с удивлением смотрели на въезжающий на Замковую площадь кортеж. Машины разных производителей и марок, но все одинаково респектабельные и покрашенные в благородный черный, с металлическим оттенком, цвет лимузины, заехав на площадь и преодолев трамвайные пути, один за другим останавливались напротив охраняемого полицейским постом входа. Из них выбирались солидные господа и заходили в замок.
  - Смотрите, - прокомментировал увиденное один из пары пожилых господ, по виду - типичных пикейных жилетов, неторопливо фланирующие до того по площади. Они остановились и с интересом наблюдали за непривычным зрелищем. - Это же все наше правительство. С чего бы они вдруг собрались вместе так неожиданно?
  - Очередной кризис?
  - Никаких предпосылок не было. Вчера сам читал в 'Малом Дзеннике' статью Дмовского...
  - Заметьте, пан Роман настоящий национальный политик. Умнейшая голова!
  - Вы правы, самая умнейшая голова нашей страны. После многоуважаемого профессора и президента, конечно...
  Пока эти славные мудрецы обсуждали текущие политические события, во дворце собравшиеся министры с непритворным, но тщательно скрываемым волнением ждали выхода президента. Мосцицкий появился в сопровождении своего секретаря и генерала Рыдз-Смиглы с его адъютантом. Появление тандема вызвало у Бека самые невероятные опасения
  - Szanowni Państwo! Наступили не самые лучшие времена для нашей с вами Родины, - президент говорил кратко, но витиевато и туманно, - перевооружение Германии, обстановка на восточных границах требуют от нас взвешенных и порой неожиданных решений. Поэтому, посовещавшись с патриотически настроенными политическими и общественными деятелями, я решил сменить состав правительства с тем, чтобы он полнее соответствовал стоящим перед ним задачам... - к удивлению присутствующих, нового премьер-министра президент так и не назвал, сказав, что объявит кандидатуру завтра, на заседании сейма.
  
  СССР. Москва
  
  В Кремле, несмотря на позднюю ночь, светилось окно. То самое, которому посвящали свои стихи поэты настоящего и писатели будущего. То, за которым работал Хозяин, исчадие ада для одних и аватара господа бога на Земле для других. Невысокий, с утомленным, покрытым рябинками от перенесенной оспы, человек курил папиросу. И читал сводки ИНО НКВД. Что-то необычное творилось в Польше, а все непонятное и необычное, как известно, таит угрозу. Особенно в этой стране, которую с двадцатых годов в Советском Союзе считали одним из самых непримиримых противников.
  Он взял очередной лист и прочел:
  'СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО
  ИНО ГУГБ НКВД получил от серьезных польских источников следующее агентурное сообщение:
  ВНУТРИПОЛИТИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ПОЛЬШИ.
  Оценка внешней политики общественными кругами Польши.
  Общественное мнение Польши должно считаться с тем фактом, что за прошедший период в отношениях с Германией произошли неожиданные и большие изменения, и что появившееся было взаимное доверие не привело к серьезному улучшению отношений. Оппозиционные течения в настоящий момент еще не в состоянии оказать серьезного влияния на ход событий. Оппозиция не так многочисленна, а правительственное большинство достаточно дисциплинированно и с верой идет за правительством. С ним, кроме того, вся армия, которая при низком уровне политической подготовленности и авторитета политических партий - в Польше является решающим фактором. Сила правительства в том и состоит, что оно опирается на послушное, дисциплинированное большинство и на армию. Сейчас в Польше никто не в состоянии помешать правительству в проведении намеченного им политического курса. Но, тем не менее, оппозиционные настроения в стране имеются, и их мнение в последнее время стало учитываться президентом. Возможно, что противодействие мероприятиям правительства со стороны оппозиции проявлявшееся как в скрытых, так и явных формах, заставило президента пойти на столь беспрецедентные шаги, как встречи с правыми деятелями Р. Дмовским и генералом Янушкайтисом, украинским политиком Кобриным и членом ППС Арчишевским... Наиболее ненадежным считался аппарат Министерства иностранных дел. Беку приходилось держать МИД в 'ежовых рукавицах', чтобы он не мешал ему в проведении в жизнь тех предначертаний, которые правительство до поры до времени должно скрывать от общественных взоров. Этим и объясняется отставка, столь неожиданная для всех, особенно самого Бека... Польский дипкорпус не верит в добрую волю Германии, и он весьма встревожен ввиду испортившихся отношений между Польшей и Францией...
  Польша в последнее время очень активизирует свою неофициальную работу в Париже, куда инкогнито стало приезжать много разных представителей как по линии дипломатической, так и военной.
  Циркулируют слухи, что вновь назначенный посол Франции в Варшаву Ноэль, являющийся видным масоном, пытался использовать польские правительственные круги в качестве канала для изыскания путей к непосредственным переговорам с Германией, но не преуспел в своих начинаниях...
  НАЧ. ИНО ГУГБ НКВД (Слуцкий)'
  Все это и одновременная смена посла наводили на мысль, а не является ли вся эта деятельность прикрытием для подготовки чего-то более серьезного? Тем более, что сведения о секретно заключенном во время визита Геринга в Варшаву польско-германском союзе приходили от очень авторитетных источников.
  Отложив документ, Сталин взял из пачки очередную папиросу, но закурить не успел. В дверь, постучав, заглянул Поскребышев.
  - Товарищ Сталин. Только что позвонил Литвинов. Просит срочно его принять с докладом о встрече с польским послом.
  - Хорошо, пусть едет, - акцента в речи Вождя почти не чувствовалось, разве что не совсем правильное ударение в некоторых словах, - и вызовите товарищей Кагановича, Молотова и Ворошилова.
  Сталин прошелся вдоль стола и еще раз внимательно посмотрел на каждого из собравшихся. Каганович преданно смотрел в глаза, но заметно нервничал. Гадал, это было заметно, чем вызвано внезапное совещание в узком кругу. Воршилов сидел спокойный, но поглядывал удивленно. Вячеслав явно что-то знал, но на каменном лице прочесть какие-либо эмоции было невозможно.
  - Товарищ Поскребышев, пригласите товарища Литвинова.
  Наркоминдел Литвинов сидел в приемной и очень волновался. Слишком уж необычные предложения озвучил ему новый посол. Необычные до такой степени, что хотелось ущипнуть себя побольнее, чтобы понять, что это не сон. Так что Литвинов нервничал и ждал, когда, наконец, придется озвучить их Хозяину. Тогда...
  - Товарищ Литвинов, вас просят.
  Рядом с ним стоял Поскребышев, как всегда бесстрастный, привычный ко всему, словно механизм. Максим Максимович поднялся и, стараясь не торопиться, вошел в кабинет.
  Привычная обстановка и лица успокаивали, но все равно, начало доклада нарком иностранных дел произнес, постоянно откашливаясь, садящимся от волнения голосом.
  - Товарищ Сталин, товарищи. Сегодня я принял посла Польши Гжибовского по его просьбе. Гжибовский начал разговор с извинений, что неточно информировал меня в предыдущей беседе о позиции польского правительства в отношении сделанных со стороны Советского правительства предложений. Высказывая в прошлый раз свое личное отношение к этим предложениям, он не совсем правильно изложил позицию польского правительства. Посол прочитал по записке инструкции, полученные им из Варшавы. В этих инструкциях обращают на себя внимание два пункта. Во-первых, польское правительство заявляет, что инициатива Советского Союза о заключении торгового договора является своевременной и предлагает начать переговоры по этому вопросу. Во-вторых, Польша считает возможным заключение пакта о гарантиях нерушимости советско-польских границ, как развитие заключенного между нашими странами Договора о ненападении. При этом отмечается, что возможно обсуждение в строго конфиденциальном порядке вопроса о разграничении сфер обоюдных интересов в Восточной Европе. Вместе с тем посол, отвечая на мой вопрос, сказал, что Польша не может быть против заключения пакта о взаимопомощи между СССР, Чехословакией и Францией, считая, это делом самих этих государств. Но Польша по-прежнему не одобряет стремление Советского Союза разрушить польско-румынский союз. Вот такие неожиданные новости, товарищи.
  - Максим Максимович, - Сталин резко остановился и повернулся к наркому лицом, - как вы оцениваете эти инициативы? Поляки серьезно хотят с нами договориться или начали какую-то хитрую игру?
  - Товарищ Сталин, не могу сказать однозначно. С одной стороны, новое правительство и некоторое охлаждение в отношениях с Германией, попытки восстановить прежние доверительные отношения с Францией, доказывают возможность таких действий. С другой - они продолжают контакты с антисоветскими английскими кругами. И не отказываются от контактов с Германией. Могу так же сообщить, что по нашим данным президент Мосцицкий, ранее занимавшийся в основном экономическими вопросами, вступил в коалицию с генералом Рыдз-Смиглы, заинтересовался внешне - и внутриполитическими вопросами.
  - Охлаждение отношений с Германией, - Сталин снова прошелся вдоль стола. Сидящие за ним члены Политбюро молчали, словно опасаясь прервать его размышления. - А не похоже ли это на попытку усидеть на двух стульях разом? Или на стремление шантажировать германцев возможностью договора с нами? И выгодна ли нам такая договоренность с польскими панами? Как полагаете, товарищи?
  Все задумались. Наконец, первым решился высказаться Ворошилов.
  - Полагаю, что надо послать этого посла по известному адресу, товарищи. Мало им договора о ненападении, который сам по себе гарантирует нерушимость границ? Мало панам того, что они у нас половину Белоруссии и Украины отхватили? И чем они собираются с нами торговать?
  - Ты не заметил самого важного, Клим, - вступил в разговор Молотов. - Эти договора вдруг стали для поляков столь важны, что они резко изменили свои прежние позиции. Поэтому мы можем ставить перед ними наши условия...
  - Ты не прав, Вячеслав, - прервал Молотова Сталин, - Ничего не доказывает, что они сильно заинтересованы в улучшении отношений. Перемены легко объяснимы тем, что после смерти Пилсудского президент наконец-то взял власть в свои руки. И как трезвомыслящий политик осознал слабость положения Польши. Перессорившись со всеми соседями, завися только от доброй воли Германии, Польша становилась ее вассалом. Похоже, эта перспектива не вызвала у пана Мосцицького восторга.
  - Считаю, что товарищ Сталин прав, - сейчас же поддержал его Каганович, - поляки наконец-то поняли к чему идет дело и решили подстраховаться. Мосцицкий и его окружение, как мне кажется, отнюдь не разделяют стремления покойного Пилсудского вступить в союз с Германией против нас для захвата Украины. Потому что понимают не только всю трудность этого мероприятия, но и последствия.
  - А что нам скажет по этому поводу товарищ Литвинов? - Сталин сел и демонстративно занялся раскуриванием трубки.
  - Мне кажется, что товарищ Каганович прав и поляки начали понимать, что победа Германии означает для них неминуемое превращение в немецкий протекторат.
  - Вы так полагаете? - затянувшись и выдохнув так, что табачный дым почти закрыл его от собеседников, заметил Сталин.
  - Да, товарищ Сталин.
  - Есть мнение, товарищи, что мы должны принять предложения поляков, не считаясь с антиполонизмом некоторых наших товарищей. А товарища Литвинова мы попросим подготовить, с помощью специалистов его ведомства, обоснованное заключение по высказанному им мнению. Есть другие предложения? Товарищ Ворошилов? Выслушаем, товарищи?..
  
  Германия. Берлин
  
  Юзеф, сохраняя на лице самое благожелательное выражение, думал совсем не о предстоящем разговоре. Он очередной раз мысленно оценивал господина министра, отметив новый дорогой элегантный костюм и безукоризненные манеры 'настоящего барона'. Это вам не новый рейхсканцлер, парвеню из Австрии.
  - Господин министр, - после обмена приветствиями инициативу в разговоре взял на себя Липский. Вежливости в голосе посла было столько, что ей можно было душиться, как одеколоном. - Я весьма сожалею, что вынужден беспокоить вас. Но сами понимаете, дела есть дела. - Он огорченно вздохнул. - Я вынужден обратить ваше внимание на то, что до настоящего времени не получил от германской стороны ответа на внесенные нашей стороной предложения по вопросу о замороженных суммах, причитающихся по железнодорожным перевозкам. Напоминаю, что по этому вопросу я уже имел честь беседовать с вами в начале ноября. Затем мне пришлось обратиться с ним к премьер-министру Герингу. В результате меня известили, что решение этого вопроса представили на усмотрение канцлера и что ответ будет дан в начале следующей недели. Несмотря на это, я до настоящего времени не получил обещанного ответа. Это ставит Польшу в затруднительное положение. Сумма причитающейся нам валюты на начало месяца составляла сорок три миллиона триста тысяч злотых, а с того времени еще возросла. Я был бы весьма благодарен, если бы вы напомнили господину канцлеру, что мы просим как можно скорее дать нам ответ.
  - Я понимаю заинтересованность вашего правительства в скорейшем разрешении этого вопроса, но вынужден сообщить вам, что его решение в настоящее время - прерогатива господина рейхсканцлера. Он, к сожалению, не имел возможности заняться этим вопросом в связи с международным положением.
  - Понимаю вас, господин министр и весьма сожалею, что столь важные дела не оставляют господину канцлеру времени для решения этой небольшой проблемы, - посол замешкался, словно вспоминая что-то - Еще раз прошу извинить, совсем забыл проинформировать вас, что сегодня в сейме рассматривается вопрос ратификации торгового договора. Полагаю, что решение будет положительным.
  - Весьма признателен, - министр улыбнулся, но его тон был... Юзеф назвал бы его холодно-нейтральным, - Вы не могли бы уточнить - договор с нашей страной или с большевистской Россией?
  Липский непритворно удивился, в свою очередь вызвав ответное удивление на лице министра.
  - Простите, господин министр, причем здесь Россия? Я информирую вас о торговом договоре с Германией...
  
  Чехо-Словацкая Республика. Прага
  
  Эдвард Бенеш, министр иностранных дел, председатель Лиги Наций и руководитель чехословацкой национально-социалистической партии, в субботу завершил дела пораньше. Сообщив секретарю, что на воскресенье он планирует выехать с женой на дачу, он спустился по парадной лестнице на первый этаж. Поблагодарив открывшего ему дверь швейцара, Бенеш вышел из Чернинского Дворца. И неторопливо подошел к ждущей его, с работающем на холостом ходу двигателем, машине. Несмотря на начало зимы, погода была великолепной. Эдвард отпустил автомобиль, напомнив шоферу, что ждет его в понедельник в обычное время. Раскланявшись по дороге с парой знакомых, Бенеш неторопливой походкой направился в сторону монастыря Капуцинов. На ходу он думал, что труднейшие длительные переговоры между партиями наконец-то закончены и от кресла президента его отделяет всего лишь несколько дней. В это время на Лоретанскую площадь на огромной скорости влетела новенькая 'Шкода' 420. Разгоняя ревом мотора и сигналом редкие машины и прохожих, автомобиль проскочил мимо остолбеневшего от неожиданности полицейского. Резко, так что его занесло, остановился. Из распахнувшихся дверей выскочили двое, в масках, вооруженные, словно персонажи американского гангстерского фильма, автоматами. Не обращая внимания на застывших от испуга прохожих, они открыли огонь по идущему министру. Словно получив удар в спину, Бенеш неловко шагнул вперед и упал. Вокруг раздавались взволнованные крики и визг женщин. Один из стрелявших хладнокровно подошел к упавшему, перевернул его. Отпустил, выпустив в упор короткую очередь. Бросил на труп какую-то бумажку и бегом вернулся к машине. В это время опомнившийся полицейский, свистя изо всех сил, побежал к машине, на ходу доставая из кобуры револьвер. Оставшийся у машины преступник, ничуть не испугавшись, подпустил служителя закона примерно на два десятка шагов и выпустил в него остаток магазина. Убитый полицейский рухнул на землю вместе с невезучим прохожим, попавшим под выстрелы. Оба нападавших спокойно, словно ничего не произошло, сели в автомобиль. Взревел мотор и 'Шкода', промчавшись по площади, скрылась в сторону Градчан.
  
  Польша. Новогрудское воеводство
  
  Мотор взревел и, одолев очередной снежный нанос, машина выскочила на расчищенный участок дороги. Проскочив подъем, автомобиль развернулся и оказался прямо перед открытыми воротами. Стоявший у ворот егерь приветливо махнул рукой, предлагая въезжать во двор. Еще раз перегазовав при переключении передач, водитель подвел машину прямо к крыльцу и остановился, заглушив двигатель.
  Вышедших из неброского ЦВСа Рыдза и Братного встретил второй егерь и проводил внутрь охотничьего домика, после чего откланялся, известив, что президент сейчас выйдет. Пока они раздевались, из гостиной появился хмурый Мосцицкий и после обмена приветствиями предложил проходить прямо в курительную комнату.
  - Итак, панове, первый блин комом? - заметил он, едва Эдвард и Роман заняли свои места в креслах.
  - Не думаю, пан Игнатий, - ответил Рыдз, пожав плечами, - президент-генерал в Чехии, по моему мнению, лучше, чем гражданский предатель. К тому же до конца еще не все решено. Возможно, пройдет вариант с крестьянским главой.
  - Если забыть о том, что пан генерал уже один раз продал своего союзника большевикам, то его кандидатура была бы наилучшей. Но, к сожалению, мы должны учитывать все возможности, в том числе и вероятность того, что он сговорится с немцами. Посему я бы предпочел иметь в президентах союзной республики иную фигуру. Пусть даже и пана Гахи, но лучше, конечно, нынешнего премьера. Насколько мне доложили, он в пронемецких симпатиях не замечен, - Мосцицкий наконец присел в кресло. - Кроме того, Эдвард, мне показалось, что ваши люди... 'сыграли', как бы это точнее выразиться... слишком грубо. Для чего нужно было устраивать кинематографический трюк в стиле американского бандитского детектива? Мы же все-таки не в Соединенных Штатах?
  - Вот, Игнатий, вы сами заметили второго зайца, которого мы убили этим выстрелом, - при этих словах Рыдз-Смиглого президент слегка поморщился. - Кроме обвинения судетских немцев, сейчас наши соседи активно обсуждают возможные американские корни случившегося. Как вы помните, жена у нынешнего президента...
  - Помню, но что нам это дает?
  - Дополнительное прикрытие и кое-какие возможности в свете отношений с Америкой. Часть их бизнесменов, связанная с чешскими предприятиями, под влиянием недоброжелательных отношений в правительственных кругах Чехо-Словакии, переключается на деловые отношения с нашими предпринимателями. Ну и военный атташе в США сумел найти подход к соответствующим кругам. Возможно, наш посол в ближайшее время доложит о выгодных для нас предложениях. Думаю, небольшой кредит в долларах и возможность получения лицензии на американские двигатели нам не помешают?
  - Конечно, не помешают, - смягчился Мосцицкий. - Но почему вы не обговорили эти перспективы со мной?
  - Боялся неудачи, - честно ответил Рыдз.
  - Неудачу я бы вам простил. Просто мне легче действовать, когда я знаю все нюансы. На будущее договоримся, что вы будете информировать меня обо всех нюансах. Согласны?
  - Согласен. Но давайте же сначала выслушаем Романа. А то он совсем заскучал, слушая наши политические разговоры.
  - Обязательно. Прошу вас, пан Роман, рассказывайте, что вам удалось сделать.
  - Мне самому было удивительно, панове. Но русские довольно охотно пошли нам навстречу. Мне показали не только учения их танкистов, но и разрешили ознакомиться со всей боевой техникой, состоящей на вооружении. Даже с их пятибашенными монстрами Т-35. Основные танки - это копия Виккерса, такая же, как выпускаемая нашим заводом, и колесно-гусеничная копия танка Кристи. Обе с более сильным пушечным вооружением.
  - Вы уверены? Вам действительно показали все? - президент не скрывал скептического отношения к словам Братного.
  - Полностью быть уверенным нельзя ни в чем. Но если сравнить мои впечатления и имеющееся разведывательные данные, то можно считать, что я описываю истинную картину, - Роман отвечал спокойно и убедительно.
  - Удивительно, если так. И как же их антипольские настроения, о которых нам так часто докладывают? - президент достал из хьюмидора сигару и теперь машинально крутил ее в руках.
  - Настроения есть, скрывать не буду. Многие их офицеры не скрывали враждебности, как и некоторые государственные деятели, с которыми мне пришлось встречаться. Но руководство, по всем признакам, склоняется к дружественным отношениям. Впрочем, у меня порой мелькала мысль, что большевики показывают мне свою силу, чтобы запугать. Но даже если так, основные выводы - единственная машина, подходящая к нашим требованиям, действительно серийно выпускается Советами. - Роман прикрыл глаза, словно сосредотачиваясь. - И они согласны продать ее нам, причем переделанную под наши требования. Но цена...
  - О цене поговорим потом. Лучше продолжите ваш рассказ. Что с авиацией? - перебил Романа президент.
  - К сожалению, в этой области большевики более закрыты, чем в бронетанковом вооружении. Нам показали только истребители, бипланы и монопланы, разведчики и тяжелые дальние бомбардировщики ТБ-3. И те, и другие новинками не являются. В авиационных частях, за исключением показательной части в Липецке, мне побывать не удалось. Так что с этой точки зрения поездка закончилась неудачей. Как и с ознакомлением с артиллерией. Ничего нового Советы нам не показали. Единственное, что заслуживает внимание - облегченная полковая пушка, о которой нашим специалистам известно давно. Она легче основного дивизионного орудия и может перекатываться расчетом на поле боя.
  - Это вы обсудите в своем кругу, - улыбнулся Игнацы и, только сейчас заметив, что держит сигару в руках, предложил ее Эдварду. Тот вежливо отказался, зато Роман не устоял перед искушением попробовать настоящую 'гавану'.
  - Ну вот, пока вы курите, мы с Эдвардом обсудим наши скучные для вас политические и экономические вопросы, - президент встал, жестом предложив Роману не подниматься.
  - Благодарю, пан Игнатий, - ответил Братный, ничуть не обиженный такой дискриминацией. Зачем обижаться, каждому свое, как говорили древние мудрецы. И они были правы, философски закончил размышления Роман, окутываясь ароматным дымом. Пусть начальники ломают голову, где достать деньги на те 'игрушки', которые он нашел. А его дело маленькое. Докурить сигару и заняться разборкой артефакта, используя новый набор инструментов. Роман чуть не рассмеялся в голос, представив, как объяснялся агент, заказывавший их в Германии и Швейцарии. Дороговато обходится проникновение в тайны будущего. Тем более для таких дилетантов, как он. Докуривая сигару, Роман еще раз мысленно пожалел, что чрезвычайные меры секретности, на которых настаивает президент, не позволяет привлечь к работам специалистов и ученых. Вот и приходится обычному офицеру изучать новейшую литературу по физике и осваивать работу механика.
  А в соседней комнате президент и инспектор перекладывали бумаги и спорили за каждый злотый из бюджета. Как сказал Монтекукули, для ведения войны нужны всего три вещи - деньги, деньги и еще раз деньги. И теперь их надо было найти, экономя на всем второстепенном. Например, на постройке кораблей для флота, слишком большого для столь малого побережья. Не будет у Польши еще двух новейших эсминцев, двух подлодок и минного заградителя. Как и двух имеющихся в строю эсминцев, которые с удовольствием покупает Югославия.
  - Моряки будут очень недовольны, - президент с иронией посмотрел на инспектора.
  - Переживут. Модернизация авиации и танковых войск важнее. Я все-таки думаю, что поручник Братный прав. Батальон, а лучше два-три тяжелых машин нам нужны. Хотя бы для прорыва укреплений в Восточной Пруссии. А сэкономить можно на переводе еще двух бригад, вместо одной, из кавалерии в бронемоторизованные. И сокращении штатов кавалерийских бригад. Автомобиль, перевозящий двадцать солдат, стоит нам всего пятнадцать тысяч злотых, а двадцать лошадей - двадцать тысяч, плюс их содержание еще пятнадцать тысяч в год.
  - А где возьмем деньги на мероприятия?
  - Сократим еще два миноносца. Деньги, сэкономленные на их содержании, полностью перекроют все расходы по реорганизации на этот год. Согласны?
  
  III. My czterej pancerni
  
  Польша. Познань (Позен)
  
  В танковой роте, в которую попал Янек, служба была нелегкой. В отличие от большинства своих сослуживцев, капитан Межицан считал, что разбираться в технике для танкиста важнее, чем уметь ходить строевым, и носить чистый и подогнанный по фигуре мундир. И его поддерживал весь командный состав роты, все субалтерн-офицеры и все старослужащие унтера. Другие в этой роте просто не приживались. Поэтому первый год службы для подпоручника превратился в настоящий ад.
  Новенький, полученный из Англии 'Виккерс' особой капризностью не отличался, но капитан заставлял изучать все, вплоть до последней гайки. И разбирать, причем не привлекая механика-водителя. И уметь все это ремонтировать, опять же самостоятельно. И помнить все необходимые параметры наизусть.
  - Как же вы будете требовать от своих подчиненных того, в чем не разбираетесь сами? - не раз наставлял он краснеющего от собственного невежества Янека.
  А уж сколько вечеров просидел молодой офицер на съемной квартире, за чтением самых разнообразных книг, вместо веселого застолья в ресторане...
  Пожалуй, столько читать ему не приходилось со времен учебы в гимназии. Зато Эймансбергер , Хейгль и 'Наставление по эксплуатации танка 'Виккерс' стали его настольными книгами, а к лету тридцать шестого он мог заменить любого из членов экипажа и поспорить о тактике танковой войны даже с заезжим капитаном из Командования Бронесил. Если же подумать - то и заменить во время боя капитана и командовать ротой не хуже его. Что подтвердилось на летних учениях, когда посредник 'уничтожил' танк Межицана, а остальных офицеров подчинил Янеку. После же образцово проведенной по всем требованиям наставлений и устава танко-пехотной атаки Кос получил благодарность в приказе командира батальона. Почему батальона? Потому что весной все отдельные бронетанковые части объединили в восемь батальонов, а бронедивизионы подчинили командирам кавалерийских бригад.
  Так незаметно, в служебных и хозяйственных хлопотах, в нарядах и построениях пролетело время, а на осень Януш запланировал отпуск и поездку домой. Хотелось отдохнуть от службы, побездельничать, проведать родных. Ну и узнать заодно, как поживает соседская Кася, которая нравилась ему еще в школе. Единственное, о чем он жалел - что нельзя пригласить с собой всех своих друзей, в первую очередь поручника Ольгерда Яроша, подпоручника Гжегоша Пресса и капитана Межицана. Все четыре офицера роты жили очень дружно, пусть и несколько отстранено от других офицеров гарнизона. И Янеку это нравилось. Приятно было чувствовать себя знающим специалистом, особенно когда в приходивших от Романа письмах встречались поразительно дилетантские вопросы, которые он мог легко и просто объяснить, даже не заглядывая в книги. Приятно было в компании, занятой обсуждением очередной попойки, спросить у самого задиристого из недоброжелателей, что он думает о новой книге Дютиля. И в ответ на недоумевающий взгляд небрежно добавить, что обсуждал ее с капитаном Межицаном и тот считает, что в некоторых местах французский теоретик ошибается. И объяснить, в чем. И смотреть, как медленно краснеет оппонент, не способный возразить ни слова и как молодежь посматривает на тебя с уважением. Еще приятнее было выехать на танке из парка, слушая ровный рокот хорошо отлаженного мотора и грохот гусениц по булыжнику. Стоять в люке, сверху вниз поглядывая на паненок и шныряющих вокруг любопытных мальчишек, ощущая сосредоточенную в восьми тоннах брони и оружия мощь. И чувствуя запахи бензина, масла и пороха во время учебного 'боя', понимать, что так пахнет для танкиста победа.
  Подводя итоги, следовало признать, что подпоручнику такая жизнь пришлась по душе. Он уже нисколько не жалел, что не поступил в кавалерийское училище, тем более, что 'элиту армии' с этого года вдруг начали сокращать и реформировать. Дивизии вообще расформировали, а часть бригад начали преобразовывать в бронемоторизованные. Причем вновь созданные бронебатальоны должны были войти в состав этих бригад, что добавило забот всем офицерам. Любая реорганизация - это прежде всего куча непредвиденной и самой неприятной работы на нижнем уровне. К тому же появились упорные слухи, что командира роты забирают на повышение.
  На фоне этих забот сообщение о военном мятеже в Испании не особо заинтересовало Януша. Ну, мятеж, и что тут такого? Если правительство в этой стране такое же, как было в Польше до майского переворота, то своя санация им не помешает. К тому же терпеть коммунистов во власти ни один нормальный офицер не сможет. Так думал не только Кос, так полагало и большинство офицеров батальона.
  
  СССР. Москва
  
  Опять горела лампочка под зеленым абажуром на столе. И опять усатый человек с трубкой в руке неторопливо перелистывал документы, словно просто просматривая их.
  Надо было решать, что делать с несколько неожиданным предложением поляков. Мелочь, казалось, на фоне внешне- и внутриполитических проблем. Но мелочь, внезапно ставшая неожиданной причиной весьма серьезных споров в руководстве. И проявила некоторые расклады в группировках, причем весьма неприятные для хозяина кабинета и его сторонников. Поэтому он очень внимательно изучал неотредактированную стенограмму заседания коллегии Наркомата Обороны.
  Сталина нисколько не удивило, что Тухачевский резко высказался против продажи. Следовало ожидать. Он великолепно помнил, что этот непризнанный 'военный гений' не простил полякам собственных ошибок. Как и ему лично за то, что Первая Конная не успела прибыть на помощь войскам, которые бывший гвардейский поручик загнал под удар польских армий. Но то, что Ворошилов его поддержал, было ожидаемо, но неприятно. Сколько он объяснял Климу, что сейчас с поляками выгоднее дружить. С учетом того, что они сами не против, и даже пошли на заключение торгового договора, и согласны получать часть оплаты техникой, пусть и военной, что для нас весьма выгодно. Лишние полсотни танков панов сильнее, чем есть, не сделают, зато привяжут к нашим технологиям и лицензиям. Но военные никак не поймут, что ситуация изменилась. Пока руководство Польши согласно на сотрудничество, надо пользоваться моментом. Но что говорить о военных, если даже члены ЦК не все это понимают. Даже дипломаты, за исключением одного Литвинова. Все живут старыми представлениями. Готовы продолжать враждовать соседями и в то же время рвутся помогать Испании. За три моря лаптем щи хлебать собрались. Кому помогать? Троцкистам из ПОУМ? Анархистам? Социал-демократам, пособникам фашистов? Правы французы - не стоит вмешиваться в эту заварушку, не наше это дело. Небольшую помощь оказать, инструкторов послать. Продать технику, но за полноценную оплату.
  Раздраженно отодвинув бумаги, Сталин встал и прошелся по кабинету. Негромкий звонок телефона заставил его вернуться к столу.
  - Слушаю. Несите, - ответ звучал уже совершенно спокойно.
  Очередная папка с документами НКВД, принесенная Поскребышевым открывалась документом иностранного отдела. Словно Ягода знал, о чем сейчас думал Сталин.
  'СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО
  ИНО ГУГБ НКВД получил от серьезного польского источника следующие сообщения, почерпнутые из документальных данных Министерства иностранных дел Польши:
  I. ОТНОШЕНИЯ ПОЛЬШИ С ЧЕХОСЛОВАКИЕЙ.
  Согласно директивы Тарновского необходимо активизировать работу по установлению дружественных отношений с Чехословакией... В связи с этим полностью прекращена проводившаяся раньше активная работа в отношении польского и словацкого нацменьшинств. Ликвидируются мелкие конфликты, пограничные инциденты и т.п. Систематически смягчается тон польской прессы, избегаются личные нападки...
  Эти перемены в польско-чешских отношениях вызваны, как подчеркивается, следующими причинами:
  1. Еще в половине декабря прошлого года Ватикан предпринял шаги в Варшаве, имеющие целью улучшение отношений между Прагой и Варшавой, причем им указывалось на то, что нажим со стороны Польши толкает Чехословакию в объятия СССР...
  Кроме того, была проведена большая дипломатическая акция в смысле сильного нажима на Польшу с целью приостановить ее античешскую политику, а затем в был также оказан нажим на Венгрию, и, наконец, по настоянию Ватикана была предпринята поездка Шушнига в Прагу, которая должна послужить началом установления дружественных отношений между Чехословакией и ее католическими соседями, а затем повести к налаживанию отношений в Дунайском бассейне. Bсe это имело одну цель: помешать сближению Чехословакии с СССР...
  2. Тарновский охотно пошел на уступки по отношению к Ватикану, так как нажим Польши на Чехословакию потерял свой смысл ввиду чрезвычайного обострения чешско-германских отношений и сильного нажима Германии на Судеты (поджоги школ, избиения, убийства и т.д.)...
  Важным моментом, оказавшим влияние на вышеуказанный поворот, можно также считать воздействие на внешнюю политику более осторожных тенденций ген. Смиглого и президента Мосцицького...
  После этого Тарновский в разговоре со своими сотрудниками давал им указания внимательно следить за развитием событий, чтобы не оказаться застигнутыми врасплох возможными неожиданными осложнениями. В особенности он велел обратить внимание, как будет реагировать на это Германия.
  II. ПОЛЬСКО-РУМЫНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ.
  Польское посольство в Бухаресте энергично ведет пропаганду за польскую формулу нормализации отношений между Румынией и СССР... Однако посольству запрещено противодействовать нормализации советско- румынских отношений в том случае, если она пойдет по линии формул обязательств о ненападении, неоказания помощи агрессору и консультации. Кроме того, военному атташе полковнику Ковалевскому дано указание добиться более тесного сотрудничества... На возобновлении военного сотрудничества особенно настаивает Рыдз-Смиглый.
  В настоящее время с Румынией заканчиваются переговоры о передаче заказа на ручные гранаты, а также переговоры относительно заключения договора об участии польской промышленности в развитии производства автоматических винтовок в Гойша Мика.
  III. ОТНОШЕНИЯ ПОЛЬШИ С ПРИБАЛТИКОЙ И СКАНДИНАВИЕЙ.
  Согласно сообщения польского посольства в Таллине, установлено участие в последнем путче в Эстонии финских лаповцев, а также финансовой помощи со стороны Германии. Как по мнению Тарновского, так и польского главштаба участие Германии в этом путче несомненно, так как Германия целенаправленно вмешивается во внутренние дела окружающих государств для установления в них удобных для нее режимов...
  В Швеции у Бофорса польская армия якобы должна разместить заказы на зенитные орудия. Переговоры ведутся в Стокгольме. Кроме того, шведам якобы должна быть дана концессия на постройку асфальтированных дорог. Все это должно оплачиваться польским углем.
  IV. ПОЛЬША И ГЕРМАНИЯ.
  В отношениях Польши с Германией сильного охлаждения нет, но возникает ряд затруднений, как, например:
  1).Не найден путь к разрешению вопроса об уплате Германией задолженности за транзитный провоз товаров через Польшу... Польское правительство предполагает применить ответные меры.
  2).Вносит недоразумения вопрос Данцига...
  3).Не урегулирован также вопрос положения польского нацменьшинства в Германии...
  Гитлер зондировал почву через своего посла в Польше относительно возможности нового обмена мнениями путем личной встречи.
  V. ПОЛЬША И С.С.С.Р.
  По отношению к СССР никакие новые инструкции Тарновского не были даны ни отделам министерства, ни посольству. Только Бюро прессы получило дополнительное подтверждение старой инструкции, чтобы воздержаться от нападок на СССР. Мосцицкий лично дал указания организовать приезд советских артистов в Польшу и придать их визиту дружественный характер. Он был очень недоволен инцидентом, который имел место с ними на границе и поручил произвести расследование...
  Из всего этого видно, что Тарновский во что бы то ни стало хотел бы исправить атмосферу в отношениях Польши с СССР.
  В экономическом совете министров подтверждено решение о расширении торговли между обеими странами на базе товарного кредита...
  По поручению Варшавы польский посол в Лондоне наводил специальные справки у английского министра финансов относительно возможного предоставления займа СССР. В ответ ему было сказано, что СССР в настоящее время является единственным государством, которое выполняет свои обязательства, и что такого рода заем был бы полностью гарантирован, если бы не приходилось иметь в виду неизбежной советско-японской войны, которая должна вспыхнуть в течение ближайших пяти лет.
  VI. ПОЛОЖЕНИЕ В ПОЛЬСКОМ ПОСОЛЬСТВЕ В МОСКВЕ.
  Гжибовский все еще болен. Он собирался вернуться в Москву в конце сего месяца. Перед отъездом он должен будет прочесть доклад о СССР в совете четырех (президент, премьер-министр, Тарновский и Смиглый). Ожидается, что в докладе будет поддержана линия президента и Смиглого на улучшение отношений с СССР. После отъезда Сокольницкого из посольства поступают более взвешенные материалы о положении в СССР...
  НАЧ. ИНО ГУГБ НКВД СССР
  КОМИССАР ГОСУДАРСТВЕННОЙ
  БЕЗОПАСНОСТИ 2-го PAНГА (Слуцкий)'
  - А я что говорил, - Сталин бросил сам себе реплику и, отложив в сторону бумаги, начал прикуривать трубку. При этом он с удовлетворением подумал, что если следующий документ будет про Испанию, то и там все будет соответствовать его предположениям.
  
  Германия. Берлин
  
  Роман поднял свой бинокль, рассматривая противоположную трибуну. Началось! Немцы вдруг заволновались и вскочили, загораживая обзор и дружно подняв правую руку в пародии на римское приветствие. Ликующая толпа на той стороне казалось, в своем энтузиазме была готова снести стоящих в проходе охранников в черной парадной форме СС, чтобы дотронуться хотя бы пальцем до невысокого человека с маленькими усиками, в партийной форме, перетянутого ремнями портупеи.
  - Вот и сам пан Гитлер, - негромко прокомментировал сам себе происходящее Братный. Оглядев трибуны, он констатировал про себя, что энтузиазм немцев выглядит неподдельным. Можно считать, что Гитлера они уважают и поддерживают.
  Наконец, Гитлер занял свое место на трибуне и шум на стадионе начал стихать. Роман внимательно рассматривал трибуну для важных гостей и пропустил начало торжественного прохода делегаций. Но гимн Польши заставил его отвлечься и обратить внимание на дорожку стадиона. Самым шокирующим для Братного фактом стало прохождение французской делегации с поднятыми в германском приветствии правыми руками и приспущенным флагом, так что аго полотнище временами волочилось по земле.
  - Вот так вот, панове, - невольно произнес вслух Роман, мысленно вспоминая услышанное от 'пришельца из будущего'. Похоже, не зря пан генерал отправил его на эти Игры. Хорошее косвенное доказательство готовности французов подчиниться нацистам. Особенно после того, как увидел, что кроме французов, так прошли только итальянцы.
  В целом, первый день Роман больше занимался наблюдением за поведением Гитлера, чем за происходившим на стадионе. Мельком он отмечал великолепную организацию празднества. Появился бегун с факелом, обежавший стадион и поджегший олимпийский огонь в гигантской чаше. Гитлер, произнесший речь, со словами: 'Я объявляю открытыми Олимпийские игры в Берлине, празднующие одиннадцатую Олимпиаду современности', встреченными очередным взрывом энтузиазма зрителей. Выпущенные в небо тысячи голубей и сочиненный Штраусом гимн завершили впечатляюще красивую церемонию.
  Наблюдение за состязаниями наскучило Роману довольно быстро. И через прау часов он уже сидел в ресторане 'Фатерданд', пока еще не забитом немцами и гостями Германии. Заранее заказанный столик, стоящий в стороне от основного зала ждал его и его собеседника, который несколько запаздывал.
   Наконец он появился и, не тратя времени на разговоры с метрдотелем, прошел прямо к столику.
  - Dobry den, pan, - поздоровался он по-чешски.
  - Dobry den, pan, - ответил ему на том же языке Роман. Оба они усмехнулись и дружно перешли на польский. Первая встреча прошла быстро. Собеседники познакомились и договорились о встрече на следующий день. Так началась Олимпиада и тайные переговоры представителей генерального инспектора Войска Польского и начальника генерального штаба Чехо-Словацкой армии.
  Сравнительно молодые, в невысоких чинах - польский поручник и чехословацкий капитан быстро нашли общий язык. Оба - патриоты своих стран, страстные лошадники, интересующиеся политикой больше, чем считалось допустимым в их среде, они осознавали, чем может грозить их странам германское нашествие.
  - Да, без второго Грюнвальда нам, как я думаю, не обойтись, - высказал как-то в разговоре Роман.
  - Грюнвальд? Хороший пример братства наших войск, - ответил Карел. - В моей семье имеется предание, что мой предок, Франтишек Павлик, участвовал в этой битве оруженосцем самого Яна Жижки.
  - Жижки? - удивленно переспросил Роман. - Что-то я не помню о его участии в битве.
  - После того, как он стал таборитом, об этом старались не вспоминать. Но он там был, как и остальные чешские рыцари.
  - Тогда мы отбили натиск тевтонов на наши земли совместными усилиями. Удастся ли нам это сейчас? - заметил Братный, продолжая наблюдать за потоком машин, проносящихся за окном ресторанчика, по улице увешанной красными флагами с черной свастикой в белом пятне.
  - Должны, пан Роман, обязательно должны, - ответил Карел, - прочел я на досуге сочинения их вождя нации. Прямо и откровенно написано, что мы, славяне, навоз для их цивилизации. Призывает к войне с большевистской Россией и захвату земли на Востоке, а про то, как тевтоны туда попадут - умалчивает...
  Переговоры с чешским представителям не помешали Роману наблюдать за соревнованиями и даже лично увидеть, как разозленный Гитлер покидает трибуну после победы в эстафете американского спортсмена - негра Джесси Оуэнса, получившего четвертую золотую медаль. - Повезло американцам и англичанам. Негры выносливы и работают, если их заставить, хорошо. Колонии приносят англичанам огромные доходы. Поэтому эти коварные островитяне и не захотели делиться с маленькой Польшей даже частью захваченных немецких колоний, - подумал он.
  Поляки, к сожалению Братного, такими успехами похвастаться не могли. Но на пятнадцатый день его порадовало выступление Здислава Кавецкого. Он легко прошел хердль, но, к огорчению Романа, сбил верхнюю планку. Зато жерди, параллельные брусья и бревенчатый барьер конник одолел играючи... Конь и всадник, словно слившиеся в единый организм, буквально пролетели на канавой и вышли прямо на кирпичную стенку. Прыжок, похожий на полет, и лошадь, гордо встав на точеные ноги, застыла на несколько секунд памятником самому себе. Но всадник и лошадь продолжили почти немедленно скачку. Не делая ни единой ошибки, лошадь снова одолела препятствия, и широким галопом выскочила на финальную прямую под непрерывные аплодисменты трибун. Вместе с ними аплодировал и, забыв на минуту обо всем, радостно кричал, приветствуя медалиста, Братный.
  Потом он вместе с остальными зрителями долго смеялся над мучениями спортсмена, выступавшего в конном троеборье, три часа ловившего убежавшую лошадь, и радовался сразу трем серебряным медалям польских конников.
  Возвращаясь в Варшаву, Роман думал, что не зря провел время. Точно так же полагал и Карел Павлик, возвращаясь из Праги к себе, в Мистек, в казармы восьмого Силезского полка. При этом, однако, не переставая удивляться, как и откуда командующий Пражским округом генерал Сергей Войцеховский узнал о нем и поверил настолько, что доверил это секретное и важное задание. Он и не подозревал, что обязан этим нескольким словам умирающего человека...
  
  Польша. Коло
  
  Янек сошел с поезда и осмотрелся. Никого не видно, ни матери с отцом, ни знакомых. Похоже, телеграмма еще не дошла, правильно ему говорил Гжесь, что надо ее пораньше послать, а не перед посадкой в вагон. Но после проводов в ресторане 'Пжеж Бамберки ' ему совершенно не хотелось не только идти на почту, но даже идти домой. Поэтому Януш отправил сообщение о том, что будет завтра к полудню, прямо с вокзала.
  Вздохнув, Янек подхватил чемодан и напевая себе под нос:
  - Воскресеньем последним
   Расстаемся навечно
   Разойдемся сегодня
   Мы навсегда
  Но грустный смысл песни не слишком соответствовал его настроению и Кос перешел на фривольную песню 'Блондинки, брюнетки'. Тем более что ему встретилось несколько незнакомых молодых девушек с удивлением и восхищением разглядывавших неожиданно встретившегося блестящего офицера.
  Пройдя от вокзала мимо ратуши, Януш услышал сзади звонок и пропустил крутящего педали велосипедиста в фуражке почтовика.
  - Это, наверное, моя срочная телеграмма спешит, - иронически подумал он, сворачивая с центральной улицы на свою. И сразу останавливаясь перед сгоревшим зданием, торчащим в ряду ухоженных фасадов, словно сломанный зуб на челюсти.
  - Матка Бозка Ченстоховска, что же случилось с паном Абрамсоном? - вырвалось у него. Посмотрев на непонятную картину еще некоторое время, но так и не придумав, что произошло, он решил не терять времени, перехватил чемодан другой рукой и пошел дальше.
  Впереди, на дальнем перекрестке, опять мелькнул велосипед почтовика. Но Янушу было уже не до того. Миновав заросший цветами палисадник Кшеминьских, он прибавил шаг. Еще два дома, незнакомые имена на почтовых ящиках, по-другому выглядящие палисадники. Но отвлекаться на мелочи уже не было никакого желания, впереди появился знакомый фасад и цветущие в палисаднике розы. Именно розы, их очень любила мать Янека. Они всегда росли в палисаднике, даже в трудные годы Войны.
  Из дома выскочила какая-то высокая длинноногая паненка и с радостным визгом бросилась на шею оторопевшего и чуть не уронившего чемодан Коса.
  - Марыська, ты меня перепугала, - наконец, опомнившись, заметил Янек.
  - Не узнал, да? Ну ты, братик, нас порадовал, - затрещала Марыська, - что телеграмму раньше отбить не мог? Пан Здун только что уехал на своем велосипеде. Мама в панике, сейчас выйдет. А ты у нас кто? Улан, гусар или просто пехотинец? Но форма тебе точно идет, девчонки обзавидуются, когда увидят...
  - Стой, стой, совсем заболтала, - только и успел сказать Янек, как из дома, на ходу вытирая руки о фартук, вышла мать.
  Потом были и обнимания, и слезы, и негромкое материнское, - Как же ты вырос, - и рассказы о том, что отец получил очередное повышение к жалованию, а сейчас на службе. Что в городе открыли новый кинематографический театр и даже показывали не просто фильм, а фильм со звуком. Всей толпой, к которой прибавилась и служанка, с гордостью глядящая на 'молодого пана официра', они вошли в зал.
  Чемодан открылся как-то сам собой, под продолжающийся рассказ о том, кто женился, кто куда уехал, Янек начал доставать подарки, когда Марыська вдруг выпалила. - А Кася то замуж вышла, за владельца кинематографа...
  И сразу все изменилось. Янек продолжал что-то говорить, раздавать подарки, о чем-то спрашивать. Но все это автоматически, словно во сне. Даже появление отца не так сильно обрадовало. Кася, обещавшая быть только его, вышла замуж за какого-то торгаша. В голове крутилось:
  - Воскресеньем последним
   Расстаемся навечно
   Разойдемся сегодня
   Мы навсегда
   Воскресеньем последним
   Не жалей же мне взгляда
   Погляди же ты нежно
   Последний раз
  Но он же был офицером, а не каким-то гражданским штафиркой. И умел владеть собой. Поэтому никто из домашних, кроме матери, ничего заметил. А потом ему стало все равно. Подумаешь, какая-то провинциальная паненка не захотела его дождаться. Его, блестящего офицера-танкиста. Ну и черт с ней, а он себе сотню таких найдет.
  Но радость от встречи с домом была уже не такой полной и за ужином он, к огорчению матери, употребил водки не меньше, чем отец.
  
  Польша. Варшава
  
  Роман, сидевший в приемной Рыдз-Смиглы и, прислушивавшийся к изредка доносившимся из-за обитой кожей двери звукам, улыбался. Расположившийся за столом напротив его кресла адъютант каждый раз понимающе улыбался в ответ. Генерал явно не сдерживал себя. Неожиданно адъютант вскочил и зашел в кабинет, плотно притворив за собой дверь.
  - Кто сегодня попался под тяжелую длань пана генерала? - лениво подумал Роман. - Неужели наши доблестные авиаторы?
  Появившаяся из двери кабинета группа возбужденно переговаривающихся людей, возглавляемая, по контрасту, молчаливым и задумчивым генералом Райским, полностью подтвердила его мысли.
  - Заметно, что пан Эдвард задал им хорошую трепку, - усмехнулся про себя Братный, наблюдая, как не заметившие его представители управления авиации и конструкторы покидают приемную. Только шедший последним пулковник Зайонц ответил на приветствие Романа и дружески кивнул ему.
  'Понятно, кому не понравится выделение дополнительных средств на подчиненные ему части', - поручник вспомнил, как инспектор ПВО был обрадован, получив неожиданную поддержку своих требований от личного порученца самого генерального инспектора вооруженных сил. Но даже пулковник выглядел сегодня расстроенным.
  - Проходите, пан поручник, - появившийся адъютант услужливо придержал дверь, пропуская Братного в кабинет.
  - А, Роман! Проходите, проходите, - стоящий у окна генерал брони повернулся к входящему поручнику. - Чем дальше, тем больше я завидую большевикам, пан Братный. Так и тянет отправить всех несогласных в Березу-Картузскую. А потом, по примеру большевиков, заставить работать там под контролем, - Смиглы прошел к креслу и уселся, жестом предложив Роману присаживаться, и приказал. - Докладывайте.
  Роман, присев, достал из портфеля папку и положил перед собой.
  - Начну с 25TP. Большевики наконец-то согласились продать нам не менее пятидесяти экземпляров, модернизированных под наши требования. По лицензии еще идут переговоры. Пулковник Ровецкий считает, что соглашение будет заключено не позднее следующего года. Пока нас не удовлетворяет сумма выплат и запрещение внесения любых изменений без согласования с конструкторским бюро производителя.
  - Хуже, чем я ожидал, но тоже неплохо. Сроки поставки согласованы? - подвел итог генерал, собственноручно сделав пометку в лежащей у себя на столе записной книжке
  - Так точно. Начало поставок - через пять недель. Первые танки уже закончены сборкой и сейчас проходят военную приемку. По донесениям капитана Межицана, требования русской военной приемки намного ниже, чем наши. Но на боевых возможностях техники, как он докладывает, это практически не отражается. Поэтому мною составлена записка с предложениями пересмотреть комплекс требований к приемке, с целью увеличения выпуска бронетехники, - Роман достал из папки и положил перед генералом лист с отпечатанным на пишущей машинке текстом.
  - Сами печатали, пан Роман? - исправив в тексте обнаруженную ошибку и улыбнувшись, заметил Эдвард. После чего поставил подпись и положил в кожаную папку с надписью 'К исполнению'.
  - Так точно, пан Эдвард, - ответно улыбнулся Роман и продолжил. - Лучше обстоят дела по поставке башен и вооружения для 7TP. Принято уже десять танков с новыми пушечными башнями. Поставки остальной техники будут осуществляться по утвержденному графику и к концу следующего года в армии будет не менее девяноста таких танков. Танк 14TP, - Братный замялся. - Прототип уже построен, но пока без башни. Планируется поставить на первый танк ту же башню, что и у семерки. С новой башней пока не решено. Как и с двигателем. Есть предложение закупить у Советов еще и их танковую пушку, но большинство в Комитете против. В качестве альтернативы предлагается заказать сорокасемимиллиметровую пушку у 'Шкоды' и уже под нее разработать или заказать у той же 'Шкоды' новую башню.
  - Пожалуй, я тоже поддержу второй вариант. Но с условием - все должно быть готово не позднее августа следующего года. Давайте бумагу, - еще одна бумага легла в ту же кожаную папку. - А что у нас с автоматом? - неожиданно перевел разговор Рыдз.
  - В настоящее время инженеры Марошек и Скрипинский ознакомлены с чертежами 'Берила', составленными мной. Марошек признал некоторые решения любопытными, но считает, что переделывать его карабин под новую схему смысла не имеет. Скрипинский, напротив, согласен заняться конструированием оружия по этой схеме под маузеровский патрон. Создавать новый патрон они оба считают нерациональным. Но мне удалось заинтересовать этой проблемой профессора Вильневчица. Но и он считает, что пока лучшим решением в настоящее время будет создание оружия под имеющийся патрон.
  - Думаю, он прав. Нет у нас сейчас лишних денег на перевооружение еще и новым калибром. Одно переоснащение патронных заводов сколько средств потребует... Так и решим. Пусть работают все. А что решил Комитет с пистолетами-пулеметами?
  - Ничего. Все считают, что это полицейское и специальное оружие. Только генерал Кутшеба предложил закупить некоторое количество финских пистолетов-пулеметов, таких же, как поставленные ранее для полиции, для частичной замены ручных пулеметов в кавалерии.
  - Финские? А какие у них характеристики? - генерал взял поданную поручником записку и углубился в чтение.
  
  Польша. Коло
  
  Янек осторожно обогнул коленки очередной паненки и облегченно вздохнул про себя, одновременно думая, что этот жлоб-владелец мог бы сделать проходы и пошире. Они с Зосей успевали добраться до своих мест как раз к моменту выключения освещения. И успели. Только они уселись, как свет начал постепенно меркнуть и погас, погрузив зал в темноту.
  Содержание киножурнала Януш не смог бы припомнить даже под угрозой немедленного расстрела. Потому что он этот журнал не смотрел, углубившись в свои мысли и переживания. Причем за время демонстрации ему удалось добиться двух тактических успехов - его ладонь лежала на ладони Зоси, а нога сквозь ткань брюк и платья чувствовала тепло ноги соседки. Которая, вроде бы, совершенно не замечала этого...
  Как правильно решил в свое время обиженный на неверную подругу подпоручник, появление в провинциальном городке блестящего молодого пана офицера, холостого и не связанного обручением, вызвало настоящий ажиотаж среди молоденьких паненок. А также среди их матерей, приглядывающих достойную кандидатуру в женихи своим ненаглядным дочкам. 'Танкист, конечно, не столь аристократичен, как кавалерист, это же почти механик. Да и семья у пана офицера не очень богата. Но зато впереди у молодого подпоручника возможная карьера, которую вполне может разделить и даже украсить своим присутствием моя ... (нужное имя подставить легко, если вы знаете кого-нибудь из жителей этого славного города)' - примерно так рассуждали многие из них. Поэтому скромный домик семьи Косов оказался в центре внимания населения города. Каждая же прогулка Януша сопровождалась 'случайными' встречами с фланирующими по той же улице паненками и паннами, с лукавыми улыбками стреляющими глазами в сторону 'пана официра'.
  Так и получилось, что одиночкой Янек пробыл недолго. Уже через неделю его повсюду сопровождала София (Зося) Медвецкая. Как например, сегодня, на премьеру кинокомедии 'Любовные маневры или дочь полка'. Премьеру в городе Коло, конечно, сам фильм был снят в прошлом году. Но ни Янек, ни Зося его видели, поэтому с удовольствием смотрели незатейливую историю об уланском поручнике. Красавец-улан Нико, живущий в европейской стране Скумбрия, на балу встретил и влюбился с первого взгляда в красавицу-баронессу, носившую на лице черную полумаску (тут Зося крепче сжала пальцы). Но семья поручника уже решила женить его на другой, богатой невесте - тоже баронессе, по фамилии Кольмар (Зося попыталась убрать руку, но не стала сильно настаивать). Вот уже переодетый адъютантом поручник везет переодетого же адъютанта на встречу с невестой. Не подозревая, что невеста - это переодетая служанка. И началось! Зося и Янек смеялись, и, затаив дыхание, следили за ночными гонками и признанием поручника своим родителям, что он любит другую (Зося подозрительно всхлипнула). Но тут неожиданно все выяснилось и счастливый главный герой поцеловал баронессу под одобрительные аплодисменты с экрана, повторенные в зале.
   А после сеанса Янек провожал Зосю домой. Но хотя от кинотеатра до ее дома было всего полквартала, они заблудились и оказались где-то на окраинной лице тускло освещенной одним единственным фонарем. И впервые поцеловались.
  Через пять дней на перрончике вокзала двое вели вечный, как жизнь диалог:
  - Ты только обязательно пиши, хорошо?
  - Обязательно, милая. Жди меня, хорошо?
  - Конечно, милый. Обязательно буду ждать. И ты жди.
  - Конечно, дорогая. Я буду каждый день ждать встречи с тобой.
  Диалог, прерванный гудком подошедшего состава, колокольным звоном и объявлением дежурного:
  - Стоянка поезда - две минуты! Прошу отъезжающих занять свои места в вагонах!
  И вот уже снова звенит колокол, гудит паровоз и под эту музыку железной дороги уходит вдаль перрон, на котором стоит та, которая стала для Янека единственной на свете. На эти дни, во всяком случае...
  
  Польша. Познань
  
  Поезд прибыл на вокзал рано утром. Но найти таксомотор не составило никакого труда. 'Жить надо в городе, а не в провинции, - подумал Януш, пока шофер, уложив его чемоданы в багажник, заводил машину. - Пусть город и не совсем польский, - продолжил он, рассматривая едва различимые в темноте вывески. - Но будет польским, обязательно. Не такими грубыми методами, - он поморщился, вспомнив рассказ отца о том, как парни из Фаланги изгоняли евреев из Коло. - Сожженный дом, сгоревший в нем младший из Абрамсонов, Макс, это слишком жестоко, - думал Янек. - Мы, поляки, не должны опускаться до такого варварства. Оставим это швабам и русским. Но с засильем иностранцев и евреев в нашей стране мы мириться не должны,- расплачиваясь с таксистом, которого звали Гансом Майером, размышлял Янек. - Такие вот гансы и абрамсоны много лет давили все польское, а теперь сидят в нашей стране на наших шеях. С этим обязательно должно быть покончено'.
  Домашняя обстановка, завтрак и подготовка к выходу на службу успокоили Януша, заставив на время забыть о навеянных чтением газет мыслях. К тому же, политика и политические темы не одобрялись у них в роте. Его сослуживцы предпочитали старый, проверенный армейский принцип: - Наше дело стрелять и помирать, а в кого и за что - пан пулковник скажет. - Косу уже несколько раз намекали, что его разговоры на эту тему не совсем подходят для офицера. Возможно, поэтому он чисто инстинктивно постарался забыть о своих размышлениях.
  А на службе Януша ждал очередной сюрприз. Недавно назначенный командир роты, выслушав его доклад о прибытии из отпуска, улыбнулся и заявил:
  - Вольно, поручник. Идите в канцелярию батальона, сдайте документы и получите предписание.
  - Какое, пан капитан? Меня куда-то отправляют?
  - И не одного вас, пан Януш. Ваш бывший командир забрал у меня всех толковых субалтерн-офицеров. Жаль, я надеялся, что сам смогу поздравить вас с поручником и капитаном.
  Попрощавшись с капитаном, Кос, не заходя в расположение роты, отправился в штаб батальона. И не очень удивился, увидев стоящих около него поручника Яроша и подпоручника Пресса, о чем-то разговаривающих с третьим, незнакомым ему поручником.
  - А вот и наш пан Кос, - поздоровавшись, Ольгерд представил Янека собеседнику.
  - Очень приятно, - подавая руку Косу, ответил поручник, - Атос Арцишевский. Имени не удивляйтесь, мой отец был большим поклонником Дюма. Читали книгу о трех мушкетерах?
  - Нет, прошу пана. Зато смотрел английский фильм. И про Атоса помню, - улыбнулся Янек. - Вы уже получили документы? Я, как видите, только иду в канцелярию.
  - Тогда могу вас сразу обрадовать - улыбнулся ответно Атос, - мы все едем в Варшаву, а оттуда в новую часть к майору Межицану.
  - Отлично, прямо три мушкетера и д'Артаньян. Едем за подвесками королевы...- пошутил Янек.
  - Мы, если быть точными, четыре танкиста. И едем служить Польше, - рассудительно заметил Ольгерд.
  - Ну, тогда будем, вчетвером, - полушутливо, полусерьезно заметил Атос, - один за всех и все за одного...
  
  IV. Tylko zalatwimy pare waznych spraw
  
  СССР. Москва
  
  Тишина, прерываемая только дыханием людей и тихим, почти неслышным, шорохом шагов одетых в мягкие сапожки ног, напряженно висела в зале заседаний.
  Сидевший за главным столом Молотов молча смотрел на Орджоникедзе, щеки которого постепенно краснели, выдавая нарастающее волнение.
  Дверь бесшумно открылась. Вошедший Поскребышев тихим, бесцветным голосом сообщил:
  - Товарищи Отс и Тер-Асатурян прибыли.
  Остановившийся за спиной Жданова Сталин заметил. - Пусть заходят. Сейчас мы узнаем из первоисточника, что мешает нашим производственникам нормально выполнить задание Правительства.
  И тут же взмахом руки прервал попытку Орджоникидзе что-то сказать.
  - Проходите товарищи, присаживайтесь, - мягко добавил он, перемещаясь к дивану и наблюдая, как директор и главный инженер Кировского завода проходят к столу и садятся напротив Жданова.
  Молотов поднялся и объявил:
  - Товарищи, продолжаем рассматривать вопрос о выполнении специального заказа Кировским заводом. Слово товарищу Отсу.
  Явно расстроенный директор пытался подняться, но Сталин, не оборачиваясь, заметил:
  - Сидите, пожалуйста.
  - Товарищи,- директор начал доклад неторопливо, стараясь уловить необходимый тон, - вы все знаете, что в настоящее время наш завод, кроме обычных работ, выпускает танки для инозаказчика по специальным условиям. Нам пришлось в срочном порядке вносить изменения в конструкцию, связанные с требованиями инозаказчика...
  - Извините, товарищ Отс, - прервал директора Сталин, - мы об этом знаем. Нас интересует не это. Почему первая, полностью выпущенная по требованиям инозаказчика, серия танков до сих не прошла приемку? Вы можете сказать, товарищ Отс? Или вы, товарищ Тер-Асатурян?
  - Товарищ Сталин, да эти поляки выдвигают абсурдные требования! По их мнению одна или две отсутствующие заклепки делают машину полностью небоеспособной..., - не выдержал Орджоникидзе.
  - Мы вас не спрашиваем. Товарищи могут ответить сами, без вашей помощи, - сухо заметил Сталин.
  - Товарищ Сталин, мы имеем из войск положительные отзывы о нашей продукции, - ответил директор, - но инозаказачики предъявляют слишком жесткие требования.
  - Только положительные? - Сталин вдруг быстро подошел к главному столу и взял лежавшие на нем бумаги. - Вы забыли о рекламациях к качеству и надежности, которые вам присылали из войск?
  - Но, товарищ Сталин, мы провели большую работу по совершенствованию конструкции и повышению надежности. Внесено более семисот изменений в конструкцию. Танки выпуска прошлого года эксплуатируются практически без поломок, - вступился за честь завода главный инженер. - Кроме того, цех, занимающийся сборкой танков, освобожден от всех остальных работ...
  - Тогда объясните товарищам, - Сталин махнул трубкой в сторону стола, - почему вы не можете сдать машины инозаказчику.
  - Товарищ Сталин, товарищи, - инженер отвечал четко и быстро, заслужив одобрительный кивок секретаря ЦК, - основными претензиями приемщиков являются низкое качество изготовления подвески, частые отказы двигателя и трансмиссии. Эти недостатки нами устраняются, но...
  - Что необходимо для быстрого и качественного выполнения заказа?
  - Увеличить количество квалифицированных рабочих на обрабатывающих участках, усилить контроль качества на Рыбинском и Ижорском заводах.
  - Хорошо, товарищ Тер-Асатурян. Вы с товарищем Отсом можете быть свободны.
  Едва дверь закрылась за заводчанами, как Сталин повернулся к столу и гневно спросил:
  - Это что же получается, товарищи? Наркомат Обороны принимает недостаточно кондиционные танки? Которые потом отказывают прямо в войсках? Хорошо будет нашим противникам - не надо расходовать снаряды, танки все равно до них не доедут, в дороге сломаются. Товарищи Ворошилов и Орджоникидзе уверяют нас в полном благополучии, а первые же независимые заказчики выявляют плохое качество, низкую квалификацию рабочих на самом нашем лучшем заводе и недостатки наших лучших танков! И это положение дел нам выдают за отличное? - успокаиваясь, он прошелся вдоль стола. - Есть мнение, что необходимо назначить независимую проверку работы Наркоматов Тяжелой Промышленности и Обороны.
  Его поддержал Каганович. - Не просто комиссию, товарищи! В ее состав необходимо включить и товарищей от Наркомата Внутренних Дел. Думаю, что кроме недоработок тут может быть замешано и вредительство.
  Молотов возразил. - Вы хотите сказать, что его не заметили не только товарищ Орджоникидзе, но и товарищи из НКВД? П-п-по-моему, - заикание Вячеслава Михайловича стало заметнее, - в-в-вы преувеличиваете.
  - А может быть и нет? - заметил Жданов. - Руководство НКВД явным образом оказалось не на высоте своей задачи в деле разоблачения троцкистско-зиновьевского блока. ОГПУ опоздал в этом деле на четыре года. Об этом говорят все партработники и большинство областных представителей НКВД. А товарищ Ягода отмалчивается...
  - В таком случае нам необходимо сменить руководство НКВД, - заметил Каганович.- Поставить на место Ягоды проверенного товарища с чекистским опытом и знанием хозяйственных вопросов.
  - Товарищи, товарищи, - Молотов попытался остановить непредусмотренную регламентом дискуссию. - Этого вопроса в повестке дня нет. Предлагаю...
  -Погоди, Вячеслав, - Сталин, куривший, глядя в окно, за которым виден был внутренний дворик, шедший снег и взвод охраны, неожиданно вступил в разговор. В наступившей тишине он подошел к столу, неторопливо положил трубку в пепельницу и продолжил. - Товарищи подняли важный вопрос. Пусть он не включен в повестку дня, но от этого он не становиться менее важным. То, что руководство НКВД надо менять ясно всем. Поэтому есть мнение рассмотреть этот вопрос дополнительно, с учетом замечания товарища Кагановича.
  - А меня есть предложение по кандидатуре, - неожиданно выступил Жданов. Знавший о стремлении Сталина назначить на наркомат недолюбливаемого им председателя центральной комиссии партийного контроля Ежова, он решил попытаться продвинуть на освобождающееся место другого. - Я думаю, это как раз тот, кто нам нужен в данных обстоятельствах. Опытный чекист, отличный хозяйственник-практик, первый секретарь Заккрайкома...
  
  Польша. Новогрудское воеводство
  
  И опять автомобиль проезжал по заснеженной дороге, вьющейся среди сугробов. Только в отличие от предыдущей зимы сейчас шоссе было почищено, никаких заносов на нем не было и до 'охотничьего домика' президента пассажиры добрались вдвое быстрее.
  А внутри их ждал уже привычный ритуал встречи. И долгие разговоры у камина...
  - Нет, такой план вполне можно было принять. По опыту Великой Войны и возрождения Ржечи очень даже неплохой план. Оказать символическое, но достаточно сильное сопротивление. Капитулировать, но сохранить правительство в изгнании, развернуть подпольную войну и создать части в составе сил союзников для демонстрации флага. И после неизбежной победы союзников заново возродить Польшу, как Феникс из пепла. И получить при этом за счет побежденных территориальные приращения, очистить наши земли от инородцев и иноверцев, особенно от евреев, - генерал брони замолчал, приподнял рюмку с коньяком и, полюбовавшись сквозь нее на горящий камин, сделал глоток.
  - Да, на первый взгляд все замечательно, - президент также отпил, только вина. Роман, глядя на старших, тоже сделал глоток коньяка.
  - Только потерять при этом каждого шестого поляка, Всходны Кресы и стать почти на полвека русским сателлитом, - президент отрицательно покачал головой. - Не говоря уже о наших личных судьбах. С учетом полученных знаний меня это не устраивает.
  - Значит, будем менять судьбу,- поднял бокал Рыдз. - За то, чтобы ЭТОГО не произошло.
  Все трое выпили и отставили бокалы в сторону.
  - Роман, рассказывайте, - президент смотрел в камин, словно завороженный игрой огня, но нить разговора не терял.
  - Только в целом, без подробностей, - добавил генерал. - Времени у нас достаточно, но лучше потратить его на более важные вопросы.
  - Так есть, - Роман, не вставая, выпрямился в кресле. - Изучение артефакта пока особых результатов не принесло. Наросты оказались помещенными в корпус из неизвестной пластической массы кристаллами кремния. Единственное, с моей точки зрения, полезное нововведение, которое удалось донести до наших инженеров - разработка новых радиостанций из отдельных полностью взаимозаменяемых частей, например - усилитель, генератор и так далее... Инженер Пняк предложил называть их блоками. Это упрощает ремонт и настройку радиостанции.
  Роман взял стоящий рядом с коньяком стакан с содовой и выпил, освежая вдруг пересохшее горло.
   - С автоматическим карабином намного лучше. Пан инженер Скрипинский обещает к осени предоставить первую партию на войсковые испытания. Недостаток - дорогая получается машинка. И стрелять очередями прицельно невозможно - слишком сильная отдача. Но если испытания пройдут успешно - можно рекомендовать для частичного вооружения пехоты и конницы, по примеру русских. Патрон паном Вильневчицем создан, но с другой гильзой. Для той, что использовалось в оружии пришельца, пока нет необходимого лака. Патрон получил название 'шестимиллиметровый польский', сейчас испытывается стрельбой из карабина. Первые танки от большевиков получены, наши танкисты начинают их освоение. Все, панове.
  - Молодец, пан капитан, - президент покосился на Смиглы.
  - Да, пан Братный, - не вставая, Рыдз сделал вид, что аплодирует, несколько раз сдвинув ладоши, - вчера мною подписан приказ о присвоении вам очередного звания. Не вставайте, лучше обновите бокалы, и выпьем за вашу успешную карьеру. Матка Боска, пан пришелец выбрал для своей исповеди самую лучшую из всех возможных кандидатур.
  Выслушав поневоле сбивчивый ответ Романа на поздравления, они втроем выпили.
  - Извините, пан капитан, но дело прежде всего, - извиняясь, улыбнулся президент и спросил у инспектора, осторожно поставив бокал на стол. - Как обстоят дела с подготовкой к учениям?
  - Готовимся. Одновременно готовим пять дивизий и три бригады, а также два бронепоезда и три танковых батальона. По планам, будем проверять способности наших войск действовать в условиях маневренной войны и, особенно, возможности частей связи. Проведем в июне. Пока конкретные части не выбраны, специально чтобы держать всех в напряжении.
  - А что решили с Испанией? - сегодня обсуждение вопросов большой политики вели в присутствии Братного, тем самым полностью включая его в 'ближний круг'.
  - Русские в ответ на поставки мятежникам немецкого и итальянского оружия продали правительственным силам некоторое количество оружия и отправили советников, якобы добровольцев. Мы не теряли времени даром и также продали дюжину истребителей, три танка 7ТР первой серии и пять бронеавтомобилей. В качестве добровольцев отправились два летчика и два командира броневиков. Посылку офицеров артиллеристов и танкистов рассматриваем.
  - Надо послать. Нам нужны сведения о тактике и подготовке русских, нужны данные о современной войне, - чувствовалось, что президент подготовился к этому разговору.
  - Обязательно пошлем, Игнатий, - Смиглы заметно обрадовался, что не пришлось отстаивать свои задумки. - Только подберем кандидатуры.
  - Панове, прошу прощения, - осмелевший от выпитого Роман рискнул вступить в разговор, - не знаю, как с артиллеристами, а танкисты у меня на примете есть...
  
  Польша. Танковый полигон 'Покмиковек'
  
  Автомобиль остановился у ангара, и четверка офицеров со смехом и шутками вылезла из машины.
  - Эх, Янек, зря ты не пошел с нами в кино, - заметил Атос. - Мы там с такими паненками познакомились! Одна такая белокурая, высокая - настоящая миледи!
  - Потому и не пошел, - засмеялся Януш, - что вы, ставлю мое жалование против злотого, не фильм смотрели, а на паненок любовались.
  - И фильм смотрели, - парировал Атос, - и на паненок тоже.
  - Фильм не очень интересный. Матка Боска, снимаешь про армию, так хотя бы сам послужи, чтобы полную чушь не показывать! - возмутился Ольгерд. - Фарс вместо нормального кино получился.
  - А что вы смотрели, панове? - неожиданно раздавшийся из-за спин беседующих голос заставил всех вытянуться по стойке смирно.
  - 'Уланские свадьбы', пан... майор, - ответил за всех поручник.
  - Так он и есть самый примитивный фарс. Не знали? - улыбнулся Межицан.
  - Пан майор, разрешите от всех присутствующих поздравить с новым званием, - встрял в разговор Гжегошь.
  - Спасибо, панове, - майор Межицан улыбнулся, тут став серьезным, - но об этом потом. Прошу всех в ангар, нас уже ждут...
  - О, Матка Боска! - не удержался от возгласа Ольгерд.
  - Ничего себе, - присвистнул от удивления Гжесь.
  Громады стоящей в ангаре тройки бронированных монстров действительно производили неизгладимое впечатление. Стоящая рядом с ними в ангаре учебная танкетка ТК выглядела по сравнению с ними как болонка рядом с волкодавом.
  - Прошу, панове, знакомится. Новейший танк Войска Польского 25ТР. Предназначен для поддержки пехоты, кавалерии и легких танков при прорыве обороны противника. Вооружен семидесятипятимиллиметровым орудием и тремя пулеметами. Броня толщиной в лобовой части до тридцати миллиметров, способна защитить от противотанковых пушек на расстоянии около пятисот метров. Мотор мощностью в четыреста пятьдесят лошадиных сил дает возможность развивать двадцативосьмитонной машине скорость до сорока километров в час по шоссе. Настоящий сухопутный линкор, панове. На нем мы и будем служить.
  - Фантастика, пан майор, - не удержавшись, прокомментировал Гжесь.
  - И это все нам? - пошутил Атос.
  - Да, панове, вам, - серьезным тоном ответил Межицан. - И сроки обучения поставлены очень жесткие - через месяц мы должны знать эту машину на уровне инструктора. Кстати, вот и он, - майор повернулся к вошедшему в ангар невысокому, щупловатому на вид мужчине, одетому в кожаную куртку танкиста. - Знакомьтесь, инструктор пан Макс Хальсен.
  - Немец? - удивленно прошептал на ухо Янеку Гжегошь.
  - Панове, вопрос о моей национальности помочь вам в освоении танка не может, поэтому предлагаю его отложить, - неожиданно обнаружилось, что инструктор имеет очень тонкий слух. Говорил Макс по-польски совсем неплохо, но, как заметил Кос, с акцентом жителя восточных земель, совершенно не похожим на немецкий.
  Вечером, по дороге к городку офицеры обсуждали дневные впечатления.
  - Я считаю, что это 'Виккерс-шестнадцать тонн', - горячился Гжегошь. - Куплен у англичан.
  - Совершенно не похож. У 'Виккерса' башня с полусферической крышей, а не плоская и пулеметные башенки другие. Это я помню точно, - Атос возражал с не меньшей горячностью. - К тому же инструктор на англичанина совсем не походит.
  - А почему он обязательно должен быть похож на англичанина? - удивился Янек. - Хотя у него явный акцент жителя восточных кресов, но это же не значит, что он не из Англии.
  - Панове, а вам не все равно, откуда наш инструктор и откуда эти танки? Самое главное - они есть у Польши, и таких нет ни швабов, ни у чехов, - заметил Ольгерд.
  - А у русских? - неожиданно спросил Янек.
  - Скажешь тоже, - фыркнул Гжегошь. - У этих азиатов такого просто не может быть. У них все купленное у англичан и американцев.
  - Только не уверяй меня, Гжегошь, что ты изучал Справочник по армиям иностранных государств, - сердито заметил Ольгерд, покосившись на открывшего было рот Янека. - И не только ты... Там как раз рисунки этой машины приведены. Матка Боска Ченстоховска, и вы хотите служить у майора Межицана! Сейчас приедем - и вместо отдыха всех заставлю читать раздел о Советской России. Чтобы не краснеть потом.
  - Неужели? - непритворно удивился Гжегошь. - Выходит мы купили... у большевиков? Эти азиаты сумели выпустить такой танк?
  - Почему бы и нет? - спокойно ответил Ольгерд.
  - Не верю! Такого просто не может быть, - разгорячился Гжегошь.
  - Почему не может? Купили лицензию у англичан, доработали, - вступил в разговор Янек. - 'Виккерс-шеститонный' они давно выпускают по лицензии.
  - Эти азиаты ничего не могут сделать сами. Готов спорить на что угодно, что англичане им и производство наладили,- презрительно процедил сквозь губы Гжегошь. Разговор прервался, тем более что машина уже подъезжала к офицерской гостинице.
  Вечером Кос заглянул в комнату Пресса, чтобы попросить у него чернил. И с удивлением обнаружил, что Гжегошь откладывает в сторону справочник по иностранным армиям. Сделав вид, что ничего не заметил, Януш спокойно взял бутылек, и лишь вернувшись в свою комнату, засмеялся. Слишком уж комично выглядел предпочитавший бутылку хорошего вина книге Пресс за изучением толстенного тома. Конечно, остальным друзьям Янек ничего говорить не стал.
  Несколько дней офицеры занимались одни, потом к ним присоединились и остальные члены экипажа. Никого ниже капрала, к удивлению Янека, среди них не было. Все имели неплохое образование, даже заряжающий в его экипаже, высокий, шкафообразный силач Владимеж Скрипиньский, окончил семилетку. Зато и обучение шло быстро, к середине третьей недели они уже наездили полсотни километров и один раз выстрелили из пушки.
  Единственное, что не нравилось Янеку в этой ладной, умно сконструированной машине (умеют англичане создавать отличные механизмы ) - это мотор. Мощный, довольно надежный, он имел один большой недостаток - заправлялся авиационным бензином, пожароопасным и дорогим.
  - Наилучшим выходом была бы замена его на дизель, по образцу танка 7ТР,- заметил при обсуждении этого вопроса Ольгерд, - но, насколько я знаю, танковых дизелей такой мощности ни в одной стране мира нет.
  Разговаривали офицеры в ангаре и никто из них не обратил внимания, что стоящий у танка инструктор их внимательно слушает...
  
  США. Вашингтон
  
  Округ Колумбия наслаждался редкой для города великолепной погодой, стоявшей уже несколько дней. Улицы заполняли фланирующие толпы, в летних кафе было не протолкнуться. Казалось, что вся столица забыла о своих обязанностях и отдыхала, не думая ни о чем. Даже стоявшие на постах вокруг Белого Дома агенты полиции выглядели расслабившимися.
  Неожиданно агент, стоящий у двери в Западном крыле дома, ведущей к Розовому саду, принял стойку смирно. Дверь распахнулась и в нее выкатилось инвалидное кресло. Кативший его слуга-негр, повинуясь указаниям сидящего в кресле человека, укрытого пледом, остановился на дорожке рядом цветущей клумбой. Второй слуга сразу же поставил рядом раскладной стул, после чего оба отошли к колоннаде. Несколькими минутами позже к любующемуся цветами человеку в кресле подошел второй и, поздоровавшись, сел на стул.
  - Опять обострение? - спросил он.
  - Опять, Гарри. Болезнь проклятая не отпускает, - несмотря на грустный смысл, произнесено все было бодрым тоном, с энергией и оптимизмом. - Да и черт с ней. Мы, как я помню, о другом хотели поговорить.
  - Да, Фрэнки, ты как всегда прав. Меня беспокоит Польша.
  - Что? Польша? - притворно удивился собеседник, - Гарри, ты уверен, что не Гондурас или Панама? Что такого неожиданного выкинула эта 'капиталистическая страна без капиталов'? Хочет построить флот, больший, чем у нас?
  Гарри рассмеялся.
  - Ерунда, чтобы утопить польский линкор, его достаточно спустить на воду ... Меня беспокоит другое. Они ухитрились пробить заем через своих кузенов из Пенсильвании и теперь усиленно скупают оружие везде, где только можно. Перехватили аргентинский заказ у Кертисса, купили двигатели и лицензию у Райта. Еще я специально попросил Арчи проехать через Польшу и посмотреть свежим взглядом на то, что там происходит.
  - Что он говорит? - заметно было, что теперь тема серьезно заинтересовала собеседника.
  - По его наблюдениям, поляки усиленно строят предприятия двойного и военного назначения, но только те, которые могут войти в строй до тридцать девятого года. Самое же неприятное, что они переводят войска из восточных районов в центральные. Получается, что они воевать с большевиками действительно не собираются.
  - Неожиданно совпадает с нашей оценкой начала возможных событий..., - задумчиво констатировал Франклин. - Что воевать с Россией они не собираются, я не буду утверждать определенно. В такой маленькой стране перебросить войска на границу - не столь уж трудное мероприятие.
  - Допустим. Но что скажешь про сроки? Мы только предполагаем высокую вероятность начала конфликта в Европе в это время, а поляки готовятся так, словно имеют точные сведения. Утечки о наших предположениях быть не могло, значит, они догадались сами. Почему они так уверены? Получили какие-то неизвестные нам данные? - заметил Гарри. - Но дело даже не в этом. Если они готовятся, то предстоящее столкновение с Германией...
  - Станет еще ожесточеннее, - перебил его Франклин. - И это нам на руку. Чем дольше продлится война, тем больше ослабнут европейцы. И тогда в образовавшийся вакуум придем мы. Потому что Гитлер совершенно неправ, утверждая, что немцы должны править миром. На самом деле эта миссия возложена Провидением на нас, англосаксов , - он с трудом приподнялся в кресле и махнул стоящим в отдалении слугам.
  - Пойдем в кабинет и обсудим новый расклад подробнее. Но я сразу могу тебе сказать, Гарри, что полагаю возможным несколько усилить поляков. С кем бы эти тупоголовые родственники 'угольщиков' не собрались воевать - победить они все равно не смогут, но затянут войну и позволят нам предпринять все необходимое, как в прошлую войну...
  
  Польша. Волынь
  
  Впереди, над мишенным полем встали разрывы. Артиллерия била залпами, словно стремясь поскорее выпустить отведенные на стрельбы снаряды. Но стрельба была сравнительно точной, в бинокль было видно как полетели во все стороны обломки мишени, изображавшей пулеметную точку. Где-то за кустами поднялся в небо дымный след от горящего бензина - снаряды поразили условную батарею противника. Едва отгремела канонада, как сзади раздался оглушающий рев, заставив всех, стоящих на наблюдательной трибуне, невольно оглянуться.
  Тяжелые трехбашенные машины, с ревом и грохотом пронеслись мимо трибуны. Гулко ударил пушечный выстрел, за ним - второй. Стреляя с коротких остановок, танки рвались вперед, туда, где над условной линией обороны вставали кусты разрывов. Через минуту рев и грохот снова накрыли трибуну, пусть и в несколько ослабленном варианте - вслед за тяжелыми машинами шли легкие, одно - и двухбашенные. Постреливая на ходу, они ползли впереди пехотных цепей. Пехотинцы, стараясь не отставать, бежали вслед за машинами, не залегая, что вызвало ироническое перешептывание среди военных атташе.
  Дивизионный генерал Станислав Бурхарт-Букарский опустил бинокль и повернулся к стоящему рядом адъютанту.
  - Передайте мою благодарность майору Межицану. Действия его части просто великолепны, - произнося это, генерал внимательно следил за реакцией германского и советского представителей. И если полковник Рыбалко отнесся к появлению новых польских танков спокойно, то подполковник фон Герстенберг не смог скрыть заинтересованности и сейчас лихорадочно строчил в блокноте.
  - А теперь, господа, прошу всех желающих к машинам. Мы можем осмотреть результаты стрельб и атаки.
  - Господин генерал, новые танки тоже можно будет посмотреть? - и кто сказал, что японцы самый выдержанный народ на свете? Первым озвучил интересующий многих вопрос именно японский атташе. Генерал успел заметить, что русский полковник сдержанно улыбнулся.
  - К моему сожалению, господа, танки секретные и поэтому я не могу разрешить их детальный осмотр. Но вы сможете увидеть их во время заключительного парада после окончания учений.
  Разочарование на лицах некоторых атташе было заметно, как показалось генералу, даже с противоположной стороны полигона.
  Стрельбы, как заключительная часть маневров действительно произвели впечатление на атташе. Как надеялся Бурхарт-Букарский, они же должны были сгладить впечатление от некоторых не совсем удачных высказываний и действий генерала Домб-Бернацкого. При наличии нескольких десятков радиостанций суметь потерять управление войсками из-за отключения проводной связи и поругаться с посредниками, требуя немедленно восстановить телефонную сеть, и все это в присутствии иностранных наблюдателей, это надо быть совершенным идиотом. А после этого еще и погнать пехоту на неподавленные пулеметные точки, забыв даже обозначить артиллерийский обстрел... Нет такого от этого генерала Станислав не ожидал. Если же учесть, что подготовка к маневрам началась почти полгода назад, а на каждом совещании сам генеральный инспектор уделял особое внимание проблемам связи и взаимодействия родов войск, то поведение Домб-Бернацкого можно считать подрывом авторитета главнокомандования или, переходя на язык большевиков, саботажем. Подумав, Станислав решил, что для этого генерала остается один выход - в отставку. Его доброжелатель в Министерстве, скорее всего, после такого, возражать не будет, особенно если описать произошедшее правильно и получить поддержку генерального инспектора.
  И как оказалось, он был прав. Его устный доклад выслушал не только министр обороны, но и сам Смиглы. Который лично поблагодарил Бурхарт-Бухарского, отметив великолепную организацию учений.
  - И вы совершенно верно отметили, пан генерал, что основная обязанность офицера заключается в выполнении приказов вышестоящего начальства. И честь шляхтича заключается в выполнении офицерских обязанностей. Кроме того, прошу вас написать доклад о достоинствах и недостатках радиостанций, проявившихся на учениях. Разрешаю привлечь всех необходимых вам специалистов, пан генерал.
  
  Польша. Варшава
  
  Собравшиеся в коридоре офицеры с недоумением разглядывали друг друга и шепотом, осторожно делились мнениями с друзьями. Происходящее в одном из коридоров здания министерства обороны действительно могло удивить кого угодно. Примерно сотня офицеров разных родов войск толпились в коридоре и небольшом зале, что-то вроде места отдыха для обитателей окружающих кабинетов, с установленными несколькими диванчиками и столиками с пепельницами. Но большинство из присутствующих, заинтригованное происходящим, не обращало внимания на возможности спокойно посидеть и отдохнуть. Большинство, за исключением Янека и его троих друзей. Они спокойно сидели на одном из боковых диванов и с некоторой иронией рассматривали волнующихся, словно гимназистки, офицеров в чинах от подпоручника до капитана. Сидели и многозначительно улыбались до того момента, как открылась дверь кабинета, расположенного в торце коридора и из нее не вышел высокий, стройный капитан с усталым, словно от недосыпания, строгим лицом.
  - Пшепрашем панове! Приступим! Входим по одному, очередность определяете сами. Кто первый?
  Прежде чем стоящие успели обдумать сказанное, решая, что лучше - рискнуть и вызваться первым или переждать, узнав от выходящих, в чем собственно дело, четверка друзей поднялась и дружно шагнула вперед.
  - Пан капитан, разрешите? - первым все же успел высказаться Пресс.
  - Желаете рискнуть, пан подпоручник? - неожиданно улыбнулся капитан.
  - Так есть!
  - Тогда прошу, заходите.
  Войдя в кабинет и здороваясь, Гжегошь прежде всего обратил внимание на большую карту Испании с нанесенными на ней линиями фронтов, а потом уже на сидящих за столом. Трое присутствующих представляли собой Министерство, 'двуйку' и инспекторат. Четвертым же за столом сидел знакомый, капитан с которым его в свое время познакомил Янек. Короткий разговор, и Прессу предложили пройти в дверь в противоположном конце кабинета.
   Пока в кабинете шло собеседование, определяющее дальнейшую судьбу подпоручника Пресса, в стихийно образовавшейся очереди опять возникло обсуждение вопроса, для чего их всех тут собрали.
  - Панове, скоро будет война с большевиками, поэтому нас всех отправят на стажировку к немцам, - авторитетно утверждал какой-то поручник-артиллерист.
  - Вы не правы, поручник, - с усмешкой отвечал ему ротмистр, - есть только одно верное объяснение, мы все отправимся на войну в Испании.
  - Позвольте, пан ротмистр, позвольте, - не желал сдаваться артиллерист, стараясь удержать славу самого интеллектуального рода войск, - вы, проше пана, забыли о Комитете по невмешательству. Державы не позволят...
  - Извините, поручник, но тут вы опять ошибаетесь. Большевикам Державы позволили отправить добровольцев, - иронично усмехаясь, добил оппонента ротмистр.
  Янек не успел выслушать продолжение спора, привлекшего внимание большинства ожидающих. Его вызвали в кабинет. Первый же взгляд на обстановку показал поручнику, кто прав в разгоревшемся споре...
  
  Великобритания. Лондон
  
  - Итак, джентльмены, - в помещении было весьма уютно, особенно после стылой мороси за стенами. Бренди, херес и виски лучших сортов, горящий камин, кубинские сигары и расслаблено сидящие вокруг покерного стола собеседники создавали идиллическую картинку мужской вечеринки. Конечно, если не обращать внимания на должности и титулы собравшихся. - Повторю, поляки решили влезть в испанские события.
  - Ну и что, милорд? Что они могут сделать такого, что уже не сделали бы немцы, итальянцы и русские? - Сэмуэль Хор, первый лорд адмиралтейства, скептически улыбнулся.
  - Но они помогают испанским республиканцам. Коммунисты, анархисты, безбожники получат от поляков то, что им сейчас больше всего необходимо для создания армии - кадровых офицеров...
  - Простите, что перебиваю, но вы преувеличиваете, сэр Эдуард, - вступил в разговор третий собеседник, - Сотня или чуть больше человек погоды не сделает. Зато позволит нам получить рычаги давления на Варшаву. Что ни говори, а налицо нарушение политики невмешательства. При наличии безупречных доказательств, конечно.
  - Доказательства есть. Копии подлинных распоряжений по военному министерству, - четвертый собеседник, занятый дегустацией содержимого бокала с бренди, отставил его в сторону. - Только зачем? При публичном рассмотрении этого дела могут всплыть нежелательные подробности о поставках 'скорострельного картофеля' из Германии, о итальянских делишках. Нам такой скандал скорее помешает.
  - Ну, зачем же так прямолинейно, милорд, - Сэмуэль изобразил кривую улыбку, - я полагаю, наш коллега предлагает совершенно иной образ действий. Но, - предупредив готовую сорваться реплику Галифакса, продолжил Хор, - я считаю, что такой камень за пазухой будет нам полезен. Кроме того, эти действия поляков выгодны в первую очередь нам. Пусть итальянцы с немцами посильнее увязнут в Испании. Тогда они станут сговорчивее.
  - Полагаю, сэр Сэмуэль прав, - поддержал первого лорда представитель СИС. - Нами получены любопытные сведения о беседе Риббентропа с Черчиллем.
  - Любопытно, - заинтересовался сэр Эдуард Вуд, тут же забыв о готовящемся ответе на предыдущие слова оппонентов.
  - Весьма любопытно, джентльмены. Итак, посол объявил, ни больше, ни меньше, чем о предложении их 'фюрера' гарантировать целостность нашей Империи. На это сэр Уинстон ответил, что эту задачу несколько столетий с успехом выполняет наш флот, - все присутствующие улыбнулись, отметив тонкий и острый, истинно английский ответ Черчилля. - Но Риббентроп продолжал настаивать, предлагая присовокупить к этому немецкие гарантии. В ответ на это Германия хотела бы получить увеличение жизненного пространства. В территории, необходимые для этого посол включил всю Австрию, Польшу, русские территории так называемых Белоруссии и Украины. Как вам это, господа?
  - Джентльмены, полагаю, что данные предложения могут быть основой для всеобъемлющего соглашения с Германией, - с энтузиазмом заметил Галифакс, не обращая внимания на недовольное лицо представителя СИС.
  
  V. A my na tej wojnie, ogladamy swiat
  
  Испания. Барселона
  
  Открытые кафе и рестораны не пустовали, за столиками сидели миловидные девушки с парнями и даже немолодые мужчины и женщины. Слышались веселые мелодии, оттеняемые стонами саксофонов, танцевали пары. А за столами звенели бокалы. Единственным признаком того, что идет война было присутствие за ресторанными столами вооруженных людей - офицеров, рядовых пехотинцев, моряков, танкистов. Но глядя на их веселые лица, не верилось, что неподалеку от Барселоны идут кровопролитные бои. Однако это было только первое впечатление. Чуть дальше Янек увидел кое-как засыпанные воронки и здание с пустыми проемами вместо окон, с щербатыми от следов попаданий пуль и осколков стенами. Война все же не давала забыть о себе.
  Осмотревшись, Янек заметил неподалеку, чуть в стороне от набережной, полупустое кафе на десяток столиков под полосатым полотняным тентом. Стоящая рядом со стойкой бочка и батарея бутылок на самой стойке выглядели столь заманчиво, что он невольно почувствовал жажду. Польско-испанский разговорник остался в гостинице, но слово 'пить' по-испански Януш уже помнил наизусть. Бойкий буфетчик, что-то неразборчиво тарахтя на испанском и, кажется на французском, ловко налил из бочки густого, темно-красного на вид вина. Проводил неожиданного гостя за пустой столик, и мгновенно, Кос не успел даже поднять бокал, приволок и поставил на стол блюдо с порезанным сыром и еще одно, с дольками апельсина. Что-то проговорив, отошел к стойке, продолжая благожелательно поглядывать в сторону столика, за которым устроился Янек.
  Вино оказалось неплохим, правда, на вкус Януша, излишне терпким, но очень хорошо сочетающимся с сыром. Поручник с наслаждением допил стакан и хотел было заказать второй, но в кафе появились трое изрядно запыленных мужчин в когда-то неплохих, а теперь измятых костюмах и, устроившись за соседним столиком, начали что-то громко обсуждать по-русски. Поморщившись, Янек встал, расплатился с тут же подскочившим буфетчиком, и вышел из под тента под солнце.
  'Чертовы москали, даже здесь отдохнуть нормально не дадут, - зло подумал он, сдвигая шляпу на затылок, чтобы уберечься от жгучих солнечных лучей. Русская речь снова напомнила о происшествии на немецкой границе. - Как унижал его шляхетское достоинство этот хлоп из погранохраны, а точнее, из немецкой таможни. С каким презрением он глядел на его польский паспорт, пшеклентный шваб. Хотя, какой он шваб, Матка Боска, по его польскому сразу ясно - шлензак (силезец). Только и гонору, что притворяется 'истинным арийцем', - Кос едва сдержался, чтоб не выругаться вслух, вспомнив, как таможенник заставил его показать все содержимое чемодана, вплоть до последних подштанников, всему купе. - Нет, ошибся пан Дмовский, заявляя, что с немцами мы можем потерять только тело, а русские отнимут у нас и тело, и душу. На примере это силезца видно, что немцы умеют отнимать душу качественней, чем азиатские варвары...'
  - Янек, то ты?! - внезапный окрик заставил Янека забыть о предыдущих размышлениях. Повернувшись, он увидел нагоняющую его пару - Атоса с какой-то девушкой.
  - Вот мы тебя и нашли, - подойдя к остановившемуся Косу, Арцишевский радостно полуобнял его. Затем чуть отступил и слегка поклонившись, представил Янека своей спутнице. - Знакомьтесь, пани Анна Мануэл Квинтана. Мой друг - Януш Кос.
  - Синьорита, я рад знакомству, - наклонившись, чтобы поцеловать руку, произнес Янек и тут же получил ответ.
  - Синьора, пан Кос. А вы говорите по-испански?
  - Увы, синьора, кроме этих двух слов знаю еще одно предложение, - усмехнулся Кос. - Арриба лос манос.
  Анна звонко рассмеялась.
  - Ну, руки я поднимать не буду. И произношение у вас хромает...
  - Нам вполне хватит вашего искусного владения испанским, пани, - Атос подхватил руку женщины и изящно поцеловал, вызвав новый приступ смеха.
  - При всем моем знании испанского, вынуждена напомнить вам, пан офицер, что ваших военных и технических терминов я не знаю.
  - Ничего, научимся. И мы, и вы, - успокоил ее Атос.- Да, а остальных наших ты еще не видел? - повернулся он к Янеку.
  - А они тоже здесь? - обрадовался Кос.
  - Они еще вчера приехали. Удивительно, что вы не встретились, - Атос подхватил Анну под руку. - Пойдем, они уже должны быть в гостинице. А завтра с утра нас ждет поезд до Арчена.
  - А там? - искоса посмотрев на гуляющих вокруг, спросил Янек.
  - Там находится танковый учебный центр. Нам должны выделить по учебному взводу, - пояснил Атос. - Но я предлагаю на сегодня забыть о делах. Давайте лучше отдохнем... Нет, ну никогда бы не подумал, что вот такая погода может быть зимой.
  
  Польша. Стрелковый полигон завода в Радоме
  
  - Попробуете сами? - инженер, казалось, был готов пуститься в пляс от радости прямо посреди стрелковых позиций и только воспитание заставляло его сдерживаться. Роман, надо признаться честно, разделял его настроение. Десяток автоматических карабинов опытной партии и два экспериментальных ручных пулемета отстреляли уже по три серии практически без единой задержки. Конечно, впереди эти образцы ждали и более серьезные испытания, чем простой показательный отстрел боекомплекта в присутствии инспекторов от ГАУ и личного порученца генерального инспектора. Но то, что первый этап начинался успешно, не могло не радовать обоих причастных к работе над проектом АКС - автоматического карабина Скрипинского. Причем о том, что он создавался по практически готовым чертежам, знали только сам пан инженер и молодой, но уже посвященный во многие секреты государства капитан - личный порученец генерального инспектора армии и почетный адъютант президента.
  - А что? Попробую лично, - неожиданно согласился Роман. - Будет, чем поделится с паном генеральным инспектором.
  - Правильно, пан Роман, - оживился инженер. - Пан Анджей, подойдите! - крикнул он одному из набивавших патроны в магазины стрелков-испытателей. - Дайте ваш карабин пану капитану.
  - Пан капитан, прошу, - подошедший стрелок махнул рукой в сторону стола, приглашая следовать за собой.
  - Вы с АКС знакомы? - спросил Анджей и тут же, не дожидаясь ответа, взял в руки карабин и начал инструктаж. - Вот эта пластина-флажок, что слева - предохранитель, он опускается вниз, после чего вы можете оттянуть затвор. - Плавным движением испытатель оттянул затвор назад и тут же отпустил, отчего тот с довольно громким лязгом встал на место. - Как видите, возвращается он сам, заодно подхватывает патрон из магазина и взводит ударно-спусковой механизм. Ничего сложного. Кстати, если хотите, можете вернуть затвор на место рукой, тогда шума не будет. Но это только до первого выстрела, дальше карабин перезаряжается автоматически. Магазины, - испытатель взял один пустой магазин и демонстративно воткнул на место, - как видите, удерживаются на месте защелкой. Нажав на нее, вы можете отстегнуть пустой магазин и заменить его полным. Попробуйте, - он подал карабин Роману. Неожиданно для Романа первый раз магазин отстегнулся с трудом, зато повторно все получилось ловко и быстро, как будто он занимался этим всю жизнь. Анджей, удовлетворенно кивнув, забрал пустой магазин и взял со стола два полных.
  - Берите, пан капитан.
  Роман, держа удивительно легкий карабин в правой руке, с трудом подхватил левой оба магазина и, развернувшись, быстрым шагом добрался до стрелковой позиции. Положив оба магазина на подстилку, он довольно таки неуклюже прилег. Поерзал, занимая правильную позицию, и тут же услышал команду: 'Оружие зарядить!'.
  Магазин с щелчком встал на место. Опустив нажатием большого пальца предохранитель, Братный дернул затвор. Грохнул выстрел слева, потом еще один, оставляя звон в ушах. Роман нажал на спуск...
  - Ба-бах! - отдача оказалась намного мягче, чем у обычной винтовки. А 'набалдашник' на стволе, в необходимости которого он в свое время сомневался, отлично глушит звук и форс пламени выстрела. Скорострельность... потрясает. Двадцать выстрелов меньше чем за полминуты. Роман понял, что расстрелял весь магазин только после того, как несколько нажатий на спусковой крючок не привели ни к чему.
  Подсоединяя второй магазин, он невольно отметил, что все уже закончили стрельбу и теперь ждут только его. И расстрелял следующую двадцатку, как ему показалось, еще быстрее, чем первую.
  К его удивлению, мишень представляла сплошную дыру.
  - Кучность весьма высокая, особенно с учетом того, что я практически не целился, - заметил Роман. Скрипинский удовлетворенно кивнул и заметил.
  - Осечек и отказов практически нет. Гильзы экстрагируются надежно, - подождав, пока они останутся вдвоем, он добавил полушепотом. - Оружие проектировал гений. Жаль, что он умер, как вы говорите. Одно его решение с поворотным затвором...
  - Насколько я помню, ничего нового в поворотном затворе нет, - возразил Роман.
  - Конечно, вы правы, пан капитан. Но... использовать поворот для предварительного страгивания гильзы..., - инженер прищелкнул пальцами от восторга. - Помните, пан капитан, основную проблему автоматических винтовок? После выстрела гильзу раздувает и экстрагировать ее без труда практически невозможно. А предварительный сдвиг позволяет сделать это без труда... я уже молчу об оригинальном предохранителе - переводчике огня, затворной раме и затворе с большими допусками, позволяющими продолжать при загрязнении... Гениальная конструкция, пан капитан, других слов у меня просто нет.
  - Вы пожалуй правы, пан инженер, - согласился Роман. И подумал, что Господь Бог на стороне Польши, раз прислал им такие подарки.
  
  Испания. Мадрид
  
  Янек с удивлением смотрел на перегораживающие улицы баррикады и серьезные лица прохожих.
  - Совершенно не похоже на Барселону, - заметил он. Действительно, по сравнению с веселой и беспечной столицей Каталонии столица Испании выглядела настоящим прифронтовым городом - патрули на улицах, проверки документов, множество вооруженных людей в комбинезонах-'моно', забитые досками разбитые стекла витрин, баррикады с разнообразными флагами... Но и здесь встречались кафе, забитые веселящейся публикой, пусть и не столь громогласной как в Каталонии.
  - Надеюсь, нам все объяснят в штабе, - раздраженно заметил Гжегошь, покосившись на идущего впереди сопровождающего. - Бардак. Вместо танковой школы зачем-то привезли в столицу. Делать нам нечего, кроме как в экскурсии ходить.
  - Не спеши, Гжесь, - успокоил его Ярош, - думаю, все скоро будет ясно, - и кивнул на свернувшего к ближайшему зданию испанца.
  - Это же отель? - удивленно замечает Кос. И действительно, построенное в стиле классицизма здание несет вывеску 'Отель 'Флорида'. - Что мы тут забыли?
  - Сейчас узнаем, - обернувшись назад, Ярош окликнул отставшего вместе с девушкой Арцишевского. - Пани Анна, Атос, не могли бы вы помочь нам выяснить, в чем дело?
  Но, как оказалось, его призыв несколько запоздал. Из дверей отеля уже вышел подтянутый моложавый мужчина в полувоенном костюме. Осмотрев остановившихся на лестнице поляков, он вежливо спросил по-польски.
  - Поляки? Панове прибыли из Барселоны?
  Ему ответил стоявший ближе всех Пресс.
  - Так есть, пан. С кем имеем честь...?
  - Капитан Грейзе . Прощу следовать за мной, панове.
  В вестибюле отеля было довольно шумно. Люди - в полувоенной форме, чисто гражданские, военные, двигались в одиночку и группами в разных направлениях. Некоторые несли с собой ящики, по внешнему виду и окраске - с боеприпасами. Попадались и очень экзотические на вид типы. Янека поразил увиденный мельком высокий полный испанец в белой рубашке и летних брюках, увешанный пулеметными лентами, с двумя большими маузеровскими кобурами на поясе.
  - Шумновато здесь, пройдемте ко мне, - на ходу приглашающе махнув рукой в сторону широкой лестницы, предложил капитан, одновременно отпуская сопровождающего.
  На втором этаже гостиницы они нашли роскошный двухместный номер, в котором их ждал еще один человек, на этот раз в форме.
  - Знакомьтесь, панове. Лейтенант Осадчий, - представил Грейзе вставшего при их появлении танкиста.
  - Русский? - с нескрываемой ненавистью в голосе бросил Гжегошь, игнорируя протянутую встречающим руку.
  - Мы здесь все сражаемся за Испанию, панове, - реплика Грейзе напоминала команду.
  - Так есть, пан капитан, - подтвердил Пресс, продолжая сверлить взглядом насупившегося русского, - но это не значит...
  - Подпоручник Пресс! - окрик Ольгерда невольно заставил Гжегоша принять стойку смирно. - Вы забываетесь!
  - Так есть, пан поручник. Извините, - ответил Пресс. - Виноват, пан капитан, - добавил он, повернувшись к Грейзе.
  - Мы здесь все делаем одно дело, панове, - примирительно заметил тот. - Поэтому предлагаю забыть обо всех разногласиях и вспомнить, что наш ждет фронт. Садитесь, где кому удобно. Вас, синьора, лейтенант Осадчий проводит в ваш номер.
  Дождавшись, пока переводчица покинет номер, капитан достал откуда-то из-за стола школьную карту Испании.
   - Панове, вы, как мне известно, хорошо знаете танк 'Виккерс-шесть тонн'? - дождавшись утвердительного ответа, капитан удовлетворенно кивнул. - Противник перешел в наступление вот в этом районе и добился серьезных успехов. Нашему танковому батальону поставлена задача...
  
  Испания. Фронт у р. Харама
  
  Поднимающееся к небу огромное облако пыли выдавало продвижение атакующей колонны фалангистов. Заметно выросшее за последние несколько минут, оно приближалось с угрожающей быстротой.
  - Кавалерия? - предположил Янек.
  - Мне кажется, ты прав, - подтвердил Атос. - Эти, как их, марркоканцы...
  - Нечего гадать, - перебил их Ярош. - Командир идет, сейчас все узнаем.
  Подбежавший Грейзе, он же, к удивлению Коса, Поль Арман, остановился перед собравшимися двумя группами офицерами и приказал: - Становись! - по-французски, продублировав команду на трех языках, включая русский. После чего довел боевой приказ и скомандовал. - По машинам...
  Янек опустился на свое место и закрыл люк. Ругнувшись про себя, надавил сапогом на плечо механика-водителя. Танк, коротко взревев мотором и покачиваясь на неровностях местности, двинулся вперед. Недалеко - всего лишь до ближайшей окраины оливковой рощи. Там и встал, заняв предписанное приказом место среди маскирующих позиции роты деревьев.
  Впереди, в клубах пыли на позиции пехоты двадцать четвертой бригады надвигалась кавалерийская лава. 'Словно казаки под Варшавой', - подумал Кос, вглядываясь в приближающийся строй. В клубах пыли можно было различить несколько танкеток, от которых отражались солнечные блики.
  Конники приблизились к окопам, на флангах атакующих на открытой позиции развернулись батареи легких пушек. Сразу вслед за последовавшим первым залпом пушек, быстрым и потому не слишком точным, кавалерия с ревом устремилась в атаку. Дикие вопли, залпы орудий, разрывы шрапнели в воздухе, крики раненых и ржание обезумевших лошадей донеслись до стоящих в засаде танкистов адской мелодией боя. Янек с огорчением заметил появляющиеся из окопов и разбегающиеся в разные стороны фигурки. Республиканская пехота не выдержала удара и теперь только танкисты могли переломить ход боя.
  - Атака, - крик от соседнего танка был едва слышен в царившем вокруг шуме боя, но рев запускавшихся моторов не оставлял сомнения в его значении. Снова опустившись внутрь и захлопнув люк, поручник пнул в плечо механика-водителя, с трудом справляясь с нахлынувшим волнением. Танк устремился вперед, подминая растущий на опушке невысокий кустарник. Как только их Т-26 вырвался на равнину, башнер, испанец Фернанадо, выстрелил. И тут же крикнул, стараясь переорать рев и грохот, заполнявший башню. - Осколочный, - причем кричал он это название, к неудовольствию Янека, по-русски. Недовольно ворча про себя, Кос оторвался от триплекса, неуклюже, из-за отсутствия опыта, вытащил из укладки осколочный снаряд. Вспомнил Матку Бозку, чуть не уронив снаряд на пол. Бросил его на лоток, дослал до закрывания затвора. И все это - под стрекот спаренного пулемета. Опять прильнул к триплексу и тут же отпрянул назад, стараясь удержать остатки завтрака в желудке. Пока он возился с непослушным снарядом, танки ворвались в построение марокканцев. Конники разбегались под напором стали и огня, но ноги, даже четыре и даже столь быстрые, как у арабских скакунов, слабый соперник мотору. И теперь молодой офицер Войска Польского воочию увидел, как слаба плоть против девяти тонн стали, мчащейся на скорости двадцать километров в час. Наглядно увидел, что значит выражение, - 'Кровь, кишки, размололо' - которое часто употреблял столь ненавидимый его другом молодой русский танкист. И увиденное явно не понравилось его организму.
  Впереди, в пустоте, образовавшейся среди разбегающихся конников, мелькнули орудия. Расчеты лихорадочно разворачивали их против атакующих. Грохнуло орудие, добавляя в атмосферу танка еще порцию запахов свежесгоревшего пороха. Янеку показалось, что разрыв встал радом с ближайшей к их танку пушкой, но ему сразу стало не до того. Впереди, заслоняя батарею, из толпы варваров выскочила низкая, приземистая танкетка. По брони танка словно постучали сотней маленьких зубил. Не дожидаясь окрика башнера, поручник схватил черноголовый бронебойный снаряд и с лязгом воткнул его в распахнутое зево пушки. Время словно замедлилось. Кос только успел подумать. - 'Лишь бы не выстрелили бронебойными...'. Пушка грохнула. Промах. Снаряд пропал где-то в толпе приободрившихся и развернувшихся навстречу кавалеристов. Танк и танкетка упрямо мчались навстречу друг друга. Руки Януша действовали абсолютно независимо от его разума. Снаряд медленно перекочевал из укладки в лоток. Неожиданно послышался звук лязгнувшего затвора, до того забиваемой ревом и грохотом, царившем в боевом отделении. Он успел удивиться высоко задравшемуся казеннику пушки, когда танк резко затормозил. В ту же секунду Фернандо нажал на спуск. Грохнуло. Танкетка, до которой по оценкам Янека, осталось метров сто-двести, вдруг дернулась. В переднем листе ее словно открылся люк внутрь, из которой тотчас полыхнуло пламя. Все трое что-то кричали в восторге, когда танк огибал горящую, похожую на небольшой могильный холмик итальянскую бронемашину. И тотчас же смолкли, увидев впереди замерший танк. Он стоял, выбрасывая в небо клубы черного, плотного дыма. Вокруг крутилась группа всадников, двое из которых держали в руках что-то дымящееся. Один из них махнул рукой и что-то блестящее, стеклянное полетело на крышу башни.
  - Бутылки, пся крев! - крикнул во весь голос Кос, вспомнив рассказы о сожженном в прошлом бою танке лейтенанта Семецкого или Селецкого. Расслышал ли крик башнер, он так и не понял. Но пулемет застрекотал вновь, заставляя варваров разлетаться, словно стаю голубей, в которую попал камень. Нескольким не повезло, они упали. Их танк проскочил мимо горящей машины, переваливаясь на неожиданно возникающих препятствиях. Янек старался не думать, что мешало гусеницам нести их машину вперед. Неожиданно его танк выскочил на позицию артиллерии мятежников. Одно из орудий валялось на боку. Вокруг второго суетились, не обращая внимания на пулеметный огонь, солдаты. Пушка, торопливо подкармливаемая снарядами, дергалась, отправляя снаряды куда-то вперед. Заметивший танк подносчик снарядов успел, как разглядел поручник, закричать, но рядом уже вырос куст разрыва. Уцелевшие артиллеристы бросились в стороны, словно тараканы от света. Танк, идущий на большой скорости, ударил пушку лбом и на несколько минут завис, скрежеща гусеницами по железу. Дернулся туда и обратно, заставляя Януша мучительно думать о подбирающихся сбоку 'бутылочниках'. Наконец гусеницы пережевали нечто, попавшее между траков, и их бронированный зверь развернулся и бросился вперед. Янек успел заметить цепь пехотинцев в характерных пилотках и обрадовался. Теперь его прикрывала пехота...
   Вышел он из боя где-то через час. Медленно, словно усталый, танк дополз до исходных и остановился, фыркнув мотором на последних каплях горючего прямо рядом с автоцистерной.
  Кос открыл ставшую неимоверно тяжелой крышку люка и задохнулся, глотнув свежего, пьянящего, словно шампанское воздуха...
  
  США. Вашингтон
  
  Сегодня погода была типичной для Округа. Низкие тучи мрачно облегали небо, грозя в любую минуту разразиться дождем. За закрытым окном по улице мчались, словно убегая от непогоды, автомобили.
  - Итак, подведем итоги, джентльмены, - отошедший от окна высокий, чуть полноватый благообразный мужчина с невозмутимым лицом, одетый как настоящий денди из южных штатов, с безупречно завязанным узлом галстука, сделал пару шагов и устроился в кресле, стоящем на торце стола для совещаний.
  - Англо-французы продолжают требовать от всех европейских держав поддержки их политики невмешательства, - вставший у карты докладчик выглядел столь же безупречно. - Но их политика, фактически направленная на поддержку националистов, встречает все большее сопротивление. Даже поляки, которых мы подозревали в заключении секретного соглашения с Германией, поддержали прокоммунистическое правительство, послав так называемых 'добровольцев'. Установлено, что, несмотря на внешнее сохранение дружественных отношений, после отставки Бека и замены его на Тарновского, польское правительство прохладно относится к немецким предложениям. Что вызвало уже недовольство германского рейхсканцлера.
  - Нам это на руку, - заметил один из сидящих за столом, справа, рядом с главйо заседания. - Попытка создания единого фронта европейских держав и попытки разрешения версальских противоречий за счет русских, к чему стремятся британцы, не позволила бы нам, американцам, занять подобающее место в политической картине мира. Я думаю, джентльмены, с этим согласны все?
  - Полагаю, дополнительных объяснений не требуется, - улыбнулся кончиками губ сидящий во главе стола. - Меня больше интересуют ваши предложения по новым русским инициативам и рекомендации по нашей политике в отношении Комитета по невмешательству.
  - По моему мнению, сэр, - господин, сидящий слева, высказался первым, - мы не должны прямо откликаться на предложение большевиков. Нам важно сохранить хорошие отношения с японцами. Отношения же с правительством Советского Союза должны строиться с учетом признания коммунизма воинственной верой, направленной на мировую революцию и 'ликвидацию', то есть убийство, всех в нее неверующих. Поэтому, не прерывая контактов с большевиками, мы должны мягко отклонить их экстремистские предложения. А что касается Комитета - я продолжаю рекомендовать придерживаться прежней политики.
  - У кого есть другие предложение, джентльмены?..
  - Разрешите, сэр? - стоящий у карты привлек внимание к себе. - Я полагаю, что поддержка Комитета по невмешательству позволит создать дополнительные возможности по маневру в отношениях с европейскими странами. Что касается отношений с СССР, я рекомендовал бы не стремиться к слишком сильному сближению. Несмотря на то, что большевики являются весьма вероятными нашими союзниками против Японии и Германии, но их строй и их идеология являются для нас неприемлемыми. Что мы должны подчеркивать при каждом удобном случае. Но ухудшение международной обстановки, угроза новой войны в Европе, агрессия Японии в Китае не оставляют нам иных возможностей...
  
  Испания. г. Мурсия
  
  Автомобиль мчался по дороге с такой скоростью, что Косу временами становилось нехорошо. Но вот сама дорога ему понравилась. Такие бы дороги, да в Польше построить. Утешало только, что рано или поздно, но и поляки смогут построить себе такие же, а может и лучше. 'Строят же отличные дороги швабы? Вот, когда от опасности с их стороны отобьемся, да с русскими разберемся, будут и у нас в Польше дороги не хуже' - подумал Янек, и тут же отвлекся на разговор, вернее, спор на заднем сидении. Гжегошь, с самого первого дня пребывания в Испании не скрывавший своего неприятия всего виденного, сейчас разошелся не на шутку. Его собеседник - инженер Лопес - чуть выше среднего роста, подвижный, веселый человек с намечавшимся брюшком, на половину анархист, на половину социал-демократ, отбивался от критики Пресса, как мог. Хороший технический специалист, он, как понял из услышанного спора Роман, в политике был дилетантом.
  - Но, синьор Пресс, повторю еще раз, все священники поддерживали мятежников! - не выдержав, инженер тоже повысил голос.
  - Прямо все, без исключения? Не верю! И даже если так, как вы можете запретить людям общаться с Господом? Матка Боска, я мог бы понять, происходи это в большевисткой Московии, но здесь в католической стране! Церковь....
  - Вот именно, церковь! Может она у вас, в вашей Польше, и несла людям мир и общение с богом! А у нас она занималась политикой, поддерживая самых реакционных деятелей...
  - Спокойно, синьоры! - вмешался в разговор Атос. - Не стоит быть категоричным, Гжесь. Это не наша страна и здесь - свои правила. Забыл?
  Намек на инструктаж, проведенный с ними при отправлении, подействовал на Гжегоша отрезвляюще.
  - Виноват, пан инженер, погорячился, - извинился он. - Но запрещать проведение корриды из-за войны, раз уж она настолько любимое развлечение, не стоило, - ворчливо добавил он. Лопес благоразумно промолчал.
  'Да, - подумал Януш, - Гжесь прав. Но не стоит устанавливать свои правила в чужом доме. Тем более, что нам прямо приказали не вмешиваться. И вообще - выпала возможность отдохнуть, надо этим пользоваться. Завтра в Картахене примем танки, а там опять в бой'.
  В машине установилась относительная тишина, прерываемая лишь шумом двигателя. Тем более, что автомобиль въехал на улицы небольшого поселения, оказавшегося той самой Мурсией. Очень чистый, светлый и зеленый городок, населенный высокими, показавшимися полякам более высокими в сравнении с ранее виденными испанцами, жителями, Косу понравился. Как и его спутникам. Но рассматривали они достопримечательности недолго, автомобиль въехал на площадь перед ареной, забитой народом. Здесь царило праздничное настроение. Улыбающиеся, громко перекликающиеся люди, охотно расступались перед небольшой колонной. Пассажиры рассматривали яркие, пестрые наряды женщин, освещенные ослепительным солнцем. Выглядели они естественно и красиво. Возбуждение на площади перед ареной передалось и полякам. Незаметно для себя они заговорили громче, начав жестикулировать в подражание окружающим и заглушаемые слова передавать мимикой. Вместе с толпой путники вошли в цирк. Их места находились посредине амфитеатра, кольцом окружившего арену, покрытую ярко-желтым песком. Видно отлично, но Лопес в ответ на благодарность Атоса заметил, что это местоположение не из лучших (Кос лишь позднее понял, что инженер просто поскромничал, так как доставал билеты именно он). Трибуны наполнились быстро. Гул голосов не утих, а усилился. Знакомые разговаривали теперь рядов через двадцать, каждый стараясь переорать друг друга. Общение стало походить на соревнование, кто громче кричит. Поневоле замолчавшие поляки с любопытством разглядывали окружающее.
  Желтая песчаная арена отгорожена от публики сплошным плотным деревянным забором. По кругу вдоль него со стороны арены сделано несколько закутков. Как объяснил им Лопес, закутки служат защитой бандерильеро, когда во время боя он вынужден спасаться от разъяренного быка.
  Наконец зазвучали фанфары. Открылись ворота, и на арену выехали три всадника в старинных национальных костюмах и широкополых шляпах. За ними следовали, как пояснил инженер, тореадоры и бандерильеро. Зрители бурно приветствовали их появление. Раздались крики, свист, топот, на арену полетели цветы. Особой чести удостоился тореадор, возглавлявший шествие. Высокий, стройный, изящно гибкий, он был одет в расшитое золотыми позументами традиционное одеяние.
  - Отличный тореро! - прокричал Лопес. - Гвоздь программы. Если, конечно, он в настроении и хорошей форме.
  Трибуны постепенно утихали. И вот наступила тишина, гнетущая, словно затишье перед бурей. Вдруг ворота на арену распахнулись и из темноты выскочил бык. Грохнули трибуны, разразившись криками, свистом, топотом...
  Проскочив почти на середину арены, бык остановился, озираясь исподлобья, глянул по сторонам, потом замотал головой и стал бить копытом в песок. Сзади к быку подъехал пикадор на лошади, увешанной, как латами, толстой кожей. От нескольких уколов пикой по шее быка потекла кровь. Он резко и зло обернулся к обидчику, но сбоку появился бандерильеро. Развернув красный плащ, он встал на пути быка. Бык кинулся к нему, но, прикрывая отступление коллеги, чуть в стороне с развернутым плащом стал второй бандерильеро. Бык бросался то в одну, то в другую сторону, окруженный бандерильеро со всех сторон. И в конце концов окончательно разъярился. Он стоял, раздувая ноздри, бросая на песок арены пену, выступившую на губах. Упрямо наклонив голову, увенчанную мощными рогами, бык был готов сорваться с места в любую секунду. Зрелище было столь волнующим, что Гжегошь даже привстал, крича что-то неслышимое в грохоте трибун. На арену вышел тореро, шедший первым.
  Волна восхищения пронеслась по трибунам. Все, включая и поляков, поднялись в едином порыве, приветствуя любимца. Тореро двинулся по кругу. Он шел мягким, пружинистым шагом, гордо держа голову. Левой рукой, на которой развевался переброшенный плащ, он упирался в бок, а правой приветствовал публику и одновременно раскланивался направо и налево. В каждом его движении чувствовалась ловкость и собранность прекрасного спортсмена. Он сделал по арене почти полный круг, обходя поворачивающегося за ним быка. Неожиданно, хотя каждый из присутствующих ожидал этого момента, бык сорвался с места. Набирая скорость, он черным разъяренным метеоритом помчался на человека, все ниже опуская голову, выставив вперед прямые, длинные кинжалы рогов. Но тореро по-прежнему, словно не замечая грозящей ему опасности, шел по арене, приветствуя замершую в ожидании публику. Наступило мгновенье, когда столкновение казалось неминуемым.
  'Матка Бозка! Смерть рядом! Оглянись! - мысленно воскликнул Януш. - Не успеешь и мигнуть, как бык подденет тебя рогами, перекинет через себя и примется топтать ногами...' Тореро легко повернулся, у него даже хватило времени плавным движением расправить плащ. И когда бык налетел на него, тореадор отвел от себя плащ, вместе с неуловимым извивом корпуса отстранившись от кинжального удара рога.
  Тореро не сдвинулся в сторону ни на шаг, ни на миллиметр, проведя быка вплотную, в опасной близости. - О-о-ох! А-ах! - выдохнули трибуны.
  Бык бежал слишком быстро. Промах оказался для него полной неожиданностью и он с задранной мордой промчался по арене, взрывая песок и подымая клубы пыли. Да, зрелище было великолепным! Долго не могли утихнуть трибуны, отдавая должное отваге, смелости, воле, выдержке и опыту тореадора. Бык не собирался сдаваться. Но он уже не выглядел тем несокрушимым черным исполином, что в начале схватки. Он стал то ли серым, то ли рыжим от песка и пыли, налипшей на взъерошенные, судорожно опадающие от дыхания бока. Новая атака. Снова, лишь сдвинув от себя плащ и почти незаметно изящно изогнувшись, тореро пропускает быка ярдом с собой. Еще и еще раз. Трибуны взрывались ревом и топотом, замирали, затаив дыхание. И опять ревели, топали, ликовали. А внизу, на песке арены, два живых существа продолжали смертельную схватку. Человек, казалось, не замечая грозящую опасность, стоял непринужденно улыбаясь и успевая даже раскланиваться в ответ на аплодисменты и крики зрителей. Солнце сияло на золоте позументов его костюма. С каждой новой атакой быка тореро действовал все опаснее, все рискованнее, вызывая восхищенное ликование зрителей. Трибуны уже не ревели - стонали...
  Взяв мулету и шпагу - эспадо у помощника, тореро двинулся навстречу быку. Тот снова бросился на человека, но тореро шел вперед, прямо на рога. Сошлись под оглушительный рев трибун. Тореро словно замер, поднявшись на носки. Шпага входит в спину, прямо в бугор мышц над опущенными рогами. И, подкошенный смертью, бык свалился на арену, воздев коченеющие в судорогах ноги. Тореро вскинул пустую руку...
  Все повскакали с мест, в воздух на арену полетели цветы и шапки.
  - Тореро сегодня был в ударе! - подтвердил Лопес. - Блестящая работа.
  Тореро, радостный, возбужденный боем, вновь по кругу обходил арену, с достоинством раскланиваясь и возвращая бросками на трибуны шляпы, береты и пилотки. Он ушел под непрерывные аплодисменты и приветственные крики, а после короткого перерыва на арену выскочил новый бык.
  Зрелище закончилось с наступлением темноты. Все опять погрузились в автомобили и маленькая колонна двинулась в сторону Картахены, где четверых поляков ожидали выгруженные с корабля новые танки...
  
  Испания. Недалеко от Ториха
  
  - Я бы не сказал, что положение наших... друзей хорошее, - отложив газету, заметил Гжегошь. - Резервы, скорее всего израсходованы под Харамой. Не зря нас так неожиданно сюда вытащили, не дав доучиться. Малага пала, итальянцы наступают. Если верить сообщениям английской прессы, у противника огромное превосходство в силах. И противостоят им разрозненные части республиканцев. Ну и наш сводный батальон. Сила огромная, что и говорить.
  - Не унывай, Гжесь, - забрав со стола газету, пошутил Атос. - Мы все равно не знаем всего, как и английские корреспонденты. А вообще...
  - А вообще наше дело стрелять и помирать. А где, за что и почему - начальству виднее, - перебил его вошедший в комнату Ольгерд
  - Новости? - тут же подобрался Пресс.
  - Они самые, панове. Подошли две бригады - Листера и Буэно. Будем контратаковать на Трихуэке. Где Янек?
  - У танков, его очередь дежурить, - вскочив с места и отбросив неинтересную теперь газету, ответил Атос.
  - Атаковать двумя бригадами корпус? Смело, - проворчал Гжесь и тут же встав, закончил, - но по-польски. Вперед, панове! Szlachcice nie poddaja sie!
  А на улицах небольшого поселка царил уже привычный военный порядок, похожий на копошение муравьев в муравейнике, разоряемом медведем. Носились посыльные, тут и там группы бойцов двигались в разнообразных, порой прямо противоположных направлениях.
  - Так, панове, - встретившийся командир батальона, майор Грейзе с уважением посмотрел на спокойных офицеров. - Поступил приказ на контратаку. По шоссе атакует два батальона бригады Листера, с ней пойдет вторая рота. Ваша рота - с правого фланга, вместе с первым батальоном Листера. Командиру я уже довел. Первая и третья роты - с соседней бригадой. Поспешите, они уже выдвигаются на исходные.
  - Так есть, пан майор, - ответил за всех Ольгерд.
  - Ну, так вперед, панове! - скомандовал майор, отворачиваясь.
  Солнце поднималось над горизонтом, когда Янек захлопнул люк и скомандовал по переговорному устройству - Вперед!
  Переваливаясь на ямах и камнях, пять танков тяжелой роты двинулись по заросшему травой полю в направлении видневшегося впереди шпиля церкви в Трихуэке. Янек хорошо видел ее в командирский перископ и постоянно корректировал курс, отдавая команды механику-водителю. Даже сквозь грохот пулеметных очередей и рев мотора он услышал приглушенный, но ясно различимый рев вставшей в атаку пехоты.
  - Короткая!
  Танк встал, качнувшись на кочке. Тут же звонко ударила трехдюймовка и на месте, где только что огрызался пулемет, расцвел огненный фонтан разрыва. Заряжающий уже вбросил в казенник пушки следующий снаряд, когда Януш скомандовал. - Вперед! - убедившись, что пулемет замолчал надолго. Затрещали очереди пулеметных башен, не давая поднять головы итальянским пехотинцам, укрывшимся в мелких окопах.
  Машина рванулась с места точно застоявшийся конь. Танк с разгона перемахнул остатки траншеи и крутанулся по попавшей под гусеницы позиции легкого гранатомета . Пулеметчики открыли огонь вслед улепетывающим итальянцам. Кос удовлетворенно хмыкнул, увидев, как ломаются, складываются и кувыркаются фигурки в перископе. Совсем недавно, в бою под Харамой его неудержимо рвало, когда, осматривая поле боя, он видел раздавленных траками конников. А теперь - теперь Янек лишь зло ощерился, увидев особо увертливого беглеца, сумевшего чудом уцелеть в плотном пулеметном огне. И радостно выдохнул, когда беглец вдруг дернулся и исчез в траве.
  Пулеметчики продолжили чистить окопы. Пушка еще несколько раз рявкнула, но тут по броне резко ударило, словно гигантским молотом. Янек, ударившись о наглазник, вслух припомнил самку собаки и ее потомков до тринадцатого колена. Скомандовав всем искать пушку, он довернул перископ.
  Одинокая противотанковая пушечка попыталась остановить танковую атаку, в последний раз в своей короткой жизни звонко выстрелив в сторону стоящего танка Ольгерда. И тут же рядом с ней выросли фонтаны двух разрывов осколочных снарядов. Водитель довернул танк и в сторону пушки полетел свинцовый дождь сразу из двух пулеметных стволов...
  Атака сменилась контратакой, Янеку пришлось вывести машину из боя, чтобы дозаправить танк и пополнить боекомплект. Наполовину высунувшись из люка он наблюдал, как из правой пулеметной башни вытаскивают тело пулеметчика. Перекрестившись, Кос опять нырнул вниз и захлопнул люк, отсекая приток свежего воздуха вместе с грохотом боя.
  - Вперед!
   И громадная машина, ускоряясь, устремилась в сторону фронта, словно покрытый броней разъяренный носорог...
  Напряженный бой замолк только к вечеру. Итальянцы были отброшены от Трихуэке, потрепанные итальянские части, бросив восемь орудий, несколько десятков минометов и пулеметов, отступили на север.
  
  Польша. Варшава
  
  Осторожно выбравшись из автомобиля, генерал благодарно кивнул открывшему дверь адъютанту и, сделав пару шагов, остановился, поджидая обходящего машину капитана.
  Стены и строения Президентского Замка, освещенные ярким весенним солнцем, казались вечными и неизменными, словно стоящими на этом месте с сотворения мира. Эдуард неожиданно вспомнил рассказ о полностью разрушенной швабами Варшаве, и невольно вздрогнул. Ему, фронтовику Великой Войны, не раз приходилось видеть, что творит современная военная мощь с такими несокрушимыми на вид и столь хрупкими на деле человеческими творениями. Неужели такая участь ждет и его родную Варшаву? Легкое покашливание подошедшего от машины Братного заставило генерала прервать размышления и сделать шаг вперед.
  - Задумались, пан генерал? - зная, что адъютант, достававший из машины портфель с секретными бумагами и тубус с картами, задерживается, спросил на ходу Роман, пристраиваясь за правым плечом Вождя Армии.
  - Вспомнил рассказ, - сухим тоном ответил Рыдз.
  - Прошу прощения, пан генерал, - тотчас извинился Роман.
  - Ничего, пан капитан. Я вас понимаю, - отвечая Братному, Рыдз-Смиглы в тоже время продолжал раздумывать о превратностях судьбы. И потому встреча с президентом стала для него неожиданностью. Мосьцицкий, не дожидаясь, пока посетители дойдут до его кабинета, не обращая внимания на горестные ужимки удивленного таким нарушением протокола секретаря, в нетерпении вышел им навстречу.
  - Добрый день, пан президент! - успел первым поздороваться Роман, заставив Эдварда снова отвлечься от своих размышлений.
  После вынужденно скомканных приветствий, президент спросил, кивая на портфель в руках наконец догнавшего генерала и его спутника адъютанта.
  - Давайте самое главное сначала. Пусть пан капитан готовит материалы для доклада, а мы пройдем в курительную.
  Курительная, как и комната отдыха, отделялись от остальных помещений коридором и отдельными прихожими, что исключало любую возможность подслушивания.
  - Присаживайтесь, панове, - предложил президент и первый занял место в кресле. - И рассказывайте.
  Роман, которому адъютант передал лежавший в портфеле прошитый и опечатанный конверт, воспользовался ножичком для обрезки сигар. Достав из конверта несколько сложенных листов бумаги он передал их благодарно кивнувшему Рыдз-Смиглы.
   - Вот, пан президент. Долголетняя операция нашей двуйки помогла нам добыть вот это, - передавая бумаги, доложил генерал. - Черновые наброски, сами понимаете, но есть полная уверенность, что они будут утверждены.
  Взяв бумаги Игнацы развернул и начал читать:
  'Прилагаемый проект директивы 'О единой подготовке вермахта к войне' вступает в силу с 1.6.1937. Одновременно отменяется действие директивы 'О единой подготовке к возможной войне сухопутных войск, флота и авиации' с отправкой последней фельдъегерской связью до 10.7.1937 в отдел Л/1a. Просьба представить замечания и предложения по части 3 прилагаемой директивы до 1.9.1937 г.
  Вернер фон Бломберг
  Приложение
  Директива 'О единой подготовке вермахта к войне' (действительна с 1.6.37 предположительно до 30.9.38)
  Содержание[...]
  1. Общее политическое положение позволяет утверждать, что в настоящий момент не существует прямой угрозы нападения на Германию какой-либо из европейских стран. Нынешняя ситуация объясняется в первую очередь отсутствием агрессивных устремлений у большинства европейских народов и, прежде всего, у западных держав, а также недостаточной мобилизационной готовностью ряда стран, в особенности России.
  Равным образом и Германия не заинтересована в развязывании европейской войны.
  Тем не менее нестабильная общемировая политическая обстановка, чреватая вооруженными конфликтами и неспровоцированными инцидентами, требует постоянной боеготовности немецких вооруженных сил:
  а) чтобы отразить любое нападение;
  б) быть в состоянии использовать в военных целях возникающие благоприятные политические возможности.
  Эти обстоятельства следует учитывать при подготовке вермахта к возможной войне в мобилизационный период 1937/38 г. [...]
  3. Возможные варианты ведения боевых действий, подлежащие оперативной разработке:
  - План 'Рот': война на два фронта с главным направлением удара на Западе.
  - План 'Грюн': война на два фронта с главным направлением удара на юго-востоке (подробности ч. 2).
  4. Проведение специальных мероприятий предусмотрено в случае:
  - Особая операция 'Отто': вторжение в Австрию.
  - Особая операция 'Рихард': военное вмешательство против Красной Испании.
  - Особая операция 'Грюн/Рот' (с дополнением): Англия, Польша и Литва выступают против нас (подробности ч. 3). [...]
  5. Директива основывается на принципах единой подготовки к войне и исходит из общей стратегии ведения боевых действий[...]'.
  Несколько минут, пока президент Польши перелистывал бумаги, быстро вникая в содержимое, в комнате царила полная тишина, прерываемая лишь шорохом бумаги.
  - Значит... - тяжело вздохнул Игнацы, откладывая листы в сторону, - всё правда. Вот и первые подтверждения. Интересно, а ТОГДА наша операция закончилась провалом? - потянувшись за сигаретой, риторически спросил он.
  - Кто знает, пан президент. Возможно, и нет. Но в свете того, что нам пришлось, - Рыдз слегка замялся, - ликвидировать начальника третьего отдела и еще двух из его подчиненных, возможно все.
  - Понятно, - как ни странно, Мосцицкий воспринял полученное известие довольно спокойно и, пожалуй, даже с юмором. - Я и подумал, что у нас слишком участились автомобильные аварии со смертельным исходом. А по пану Беку?
  - Действительно, во время визита Геринга два года назад, он охотился вместе с паном Беком. Во время этой охоты Геринг передал Беку чек на триста тысяч марок, после чего Бек стал усиленно поддерживать дружбу с Германией .
  - Триста тысяч? Дешево же пан Бек ценит нашу Родину, - только и сказал президент. - Разрешаю 'поговорить' с ним... Докуриваем и пойдемте в рабочий кабинет. План назвали 'Захуд'?
  - Нет, пан президент. Решили назвать 'Makrela'
  
  Испания. Фронт в районе Брунете.
  
  Огромный, словно гора, с броней, покрытой оспинами от попаданий бронебойных пуль и малокалиберных бронебойных снарядов, танк осторожно вполз на улицу, кроша гусеницами землю. И остановился, лишь наверху главной башни вращался перископ, да обе малые пулеметные разворачивались туда-сюда, настороженно поводя тонкими стволами пулеметов. Но на улице было тихо, только вдали несколько раз промелькнули группы пехотинцев в знакомой форме и характерных пилотках, с повязками на рукавах. Видимо поэтому танк так и застыл на месте. Потарахтел и выключился движок, распахнулся люк на основной башне и из него выглянула голова в черном танкошлеме.
  Осмотревшись, Кос вылез на крышу башни. Посидел, остывая после боя и наблюдая за округой. Судя по всему, бой затихал, взявшая Вильянуэву-дель-Пардильо республиканская пехота зачищала уцелевшие очаги сопротивления.
  'Жаркое было дело, не зря из пяти танков тяжелой танковой роты за несколько дней осталось только три. Хорошо, никто из наших не погиб... Не забыть потом Ольгерда навестить в госпитале', - подумал Кос, расстопоривая крышку люка и выбираясь на крышу башни. Взяв у высунувшегося из командирского люка Гжегоша свой трофей - 'Маузер-Астра' в громоздкой кобуре, которую можно было использовать, как приставной приклад, Янек соскочил на землю. И тут же замер, услышав непонятные крики из-за каменного забора. Похоже, кричала женщина и несколько мужчин. Затем раздался басовитый собачий лай, сменившийся страшным воплем заживо загрызаемого человека и выстрелами. Две башни, пулеметная и пушечная, еще неторопливо поворачивались на шум, когда к Косу присоединился и вооруженный пистолетом-пулеметом 'Эрма' Гжегошь. Оба поляка, не сговариваясь, подбежали к распахнутой калитке. Держа наготове 'Астру', к которой он на бегу успел присоединить кобуру-приклад, Янек заглянул за забор.
  А там явно творилось что-то совершенно не похожее на боевые действия. Во дворике валялось несколько тел. Кос, сглотнув, с трудом отвел глаза от лежащей рядом с дверьми, раскинувшей оголенные белые ноги, с задранной до головы юбкой, женщины и невольно выругался. Потому что рядом лежал, задрав к небу окровавленное лицо, республиканский солдат с разорванным, залитым кровью горлом. Еще один валялся рядом, прикрытый сверху чем-то вроде меховой горки или маленького медведя. Стоящие рядом еще двое солдат, передергивая затворы, посылали пулю за пулей в этот 'меховичок'. Удивленный поручник с трудом разобрался, что они стреляют в собаку.
   - Мародеры, - бросил сумевший заглянуть с другой стороны калитки Гжесь. - Арестуем?
  - Это же анархисты, видишь нашивки, - отозвался Янек. - Так они и подчинились, пся крев!
  - Попробуем? - Гжегошь не хотел отступать.
  - Матка Бозка! Ну, давай, - неохотно согласился Кос.
  - Детант! Дехар де матар! (Стой! Прекратить стрельбу!) - крикнул на ломаном испанском Пресс. Оба стрелка, не раздумывая, развернулись и выстрелили в сторону калитки. В ответ разозленные поляки нажали на спусковые крючки. Две очереди пересекли стоящих пехотинцев. Янек с Гжесем, подав сигнал экипажу, что все в порядке, вошли во двор. Беглый осмотр показал, что все лежащие, включая женщину и собаку мертвы.
  - Матка Бозка Ченстоховска! Гжесь! Ну и зачем мы во все это ввязались? - недоуменно спросил Кос, разглядывая большого пса, которого они стащили с убитого анархиста. - Я понимаю, что такие преступления оставлять безнаказанными нельзя, - добавил он, старательно отводя взгляд от оголенных женских ног, - но все же...
  - А что нам оставалось делать? - резонно заметил Пресс. - Смотреть?
  Тут их внимание привлек непонятный звук из-под опрокинутой будки. Осторожно подойдя к ней, поляки приподняли плохо закрепленное сооружение, из-под которого прямо под ноги Янека выполз большой пушистый комок.
  - Щенок, - прокомментировал Гжегошь.
  - Спасибо, пан поручник, за объяснение. А то я никак не мог понять, что это, - ответил Янек и подхватил сравнительно небольшого, но уже тяжелого щенка на руки. Тот тявкнул и лизнул опешившего офицера в нос.
  - Признал. Придется теперь тебе стать его мамой... и папой, - пошутил Пресс.
  В это время во двор вошли несколько командиров сто одиннадцатой бригады...
  
  Средиземное море. Пароход 'Ниссирос'
  
  Старый греческий пароход конечно ничем не напоминал роскошные лайнеры, боровшиеся за 'голубую ленту', но для побывавших на фронте поляков и его каюты казались верхом роскоши. К тому же и выбирать было не из чего. Недавние нападения неизвестных подводных лодок, потопивших несколько нейтральных судов, резко сократили количество торговых судов в портах Испании. Вот и пришлось нашим друзьям выбирать из того, что осталось. И выбирать быстро, так как анархисты, недовольные их оправданием, шли по следу четырех поляков. Конечно, друзья могли и постоять за себя, но это означало новые трупы, которых, по мнению республиканцев, и так в этом деле было слишком много.
  Поэтому сейчас 'мушкетеры' сидели на палубе, с улыбкой наблюдая за попытками щенка поймать солнечный зайчик, отражающийся от иллюминатора, и вспоминали. К прибытию решено было составить толковый обзор всего, что они видели, с выводами и предложениями по реформе бронетанковых войск. Предложил это Атос, а Ярош горячо поддержал.
  - Панове, нам в любом случае не избежать неприятностей. Но если мы сумеем написать грамотный обзор, да еще с выводами, их будет намного меньше.
  Все с этим немедленно согласились и теперь вместо отдыха разбирали бои и вспоминали наиболее интересные с тактической точки зрения эпизоды.
  - Так есть. Записал. Что дальше? - Атос, закончив описание еще одного эпизода, приподнялся с шезлонга и осмотрелся вокруг, одновременно растирая онемевшие пальцы. - Янек, а твой Рыжий за борт не свалится? - спросил он, показывая на изрядно за это время подросшего щенка, который, встав на задние лапы и оперевшись передними о фальшборт как раз собирался облаять наглых чаек, стремительно проносящихся над кораблем почти у него под носом.
  - Не должен, - ответил Януш, но на всякий случай кликнул пса к себе. Тот, рявкнув в сторону птиц для порядка, неторопливо поковылял по палубе к друзьям.
  - Лежи-ка здесь, - прижав рукой подбежавшего щенка, заставляя его лечь рядом со своим шезлонгом, приказал Ян. - Ладно, не отвлекайся. Что у нас дальше?
  - А бой у высоты... как ее... вспомнил, шестьсот семьдесят, - напомнил Ярош.
  - Диктуйте..., - со вздохом опускаясь в шезлонг, скомандовал Арцишевский...
  Положение складывалось, как в той русской пословице, 'хуже губернаторского'. Три их танка и неполный, потрепанный в предыдущих боях, батальон пехоты против не менее четырех-пяти батальонов, до трех батарей артиллерии, в том числе одной - тяжелой, как минимум калибром в сто миллиметров, и пятерки немецких танков. Причем, судя по ведущемуся ими на ходу огню - перевооруженных на пушки. Мелкокалиберные, но от этого не менее опасные.
  - Что будем делать? - Ольгерд выглядел совершенно спокойным, лишь слегка побледневшие щеки выдавали волнение. Некоторое время все молчали, пригнувшись и пережидая очередной обстрел. Но едва грохот канонады стих Гжегошь, победно оглядевшись, высказался.
  - Коррида, панове!
  - А ведь точно, пся крев! - поддержал его Янек.
  Не понял только Атос, о чем и высказался, мало соблюдая правила приличия.
  - Чего тут неясного, - оживился Ярош. - Используем мой танк и пехоту как пикадоров, а вы нанесете 'удар мулетой' с фланга.
  - А артиллерия?
  - Погодите, есть еще идея, - сегодня Пресс был в ударе. Ставим машины на склоне вон той высотки, а я расположусь вот здесь с телефоном. Вы тоже телефониста возьмете и будете стрелять навесным с моей корректировкой.
  - А что, панове, может получиться, - тут же оценил красоту предложенного решения Ольгерд. - За счет наклона получим возможность стрелять по вон тем батареям на полуоткрытых позициях. Делаем два-три залпа и разбегаемся. Я встаю вот здесь, а вы за вершиной 620. Как только противник нас сбивает с высоты 670, вы атакуете ему во фланг. Постарайтесь добить все, что останется к тому времени от легких батарей. Все ясно? Вперед!
  - Договорились, панове! - Гжесь, подозвав переводчика, уже объяснял через него общую идею комбату испанцев, а остальные, не дожидаясь конца этих переговоров побежали к спрятанным в небольшой рощице машинам.
  Взревели моторы, три трехбашенных гиганта устремились к соседней высотке, к которой уже бежали двое связистов, на бегу разматывая черную нитку кабеля с катушки, висящей за плечами одного из них.
  Меньше чем через четверть часа грохнул первый залп. За это время имевшаяся в батальоне тридцатисемимиллиметровка успела поджечь один из неосторожно приблизившихся немецких танков. По обнаруженной пушке отстрелялись обе батареи легких орудий, а тяжелые продолжали обстреливать позиции пехоты. Республиканцы уже были готовы бежать, устрашенные видом столь легко расстрелянного расчета и разбитой пушки, но раздавшиеся из-за спины залпы удержали их на месте. Еще больше их обрадовали разрывы на позициях легких батарей фалангистов. Тем более что после нескольких разорвавшихся вблизи орудий фалангистов снарядов, вся их артиллерия открыла огонь по неожиданно появившейся республиканской артиллерии.
  А та сначала замолчала, а затем стала отвечать с неожиданных точек позади позиций пехоты одним орудием. Расслышавшая рев танкового мотора пехота республиканцев приободрилась и сама открыла огонь по фалангистам. Обстреливаемые франкисты, разъяренные неожиданным сопротивлением, отстреливались ожесточенно и как только кочующее орудие и два из трех пулеметов республиканцев замолчали, устремились в атаку. Впереди ползли три танка, постреливая очередями по окопам и не давая поднять головы, за ними с ревом бежали цепи пехоты, в промежутки между цепями било несколько пулеметов.
  Республиканцы не выдержали и побежали. Обрадованные франкисты помчались вперед еще быстрее. Казалось, победа была уже в их руках, когда неожиданное появление трех гигантских сухопутных броненосцев превратило ее практически в поражение.
   Стреляя из всех пулеметов и трехдюймовых орудий, две машины снесли левый фланг атакующих, подбили еще один из немецких танков и устремились вперед, к пытавшимся сняться с позиций орудиям. Еще один трехбашенный танк появился с фронта. Обстреляв немцев, которые благоразумно развернулись и на полном ходу покинули поле боя, он прошелся по франкисткой пехоте из пулеметов и устремился вперед...
  - А задумка неплохая получилась, - заметил Атос, нанося на бумагу воспоминания увлекшихся друзей.
  - Да, если бы только не потерянный 'Сармат', - опечалился Янек, которому очень нравился его танк. Подбитый очередью из двадцатимиллиметровки немецкого панцера, танк тогда пришлось взорвать, чтобы он не достался франкистам.
  - Ничего, - утешил друга Ольгерд, - дома нас ждут свои.
  - Но уж такого, как мой 'Сармат' больше не будет, - усмехнулся Кос.
  - Назовешь в честь щенка 'Рыжим', - подначил его Гжегошь.
  - Точно. И гусеницы рыжей краской покрасишь, как твой собак лапы, - засмеялся Ольгерд. И тут же осекся, услышав, каким испуганным тоном кричит впередсмотрящий, показывая куда-то вбок от носа судна.
  - Похоже, панове, приплыли, - спокойно вставая с места, отметил он. - Если я правильно понял, этот грек увидел перископ.
  
  Германия. Берлин
  
  Начало февраля в этом году было каким-то странно холодным. На обычно заполненной людьми площади Вильгельмплатц было пустынно, впрочем, вечернее время и плохая погода вполне объясняли такое положение дел.
  Огромный 'Мерседес' начальника Генерального штаба остановился перед гигантской колоннадой, украшающей фасад новой имперской канцелярии, с правой стороны. С этого крыла здания располагался вход для чинов вермахта. Вход для партийных работников располагался слева. Такое разделение видимо должно было символизировать отделение армии от чисто политических задач. Но пассажиров автомобиля этот вопрос не интересовал, особенно сейчас. Намного более их волновало неожиданно позднее время совещания. Как хорошо знали генерал Бек и его адъютант, в это время фюрер обычно вел так называемые 'разговоры у камина', беседуя обо всем на свете со своими гостями. Неожиданное совещание казалось предвестником столь же внезапных неблагоприятных событий. Поэтому, выходя из машины, генерал внимательно осмотрелся. Заметив стоящие в отдалении лимузины, он мрачно кивнул головой. 'Похоже, 'этот ефрейтор' все же решил присоединить свою бывшую родину к Великой Германии. Игнорируя при этом все заключенные ранее международные договора. Конечно, несколько раз ему удалось совершить подобные выходки, и все западные страны ограничились лишь формальными протестами. Но сколько можно испытывать их терпение? Неужели Британия и Франция снова стерпят очередную провокацию этого парвеню? Смешно. Ефрейтор - верховный главнокомандующий и будет решать военные вопросы, а настоящие профессионалы отстранены под надуманными обвинениями. Разве такое мы планировали?'
  Пройдя через тяжелые дубовые двери мимо салютующей охраны, генерал и его адъютант оказались в огромном вестибюле с высоким потолком. Несмотря на развешанные по стенам картины и гобелены, ковры на полу и довольно яркое освещение, он произвел на входящих мрачное впечатление. Возможно, виной тому настроение самого генерала, невольно передающееся его адъютанту, а может быть виноваты в этом были несколько десятков эсэсовцев в парадной форме, расположившиеся рядом с дежурным офицером.
  Офицер, преисполненный важности, словно бы знающий о совещании нечто, неизвестное гостям, отметил их в списке и предложил адъютанту пройти в комнату отдыха, а начальнику Генерального Штаба - в Малую Гостиную.
  Войдя и поздоровавшись со всеми, Бек занял место рядом с фон Браухичем. Действительно в небольшом помещении присутствовали в основном военные - командующие армией, авиацией и их начальники штабов. Отсутствовало командование флота, но вместо него сидел новый министр иностранных дел Риббентроп с одним из сотрудников. Генерал присмотрелся к дипломату и мысленно поздравил себя с правильными выводами. Этот человек, фамилии которого Бек не помнил (зачем начальнику генштаба знать всех этих шпаков по фамилиям?), руководил как раз австрийским отделом МИД.
  Едва генерал уселся, как все, и он в том числе, встали, приветствуя вошедшего главу государства. Сегодня фюрер и рейхсканцлер выглядел веселым и самоуверенным, как никогда ранее.
  - Господа, - начал он спокойно, но с повелительной интонацией в голосе, - я решил выполнить свою историческую миссию, предписанную провидением. Австрийские власти проводят враждебную нам политику. Разве допустимо оставаться в Лиге Наций после ухода из нее Германии? Австрия ничего не делает, чтобы помочь Германии. Вся история Австрии всегда была и будет сплошной изменой делу германской расы. И я теперь могу сказать вам в лицо, что я твердо намерен с этим покончить, - продолжил Гитлер. - Германский рейх - великая держава, и никто не поднимет голоса, если она урегулирует свои пограничные проблемы Германия, как отчизна всех немцев должна и обязана присоединить к себе Австрию. И мы с вами, господа сделаем это! Двенадцатого числа, как вам известно, в Берлин для переговоров прибывает канцлер Шушниг. Для обеспечения успешного решения всех вставших между нами проблем я приказываю начать предварительную подготовку к выполнению плана 'Отто'. Вы в чем-то сомневаетесь, господин Бек? - неожиданно бросил он.
  - Господин рейхсканцлер, я опасаюсь, что наши действия вызовут ответную реакцию держав, заинтересованных в сохранении существующего порядка, - смело ответил поднявшийся генерал. Гитлер презрительно усмехнулся.
   - Я уверен, что ради защиты мнимого суверенитета Австрии никто и пальцем не пошевелит - ни Италия, ни Англия, ни Франция. Не так ли, господин Риббентроп?
  Вскочивший со стула министр иностранных дел начал путано и многословно говорить, поддерживая точку зрения Гитлера. Бек тяжело опустился на стул, согласно кивая и думая про себя, что ему никак не объяснить этим тупицам, ведущим страну в пропасть, истинного положения дел.
  Совещание продолжалось недолго. Кейтель, как начальник Главного Штаба, сразу после окончания речи Гитлера зачитал приказ о начале предварительных мероприятий по плану. На этом обсуждение закончилось.
  На следующий день в шестнадцать часов к начальнику генерального штаба сухопутных сил генералу Беку был вызван генерал Гудериан. В совершенно секретном порядке Бек сообщил генералу, что Гитлера обуревает идея о присоединении Австрии к рейху и что поэтому некоторым соединениям следует считаться с возможностью принять участие в походе.
  - Вам придется снова принять командование своей старой второй танковой дивизией, - сказал Гейнцу Бек.
  Гудериан обратил его внимание на тот факт, что Фейель является весьма способным генералом и будет болезненно реагировать на это назначение, на что Бек ответил.
  - В таком случае вы должны будете командовать всеми моторизованными частями, выделенными для участия в походе.
  Гудериан предложил привести в боеготовность штаб шестнадцатого армейского корпуса, подчинив ему, помимо второй танковой дивизии, еще одно соединение. Бек согласился выделить полк лейб-штандарт СС 'Адольф Гитлер', который также должен был участвовать в походе на Австрию.
  Прощаясь со Гейнцем, Бек заметил.
  - Если хотят вообще осуществить аншлюс, то сейчас для этого наиболее благоприятный момент.
  
  Польша. Варшава
  
  Четыре идущих по улице офицера в новой, с иголочки, парадной форме привлекали внимание прохожих. Привычные к виду военных на улицах, варшавяне сразу отмечали необычно глубокий ровный загар на лицах четверки, бегущую рядом неизвестной породы собаку и необычную походку. Четверка шла так, как обычно ходят моряки, несмотря на свои вполне сухопутные мундиры и значки, указывающие на принадлежность к танковым войскам. Кроме этих, может и не слишком бросающихся в глаза невнимательным наблюдателям моментов, было еще нечто, что привлекало большинство взоров - новенькие, словно только что врученные серебряные кресты 'Виртути Милитари'. Высшая воинская награда Республики Польской, врученная в мирное время, к тому же настолько молодым офицерам, причем не элитной кавалерии, вызывала недоумение у знатоков и интерес у прочих наблюдателей.
  Между тем, четверка друзей, занятая разговором, не обращала внимания на прохожих. За исключением красивых паненок, конечно, которых первым замечал, как всегда, Атос. Но и он сегодня ограничивался только подмигиванием на ходу. Потому что друзья торопились на встречу со старым другом и однокашником Янека. Майор Братный, как ходили слухи, был сейчас в любимчиках как у президента Мосцицкого, так и вождя армии маршала Рыдз-Смиглы. Так что встретиться с ним друзьям, только вчера награжденным самим командующим бронетанковыми силами настоящими боевыми орденами, было не просто интересно, но и весьма полезно для дальнейшей карьеры.
  Швейцар, в расшитой золотыми позументами ливрее, слегка поклонившись, открыл перед четырьмя офицерами дверь в ресторан. На собаку, смело проскочившую вслед за хозяином, он покосился с недовольным видом, и открыл было рот. Но тут же, получив от Ольгерда десять злотых, сделал вид, что ничего не заметил.
  Роман встретил всех четверых, стоя у столика. Поздравил с наградами. Тут же, словно из ниоткуда, появился официант с бутылкой 'Вдовы Клико' в серебряном ведерке.
  Пока друзья размешались за столом, официант аккуратно раскупорил бутылку и разлил пенящуюся жидкость по бокалам.
  - За награды и храбрецов! - встав, продекламировал Братный.
  Друзья встали, под восхищенными и удивленными взглядами присутствующих, и дружно выпили шампанского. Присев, в ожидании горячего выпили еще по рюмке 'Выборовой', закусили и начали неторопливый разговор.
  - Как же вы спаслись? - спросил, закусив, Роман, одновременно протягивая сидящему рядом Ольгерду сигарету.
  - Это было как в приключенческом кино. Самое главное, что нас спасло, это полезная привычка танкиста быстро реагировать на приближающуюся опасность. То есть бронебойный снаряд еще полметра до танка не долетел, а мы уже в канаве. Понимаете? Как только мы услышали про перископ, так сразу побежали к лодке. И успели. Практически одни из всего экипажа и пассажиров корабля. Наша лодка как раз коснулась воды, когда два взрыва разнесли корабль. Он затонул так быстро, что больше никто не спасся. Мы с трудом удержали свою шлюпку, залитую водой после взрыва, от затопления и сумели выгрести подальше от воронки, в которую затянуло остатки нашего судна, - он помолчал, смочив горло глотком водки, потом продолжил. - Остальное совсем неинтересно. Несколько дней болтались по морю, словно лед в проруби. Уже прикидывали, что будем есть и пить, когда запасы закончатся, когда нас подобрал итальянский пароход. Повезло, можно сказать. Они доставили нас в Неаполь, а там пришлось потратить несколько дней на то, чтобы пробиться к нашему консулу. Потом нас переправили в Рим, в посольство. Ну, а дальше вам должно быть хорошо известно, пан Братный.
  - Да, про переговоры с итальянцами я знаю. Знаю даже, из-за чего они так на вас взъелись, - он улыбнулся и предложил всем наполнить рюмки. - Не стоило так откровенно рассказывать всем журналистам подряд, что вы видели рубку подводной лодки и ее название.
  - Да, тут мы им немного помешали, - улыбнулся Ольгерд. - Говорят, был небольшой международный скандал?
  - Да, особенно старались большевики и англичане. У них с итальянцами до того были неплохие отношения, но как раз в то время и в тех водах пропало несколько пароходов. Так что Муссолини пришлось попотеть, объясняя, что он совершенно ничего не знает и что никакие итальянские подводные лодки в этот день в море не выходили. - Роман улыбнулся. - А впрочем... Выпьем лучше за вашу удачу!
  Выпили. Официанты поднесли горячее и друзья сосредоточились на обеде.
  Зато на квартире Братного друзья разговорились и беседовали почти до утра. Обсудили все, от тактики танковых войск в Испании, до предстоящей возможной войны с Россией или Германией.
  
  Австрия. Линц и Вена
  
  Несмотря на все старания, экипажу Макса Отто Шрамма не удалось перейти границу точно в восемь часов утра, как предписывалось приказом. Было уже девять часов, когда первые подразделения второй танковой дивизии, двинулись вперед, радостно встречаемые австрийским населением. Авангард дивизии состоял из пятого корнвестгеймского и седьмого мюнхенского моторизованных разведывательных батальонов, а также второго киссингенского мотоциклетно-стрелкового батальона, усиленных танками. Этот авангард около полудня быстро миновал Линц и начал продвигаться дальше в направлении на Санкт-Пельтен.
  Танк Шрамма следовал впереди главных сил второй танковой дивизии, сразу за штабным автомобилем, в котором ехал командир дивизии - генерал Гудериан. Украшенный флажками и зелеными ветками, танк бодро, без единой поломки, катил вперед по дороге. При этом двигатель, с которым сам Макс и его механик-водитель Дитрих Ботмер возились три предыдущих дня, работал как часы.
  Население, видя, что немецкие войска идут мирно, встречало колонну радостными приветствиями, сбегаясь к дороге отовсюду. На обочинах дорог стояли старые солдаты - участники первой мировой войны с боевыми орденами на груди и криками приветствовали проходящие танки. Девушки и женщины радостно крича, бросали в проезжающие танки тяжелые букеты, от которых приходилось уворачиваться на ходу. Макс в ответ приветственно махал стоящим вдоль дороги австрийцам, не забывая подавать команды мехводу и следить за штабной легковушкой и состоянием дороги. Несколько раз, проезжая мимо, он замечал остановившиеся у обочины неисправные танки. Выбравшиеся из них танкисты, явно, но неслышно для Шрамма, ругаясь, принимались за ремонт.
  На каждой остановке жители закидывали автомобили и танки цветами, а экипажи и солдат снабжали продуктами. Повсюду можно было видеть рукопожатия, объятия, слезы радости.
  Войска, растянувшись длинной кишкой, медленно двигались, а точнее протискивались по единственной дороге, шедшей через Линц. Чуть позднее полдня танк Шрамма, следуя в кильватере штабного автомобиля, тоже прогрохотал гусеницами по брусчатке города, в котором их ждал короткий отдых и обед.
  Гудериан, также воспользовавшийся возможностью отдохнуть и подкрепится, отдал приказ готовится к маршу, чтобы следовать дальше на Санкт-Пельтен. Одним из первых услышавший приказ, Отто только собирался забраться в танк, как увидел небольшой кортеж автомобилей, выехавших навстречу колонне. Из первой машины вышел рейхсфюрер СС Гиммлер. Его сопровождали двое, по внешнему виду официальных лиц, которыми, как позднее узнал Макс, были австрийские министры Зейс-Инкварт и фон Глайзе-Хорстенау. Они сообщили Гудериану, что к пятнадцати часам в Линц должен прибыть фюрер. Шрамм услышал, как рейсхфюрер просил генерала организовать оцепление дороги, по которой он проедет, а также рыночной площади. Гудериан тут же приказал авангарду остановиться в Санкт-Пельтене, а оцепление улиц и площади организовать подразделениям главных сил. Танки оставались на месте, чему Макс отнюдь не обрадовался - он надеялся увидеть Гитлера...
  В этом оцеплении, как позднее узнал Шрамм, добровольное участие принимали также подразделения местного австрийского гарнизона. Около шестидесяти тысяч человек быстро заполнили прилегающие улицы и площадь. Массы народа были охвачены невиданным воодушевлением. Прибытие Гитлера затянулось до наступления темноты. Гудериан, в сопровождении адъютанта и нескольких командиров танков, среди которых неожиданно для него, оказался и Макс, встретил фюрера на окраине. Так что Шрамм своими глазами увидел триумфальный въезд фюрера в город. Затем Гитлер с балкона ратуши произнес речь, которую Шрамм имел честь выслушать. Никогда ему не приходилось испытывать такого воодушевления. Закончив речь, Гитлер навестил нескольких раненых, пострадавших в стычках, которые имели место до аншлюса. А затем направился в отель, куда вслед за ним отправился и Гудериан.
  Около девяти часов вечера Гудериан оставил Линц и в полночь уже был в Санкт-Пельтене, откуда в голове авангарда генерал направился на Вену.
  Остальные части дивизии двинулись за ним из Линца. Погода испортилась, началась сильная метель и танки с машинами медленно, почти ощупью, двигались по узкой дороге к столице Австрии. В Вене только что закончилось большое факельное шествие, устроенное в честь аншлюсса. Улицы были заполнены празднично настроенными жителями. Неудивительно, что появление немецких солдат вызвало бурное ликование. В присутствии командира венской дивизии австрийской армии генерала Штумпфля авангард прошел торжественным маршем мимо здания оперы под звуки австрийского военного оркестра.
  Едва это импровизированный парад закончился, на окраине Вены появились головные танки основных сил. Первым в колонне по-прежнему шел танк Шрамма. Не зря он и его механик-водитель потратили столько времени на обслуживание своей машины. Она оказалась в числе тех двух третей техники, что дошла до пункта назначения без поломок. При появлении боевой техники с крестами на башнях всех снова охватил бурный восторг. Шрамм едва успел вылезти из танка, как его подхватили и понесли на руках до казармы. А как только его опустили на землю, как почти всё его лицо оказалось покрыто отметками губной помады от поцелуев восторженных девушек.
  
  Польша. Варшава
  
  Майор Братный осторожно выглянул в дверной проем и удовлетворенно кивнул головой.
  - Так есть, - доложил он президенту и маршалу. Сидящие в креслах Мосцицкий и Рыдз дружно отсалютовали ему бокалами и тотчас отставили их в сторону.
  - Роман, докладывайте, - предложил Смиглы, доставая из хьюмидора сигару.
  - Панове, как вы уже знаете, вчера я посещал наш германский отдел Бюро Шифров.
  - Это в Кабатском лесу? - поинтересовался Мосцицкий.
  - Так есть, пан Игнацы, - ответил Братный.
  - Очень интересно, продолжайте, - президент тоже потянулся за сигарой.
  - В настоящее время, - Роман с вожделением посмотрел на сигары, но решил, что курить и докладывать одновременно - не слишком удачная идея, - расшифровывается 75% немецких сообщений, а со слов Реевского , при незначительном увеличении числа сотрудников, это число легко можно было увеличить до 90%. У меня есть другое предложение. Помните, в конце прошлого года мы закупили в США несколько табуляторов фирмы IBM? Почему бы не передать несколько таких машин и обученных на них работать специалистов в Пыры? На мой взгляд, эти машины ничем не хуже, чем разрабатываемые в настоящее время 'бомбы' Реевского из шести коммерческих шифровальных машин и могут использоваться для облегчения расчетов по методу Генрика Зикальского , с которым я ознакомил вас в прошлый раз.
  Мало что понявший в прошлых объяснениях Романа Смиглы лишь утвердительно кивнул, а заинтересовавшийся подробностями президент еще несколько минут расспрашивал Романа о табуляторах и прочих малоинтересных маршалу Польши вещах.
  - Решено, - утвердил Игнатий предложение майора. - Сведения о решениях немецкого командования и правительства, сразу после того, как они отданы, необходимы нам как воздух. Так что действуйте, Роман. Необходимые распоряжения мы с Эдвардом отдадим немедленно по окончании беседы.
  - Так, - лаконично подтвердил Рыдз, окутываясь дымом, - давайте перейдем к текущим вопросам. Что у нас с чехами?
  - Переговоры между представителем Войцеховского и моим адъютантом проходят успешно. Запланировано, что с началом кризиса будет сформирована группа по согласованию действий наших вооруженных сил. Как у вас, Игнатий?
  - Почти так же. Как вы знаете, я вынужден был действовать через своего личного представителя. К сожалению, до начала кризиса встретиться с президентом Ходжей ему не удалось, при этом были частично дезавуированы наши переговоры. Но, как я знаю, об истинном содержании разговоров пана Ходжи и пана Венявы-Длугошевского пока неизвестно никому.
  Смиглы, который недолюбливал генерала Длугошевского за длинный язык, поморщился, но промолчал, не желая очередной раз ставить под удар хрупкое согласие, позволяющее вести согласованную политику.
  - Пока все идет точно по известному нам сценарию, - поспешил изменить тему разговора Роман. - Присоединение Австрии и Судетский кризис...
  - Но какой же лицемер этот пан Геринг! Как он меня уверял в полном отсутствии любых планов против Чехословакии, как искренне предлагал вступление в Антикоминтерновский пакт! И при этом избегал ответа на любые вопросы по Данцигу, - Мосцицкий все же не до конца верил в коварство своего 'друга по охотничьим забавам'.
  - Не обращай внимания. Язык дан политику чтобы маскировать его планы, - высказав эту банальность, Смиглы отложил практически выкуренную сигару и отметил, глядя на висящую на стене карту Европы. - А вот чехам я не завидую. После захвата Австрии, швабы стратегически обошли их замечательные укрепления в Судетах. Извини, Игнатий, но я хотел бы немного поговорить о своих проблемах.
  - О чем конкретно, Эдвард?
  - Какими силами располагают немцы, мы примерно представляем. До трех с половиной миллионов человек, из которых примерно полтора миллиона обученных. До двух миллионов двухсот тысяч в полевых войсках. Танков до полутора тысяч, в том числе около тысячи пулеметных танкеток, три тысячи самолетов и до пятнадцати тысяч орудий всех калибров. Точно планы швабов неизвестны, поэтому мы считаем, что на нашу долю приходится до половины сил.
  - Не преувеличиваешь? Что мы можем им противопоставить? - Мосцицкий явно не ожидал таких цифр.
  - Скорее преуменьшаю, - спокойно ответил Рыдз. - И не такие уж большие силы. Мы имеем полтора миллиона солдат, в том числе миллион в полевых войсках и чехи столько же. По танкам и орудиям мы несколько уступаем, но зато мы имеем превосходство в пушечных и тяжелых танках, а также в тяжелой артиллерии. Что касается авиации, то у нас незначительное превосходство по самолетам первой линии - до полутора тысяч швабских против восьмисот чешских и девятисот наших. Но на то, чтобы поддержать на этом уровне авиацию требуется срочно не менее десяти миллионов злотых.
  - Срочно? - президент даже не вздохнул. Война на пороге, какие могут быть сомнения.
  - В течение трех дней.
  - Выделим. По заказанным станкам ничего нового? - дальнейший разговор проходил строго в деловом ключе и продолжался недолго. Появившийся в курительной комнате секретарь сообщил, что прибыл пан адмирал Унруг, который просит пана президента его принять.
  - Опять будет требовать деньги на флот, - вздохнул Мосцицкий.
  - А позовите его сюда, - приказал Рыдз-Смиглы. - Напомним ему о субординации, - пояснил он собеседникам, когда секретарь вышел.
  - Вы думаете, он столь прямолинеен? - усмехнулся президент. - Сейчас начнет рассказывать об усилении немецкого флота. Или о миллионе членов нашей Морской Лиги, которые просят об укреплении флота с целью проведения колониальной политики.
  - Вошел в строй линкор 'Гнейзенау', - сверившись в записной книжке, доложил Братный.
  - Спасибо, Роман. Пока можете быть свободны, - ответил Рыдз.
  Майор попрощался и вышел в приемную. Едва не столкнувшись со спешащим на встречу контр-адмиралом. Командующий флотом ответил на приветствие Братного с таким видом, словно проглотил лягушку. Зная о его близости к президенту и маршалу и 'любви' к танкам 'Швед' (так прозвали адмирала на флоте за внешность), подозревал, что именно Роман виновен в сокращении расходов на корабли. И относился к Братному соответственно...
  
  VI. Deszcze niespokojne potargaly swiat
  
  Германия. г. Бертехсгаден
  
  Гитлер прогуливался перед своим домом по усыпанной гравием дорожке, вместе с Гальдером и Кейтелем, когда адъютант доложил ему, что Шпеер хотел бы попрощаться. Гитлер обрадовался возможности увидеть своего любимого архитектора и велел немедленно позвать его. Подходя, Шпеер услышал, как Гитлер, в продолжение разговора, произнес: 'Теперь мы показали, на что мы способны. Поверьте моему слову, Кейтель, чешский поход по сравнению со всем предыдущим - всего лишь штабная игра'. В отличном настроении Гитлер попрощался с Альфредом, передавая сердечные приветы его жене, а заодно посулил в самом непродолжительном времени приступить к обсуждению с ним 'новых планов и макетов'.
  - Кто говорит, что я собираюсь начать большую войну, как сделали эти дураки в 1914 году, - продолжил Гитлер, едва Шпеер ушел, - ошибается. Я приму решение о начале операций против Чехословакии, если буду твердо уверен, что подобно тому, как это имело место при оккупации демилитаризованной зоны и вступлении в Австрию, Франция не выступит и Англия поэтому также не вмешается. Разве все наши усилия не направлены к тому, чтобы достичь этого? Люди в большинстве своем совсем лишены воображения... Они слепы к новому, к незнакомым вещам. Даже мысль подчинённых вам, майнен херрен, генералов бесплодна. Они барахтаются в паутине технических знаний. Я предложил Годже свои условия и ему останется только выполнить их. Мир или война - теперь это зависит только от него. Он должен принять наши условия, дать немцам свободу, или мы возьмем ее сами. Я буду первым в строю немецких солдат. Никто не понимает, что лавочники всегда уступают воинам. И эти богемские лавочники, посопротивлявшись для сохранения лица, сдадут нашим воинам свою страну, а французские и английские лавочники охотно им в этом помогут.
  - А не вмешаются русские, литовцы или поляки? - педантичный Гальдер не преминул уточнить вводные для составления очередного варианта плана 'Грюн/Рот'.
  - Русских чешские промышленники боятся намного больше, чем нас, - усмехнулся Адольф. - Литовцы ни при каких обстоятельствах не пойдут против политики англичан. А поляки... - фюрер незадолго задумался. - Что хотят эти чокнутые славянские унтерменши, не знают, похоже, даже они сами. На вчерашней встрече Липский заявил Риббентропу, что они готовы поддержать наши требования в обмен на Данциг. Представляете, майнен херрен? Они хотят, чтобы я согласился в обмен на освобождение судетских немцев от тирании богемских славян, отдать под тиранию польских славян данцигских немцев. Недоумки.
  - Таким образом, мы должны учитывать возможность боевых действий с Польшей? - еще раз уточнил Гальдер.
  - Не думаю, - вмешался в разговор Кейтель. - Поляки и чехи враждуют из-за Тешина.
  - Вы правы, Вильгельм, - поддержал главу ОКВ фюрер. - Думаю, что больше, чем на предъявления несуразных требований и попыток надавить на нас в данцигском вопросе они не пойдут. Если мы будем твердо отвечать на их запросы, они не посмеют ничего предпринять. Прикрыть границу от возможных провокаций, вот и все что потребуется от вермахта.
  - Я понял, - ответил Гальдер.
  - Очень хорошо, майнен херрен. Прощаюсь с вами до ужина, - Гитлер ласково улыбнулся генералам, распрощался и продолжил прогулку в одиночестве, любуясь окружающим пейзажем и дыша свежим воздухом. При этом он вспоминал переданный ему ответ министра иностранных дел Англии. Его личный помощник, капитан Ф.Видеман отвез в Лондон и вручил Галифаксу 'личное послание' премьер-министру Н.Чемберлену, содержащее предложения по урегулированию чехословацкого вопроса. Принимая послание, Галифакс ответил капитану: 'Передайте ему, что я надеюсь дожить до момента, когда осуществится главная цель всех моих усилий: увидеть Гитлера вместе с королем Англии на балконе Букингемского дворца...'
  Уходящие в сторону выхода из сада генералы тоже думали, каждый о своем. Кейтель обдумывал, сколько времени идущий рядом с ним начальник Генерального Штаба потратит на внесение изменений в планы и как отнесется к этому фюрер. А Франц Гальдер думал совершенно о другом. Сменивший на посту начальника Генштаба резко протестовавшего против авантюр Гитлера генерала Бека, Гальдер полностью разделял его взгляды на политику Гитлера. Только не проявлял это внешне. И теперь размышлял о необходимых мерах противодействия. Разработанный и принятый план заключался в том, чтобы схватить Гитлера и держать его под арестом, пока власть в государстве не перейдет в новые руки. Предполагалось, что, находясь под арестом, Гитлер согласится на предложенные условия и таким образом передача власти осуществится более или менее легитимным путем. Со временем решится и судьба самого Гитлера. С этой целью Гальдер уже отвел некоторые верные войсковые части и соединения, и теперь оставалось только решить - давать сигнал на выступление или подождать обострения обстановки. Которое, как полагал Франц, неизбежно наступит. 'Стоило только посмотреть на поведение поляков. Они, при всей их безалаберности, ни за что не стали бы выдвигать столь дерзкие требования без учета позиции Франции и, частично, Англии. Зря этот ефрейтор с таким пренебрежением отнесся к столь ясно выраженному сигналу об изменении политики Франции. Не может быть сомнения, что советская дипломатия сделала все возможное в Париже, Лондоне и Праге, чтобы повлиять на соответствующие правительства, и, по-видимому, в соответствии с хорошо известной политикой СССР, посоветовала энергичные действия и твердую позицию в отношении Германии. Кажется ее усилия не прошли даром. Или Даладье и Боннэ с самого начала вели какую-то свою хитрую игру, заманивая Германию в ловушку. А эти хитрые пшеки об этой игре пронюхали' - размышления о важных делах не мешали Францу следить за идущим рядом соседом и когда тот решился наконец задать вопрос, Гальдер мгновенно ему ответил.
  
  СССР. Москва
  
  Хозяин кабинета прошелся вдоль стены, рассматривая развешанные на ней карты, одновременно взмахом руки предлагая замолчавшему докладчику продолжать.
  - ...как я уже упоминал, еще пятнадцатого числа японский поверенный в ультимативной форме передал нам требование своего правительства об отводе наших войск с западного берега озера Хасан. Однако, после того, как ему были предъявлены протоколы Хунчунского соглашения России с Китаем от 1886 года с картой, он вынужден был признать что этот район расположен целиком на советской стороне. Однако посетивший меня двадцатого посол Сигемицу заявил, что японское правительство на основании имеющихся в его распоряжении документов пришло к заключению о принадлежности этого района к Маньчжоу-Го, и в ультимативной форме потребовал 'немедленного отвода советских войск в качестве необходимого условия для внесения успокоения', угрожая применить в противном случае силу. В последующей беседе я отверг эти требования и обосновал историческое право СССР на этот район. После этой встречи мною было дано указание о направлении ноты протеста правительству Японии. В ноте указывалось, что японские притязания на территорию к западу от озера Хасан не подкреплены никакими документальными обоснованиями. При этом отмечалось, что Советский Союз никому не угрожает, но и посягательств на свою территорию не допустит. Никакого ответа на эту ноту получено не было.
  - Хорошо, товарищ Литвинов, теперь мы полностью ознакомлены с, так сказать дипломатической предысторией конфликта. А что нам скажет товарищ Берия?
  - Товарищ Сталин, товарищи! Пограничные части наркомата приняли все доступные меры для недопущения нарушения границы Советского Союза. Начиная с восемнадцатого июля, когда начались массовые пересечения границы 'почтальонами' с письмами, содержащими требования очистить 'маньчжурскую' территорию, были приняты меры по усилению охраны и обороны границы. Высоты Заозерная и Безымянная заняты усиленными нарядами пограничников, организовавшими на них узлы обороны с окопами. На границу был выдвинут взвод роты поддержки. Однако, этот взвод был отозван приказом товарища Блюхера. Организовать оборону силами пограничных застав, личный состав которых составляет всего пятьдесят человек физически невозможно, в результате чего пришлось требовать подкреплений от армейского командования. Которые были даны только позавчера после неоднократных напоминаний из центра. Кроме того, товарищ Блюхер организовал своими силами комиссию по расследованию инцидента, которая якобы установила нарушение нашими пограничниками существующей линии границы на высоте Заозерная...
  - Есть мнение, что этот эпизод нуждается в дополнительном расследовании, поэтому предлагаю пока его не обсуждать, - взмахнув рукой с зажатой в ней трубкой, хозяин кабинета как бы отсек часть рассуждений наркома. - Есть мнение, что первоначально необходимо выслушать товарищей из Наркомата Обороны.
  - Слушаюсь, товарищ Сталин, - маршал Шапошников, поблескивая бритой налысо головой, встал с места и подошел к карте. - В 15.00 29 июля используя в качестве прикрытия туман сопку Безымянную атаковали 2 японских отряда численностью до пехотной роты. На помощь были направлены 2 группы пограничников и рота поддержки 119 стрелкового полка со взводом танков Т-26 под командованием лейтенанта Левченко. Однако наряд пограничников был к тому времени уже уничтожен, а японская пехота, под огнем подошедшего подкрепления, забрав своих раненых и убитых, отошла на свою территорию. Их не преследовали.
   - Какие меры предпринял товарищ Блюхер? - выпустив клуб дыма, спросил Сталин.
  - Маршал Блюхер отдал приказ: 'Японцев, наступающих на нашу территорию в районе севернее высоты Заозерная, немедленно уничтожить на нашей территории, не переходя границу. Обратить внимание на прочное удержание в наших руках этой горы и немедленно принять меры к установлению артиллерии на огневые позиции с задачей преграждения противнику какого бы то ни было продвижения на нашу территорию'. В соответствии с ним организована оборона в данном районе, - Шапошников показал на карте оборонительные позиции, одновременно перечисляя силы обороняющихся.
  - Хорошо. Но, - Сталин еще раз неторопливо затянулся, повернувшись к сидящим за столом. - Товарищ Ворошилов, вы уверены, что наличных сил хватит для успешного отражения наступления японцев?
  - Я считаю, товарищ Сталин, что товарищу Блюхеру на месте виднее, - дипломатично ушел от ответа нарком обороны.
  - А вы, - повернувшись, Сталин показал трубкой на карту, одновременно вглядываясь в лицо начальника Генерального Штаба, - Борис Михайлович, как считаете?
  - Поддерживаю мнение товарища Ворошилова, - столь же дипломатично ответил Шапошников. - Полагаю, товарищ Блюхер владеет обстановкой.
  - Хорошо, - старательно не замечая помрачневшего лица Берии, ответил Сталин. - Садитесь, Борис Михайлович. В ногах, как говорится, правды нет, а есть усталость, - пошутил он, улыбнувшись и тут же снова став совершенно серьезным. - Есть мнение, что товарищи военные правы. А что у нас с Чехо-Словакией? Товарищ Литвинов?
  - Нами предприняты определенные усилия в Лондоне, Париже и Праге, с целью согласования единой позиции по противодействию нацистской агрессии со стороны всех заинтересованных стран. К сожалению, англичане и французы уклоняются от обсуждения конкретных мер, отделываясь общими рассуждениями о желательности мирного решения вопроса. Сделанное мною в мае Боннэ предложение начать переговоры между СССР и Францией по техническим вопросам оказания военной помощи Чехословакии в случае нападения на нее Германии, включая вопрос о проходе советских войск через Румынию и Польшу пока осталось без ответа.
  - А что скажет разведка? - жестом попросив Литвинова замолчать, спросил у Берии Сталин.
  - Получено подтверждение, что действительно в Ютербоге тридцатого мая состоялось секретное совещание генералитета, на котором Гитлер заявил: 'Мое непоколебимое стремление - уничтожить Чехословакию в результате военных действий в самое ближайшее время'. На этом совещании утвержден представленный ОКВ план войны с Чехословакией, а также положение о штабе ОКВ и его полномочиях в военное время. Затем он огласил приказ о проведении операции не позднее 1 октября текущего года. По донесениям из Лондона личный помощник Гитлера капитан Видеман привез в Лондон и вручил министру иностранных дел Галифаксу 'личное послание' Гитлера премьер-министру, содержащее предложения по урегулированию чехословацкого вопроса. Есть непроверенные сведения, что предложения будут англичанами приняты.
  - А что скажет товарищ Ворошилов?
  - Товарищ Сталин, наркомат продолжает выполнять решение Главного Военного Совета о преобразовании Белорусского и Киевского округов в Особые. А также формировании Витебской, Бобруйской, Винницкой, Житомирской и Одесской армейских групп, а также Кавалерийской группы в составе 2-го и 4-го кавкорпусов к первому сентября. Полагаю, что мероприятия могут быть ускорены и закончены не позднее пятнадцатого августа. К этому же сроку будут готовы части авиации особого назначения, предназначенные для передислокации в Чехословакию.
  - Есть мнение, что установленные сроки передвигать не стоит. Но мы хотели бы знать, как решены вопросы с Польшей и Румынией?
  - Поляки категорически не соглашаются на пропуск наших войск и авиации. Румынское правительство через французского посла в Бухаресте дало понять, что 'закроет глаза на пролет советских самолетов на высоте три тысячи метров и выше, поскольку эта высота практически недосягаема для румынской зенитной артиллерии' , - немедленно вступил в разговор Литвинов.
  - Поляки ведут какие-то секретные переговоры с чехословаками, - добавил Берия. - Точные сведения о предмете переговоров получить не удалось. Одновременно они усилили давление на немцев по вопросу Данцига и на Литву, предлагая последним признать аннексию Вильно.
  - Первомайские демонстрации в Польше собрали до полутора миллионов человек под лозунгами защиты республиканской Испании и Чехословакии. Полиция проведению демонстраций не препятствовала, - добавил Литвинов.
  - Получается, что поляки ведут какую-то хитрую игру? Так, товарищи? - окутавшись дымом, Сталин внимательно рассматривал сидящих за столом.
  
  Чехо-Словакия. Недалеко города Хеб.
  
  Командир сводного 'егерского' батальона восьмого Силезского полка майор Павлик внимательно рассматривал в бинокль здание школы, мысленно оценивая занятую бандитами позицию. Результат рекогносцировки не радовал. Почти две дюжины инсургентов, вооруженных примерно десятком винтовок, таким же количеством пистолетов-пулеметов и как минимум парой ручных пулеметов, засели за стенами школьного здания. А община здесь богатая, школа капитальной постройки, стены в полтора-два кирпича. Мало того, что крыша покрыта хорошей черепицей, вместо чердака, судя по окнам, пристроена мансарда. На которой, похоже устроена одна из пулеметных точек. И подходы к школе со всех сторон открыты, от пятисот до шестисот метров чистого поля, даже кустарник редкий, не укроешься. 'Неплохо устроился Дракула со своими бандитами' - подумал Карел, - 'черти бы побрали этого любителя английской словесности'. Он еще раз взглянул в бинокль на несколько лежащих тел - следы неудачной атаки первой роты. Выбить гейнлейновцев прямой атакой можно, но только если не бояться больших потерь. Вот на это недавно произведенный майор пойти не только не хотел, но и не мог. Командование полка до сих пор относилось к его кандидатуре настороженно. Не помогло ни изменение отношение к службе после развода с женой, ни даже прямое покровительство генерала Войцеховского. Чин майора, и тот дали только недавно, после назначения на сводный батальон. И никакого сомнения, что полковник Элиаш воспользуется малейшей оплошностью, чтобы наказать новоиспеченного генеральского любимчика по полной программе. Кроме того, терять настоящих бойцов, добровольно вызвавшихся служить в самой опасной, по настоящему боевой части, Карелу не хотелось, поэтому он и не спешил принимать решение. Окружившие школу две роты егерского батальона насчитывали всего сто восемьдесят пехотинцев. Пехоту поддерживала пулеметная рота, но тоже не полного состава. Два восьмидесятимиллиметровых миномета, имевшихся на ее вооружении, снабженные только легкими минами, уничтожили бы бандитов в несколько залпов. Но... только на открытой местности. Для поражения здания нужны были шестикилограммовые фугасные мины. А их в распоряжении майора не было. Можно было вызвать артиллерию, однако Карел сомневался, что она появится раньше завтрашнего дня. Пока согласуют, пока отдадут приказ, пока артиллеристы соберутся... придется ждать ночь. Однако эта группа уже не первый раз ускользала из полного окружения. Павлик не хотел дать им не малейшего шанса избежать заслуженного возмездия, особенно пользуясь ночной темнотой. Пулеметы... майор мысленно обругал себя последними словами.
  'Как он, пулеметчик, мог забыть самое важное!' При формировании батальона вооружение выдавали в основном сверхштатное или которое не жалко. Именно поэтому его егеря были наполовину вооружены пистолетами-пулеметами ЗК-323, а в пулеметной роте, кроме трех старых немецких станковых пулеметов MG.08 были и два новых, но не принятых на вооружение армии, крупнокалиберных ZB-60. Надо только уточнить, где они сейчас. При выходе из казарм они точно были на повозках.
  - Иржи, вызови поручика Филипа.
  - Есть, пан майор! - пренебрегая свистом пуль, молодцевато вытянулся денщик. И тут же исчез за кустами.
  - Пан майор, поручик Филип по вашему приказанию прибыл!
  - Войтех, где у нас те игрушки, которые мы получили из арсенала завода в Брно? - жестом отправив денщика на наблюдательный пост, спросил майор.
  - Пятнадцатимиллиметровки, пан майор? - уточнил поручик. - На позиции. Один на левом фланге, вон в тех кустах, второй прямо за нами.
  - Как полагаешь, они справятся со стенкой в два кирпича? - майор Павлик никогда не боялся советоваться с подчиненными. С умными профессионалами, естественно. Поручик как раз к таким относился.
  - Так точно, пан майор! - с энтузиазмом отозвался Войтех. - Хотел вам предложить...
  - Я уже сам догадался, - улыбнулся Павлик. К своим недавним сослуживцам по двенадцатой пулеметной роте он относился намного лучше, чем к своей бывшей жене. - Значит, говорите, один пулемет бьет фронтально, а второй - Косоприцельным огнем? Иржи!
  - Я, пан майор.
  - Находишь капитанов Земана и Соботку, и передашь, чтобы тщательнее укрыли солдат. Через, - майор посмотрел на часы, - четверть часа откроют огонь пулеметчики. Из пятнадцатимиллиметровок. Понял?
  - Так точно, пан майор. Бегу...
  Еще через час здание школы вблизи напоминало дуршлаг, тот самый, который используют хозяйки на кухне. Бронебойные пули прошивали насквозь кирпичные стены, тела, парты и все остальное, что попадало по пути. Кроме пуль, укрывшихся в школе боевиков поражали летящие во все стороны осколки кирпича и щепки, от которых укрыться было еще сложнее, чем от основного огня. Именно поэтому всего час стрельбы короткими очередями и несколько израсходованных лент полностью подавили всякие попытки сопротивления. Несколько уцелевших израненных бандитов сдались, а остальные... изуродованные тела и их фрагменты вытаскивали на поляну перед школой. Собиравшие их солдаты выглядели совсем нерадостно. Некоторых рвало. Не удержался и отошел на некоторое время в кусты и поручик Войтех, за компанию с прибывшим из Хеба полицейским комиссаром и двумя субалтернами из роты капитана Соботки. Остальные офицеры сдерживали свои чувства, хотя кое-кто выглядел белее свежевыпавшего снега.
  Когда уже начинало темнеть, а нескольких задержанных бандитов усадили в полицейские машины для перевозки в тюрьму, к школе подъехал настоящий кортеж. Несколько полицейских машин, пара 'шкод' и подлинный аристократический 'роллс-ройс'.
  - Еще только этих нам не хватало, - сплюнул майор, всегда тщательно следивший за политическими новостями.
  - Кто это, пан майор? - спросил капитан Соботка, отвлекшись от созерцания складываемого из кусков тела предполагаемого главы банды, остзейского немца, известного под кличкой Дракула-восемь-восемь.
  - Миссия лорда Рансимена, чтоб ее дьявол уволок, - лицо Павлик перекосилось, словно ему пришлось сжевать целый лимон. - Англичане уверяют, что приехали примирить нас с немцами. С этими... - и он указал на только что появившегося солдата, несущего искореженный попаданием пули ручной пулемет и две винтовки.
   - Будет большой скандал, - констатировал Соботка. - Эти островитяне раздуют такое... Не посмотрят на то, что бандиты убили двоих полицейских и взорвали стрелку на железной дороге.
  - Да уж, - вздохнул поручик. - Если о двоих убитых при нападении на полицейский участок в городе до сих пор во всех газетах пишут, то уж о нас теперь такого понарисуют, что только держись.
  - Успокоились, панове. Всем молчать, в разговор вступать только с моего разрешения, - глядя на подходящую толпу штатских, скомандовал майор.
  
  Великобритания. Лондон.
  
  Горящий в камине огонь, коньяк и виски в бокалах, сигарный дым... Казалось, трое джентльменов собрались в клубе, чтобы приятно провести время. Но какая-то неуловимая атмосфера, присущая скорее государственному заведению, чем месту отдыха и озабоченные лица присутствующих противоречили этому впечатлению. Что было бы неудивительно, если уточнить адрес встречи. Даунинг-стрит, десять известен всему миру как резиденция премьер-министра правительства Его Величества Короля Великобритании. Компанию хозяину кабинета, премьер-министру Артуру Невиллу Чемберлену составляли два не менее почтенных господина - только что вернувшийся из дикой восточной Богемии лорд Рансимен и министр иностранных дел лорд Галифакс.
  - Джентльмены, я полагаю, мы можем приступить к обсуждению, - отставив в сторону бокал, заметил Галифакс.
  - Да, давайте начнем, - кивнул Чемберлен, очнувшись от размышлений, - Извините, милорды, но послание Адольфа Гитлера меня крайне встревожило и заинтересовало. Он что-нибудь передавал на словах?
  - Да, - вступил разговор Рансимен, - канцлер Германии утверждает, что Советский Союз, воспользовавшись нашей с Францией слабостью, серьезно укрепил свои позиции в Чехословакии, подталкивая ее к войне с Германией. Он выглядел очень уставшим и встревоженным.
  - Вот как? - непритворно удивился Артур Нэвил Чемберлен. - Неожиданный довод. Мне помнится, это именно Гитлер публично заявлял о том, что Германия должна силой оружия защитить немцев в Судетах.
  - Говорил, - кивнул лорд Рансимен.- И повторяет это постоянно.
  - Тогда почему он считает, что именно Чехословакия стремится к войне с Германией?
  - Потому что Прага не уступает справедливым требованиям Берлина. Я, как вам, джентльмены, известно, посещал Судетскую область чтобы лично наблюдать происходящее там. Я видел, что обитатели тех мест живут фактически на военном положении. Причем вся его тяжесть направлена именно против жителей немецкой национальности. Можно констатировать, что чем больше Берлин пытается договориться с Прагой, тем сильнее чехи попирают права немецкого населения.
  - Вы можете озвучить конкретные примеры, милорд? - заинтересованно спросил Галифакс.
  - Например, введен запрет на пересечение границы жителям приграничных территорий без особого разрешения администрации. А все жители, которые желают из приграничной полосы посетить по своим делам иные районы Чехословакии должны отмечаться у местной администрации и получать специальные документы.
  - Варварство какое-то, - проворчал Чемберлен.
  - Это еще не самое страшное, сэр. Чехи недавно официально ввели военное положение и комендантский час в некоторых районах, а также запрет на нахождение там иностранных граждан. Мы сумели посетить один из таких районов и видели, как специальная часть армии, так называемый егерский батальон, расстрелял из тяжелых пулеметов местную школу, в которой пытались укрыться лица, протестовавшие против чешского деспотизма.
  - То есть, вы хотите сказать, расстреляла безоружных демонстрантов?
  - Не могу утверждать это с полным основанием, сэр, мы появились уж после того, как школа была обстреляна, и чехи вытащили из нее убитых. Рядом с ними каратели положили якобы найденное при них оружие. Но по моим данным, убитых у егерей не было, что служит косвенным доказательством, что все не так однозначно.
  - Помнится, кроме немцев, какие-то претензии к чехам имели и поляки? - поспешил уйти от скользкой темы Чемберлен
  - Да, они претендовали на Тешинскую область, в которой примерно треть населения составляют поляки. Кроме того, к Чехо-Словакии имеют претензии венгры, - поспешил на помощь его лордству Галифакс.
  - Эти обломки Дунайской империи могут претендовать только на то, что мы их не заметим, - поморщился Рансимен.
  - Варшава собирается поддержать решение Тешинского вопроса силой оружия? - снова перевел разговор Чемберлен.
  - Нет, - с недовольным видом ответил лорд Галифакс. - По полученным из Германии сведениям Польша, вероятнее всего, будет соблюдать нейтралитет в случае войны. Это вызвано тем, что Советский Союз готовится оказать военную помощь Чехословакии, причем части западных округов приводятся в полную боевую готовность. Кроме того, Варшава ведет переговоры с Прагой о положении поляков в Тешине. Насколько это положение дел достоверно пока не ясно. Но поляки, как мне кажется, сами еще не решили, чего они хотят. Они попытались получить дополнительные уступки от Берлина в Данцигском вопросе и пытались спровоцировать военное столкновение с Литвой. Но после протестов из Москвы от Каунаса они отступились, а немцы проявили твердость в вопросе Данцига.
  - Джентльмены, мы слишком много говорим об этих восточных варварах. А главный вопрос в ином... Значит, война все-таки весьма вероятна, - недовольно произнес Чемберлен. - Очень не хотелось бы столь щекотливый вопрос переводить в эту плоскость.
  - Не война. Просто небольшой военный... конфликт, - нашел нужную формулировку Рансимен. - Операция по умиротворению чехословацких бандитов. По мнению Гитлера, вооруженные силы Чехословакии, несмотря на всю свою многочисленность, не смогут оказать серьезное сопротивление Вермахту.
  - Милорд, вы недооцениваете эти славянские племена, - поморщился Чемберлен. - К тому же будет трудно удержать наших французских партнеров от выполнения союзных обязательств. А это значит, что в совершенно ненужную войну можем вляпаться и мы. А вся эта занюханная Богемия не стоит трупа одного 'Томми Аткинса'(прозвище английских солдат) . Если же учесть перевес немцев в авиации, на который ссылается наша разведка... Полагаю, что лучшим выходом будут переговоры между мною и господином Гитлером. К которым можно привлечь и Париж.
  - Очень хорошая мысль, сэр. Особенно в свете планов Гитлера по борьбе против большевистской угрозы, - одобрил премьер-министра лорд Рансимен.
  - Вообще, Прага должна помнить, что именно мы в Версале определили своим решением границы этого государственного образования. И теперь мы можем внести коррективы в свое решение, - поддержал его лорд Галифакс.
  - Решено, джентльмены. Необходимо срочно связаться с Гитлером и получить согласие на личную встречу. Я даже готов лететь в Германию на самолете, - подвел итоги Чемберлен. Оба его собеседника не показали и вида, что весьма удивлены таким решением, как всем известно, боящегося полетов премьера. Но кивнули одобрительно.
  
  Польша. Танковый полигон Покмиковек.
  
  До развода на занятия еще оставалось время и офицеры убивали его веселой болтовней. Януш, расслышав хохот, доносящийся от компании, собравшейся возле поручика Ржевусского, напряг слух. Поручик, славящийся своим успехом у паненок, кажется, делился подробностями очередной победы на этом фронте.
  - А я ей так прямо и говорю: 'Пани, вы разве не знаете, что размер имеет мало значения'.
  - А она? - заинтересованно спросил кто-то из компании. - Обиделась?
  - Что вы! Усмехнулась и говорит так с фривольной улыбкой: 'Пан офицер разве не знает, что чем крупнее калибр орудия, тем пушка мощнее?'
  - Ну, а ты? - отсмеявшись, спросил тот же офицер.
  - А я даже не сразу нашелся, что сказать. Потом ей так подмигиваю и говорю: 'Паненка великолепно разбирается в артиллерии. Только она забыла, что мортира, несмотря на свой калибр, имеет очень короткий ствол. И это нисколько не снижает ее могущества'. А потом...
  Громкий хохот заглушил дальнейшие слова Ржевусского. И тут же прервался. Офицеры подтянулись, заметив выходящего из дверей штаба полковника Ровецкого и идущего за ним высокого, ростом не менее двух метров худощавого офицера в незнакомой форме. - Ну и носяра, - донесся до Янека шепот Ржевусского.
  - Строиться! - скомандовал подошедший в это же время откуда-то из-за здания канцелярии начальник штаба бригады, майор Скшетусский.
  Офицеры, побросав окурки в стоящую в беседке гильзу от крупнокалиберной гаубицы, разошлись по подразделениям.
  Построение прошло необычно, в два этапа. Сначала начштаба довел план занятий на день, потом подофицеры повели солдат по местам занятий. Офицеры, перестроившись по команде плотнее, с недоумением смотрели, как начштаба пригласил увиденного ранее незнакомца к командиру.
  - Панове! - полковник Ровецкий говорил негромко, но все офицеры его хорошо слышали. - Нашей бригаде выпала честь принимать у себя почетного гостя - помощника военного атташе Франции в нашей стране, танкиста и нашего старого боевого товарища пулковника де Голля. Пан пулковник воевал в едином строю с нами в схватке против большевистских орд в двадцатом году, а до и после участия в боевых действиях учил наших офицеров в Рембертове. Вернувшись на родину, он не забывал о своих боевых товарищах и по просьбе Вождя армии, маршала Рыдз-Смиглы, согласился оставить должность командира танкового полка и приехать в Польшу, чтобы наладить взаимный обмен опытом. Прошу отнестись к нашему гостю с должным уважением и не скрывать от него ничего. Дозволяю его участие в тренировках танковых экипажей и в боевых стрельбах. Покажем ему истинно польское гостеприимство и войсковое товарищество...
  После развода французский пулковник, вопреки ожиданиям части офицеров, отнюдь не стал отсиживаться в штабе, а прихватив с собой в качестве переводчика Атоса, переоделся в комбинезон и отправился вместе с танкистами на директрису.
  Увидев стоящие на исходных рубежах новые 25ТР, вооруженные, в отличие от первой серии, польскими танковым пушками, французский танкист был впечатлен до глубины души. Впрочем, Янек его очень хорошо понимал. Огромная машина с тремя башнями и длинной 75-миллиметровкой выглядела грозной даже для него.
  - Mon dieu (Боже мой, фр)! - потрясенно воскликнул полковник. - Но ведь это невероятно! Вы сумели догнать и перегнать Францию в области танкостроения! Или это тяжелые танки усиления?
  - Нет, мы считаем, что это машины среднего класса. Которые со временем станут основными в нашей армии, - возразил Атос, одновременно успевая переводить не владеющим французским офицерам. - Польша, мон колонель ('мой полковник', вежливое обращение), бедная страна и не может пока иметь тяжелые танки.
  - Сколько же весит эта боевая машина? - с интересом уточнил Шарль. - Тонн двадцать пять?
  - Вы почти угадали, мон колонель, - усмехнулся Атос. - Танк весит почти тридцать тонн, вооружен семидесятипятимиллиметровкой и несет броню до пятидесяти миллиметров.
  - Это фантастика! Франция тоже имеет средние танки, например - D2. Но мы не планируем делать их основными, для выполнения большинства задач на поле боя достаточно легких, но хорошо бронированных машин. К тому же они вооружены сорокасемимиллиметровками, а не орудиями дивизионного калибра.
  - Легкие машины имеют ограниченные возможности, мон колонель, - возразил Атос. - Вы сможете убедиться сами, что средний танк польского типа (про иностранное происхождение танка ни гость, ни хозяева благоразумно не упоминали), превосходит любую легкую машину по мощности вооружения, бронированию и подвижности. Позволяя бронетанковым частям выполнять требования, которые вы изложили в своих трудах.
  - О, вы изучали мои скромные размышления на тему танковых войск? - оживился пулковник.
  - Ваши труды - настольная книга любого польского офицера-танкиста, - подлил еще немного елея Атос, с удовольствием наблюдая за обрадованным лицом собеседника.
  
  Германия. г. Бергхоф.
  
  Майор Шмундт старательно покрывал стенографическими значками бумагу, стремясь успеть за речью фюрера. Как всегда, когда Гитлер увлекался, он начинал говорить быстро и без перерывов, так что успеть за ним было нелегкой задачей даже для неплохо освоившего стенографию адъютанта. Профессиональные же стенографистки на совещание, ввиду особой его секретности, не вызывались. Поэтому приходилось усиленно работать пером.
  - ...Франция располагает армией мирного времени насчитывающей четыреста семьдесят тысяч человек и может призвать под ружье армию военного времени в миллион восемьсот тысяч (включая военно-воздушные силы). Возможности французской экономики ограничены, во французском вооружении не произошло существенных улучшений после окончания войны. Франция в настоящее время не в состоянии бросить все свои полевые войска на северо-восточные границы, так как она должна держать крупные силы против Италии как на альпийских границах, так и в Северной Африке, Она будет даже вынуждена перебросить войска из метрополии в Северную Африку...
  - Разрешите, мой фюрер? - прервал Гитлера начальник генерального штаба. - Вынужден не согласится с вами, в настоящее время в Северной Африке нет никаких серьезных причин для усиления имеющихся там войск. Но французы, без сомнения, оставят свои североафриканские войска в Африке.
  - Хорошо, генерал. Соглашусь с вами, - нисколько не обидевшись на прервавшего его Гальдера, продолжил свою речь Гитлер. - Очередные призывные контингенты во Франции плохие; для проведения мобилизации французам нужно пять-шесть дней. К этому надо добавить длительное время на стратегическое сосредоточение и развертывание. Подготовка крупных сил на ограниченной территории к битве, потребующей расхода больших материальных средств, продлится значительное время. Таким образом, Франция не рискнет воевать одна ввиду неготовности, как своей, так и своих союзников англичан. Тем не менее я проведу всю подготовку, чтобы по возможности полностью обезопасить нас на Западе. Мои неоднократные требования двадцати резервных дивизий до сего времени отклоняются командованием сухопутных войск.
  Главнокомандующий сухопутными войсками тут же возразил:
  - Эти двадцать дивизий составляют нашу армию резерва, мой фюрер. Их формирование было до сего времени невозможным из-за нехватки командного состава и материальных средств. После поступления приказа о сформировании этих дивизий можно рассчитывать на то, что через три недели в наличии будут восемь дивизий, а последующие - значительно позднее.
  Гитлер, не ответив на эту реплику, предложил начать доклад командующему второй группой армий. Он сначала подчеркнул трудности, с которыми руководство сталкивается на Западном фронте. Особая слабость группы армий состоит в том, что она вначале не будет иметь никаких резервов. На это главнокомандующий сухопутными войсками немедленно дал обещание предоставить командованию на Западе, если на Востоке все будет идти планомерно, три дивизии резерва главного командования сухопутных войск и первые восемь резервных дивизий.
  Как известно, все германо-прусские офицеры делятся на два типа - с бычьей шеей и осиной талией. Генерал Адам, относящийся к первому типу офицеров с бычьей шеей, невозмутимо, словно жующий бык, продолжил свой доклад, завершив его просьбой:
  - Учитывая ту позицию, которую занимают французы, нападение маловероятно, однако против этого необходимо принять меры предосторожности. Поэтому командование группы армий просит разрешения на безоговорочное проведение стратегического сосредоточения и развертывания. Важно, чтобы дивизии заблаговременно освоились с обстановкой, особенно если учесть большую ширину участков.
  На это фюрер ответил, что он своевременно отдаст приказ о стратегическом сосредоточении и развертывании, если появятся признаки наступления Франции и что он предлагает перейти к главному вопросу.
  Генерал-полковник фон Браухич, взяв указку, подошел к столу и начал доклад о сроках ввода войск в 'районы учений' для варианта 'Грюн', одновременно показывая эти районы на карте.
  - Войска должны быть введены 28.8... Здесь они будут в полной боевой готовности. Если станет известен день 'X', то войска проведут учения на расходящихся направлениях.
  За ним слово взял генерал Гальдер, высокий худощавый офицер с осиной талией, обосновывая основные идеи плана 'Грюн'.
  - Задача: воспрепятствовать отходу чешской армии из района Моравии - Богемии. Разбить ее и добиться быстрого исхода операции. Решение задачи необходимо возложить на 2-ю и 14-ю армии, наступающие по сходящимся направлениям на Оломоуц и Брно, с целью взятия противника в 'клещи'. Ввиду транспортных трудностей в Австрии главный удар наносит 2-я армия. Чешская граница, предположительно, занята лишь незначительными силами. Следует с уверенностью ожидать отхода чешских сил. Несколько оборонительных рубежей, расположенных в благоприятной для обороны местности, могут замедлить развитие наступления и позволят противнику выиграть время для отхода, а тем самым удержать основную часть страны. Этому необходимо воспрепятствовать. Богемско-моравские высоты, которые наступающим войскам предстоит преодолеть напоследок, благоприятствуют вероятной тактике чешской армии. Наступление по сходящимся направлениям дает возможность проникнуть за эти высоты Успех операции обеспечен, так как силы противника невелики, а его резервы находятся в районе Праги и южнее Праги. Для создания резервов в последующем у противника не будет времени. Крупные танковые силы у противника отсутствуют, они распылены и состоят из легких подразделений, объединенных вместе с кавалерией. Кроме того, перед фронтом 2-й армии установлено наличие слабых мест противника. Оборонительные сооружения готовы только частично, броневые колпаки большей частью отсутствуют, имеются значительные бреши между сооружениями. По расчетам, наши войска достигнут Оломоуца на второй день. Река Опава не является препятствием, она доступна как для танков, так и для пехоты. Так называемые легкие моторизованные силы на правом фланге не представляют никакой опасности. Они будут скованы соседней армией. Если, вопреки ожиданиям, наступательные действия не увенчаются успехом, войскам ни в коем случае не следует выбиваться из сил перед оборонительной позицией противника. Вторые эшелоны будут подтянуты в район успешного прорыва. Чехи опасаются боевых действий в горной местности Глац. Здесь необходимы только демонстративные действия с целью сковать силы противника. Для прикрытия на востоке целесообразно использовать танки. 12-я и 14-я армии осуществляют взаимодействие. Их боевые колонны должны поддерживать друг друга в ходе продвижения и взламывать оборону противника. Граница Богемии занята лишь небольшими силами противника, поэтому операция имеет перспективу на успех. 12-я армия после продвижения в северном направлении развертывается на восток и 'мчится' на Брно. У противника не будет времени для планомерного ввода в бой резервов. Перед фронтом 10-й армии находится сильно укрепленная Пльзенская отсечная позиция и очень плохие дороги. Танковые части имеют задачу осуществить здесь прорыв и обеспечить плацдармы для наступающих за ними сил. Войска второго эшелона будут подтянуты на автомашинах. Начиная с третьего-четвертого дня мобилизации будут переброшены еще 6 дивизий 2 резерва. Они могут быть введены в бой там, где удалось добиться успеха.
  Гитлер, посмотрев на карту, сокрушенно покачал головой и, жестом прервав доклад, начал спокойным и тихим голосом, постепенно заводясь и говоря все громче и громче:
  - Нужно исходить не из желаемого хода операции, а из вероятных действий противника. Эти действия определяются двумя моментами. Первое - в период роста наших вооружений в 1934-1938 гг. противник должен был стремиться обеспечить те районы, где имеется вероятность нарушения коммуникаций между западом и востоком, то есть, видимо, район между Троппау [Опава] и Николсбургом [Микуловом]. Следовательно, в нашем направлении - с помощью укреплений на верхнесилезской границе. На юге защиту границы севернее Дуная он мог обеспечить с помощью конвенции с Австрией или выдвинув войска на южном фланге до Дуная. Второе - последнее мероприятие более уже невозможно. Поэтому в связи с создавшейся в марте 1938 г. обстановкой тем более вероятно усиление укреплений перед фронтом 2-й армии. Здесь противник должен выстоять, иначе удержание остального фронта не имеет для него смысла. Следовательно, здесь следует ожидать ввода в бой лучших полков и наличия лучшего оборудования позиций. Удержание фронта в полосе 2-й армии решит вопрос о том, быть или не быть Чехословакии. Несомненно, что намеченная операция с целью наступления по сходящимся направлениям является самым желательным решением - и ее нужно осуществить. Однако ее успех слишком сомнителен, чтобы рассчитывать только на нее. Тем более, что из политических соображений необходим быстрый успех операции. Первые восемь дней боевых действий являются в политическом отношении решающими, в течение этого времени необходимо добиться значительного выигрыша территории. Мощность нашей артиллерии, состоящей в основном из 21-сантиметровых мортир, недостаточна для борьбы против укреплений. Там, где противник ожидает удара, невозможны внезапные действия. Кроме того, как показывает опыт, трудно отказаться от операции, которая имеет частичный успех. В возникающие бреши направляется часть за частью, и помимо желания войска истекают кровью, что наглядно показала операция под Верденом. Танковые силы будут израсходованы, и их не хватит для предстоящей операции по захвату местности. Следствием этого явится выдвижение моторизованных дивизий без танков. Кроме того, использование моторизованных сил не преследует цели захвата таких отдаленных объектов, которыми можно овладеть без борьбы, так что эту задачу с таким же успехом может выполнить немоторизованная пехота. Моторизованная дивизия не сможет оказать существенного влияния на исход боевых действий. Моторизованные силы служат для преодоления территорий, свободных от войск противника. Их применение оправдано там, где в результате наступления образуется большое свободное пространство. Дело обернется катастрофически, если танковым силам приходится останавливаться в ожидании пехоты. Это противоречит всякой логике. В полосе 14-й армии сооружение укреплений противника могло начаться лишь с марта, поэтому удар на Брно будет легче осуществить. 2-я танковая дивизия должна поэтому оставлена там и ее действия следует увязать с действиями 29-й моторизованной дивизии. Поэтому 29-я дивизия должна прибыть не вечером второго дня, а раньше. 2-я танковая дивизия должна составлять острие танкового клина 29-й моторизованной дивизии. 13-я дивизия, действуя в составе 12-й армии в качестве моторизованной дивизии, не имеет видов на успех, поэтому она должна быть вместе со 2-й моторизованной дивизией передана армии Рейхенау. Таким образом, будут созданы два шанса на успех. Если операция по 'взятию в клещи' не достигнет успеха, тогда 10-я армия откроет путь 12-й армии и приведет тем самым мощные силы в сердце страны. Если удадутся обе операции, то это означает конец Чехословакии. Для замены двух моторизованных дивизий провести мобилизацию еще двух дивизий, которые должны быть подтянуты на грузовых машинах и автобусах. Для 10-й армии может оказаться необходимым разворот на северо-восток, на Прагу!
  Генерал-полковник фон Браухич попытался осторожно возразить
  - Использование моторизованных дивизий мотивируется недостатком железных дорог в Австрии и трудностями своевременного подтягивания других дивизий, готовых к маршу.
  На что воспламененный предыдущей речью Адольф ответил еще одной длительной лекцией, доказывая, что намеченный ход операции совпадает с предположениями чехов. Поэтому перспективы на успех у 2-й армии наименьшие и приведут только к растрачиванию попусту войск, пытающихся пробить мощную оборону с сильными укреплениями. Напротив, нанесение главного удара силами 10-й армии является перспективным.
  - Наличие одной армии в сердце Богемии решит исход операции!...
  Неожиданный стук в дверь прервал речь Гитлера, замолчавшего и недовольно покосившегося на адъютанта. Шмунд, стараясь действовать быстро и бесшумно, отложил блокнот и почти бегом подскочил к дверям. Открыл, о чем-то переговорил со стоящим за дверью человеком и уже бегом вернулся к столу с картами, вокруг которого стояли присутствующие, держа бумажный бланк в руках. Передал телеграмму Гитлеру, который, близоруко щурясь, вчитался в напечатанный текст и, взглянув на напряженно ожидающих генералов, победоносно улыбаясь, заявил.
  - Господа, завтра в Бергхоф прибывает личный самолет премьер-министра Великобритании. Господин Чемберлен согласен на переговоры о передаче Судет Германии...
  
  Польша. г.Варшава.
  
  Роман откинулся на спинку кресла и протер усталые глаза. Теперь, после нескольких дней работы с документами, ему уже казалось, что лучше бы этот пришелец из будущего приземлился где-нибудь подальше от его дома. Тогда Роману не пришлось столько читать и писать в течение этих нескольких дней. Сейчас уже не радовало и внеочередное звание майора, и принадлежность к очень узкому кругу людей, действительно делающих историю. Все эти чувства утонули в море, нет, в океане усталости. Хотелось выпить чего-нибудь экстравагантного. Вроде того, недавно присланного президенту в подарок посланником в далекой экзотической южноамериканской страны ликера 'Сан-Балито'. И завалиться, можно даже не раздеваясь, в постель на пару суток. Причем даже одному, потому что спать хочется даже больше, чем наслаждаться. Он еще раз протер глаза и с надеждой посмотрел на стопку бумаг на столе слева. Радостно осклабившись тому, что она за последние полчаса сократилась ровно на треть, он взял верхний бланк с маркировкой 'Секретно. Отдел 'Р'. Экземпляр третий из трех'. И начал читать, одновременно делая пометку в сводном докладе:
  'РАСШИФРОВАННЫЙ ТЕКСТ ПЕРЕХВАТА РАДИОГРАММЫ
  О СОСРЕДОТОЧЕНИИ ГЕРМАНСКИХ ВОЙСК
  Начало радиограммы:
  Военное министерство, служба связи ВМС
  Совершенно секретно. Только для командования.
  Еще раз обращаем внимание на необходимость сохранения в строжайшей тайне следующей радиограммы. Германская вторая армия, район Козель, семь пехотных дивизий, одна танковая дивизия, одна пехотная дивизия, на машинах транспортного полка, одна легкая пехотная дивизия, из них прибывают: Первый день 'X': 2/3 пехотной дивизии, одна танковая дивизия, одна пехотная дивизия на автомашинах.Второй день 'X': 1/3 пехотной дивизии. Третий день 'X': одна пехотная дивизия. Четвертый день 'X': одна пехотная дивизия. Пятый день 'X': две пехотные дивизии. Начиная с седьмого дня после 'X': одна пехотная дивизия, одна легкая пехотная дивизия.
  Восьмая армия: район Фрейберг, четыре пехотные дивизии, из них прибывают: Первый день 'X': 2/3 пехотной дивизии. Второй день 'X': 1/3 пехотной дивизии. Третий, четвертый, пятый день 'X': по одной пехотной дивизии.
  Четвертый армейский корпус, район Герренхут, две пехотные дивизии, из них прибывают: первый и третий день после 'X' по одной дивизии.
  Десятая армия: район Швандорф, три пехотные дивизии, одна танковая дивизия, одна легкая пехотная дивизия, три моторизованные пехотные дивизии, из них прибывают:
  Первый день после 'X': одна пехотная дивизия, одна танковая дивизия, одна легкая пехотная дивизия, две моторизованные пехотные дивизии.
  Второй день после 'X': одна пехотная дивизия, одна моторизованная пехотная дивизия. Четвертый день после 'X': одна пехотная дивизия.
  Перехвачено ..., доставлено ...
  Расшифровка проведена .... Подпись...'
  - Так, очень интересная картина вырисовывается, - проворчал Роман под нос, продолжая вносить исправления в текст докладной записки. - Штабистам стоит внести исправления в свои планы, иначе на левом фланге могут быть нехорошие сюрпризы.
  Неожиданно зазвонил телефон - элегантный черный аппарат фирмы 'Эрикссон', полускрытый правой кучей документов.
  - Халло? - придерживая готовую развалиться кучу бумаги правой рукой, левой Братный поднес трубку к уху.
  - Пан майор, говорит дежурный секретарь. Вам должны прибыть с готовым рефератом по текущей ситуации к восемнадцати. Что мне доложить пану президенту?
  - Буду точно в восемнадцать ноль-ноль, бросив взгляд на висящие на противоположной стене часы, ответил Роман.
  - Вас понял, пан майор. За вами придет машина с номером...
  
  Германия. г. Мюнхен
  
  Ян Масарик, сын первого президента и посол республики в Лондоне, и В. Мастны, посланник Чехо-Словакии в Берлине, сидели в номере отеля 'Регина'. Сидя зна диване, они переговаривались шепотом, невольно бросая взгляды на дверь, за которой стояла охрана из одетых в черные мундиры эсэсовцев. Масарик горько шутил, что его главная задача: объяснять англичанам, что Чехословакия - это страна, а не экзотическая болезнь.
   - В парламенте мало депутатов, которые знают, где находится Чехословакия, - жаловался Ян Войтеху. - Во время беседы с влиятельными политиками я показал им на карте мира нашу страну. Один из них задумчиво сказал: 'Какая забавная форма у вашего государства. Можно подумать, что перед тобой большая сосиска'.
  - Теперь они собираются нашу страну поджарить, как ту сосиску, разрезать на части и съесть под баварское пиво, - столь же горько пошутил Мастны.
  - Увы, похоже на то, пан Войтех, - подтвердил Ян. - Иначе нас бы пригласили не сюда, в этот, похожий на тюремную камеру номер, а на конференцию.
  - Пожалуй, так оно и есть, пан Ян, - согласился Мастны, криво улыбаясь. - Наиболее вероятным итогом всего этого действа, как мне кажется, будет ультиматум от немцев. Италия, Англия и Франция поддерживают эти требования. Несмотря на то, что с последней Чехословакию связывает союзный договор, Париж не собирается и пальцем пошевелить, чтобы спасти нас. Собственные территориальные притязания к нашей стране имеют Польша и Венгрия. Положение безвыходное.
  - Вы совершенно правы, пан, - сокрушенно поддержал своего собеседника Масарик. - Решение конференции можно отвергнуть. Но... За этим последуют германское вторжение, польская агрессия и война, в которой нас просто уничтожат. Неизвестно, помогут ли нам Советы. Я не вижу никакого выхода из этого положения...
  Дверь в номер открылся и в нее вошел, заставив чехов прервать разговор, лощенный офицер - прусак с моноклем в глазу, в черной псевдовоенной форме СС с одним погоном.
  - Господа, прошу вас следовать за мной, - лишенным всяких интонаций голосом предложил он. - Вы приглашены на встречу с главами государств, принимающих участие в конференции, - столь же бесстрастно пояснил он ситуацию, заметив недоуменно-испуганные взгляды дипломатов. Чехи еще не знали, что их догадки были совершенно правильными. 'Французы, включая Даладье, твердо решили добиться соглашения во что бы то ни стало. Это была группа насмерть перепуганных людей, которые не испытывали ни малейших угрызений совести от своего участия в расчленении своего союзника' - вспоминал впоследствии один из англичан, присутствующих на встрече. При этом он умалчивал о том, что англичане, особенно их премьер, выглядели ничуть не лучше. Как велика была растерянность обоих премьеров, свидетельствует такой факт: перед Мюнхеном они даже не встретились, чтобы договориться о своих действиях на конференции. Гитлер и Муссолини, напротив, явились в Мюнхен после того, как между ними состоялось совещание на австрийской границе. Учитывая состояние своих демократических партнеров, Гитлер решил еще раз прибегнуть к помощи большого кнута. Хотя все совершалось в полном соответствии с требованиями фюрера, он разыгрывал в Мюнхене разъяренного тигра: шумел, кричал, выражал крайнее нетерпение и ничуть не скрывал своего пренебрежительного отношения к Чемберлену и Даладье. В этой гнетущей атмосфере оба премьера даже не рисковали поднять голос против каких-либо пунктов вырабатываемого соглашения. Не удивительно, что конференция прошла с невиданной быстротой - меньше тринадцати часов ушло на решение судьбы Чехо-Словакии, включая время на завтрак, обед и другие перерывы. Впрочем, не только конференция, но и сама подготовка к ней велись в такой спешке, что уже согласованный текст сразу подписать не удалось - в стоящих на столах чернильницах не оказалось ни капли чернил. Впрочем, этот незначительный инцидент не взволновал никого из присутствующих. Главное было сделано - войны с Германией удалось избежать, пусть и ценой сдачи одного из сильнейших союзников...
  Шел второй час ночи, но у 'Коричневого дома' все еще стояли люди, с нетерпением ожидавшие итогов встречи глав Англии, Италии, Германии и Франции. На подъехавший 'мерседес' с чешскими представителями никто не обратил внимания, все взоры были обращены на фасад помпезного, построенного в стиле бидермайер здания, стоящего между площадями Каролиненплац и Кёнигсплац. Молча выбравшись из машины, угрюмые Масарик и Мастны прошли вслед за офицером мимо забора, по прежнему не привлекая особого внимания и вошли через центральный вход. По пустынным коридорам их отконвоировали к комнате, в которой проходила конференция. Сопровождающие дипломатов эсэсовцы остались за дверью, а вошедшие в помещение чехи с удивлением обнаружили полупустую комнату, в которой сидели только два премьера - английский и французский и, на первый взгляд беспорядочно, бродили несколько англичан.
  'Атмосфера была гнетущей, - отметил позднее в своих воспоминаниях Масарик, - французов, очевидно, 'ушли', а Чемберлен непрерывно зевал, не показывая даже мельчайших признаков замешательства. Даладье при этом был очень сух и резок, а Чемберлен лицемерно-велеречив. Суть сказанного обоими премьерами заключалась в простой формуле: 'Если вы этого не примете, вам придется улаживать свои дела с немцами в полном одиночестве'. Позднее британский премьер говорил, что он был в тот момент 'очень утомлен, приятно утомлен. Я не ожидал последующего и был уверен, что соглашение окончательно разрешило все противоречия'.
  Однако неожиданно для всех присутствующих Мастны достал из внутреннего кармана костюма конверт, вскрыл его и зачитал с листа декларацию:
  - Правительство и народ Чехо-Словакии поручили мне заявить от их имени, что В настоящее время Чехо-Словакия испытывает вмешательство во внутренние дела со стороны соседнего государства и находится под угрозой громко провозглашенной агрессии. В последнее время частью наших союзников исповедуется концепция, которая рекомендует как высшую мудрость менажировать агрессора, не задевать его самолюбия, а вести с ним разговоры и переговоры, убеждать его в том, что никакие коллективные действия не будут против него предприняты, никакие группировки и блоки против него не будут созданы (хотя он сам вступает в агрессивные блоки с другими агрессорами), заключать с ним компромиссные соглашения и закрывать глаза на нарушение им этих соглашений, идти навстречу его требованиям, хотя бы даже самым незаконным, даже ездить за получением диктатов и ультиматумов, принося ему в жертву жизненные интересы того или иного государства, избегая постановки вопросов о его действиях в Лиге Наций, так как это не нравится агрессору, он обижается, он дуется. К сожалению, эта именно политика до сих пор практиковалась в отношении агрессии, и она имела последствием три войны и грозит навлечь на нас четвертую. В жертву принесены уже четыре народа, на очереди - пятый. Но народ Чехо-Словакии не собирается пассивно и бесславно принимать участь жертвы. Мы, чехи и словаки - мирный народ, но если необходимость защищать целостность нашего государства и честь нашего народа, то мы принимаем брошенный нам вызов и защитим его силой оружия.
  От неожиданности Чемберлен даже привстал с кресла. Но тотчас же сел и заявил, глядя куда-то в пол, что соглашение заключено и посланникам следует лишь передать его своему правительству, не затягивая времени демагогией, не имеющей отношения к обсуждаемому вопросу. Подошедший после этого советник британского правительства Аштон-Гуаткин, передавая документы в руки Мастны, заметил негромко, что правительство Чехо-Словакии совершает большую ошибку.
  - Если Чехословакия будет сопротивляться, надеясь на помощь своего союзника, и из-за этого начнется война, то она станет большевистским форпостом в Европе. Такая война сразу превратится в войну всей Европы против СССР. Возможно, СССР и победит, но ваша страна так или иначе будет сметена и вычеркнута с карты Европы. Ваше правительство видимо не осознает этого. Прошу донести это до него.
  - Я обязательно передам сказанное вами, - взволнованно ответил Войтех, а разозлившийся на столь неприкрытый диктат Ян добавил.
  - А я, в свою очередь, прошу довести до сведения вашего правительства, что мы считаем достигнутое на конференции соглашение тяжелым поражением Англии и Франции, что вчера миром пройдена важная историческая веха, знаменующая о начале новой эпохи в европейской истории - эпохи гегемонии зла, и что результатом этого будет цепь дальнейших отступлений западных демократий, а может быть, и распад их нынешних империй.
  - Передам, - коротко и сухо ответил Эштон, после чего чехи столь же формально и сухо распрощались с присутствующими и покинули комнату заседаний.
  Когда они садились в машину, из дверей Коричневого дома вышел Чемберлен, встреченный громкими приветственными криками и аплодисментами. Чехи молча переглянулись. Они так и молчали всю дорогу до аэровокзала. И только садясь в присланный из Праги скоростной аэроплан Мастны негромко заметил, обращаясь к остающемуся в Мюнхене Масарику (он должен был вернуться в Лондон с английской делегацией).
  - А германский народ, как видно, воевать не хочет.
  На что Ян только молча кивнул в ответ.
  
  VII. A na niebie wiatr (А на небе - ветер)
  
  Чехо-Словакия. г.Прага.
  
  Президент Чехо-Словакии Милан Годжа был словаком, но в отличие от своего соотечественника, профессора Тисо, хорошо понимал, что выжить в одиночку в современном мире независимая Словакия просто не сможет. Она должна будет стать протекторатом одной из окружающих держав, что отнюдь не казалось Милану лучшим решением, чем автономия в уже существующем государстве. Поэтому он был готов биться за республику всеми силами и не собирался сдаваться. Особенно после того, как получил некие секретные сведения от генерала Сергея Войцеховского, в результате поставленного им на должность военного министра. А вчера на заседании правительства было принято постановление о частичной мобилизации и введении в военное время должности главнокомандующего с назначением на нее на период боевых действий военного министра.
  Так что появление в девять часов утра растерянного и потрясенного произошедшим в Мюнхене посланника Мастны для президента особым ударом не стало. Он даже не разволновался, узнав об английском ультиматуме, по крайней мере, внешне. Посоветовав Войтеху не переживать так сильно, он отправил его отдыхать, а сам приказал пригласить в Градчаны министров, генералов и лидеров партий. Когда все собрались, министр иностранных дел Камилл Крофта сказал, что он вынужден произнести самые страшные слова в своей жизни.
  - Германия ультимативно требует, чтобы в течение ближайший десяти дней ей была передана вся Судетская область, а также граничащие с Австрией районы, где немецкое население составляет хотя бы половину. Италия, Англия и Франция поддержали эти требования. Несмотря на то, что с французами у нас заключен союзный договор, они не собираются и пальцем пошевелить, чтобы выступить на нашей стороне. Собственные территориальные претензии стране выдвигают Польша и Венгрия. Переговоры по вопросу Тешинской области идут по решению президента, но пока мне никаких докладов не поступало. Положение, по моему мнению, безвыходное...
  Закончил Крофта так.
  - Теоретически ультиматум можно отвергнуть. За этим последуют германское вторжение, польская агрессия и война, в которой нас никто не спасёт. Советы обещают помощь, но в свете английского ультиматума неизвестно, помогут ли они нам реально и насколько эта помощь будет эффективной.
  - То есть Крофта предлагает сдаться? - иронически заметил Войцеховский.
  - Пан Сергей имеет другую точку зрения? - ехидным тоном осведомился министр.
  - Спокойней, панове, - загасил начинающуюся ссору президент. - Пан Камилл еще не знает, что переговоры по Тешинской области завершились вчера заключением договора об оборонительном союзе между Польшей и Чехо-Словакией. Генерал Войцеховский, вы что-то хотите сказать?
  - Так точно, пан президент, - поднявшийся военный министр оглядел сидящих политиков и улыбнулся. Слишком уж чехи напоминали ему чиновников из виденной еще до Великой войны пьесы 'Ревизор', услышавших неожиданное сообщение городничего. - Хочу дать оценку нашим противникам по данным нашего Генерального Штаба. В немецкой армии в конце августа, спустя шесть недель после начала необъявленной мобилизации, большинство полков состоит из двух батальонов, части укомплектованы недостаточно обученными резервистами. Во многих батальонах отсутствуют пулеметные роты, в дивизиях нет тяжелой артиллерии, которая может быть эффективно использована против наших укреплений. Хотя Германия значительно превосходит нас по количеству самолетов, большинство пилотов прошло только трех-четырехмесячное обучение. Что касается морального состояния, то, по оценке самих немцев, полученной нашей разведкой, боевой дух немецких войск такой же, как при отступлении в 1918 г. Наша армия наоборот, хорошо вооружена, постоянные укрепления - в обороноспособном состоянии, боевой дух солдат высок. В такой ситуации армия имеет все предпосылки для успешной борьбы с немецкой армией даже в одиночку. Если же учитывать возможность вступления в войну польской армии, то мы получаем превосходство в численности над полевыми войсками немцев, при равенстве сил в воздухе и незначительном их перевесе по танкам. При этом основную массу немецких танков представляют собой всего лишь легкие пулеметные танкетки, которые в реальных боестолкновениях, происходящих в Испании, показали низкую боевую эффективность. Мы должны сражаться, панове!
  - Разрешите? - поднявшийся генерал Лев Прхала, друг Войцеховского, чуть ли не со слезами на глазах осмотрел собравшихся. - Пан президент, что бы ни решили великие державы, надо воевать, Народ един, армия крепка и хочет идти в бой. Даже если мы останемся одни, без союзников, мы не можем сдаться - армия обязана защищать целостность республики, она хочет и будет сражаться.
  Пятеро присутствовавших на совещании генералов единодушно поддержали своего министра, а глядя на них за войну выступили и все остальные политики. Кто-то возможно и хотел бы избежать такого решения. Но показать себя меньшим патриотом, чем остальные, было равносильно политическому самоубийству на что никто не решился. Война стала неизбежной.
  Посланник Мастны вечером 1 сентября улетел в Берлин в еще более расстроенных чувствах, увозя в своем портфеле документ с отказом от решения Мюнхенской конференции. Впереди оставалось еще три последних дня мира, наполненных переговорами и несбывшимися надеждами.
  
  СССР. г. Москва
  
  За окном шли дождь и взвод охраны в блестящих от падающей с неба воды плащах. Сталин еще несколько секунд проводил их взглядом и повернулся к столу. За которым уже сидели семеро членов Политбюро, а одновременно - и Совета Народных Комиссаров, что позволяло оформить решение этого незапланированного совещания по партийной и государственной линиям.
  - Продолжайте, товарищ Берия, - ровный тон, никакого акцента, спокойный голос, но отчего-то все присутствующие напряглись, словно в предчувствии урагана. Кое-кто даже позволил себе почти незаметно улыбнуться, ожидая что на нового любимчика Хозяина сейчас обрушится заслуженная им кара.
   - Частичная мобилизация начата во Франции. По некоторым данным, Англия готова начать мобилизацию военно-морского флота. Так что нельзя исключить, что Запад под давлением общественного мнения все же будет вынужден дать вооруженный отпор немецкой агрессии. Хотя, скорее всего, в этой ситуации они постараются избежать участия в войне под любым предлогом. Ситуация вокруг Чехословакии наконец прояснилась. Прага категорически отвергла Мюнхенский договор Гитлера и западных политиков и развернула свои вооруженные силы. Объявила и провела всеобщую мобилизацию и фактически готова к войне Польша. Несмотря на официальную риторику о 'защите Европы от возможного вторжения', что подразумевает войну против нас, получены данные о начале перевозок войск на запад, к германо-польской границе. Полученные нами в последние дни из польских и чешских источников сведения о договоре Крно - Тарновского позволяют считать, что оба государства заключили полноценный военный союз, направленный против Германии, - невозмутимо продолжил доклад Нарком Внутренних Дел.
  - Могу добавить, что вчера у меня попросил аудиенцию Гжибовский, - не поднимаясь с места, проговорил Молотов, недавно сменивший Литвинова на посту наркома иностранных дел. - Он заверил меня, что мобилизация и развертывание польских вооруженных сил не направлены против Советского Союза и имеют целью выполнение международных обязательств Польши. На мой вопрос, связана ли мобилизация с переговорами между Чехо-Словакией и Польшей, он ответил, что пока не имеет никаких точных инструкций от правительства по этому поводу, но еще раз должен заверить, что польские войска не будут развертываться на восточных границах. Сегодня, перед началом заседания в наркомат поступил запрос о совместной аудиенции послов Польши и Чехо-Словакии завтра в десять часов. Я полагаю, что они собираются официально осведомить нас о договоре Крно - Тарновского.
  - Это хорошо, - почти неслышно ступая по мягкому ворсу ковра, Сталин прошел к висящей на стене карте. - Тем не менее Красная армия должна быть готова. Как к тому, чтобы в любую минуту прийти на помощь нашим чехословацким союзникам вне зависимости от того, предоставит ли Запад военную помощь Праге или нет. Так и к отпору возможной польской агрессии. Не так, товарищ Ворошилов?
  - Так точно, товарищ Сталин. Разрешите ознакомить товарищей с проведенными мероприятиями? - не дожидаясь ответа, маршал встал и прошел к той же карте.
  - В случае если Прага подтвердит готовность принять наши авиационные части, то уже 3 сентября мы будем готовы направить в Чехословакию из Белорусского военного округа 16-ю авиационную бригаду в составе 56-го и 54-го среднебомбардировочных авиаполков и 58-ю авиационную бригаду в составе 21-го и 31-го истребительных авиаполков; из Киевского военного округа - 10-ю и 69-ю; из Харьковского военного округа - 60-й среднебомбардировочный авиаполк. Всего до 548 боевых самолетов.
  - А каким образом наши самолеты окажутся на территории Чехословакии? - внимательно взглянув на карту, спросил Жданов. Сталин молча посмотрел на Ворошилова, уже открывшего рот для ответа. Но маршала опередил Молотов.
  - С Румынией достигнута неофициальная договоренность о том, что советские самолеты не будут сбиваться румынской зенитной артиллерией, хотя Бухарест и направит нам свой протест по этому поводу. Впрочем, если Франция выполнит свои военные обязательства перед Чехословакией, то позиция Румынии может измениться в нашу пользу. На большее Бухарест не соглашается, ставя при этом в качестве обязательного условия наше согласие с аннексией Румынией территории Молдавии, захваченной у нас в ходе Гражданской войны.
  - Хорошо, - вмешался в разговор Сталин, - продолжайте товарищ Ворошилов.
  - Подписана директива, согласно которой вплоть до особого распоряжения приостановлено увольнение в запас красноармейцев и младших командиров, выслуживших установленные сроки службы в рядах РККА. В дополнение к военно-подготовительным мероприятиям, проведенным 22-23 августа, были приведены в боевую готовность и пополнены до штатной нормы военнообязанными из запаса еще 17 стрелковых дивизий, управления трех танковых корпусов, 22 танковые и 3 мотострелковые бригады, 34 авиационные базы...
  
  Германия. Баварско-чешская граница.
  
  Утро 4 сентября началось для Макса очень рано. Стрелки часов едва перевалили за три часа ночи, когда посыльный из штаба батальона разбудил сладко спавшего лейтенанта. Приглушенно чертыхаясь Макс Отто оделся, торопливо побрился и помчался бегом по опостылевшим и изученным до последнего миллиметра улицам деревушки, затерянной в дебрях дикого местного леса. Одним словом - дыра, особенно после обучения на танковых курсах в пригороде Берлина. Веселое было времечко, а сейчас приходилось сидеть в этой дыре, единственным развлечением в которой были ежедневные учения и субботние спортивные соревнования. 'А ведь сегодня этот затянувшийся спектакль закончится, - подумал Макс. - Фюрер накажет этих возомнивших о себе бывших поданных австрийской короны, угнетающих наших братьев по крови'.
  - А вот наконец и Отто, - проворчал отчего-то всегда называвший Макса вторым именем батальонный адъютант Ганс Шрайбер. Обер-лейтенант выглядел не выспавшимся и не в меру разозленным. Макс неожиданно вспомнил, что еще на неделе командир батальона обещал разрешить Гансу в воскресенье съездить в Мюнхен, навестить невесту. 'А сегодня как раз воскресенье, - припомнил он. - Не повезло бедняге'.
  - Какой негодяй придумал испортить такое чудное воскресенье, - негромко возмутился кто-то из присутствующих лейтенантов.
  - Генерал Кейтель, - так же негромко ответил ему другой, - у японцев, напавших на русских в Порт-Артуре в праздник, научился. Раз уж ты, Фрицци, не ждал начала войны, то и с той стороны границы никто этого не ждет.
  В комнату вошел комбат, майор Клинсманн, и разговоры немедленно затихли.
  - Господа офицеры, рейхсканцлер и верховный главнокомандующий вермахта принял решение начать боевые действия против чехов сегодня, в четыре часа по берлинскому времени. Через час мы выступаем. Сейчас командиры рот получат копии приказа с задачей на следующий день. Личный состав приказываю построить через двадцать минут для заслушивания обращения рейхсканцлера, - и, когда офицеры, негромко комментируя давно ожидаемое, но все же неожиданное известие, двинулись к дверям, майор добавил - А вас, лейтенант Шрамм, я попрошу остаться.
  Несколько томительных минут, пока все не покинули комнату, Макс гадал, что же может потребоваться от простого командира взвода командиру батальона.
  - Лейтенант, ваши 'Панцеры - Четыре' - самые мощные машины батальона. Поэтому вы будете находится в моем резерве, а после прорыва приграничной полосы вместе со взводом обер-лейтенанта Айсфогеля, - в эту минуту весь дом ощутимо вздрогнул, словно от близкого землетрясения и а уши ворвался приглушенный грохот, - примете участие в атаке на укрепление 'Брумберрен'. Вам все ясно, лейтенант Шрамм? - невозмутимо продолжил майор, не обращая внимания на доносящийся грохот.
  - Яволь, герр майор! - только и ответил Макс, вслушиваясь в оглушительный даже в комнате шум артиллерийской подготовки.
  - Идите, - отпустил лейтенанта Клинсманн, предварительно показав на карте предполагаемый маршрут и убедившись, что Макс его запомнил.
  На улице грохот усилился, а бросив взгляд на восток, Шрамм только присвистнул. Горизонт с востока полыхал огненным заревом. Расположенные неподалеку от деревни тяжелые железнодорожные батареи постоянно добавляли свои ноты в шумовой фон, бросая тяжелые семнадцатисантиметровые снаряды весом более чем в полсотни килограммов куда-то вдаль. Кроме того, сквозь грохот артиллерийской пальбы откуда-то с неба донесся новый звук - это, поблескивая фонарями в лучах еще невидимого на земле солнца, шли к границе звенья бомбардировщиков люфтваффе.
  - Шайсе, - вслух выразил свое восхищение Макс Отто и, оглянувшись, побежал к месту расположения четверки подчиненных ему 'четверок', у которых уже вовсю суетились танкисты, готовящие боевые машины к маршу.
  
  Чехо-Словацкая республика. Германская граница.
  
  Утро 4 сентября еще не наступило, а майор Павлик уже был на ногах. Слегка поругивая, причем совсем беззлобно, скорее по привычке, свою проклятую службу и связанные с ней неприятности, он спешил за посыльным в штаб егерского батальона. После удачной деятельности отдельных частей по уничтожению террористов было решено сохранить егерские батальоны в качестве войск охраны тыла для борьбы с немецкими диверсантами. Это было ново и непривычно. Но, как полагал Карел, сейчас его батальону предстояло выполнить свое предназначение. Не зря дежурный офицер поручик Мартинек объявил боевую тревогу ночью, да еще в выходной день.
  - Что случилось, Иржи? - спросил Павлик, входя в помещение штаба, гудящее словно растревоженный улей.
  - Пан майор, - поручик, недавно переведенный из восьмого полка в батальон и еще не совсем освоившийся с обстановкой, выглядел не только встревоженным, но и растерянным. - Пропала связь со штабом пехотной группы. Действуя согласно вашего распоряжения, я объявил боевую тревогу по батальону.
  - Правильно сделали, пан поручик, - успокоил офицера Карел и тут же приказал. - Передайте капитанам, чтобы они выслали по мобильной группе от каждой роты по линии телефонной связи и к укреплению 'Медвежья горка'
  - Слушаюсь, пан майор! - дежурный, успокоенный одобрением его действий командиром, умчался в свою комнату, чтобы передать приказ Павлика в роты. А пан майор, пропустив мимо выбегающих солдат взвода охраны штаба, прошел в кабинет начштаба. Там его уже ждал штабной капитан Чапек, прозванный 'писателем' из-за своего знаменитого однофамильца. Капитан имел репутацию острослова, неплохо разбирался в штабной документации и умел организовать работу штаба даже в чистом поле. Павлик непроизвольно усмехнулся, вспомнив, как на вопрос одной экзальтированной пани: 'Не родственник ли вы знаменитому писателю?', Ян ответил: 'Не знаком, не родственник и даже не однофамилец'.
  - Что у нас, Ян? - успел спросить Карел. И в эту минуту погас свет. Казалось, где-то в отдалении началась страшная гроза и раскаты грома, слегка ослабленные расстоянием, слышны даже внутри каменного здания.
  - Началось, - отметил начштаба, одновременно чиркая спичкой и пытаясь разжечь стоящую на столе лампу.
  - Бросьте, Ян, - заметил неожиданно усталым тоном Павлик. - Говорил же я пану генералу, что место для нашего батальона неудачное. Ни в тылу и ни у границы. Не задержать диверсантов в процессе переброски, не прикрыть тылы...
  - Я помню, Карел, - спокойно ответил Чапек, надевая стекло на наконец-то загоревшуюся лампу. - Будем воевать там, где нас поставили.
  - Это само собой, - ответил Павлик и оба они склонились над картой. Через пару минут решение было выработано. Чапек приоткрыл дверь и вызвал писаря, чтобы надиктовать письменный приказ, а Павлик, не теряя времени, взялся за телефон.
  - Германские самолеты! - прокричал бежавший по коридору посыльный.
  - Всем покинуть помещение! - прокричал в ответ Павлик, помогая Чапеку сложить карту.
  Выскочив на воздух, офицеры пробежали несколько десятков шагов до ближайшей щели. Наконец, почувствовав себя в безопасности, Карел поднял голову. По сероватому рассветному небу прямо на казармы неслась девятка тяжелых трехмоторных монопланов в сопровождении четверки бипланов.
  - Прекратить движение! Ложись! - успел скомандовать капитан Чапек. Команда оказалась слегка запоздалой, но отнюдь не лишней. Выскакивающие из штаба писаря, побросав все, что несли на руках, свалились кто где был, когда от головного самолета оторвались несколько точек. 'Бомбы - мелькнула мысль в голове и тут же сменилась другой - Где же наши истребители?'. Павлик невольно пригнулся, вокруг загрохотало такой ужасающей силой. На какое-то мгновения он словно потерял сознание. Почувствовав при этом ворвавшийся в окоп горячий и противно пахнущий взрывчаткой воздушный вихрь.
  Громыхнуло еще раз, земля затряслась, бросив майора на пол траншеи. Снова на мгновение потемнело в глазах. Когда же комбат, опамятовавшись и отряхнув с себя крошево земли, выглянул из окопа, то увидел, как из-за ближайшей рощицы медленно выезжают несколько длинных, похожих на австрийские, броневиков.
  - Противник с фронта, - донесся до него отдаленный крик. Писаря вскочили и тут же упали снова, когда одна из серий тяжелых, не менее чем стокилограммовых бомб рванула неподалеку. Но Павлику уже было не до наблюдения за ними или небом, где появившаяся откуда-то с востока шестерка бипланов, несущих на крыльях разделенные на три сектора круги, атаковала немецкие самолеты, заставив часть бомбардировщиков сбросить бомбы в поле.
  - Приготовится к ведению огня! - прокричал Карел и обернулся. Телефонист уже кричал в трубку, передавая приказ в роты, а только что прибежавший денщик протягивал ему каску и бинокль.
  - Пан майор. Наденьте и возьмите...
  Батальон, едва равный двум усиленным ротам, готовился принять на себя главный удар наступающих немецких войск.
  
  Польша. Аэродром Понятув.
  
  Роман с нескрываемой радостью вдохнул пусть отдающий бензином и маслом, но все равно свежий после кабинетного сидения ветер. Намного интересней вживую наблюдать за жизнью аэродрома, чем перекладывать и переписывать бумаги, даже и государственной важности.
  Неподалеку от него оружейники снимали пулеметы с одного из стоящих в насыпных укрытиях самолета. Одновременно в кабине возился еще один техник, что-то похоже проверяя. В соседнем укрытии еще несколько техников сняли капоты и дружно возились, что-то крутя и регулируя, на звездообразном двигателе. Обдав Романа сизыми клубами выхлопа, проехал по своим делам бензовоз.
  - Пан майор, может пройдем до командной вышки, - деликатно кашлянув, вывел Романа из созерцательной задумчивости адъютант командира дивизиона, поручник Бжеский.
  - А мы кому-нибудь мешаем? - поинтересовался Роман.
  - Нет, пан майор, - смутился Станислав, - просто я полагал, что вам удобнее будет ознакомиться с аэродромом и частью оттуда, с высоты. Хороший обзор, связь со стоянками и самолетами...
  Один 'Jastrzab' стоящий чуть в стороне, прямо на открытой площадке, внезапно запустил двигатель, перегазовал его и порулил на старт.
  - А кто это? И отчего он полетел один?
  - Это... - адъютант на мгновение задумался, - Владислав Гныш, подпоручник. Сейчас в дежурном звене. Вылетел, как я полагаю, на перехват одиночной цели.
  - Интересно, - Роман посмотрел вслед разбегающемуся по полосе самолету. - Пожалуй, пойдемте на вышку.
  Пока они пробирались разрешенными для хождения дорожками к торчащей на краю бетонированного поля вышке, самолет исчез в облаках. Поднимаясь по узковатой лестнице, ведущей наверх, в застекленное помещение вышки, Братный расслышал какую-то пребранку, сути которой уловить не удалось. Ну, а когда они все-таки добрались до двери, разговор по радио уже прекратился и встретивший его капитан спокойно доложил о перехвате одиночного германского самолета, по всей видимости, разведчика.
  - Хотелось бы присутствовать при докладе летчика, - заметил Роман.
  - Так есть, пан майор, - официально ответил адъютант, одновоременно показав на приближающуюся к вышке легковую автомашину. - Пан пулковник прибыл, - проинформировал он Братного.
  Они снова спустились вниз, где уже собрались все командиры летчика - от эскадрильи до бригады.
  Самолет тем временем снизился над полосой, выпустил шасси и довольно таки грубо стукнулся о бетонированную поверхность.
  - Пся крев, - невольно вырвалось у капитана Тадеуша Окульского, который, как командир эскадрильи, откровенно переживал за результат первого боевого вылета его летчика. - Чего это он так..., - проворчал он скорее для себя и покосился на невозмутимо стоящих начальников и высого гостя из Варшавы.
   Самолет пробежал по полосе, развернулся и подрулил практически к вышке командно-диспечерского пункта, когда внезапно его мотор зачихал и остановился.
  - Простите, пан майор, - задал вопрос удивленный Братный. - Насколько я помню, этот истребитель имеет топлива на несколько часов полета?
  - Так есть, пан Роман, - если судить по тону, командир истребительного дивизиона Варшавской бригады, майор Краснодебский был удивлен не меньше Братного. - Сейчас узнаем, - добавил он, указав на подбежавших к самолету механиков, которые подтащили и приставили к борту небольшую переносную лесенку. Один из механиков поднялся по лестнице, помог сдвинуть фонарь и выбраться летчику из кабины. Спустившись, летчик отстегнул парашют и, быстро переговорив со встретившими его механиками, отправился к ждущим его командирам. Что-то в его походке показалось Роману странным, но додумать, что конкретно, майор не успел.
  - Пан пулковник, разрешите доложить пану капитану? - приблизившись, летчик встал по стойке смирно.
  - Докладывайте, - разрешил комбриг.
  - Пан капитан, докладываю, - воспользовался разрешением летчик. - Взлетев в ... по сигналу... На высоте пять тысяч метров я вышел на замеченный постами ПВО самолет, опознанный мною, как гражданский вариант Юнкерс-86 компании 'Люфтганза'.Для того, чтобы увести нарушителя с курса, ведущего к запретному району, я прибавил мощности мотора и вышел на встречно-пересекающийся курс. Покачиванием крыльев я пытался дать сигнал, но когда приблизился примерно метров на двести к самолету по мне был открыт огонь. Похоже, стреляли из пулемета, установленного в одном из иллюминаторов. Я открыл ответный огонь и сбил нарушителя, упавшего в квадрате А1 полетной карты.Видел два парашюта, опускавшись в том же районе. В результате вражеского обстрела пробит бензинопровод, я получил легкое ранение в ногу. Подпоручник Гныш доклад окончил.
  - Молодец, пан Владислав, - похвалил летчика комбриг и тут же добавил. - Капитан, распорядитесь вызвать врача. А мы, пан майор, пройдем на вышку и созвонимся со штабом бригады Обороны Родины. Они должны были выслать дозор вместе с местной полицией...
  Вечером, уезжая из бригады в Варшаву, майор Братный вез среди прочих документов и протокол допроса пойманного летчика:
  'Сформированная в январе 1938 года разведывательная авиагруппа при Главнокомандующем Люфтваффе является одним из самых секретных проектов военно-воздушных сил Третьего Рейха. Аэродром под Ораниенбургом, на котором базировались разведчики, ещё и до августа, когда была официально создана Опытная станция высотных полётов, охранялся с такой тщательностью... Но при этом почти половину личного состава группы составляли гражданские лица. Такова специфика немецкой разведывательной авиации. Практически с самого начала её деятельности активно использовались транспортные самолёты 'Люфтганзы', разумеется, снабженные специальной 'начинкой'. Без тесного контакта с экипажем дирижабля провести такое понятно, было бы невозможно. А где тесные контакты, там и постепенное перемещение кадров. Тем более что почти всемогущий Герман Геринг дал санкцию на привлечение к работе любого нужно специалиста. Таким образом в авиагруппе к августу тридцать восьмого собрались чуть ли не все лучшие штурманы Третьего Рейха, к которым имелся полный комплект высококлассных лётчиков, специально подготовленных именно для разведывательных полётов... Одним из стимулов к созданию централизованной системы управления воздушной разведкой, как говорят, стали затруднения с агентурной разведкой в Польше...'
  - Неплохо же мы запугали этих швабов, что они решили демаскировать свой самолет, прихватив в полет пулеметы, - проворчал Роман себе под нос, устраиваясь поудобнее на сидении мчащегося в ночь 'Форда'.
  
  Чехо-Словацкая республика. Германский фронт.
  
  Майор Павлик выслушал донесение и стараясь не выдавать своего состояния, молча кивнул. Хотелось напиться и забыться, полностью отрешившись от всего окружающего.
  Бои шли уже третий день. И второй из них - в полном окружении.
  Появившиеся сразу после бомбардировки танки попытались с ходу прорваться сквозь оборонительные порядки батальона, но два из них получили свое от укрытых среди кустов противотанковых пушек, а еще тройку, подпустив поближе, расстреляли из крупнокалиберных пулеметов. Вооруженные лишь спаркой обычных пулеметов, танки оказались столь же слабо бронированы и не защащены от тяжелых бронебойных пуль.
  Однако немцы оказались упорными и после обстрела из нескольких мелкокалиберных орудий с подошедших чуть позднее танков, попытались атаковать снова. Один из пушечных танков подбили противотанкисты, а пулеметные, постреляв издали, так и не осмелились приблизится к окопам. Потери от таких действий германцев были столь незначительны, что многие уже решили, будто немцы больше не решаться атаковать. Они и не стали. Вместо этого прилетели еще самолеты, на этот раз одномоторные монопланы, со странным изогнутым крылом и торчащими из него шасси с обтекателями. Нестрашно выглядившие в вышине, эти самолеты оказались серьезным противником. Девятка этих машин сначала покружились в небе, а потом один за другим стали пикировать на чешские позиции. Тяжелые, не меньше двухсот килограмм весом бомбы рвались на позициях, превращая линию обороны в линию разрушений. Налет пикировщиков был страшени губителен точностью и мощью ударов, неотвратимой неизбежностью падения очередной свистяще-гудящей смерти. Удар, вой очередного падающего с высоты самолета и изматывающее ожидание следующего разрыва. И крики, крики раненых, сменяющиеся тишиной...
  В голове Карела билась одна мысль: 'Где же наши истребители? Где?'
  Налет длился всего несколько минут, но всем казалось, что прошло не меньше полудня. И едва он закончился, как немцы перешли в атаку. Впереди, постреливая из пушек и пулеметов, ползли танки, а за ними бежала редкая цепь пехоты с мышасто-серых мундирах и касках.
  - К бою! - при виде врага Павлик сразу забыл о бомбежке. Привычная уже работа отвлекала от всего постороннего. В управляемую им симфонию боя вплетались все новые и новые ноты. Со стороны позиций противотанкистов слышались резкие пушечные выстрелы. Вот в бой вступили минометчики, из тыла донеслись резкие хлопки выстрелов. Наконец в музыку боя включились ружья и пулеметы. Несколько танков встали, один из них густо задымил... и немцы стали отходить.
  Вокруг стоял запах гари, сгоревшего кордита, паленой шерсти, выкинутой взрывами земли, горелой резины. Еще раз прилетали пикировщики, уже прозванные 'певунами'. Потом германцы подтянули артиллерию. И начался ад, который продолжался до сих пор. Атаки, обстрелы, атаки...
  Остатки батальона Павлик приказал стянуть в казарму, чьи мощные каменные стены, возведенные еще при Марии-Терезии, могли выдержать даже прямое попадание трехдюймового снаряда. В окнах установили уцелевшие пулеметы, распределили наличные патроны. Но немцы почему-то не атаковали.
  Павлик осторожно выбрался на крышу и осмотрелся. Соседней деревни не было. На месте бывших домов возвышались холмики обгорелых кирпичей, камней и глины. Некоторые еще дымились. Откуда-то из района Медвежьей горки гулко бухали орудия и доносилось стрекотание пулеметов.
  'Поэтому и не атакуют, - подумал Карел. - Основные силы заняты штурмом укреплений, а мы их слабо интересуем'. Он перевел бинокль в сторону немецких окопов...
  
  Германия. Цоссен.
  
  Небольшой 'дачный' поселок неподалеку от столицы Германии сегодня проснулся по обычному распорядку. Да и по лицам идущих на службу безукоризненно выбритых и наодеколоненных офицеров, всем внешним видом олицетворяющих силу и новый порядок новой Германии, заметить что-то необычное. Хотя сравнительно недалеко отсюда, южнее, на богемской границе вовсю полыхала война, в Цоссене было спокойней, чем обычно в Багдаде.
  И только предстоящее совещание с участием фюрера и рейхсканцлера заставляло слегка переживать некоторых из пешеходов и пассажиров автомобилей. Поскольку начали всплывать некоторые неприятные подробности...
  Конечно, любая война никогда не проходит точно по планам, разработанным в штабах в мирное время. С первой же минуты начала боевых действий начинают действовать тысячи, если не миллионы разнообразных, не поддающихся учёту факторов, которые отклоняют ход событий от рассчитанного. Примером того служит Великая война, которую Германия проиграла именно из-за таких неучтенных факторов. Но чтобы план пошел прахом в первые же часы войны - такого никто из присутствующих на совещании офицеров не предполагал и не помнил.
  Сухой, словно щепка, своим безукоризненным видом словно подчеркивающий незыблемость авторитета Генерального Штаба и его правоту, начальник Главного штаба вооруженных сил генерал Кейтель начал доклад с положения на самом правом фланге немецко-чешского противостояния. Где несколько маневренных боев привели в итоге к прорыву фронта четвертой чехословацкой армии, перешедший во встречный бой с танковыми частями чехов. Потом он кратко описал положение в центре фронта. Где наконец-то удалось взять несколько укреплений и продвинуться вперед на несколько десятков километров. При этом он старательно обходил вопросы соотношения сил и потери наступающих войск.
  Фюрер благосклонно кивнул: он был искренне уверен, что победа над чехами близка. Но все испортил сам Кейтель, перейдя на описание положения дел во второй армии с того, что часть сил восьмого корпуса в составе третьей легкой и двадцать восьмой пехотной дивизий, усиленные пятнадцатым танковым полком, двигаются на усиление оперативной группы 'Шлезиен' ввиду наметившейся угрозы со стороны поляков.
  - Какая угроза? - удивился фюрер. - О чем вы, генерал?
  На помощь Кейтелю попытался прийти глава абвера Канарис.
  - Мой фюрер, разведка получила сведения о сосредоточении крупных сил польской армии на границе. Кроме того, получены многочисленные сведения о передвижениях войсковых эшелонов с востока к западным границам Польши. При попытке провести авиационную разведку потеряны три самолета из 'группы Ровеля'...
  Но это вмешательство лишь ухудшило ситуацию. Лицо Гитлера исказила недовольная гримаса. Против Чехословакии были брошены основные силы вермахта, в случае начала войны с Польшей прикрывать длинный фронт оставалось каких-то десять дивизий в восточной части Германии и шесть в Восточной Пруссии. Поляки имеют как минимум четырехкратное превосходство по дивизиям. Что такое преимущество означает для обороняющихся в построенных всего на треть укреплениях, Гитлеру, как фронтовику, можно было не объяснять. Масла в огонь подлил Геринг, заявивший, что в случае выступления поляков противник получает превосходство в воздухе.
  Приступ гнева, как всегда у Гитлера, начался внезапно. Кровь бросилась в лицо Гитлера, и, несмотря на присутствующих генералов, он начал бешено орать на оказавшегося рядом с ним Канариса, обвиняя его в сокрытии фактов, невежестве, непрофессионализме и работе на противника. Гитлер, с покрасневшим от гнева лицом, с поднятыми кулаками, стоял перед побледневшим Канарисом, трясясь от ярости всем телом и совершенно утратив самообладание. После каждой вспышки гнева он начинал бегать взад и вперед, останавливался почти вплотную лицом к лицу, и бросал начальнику абвера очередной упрек. При этом он так кричал, что глаза его вылезали из орбит, вены на висках синели и вздувались. Неожиданно его голос сорвался на визг, он упал и вцепился зубами в задравшийся во время его беготни угол ковра.
  Опомнившийся Кейтель громко приказал - Все свободны, господа, - и крикнул охранникам, чтобы они вызвали доктора Мореля.
  
  Польша. Станция Ястшембско.
  
  На станции царила обычная для выгрузки воинского эшелона суматоха. В разных направлениях перемешались солдаты и офицеры, строем, толпами и даже поодиночке. Зенитные 'бофорсы', стоящие недалеко от здания вокзала, настороженно уткнулись в небо тонкими стволами, увенчанными раструбами пламегасителей. В небе комариками жужжали несколько 'пулавчиков' истребительного дивизиона армейской авиации.
  Тяжелая трехбашенная машина, взревывая мотором, осторожно съезжала с железнодорожной платформы на перрон, уже несущей на своей поверхности следы предыдущих машин. Опытный механик-водитель ювелирно отработал рычагами, гусеницы прошли по пандусу буквально в сантиметре от края. Съехав с перрона, танк, повинуясь флажным сигналам, развернулся вправо. Проехав полсотни метров, остановился, застыв практически на одной линии с двумя остальными машинами взвода.
  Дождавшись, пока замолчит двигатель, хорунжий Вихура, опустив флажки, развернулся к стоящему позади Косу и доложил.
  - Пан поручник! Взвод разгружен без происшествий!
  - Оставаться на месте, ждать моего возвращения. От машин далеко не уходить, - приказал Янек. Еще раз осмотрев стоящие ровно, словно в парадной линейке, машины, он пошел к расположившимся у ближайшего дома офицерам батальона. Выгрузившиеся раньше, остальные роты и взводы уже успели выдвинуться вперед по разбитой улице небольшого селения, жители которого никогда еще не видели столько техники сразу. Теперь из-за каждого забора на необычное зрелище глядели не только вездесущие мальчишки но и все взрослое население.
  Испросив разрешения у майора Межицана, Янек доложил капитану Ярошу о завершении выгрузки из эшелона.
  - Прошу панов в дом, - дождавшись окончания доклада, объявил батальонный адъютант, капитан Зенек. Дождавшись, пока майор первым взберется на крыльцо, за ним двинулись и остальные офицеры, побросав окурки в траву. В это мгновение впереди, где-то в районе приграничного городка Збоньшинь Громыхнуло. Потом громыхнуло еще раз и еще.
  - Артподготовка, - азартно прошептал Арцишевский идущему рядом Косу. Тот молча махнул рукой.
  Не обращая внимания на доносящийся сквозь распахнутые окна гул артиллерийской перестрелки, майор Межицан спокойно дождался, когда все входящие офицеры достанут карты и начал рассказ.
  - Панове, как вам уже известно, наша бригада входит в оперативную группу 'Смиглы' и является ее передовым эшелоном. Наша задача... - одновременно показывая на развернутой на столе карте, майор кратко описал план действий на день. Батальон должен был продвигаться вперед в предбоевых порядках и после получения сигнала о прорыве обороны, пойти в рейд по тылам противника.
  - ... Первый взвод первой роты, поручник Кос, - он посмотрел на подтянувшегося и даже щелкнувшего каблуками Янека и слегка искривил губы в подобии улыбки, - вы выгружались последними, зато теперь имеете возможность отличится. В подчинении вам я передаю приданный нам взвод разведывательных танкеток сержанта Орлика и назначаю вас в передовую заставу...
  Почти через час, мысленно проклиная узкие улочки этой захудалой деревни и остроумие пана майора, Кос вывел взвод на окраину Ястшембско. Все это время он проторчал в люке, командуя механиком-водителем и моля Матку Бозку Ченстоховску чтоб его танкисты не раздавили ничего крупнее курицы и не столкнулись с встреченными машинами. Поэтому на место встречи со взводом танкеток, которое изменить нельзя и с которого надо было отправляться в поход уже через четверть часа, поручник прибыл в состоянии, которое Атос называл хитрым иностранным словом 'икари' . И первый же попавшийся ему солдат, непринужденно болтавший со стоящей за забором паненкой, осознал на своей шкуре перевод этого слова на польский и умчался за сержантом Орликом 'раненым аистом'. И нашел его буквально с течение нескольких секунд у его боевой машины.
  - Пан поручник, сержант Орлик по вашему приказанию прибыл, - доложил невысокий сержант в танкошлеме и комбинезоне(для экипажей танкеток специально выбирали малорослых солдат, из-за малого объема боевого отделения). Выглядел этот командир взвода не военным, а студентом или гимназистом, недавно одевшим форму. Что и подтвердилось из дальнейшего разговора - Роман оказался бывшим студентом архитектурного факультета Варшавского университета, призванным по мобилизации. Но, несмотря на свое 'некадровое' происхождение, парень оказался грамотный, в карте разбирался не хуже, если не лучше самого Янека. В общем, слегка уже остывший Кос признал, что могло быть и хуже. Тем более, что времени на разговоры совсем не осталось. Взревев моторами две маленькие 'боевые машины' Орлика устремились вперед, в головной дозор. Еще одна выехала в голову небольшой колонны, к трем танкам которой неожиданно присоединился небольшой носатый автомобиль швабского производства. Оказалось, что их батальон усилили эскадроном моторизованных улан, в который по мобилизации попала и эта новенькая, лишь год назад выпущенная в Германии машина фирмы Крупп. Неведомыми путями попавший в Польшу смешной трехосный грузовичок с характерным 'носом', открытой двухместной кабиной и четырехместным кузовом, по мобилизации оказался в 24-м уланском полку. Оказалось, что, несмотря на необычный вид, автомобиль имел неплохую проходимость и скорость, поэтому его назначили в передовой отряд.
  Отъехав колонной от окраины деревни, дальше шли клином из трех танков, с танкеткой впереди и машиной мотоулан, прикрытой передовым танком спереди и двумя другими - с боков. Две другие танкетки шли впереди, головным дозором.
  Двигались полями, обходя Збоньшинь по большой дуге с севера. Все это время от границы доносился грохот артиллерийской перестрелки.
  
  Германия. Померания.
  
  Пулковник Масталеж давно считался в армейских кругах человеком храбрым, но несколько ограниченных умственных способностей, проще говоря - солдафоном без всяких политических способностей. Храбро рубившийся с врагами, довольно умело командовавший полком, но отказавшийся поддержать санационный переворот, да к тому же уклонившийся от пацификации, полковник явно сгубил свою карьеру, а уж генеральского звания ему было не видать даже в мечтах. И никто не догадывался, что именно этого он и добивался, предпочитая оставаться честным солдатом на службе Родины и не связываться с политикой, которая, как известно, изгадила репутацию и жизнь не одному хорошему солдату. К тому же пан Масталеж ясно сознавал потолок своих способностей и выше полкового командира себя не видел. А невозможность стать генералом его не особо и огорчала. Тем более, после чистки тридцать шестого - тридцать седьмого годов, когда многие генералы, считавшие себя военными гениями и неприкасаемыми, вылетели со службы быстрее, чем пробки из бутылки с шампанским. Да еще с такими характеристиками, что и на гражданке с ними не каждый решался разговаривать. Зато он продолжал исправно нести службу и даже получил за участие в Волынских маневрах благодарность от самого Вождя армии. В споры о новом облике армии пулковник особо не встревал, хотя не раз показывал, что сокращение кавалерии, на которое сделали ставку реформаторы, ему не по душе. Так что и служба его шла спокойно вплоть до недавних пор.
  С началом же Судетского кризиса он сразу понял, что дело пахнет войной. И не ошибся. Сразу после разрыва переговоров в Мюнхене его полк без объявления мобилизации пополнили до штатов военного времени и вместе со всей бригадой перебросили почти к самой немецкой границе.
  Настрой в полку царил мирный, большинство офицеров, как и простых улан, были уверены, что подписанное в Мюнхене соглашение решит все проблемы, а немцы не посмеют напасть на Чехо-Словакию против воли англичан. Да и участие Польши на стороне чехов казалось многим абсолютно немыслимым - слишком хорошо помнились конфликты двадцатых, едва не переросшие в войну. Но сам Масталеж чувствовал, что дело добром не кончится и был внутренне готов, что скоро что-то случится...
  Его ожидания оправдались.
  Четвертого сентября командир Поморской кавалерийской бригады пулковник Закревский, в состав которой входил и 18-й уланский полк, собрав старших офицеров, сообщил, что в их бригада входит в состав оперативной группы "Черск", командовать которой поручено генералу бригады Роману Абрахаму. В свою очередь, оперативная группа будет находится в подчинении у командующего армией "Поморже" генерала дивизии Руммеля. И что после объявления войны, которая начинается завтра, в четыре утра по варшавскому времени, бригада имеет задачей перейти государственную границу и обойти правый фланг обороняющейся группировки швабов, состоящей всего из двух пехотных дивизий, которые будут атакованы с фронта силами польской пехоты.
  И началось...
  Уланский полк при пересечении границы шел во втором эшелоне и в короткой стычке с немецкими пограничниками не участвовал. Поэтому же и в бой с отрядом немецкой пехоты на грузовиках, усиленной броневиками, уланы так же не вступили. Получив приказ обойти место боя с фланга, пан Казимеж с двумя эскадронами, составившими передовой отряд, выдвинулся вперед, поручив начальнику штаба с остальными силами, включающими и артиллерию, и взвод разведывательных танков из бригадного дивизиона, двигаться вслед за ними.
  Передовой отряд двигался по немецким полям и дорогам вперед совершенно беспрепятственно, не встречая даже местных жителей. Но когда командовавший взводом разведки подхорунжий доложил, что впереди - расположившиеся на привал немцы, полковнику стало ясно: эти части направлены, чтобы прикрыть фланг. Если же их разбить, то расположенные севернее части швабов могут оказаться в трудном положении вплоть до окружения. Вместе с командирами эскадронов он проехал на рекогносцировку. Расположившись на опушке леса, они увидели картину, вызвавшую приступ гнева у полковника и недоумения у его подчиненных. На обочине шоссе стоял с десяток грузовиков, возле которых расположились на обед немецкие пехотинцы. Возле двух больших полевых кухонь толпились солдаты в мышиного цвета форме. Повара в белых фартуках, споро работали длинными черпаками. Немцы громко и радостно переговаривались, очевидно чувствуя себя в полной безопасности. Двое часовых, которым надлежало наблюдать за лесом, присели на землю примерно на полпути от опушки к шоссе и, отложив карабины, интересовались только содержимым своих мисок.
  Разумеется, пан пулковник отлично помнил 'Общую инструкцию боя кавалерии', предписывающую сражаться в пешем порядке. Но то, что он видел сейчас, заставило его принять другое решение.
  -Всем сосредоточиться на опушке! - приказал он. В несколько минут эскадроны, так и не замеченные никем из немцев, развернулись в лаву.
  - Szable dlon! - пронеслось по строю. С сухим шелестом клинки покидали ножны.
  - Нех жие Польша! Szarza (Кавалерийская атака)! - крикнул полковник и послал своего гнедого в галоп. Воздух вспорол короткий и резкий сигнал полкового рожка. Следом за командиром вперед устремились оба эскадрона. Появление из леса польских кавалеристов стало для немцев полной неожиданностью. Они не успели ни организовать оборону, ни вообще что-то предпринять. Лишь хлопнули несколько выстрелов из карабина, да где-то на фланге зашелся злобным треском очереди пистолет-пулемёт. Но всадники уже преодолели отделявшие их от шоссе пару сотен метров и рубили врага направо и налево.
  Масталеж увидел прямо перед собой полные ужаса глаза часового-немца, вскочившего на ноги, но забывшего про оружие. Вместо этого он по-детски поднял руки, словно пытаясь защититься ими от смертоносного клинка. Жалости у полковника не было, он с силой рубанул, и немец повалился прямо под копыта мчавшейся конной лавы. А конь мчал пана пулковника вперёд. Секунда и он был уже возле колонны.
  Эскадроны, рубя направо и налево, пронеслись сквозь толпу разбегающихся немцев, оставляя после себя валяющиеся на окрасившейся кровью траве трупы. Где громыхнула граната, уничтожая пытавшийся открыть огонь пулеметный расчет. Большинство же немцев разбегалось куда глаза глядят в тщетной попытке скрыться от гоняющихся за ними кавалеристов.
  - Первый эскадрон! Направо кругом! - перекрывая шум боя, прокричал Масталеж. Дорубить убегавших - дело нужное. Но пулковник знал, что в колонне ещё осталось достаточно много уцелевших пехотинцев. С ними нужно было покончить в первую очередь, чтоб не дать опомнится и организовать оборону. Вторая атака обошлась полякам дороже. Немцы чувствовали свою гибель и теперь старались лишь подороже продать свою жизнь. Но их неорганизованный огонь оказался слишком слаб, чтобы остановить конскую лаву. Уланы снова пронеслись через колонну опустошительным смерчем, рубя всё, что движется. Вслед им уже никто не стрелял.
  - Стой! - крикнул Масталеж, осаживая жеребца. - Добрая победа, панове! Теперь можно и трофеи собрать и пленных тоже. Распорядитесь...
  Его слова прервала пулемётная очередь. На поляну выезжали несколько легких бронеавтомобилей. Столь уязвимые для противотанковых ружей и пушек в обычной обстановке и столь опасные сейчас, когда эскадроны на конях представляют собой отличную мишень для их пулеметов...
  - К лесу! Занять оборону на опушке! - только и успел скомандовать полковник, прежде чем его нашла одна из пуль.
  Казалось, немцам удалось взять реванш за предыдущий разгром. Если первый эскадрон в большинстве успевал скрыться на опушке, то уланы второго, занятые погоней за группами разбегающихся пехотинцев, падали один за другим на землю. Но в этот момент с опушками грохнул выстрел противотанкового ружья. Двадцатимиллиметровый снаряд 'Эрликона' с легкостью пробил тонкую броню и легкий броневик вспыхнул, словно политый бензином костер от брошенной спички. Остальные бронеавтомобили сразу перенесли огонь на более опасную цель, поливая свинцовым дождем скрывающийся среди кустов расчет. Ружье замолчало.
  Но бог сегодня, как и обычно, был на стороне больших батальонов. Появившияся словно чертик из коробки танкетка с автоматической пушкой подожгла еще один броневик. И только умело маневрирующему третьему, получившему попадание в башенку, удалось скрыться за поворотом шоссе.
  А на поляну выскочили еще две танкетки и уланы остальных эскадронов...
  
  СССР. Москва.
  
  На город опускалась тихая сентябрьская ночь. На востоке уже можно было различить сияние первых звезд, хотя несущиеся в вышине облака еще вовсю отсвечивали отраженным солнечным светом.
  Хозяин кабинета задумчиво глядел в вечернее небо и размышлял. Нет, не о увиденном в окне. А о происходящем сейчас на тысячи километров западнее. Все его размышления в настоящий момент сосредоточились на анализе начавшейся германо-польской войны. Неожиданной, непредсказуемой и непонятной. Поляки очередной раз удивили не только весь мир, но и его тоже. Хотя за прошедшее с семнадцатого года время он, казалось, совсем разучился удивляться.
  Тихо приоткрылась в дверь и в нее почти бесшумно просочился Поскрёбышев, неся на скромном фаянсовом блюдечке стакан горячего чая.
  - Поставь на стол, - не оборачиваясь, приказал Сталин. - Все прибыли?
  - Так точно, товарищ Сталин.
  - Пусть заходят.
  - Вместе с товарищем Ворошиловым прибыл товарищ Шапошников, - осторожно заметил Поскрёбышев.
  - Его - пропусти вместе со всеми, - кивнул своему отражению в стекле Сталин. И тут же развернулся к дверям.
  В кабинет парами и по одному стали заходить участники заседания.
  Первыми вошли старые соратники: Ворошилов, Молотов, Каганович. За ними - Берия. Жданов скромно вошел в середине вместе с Буденным. Последним появился Шапошников, присевший рядом с наркомом обороны и положивший перед собой свёрнутую карту.
  Присевший за стол Сталин машинально помешал ложечкой чай и негромко спросил.
  - Кто будет докладывать?
  - Разрешите, товарищ Сталин? - принял на себя нелегкую обязанность Шапошников.
  - Хорошо, Борис Михайлович, - согласился хозяин кабинета. - Ознакомьте нас с обстановкой.
  - На ... сентября обстановка сложилась следующим образом, - непроизвольно улыбнувшись воспоминаниям о профессоре Романовской Академии Генерального Штаба, сразу срезавшим оценку за один только термин 'обстановка', начал Шапошников.
  - Заняв Гданьск, группировка польских войск силой до трех пехотных дивизий оказалась скована в этом районе противодействием - в городе немецких территориальных сил самообороны 'Данциг'. А на границе с Восточной Пруссией - обороной в составе не менее чем двух усиленных пехотных полков и частей пограничной охраны, опирающихся на подготовленный рубеж обороны... - начальник Генштаба РККА четко и по возможности кратко описывал все происходящее на огромном фронте от Балтийского моря до Богемских гор.
  Было ясно, что в Восточной Пруссии силы немцев, как минимум не уступающие атакующим силам поляков сковали три польские войсковые группировки и одну авиабригаду. Тяжелые бои на пограничных укреплениях, в которых поляки понесли большие потери, к успеху не привели и фронт застыл на достигнутых позициях. Зато неожиданный успех пришел к польским войскам в Померании, где они не только практически разбили слабую группировку немцев, по силам равную корпусу и частично окружили ее, но и вышли подвижными войсками к побережью Балтийского моря.
  Туда же, в Померанию, явно переносила центр тяжести своих операций и центральная группировка поляков, до этого безуспешно пытавшаяся прорвать оборону немцев на Берлинском направлении. В Силезии немецкие войска силой до армии с трудом обороняются против атаковавших их в спину польских войск. При этом они еще вынуждены держать оборону против стоящих с юга чехов.
  На Пражском направлении немецкие войска частично вклинились в основной оборонительный рубеж чехословацкой армии в Судетах, но после начала наступления польской армии остановили наступление и, по всей видимости, перебрасывали войска на север, против поляков.
  На австрийской границе шли упорные бои между чехами и немцами. Немцы сумели первоначально прорвать чешскую оборону, однако чехи, воспользовавшись отсутствием наступления на венгерской границе, подтянули оттуда подвижные резервы и нанесли контрудар. Теперь там, на узких западноевропейских дорогах, вовсю шли встречные бои между немецким и чешскими танкистами. Исход которых пока был неясен, хотя немцы несли больше потерь от огня пушечных чешских 'Шкод'.
  В воздухе установилось неустойчивое равновесие - основные силы люфтваффе, до вступления Польши в войну начавшие преодолевать сопротивление чешских пилотов, сейчас вынуждены были перенацелиться на север. В боях же над Польшей большое значение имела отличная подготовка польских пилотов-истребителей, превосходивших своих немецких противников (Прим. Автора - Если в реале, на устаревших самолетах, уступавших немецким в скорости и вооружении, поляки сумели нанести люфтваффе весьма чувствительные потери, то в АИ скорее всего захватят господство в воздухе).
  - Наши летчики из сводного истребительного полка участвовали в трех воздушных боях над Прагой, сбив десять самолетов противника и потеряв четыре своих. Убито три летчика.
  - Товарищ Ворошилов, чем можно объяснить столь высокие потери? - удивленно спросил Сталин мигом побледневшего наркома обороны. - Разберитесь и доложите. Завтра в обычное время жду вас вместе с командующим и начальником штаба ВВС.
  - Есть, - сдавленно произнес нарком.
  - С военной составляющей все понятно, товарищи, - поднимаясь из-за стола заметил хозяин кабинета. - Есть мнение, что необходимо уговорить чешское правительство принять еще один истребительный полк. Еще будут предложения? Тогда продолжим обсуждение в политической плоскости. Какие мероприятия необходимо провести в сложившейся обстановке. Есть мнение, что необходимо рассмотреть вопрос об увеличении помощи испанскому правительству...
  
  VIII. A my na tej wojnie ladnych pare lat (А мы на этой войне уже несколько лет)
  
  Германия. Померания.
  
  Укрепления на польской границе, строившиеся в тридцатых годах под названием 'пояс Варты - Одера' и более известные как 'Восточный вал', никогда не были приоритетным направлением немецкого оборонительного строительства. Немецкое командование никогда не заблуждалось относительно возможностей польской армии и больше внимания уделяло 'Западному валу' на французской границе. И оказалось в основном право, так как поляки не сумели полностью прорвать укрепленный район, обороняющийся всего двумя дивизиями, небольшими гарнизонами укреплений и пограничными частями, на кратчайшем расстоянии к Берлину. Пехота польской армии смогла лишь вклиниться в промежутки между отдельными группами продолжавших оборонятся укреплений, способных выдерживать огонь даже тяжелых двухсотдвадцатимиллиметровых мортир и удары пятисоткилограммовых бомб. В результате подвижная оперативная группа 'Смиглы' застряла на несколько дней во втором эшелоне армии. Но генерал Кутшеба, которого сам Вождь армии в частном разговоре упомянул как одного из лучших полководцев польской армии, решил эту нерешаемую для многих задачу.
  Посовещавшись с командовавшим группой генералом Кнолль-Ковнацким и его советником - французским пулковником с легко запоминающейся фамилией де Голль, пан Тадеуш бросил оперативную группу в обход, усилив ее второй пехотной дивизией легионов, посаженной на автомобили. Предполагалось, что группа найдет менее защищенный участок укреплений в Померании, где более удачливый коллега Кутшебы, генерал Руммель, вовсю пожинал плоды победы над десятым армейским корпусом швабов.
  Именно поэтому сейчас колонны четырех бригад и одной моторизованной пехотной дивизии шли на север.
  В боковом охранении уже привычно катились, негромко тарахтя моторами, 'бронированные клопики' взвода Орлика. Сам сержант торчал в люке передней танкетки, изредка рассматривая окрестные поля в бинокль и прислушиваясь к окружающему, насколько позволял шум собственного мотора.
  - Стой! - неожиданно скомандовал он, опуская бинокль. Танкетка, фыркнув, словно живое существо, замерла почти на месте, лишь негромко постукивал на холостых оборотах мотор. За ней остановились и две остальные боевые машинки. Выскочившие из них капралы бегом подскочили к машине Романа.
  - Что там, пан сержант? - спросил один из них, более старший на вид.
  - Странная пыль в той стороне, - показал рукой Орлик, передавая ему бинокль.
  - Вижу, пан Роман, - капрал в свою очередь отдал бинокль напарнику, а сам, ухватившись за корпус, приподнялся над танкеткой и прислушался.
  - А ведь то моторы шумят, пан сержант, - отметил он через пару секунд.
  - Полагаешь? - уточнил Орлик. - Я тоже нечто похожее расслышал, но решил, что мне показалось. Так..., - сержант на мгновение задумался, машинально подхватив возвращенный подчиненным бинокль, - давайте-ка оба в те кусты, прикроете меня от пехоты, если что. А с танками попробую разделаться с помощью своей 'Кыси' - он кивнул в сторону торчащего из переднего бронелиста ствола двадцатимиллиметровой автоматической пушки.
  Пока две пулеметные танкетки скрывались в кустах, Роман, выбравшись из своей машины, обежал окрестности и успел наметить две удобные позиции. После чего забрался в танкетку и несколько минут инструктировал своего механика-водителя, Бронислава Закржевского. При этом он с уважением вспоминал профессора Полоньского, который учил их, что любая импровизация хороша лишь тогда, когда хорошо заранее подготовлена.
  'Кыся' выползла на намеченную позицию буквально за несколько секунд до появления германских танков. Их было всего три, вместо обычного для немцев взвода из пяти танков. Две пулеметных 'единички' и пушечная 'тройка', явно такой же дозор, как и тот, которым командовал Роман.
  Три украшенные крестами бронированные машины, давя гусеницами мягкую землю неторопливо ползли вперед. Орлик, стараясь подавить нарастающее волнение, наблюдал за ползущими впереди пулеметными танками. Стараясь отвлечься, Роман неожиданно вспомнил старую солдатскую шутку и начал ее повторять про себя, чувствуя, как с каждым словом спокойствие вливается в него.
  - Забич крука - то не штука,
  То не справа для жолнежа.
  А то справа для жолнежа -
  Голым дупем забич сьежа
  Произнеся последнее слово, он абсолютно спокойно нажал на спуск. Короткая очередь и правый передний танк встал, выбросив из внезапно открывшегося люка темный клуб дыма. Экипаж второго танка ничего еще не успел понять, когда вторая короткая очередь бронебойно-зажигательных снарядов пронзила его броню и 'рев горящего бензина заглушил крики погибающего экипажа'. Танкисты в более тяжелой 'тройке' поняли, что попали в засаду, но успели только выпалить наудачу из своей тридцатисемимиллиметровки в сторону кустов. Причем Роман даже и не понял, где взорвался их снаряд, если он вообще был начинен взрывчаткой, а не бронебойной болванкой. Ему было не до того, он тщательно выцеливал уязвимое место в любезно подставленном борту немецкой машины.
  Еще одна очередь - и третий танк вспыхнул словно свечка.
  - Вот так, Бронислав! Вперед, - скомандовал в азарте Роман.
  Маленькая, практически незаметная в кустах танкетка, лихо развернувшись на пятачке, поползла на новую позицию. Тем временем сержант открыл люк и выглянул наружу, осматривая окрестности в поисках новых целей. Но пока было тихо, только том же районе, откуда появился немецкий дозор, клубились новые облака пыли.
  - Стой! - приказав остановить танкетку, Орлик выбрался из люка, соскочил на землю и побежал к пулеметным машинам, мысленно вспоминая всех святых и двенадцать апостолов и кляня командование за отсутствие радиостанции хотя бы на одном из его 'разведывательных танков'.
  Отправив машину капрала Юрека к основным силам, Орлик приказал экипажу второй машины проверить подбитые немецкие танки, а сам отправился к своей танкетке. Оставалось только ждать, кто подойдет первым - немцы или свои...
  
  <Германия. Померания.
  
  Янек, дождавшись полной остановки, открыл люк и осмотрелся. Все тридцать танков их батальона выстроились в линию, как на параде. Головы командиров торчали из люков. Издалека донеслись едва различимые звуки стрельбы, среди которых Кос различил уже хорошо знакомое татаканье двадцатимиллиметровки. Похоже, разведчики, усиленные эскадроном стрелков, снова вступили в бой. Только теперь - без его взвода. Неожиданно Януш заметил появившегося откуда до из-за танков мотоциклиста. Тот подъехал к крайнему в строю танку, соскочил с мотоцикла и влез на танк. О чем-то поговорил с высунувшимся больше, чем на половину из люка поручником, полсе чего опять оседлал мотоцикл и подъехал уже к стоящему в центре строя танку майора Межицана.
  - Так, - быстро решил Янек, - дайте-ка мне пистоль.
  Снизу кто-то подал громоздкую кобуру с пистолетом 'Радом', которую Янек обычно снимал в танке. Когда Кос прикоснулся к кожаной шлейке, в его ладонь нетерпеливо ткнулся холодный мокрый нос.
  - Рыжий, на место, - Янеку было не до пса, сейчас их наверняка соберут на совещание. Так и случилось, едва он успел нацепить пистолет на место, как на командирском танке появились и затрепетали на легком ветру три флажка: 'Сбор командиров'. Януш влез из люка, спрыгнул на землю и побежал вдоль стоящих танков. Вскоре к нему присоединились и остальные трое 'мушкетеров'.
  - Представляешь, Янек, я вчера с такой паненкой на фольварке познакомился, - Атос был в своем репертуаре.
  - Я кохался со швабами, - мрачновато пошутил Кос. - Пятерку на свой счет записал.
  - Неплохо, - согласился повеса. - Но девушки лучше.
  - Как говорил тот русский летчик в Саламанке, первым делом самолеты, то есть танки, а девушки - потом, - прервал их диалог Ольгерд. Тем более, что перед собравшимися офицеарми появился сам командир батальона. Майор Межицан был худ, озабочен, внешне выглядел усталым и в то же время улыбался.
  - Панове, пока бригадная разведка и стрелки сдерживают атаку швабов, - ответив на приветствие вытянувшихся в струнку офицеров, начал инструктаж майор, - нам поставлена задача нанести удар во фланг... - комбат довел предполагаемые силы противника, порядок и последовательность наступления. - Район сбора после атаки - здесь. Вопросы?
  - Пан майор, - спросил кто-то из поручников. - А стрелки? Атакуем без пехоты?
  - Пехоты не будет - отрезал недовольно Межицан. - Вся, что успели подтянуть - на позициях. Придется нанести удар и сразу отходить. Наша задача - не захват территории, а рейд. Поэтому необходимо справляться самим. Проинструктируйте пулеметчиков, пусть внимательнее смотрят по сторонам и не пропускают пехотинцев-гранатометчиков. Атака, - он посмотрел на часы, - через десять минут, по ракете красного дыма. По машинам, панове. Польша!
  - Польша! - дружно ответили офицеры.
  'Десять минут перед атакой - это и много и мало. Много, чтобы успеть проинструктировать взвод, занять свое место в танке. И мало, чтобы успеть прочесть молитву Матке Боске Ченстоховской и вспомнить последнюю встречу с Зосей...', - Янек увидел взлетающую красную ракету и все посторонние мысли словно выдуло ветром.
  В эту минуту скопившиеся на дороге и перемешавшиеся роты второго танкового батальона и частей снабжения услышали характерный рев польских танковых моторов...
  Янек довернул перископ и крикнул в ТПУ.
  - Левее десять противник, пушечный. Короткая. Бронебойным - огонь!
  Машина резко остановилась и дернулась от тяжелой отдачи семидесятипятимиллиметровки. Тяжелая пятикилограммовая болванка сходу пробила три сантиметра немецкой крупповской стали и с размаху влетела прямо в силовое отделение вместе с обломками проломленной ею брони. Кос увидел, как пытающийся развернуться танк вдруг резко остановился, дернулся, и из него вверх вырвалось яркое бензиновое пламя. Мельком промелькнула мысль, что грохот в танке, рев мотора и прочие звуки хорошо заглушают крики сгорающего экипажа. В это время механик-водитель резко рванул с места и Янек чуть не приложился глазом к окуляру.
  - Пся крев! - непроизвольно выругался он и скомандовал, - Пулеметчики, чего спим?
  Чеканное татаканье пулеметных очередей влилось в общую симфонию ведущей бой боевой машины. Несколько разбегающихся фигурок упало. Танк лбом ударил в стоящий поперек дороги грузовик и навалившись на кузов, начал давить его всем своим тридцатитонным весом. По броне башни гулко простучала очередь. Не дожидаясь команды Коса наводчик начал разворачивать башню вправо, направляя орудие на пытающийся атаковать пулеметный танк. Гусеницы скрежетали, перемалывая в груду металла и щепок еще недавно бывшую грузовым 'Месрседесом' автомашину.
  - Короткая! - команда Янека совпала с выстрелом из пушки. Снаряд, оказавшийся осколочным, разорвался, как заметил поручник, прямо на броне танкетки.
  - Броне..., - Януш прервал команду, заметив, что вражеский легкий танк застыл, а стволы пулеметной спарки бессильно уставились куда-то вверх.
  - Осколочный! - завидев впереди еще несколько грузовиков скомандовал Кос. - Огонь! Радисту передать: 'Тридцать второй и тридцать третий - не отставать! Делай как я!'
  Снаряд, выпущенный на ходу, взорвался радом с грузовиком. Выстрел тридцать третьего оказался точнее - осколочный взорвался прямо в кабине автомобиля. Рвануло, да так, что танк Коса содрогнулся. По броне застучали обломки. Загорелись сразу две стоящих рядом автомашины.
  - Вправо! - скомандовал поручник, осознав, что в кузове горящих машин скорее всего тоже находятся боеприпасы. И если одиночный взрыв они пережили без особых потерь (гул в ушах и головную боль он учитывать не стал), то двойной может оказаться куда страшнее.
  Они свернули вправо. Пулеметчики внезапно и дружно выдали шквал огня.
  - Что там? - поинтересовался Кос, одновременно пытаясь отследить маневры идущих за ним танков взвода.
  - Пехота швабов, - доложил кто-то из пулеметчиков. И в этот момент грохнуло, да так, что всем стало не до швабов. Недолго, конечно, ибо мотор работал, танк бодро бежал вперед и неожиданно выскочил в чистое поле, на котором одинокий PzII пытался куда-то уехать. Недолго. После очередного выстрела из семидесятипятимиллиметровки уже никто никуда не ехал. Немцы - потому что физически не могли, поляки - открыв люки и пытаясь оклематься.
  Янек осторожно высунулся из люка. Словить пулю он не рвался, но определится, что происходит вокруг, требовалось незамедлительно. Как оказалось, они заскочили за небольшой пригорок, прикрывающий их от основного места боя. Там по-прежнему гремело, взрывалось и горело... На поле тихо догорал немецкий легкий танк. И никого вокруг, словно все вдруг вымерли.
   - Связь где? - поглаживая высунувшуюся к свежему воздуху морду спросил по ТПУ Янек. И тут же понял, что спросил зря - антенны видно не было.
  - Тишина, пан поручник, - немедленно отозвался радист, подтвердив его подозрения.
  - Назад, Кшиштоф! - скомандовал Кос. И верный 25ТР опять устремился в схватку.
  Вышел их экипаж из боя только через полчаса, при этом у всех было такое ощущение, что бой длится уже весь день...
  Потеряв треть состава, из них пять единиц безвозвратно, батальон Межицана уничтожил большую часть транспортной колонны снабжения, оставив артиллерию атакующих без боеприпасов. К этому надо добавить понесшие большие потери танковые роты второго батальона 'швабов'. На поле боя догорали больше сорока танков, еще около двух дюжин машин, хотя и вышли из боя, но сразу должны были бы отправиться в ремонт. Если бы не поспешное отступление под напором польских войск, заставившее бросить большую часть из этих 'гробов'.
  
  Германия. В небе над Бранденбургом
  
  Наступление на Берлин, которое вела армия 'Бранибор', неожиданно затормозилось на оборонительных рубежах. Командующий, генерал Кутшеба, решил использовать против немецких укреплений авиацию. И в воздухе разгорелись настоящие сражения...
  Очередной налет частей Познанской авиабригады начался по плану.
  Ровно в шесть тридцать с полевого аэродрома поднялась сто пятьдесят первая истребительная эскадрилья и пара самолетов из управления бригады. Самолеты взлетали сразу по двум направлениям, последовательно, звеньями по четыре. Пара взлетевших первыми 'Хейнкелей' кружила над аэродромом, за ней четверками пристраивались 'Пулавчики' эскадрильи, когда в небе показались бомбардировщики. Несущие отнюдь не авиационное имя, летучие рыбы 'Карась', каждый с шестью 'сотками' на подвесках, шли тройками на крейсерской скорости.
  Два звена истребителей выдвинулись вперед для расчистки воздуха от вражеских истребителей, еще два, сбросив скорость, пристроились справа и слева от колонны бомбардировщиков, а пятое звено заняло позицию сзади и выше основной массы самолетов. До целей было совсем близко, каких-то двадцать минут на крейсерской скорости. Все это время Леопольд крутил чувствовал себя котом, гоняющимся за стаей воробьев, успевая пилотировать самолет, наблюдать за соблюдением строя и давать указания командирам эскадрилий истребителей и бомбардировщиков и держать связь с командным пунктом бригады. При этом его не раз посещала мысль, что французы, создавшие специальные многоместные истребители управления более предусмотрительны, чем паны командующие авиацией и авиабригадами. И что учения надо было проводить большими силами, чтобы сейчас, в боевых условиях, не учится управлению большими силами.
  Наконец томительные и выматывающие двадцать минут полета закончились. Истребители передовой группы сцепились с примерно дюжиной немецких 'Аарадо', пытавшихся прикрыть свои войска, а остальные патрулировали вокруг района удара. 'Хейнкели' Леопольда и его ведомого набирали высоту, кружась чуть в стороне. 'Караси' все той же колонной троек зашли на цель и по команде ведущего начали сброс бомб. Памула на несколько секунд отвлекся, наблюдая, как на земле расцветает лес разрывов. Неожиданно он заметил большую группу самолетов, приближающихся с запада.
  - Панове, швабы! - раздался чей-то знакомый голос в наушниках. Не успел Леопольд передать команду, как два звена - боковое и то, что должно было прикрывать бомбардировщики сзади, устремились на приближающиеся истребители германцев. А истребители передовой группы продолжали 'собачью схватку' с немецкими 'Арадо', к которым добавилось еще и звено 'Хейнкелей'.
  Тем временем 'Караси', отбомбившись, повернули на обратный курс и Памуле все же удалось отправить с ними одно звено охранников. Остальные истребители увязли в бою, продолжая пятнать небо дымом вываливающихся из свалки машин и белыми пятнами парашютов.
  - Юрек, - передал ведомому Леопольд, - идем за бомберами. Всем - выходим из боя, курс домой!
  Неожиданно ведомый выскочил вперед и, покачав крыльями, развернулся вправо. Памула взглянул, заметил группу бомбардировщиков с характерными, эллиптическими в плане крыльями. Изменил угол атаки винта и прибавил газ. Самолет устремился вперед, обгоняя ведомого, который поспешно занял свое место в строю.
  'Надеюсь, звено Костецки-Гуделиса сумеет прикрыть бомберов без нас' - успел подумать подпулковник. Дальше думать о постороннем стало некогда.
  'Арматна пташка' (пушечная птичка, искаж. польск.) свалилась на ведущего девятки новейших 'Хейнкелей-111', словно ястреб на куропатку. Немецкие стрелки открыли огонь, навстречу атакующему 'Хейнкелю' потянулись красноватые, тающие в воздухе струи. Но поздно, совсем поздно. Вырвавшиеся из крыльев сверкающие трассы уперлись в фюзеляж. На самолете швабов на мгновение словно расцвели несколько прекрасных огненных цветов. После чего он внезапно, задымив, свалился вниз.
  Юрек, воспользовавшись моментом, всадил очередь в одного из ведомых. Второй ведомый в панике сбросил бомбы и пытался ускользнуть, дымя форсируемыми моторами. Но Памула довернул самолет, еще прижал ручку газа и медленно-медленно догнав отчаянно отстреливавшегося шваба, расстрелял его одной длинной очередью.
  'Второй! Где Юрек? - мелькнула мысль. Машинально подпулковник дернул головой и руками, увидев промелькнувшую сбоку очередь. Самолет, словно повторяя его движения, свалился в вираж. Мимо проскочила тройка длинноносых, показавшимися похожими на щук, истребителей.
  'Мессершмитты! Где Юрек? - Леопольд бросил взгляд по сторонам и увидел ведомого. Он почему-то оторвался и теперь остался далеко внизу. - Но почему его машина летит вверх животом? Почему позади нее остаются струйки сизого дыма? Странно!'. Неожиданно Памула заметил, что следом за Радомски мчится 'мессершмитт'. 'Все ясно. Подбил и атакует снова, - сваливая машину в пике, он краем глаза засек, что тройка немецких истребителей завершает разворот. - Успею'.
  - Пся крев! Юрек, прыгай! - выкрикнул Леопольд одновременно с нажатим на гашетку. Два самолета, один с крестами, другой с 'шаховницами' выпыхнули одновременно. И в ту же секунду по фюзеляжу самолета словно ударило градом.
  - Пся кре-е-ев! - вытягивая ручку на себя еще раз выругался подпулковник. Очередь, еще одна. И тишина. Мотор словно обрезало, ни пулеметы ни пушки не стреляют и только лицо шваба в проносящемся мимо самолете. Торжествующая рожа.
  - Пся крев! Ще Польша не сгинела, - резкий разворот, на грани сваливания в штопор. Самолет трещит всей конструкцией, сзади явно вылит дым и пар. Двигатель внезапно оживает. На секунды, но и этого достаточно. Бешено вращающийся винт задевает колпак кабины. Удар...
  Дальнейшее проскочило мимо сознания и только удар ногами о землю приводит подпулковника в себя. 'Погасить купол, достать пистолет' - мысли ленивые, словно с похмелья. Откуда сбоку, из кустов вываливаются несколько солдат, кричащих по-польски, с винтовками наперевес.
  - Панове, давайте жить дружно, - успел сказать им Леопольд, теряя сознание.
  
  Варшава. Генеральный Штаб.
  
  - Панове! Пан Верховный Главнокомандующий! - провозгласил от дверей адъютант.
  - Садитесь, панове, - устало махнул рукой Рыдз-Смиглы, проходя и присаживаясь в кресло во главе стола. Рядом с ним сел сопровождавший его последнее время как тень майор Братный.
  Поскольку опасность немецких бомбардировок практически можно было не учитывать, Главный штаб работал в здании на Раковецкой. Поэтому совещания проводились в предназначенных для этого комфортных помещениях, а режим работы отличался от мирного только тем, что все работники ночевали и питались на месте, в казарменном режиме. Чем многие гордились, доказывая, что переносят трудности наравне с фронтовиками.
  - Я только что от пана Президента, - дождавшись, когда все усядутся, сказал маршал. - Союзники заверили его, что не собираются сдаваться агрессору. Бои в Судетах на укреплениях продолжаются. Помимо этого в самое ближайшее время они передают нам сверхтяжелый артиллерийский дивизион с соответствующим количеством боеприпасов - в порядке помощи. Есть надежда, что переговоры с новым составом правительства Франции увенчаются успехом. И тогда Германия получит удар
  - Славно! - не удержался кто-то из офицеров.
  Начальник Главного штаба бригадный генерал Вацлав Стахевич бросил на него укоризненный взгляд, офицер смущённо потупился. Рыдз-Смиглы, напротив, приосанился.
  - Но я полагаю, наши славные жолнежи и сами неплохо справляются со швабами. - Рыдз-Смиглы посмотрел в сторону висевшей карты.
  - Пан Вацлав, доложите обстановку, - потребовал он.
  Генерал Стахевич поднялся и взял в руки указку.
  - Положение серьёзное, пан Главнокомандующий. С юга поступают тревожные сведения.
  - С юга? - удивлённо переспросил Рыдз-Смиглы. Маршал был уверен, что основные сражения на первом этапе войны развернуться в Поморье, и в Бранденбурге.
  - Да, с юга. Несмотря на частичное окружение германских войск в районах Рацибуж-Гливице и Клужборг - Олеше, швабы продолжают упорно оспротивляться. Они отвели основные силы на линию Ниса-Бжег-Бреслау и сдерживают атаки армий Шиллинга и Фабриция. Потеряны бронепоезд 'Грозный' и до трех десятков танков и танкеток. По последним донесениям во время контратак взяты пленные из состава моторизованного полка 'Лейбштандарт А. Гитлер'. Имеются сведения прибытии второй танковой дивизии. Что доводит возможное количество танков у немцев до тысячи. Удар такой силы наши войска могут не выдержать. Генерал Шиллинг просит подкреплений. Пан Фабриций поддерживает его требования, просит танки.
  - Панам генералам нужно рассчитывать на свои силы. Сейчас главная цель - Берлин. Если мы овладеем столицей, то все остальные проблемы решатся автоматически. Но чтобы швабы не ударили безнаказанно... Пан Зайонц?
  - Да, пан маршал. Военно-воздушные силы готовы помочь армии. Мы можем нанести удары первой и шестой авиабригадами. Готовность - через сутки. В ударе примут участие сорок бомбардировщиков 'Лось' и сорок пять 'Карасей'.
  - Не мало? - маршал посмотрел на карту. - Привлеките пикирующие бомбардировщики. О них ведь хорошо отзывается пан Калькус?
  - Так есть, пан маршал. Тренированный летчик укладывает блмбу в танк, - расцвел командующий авиацией, который лично поддержал покупку у швабов легких пикировщиков 'Хейнкель-118'. - Только они будут готовы позднее, с учетом передета. Еще двенадцать часов, с вашего разрешения.
  - Славно. Отдавайте необходимые приказы. Пусть Хейнкели несколько запоздают, зато поучаствуют в отражении наступления, - довольно потёр руки Главнокомандующий. - Я бы не назвал эти сведения тревожными. Наоборот, они вдохновляют. Какие еще новости?
  - К сожалению, это ещё не всё, - вздохнул Стахевич. - Армия 'Бранибор' подвергается атакам по всему фронту. Генерал Кутшеба настоятельно просит резервов. Прорвать укрепления германцев на всем фронте не удалось, а они как обезумели. Такое ощущение, что в бой брошено все, вплоть до училищ и войск, прямо с вагонов идущих в атаку.
  Ругаться в присутствии младших по званию Рыдз-Смиглы себе не позволял. Поэтому маршал только сурово нахмурил кустистые чёрные брови, служившие постоянным объектом насмешек недоброжелателей, и около минуты беззвучно шевелил губами.
  - Ну что же. Раз швабы столь упорно сопротивляются, мы не будем атаковать их в лоб. Усильте Кутшебу резервами. Две... нет, три дивизии армии 'Лодзь' пусть выгружаются на его левом фланге. Обе ра. Группу 'Смиглы' усильте Виленской кавбригадой и переподчините пану Руммелю. Ему же отправьте сорок пятую пехотную дивизию, для прикрытия приморского фланга. Пусть продолжает наступление на своем участке. В Пруссии наступление прекратить, закрепиться на занятых берегах.
  - Сейчас же составьте приказ для пана Унруга - прикрыть занятые нами порты батальонами береговой обороны и флотом, - решил Рыдз-Смиглы. - Не забывайте, панове, с нами - Чехо-Словакия. Сталин ее поддерживает и помогает нам. А Франция, по последним донесениям, склоняется на нашу сторону. Молчит только коварный Альбион, но мы и не рассчитывали на его помощь. Так что все скалдывается просто великолепно, панове!
  Главнокомандующий патетически вскинул вверх правую руку с указующим перстом.
  - Они ещё пожалеют, что осмелились сопротивляться Польше!
  - Польша! - в приливе патриотизма воскликнул генерал Пискор.
  - Польша! - хором подхватили остальные штабисты.
  
  Париж. Ресторан 'Максим'
  
  Подъехавший к ресторану неприметный черного цвета Ситроен 'Розали' затормозил прямо напротив дверей. Из него вышел неприметно одетый человек и торопливо прошел в зал. Однако стоящий у входа метрдотель встретил его угодливо, сразу разрушили маску 'простого человека с улицы'. Честно надо признать, не совсем удачную, потому что обычные буржуа 'Максим' практически не посещали. Несмотря на 'падение нравов' после Великой Войны, этот фешенебельный ресторан оставался прибежищем богатых и знаменитых людей.
  - Вас ждут в кабинете, мсье, - не называя фамилии, произнес, слегка поклонившись, метрдотель. Вошедший, выслушав, молча кивнул и прошел в указанном направлении.
  Роскошная отделка зала ресторана контрастировала с относительной простотой обстановки кабинета. За столом, накрытым на пять персон гостя уже ждали трое.
  - Добрый вечер, мсье! - поприветствовал вошедший всех сразу.
  Они дружно привстали, отвечая на приветствие. Гость обошел стол, пожимая руки присутствующим и сел на свободное кресло. Появившиеся вместе с ним официанты расставили рядом с каждым заказанные блюда, разлили вино по бокалам и удалились, плотно прикрыв дверь
  - Мсье, не будем тянуть время, - гость, уделив лишь самый минимум чудесам кулинарного искусства, первым перешел к делу. - Я собрал вас, чтобы сообщить пренеприятные известия. Режим 'ефрейтора' не способен победить в начавшейся войне..
  - Неужели? - скепсис в голосе спросившего был густ, как шоколадный мусс.
  - Это так, мсье Фланден. Ваша ставка на то, что продвижение Германии на восток приведет к столкновению с большевистской Россией и взаимному ослаблению этих стран оправдалась лишь частично. Германия действительно ослаблена и ослаблена всего лишь чехами и поляками.
  - Вы уверены, что это соответствует реальному положению дел, мсье де Вандель? - озабоченно спросил второй собеседник.
  - Более чем, мсье Рейно, - председатель Комитэ де Форж ('комитет металлургической промышленности' Франции - крупнейшая монополистическая организация, охватывавшая большинство предприятий металлургии и машиностроения) и один из богатейших предпринимателей Третьей республики никогда не кичился своим положением. - К сожалению, мой человек из Генерального штаба вынужден задержаться на заседании Совета Обороны. Поэтому задержался и я. Но полученные от него сведения не оставляют никаких иллюзий, мсье - Гитлер не продержится у власти и двух дней, как только его армии потерпят поражение.
  В дверь постучали три раза.
  - А вот и наш военный эксперт, - усмехнулся Франсуа. - Войдите!
  - Мсье, прошу простить мое опоздание. Служба... Разрешите представиться - шеф батальона (майор) Жорж Прие, - майор, пройдя в кабинет, ловко раскланялся со всеми и занял пятое место за столом. - Прошу еще раз извинить, - несмотря на то, что он держался уверенно и на первый взгляд свободно, более внимательный взгляд заметил бы, как офицер ловит взгляд сидящего напротив де Ванделя.
  - Вы наверняка утомлены и проголодались, мсье Прие, - улыбнулся де Вандель, заметив нетерпение во взглядах, бросаемых на майора Фланделем и Даладье. - Подкрепитесь. А мы последуем вашему примеру.
  Несколько минут в кабинете царило сдержанное молчание, прерываемое лишь деликатными звуками поглощения пищи. Впрочем, майор вполне сознавал свое положение и с ужином расправился с похвальной армейской быстротой.
  - Итак, что вы нам можете рассказать? - едва Прие отставил бокал, спросил Франсуа.
  - Мсье, положение Германии можно считать тяжелым. Укрепления на восточной границе оказались не столь уж хороши и поляки сумели прорвать их в нескольких местах. Они уже овладели почти всей Померанией, в Силезии окружили часть немецких войск и установили общий фронт с чехословацкой армией. Немцы вынуждены остановить наступление в Чехословакии и перебрасывают войска для обороны Берлина. В том числе и с нашей границы. По данным разведки, авиация немцев уже потеряла треть боевых самолетов. Только что поступило подтверждение, что вчерашней ночью поляки действительно бомбили Берлин. Есть сведения, что в среде генералов созрел заговор и готовится военный переворот. Предположительно, в нем участвуют генералы, ориентирующиеся на Англию. Если поляки достигнут крупных успехов в Бранденбурге - переворот начнется немедленно. Генерал Гамелен предлагает выждать, генерал Жорж за немедленное наступление уже имеющимися силами. На нашей гстороне гарницы сосредоточено полтора миллиона солдат, у немцев - не более семисот тысяч, а по некоторым оценкам и меньше. Но из-за отсутствия правительства никто не берет на себя ответственности за принятие политического решения. Такие дела, мсье.
  - Спасибо, Жорж, что вы нас ознакомили с последними данными. Мсье, теперь вы видите, Гитлер наших надежд не оправдал. Вместо борьбы с коммунизмом он ввязался в войну с лимитрофами и благополучно ее проигрывает. Вернее, я бы сказал, уже проиграл, - де Вандель оглядел сидящих за столом. - Мы считаем, что в интересах Франции - в ближайшие же часы создать 'правительство национального единства'. Премьер-министром Даладье, как вы понимаете, после своего фиаско в Мюнхене быть не может. Поэтому я и мои друзья предлагаем в качестве кандидатуры мсье Рейно. Армия должна вступить в войну и оккупировать все прирейнские провинции, чтобы иметь козыри в переговорах с новым правительством Германии. Саар... - он снова так посмотрел на утвердительно кивавших собеседников. Саарская провинция с ее месторождениями была давней мечтой французских промышленников. - Польша... с ней надо восстановить прежние союзные отношения и готовить ее к войне против большевиков. У нас кто-то есть в польской армии, мсье Жорж?
  - Так точно, мсье де Вадель. Полковник де Голль, как наблюдатель, прикомандирован к одной из польских армий, - майор даже сидя ухитрился принять стойку смирно.
  - Вот и кандидатура для разговора с польским маршалом, - зловеще улыбнулся Франсуа. Военный военного всегда поймет...
  
  Балтийское море. У побережья Померании.
  
  Флотилии шли полным ходом. Конечно, до полноценной флотилии ни четверка тральщиков-минзагов, ни четверка торпедных катеров по большому счету не дотягивали. Но, как выразился командующий контр-адмирал Унруг: 'Другого флота у меня для вас нет', то и подчиненное капитану первого ранга Штаеру соединение гордо назвали 3-й флотилией.
  Несколькими днями ранее немецкий флот в составе двух линкоров (если быть точным - слегка модернизированных старых броненосцев) в охранении нескольких эсминцев демонстративно подошли к главной военно-морской базе и попытались ее обстрелять. Установленная на полуострове Хель батарея шестидюймовых береговых орудий (купленных у фирмы 'Бофорс' ы 1933 г) смело вступила в перестрелку с превосходящими силами (только на броненосцах было восемь одиннадцатидюймовок) и сумела добиться нескольких попаданий в шедший первым корабль, опознанный как броненосец 'Шлезиен' ('Силезия', фактически поляки один раз попали в 'Шлезвиг-Гольштейн' и эсминец 'Маас') и в один из эсминцев. Немцы поспешно ретировались. Но одно наличие такой угрозы требовало немедленного ответа.
  Командующий флотом решил заблокировать кенигсбергскую бухту и наиболее вероятные пути из нее минами.
  Для чего выслал третью флотилию, подводные лодки и договорился с авиаторами о ночных бомбардировках. Устаревшие бомбардировщики 'Зубр', грозно выглядевшие, но весьма посредственные по характеристикам машины, совершили несколько налетов на стоящие в гавани корабли, потеряли три самолета, но не попали в цель ни разу. Единственным успехом стало попадание нескольких бомб в стоящий в паре километров от гавани склад вещевого имущества. Склад сгорел полностью, вместе с окружающей его оградой и подвалом...
  Но командир третьей флотилии сейчас был озабочен совсем другим. Маленькие кораблики, Маленькие кораблики, битком набитые смертоносным грузом спешили, продираясь сквозь волнение, добраться до цели, пока стоит относительно нелетная погода. До назначенного района оставалось еще полчаса хода, когда передовой наблюдатель заметил на горизонте что-то, явно идущее навстречу.
  - Корабли справа по борту! - услышал на мостике Влодзимеж (Владимир) Штаер и невольно выругался. Командор-поручник Квятковский, стоявший рядом, отреагировал более спокойно.
  - Мы готовы ко всему, - пояснил он повернувшемуся Штаеру.
  - Тогда... боевая тревога. Тральщикам увеличить дистанцию в строю, идти прежним курсом... Передать на торпедные катера - занять позицию впереди справа строя. Приготовится к торпедной атаке!
  - Есть! - ответил Квятковский.
  И понеслось... Катера, набрав ход, обогнали строй снизивших скорость минзагов и устремились в сторону неясной пока, но несомненной угрозы.
   Наконец, противники достаточно сблизились. Полякам стало ясно, что им навстречу идут два миноносца.
  - Точно не определить, двадцать третьего или двадцать четвертого года. В принципе, это и не важно, - заметил Квятковский. - Шесть стопятимиллиметровок, четыре двадцатимиллиметровки против четырех сорокамиллиметровок и двенадцать торпедных аппаратов против восьми на наших катерах. А нам в артиллерийский бой вступать нежелательно... - он оглянулся на корму, на которой поблескивали шары взрывоопасного груза.
  - Победа не определяется простым арифметическим соотношением сил, - спокойно ответил Штаер. - Передать на катера - атака!
  На немецких кораблях заметили торпедные катера и стали менять ордер, перестраиваясь из пеленга в кильватерную колонну. В этот момент катера, словно подпрыгнув над водой, на полном ходу устремились в атаку. Одновременно им навстречу блеснули факела выстрелов. Вода вокруг катеров словно закипела и вздыбилась от разрывов. Но упрямые польские катерники, выписывая на воде немыслимые зигзаги, упорно рвались вперед. Вот, получив два снаряда, причем прямо в мотор, вспыхнул 'Мазур'. Пламя мгновенно охватило корпус, но катер еще жил, по инерции двигаясь в сторону противника. И еще палил очередями 'бофорс', до последней секунды поддерживая огнем атаку соратников.
  Неожиданно успех немцев сыграл на руку полякам. Дым от горящего катера прикрыл атаку 'Подхалянина' и 'Кашуба'. Прикрытые им, эти катера вышли на дистанцию пуска торпед и выпустили по нему две. Одна прошла мимо, зато вторая влетела прямо в борт. Грохнул взрыв. Миноносец потерял ход. Тогда 'Кашуб' развернулся и выпустил вторую торпеду. Еще один взрыв подбросил замерший на месте миноносец, на борту которого отчетливо видны буквы 'ТР'. Завалившись на борт и прекратив огонь, он медленно ушел под воду. Второй миноносец, получив одну торпеду в нос, успел отомстить за себя, поразив несколькими снарядами сразу исчезнувший в волнах выпустивший в него торпеды катер 'Куявяк'. Но выскочивший из дыма догорающего 'Мазура' 'Подхалянин' выпустил вторую торпеду... и она исчезла в волнах. Но поврежденный миноносец вышел из боя и, зарываясь носом в волны, 'свиньей' на морском жаргоне, попытался уйти в свой порт...
  Через два дня газеты в Польше вышли со статьями об очередной победе польских воинов, на этот раз на море. Швабы потеряли два миноносца - 'Тигр' и 'Лухс', потопленные торпедами отважных польских катерников. На минах, установленных тральщиками, как стало известно, подорвался крейсер 'Эмден'. Кроме того, по некоторым данным, на минную банку установленную нашими храбрыми подводниками, наскочил броненосец 'Шлезвиг-Гольштейн', до этого получивший повреждения от огня береговой артиллерии.
  'Несмотря на то, что у польских моряков нет ничего, что необходимо для ведения войны на море - ни линкоров, ни крейсеров, ни даже эсминцев, они вносят свой вклад в войну. И гибнут именно из-за недостаточного оснащения флота. Гибнут доблестно, унося с собой в могилу врагов, но это отнюдь не оправдывает понесенных нашими славными моряками потерь. На подбитых немцами катерах погибли командоры-подпоручники Влодзимеж Сташкевич и Роман Станкевич. Кроме них, убиты в бою и умерли в госпиталях командор-поручник Станислав Гриневецки и командор-подпоручник Алоизий Чесновицки. Погибло также 18 матросов и старшин. Среди них - командир артиллерийского расчета торпедного катера 'Мазур' боцманмат Томаш Дурач, героически стрелявший в противника с горящего катера и погибший при взрыве.
  Такие тяжелые потери в людях и корабельном составе заставляют нас поднять нелегкие, но своевременные вопросы:
  - Почему усилению флота придавалось столь малое внимание?
  - О чем думал в предвоенное время адмирал Свирский?...'
  Бросив на стол 'Газету Польску', вице-адмирал Юзеф Унргу грубо выругался по-немецки, после чего добавил еще пару 'боцманских загибов' на польском и проворчал себе под нос.
  - Ну, и о чем я столько раз говорил пану президенту и пану Смиглы? Польше нужен флот, а не жалкие огрызки!
  
  Великобритания. Лондон. Резиденция премьер-министра
  
  - Мы должны остановить этот варварский поток. Будет величайшей катастрофой, если орды азиатских варваров захватят и разрушат европейскую культуру(*В нашей реальности - У.Черчилль в письме Рузвельту в мае 1943г) - Чемберлен выглядел взволнованным. Стоит признать, что немногие могут пережить крушение своих планов и остаться совершенно невозмутимыми, и премьер-министр не принадлежал к их числу. Успешное наступление польской армии в Поморье и на Берлин, разгром немецких дивизий в Померании плюс окружение нескольких, пусть и второочередных, ландверных, в Силезии, вместе с захлебнувшимся наступлением против чехов не оставляли никаких надежд на благополучный результат войны для Германии.
  - Эдуард, - премьер зло посмотрел на своего министра иностранных дел, - что вы скажете теперь? Особенно с учетом сведений, поступающих из Парижа.
  - Скажу, что это личная инициатива мсье Ванделя и кое-кого из его окружения. Ни правительство, ни военное министерство не горят желанием вступать в реальную войну с Германией. Опыт Великой Войны отучил их от недооценки немецкой армии. Командующий французскими сухопутными войсками генерал Гамелен заявил премьер-министру о невозможности вступления в войну без нашего участия.
  - Однако у них есть шанс обойтись маленькой победоносной войной, - отметил адмирал Мензис. - Извините, милорд, но имея превосходство в сухопутных войсках в пять раз и стократное - в воздухе, французы могут пройти сквозь недостроенную 'линию Зигфрида', как нож сквозь масло. Если захотят, сэр...
  - Но это окончательно обрушит равновесие сил в Европе, - огорченно заметил премьер-министр.- И вообще, Эдуард, какого черта, эти лягушатники так расхрабрились? Решили, что наши интересы можно не учитывать? Напомните им, что без участия нашей Империи такие вопросы не решаются. А заодно и об их бюджетном дефиците, который отнюдь не уменьшится от расходов на ведение боевых действий. Мы, конечно, придерживаемся нейтралитета в происходящей войне, но не можем одобрить вмешательство в нее третьих стран, не так ли? - отнюдь не джентльменские выражения, промелькнувшие в речи премьера, только подчеркнули, насколько он расстроен провалом своей политики.
  - Отличная мысль, Невилл,- ответил Галифакс. - Прошу разрешения ехать в Париж завтра же.
  - Согласуйте с Кэ д'Орсе (*место расположения здания французского министерства иностранных дел. В дипломатическом обиходе под К. понимается само министерство).
  - Стюарт, - тотчас же переключился на главу разведки Чемберлен. - Вы можете что-то добавить?
  - Да, сэр, - адмирал, несмотря на штатский костюм, вел себя как кадровый военный и для доклада немедленно поднялся с кресла. - По полученным нами сведениям до наступления зимней погоды немцы планируют наступление в Силезии, с целью разгрома наступающих там польских армий, отвлечения польских сил от наступления на Берлин и в Померании. Поляки же пока продолжают продвижение в Померании, но все усиливающееся сопротивление перебрасываемых немцами подкреплений снижает скорость наступления. Однако они форсировали Одер в нескольких местах и взяли Штеттин, а одна подвижная группа вышла даже к Эберсвальде, рядом с Берлином. На Оппельнском укрепленном рубеже немцы потеряли ряд укреплений и отходят к Одеру. Бои показали, что стойкость немецкой войск в обороне невысока, той пехоты, что имели они в Великую войну у них нет. Танки бросаются немцами в бой густыми массами, без разведки. Контратаки производятся в лоб, при слабой артиллерийской поддержке и приводят к большим потерям. На Западе немцы оставили всего 22 второочередные дивизии против 65 французских. Кадровые дивизии переброшены или готовятся к переброске на Польский фронт. Чехо-Словацкая армия закончила вытеснение частей противника из Судет и продвинулась в Нижней Австрии. Но их наступление идет медленно и по некоторым данным, скоро выдохнется.
  - Как вы оцениваете шансы противников на дальнейшее? - Чемберлен повернулся к начальнику Имперского Генерального штаба генералу Горту.
  - Шансы? - генерал мог служить идеальным примером прекрасного войскового офицера: знал все, что только можно, о солдате, его обмундировании и обуви, тактике подразделений на поле боя, но он был человеком недалекого ума. Самым высоким его постом в войсках было командование пехотной бригадой. И после этого он попал в начальники Генерального штаба всей империи. - Шансы... - протянул Джон, вспоминая доклад, предоставленный ему в штабе. - Померанию и большую часть прибалтийского побережья поляки могут захватить. Но в Силезии у немцев полно войск, а поляки там наступают отнюдь не главными силами. Поэтому есть большая вероятность, что немцы нанесут там контрудар и деблокируют окруженные войска, а то и вообще перенесут боевые действия в Польшу. Первый удар Германия выдержала, а дальше... Дальше должны вступать мы, если не хотим поражения лимитрофов, потому что в длительной войне чехо-полякам грозит полное поражение. Но немецкие силы будут подорваны большими потерями.
  - Следовательно, нам необходимо предпринять все меры к прекращению этой войны, - резюмировал Галифакс. - Даже если эти мирные попытки ни к чему не приведут и будет война, то и в этом случае скажется их моральное действие.
  - Полагаю, милорды, - вступил в разговор в своей обычной очаровательной манере Первый морской лорд, сэр Роджер Блэкхаус,- что учебная мобилизация Хоум-Флита ( Домашний флот, название флота метрополии перед и в ходе Второй мировой войны) и проведение больших маневров может облегчить задачу милорда.
  -Хорошая мысль, джентльмены, - тут же согласился Чемберлен. - Как говорят большевики, мы мирные люди, но наш флот всегда наготове. Пусть даже он и Домашний, (подразумевается - не дикий:-), - чисто в английском стиле пошутил премьер. - Считаю, что мы можем израсходовать чрезвычайные фонды на данные цели. Думаю, правительство меня поддержит.
  
  Германия. Брандербург. Окрестности г. Эберсвальде
  
  Януш опустил бинокль и негромко, но с чувством, помянул Матку Бозку и всех святых апостолов. Поле перед городской окраиной, которое он рассматривал, очень напоминало филиал ада. После вчерашней попытки взять городок с марша на равнине застыли сгоревшие и догорающие танки. А между ними лежали трупы стрелков. Они лежали мятыми грудами, целыми и не очень, по всему проклятому полю...
  Уже и до того изрядно поредевшие танковые батальоны после вчерашнего фактически превратились в один. Остальные танки либо стояли на СПАМ (сборный пункт аварийных машин), либо стояли здесь, перед позициями немецких войск. Никто и не предполагал, что в тыловом городке, пусть и стоящем на пути в Берлин, окажется столько тяжелых зениток. Способных, в отличие от обычных противотанковых тридцатисемимиллиметровок, расстрелять танк 25ТР с расстояния, когда его пушечный огонь неэффективен. В результате атака захлебнулась...
  И только сегодня до штаба бригады дошли сведения, что в Эберсвальде дислоцировалось Командование Морских Сил, прикрытое зенитными подразделениями и сильной охраной из морской пехоты (реально - обычные моряки, используемые как пехота).
  - Смотришь? - спросил подошедший Атос.
  - 'Любуюсь', пся крев! - зло огрызнулся Янек. - Извини, сорвался... Смотрю, как лучше маневрировать, чтоб не подбили. Видишь вот те танки? Правее - батарея зениток была. Скорее всего, где-то в том же направлении на новых позициях стоит.
  - Еще вчера засек, - кивнул Арцишевский, поднимая бинокль. - Эти семидесятипятки мне пулеметную башню снесли. Еле ушел...
  - Видел уже, - мрачно заметил Кос. - Мне повезло - отделался легким испугом и парой попаданий рядом. Постучало осколками по броне. Но что будет в следующий раз...
  - Пока приказа не было, - капитан старательно убрал бинокль в чехол. - И не будет...
  - Почему? - удивленный Янек опустил бинокль и повернулся к капитану.
  - Поэтому..., - развернувшись, Атос показал на небо. - Только что сообщили - авиация расчистит дорогу.
  С востока к городу приближалось нечто, издалека похожее на тучу. Немного позднее до ушей офицеров донеслось невнятное гудение, слегка похожее на комариное. Над городом пронеслись несколько четверок истребителей. Гужение усилилось...
  За истребителями ровными тройками шли 'Лоси' и еще какие-то незнакомые Янеку одномоторные самолеты. Он повернулся к Атосу. - 'Сова', пикирующие бомбардировщики, - ответил Арцишевский на его немой вопрос.
  Германские зенитки, готовые к отражению танковой атаки, на внезапно возникшую воздушную угрозу быстро среагировать не успели. Первые бомбы уже рвались среди домов еще не слишком пострадавшего от обстрелов польской артиллерии городка, когда раздались первые выстрелы. Но на обозначившие свои позиции батареи сразу же спикировали тройки Хейнкелей. С оглушительным ревом они обрушились на пытавшихся отстреливаться зенитчиков. С пронзительным воем полетела вниз четвертьтонная бомба, хлестнули очереди пулеметов. На земле встал огненный столб разрыва, а Хе-118, ревы мотором, взмыл вверх. Ему на смену уже падал второй, а за ним и третий бомбардировщик...
  Взрывы, верещание осколков, крики умирающих и раненых людей, сочные удары металла о металл в момент попадания осколка в орудие слились в какофоническую мелодию войны.
  Противовоздушная оборона города, способная отразить обычный воздушный удар, оказалась не готова к массированному налету польской авиации. А бомбы с неба все падали и падали, словно невиданный гигантский град, неся смерть и разрушения. В первую очередь 'Лоси' отбомбились по окраине города, на которой собственно и оборонялись германские части. Но как всегда бывает, часть бомб полетела куда-то в сторону, попав в жилую застройку, разрушая дома и убивая не успевших эвакуироваться мирных жителей. А вслед за первой волной бомбардировщиков на город обрушилась вторая. В ней летели и легкие 'Караси', и несколько десятков армейских разведчиков с подвешенными пятидесяти и сто килограммовыми бомбами. Как успел заметить Кос, разведчики то и отбомбились по окопам и выявленным огневым точкам германцев точнее всех. А едва они очистили небо, как над городом появилась новая волна бомбардировщиков. Эти оказались незнакомы ни Атосу, ни Янеку. И лишь потом они узнали, что в операции участвовал полк чешских скоростных бомбардировщиков Б-71 из шестого авиаполка. Пока же они наблюдали, как тройки красивых, не уступающих в скорости 'Лосям', двухмоторных машин, обрушили на город град фугасных и зажигательных бомб. Город запылал, превращаясь в сплошное пожарище, из которого поднимался вертикально вверх крутящийся огненный смерч.
  - Герника, думаю, выглядела так же, - вспомнив знаменитый налет немецких бомбардировщиков, прокомментировал впечатляющее зрелище Атос.
  - Пусть теперь швабы задумываются, - добавил Янек. - Кстати, а не пора ли пообедать?
  - Пошли, а то каптернамус уже наверняка разволновался, что нас нет, - согласился Арцишевский.
  
  Германия. Померания. г. Росток
  
  Потрёпанная и обескровленная непрерывными боями, пятьдесят третья германская ландверная дивизия не смогла зацепиться за город и отдала его полякам почти без боя. Так что в центре города и на Новой Рыночной площади уцелели все фонари, и даже оконные стекла. Но не заметить, что в город пришла война, мог бы только слепой. По улицам сновали конные патрули в странной, чужого образца форме, в квадратных шапках. Напротив ратуши, кирпичного красно-белого здания в стиле барокко, стоял польский броневик, время от времени вращая башней с длинным пулеметным стволом. Над входом, прямо в центре арки висел штандарт с коронованным белым орлом. Перед входной аркой, выделяющейся своими сдвоенными колоннами с капителью, расположился еще и парный пост из двух спешенных кавалеристов с карабинами наперевес. Выглядели они не очень настороженно, скорее даже беспечно, время от времени о чем-то переговариваясь. Но едва на улице, выходящей к ратуше, показался автомобиль, они быстро скрылись в проеме, который, как оказалось перекрывала баррикада.
  Но их волнение оказалось напрасным. Вслед за автомобилем выехал еще один бронеавтомобиль, за ним - отделение кавалеристов. Часовые выскочили из под арки и встали по стойке смирно, заметив сидящего в машине генерала. Выбравшись из машиныс помощью адъютанта генерал подчеркнуто четко ответил на воинское приветствие кавалеристов, взявших карабины 'по-ефрейторски на караул' и прошел под арку, словно точно зная, что его уже ждут на входе. И как угадал - командир оперативной группы 'Щецин', генерал Млот-Фиалковски стоял в дверях.
  - Пан генерал, опергруппа 'Щецин'... - начал он доклад. Но командующий армией 'Поможе' генерал Юлиуш Руммель остановил его доклад. - Вольно, вольно, пан Чеслав. Пойдемте лучше к карте.
  - Так есть, пан генерал. Прошу, - галантно уступил дорогу Млот-Фиалковский, приглашая командующего войти.
  - Вольно, панове, - увидев вытянувшихся штабистов, командующий армией быстро прошел к стоящему в вестибюле столу, на котором была разложена карта. - Вот теперь пусть ваш начштаба докладывает. А мы послушаем, - неожиданно приказал он.
  - Так есть! - майор Ковальчик взял из руки адъютанта заранее подготовленную указку и начал доклад. - Оперативная группа в настоящее время разбросана от Ростока до Штральзунда. Поморская кавалерийская бригада, усиленная сводной ротой из второго батальона танков легких, удерживает Штральзунд от возможной контратаки с моря и острова Ругия (Рюген). Требуется ее замена пехотными частями. Краковская сосредоточена в Ростоке, в районе порта. Там имеются ремонтные мощности, позволяющие провести ремонтные работы на танках. На это планируется отвести два дня, как минимум. Виленская бригада выдвинута на передовые рубежи. Но, как вы уже заметили, пан генерал, между ее оборонительными позициями и частями первой дивизии имеется разрыв в десять километров, прикрытытй только отдельными конными дозорами.
  - И немцы его не атакуют... После непрерывного трехдневного штурма позиций у Деммина.
  - Получается так, - подтвердил Млот-Фиалковский.
  - Подозрительно, а пан Чеслав? - спросил Руммель, повернувшись всем телом к командующему опергуппой
  - Может быть они просто не имеют больше сил? - как-то неуверенно возразил генерал. - Вы же сами сообщали о возможном вступлении в войну Франции.
  - Может быть, но прикрыть разрыв чем-то необходимо. Выдвигайте туда все, что может двигаться из Краковской бригады. А я по возвращении перенацелю армейских авиаразведчиков.
  
   Польша. Варшава. Военное министерство.
  
  В здании на Раковецкой царил безудержный оптимизм. Многим казалось, что все проблемы решены и достаточно только позвонить по телефону, чтобы польские войска вошли в Берлин. И только начальник оперативного отдела пулковник Окулицкий смотрел на карту совсем не весело.
  - Пан пулковник, - генерал Стахевич удивленно посмотрел на подчиненного. - Что это вы такой хмурый?
  - Виноват, пан генерал. А с чего веселится? - пулковник взял указку и небрежно ткнул ей в три участка на карте. - Здесь мы вообще стоим с самого начала войны, а потеряли намного больше. Уперлись в укрепленные линии и лишь бесполезно растрачиваем снаряды и людей. Армия 'Поморже' в любой момент может быть отрезана от армии 'Бранибор'. К тому же во фронте самой армии имеется десятикилометровая дыра. И закрыть ее нечем. А в Силезии армии 'Краков' и 'Шлёнск' отступили после контрудара Рунштеда на десять километров. И смогут ли они удержать новые позиции, я не уверен. А наши чешские союзники никак не могут перейти в генеральное наступление, даже получив помощь из России. И, как мне кажется не смогут...
  - Ерунда! - резкий возглас сзади заставил обоих оторваться от карты и вскочить при виде того, кто произнес это слово. Густые брови маршала сурово встопорщились, словно ощетинившиеся толстые мохнатые гусеницы.
  - Пане пулковник, я недоволен. Я очень вами недоволен. Вместо того, чтобы заниматься делом, вы разводите панику.
  Окулицкий молчал. Возражать Вождю Армии было бесполезно.
  - Но ситуация действительно очень серьёзная, - заметил Стахевич. - Я согласен с пулковником - положение критическое. И командующий армией "Шлёнск" придерживается той же точки зрения...
  - Ерунда, панове, повторю еще раз. Это все временные трудности. Передайте генералу Шиллингу танковый батальон 'Рено' и сорок первую дивизию. Пусть организует контрудар. Что касается северного направления - там у швабов просто нет резервов. И не будет, если они продолжат наступление в Силезии. Вас должно больше волновать другое - война затягивается, резервы на исходе, а решающих успехов мы так и не добились. Затяжная же война выгодна именно немецкой стороне. Их промышленность постепенно переходит в режим военного времени...
  - Но, пане маршал, уже по донесениям войск у швабов наблюдается нехватка артвыстрелов и бомб. Они отевчают редким огнем на нашу стрельбу...
  - Сейчас - да. Но что будет, когда они развернут производство огнеприпасов по меркам Великой войны? При их превосходстве в производственных мощностях нам не помогут даже поставки от русских и американцев.
  - Тогда... только помощь французов, - мгновенно оценил ситуацию пулковник.
  - Не только. Самим руки опускать не следует, - опять пошевелил своими знаменитыми бровями маршал. - Что делает генеральный штаб с целью исправить положение? - произнес он уже спокойно, но под этим спокойствием угадывалась готовая вот-вот разразиться буря.
  Окулицкий и Стахевич переглянулись.
  - Предлагаю приостановить наступление армии 'Бранибор' на Берлин через укрепленную линию швабов. Освободившиеся дивизии перебросить севернее и ударить оттуда. Одновременно нанести такой же массированный удар авиацией, что уже опробован под Эберсвальде, по группировке германцев в Силезии. Ну и потребовать от чехов начать наступление с фланга на эту группировку. Одновременно самим нанести контрудар.
  - Вот это уже что-то. Давайте посмотрим, - все трое наклонились над картой.
  
  IX. Do domu wrocimy... tylko zwyciezymy (Возвратимся домой... только победим)
  
  Франция. Париж. Бурбонский дворец
  
  Пале-Бурбон бурлил с утра. На намеченное к десяти утра заседание Национального собрания депутаты, сенаторы, журналисты и просто любопытные начали собираться намного раньше. Приехал заранее и председатель Палаты Представителей Эдуард Эррио, тем более что из-за болезни главы Сената вести заседание Национального Собрания предстояло именно ему.
  'Жюнини(?) сказался больным, чтобы не возглавлять сегодняшнее заседание, - раскланиваясь на ходу, обдумывал ситуацию Эдуард. - С ним, конечно, поговорили, как, и со мной, и, я готов поставить тысячу франков против одного су, с большинством из депутатов тоже. Но Жюль решил самоустраниться. Его право... но вот почему? Не хочет ссорится с...'
  Решая в уме эту интересную головоломку, Эррио, раскланиваясь на ходу со знакомыми, добрался до кафедры. Поздоровавшись с уже занявшим свое место секретарем и стенографистами, он встал за кафедру и несколько минут подождал, пока стихнет шум. Окинул взглядом притихший амфитеатр, отметив, что сегодня депутаты и сенаторы появились почти все и озвучил, наконец, повестку дня. Что, вполне естественно, вызвало чрезвычайное возбуждение и шум в зале. Пришлось ему несколько минут настойчиво звонить в колокольчик, в тщетной попытке успокоить зал, полный политиков и политиканов. Впрочем, шум понемногу затих сам, стоило Эдуарду громко объявить о выступлении премьер- министра.
  Поль Рейно, как всегда элегантный, неторопливо занял место за трибуной, достал из папки бумаги с тезисами, осмотрелся, выпил воды из услужливо поднесенного секретарем стакана. Кивнул благодарно и тут же начал свою речь:
  - Мсье! Двадцать лет назад мы все переживали волнующий момент окончания самой кровопролитной войны, которую знала История. Войны, не случайно получившей название Великой. Войны, унесшей миллионы жизней наших соотечественников, разрушившей сотни городов и тысячи деревень, отбросившей значительную часть Европы из цивилизации в варварство... - он говорил вдохновенно, почти не заглядывая в лежащие на трибуне бумаги. - Все, кто помнит это время, никогда не забудет основного желания, владевшего в то время каждым. Желания, чтобы этот кошмар никогда не повторился. 'Никогда более!' - лозунг, который, как нам казалось, с того времени разделяет любой цивилизованный человек, стал основой мирного договора с Германией. Договора, который должен был не допустить возрождения германского милитаризма, утсранить саму возможность реваншизма и развязывания Германией новых войн. - Рейно сделал эффектную паузу, опять отпив воды. - Но что мы видим на самом деле? Не прошло и четверти века, как возрожденная германская армия напала на мирных соседей. Опять гремят пушки, рвутся бомбы и гибнут мирные люди..., - с мест, где располагались правые, раздались крики: 'Позор! Ложь! Мюнхен!', - Да, многие полагают, что заключенное нашими предшественникам в Мюнхене соглашение позволило решить наболевшую проблему без войны. Это как раз и есть ложь, распускаемая германскими реваншистами и их сторонниками. - Поль неторопливо, спокойно ожидая, полка смолкнут очередные выкрики с мест, описал предысторию судетского кризиса. Напомнил о неоднократных попытках чешского правительства договориться с партией Гейнлейна. Вспомнил о союзном фракно-чешско-советском договоре... Рассказал о нажиме англичан, преследующих свои политические цели и подписании неожиданного для многих соглашения в Мюнхене. Затем напомнил, что Чехословакия теряла в случае отделения судетской области подготовленную линию обороны. - Представьте себе, что от Франции потребовали бы отдать районы Эльзаса и Лотарингии, в которых размещена линия Мажино под предлогом того, что до Великой войны они принадлежали Германии и в них проживает германоязычное население - Рейно еще раз сделал паузу. На это раз зал молчал. - Именно так выглядит ситуация с точки зрения Чехо-Словакии. Поэтому чешское правительство отказалось принимать Мюнхенский договор. - Поль драматично возвысил голос. - И что оно получило взамен? Вместо продолжения переговоров правительство мсье Гитлера немедленно развязало агрессивную войну! - Еще несколько минут премьер-министр говорил о неспровоцированной агрессии, необходимости поддержать союзника и предложении его правительства потребовать в ультимативном тоне прекращения боевых действий и начала новых переговоров. - В случае отказа германских властей правительство рекомендует принуждение агрессоров к миру вооруженной силой! - закончил он речь.
  Эррио, внутренне поеживаясь от неприятных предчувствий, объявил прения по вопросу доверяя правительству. Первым на трибуну поднялся, как и ожидал Эдуард, Лаваль:
  - Международное право создано для того, чтобы помешать возникновению войны, а не сделать ее всеобщей'. Эта фраза, встреченная аплодисментами правых, вызвала протесты и критические замечания среди левых. Затем Лаваль намекнул на опасность в будущем, связанную с 'коммунистическим влиянием' на чешское правительство. За ним выступил депутат Сарро.
  - Единственная опасность, которой нам на самом деле надо бояться, - это большевизм. Германская опасность по сравнению с ней - ничто. Мы могли бы договориться с Германией...
  Казалось, симпатии зала целиком на стороне правых и решение Национального собрания будет однозначно не в пользу правительства. Но тут на трибуну вышел очередной оратор. - Примирение не должно доходить до отказа от принципов, оно не должно поощрять агрессора, отдавая ему в руки его жертву. Речь идет уже о нашей собственной безопасности. Если французское правительство добьется выполнения своих решений - будущее обеспечено, если оно будет осмеяна - это означает крах коллективной безопасности и возвращение к закону джунглей, - сенатор Дельбос сослался на данные, приведенные Гамеленом 26 сентября в разговоре с английской делегацией. - Как экономика, так и вооруженные силы рейха не готовы к войне. Об этом знают и в Париже, и в Лондоне. Гамелен в уже упоминавшейся беседе с английскими политическими деятелями отметил многие уязвимые места германской армии: незаконченную систему укреплений, нехватку кадров, трудности мобилизации в связи с отсутствием подготовленных резервов, недостаток сырья, особенно нефти. По мнению Гамелена, Германия и Италия не были в состоянии вести длительную войну. Опыт боевых действий на Востоке показал несомненное отсутствие превосходства германцев в области авиации. Ничто не помешает счастливому для французского оружия исходу! - закончил сенатор свою речь. За ним выступили еще несколько депутатов и сенаторов...
  Прения продолжались до вечера. В итоге, правительство Рейно получило вотум доверия, пусть и незначительным преимуществом в числе голосов.
  
  Германия. г.Берлин
  
  Тот же 'дачный' поселок неподалеку от Берлина сегодня выглядел по-военному. Всюду патрули, из кустов в самых неожиданных местах торчали стволы зениток, у которых дежурили хмурые расчеты в полном боевом снаряжении, даже в касках. Казалось, городок уже осажден противником и готовится отбивать атаку со всех направлений. Даже выехавшая из ворот контрольно-пропускного пункта колонна словно собиралась проехать по враждебной территории - впереди мчались несколько армейских мотоциклов с пулеметами в колясках и легкий броневик типа 222, за ними - тройка штабных легковых автомобилей и несколько грузовиков с затянутыми тентами.
  Колонна перескочила железнодорожный переезд и скрылась вдали, сопровождаемая удивленными взглядами случайных прохожих. Сидящие в первом 'Опеле' генералы молча смотрели на дорогу. Двое совершенно внешне не похожих друг на друга людей сейчас почему-то показались шоферу близнецами. Один, совершенно не похожий на обычного генерала, с худощавым лицом художника, чувственным, с правильными чертами, на котором выделялись слегка запавшие и немного грустные глаза. Шофер знал его - это был ушедший недавно в отставку бывший начальник Генштаба Бек. Почему-то сейчас он был в мундире. Второй - нынешний начальник, Гальдер, выглядел тоже скорее, как чиновник или учитель, в своем пенсне и усами 'а-ля император Вильгельм' Шофер отвел взгляд от зеркала и посмотрел на сидящего рядом адътанта. И у того было точно такой же вид. Как показалось водителю - они смотрели так, словно готовились прямо сейчас попасть в штыковую атаку. И все молчали.
  Впрочем, пассажирам было и не до разговоров. Все обсудили вчера, сразу получения текста французского ультиматума. Тогда же было твердо решено - Гитлер должен уйти.
  - На карту поставлен вопрос о существовании нации. История еще осудит этих деятелей за кровопролитие, если они не будут действовать в соответствии с политическим благоразумием и собственной совестью... Подчинение воинскому приказу тоже имеет свой предел, переступать который не позволяют знания, совесть и чувство ответственности. Если же предупреждения и призывы честных военных остаются неуслышанными, они должны и имеют право покинуть занимаемые посты. Если все они будут действовать решительно, война не пройдет, но если солдат, находящийся на высшем посту, по политической слепоте и недомыслию в судьбоносные времена ограничит свои обязанности и задачи рамками воинских приказов и не проникнется чувством ответственности за нацию в целом, он отяготит свою совесть. Судьбоносные времена требуют судьбоносных решений! - генерал-полковник Бек был логичен и убедителен. Его красноречивое заявление перевесило нерешительность остальных заговорщиков.
  - Я понял, что вы правы. Только заняв ваш пост, понимаешь, как велика ответственность, когда все зависит от тебя, - согласился Гальдер. А при обсжудении того, как следует поступить с рейхсканцлером, он неожиданно высказался в самом экстремистском духе. - неужели не найдется никого, кто застрелил бы 'ефрейтора'? - и, несмотря на то, что в результате обсуждения решено было рейхсканцлера всего лишь арестовать и передать врачам для обследования (с последующим признанием душевнобольным и помещением в психиатрическую клинику Шарите), он все же надеялся что капитан Гинц, возглавлявший 'штуромовую группу' из 60 человек, все же понял его намек.
  Машины промчались по широким полупустынным улицам и остановились прямо напротив здания рейхсканцелярии.
  - Удачи, - Бек, остающийся в машине, пожал руку выходящему из нее Гальдеру и приказал шоферу ехать к штабу командующего гарнизоном. Оппозиции удалось привлечь на свою сторону и командующих войсками, расположенными в Берлине и вокруг него. Командующий Берлинским военным округом генерал Эрвин фон Витцлебен и его подчиненный, командующий войсками в районе Потсдама генерал граф Брокдорф-Аглефелд были наиболее решительно настроенными из всех военных, которые действовали в рядах оппозиции. Командиры и старшие офицеры трех полков, расквартированных около Берлина были готовы немедленно выступить, получив соответствующий приказ. Который и вез с собой Бек.
  Гальдер вышел из 'Опеля' вместе с адъютантом. Он дождался пока машина отъедет, а из первого грузовика высадится небольшой отряд для нейтрализации часовых и шагнул вперед, словно в пропасть...
  
  Польша. Варшава. Президентский замок.
  
  Роман аккуратно закрыл дверь. Повернулся и кивнул сидящим за столом с заговорщицким видом президенту и главнокомандующему. Мысленно улыбнувшись. Уж очень эти уважаемые и солидные люди напоминали сейчас сбежавших с уроков школьников, готовящихся распить бутыль незаметно стащенного у кого-то из папаш бимбера (самогонки).
  - Садитесь, Роман и выпейте со стариками, - пошутил Мосьцицкий. - Наливайте сами, мы уже готовы.
  Выпили по глотку действительно великолепного французского коньяка.
  - Хорошо бы и нам такой выпускать, а не только водку, - пошутил Рыдз.
  - Для этого Крым нужен, - серьезным тоном ответил Игнатий. - Ну, или Кавказ. Помнится мне, шустовкий 'Финь Шампань' именно на Кавказе производили.
  - Предлагаете начать подготовку к войне с Россией? За Крым и Кавказ? - удивился Смиглы. - И как скоро? Мы еще с Германией не закончили.
  - И что у нас в итоге по Германии? - столь же серьезно ответил президент. - Победа, которая упала нам в руки благодаря вмешательству Франции?
  - В целом так, - неожиданно согласился маршал, - но есть определенные нюансы. Вмешательство французов скорее спасло швабов. У них уже начались серьезные перебои с боеприпасами, к тому же они понесли серьезные потери в танках - не менее 1000 единиц, из которых ремонтопригодными нами захвачено почти 400 штук, и в авиации - до 700 самолетов, по самым минимальным оценкам. А главное - их пехота в основном утратила боеспособность. Они могли еще некоторое время сопротивляться, даже наступать в Силезии... но после перехода в наступление чехов, они были обречены на поражение. Мы, конечно, тоже понесли серьезные потери - только убитыми и пропавшими без вести до шестидесяти шести тысяч человек, до ста семидесяти танков, до двухсот восьидесяти самолетов.
  - А если бы мы не смогли наступать зимой? - президент отпил еще глоток коньяка и иронически посмотрел на разошедшегося маршала.
  - Тогда..., да, тогда превосходство промышленности швабов в длительной войне могло бы и сказаться, - неохотно признал Эдвард.
  - Но мы могли принять помощь русских, - осторожно заметил Роман.
  - Боюсь, что тогда на помощь швабам пришли бы и французы, и англичане, - грустно заметил Мосцицкий.
  - Возможно, - коротко согласился помрачневший Рыдз-Смиглы.
  - Именно поэтому мы должны сейчас выдвинуть в качестве опрадвания всех наших действий лозунг противостояния большевикам. И я предлагаю использовать этот предлог для получения кредитов у англичан... а возможно и у французов. Американцев, я думаю, на такими лозунгами не купишь, но у них есть заинтересованность в некоторых заводах Силезии. Так что основа для разговоров с ними есть.
  - А русские? - непритворно удивился Эдуард.
  - Русские... поймут, я думаю, если объяснить, негласно... Будем с ними поддерживать, не афишируя, хорошие отношения и торговать. К тому же у них в Азии с японцами проблемы.
  - Трудно будет, - заметил Роман. - Особенно с теми панами, которые не поймут всей тонкости такой политики.
  - А кто сказал, что будет легко, - усмехнулся Игнатий. - Не в сказке живем. Вот вам, Роман и придется трудиться не покладая рук. Вполне допускаю, что без войны коммунистическая Россия распадется раньше, чем... мы планируем. И мы должны быть к этому готовы.
  - Германию вы со счетов сбрасываете? - удивился Роман.
  - Нет, что вы. Просто мы вместе с Чехо-Словакией и Францией постараемся обескровить швабов до пределов возможного. И у нас будет по крайней мере лет пятнадцать форы, пока они будут восстанавливать свой потенциал, - посмотрев на свет сквозь бокал с остатками коньяка, ответил Мосцицкий. - Отрежем у них Силезию и все побережье Балтики, потребуем компенсации наших военных расходов и продолжения выплат репараций французам.
  - Вы полагаете, швабы согласятся? - Роман поставил бокал и повернулся к президенту.
  - Не волнуйтесь, Роман. Сами понимаете, мы запросим по максимуму, чтобы получить хотя бы половину, - усмехнулся Игнатий. - Пан Адам (напоминаю, что граф Тарновский в данном мире занимает пост министра иностранных дел вместо Бека) постарается, тем более, что англичане непосредственно в конференции не участвуют и 'подгадить', извините меня за выражение, могут только косвенно. А без их швабским дипломатам будет трудно. Даже несмотря на то, что во главе их стоит фон Хассель...
  - Будем надеяться, - согласился Роман.
  
  Германия. Эберсвальде
  
  Стоящий на улице, большая часть домов которой разрушена, трехбашенный 25ТР смотрелся весьма органично. Выпавший снег частично прикрыл самые развалины и придал картине некую романтичность. Выстроившиеся в два ряда перед ним члены экипажа постарались придать себе самый бравый вид.
  - Excellent! Smile, please! (Отлично! Улыбнитесь, пожалуйста!) - английский фотограф, с компактной немецкой 'лейкой' и незапоминающейся фамилией, лучился энтузиазмом. Отщелкав несколько кадров, он кивнул своему напарнику, корреспонденту знаменитой лондонской 'Таймс' Киму Филби. Тот, перехватив инициативу, сразу же приступил к интервью. Вопросы сыпались градом, так что переводчик даже вспотел и вынужден был расстегнуть пальто. Он расспрашивал о боевом пути батальона и личных впечатлениях танкистов о войне и даже - что они думают об испанских событиях, где вновь начались ожесточненные бои. В разговоре выяснилось, что корреспондент тоже был в Испании, отчего Янек сразу проникся к нему симпатией.
  - И еще вопрос. Предпоследний, - натянуто улыбнулся Филби. - Как вы относитесь ко всему этому, - он указал на развалины домов.
  - Как к неизбежной на войне необходимости с некоторым элементом случайности. Шваб... э... германские войска заняли оборону в городе, поэтому нашим войскам пришлось прибегнуть к бомбардировке городских окраин. К сожалению, из-за промахов досталось и остальным кварталам. Чисто военная необходимость, в отличие от бомбардировок Варшавы и Праги.
  - Но польские бомбардировщики тоже бомбили Берлин, - возразил англичанин, глядя с интересом на краснеющего поляка.
  - Насколько мне известно, наши ночные бомбардировщики бомбили заводы и армейские объекты. В отличие от них, люфтваффе бомбило в первую очередь жилые кварталы.
  - Yes (Да), - согласно кивнул англичанин. - Это многое меняет. Ну и наконец, как вы оцениваете свое оружие? - заканчивая интервью, корреспондент спросил Янека о самом танке.
  - Отличная машина. Королева поля боя, я бы сказал. Пушка позволяет поражать любые цели, броня надежно защищает от современных противотанковых пушек. Пулеметов достаточно для стрельбе по пехоте в любом направлении.
  - А не кажется ли вам, что пулеметов даже слишком много? Вот эти две дополнительные башни? Мне кажется, они лишние, ведь командир танка не всегда сможет дать им правильный приказ.
  - Не думаю, - вывернулся Кос. - Если командир достаточно опытен, то ему целуказание никаких трудностей не представит.
  - Понял, - кивнул Филби. - Спасибо за интересный рассказ. Если будете снова 'отдыхать в Испании', - он усмехнулся, - попробуйте связаться со мной, - корреспондент жестом фокусника извлек откуда-то визитку, после чего распрощался.
  - Наконец-то, - облегченно вздохнул Янек. - Капрал Вихура! Остаетесь за старшего. И смотри, Кшиштоф,- пригрозил Кос, - чтоб никаких отвлечений. Никого не отпускать, а то опять Елень по шалавам, искать приключений на свою попу побежит. На днях нас отведут - вот дома и отдохнете на всю Маршалковскую. Если что - я у Арцишевкого в роте, пришлешь посыльного.
  - Так есть, пан капитан! - вытянулся по стойке 'смирно' механик-водитель.
  - Вот и хорошо, - поправив кобуру с пистолетом и повесив на плечо трофейную 'Эрму', Кос еще раз осмотрел танк и неторопливо пошагал по улице, огибая самые крупные завалы кирпича. Рядом с ним, иногда повелительно гавкая на мелькающих в развалинах кошек, бежал пес.
  'Интересно, пришлет ли журналист обещанную фотокарточку? Если пришлет, обязательно пошлю домой. Пусть мама и сестренка порадуются', - даже себе Янек не хотел признаться, что больше всего ему хотелось, чтобы фотографию увидела Зося.
  
  Италия. г.Рим. Бульвар Корсо ди Ринашименто (Возрождения). Дворец Мадама
  
  Адам Тарновский бросил взгляд на стоящих вдоль бульвара карабинеров в ярких парадных мундирах и усмехнулся, припомнив непосредственную реакцию одного из 'военных экспертов', входящих в его делегацию.
  'Как же он выразился? Да, вспомнил - Петухи перед боями, - на первый взгляд, ничего особенно обидного в этих словах не было. Если не вспоминать о том, что не так давно итальянцы неоднократно терпели поражения от африканских дикарей с копьями и от испанского ополчения, - А действительно, как молодые петушки, первый раз выведенные хозяевами на арену, - усмехнулся граф, - прямо как увиденные в Ла Корунье. Надо признать, что наши военные не такие уж дуболомы, как мне раньше казалось. К тому же на швабов их присутствие действует, как святая вода на дьявола. Авиатор, кавалерист и танкист... Не случайно лица у немецких дипломатов становятся похожи на кислую капусту - знают швабы, кто перемолол их хваленый вермахт и люфтваффе. Приходится признать, что президент правильно их включил в делегацию... напрасно я сопротивлялся'.
  Автомобили неторопливо подъехали к палаццо (дворец) Мадама, который итальянцы выделили под проведение мирной конференции. Из первого автомобиля вышел под вспышки фотоаппаратов, на ходу позируя, Муссолини.
  'Фат и позер, - очередной раз констатировал Адам. - Интересно, почему сегодня так мало зевак - полиция плохо сработало или 'дучетто' (Ит., маленький дуче, вожденок. Шутливое прозвище Муссолини)решил, что заключительное заседание обойдется без толп его восторженных поклонников. Честно говоря, он и его страна от этой мирной конференции получили только моральное удовлетворение и никаких материальных выгод. Прозвище 'Миротворец' плохая замена аннексированным территориям'.
  Делегации, одна за другой, вышли из автомобилей и выстроились на ступенях лестницы. Еще несколько вспышек магния, сопровождающих суету фотографов и журналистов, и под стрекот нескольких кинокамер колонна дипломатов втянулась в главный зал, где на заранее подготовленном столе уже лежали подготовленные папки с текстом договора. После неизбежной суматохи, сопровождающейся очередными вспышками и стрекотом кинокамер, делегации занимают свои места за столом. Граф первым открыл свою папку и прочел знакомые строки:
  'МИРНЫЙ ДОГОВОР
  МЕЖДУ СОЮЗНЫМИ СТРАНАМИ И ГЕРМАНИЕЙ
  (Рим, 2 января 1939 года)
  
  Франция, Польша и Чехо-Словакия,
  обозначенные в настоящем Договоре, как Союзные Страны, с одной стороны;
  и Германия, с другой стороны;
  принимая во внимание, что обе стороны желают установления в Европе прочного и незыблемого мира, основанного на соблюдении заключенного в 1919 году в Версале Договора,
  и учитывая, что нарушения этого Договора предыдущим режимом, правившим в Германии до и во время войны, осуждаются ныне всеми договаривающимися сторонами,
  представленные... (перечисление представителей от каждой страны)
  на конференции, созванной в Риме при содействии нейтрального Правительства Итальянского Королевства,
  договорились:
  (...)
  Статья 1. Поскольку Германия нарушила постановления статей 42, 43... 81 и 82 Договора, заключенного в Версале..., она рассматриваться, как совершившая враждебный акт по отношению к державам, подписавшим этот Договор, и как стремящаяся поколебать всеобщий мир...
  Статья ХХ В качестве компенсации за разрушения причиненные агрессией Германии Союзным Странам и в счет суммы репараций за военные убытки, причитающейся с Германии Франции, последняя уступает Франции в полную и неограниченную собственность, свободными и чистыми от всяких долгов или повинностей и с исключительным правом эксплуатации, угольные копи, расположенные в Саарском бассейне, а также выплачивает суммы, определенные на союзной конференции и внесенные в приложении ? 1 остальным Союзным Странам(...)
  Статья ХХ. Германия признает и будет строго уважать независимость Австрии в границах, которые установлены Договором, заключенным между этим государством и Главными Союзными и Объединившимися державами;
  Статья ХХ. Германия признает, полную независимость Чехо-Словацкого государства, которое включает в себя территории Судетской области. Она заявляет о согласии на границы этого государства, как они были определены Главными Союзными и Объединившимися державами и другими заинтересованными государствами в Версале с изменениями в пользу Чехо-Словакии в районах...
  Статья ХХ. Германия отказывается в пользу Польши от всяких прав и правооснований на территории, ограниченные Балтийским морем, реками Одер(Одра) и Бобер(), а также территории бывшего вольного города Данциг и ... (...)'.
  Пробежав еще раз текст, он под аплодисменты и очередные хлопки магниевых вспышек подписал договор и передал папку с подписанным документом сидящему слева представителю Франции.
  
  Польша. Варшава
  
  - Приступим, панове, - маршал Рыдз-Смиглы, занявший место во главе стола, внимательно всмотрелся в лица присутствующих и счел необходимым добавить. - Хочу еще раз напомнить, что, несмотря на нашу победу, опасности для нашей страны остались такими же, что и до войны. Мы добились передышки на семь-десять лет. И решения нам надлежит принимать, исходя из этого. Прошу, пан пулковник.
  Полковник Окулицкий встал и сделал несколько шагов к установленной перед столом кафедре.
  - Панове, - он кашлянул, почувствовав неожиданную сухость в горле. - Генеральный Штаб провел предварительный анализ итогов Семинедельной войны и вытекающих из этого решений по дальнейшему реформированию Войска Польского.
  Он еще раз кашлянул, прочищая горло, и продолжил, кратко обрисовав ход войны и отдельные, наиболее интересные эпизоды боев и сражений. Потом перешел к выводам:
  - Пехота продолжает оставаться самым массовым родом войск. Несмотря на то, что успех в прошедшей войне достигался за счет глубоких прорывов бронемоторизованных и бронекавалерийских соединений в сочетании с массированными ударами авиации, только пехота закрепляла этот успех, захватывая и удерживая местность, ликвидируя окруженные войска противника... На послевоенный период необходимо сформировать еще один подахлянский стрелковый полк, для замены 1-го подхалянского в составе 21-й горно-пехотной дивизии и девять пехотных Поморских полков для трех кадровых дивизий в составе вновь создаваемого 11 корпусного округа. Для их вооружения предлагается использовать вооружение 33-й и 55-й резервных дивизий, а также трофейное оружие... Пехотные батальоны всех кадровых дивизий должны получить по две 37-мм противотанковые пушки Бофорса, а пехотные полки - батарею из четырех 75 мм пехотных пушек и противотанковую роту из 6 новых противотанковых орудий... В перспективе планируется ввести в батарею пехотных орудий третий взвод из двух 120-мм легких пушек-гаубиц и увеличить число минометов в батальонах до восьми... Артиллерия... планируется увеличить число гаубиц в дивизиях до 36, уменьшив количество пушек до 18... Таким образом, в кадровых дивизиях будет 60 орудий полевой артиллерии из них 36 100-мм или 105-мм гаубиц, 18 - 75 мм пушек, 6 152 мм гаубиц... Всего в сухопутных войсках будет 33 кадровые пехотных дивизии, 1 горнострелковая бригада... Число резервных дивизий планируется постепенно довести до 12.
  Пока никто из присутствующих не возражал и не задавал вопросов, поэтому, глотнув воды из поставленного на трибуне стакана, полковник продолжил:
  - Все кавалерийские бригады предлагается преобразовать в конечном итоге в бронекавалерийские, развернув один из ее полков в бронекавалерийский, оснащенный легкими танками, в том числе трофейными... Бронекавалерийские и бронемоторизованную бригаду... развернуть в бронетанковые, оснастив их танковые батальоны танками 25ТР(М).
  Тут докладчика прервал полковник Равецкий, назначенный недавно главным инспектором бронетанковых войск. Он заявил, что ввиду высоких потерь легких танков и танкеток они не могут считаться полноценным оружием.
  - Из 175 уничтоженных противником танков - 60 'Рено', 25 'Виккерс', 44 7ТР, 31 14ТР и только 15 - 25ТР, - горячась, доказывал он свою точку зрения.
  Спорили бы долго, но споры прекратил сам маршал, заявив, что легкие танки будут в батальонах до постройки необходимого числа основных танков 25ТР(М).
  Далее перешли к обсуждению военной авиации. Тут споров фактически и не было, командовавший ВВС генерал Зайонц полностью поддержал доклад. Число бригад намечалось увеличить до 11, армейскую авиацию в военное время упразднить, сосредоточив все самолеты бригадах. Вооружение же планировалось изменить кардинальным образом, оставив в боевых частях только истребитель 'Хок' и 'Буффало' американского производства и модернизированных Р.50 - собственного. Бомбардировочную и разведывательную авиацию планировали перевооружить на новые машины, которые пока еще разрабатывались.
  Наконец, полковник закончил доклад и за трибуной занял место адмирал Унруг. Спокойно оглядев оживившихся сухопутчиков, он громко заявил:
  - Для начала, я должен констатировать, что флота у нас нет. Две оставшиеся подводные лодки с изношенными моторами, несколько сторожевых и торпедных катеров - это не флот. Необходимо создание флота заново. Причем создавать придется все его компоненты... Флот открытого моря служит для защиты внешнеполитических интересов страны, а москитный флот обеспечивает ее защиту на ближних подступах. Именно поэтому его роль в Польше всегда была, есть и будет весьма высокой. Несколько десятков мощных крейсеров, собранных в кулак, являются весомым аргументом в любом конфликте. Именно поэтому военно-морское министерство настаивало на получении в счет репараций всех трех броненосцев типа 'Дойчланд' из которых нам удалось получить два, так как третий поврежден до полной потери боеспособности... Кроме того, в состав нового флота войдут три подводные лодки типа 7, 4 эсминца со 127 мм артиллерией и 5 торпедных катеров. Все эти корабли планируется позднее перевооружить в соответствии с единым стандартом польского флота на орудия фирмы Бофорс...
  Доклад адмирала неожиданно вызвал очень бурную дискуссию. Большинство по-прежнему рассматривало будущую войну, как преимущественно континентальную, главная роль в которой отводится сухопутным войскам и авиации, и не желало отвлечения больших ресурсов на флот. Поэтому спорили долго и до хрипоты, но в конце концов Унруг, используя преимущества своего закаленного морем голоса, добился принятия всех предложений моряков. В результате военный флот Польши должен был получить два тяжелых крейсера - 'Драгон' (бывший 'Дойчланд') и 'Конрад' ('Адм.Шпее'), 4 эсминца типа 'Оркан' ('36'), 9 торпедных катеров, 6 подводных лодок (из них три типа 'семь'), 6 тральщиков.
  
  СССР. г.Москва. Кремль
  
  - ... В результате этой авантюристической политики нацистского руководства Германия потеряла большую часть Померании, Силезии и небольшой район Восточной Пруссии, вольный город Данциг. Все эти территории с населением около 9 млн. человек перешли к Польше. Чехо-Словакия получила значительно меньшие территории, частично выправив границу в Судетской области, в Силезии, и в Австрии с населением не более полумиллиона человек. Одновременно восстановлена независимость Австрии, к власти в которой пришло правительство Шушнига. Наш представитель в Вене сообщает, что к нему обращались близкие к канцлеру люди с предварительными предложениями по восстановлению дипломатических отношений. Германское же правительство, возглавляемое президентом Беком и канцлером Герделером, пока на контакт с нашим полномочным представительством не идет. Согласно официальным заявлениям, полученным ..., внешнеполитическим отношениям будет уделено время после стабилизации обстановки в Германии. Действительно, по полученным сведениям, в настоящее время в правительственных кругах озабочены обстановкой в Шлезвиг-Гольштейне, где продолжают удерживать власть части фрайкора из бывших эсэсовцев, ситуацией в Бааврии, где подняли голову сепаратисты под руководством бывшего гауляйтера и в Сааре, где ведется партизанская война против вошедших в область французских войск. Кроме того, не менее трех миллионов человек бежало из районов, отходящих к Польше, в Германию. Ситуация складывается таким образом, товарищи, - докладчик продолжал стоять у карты.
  - Это хорошо, товарищ Литвинов, что ваше ведомство, и вы отслеживаете ситуацию, - проговорил второй стоящий в кабинете человек, остановившись и мягко, словно тигр перед прыжком, развернувшись к докладчику. В его желтого цвета, поистине тигриных глазах полыхнуло, но интонация нисколько не изменилась, оставаясь спокойной, словно происходящий разговор нисколько не задевал говорившего. - Значит, вы полагаете, что до полного разрешения внутренних вопросов никаких изменений во внешней политике новое правительство не планирует. Да ви садитэс, - неожиданно усиливавшийся кавказский акцент сказал докладчику многое, отчего он прошел к своему месту на подгибающихся ногах и обильно потея.
  - А что скажет товарищ Берия? - резкий акцент в речи хозяина кабинета исчез также внезапно, как и появился.
  - Согласно полученным по линии нашей разведки сведениям, позавчера в Лондоне, при содействии представителя Германского Информбюро Хессе, произошла встреча посла Дирксена и неофициального посланника с профессором и сотрудником английской разведки Корнуэллом-Эвансом, а затем с главой гражданской службы Вильсоном. На прошедших переговорах достигнуто принципиальное согласие на подписание, как сообщают источники, 'основополагающих документов по проблемам взаимодействия между правительствами Британской Империи и Германии'. По непроверенным данным планируется вхождение Германии в 'зону фунта', предоставление английским концернам контрольных пакетов акций в ряде немецких фирм и заключение негласного военно-политического пакта с подчинением германской политики английскому контролю. В обмен на это Германия получает английские кредиты и технологии...
  - Товарищ Литвинов, а почему ваше ведомство не имеет никаких сведений о действиях немецкого посла в Лондоне? - спокойно, даже ласково спросил Сталин, однако нарком иностранных дел вспотел, словно в парной и только раскрывал рот, как вытащенная из воды рыба. - Есть мнение, - не дожидаясь ответа, продолжил он, - что товарищ Литвинов не справляется со своими обязанностями, - пройдя по кабинету к своему месту, Сталин начал неторопливо набивать трубку, - Есть мнение, что товарищ Молотов более соответствует этой должности. Какие будут предложения?
  Дождавшись общего одобрения (естественно молчал один уже бывший нарком иностранных дел, мучительно обдумывающий, что его ждет - немедленный арест, или просто опала), хозяин кабинета спросил:
  - А что нам расскажут наши товарищи военные?
  - Разрешите, товарищ Сталин? - поднялся Шапошников.
  - Докладывайте Борис Михайлович, - разрешил Сталин, закуривая. При этом он время от времени бросал взгляд на сидящего с видом затравленного зайца Максима Максимовича.
  - Германо-польско-чехословацкая война, получившая также название семинедельной, с чисто военной точки зрения свидетельствует о том, что вооруженная борьба принимает иные формы. Практика войны подтвердила, что моторизация вооруженных сил открывает перед военным искусством новые возможности. Новые методы достижения стратегической внезапности нападения, примененные польским Генштабом... Ноаторским является использование не отдельных 'армий вторжения', а основных сил сразу с началом войны, после тайной мобилизации и развертывания... Танковые, кавалерийские и моторизованные соединения, которые применялись в масштабах оперативного искусства, а не тактики, стали решительно менять характер операций... При этом обе воюющие стороны понесли за короткое время огромные потери в технике и личном составе. Так, потери танков в германской армии достигли 50% начальной численности, а самолетов - до 60%. Причем основные потери приходились на устаревшие образцы вооружений...
  Подводя итоги можно считать, что на полное восстановление армии и флота Германии уйдет не менее пяти... семи лет, Польши - два...три года, Чехо-Словакии - до двух лет.
  - Очень интересные сведения, очень, - заметил Сталин. Отошел от стола, осмотрелся и добавил. - Есть мнение, что необходимо сделать перерыв на полчаса... А товарища Берия я прошу задержаться.
  
  США. г.Вашингтон. Белый Дом, Овальный кабинет.
  
  'Пункт первый: оборонительное соглашение на 25 лет.
  Пункт второй: английская декларация о постепенном возвращении Германии ее бывших колоний и создание совместного англо-германского комитета.
  Пункт третий: включение Германии в Оттавское соглашение.(То есть превращение ее в 'младшего партнера' в рамках Британской империи).
  Пункт четвертый: договор о разграничении экономических сфер влияния между Англией и Германией, в ходе которого Англия была готова признать специфическую сферу интересов Германии на континенте в том случае, если это не приведет к ущемлению английских интересов.
  Пункт пятый: открытие для Германии лондонского финансового рынка и заем размером до 4,5 миллиарда имперских марок.
  Пункт шестой: в качестве ответного шага правительство Германии обязуется не предпринимать никаких акций в Европе, за исключением таких, на которые оно бы получил полное согласие со стороны Англии'.
  Дочитав документ, Франклин Делано очень аккуратно положил его на стол и внимательно проследил, как 'Дикий Билл' Донован прячет его в свою папку.
  - Поздравляю с первым успехом, Билли, - криво улыбнулся президент. - А ты еще не хотел идти ко мне в команду.
  - Так это же не футбольная команда, - усмехнулся начальник секции специальной информации управления делами президента, вспоминая свои успехи на этом поприще в Колумбийском университете (где он и подружился с Рузвельтом). - К тому же платят здесь меньше, чем я своей адвокатской практикой зарабатывал в неделю. Когда утверждали наш бюджет, кое-кто сенаторов готов был разорвать меня на тысячу маленьких бычков (небольшая игра слов - имя Билл слегка напоминает слов Bull - бык) за каждый отпускаемый из казначейства цент. А разведка - вещь очень дорогая. На эту бумаг мы потратили сумму бюджета за месяц. Теперь надо думать, чем компенсировать эти деньги до конца года.
  - Но дело того стоило, - заметил Рузвельт. - Такие сведения бесплатно не даются. ,
  - Если бы эту бумагу мне дали бесплатно, я бы поверил в нее меньше, чем в доказательства вины Аль Капоне, - пошутил Донован. - Но теперь мои яйцеголовые никак не придут к общему мнению - что вытекает из этих сведений.
  - Ничего, сейчас нам Гарри все разложит по полочкам, - усмехнулся президент.
  Молча сидевший напротив Донована советник президента, Гарри Гопкинс, поднялся с места и прошелся по кабинету.
  - Во-первых, сбылась давняя мечта английских консерваторов и лично Чемберлена. Германия надолго вошла в фарватер британской политики в качестве младшего партнера и инструмента решения 'грязных задач'. Во-вторых, следует ожидать закрытия для нашего бизнеса не только рынков Британской Империи и ее колоний, но и Германии. При этом все наши активы в Германии могут оказаться под угрозой.
  - Пока ваше мнение совпадает с мнением моих 'мыслителей', - заметил Донован.
  - Ну, и в-третьих, все это приведет к большой войне в Европе. Руками Германии англичане постараются установить свою гегемонию и вытеснить нас с континента. При этом зарабатывать на войне будут они, а не мы.
  - Уверены, Гарри? - напряженно спросил Рузвельт.
  - Не скажу, что на все сто процентов, про наличие довольно тесных связей нашего и английского бизнесов я помню. Но я исхожу из опыта двадцатых. Вспомните, как до Депрессии британцы пытались потеснить нас любыми методами. Полагаю, никто не будет отрицать, что если бы не Великая Депрессия, между нами и Англией вполне могла начаться большая война.
  - Интересные у вас мысли, Гарри, и похожие на истину, - согласился Донован. - Добавьте еще одно соображение - немцы не начнут, пока не восстановят свои силы после поражения. А это значит, что кроме уменьшения рынка за счет Германии мы теряем и предполагаемые ранее преференции от начала большой войны в Европе. Теперь они откладываются на продолжительный срок.
  - А мы еще до сих пор не оправились полностью от последствий депрессии, - задумчиво заметил Рузвельт, припомнив увиденную недавно очередь безработных за благотворительным супом. - Боже мой, нам так нужны заказы для нашей промышленности и побольше...
  
  Польша. г.Коло
  
  Янек сошел с поезда на знакомый перрон и осмотрелся. Странно, никого из родственников не видно. Народу на перроне практически нет, даже наосильщиков, если не считать двух полицейских. 'Вот, есть еще какая-то толпа около вокзала, но во-первых, это не перрон, а во-вторых, похоже, они встречают какую-то важную персону - усмехнулся про себя Кос. - Куда нам, дроздам, до грандов (польск.: кос - черный дрозд, гранд - важная персона. Но где же, курва, носильщики? Не самому же тащить чемоданы... Предлагал Атос взять с собой денщика. Матка Бозка Ченстоховска, что делать-то? Самому тащить багаж? Рук не хватит. И рыжий что-то чудит...'
  - Рыжий, ты чего? - удивленно посмотрел он на неожиданно усевшуюся прямо посередине перрона собаку. - Вставай давай, малыш.
  Однако 'малыш', который сидя доставал головой до груди хозяина, упрямо сидел на месте. Необычное поведение собаки настолько поразило поручика, что он не сразу понял, что подошедшие полицейские обращаются к нему.
  - Пан капитан, разрешите обратиться? - спросил старший из них.
  - Обращайтесь, - не скрывая удивления, разрешил Кос.
  - Вы - капитан Ян Кос? - учитывая, что полицейского Янек тоже не узнал, он явно был из новеньких, присланных вместо мобилизованных в армию после начала войны. - Да, это я. Что вы хотели, пан пжодовник (сержант полиции)? - полицейского Янек не узнал, что его не удивило, так как после мобилизации части полиции пополнили старшими возрастами из резерва и с Восточных Кресов.
  - Разрешите доложить, пан капитан, - вытянулся сержант. - Приказано вас встретить и сопроводить до встречающих. Городской магистрат приготовил торжественные мероприятия. За вещички не беспокойтесь, их доставят вам на дом. Ежи, распорядись, - скомандовал он рядовому. - И собачка с вами пойдет?
  - Конечно, пан пжодовник, - улыбнулся Кос. - Рыжий, ко мне! Рядом!
  Едва они сделали несколько шагов, как спрятанный где-то за встречающими оркестр заиграл знакомую мелодию, на которую так хорошо ложились знакомые слова:
  - Одетые в сталь и броню,
   Ведомые Рыдзом-Смиглы
   Мы маршем пройдем на Рейн...
  - Идемте, пан, - стараясь не выдать своего недовольного отношения к предстоящему действу, грозящему оттянуть его прибытие домой на час, а то и больше, предложил Янек сержанту полиции. И они пошли к выходу с перрона.
  Мэр Коло, пан Мечислав Дрождецкий, встретил Яна с большим энтузиазмом, чем библейский отце блудного сына.
  - Пан капитан, мы так рады были узнать, что один из героев Семинедельной войны, один из славных польских шляхтичей, победивших немецких псов-рыцарей - уроженец нашего города...
  Договорить ему не дали, из толпы встречающих выскочило с полдюжины экзальтированных девиц, буквально забросавших их обоих цветами. А одна из них, видимо самая смелая, подбежала вплотную и, раскрасневшись от смущения, чмокнула оторопевшего от неожиданности Януша в щеку. Возможно, оторопевший мэр и устроил бы разнос, если бы не был поражен в самое сердце неожиданной реакцией Коса и его собаки.
  Янек с вырвавшимся вскриком: - Зося! - подхватил девушку и приподняв, поцеловал прямо в губы. А громадный пес, проскочив между парочкой влюбленных и мэром, встал в боевую стойку, напрягшись, недвусмысленно скаля зубы и явно предупреждая всех, чтоб не вмешивались. Возникшую неловкость сбил дирижёр оркестра. Крикнув: - Мендельсона! - он взмахнул палочкой и над привокзальной площадью поплыли звуки 'Свадебного марша', вызвав улыбки и радостные крики встречающих горожан.
  Потом, когда зардевшаяся от случившегося София, красная, словно мак ('Прикуривай, как от спички, - усмехнулся про себя Янек), скрылась среди подруг, мэр все же произнес свою, столь неожиданную речь. И выступили еще несколько членов Городской Рады, и играл оркестр и пару слов произнес отец Коса и плакала от счастья за сына мать... Но в голове у Януша непрерывно куртилось только одно слово, которое успела шепнуть ему его Зосентька: 'Люблю'
  
  Эпилог
  
  Через три месяца в костеле города Коло собралось пышное общество из горожан и офицеров-танкистов. Все они почтили своим присутсвием свадьбу молодого пана капитана и прекрасной паненки Софии Медвецкой. Своим присутствием торжество украсил личный адъютант Вождя Армии, маршала Рыдза-Смиглы, майор Братный. И был при горой и танцы. Гремела музыка, беззаботно кружились пары и казалось что все плохое закончено, и праздник будет длится вечно.
  А тем временем конструктор гоночных машин и танков Фердинанд Порше лично набросал контуры нового сверхтанка, способного уничтожить любого противника в пределах досягаемости его восьмидесятивосьмимиллиметровой пушки.
  На верфях США, Японии и Англии кипела лихорадочная работа - линкоры и авианосцы срочно готовились к спуску на воду.
  И грохотали выстрелы, и взрывы на берегах ранее никому не интересной реки в глубинах Азии, и сходились в схватке советские БТ-7 и японские 'Ха-го'. Горели самолеты и спускались с неба на парашютах сбитые летчики. Бились в рукопашной солдаты с красными звездами и хризантемами на касках, неслась по степи конница и стрекотали пулеметы.
  А в бывшем Данциге, ныне польском Гданьске, стояла на рейде расцвеченная флагами 'флотилия открытого моря' из трех крейсеров: тяжелых 'Конрад', 'Дракон' и легкого 'Краков' (полученный по договоренности с чехами бывший немецкий 'Кельн'), эскадренного транспорта снабжения 'Генерал Галлер' и эскадренной подводной лодки 'Орел'...
  
  Приложение 1.
  
  Альтернативные вооруженные силы Польши (Wojsko Polskie) на 1.9.1938 г. и после Семидневной войны.
  
  
  Население Польши (остается в АИ таким же, что и в реальности - 35 млн. человек, поэтому не изменится и общая численность вооруженных сил).
  Общая численность вооруженных сил военного времени оценивается в 1 500 000 человек, включая и Корпус Охраны Пограничья (25000) и Силы Народной Обороны (ополчение).
  
  Wojska Lądowe (Сухопутные войска)
  
  Сухопутные войска мирного времени: 418 000 чел. В сухопутные войска входили пехота, кавалерия, бронемоторизованные войска, а в военное время - корпус пограничной охраны (КОП). Состав мирного времени: 10 военных округов, 30 пехотных дивизий и 12 бригад (8 кавалерийских, 3 бронекавалерийских и 1 бронетанковая).
  Сухопутные войска военного времени: 1 000 000 человек.
  В боевом составе 39 пехотных дивизий (из них 9 резервных), 8 кавалерийских, 3 бронекавалерийских и 1 бронетанковая бригада, 1 горнострелковая бригада, 12 отдельных дивизионов 75 мм пушек, 4 отдельных гаубичных дивизиона тяжелой артиллерии (гаубицы 155 мм), 3 отдельных пушечных дивизиона тяжелой артиллерии (пушки 120 мм), 8 полков тяжелой артиллерии двухдивизионного состава, 3 дивизиона самой тяжелой артиллерии (220 мм мортиры), 5 дивизионов бронепоездов, 8 дивизионов и 4 отдельные батареи зенитных орудий, 2 отдельных танковых батальона и 2 танковые роты, отдельные батальоны КОП.
  На вооружении - танков - 370, в том числе 102 танка "Рено" всех модификаций (из них 18 бронедрезин при бронепоездах, 2 отдельных батальона по 40 танков, остальные - резерв и учебные), 38 танков 'Виккерс' (2 отдельные роты по 16 танков), 165 танков 7ТР и 14ТР (1 батальон 7ТР - 49, 1 смешанный - 36 7ТР и 13 14ТР, 1 из 14ТР - 49) 65 танков 25ТР (2 батальона по 31 танку), 100 бронеавтомобилей(77 в бригадах, 11 бронедрезин), 10 бронепоездов, 390 танкеток, орудий: полевых - 2426 (без резервных) в том числе 456 тяжелых 105-155 мм и 18 220 мм мортир, 12 65 мм горных, 1600 37 мм противотанковых, около 490 зенитных орудий, ок. 1600 81 мм минометов.
  Организация:
  Пехотная дивизия - 3 пехотных полка, легкий артиллерийский полк, тяжелый артиллерийский дивизион (только в кадровых дивизиях), кавалерийский эскадрон, зенитная батарея, противотанковая рота (только в кадровых дивизиях), подразделения обеспечения и обслуживания. В 15 дивизиях имеются танковые разведывательные роты. В дивизии более 16 тыс. человек, 48 орудий (в резервных 42, нет 105-155 мм орудий), в т.ч. 12 100 мм гаубиц, 24 75 мм полевые пушки, 6 75 мм полковых пушек, 3 105 мм пушки, 3 155 мм гаубицы, 36 противотанковых орудий (по 9 в пехотных полках и 9 в дивизионной противотанковой роте), 8 -40 мм зенитных орудий, 36 81 мм минометов (по 12 в полку), 81 46 мм миномет, 66 противотанковых ружей, 120 станковых и 326 ручных пулеметов, 76 автомобилей. В 15 дивизиях - 13 танкеток.
  Кавалерийская бригада - 4 кавалерийских полка, конно-артиллерийский дивизион, бронедивизион (бронеразведывательный эскадрон из 13 танкеток и эскадрон из 7 броневиков), противотанковый эскадрон, батарея ПВО, взвод мотоциклистов, вспомогательные службы. В бригаде около 7 тыс. человек, 16 полевых пушек, 24 противотанковые пушки, 8 81 мм и 12 46 мм минометов, 4- 40 мм зенитных орудия, 81 станковый и 104 ручных пулемета, 66 автомобилей, 13 танкеток (9 пулеметных и 4 пушечных) и 7 бронеавтомобилей.
  Кавалерийская бронемоторизованная бригада (бронекавалерийская бригада) - танковый батальон, 2 моторизованных кавалерийских полка, моторизованный артиллерийский дивизион, бронеразведывательный дивизион, моторизованный противотанковый эскадрон, моторизованная батарея ПВО, взвод мотоциклистов, вспомогательные службы. Всего 4500 чел., 49 легких танков, 13 танкеток (9 пулеметных и 4 пушечных), 7 бронеавтомобилей (с пушками), 6 75 мм полевых пушек, 4 100 мм гаубицы, 4 -81 мм миномета, 21 ПТО, 4 40 мм зенитных орудий, более 800 автомобилей и мотоциклов, 60 ручных и 36 станковых пулеметов, 24 противотанковых ружья
  Бронемоторизованная бригада (бронетанковая бригада) - 2 танковых батальона, моторизованный кавалерийский полк, моторизованный артиллерийский дивизион, бронеразведывательный эскадрон, моторизованная батарея ПВО, вспомогательные службы. ок. 4500 чел. 65 танков, 13 танкеток (9 пулеметных и 4 пушечных), 6 75 мм полевых пушек, 4 100 мм гаубицы, 2 -81 мм миномета, 6 ПТО, 4 40 мм зенитных орудий, более 800 автомобилей и мотоциклов, 39 ручных и 24 станковых пулемета, 18 противотанковых ружей
  Горнострелковая бригада - полк подхалянских стрелков (из состава пехотной дивизии), полк КОП, дивизион горной артиллерии, вспомогательные службы. Всего ок. 8 тыс человек, 12 горных орудий, 18 противотанковых орудий, 12 81 мм минометов и другое вооружение. После войны горнострелковая бригада осталась в штатах мирного времени (полк подхалянских стрелков и артиллерия).
  
  Состав мирного времени с 1939 г: 11 военных округов, 33 пехотные дивизии и 13 бригад (8 кавалерийских, 4 бронекавалерийских, 1 горнострелковая).
  В пехотной дивизии - изменения - 24 100(105) мм гаубицы, 16 полевых 75 мм и 12 пехотных 75 мм пушек, 18 37 мм пушек, 27 47 мм (37мм) противотанковых пушек, 12 -40 мм зенитных пушек и 6 13 мм зенитных пулеметов (дивизион), 54 81 мм и 81 46 мм миномет, 66 ПТР, 120 станковых и 326 ручных пулеметов, 186 автомобилей.
  Кавалерийская бригада - 3 кавалерийских и бронекавалерийский полк, остальные части без изменений - 16 полевых пушек, 24 противотанковые пушки, 24 81 мм и 12 46 мм минометов, 8 - 40 мм зенитных орудия, 81 станковый и 104 ручных пулемета, 300 автомобилей, 31 танк (обычно трофейные Т-2С и 14ТР), 15 бронетранспортеров (на базе 7ТР) и 7 бронеавтомобилей или танкеток.
  Кавалерийская бронемоторизованная бригада (бронекавалерийская бригада) - 2 танковых батальона и 2 моторизованных бронекавалерийских полка, самоходный артиллерийский дивизион - 12 самоходных 105 мм гаубиц(на базе трофейных Т-1), 65 танков 25ТР ( временно могут быть еще и несколько Т-3/Т-4 трофейные), до 500 автомобилей и мотоциклов, 7 бронеавтомобилей и до 100 БТР (могут временно заменяться автомобилями)
  
  Siły Powietrzne (Воздушные силы, ВВС)
  
  До 1937 года ВВС входили в состав сухопутных войск, в 1937 году образованы независимые военно-воздушные силы и их развитию было уделено огромное внимание. Истребительная авиация усилена за счет модернизации и ремонта имеющихся в строю самолетов Р.7 и Р.11 (путем замены двигателей), закупок в Германии истребителей He-112B-0, а США - B-239 "Буффало" и "Хок" H-75. Кроме того, создан новый истребитель под новый лицензионный двигатель Райт "Циклон" - Р.50. Бомбардировочная авиация также усилена за счет модернизации легких бомбардировщиков P-23wr "Карась", покупки пикирующего бомбардировщика Хейнкеля He-118A. Разведывательная авиация получила новые разведчики RWD-14 собственного производства, американские АТ-6 "Тексан" и голландские Fokker G-I.
  Численность мирного времени - 21 244 человека, в составе: 6 авиационных бригад, воздухоплавательный и морской дивизионы, корпус ПВО страны (стационарные и полустационарные зенитные батареи части воздушного наблюдения и связи).
  В военное время - 6 авиабригад, 8 отдельных армейских групп (переданных в оперативное подчинение сухопутных войск из отдельных разведывательных и истребительных эскадрилий, переданных из состава бригад мирного времени), морской дивизион, корпус ПВО страны.
  На вооружении - 1170 боевых самолетов (как точно доложила советская разведка), из них: 102 истребителя P.7c, 176 P.11g, 40 P.50c 'Сокол', 30 He-112B-0 'Гриф', 56 B.239 'Бык', 44 H.75 'Ястреб', -448 истребителей; 44 средних бомбардировщика P-37 'Лось', 15 ночных бомбардировщиков LWS-4 'Зубр', 240 легких P-23wr 'Карась', 36 пикирующих He-118 'Сова' - 335 бомбардировщиков; 180 разведчиков Lublin R-XIII, 69 разведчиков RWD-14, 47 разведчиков-штурмовиков АТ-6, 6 разведчиков-штурмовиков Fokker G-I, 60 самолетов корректировщиков-связи RWD-8 - 362 разведчика, разведчика-штурмовика и связных самолета-корректировщика; 25 морских самолетов - поплавковые варианты Lublin R-XIII и 1 торпедоносец He-59.
  Зенитная артиллерия - ок. 220 орудий, в том числе 75 мм зенитные пушки. (Варшава -50, Краков - 16, Брест - 12, Лодзь -12, Познань -12).
  
  В 1939 году началась замена 75 мм зенитных орудий на 83,4 мм чешские и усиление ПВО за счет формирования новых батарей. Кроме этого, снимались с вооружения истребители Р7, бомбардировщики 'Карась' и были полностью сняты ночные 'Зубры'. Приняты на вооружение новые пикирующие бомбардировщики 'Скопа' (A-24/SBD 'Dauntless') и разрабатывался новый истребитель 'Орел' для замены устаревших Р-11. Управление вооружения сформулировало также требования на бронированный самолет поддержки войск, но его разработка только началась.
  
  Marynarka Wojenna (Военно-морские силы)
  
  Географическое положение Польши создавало существенные сложности для ее вхождения в число стран, обладающих боеспособным военно-морским флотом. Узкая полоска побережья со всех сторон окруженная вражеской территорией была более чем уязвима для захвата с суши. Учитывая эту ситуацию, в 1936 году была принята шестилетняя программа развития флота, которая предполагала на первом этапе (до 1939 года) его резкое сокращение и развитие только легких сил флота. Командовавший флотом контр-адмирал Унруг резко протестовал против этого плана, но воспрепятствовать его принятию не смог. В 1936 году были проданы Аргентине 2 эскадренных миноносца, строившийся корабль - минный заградитель 'Гриф' продан прямо на стапеле, выведены из строя флота все устаревшие корабли.
  Для замены выбывших единиц в Англии были заказаны торпедные катера. Продолжалась постройка в Голландии подводной лодки 'Ожел (Орел)'.
  В результате к началу 1938 года флот при 4000 человек личного состава имел 3 подводные лодки (Wilk, Ryś, Żbik и одну в постройке), 4 тральщика-минных заградителя (Jaskolka, Czajka, Mewa, Rybitwa и еще 2 в постройке), 5 торпедных катеров (Mazur, Kasub, Podhalanin, Kujawiak, Slazak), 2 транспорта и учебный парусный корабль, вспомогательные катера, 8 речных мониторов и 2 бронекатера, 6 речных вооруженных кораблей. Имелась флотилия пограничной охраны в составе сторожевого катера 'Баторий' и 3 малых патрульных катеров.
  В военное время флот включал флотилию ПЛ (3 ПЛ), минную флотилию (4 ТЩ, 5 ТКА), СКА охраны базы и 8 батальонов береговой обороны с 42 полевыми и береговыми (75 и 105-152 мм) и 26 зенитными орудиями ( из них 24-75 мм), а также речную флотилию, переданную в оперативное подчинение сухопутных войск.
  
  После войны флот получил 2 тяжелых крейсера - Conrad (бывш. 'Адмирал Шеер'), Dragon ('Дойчланд'), легкий Krakow (полученный по договоренности с чехами бывший немецкий 'Кёльн'). Кроме того в состав флота вошли ПЛ Wilk, Ryś (довоенные), Orzel (достроена в Голландии), Sep, Sokol, Dzik (бывш. немецкие проекта 7а), 4 эсминца Burza, Wicher, Blyskawica, Grom (бывш нем. пр. 36, 6 тральщиков - Jaskolka, Czajka, Mewa, Rybitwa, Czapla, Zuraw, 8 торпедных катеров (3 довоенных и 5 немецкой постройки).
  Приложение 2.
  Самолеты и танки польской, германской и чехословацкой армий в Семидневной войне.
  
  (продолжение будет в этих разделах)______________
Оценка: 4.30*77  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Елка для принца" В.Медная "Принцесса в академии.Драконий клуб" Ю.Архарова "Без права на любовь" Е.Азарова "Институт неблагородных девиц.Глоток свободы" К.Полянская "Я стану твоим проклятием" Е.Никольская "Магическая академия.Достать василиска" Л.Каури "Золушки из трактира на площади" Е.Шепельский "Фаранг" М.Николаев "Закрытый сектор" Г.Гончарова "Азъ есмь Софья.Царевна" Д.Кузнецова "Слово императора" М.Эльденберт "Опасные иллюзии" Н.Жильцова "Глория.Пять сердец тьмы" Т.Богатырева, Е.Соловьева "Фейри с Арбата.Гамбит" О.Мигель "Принц на белом кальмаре" С.Бакшеев "Бумеранг мести" И.Эльба, Т.Осинская "Ежка против ректора" А.Джейн "Белые искры снега" И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Телохранительница Его Темнейшества" А.Черчень, О.Кандела "Колечко взбалмошной богини.Прыжок в неизвестность" Е.Флат "Двойники ветра"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"